Александр Зарницын

Оккультные миражи

Глава 1

— Не понимаю, чего мы суетимся, — пробормотал Захаров поежившись.

Порывы ночного весеннего ветра у реки, казались особенно холодными, буквально пронизывающими каждую клетку тела.

— Хочешь сказать, что в гибели этого бандита нет ничего странного? — задумчиво уточнил бывший начальник. Медленно обходя очередную кучу бурелома.

— Ну, подох еще один бандит, в результате криминальной разборки. Чего тут нового? Сколько их развелось после развала державы? А сколько уже отошло в мир иной? Одним больше, одним меньше…, по-моему это не столь важно. Да и потом, я же теперь простой участковый мент и земля эта не моя. Мое дело теперь самогонщики, дебоширы…, учет, регистрация и прочая тянучка. Не пойму никак, зачем я понадобился тебе?

— Ты видел глаза этого малого? В них ведь один животный ужас застыл! А его внешний видок каков? Ведь такое впечатление, что его кто-то хотел порвать на куски. Заметь не одежду, а тело с одеждой и при этом нет никаких следов…, например от холодного оружия.

— Ну, поиздевались перед смертью над покойничком, так бывает, — пожав плечами, буркнул Захаров, поднимая ворот куртки. — Наверняка какую-то информацию хотели получить… Только, что это меняет? Зачем вашей конторе весь этот головняк?

— Месяц назад, в прокуратуру позвонил неизвестный и предупредил, что Архипкин сдохнет как собака, — отозвался Морозов.

— Звонок был анонимным?

— Именно так! И вот теперь Архип мертв…, а ведь кто-то знал, что будет именно так. Но и это еще не все…

Морозов замедлил шаг и остановившись посмотрел Захарову в глаза. Кучевые облака плывшие по черному небу, периодически закрывали лившийся лунный свет. От этого деревья и кусты бросали кругом неясные, размазанные тени, придавали всему происходящему какую-то зловещую окраску.

— Что же еще? — пробормотал Захаров, морщась от сигаретного дыма.

— Еще, доброжелатель сказал, что Архип не просто умрет, а, что у него похитят дыхание.

— Что? — давясь от табачного дыма, выдавил Игорь.

— Да, да, ты не ослышался, — покачав головой, пробормотал бывший начальник. — Именно так и сказал.

— Невероятно! Неужели, история с гибелью Андрея получает продолжение через столько лет?

— По крайней мере в это хотелось бы верить, — кивнув отозвался полковник. — Если помнишь, то перед гибелью капитана Кирилина, нашего связника тоже предупреждали. Если Андрей не уволиться из отеля, то у него похитят дыхание…, поэтому я и позвонил тебе. Что молчишь?

Игорь играя желваками, внимательно посмотрел на Морозова и покачав головой, с жаром прошептал:

— Этого просто не может быть! Какая может быть связь между смертью Андрея и гибелью этого бандита? Да и потом…, при вскрытии Кирилина судмедэксперты констатировали кровоизлияние в мозг. Это тогда подтвердили и в нашем посольстве! А тут явно криминальна разборка произошла! Может ты, Сергей Петрович, сгущаешь краски?

— Ты, думаешь, что я спятил на старости лет? Или захотел поупражняться в красноречии?

— Да, нет…, просто где Нью-Йорк и где наш Новомихайловск. Или я еще чего-то не знаю?

— Конечно! Только для начала давай поразмыслим, — со вздохом пробормотал полковник, направляясь к милицейским машинам. Которые продолжали стоять с включенными мигалками на трассе. — Давай попробуем понять для начала, кто это мог так с этим бандитом беспардонно обойтись. Кто его мог сюда вытащить, да еще так зверски расправиться… А ведь он между прочим, перед тем как пропасть неделю назад, сидел со своими корешами в кафешке в окружении девочек… Пили, жрали «в три горла»… и вдруг все изменилось за какие-то минуты. А ведь и Кирилин погиб в отеле ночью точно также. Ушел человек вызывать полицию и пропал.

— Все верно, — пробормотал Захаров нахмурившись. — Зашел человек в номер в добром здравии, а уже через пол часа его нашли мертвым, с перекошенным от ужаса лицом, в истерзанной одежде. С Архипом все проще, может перепил бандит, прежде чем его за город утащили.

— Ага, перепил! Шутишь? У него кулаки как твоя голова, да такого, чтобы споить два ведра водки надо «за шиворот» залить. А, ты говоришь перепил! Не-е-ет, тут, что-то другое. В конце 80-х годов сотрудники МУРа разгромили сеть публичных домов, которые возглавлял небезызвестный в определенных кругах Миша.

— Миша Либерман?

— Да, тот самый, который отбирал девиц для обучения модельному ремеслу за рубежом.

— Все вроде оказалось ширмой?

— Да, за всем этим стояло сутенерство… Помнишь кого потом обслуживали эти модели?

— Крутых бизнесменов и политиков за рубежом!

— Вот, вот, именно Мишины барышни обслуживали наших делегатов. В том числе и на международных салонах в Ле-Бурже, где наши представители из правительственных делегаций, развлекались с ними за государственный счет. Следствие тогда подтвердило, что это были не просто богатые люди — это была элита нашей страны. Страны в которой простой народ давиться в очередях после работы за бычьими хвостами и не потому, что наш народ великий гурман, а потому что жрать больше нечего, потому что полки магазинов пустые…

— Там были и наши военные?

— Конечно, кроме руководителей нефтяных и газовых компаний, банкиров, были и наши старшие офицеры и даже генералы были.

— И, что это нам дает?

— То, что люди Архипа, за пару месяцев до его смерти, были замечены в окружении подельников Миши Либермана, которым удалось избежать ареста.

— Получается, что Архипу стало тесно у нас и он решил выйти так сказать на международный уровень? — задумчиво проговорил Захаров.

— Кто его знает зачем его люди там «мышковали»…, только в итоге мы имеем труп Архипа. У которого кто-то похитил дыхание. Вот я и хочу предложить тебе со Смирновым, попробовать разобраться во всем этом как следует. Что скажешь?

Захаров нахмурившись покачал головой и выбросив в сторону окурок проговорил:

— Думаешь, Сергей Петрович, что милиция не справиться?

— Да, твои коллеги только счастливы будут, если дело побыстрее в архив «сольется». А там глядишь и про смерть Андрея, что нибудь нароете! Помогай, Захаров, своим товарищам, сам знаешь, что земля круглая. Сегодня ты нам поможешь, а завтра глядишь и мы тебе пригодимся! А с начальством твоим я договорюсь, можешь не сомневаться. Нарисуем какую-нибудь командировку в дальние края.

— Да, что ты, Сергей Петрович, меня за власть советов агитируешь, — пробормотал Захаров, глухим голосом. — Ради ясности в деле Андрея я конечно помогу Смирнову, кокой разговор…, хотя и не к времени все это. Разбираться нужно будет не официально, я так понимаю?

— Дело уж больно деликатное. — разведя руками, пробормотал Морозов. — Когда сможешь приступить?

— Смотря когда командировочку отпишите, — пожав плечами, отозвался Игорь задумчиво.

— Вот и ладненько! Значит уже завтра и приступите! Теперь слушай, что мы имеем. Архипкин мертв и кто-то знал, что будет именно так, а не иначе.

— Выходит этот загадочный «некто» хотел поставить в известность правоохранительные органы?

— Кто его знает, что он хотел, — проговорил Морозов, — не будет же прокуратура охрану приставлять к бандиту.

— Значит с молчаливого согласия? — уточнил Игорь.

— Зря иронизируешь, в гибели этого тарантула и капитана Кирилина есть, что-то общее. Помнишь, сколько шишек тогда свалилось на отдел?

Говоривший замедлил шаг и, остановившись, посмотрев Захарову прямо в глаза сказал:

— Андрей погиб и в их смерти с Архипкиным есть что-то общее. Есть, что-то общее, — мрачно добавил он поежившись. — Я чувствую, что здесь есть связь, мало уловимая, еле осязаемая, но есть. Видел глаза, этого малого? В них кроме ужаса ничего нет, как впрочем, и у Кирилина.

— Да, я обратил внимание на его физиономию, лицо действительно перекошено от страха.

— Что же его могло так напугать? Молчишь. По свидетельству его собутыльников, всё началось примерно в полночь. Архипкин, разливая очередную порцию коньяка, вдруг уставился на висевшее напротив зеркало. Или физиономией своей остался «недоволен», или пиджаком своим новым, словом скис как-то. Однако, выпив, опять развеселился, стал разговорчивым, а уже по-моему, в районе двух часов ночи он отправляется в туалет и оттуда не возвращается. Пропадает, чтобы через две недели его нашли тут. Обратил внимание на его колени?

— Все сбиты в кровь, словно версту на коленях шел зачем-то. Жил как паразит и сдох, как собака, одной мразью меньше стало.

— Почему сдох, как ты выражаешься? Почему пропал из кабачка? — задумчиво перечислял начальник, выходя на поляну, — Что произошло в туалете? Ведь если бы он собирался уехать за город, то накинул бы на себя одежонку верхнюю. Так?

— Ну, вообще-то да, на дворе не месяц май. В туалете мыл руки, уставился на зеркало, смотрел несколько минут…

— А потом с воплем выскочил через подсобку на улицу и пропал, что бы очутится здесь за сорок километров от города с перекошенной физиономией.

— Согласен, странно все это, а с другой стороны, черт его знает, может у него «крыша поехала», — пробормотал Захаров, следуя за начальником, старательно уклоняясь от веток.

— В тот момент, когда у Архипкина произошли изменения в поведении, рядом был бармен, с которым нужно обязательно еще раз побеседовать.

— Я, так думаю, что менты это дело в два счета «разложат» по полочкам…, — Захаров шедший сзади запнулся на полуслове, налетев на спину остановившегося начальника отдела.

— Я так не думаю. Игорь, — пробормотал тот, зябко поежившись, пряча руки поглубже в карманы пальто. — Понимаешь в чем тут проблема… Одним словом, за последних полгода это уже вторая смерть только в нашем регионе, где в обоих случаях присутствовало зеркало. Как и у Кирилина кстати.

— Это как? — не понял майор.

— А, вот так, если помнишь, и в деле Кирилина очевидцы тоже упоминали о зеркале, нашли его сидящим у зеркала в номере отеля.

— Ах, вот в чем дело, — присвистнул Захаров. — Да, в деле Кирилина тоже упоминалось зеркало в холле. И, что это может значить?

— Поэтому я и говорю, что во всех этих случаях есть что-то общее. Присутствуют зеркала так или иначе, кто-то предупреждает, что у предполагаемой жертвы похитят дыхание.

— Интересно, что по поводу смерти Архипкина скажет уголовка, — пробормотал Игорь закуривая новую сигарету.

— А что они могут сказать? При большом некомплекте кадров, когда у каждого следователя по двадцать, тридцать нераскрытых дел… Вал преступности захлестнул страну, а вот мы, к сожалению, оказались не готовы к этому. — Хочешь конфетку? — проговорил Морозов, шелестя бумажкой. — Ну, а я укушу, пожалуй. Видел сегодня следопыта? Он, по-моему, уже был готов закрыть дело, еще до приезда экспертов с кинологом…, развал империи сказывается не только на экономике и жизни простых людей, но и на сыске.

— Ну, это же наверняка дежурный «следак».

— Какая разница? Одним словом — с завтрашнего дня, вернее, уже с сегодняшнего, мы занимаемся этим делом. Конечно, параллельно, конечно не официально, пока к сожалению.

— Понятно, — пожав плечами, проговорил майор, глубоко затягиваясь. — А кто-то еще помирал кроме Архипкина, на такой манер? Был кто-то еще?

— Был, конечно — пробурчал Морозов, шагая через кустарник, на свет мигающих маячков милицейских машин.

— Кто же он такой?

— Бомж — непринужденно ответил начальник, придерживая левой рукой кожаную кепку.

— Бомж?! — воскликнул Захаров, натыкаясь в очередной раз в темноте на спину собеседника. — Уж не хочешь ли, ты Сергей Петрович сказать, что между смертью Кирилина, Архипкина и этого бомжа, есть какая-то связь?

— А, я именно это и хочу сказать. Ну, посуди сам. Этот бомж периодически выступал в роли убогого старца, ставшего волею судьбы беженцем. Под этой личиной он периодически выступал в роли курьера.

— И, что же возил этот курьер?

— Всего лишь наркотики, — буднично ответил начальник. — С партией очередной заразы его и взяли. При задержании сопротивления не оказывал, но и чистосердечных признаний от него тоже не добились.

— Как это? — не понял Захаров, пытаясь достать из мятой пачки очередную сигарету. — Ну, хоть что-то он рассказал?

— Да в том-то и дело, что ничего. После задержания его привели в ближайшее отделение милиции, ну провели обыск, а дальше… Одним словом, как только он сел на стул, его словно кто-то по голове кувалдой саданул. Башка по свидетельству очевидцев чуть не отлетела от тела, как он ей дернул.

— И что? — разочарованно уточнил Захаров.

— А ничего, мгновенная смерть и все.

— Из-за чего?

— Кровоизлияние в мозг. По крайней мере, это официальное заключение судмедэксперта.

— А неофициальное?

— А неофициальное? Его убили, причем красиво, в нужный момент, не дав раскрыть рта.

— Разве во время допроса и обыска присутствовали посторонние?

— Конечно, нет.

— Выходит, его прибили менты?

— Опять не угадал, мы беседовали с каждым из них, проверил служебные характеристики и все такое, это исключается.

— Ну и дела, — выдохнул Захаров с клубом белого дыма. — У Кирилина действительно такой же диагноз был. Так, а зеркало причем? Бомжа же с поезда сняли.

— Так в том — то вся петрушка и заключается, что башка его дернулась, как только он свое отражение в зеркале увидел. Понимаешь там, на участке, за спиной у дежурного зеркало висело. Мне эту историю один человечек из прокуратуры рассказал, впрочем, как и про Архипкина. Меня после того случая словно осенило, с тех пор я и присматриваюсь к сводкам. Теперь вот Архипкин, ладно пойдем, вроде все уже закончили.

— А лицо, лицо у этого бомжа какое было? — уточнил Игорь, едва поспевая за Морозовым-.

— Точно такое же, как у Кирилина и Архипкина, они все словно в преисподнюю заглянули, — отозвался тот, тяжело дыша.

На месте происшествия, а точнее на том месте, где был найден труп Архипкина. Криминалисты закончили свою работу, и теперь торопливо паковали свои чемоданчики, скручивали провода от осветительных фонарей. Несколько человек упаковало в целлофан труп, пытаясь справиться с застывшими мышцами вскинутых рук.

— Похоже, он чего-то сильно испугался? Вы не находите? — спросил Захаров, подходя к эксперту.

— Водку надо жрать меньше, — ответил тот с раздражением, обтирая ботинки с налипшими комьями грязи о сухую траву. — У него в кармане бутылка водки была початая.

— Вы считаете, что покойный просто загнулся от «перепитого»?

— Как вам сказать, вскрытие покажет. Предварительный осмотр говорит о том, что все тело было искромсано еще при жизни… Словно пытали его.

— А, вы обратили внимание на его колени и выражение лица, да и положение рук? Словно он от кого-то или чего-то пытался закрыться.

— В его кармане была недопитая бутылка водки, — устало повторил эксперт, лет сорока с уставшим лицом, заканчивая с налипшей грязью на ботинках. — Угостите меня лучше сигаретой.

— Да, пожалуйста. И, что же это значит?

— Водку надо меньше жрать, тогда и колени будут целы, и чертики казаться, не будут, всего доброго, — пробормотал эксперт, направляясь к милицейским машинам.

— Да, да, конечно, — пробормотал Захаров, зашагав к стоящему поодаль начальнику отдела.

— Готов поспорить, что диагноз при вскрытии будет такой же, как и в предыдущих случаях, задумчиво проговорил Морозов, глядя, как уносят труп. Поехали в отдел, делать тут больше нечего. Покажу кое-что и по домам…, светать скоро начнет…

Кто-то уже месяц назад знал, что Архип загнется, а это меняет весь расклад.

— Может, он был чем-то болен.

— Может быть, нужно будет это проверить.

В это время с дороги донесся недружный сонливый смех патрульных милиционеров, прибывших сюда первыми и пытающихся как-то скоротать время, рассказывая сальные истории.

Подходя к своей, видавшей виды машине, начальник стукнул костяшками пальцев по лобовому стеклу со стороны водителя.

— Что, уже? — встрепенулся тот, ища в темноте ключ зажигания часто моргая при этом.

— Не спи, а то замерзнешь, — назидательно посоветовал Захаров, откидываясь на спинку заднего сидения. — Нужно будет узнать, кто будет вести дело.

— Если его вообще возбудят, — задумчиво парировал начальник.

— А, если его возбудить с нашей подачи.

— Не думаю, что это хорошая мысль. Что мы реально можем предложить? Одни догадки, да предположения или подошьем звонок доброжелателя?

— Пожалуй, — проговорил Игорь, наслаждаясь приторным машинным теплом с характерным запахом бензина и масла. — А кто нашел тело?

— Да позвонил какой-то водитель и сообщил по «02» дежурному.

— Доброжелатель?

— Получается что так, — с досадой ответил тот. — Поехали.

Пришедшая с теплом усталость, медленно обволакивала тело, погружая в сладкую дремоту. На этом разговор оборвался и путь до самой конторы, как частенько называли сослуживцы Морозова между собой свое место службы, прошел в молчании.

Прислушиваясь к ровному рокоту мотора и шелесту шин, Захаров попытался выстроить хоть какую-то линию в предстоящем расследовании, к которому его, судя по всему старик, так за глаза сотрудники называли своего начальника, решил привлечь. Но какие либо определенные ходы пока не как не выстраивались, не вязалась и общая линия. Слишком уж разными были погибшие. У каждого из них была своя жизнь, все они занимали определенную ступеньку в социальной лестнице, и у них не было ничего общего между собой.

У Кирилина была прекрасная семья, две милые дочери оканчивали школу, красавица жена преподавала в школе. Сам же Кирилин был кадровым офицером из офицерской семьи. Всегда аккуратно и добросовестно относился к своим служебным обязанностям.

Бомж по отношению к нему был явной противоположностью, не имел ни угла, ни семьи, вел асоциальный образ жизни, помогая периодически поставщикам наркотиков, в транспортировке.

Что же касается Архипа, то это была колоритная фигура в своем кругу. Три судимости, вылившиеся в шестнадцать лет трудового стажа на севере, придавали ему вес в окружении блатных и прочей разношерстной братии.

Когда «УАЗик» скрипнув тормозами, замер перед большими металлическими воротами, из-за которых виднелось небольшое здание КПП и мрачное двухэтажное здание с зарешеченными окнами на первом этаже, у Захарова так и не сложилась какая-то цепь умозаключений, уж слишком мало было информации на этом этапе.

— Машину в гараж, сам отдыхай, — буркнул старик шоферу, — а мы с гостем еще чайку погоняем.

— Есть гараж! — не скрывая удовлетворения, воскликнул водитель.

Выйдя из машины Захаров, поспешил за начальником, по каменным ступенькам, ведущим к зданию штаба части.

После звонка раздался хруст электрического замка, и массивная дверь бесшумно отворилась. Дежурный офицер, молча, козырнув, вернул документы и, открыв сейф, достал связку опечатанных ключей.

Расписавшись в журнале за их получение, Морозовым с Захаровым двинулись по коридору.

Дежурного офицера не удивил столь поздний визит. Специфика службы предполагала, что рабочий день мог продолжаться все двадцать четыре часа в сутки. Это для не посвященных граждан за высоким кирпичным забором с колючей проволокой располагалась заурядная войсковая часть топографов. Которая находилась на отшибе города ничем не отличавшаяся от других частей с магазинчиком, гаражными боксами, да несколькими двухэтажными зданиями, в которых размещалась и казарма, и штаб, и баня. Единственное, что, пожалуй, бросалось в глаза так это усиленный вариант несения караулом службы. Часовые, обходившие периодически охраняемый периметр вдоль колючей проволоки со вспаханной полосой, ходили строго по два человека. Да за постройками размером с футбольное поле, раскинулась причудливая паутина непонятных антенн.

Мало кто знал, что в любое время дня и ночи в подвальных помещениях, уходивших на несколько этажей вниз, шла напряженная работа. Десятки дежурных офицеров и операторов связи, секретчиков и радистов, под разноголосый стук телетайпов и атмосферных разрядов, перемешивающихся с морзянкой, осуществляли прием и передачу информации. Обрабатывали данные пролетов искусственных спутников земли, оповещали о пролетах спутников, принадлежащих странам НАТО.

Дружна работа одного из региональных подразделений Главного разведывательного управления, как хорошо отлаженного механизма нарушалась лишь при пролете очередного спутника-шпиона, который, при помощи электронных средств разведки, мог фиксировать происходящие внизу процессы. На это время в игру вступали, ложные сети и радио-направления, которые гнали в эфир безадресную информацию. Что на жаргоне специалистов называлось «загонять пустышку». Основная же масса техники в этот момент работала на прием информации, что позволяло скрыть аппаратуру с рабочими частотами, работающую на излучение.

Почему после окончания военного училища Захарова много лет назад распределили в ГРУ МО, он и сам не знал. Назначение прошло просто и буднично. Так и оказался молодой лейтенант Володя в штате этой структуры.

Шли годы, с ними взрослел и мужал офицер Захаров, жизнь свела его со многими интересными людьми, которые, несомненно, повлияли на его формирование и служебный рост.

На первом этаже служебного помещения, куда вошли Захаров с начальником, висела звенящая тишина. Шаги по пустому коридору гулко отражались в высоких потолках и причудливым эхом замирали за очередным поворотом.

— Какие возникают соображения, майор? — устало спросил старик, Срывая с двери печать, неторопливо позвякивая связкой ключей.

Захаров, проработавший под его началом не первый год, ждал этого вопроса.

— Честно говоря, пока ни каких, пока никак не срастается, — признался он, расстегивая куртку.

— Вот и мне пока не все ясно, ну заходи.

Кабинет Морозова состоял из двух комнат, первая, небольшая служила для времяпровождения сотрудников одела, которые томились в ожидании вызова к начальнику. В углу, на видавшей виды, старинькой тумбочке, стоял телевизор, над которым во всю стену, висела огромная карта — некогда могучего государства с громким названием Союза Советских Социалистических Республик. У противоположной стены располагался ряд стульев с журнальным столиком. Газеты, которые аккуратно появлялись на нем по утрам, так же аккуратно разбирались сотрудниками отдела к вечеру. На большом зарешеченном окне покачивались теряющие цвет простенькие шторы. Вторая же половина была намного просторнее и буквально утопала в зелени. Везде, где только это было возможно, стояли, висели, плелись какие-то цветы, растения, была даже бочка с пальмой. Тем не менее, внутреннее убранство кабинета настраивало на рабочий лад. Два больших окна были закрыты строгими жалюзи, между ними располагался массивный кожаный диван со стеклянным столиком. В углу стоял огромный с человеческий рост двухсекционный сейф коричневого цвета с никелированными ручками. Напротив входной двери висел портрет с чекистом страны советов, а чуть ниже, по обе стороны располагались большие планшеты с картами и схемами местности всего региона. Стены, обклеенные моющимися обоями под красный кирпич, удачно гармонировали с массивными столами таково же цвета, стоящими Т-образно по центру кабинета. Слева от входа стояли два сдвинутых шкафа, на полках, которых громоздилось множество книг справочного характера. На нижней полке одного из них располагался видеомагнитофон с телевизором фирмы «Хитачи».

Вся эта обстановка с трудом вязалась с решительным волевым характером хозяина кабинета, который был из семьи фронтовика, прошедшего всю войну в передовых отрядах разведки, что видимо несомненно наложило свой отпечаток на подполковника Морозова. Последовавшего по стопам отца, которым всегда гордился и которого частенько приводил в пример и себе и своим подчиненным. Тот в свое время ушел добровольцем на фронт. В обкоме комсомола ему предложили учиться в разведшколе. Так началась служба юного Пети в городе Беломорске поселка Шишня. Школу курировал Юрий Владимирович Андропов — будущий генеральный секретарь ЦК КПСС. Именно там юного Петю научили обращаться со своим оружием, оружием врага, как правильно ставить мины и ориентироваться по звездам. В школу не брали без знания какого-либо иностранного языка, Петя знал финский, что и определило его отправку к северной границе. Потом был первый выход на задание, во время, которого их группа из десяти человек уже в нейтральной зоне натолкнулась на группу финских разведчиков, которых было на несколько человек больше. Первое боевое крещение стало суровым испытанием для юного разведчика. Из всей группы их осталось только трое.

— Каждый раз, Сергей Петрович, захожу к тебе в кабинет как в ботанический сад или нет, пожалуй, в какой-то зеленый уголок, — проговорил Захаров, вешая куртку.

— Разве это плохо? — спросил тот, грузно опускаясь в кожаное кресло не снимая пальто.

— Да нет, пожалуй, наоборот.

— Ты есть хочешь?

— Нет, спасибо. Я плотно поужинал, вот от чайка, пожалуй, не откажусь.

— Ну и ладненько, давай по чаевничаем и про дела покалякаем, — проговорил хозяин кабинета, доставая поднос с чайным прибором и подаренным на 23 февраля чайником. — И так, что мы имеем?

— К сожалению очень не много, — ответил майор, крутя в руках спичечный коробок. — Несколько странных смертей.

— Да, но при этом у нас есть масса косвенных улик, — включая чайник, возразил Морозов.

— Например?

— Ну, например, три смерти, которые наступили или точнее были спровоцированы зеркалами, как это не странно звучит. Хотя о том, что у бомжа похитят дыхание никто не предупреждал.

— Звучит как-то действительно не реально, — пожав плечами, отозвался майор.

— Что поделаешь, пока имеем то, что имеем. Вспомни, как наступила смерть Кирилина, как погиб бомж, перевозивший наркоту, или Архипа. Везде, так или иначе, мелькало зеркало. Пойдем дальше. У всех троих один диагноз — кровоизлияние в мозг.

— Но Архип…

— Я убежден, что он погиб от аналогичного диагноза, — перебил начальник, — уж больно все сходится.

— Допустим, — согласился Игорь, расслабляя узел галстука.

— Один или два случая могут быть случайными, а вот больше двух — это уже извините система, сам знаешь.

— Согласен, получается, что во всех этих случаях смерть была насильственной.

— Получается, что так. Примерно мы знаем, как это происходит, значит, от этого и будем отталкиваться, — с этими словами Морозов развернулся в кресле. И протянув руку, достал из компьютера стоящего на приставном столике, дискету.

— Вот здесь, — он задумчиво посмотрел на квадратный пластик, — заложена вся информация по делу того самого бомжа. Как оперативники «качали» информацию по наркоте, как развивалась операция ну и так далее. Это копия, — с этими словами он вставил ее в футляр и протянул Захарову. — Материал этот секретный, внимательно изучи его и верни до утра.

Сняв кожаную кепку, он медленно положил ее на стол. Было видно, что он сильно сдал за последнее время. Под очками в роговой оправе находились скорее не глаза, а воспаленные от недосыпания белки глаз. Крупные черты лица как-то осунулись, подбородок с носом заострились, на изрезанный морщинами лоб спадали пряди седых волос.

— После того как пропал Архип, я попросил кое-кого в прокуратуре держать меня в курсе. Начальник отдела грузно встал и, крутанув задумчиво одну из лопастей вентилятора, стал расхаживать по кабинету, заложив руки за спину. — Поэтому к тому моменту как нашли тело, у меня уже была кое-какая информация о нем. Как жил, чем дышал, ну и так далее, на дискете про него тоже есть. Наливай себе чаю, бери сахар, лимон режь по вкусу, — махнул он рукой.

— Спасибо, — проговорил Игорь, наливая душистую заварку. — На дискете вся информация по этому бандиту?

— Нет, конечно, дополнительную информацию получим когда потрясем свои источники, я тебя кое с кем сведу.

— Понятно, — проговорил Захаров, доставая пачку сигарет из кармана пиджака.

Куда заразу достал? — протрубил начальник. — Житья от вас нету, — Глядя на вас, опять закурю. А ну спрячь! На, лучше конфетку с чаем проглоти. Да, и завтра же, вернее уже сегодня, любая информация по этой теме является закрытой и должна идти только через меня. Все понятно?

Ясно, — отозвался Захаров, кивнул в знак согласия.

— Теперь дальше. Нужно будет очертить круг лиц, с которыми покойный Архип чаще всего контактировал. Как знать может здесь, что-то пересечется. И, наконец, какие могут быть мотивы, если конечно предположить, что кому-то или чему-то погибшие могли мешать. В помощь тебе со Смирновым дам еще пару, тройку человек, с этого момента для вас наступает «свободная охота». Вся информация по делу идет только ко мне на стол. Если нужна, будет группа наружного наблюдения, брать только «топтунов» из конторы. Никаких контактов с ФСБ, это наше дело. Все понятно?

— Так точно, — ответил майор, отодвигая, пустую кружку. — Можно получить консультацию в УВД по делу бомжа или группировки того же Архипа.

— Можешь обращаться за помощью к сыщикам в УВД, которые непосредственно вели дела по бомжу и группировке Архипкина, только аккуратно. Я же за сегодня — завтра подготовлю тебе документы по Кирилину. Рой землю, майор, но разберитесь в этом мутном деле. И хотя это уравнение с тремя неизвестными, но разобраться в нем крайне важно. Поэтому сдавай все дела по своим самогонщикам и все силы на это дело. Понятно? — спросил он, остановившись, и внимательно посмотрел поверх очков на своего бывшего подчиненного.

— Так точно, — ответил тот вставая.

— Помни, майор, пожалуйста, — глаза начальника сузились, — Несколько лет назад погиб наш товарищ и погиб он при очень странных обстоятельствах. Да дело закрыто, но касательные признаки говорят о том, что он был убит. Для нас дело чести добраться до истины, сколько бы времени не прошло, тут не должно быть срока давности.

— Сергей Петрович, ну, что ты меня за советскую власть агитируешь? Разберемся, — пробормотал Игорь разводя руками.

— Вот, вот, давай разбирайся. Со своей стороны обещаю тебе всяческую помощь, в рамках разумного, конечно. Да и смотри, сам соблюдай осторожность и людей берегите со Смирновым…, а то я вас знаю. Дискету можешь посмотреть в соседнем кабинете.

Кабинет напротив, пожалуй, ни чем не отличался по убранству от кабинета сотрудника среднего звена. Два металлических сейфа, три стола сдвинутых буквой П, на одном из которых стоял компьютер с потрепанной печатной машинкой, несколько стульев. Тумбочка, где обычно хранилась банка с кофе или чаем, стаканами и кипятильником. Старенький диван, на котором приходилось частенько коротать бессонные ночи по служебной необходимости. У двери, стоял старенький холодильник «Саратов», старенький настолько, что никто уже и не помнили когда, и как он появился здесь. А в знак уважения к нему и его беспрекословной работе, все называли его уважительно «Саратыч». На холодильнике стоял старенький телевизор «Березка».

На побеленных стенах, без всякой системы висели календари, несколько памятных фотографий о прыжках с парашюта и рыбной ловли.

Приготовив кофе, Захаров снял галстук, и включив компьютер, погрузился в изучение материала.

Из дела следовало, что по оперативным данным, сыщики из УВД установили наблюдение за одним из притонов, обитателей которого не трогали в течение длительного времени. Скрупулезно они фиксировали и разрабатывали всех его постояльцев для этих целей, они даже «поставили» дом на прослушивание, что позволяло им контролировать все происходящее внутри. Сыщики накапливали материалы буквально вагонами, причем на разные интересные темы. Так как кроме махровых наркоманов и проституток сюда захаживали, как бывшие заключенные, базарные кидалы, так и лица находящиеся в розыске. Ставя на контроль интересующую сыщиков личность, они постепенно углублялись в ее связи и, в конце концов, все заканчивалось задержанием. Одно им ни как не удавалось установить, как, кто, и по каналам доставлял в притон наркотики. Наркотики в виде маковой соломки или героина, появлялись в притоне, и не кто из его обитателей даже, словом не обмолвился ни разу о способах его доставки. Словно эта тема и не касалась обитателей подвального помещения. Причем зараза появлялась еще в нескольких притонах сразу, одинаковая по своему химическому составу, что наводило на мысль об одном хозяине и каких-то централизованных поставках.

Информация о бомже была крайне ограниченной, и было видно, что попался он совершенно случайно, на том, что поругался в поезде с проводником из-за чая, который, как ему показалось, небрежно поставили в купе на его столик. Выпив чай, он пошел выяснять, почему проводник заваривает опилки вперемешку с бревнами. На шум прибежал проводник из соседнего вагона, прихватив с собой наряд милиции. Те попросили документы, а так как Иванов Виктор Александрович не уверенно отвечал куда едет, и что везет в рюкзаке, то его попросили показать содержимое, тут то и всплыла соломка, а дальше все пошло по хорошо накатанной схеме. Иванова сняли с поезда и отправили в ближайшее отделение милиции, где с ним и произошла страшная метаморфоза. Уже позже осматривая его вещи, внимание следователя привлек телефонный номер — написанный шариковой ручкой на смятом фантике от конфеты. Телефон после проверки оказался одним из тех, которые оперативники уже давно слушали. Но больше всего Захарова поразило то, что на завершающем этапе операции были задержаны лишь с десяток лиц из рядового ранга. Но ни одна фигура, имеющая какой-то вес в преступном обществе, не была взята под стражу. Все серьезные фигуранты как по команде исчезли из поля зрения оперативников.

«Что это?» — подумал майор, разминая отсыревшую сигарету. «Получили приказ «лечь на дно», переждать непогоду? От кого получили? Кто отдавал приказ?».

Ничего этого в материале не было, а у Захарова сложилось впечатление, что дело постарались побыстрей закрыть.

«Тут явно была замешана чья-то корысть, а может и желание скрыть свою некомпетентность и таким образом снять висячее дело, которое могло перерасти в «занозу», — решил Игорь. И поморщившись, словно от зубной боли, закурил.

Встав из-за стола и потянувшись, он попытался представить, что могло объединять Архипкина и Иванова. По складу характера, привычкам, желанию прожить жизнь Иванов вряд ли был нужен рецидивисту по кличке Архип. К тому же они занимали в преступном промысле совершенно разные ниши. Однако настораживало то, что и сутенер, и бомж перед смертью, что-то явно увидели и ни где-то, а в зеркале. Увидели нечто такое, от чего произошли явные нарушения в психике, что привело к летальному исходу. Если конечно предположить, что прогноз старика был верен и смерть у Кирилина, Архипкина и Иванова была спровоцирована, пусть даже отчасти зеркалом.

Захаров остановился, и сев на краешек стола уставился на зеркало, висевшее на двери. Уставший, прищуренный взгляд глаз спрятавшихся под густыми бровями. Плотно сжатые губы на волевом тщательно выбритом до синевы лице, седеющие волосы на голове с короткой стрижкой.

— Что можно увидеть в зеркале? — спросил он своего двойника, выпуская кольцами дым. — Пожалуй, свое отражение. А ведь капитан вообще не вписывается в эту компанию. Да и что между ними могло быть общего? Если связка Архипкин — Иванов как-то просматривалась, то Кирилин — Архипкин — Иванов не просматривалась, даже при сильном желании. Чертовщина какая-то, — ругнулся Захаров. Покачав при этом головой.

Дверь со скрипом открылась и на пороге появился начальник, в своем потертом джинсовом костюме, держа в руках термос с каким-то свертком.

— Почитал материал? — буркнул он, входя, — Я тут перекусить решил, дай, думаю, тебя в компанию возьму.

— С этими словами он бесцеремонно сдвинул в сторону лежащие на столе бумаги и принялся разворачивать пакет, — Ты ведь у нас сейчас холостяк?

— Вроде, как, — рассеяно отозвался Игорь. Вспомнив, что забыл позвонить жене с дочкой, которые уехали в отпуск без содержания, из-за болезни тещи.

— Ну, а раз так, то составляй компанию! Война — войной, а ужин должен быть по расписанию. Правда, какой это ужин, предрассветный ленч, что ли.

— Я вот все думаю, по поводу этой мистики и признаться концов не могу нащупать.

— По поводу чего? — не понял старик.

— Ну, по поводу всех этих смертей, звонков, зеркал и так далее. Что общего могло быть у таких совершенно разных людей? Где их пути могли пересечься, или кому они могли помешать? Если предположить, конечно, невозможное, что кто-то, пока по непонятным причинам, каким-то образом умертвил их…

— Держи майор, — с этими словами начальник протянул увесистый бутерброд. От которого вкусно пахло колбасой с резким чилийским соусом. — Правильно мыслишь, вот когда мы найдем мотивы, которые могли побудить кого-то прибегнуть к таким дьявольским, нестандартным мерам, тогда и познакомимся с ними поближе, или с ним.

— Мотивы это сумма мыслей и чувств человека, которые и побуждают его к тем или иным поступкам, — проговорил Захаров, отрешенно разглядывая, поджаренные ломти хлеба, из-под которых выглядывала петрушка.

— Все верно говоришь, — буркнул Морозов, разливая из термоса в стаканы ароматный кофе. — Почему убирали, конечно, вопрос вопросов. Но и каким образом, тоже пока не понятно. Ведь нет ни огнестрельных, ни резанных, ни колотых ран. Можно было бы предположить, что тут не обошлось без каких-то мощных психотропных препаратов, по крайней мере, в случае с Кирилиным, но все мыслимые тесты дали отрицательный результат. Впрочем, отсутствовала вообще всякая химия, так, что орешек, в виде этого дела будет не простым.

— Может с помощью, каких то старинных алкалоидных средств растительного происхождения? — предположил Игорь, стряхивая хлебные крошки с брюк.

— Которые, попав в организм, бесследно растворяются в крови?

— Ну, вроде того.

— Может быть, может быть, но и тут, пожалуй, что-то другое, — предположил полковник усевшись за стол. — В начале у всех троих менялось поведение, все становились раздражительными. Вспомни капитана Кирилина, который становился раздражительным, когда брился по утрам. Бомж из тихого доходяги периодически поднимал тему собственного достоинства. Архип, тоже ходивший всегда «под стопочкой» и то ревел последнее время как медведь загнанный.

— Кстати, тот доброжелатель, который в прокуратуру звонил, насчет смерти Архипа не найден?

— Увы, к сожалению нет. Он бы наверняка пролил свет на это темное дело, Но где его взять?

— А, что по этому поводу думают психоаналитики?

— Что могут думать? Сообщение было коротким, видно звонивший опасался, что его телефончик могут вычислить, хотя и звонил с телефона — автомата. Речь без всяких пантов, или слов-паразитов, построение предложений, интеллигентное, говорившему видимо за сорок. Хотя с нынешними синтезаторами исказить речь конечно не проблема. Вот, пожалуй, и все.

— Значит, звонил не урка?

— Точно нет.

— Ну, а если предположить, что беда с Архипом приключилась из-за его личных проблем?

* * *

— У Архипа, рейтинг стал падать среди братвы? Пил, в компании дружбанов, веселился, музыку заказывал и вдруг на тебе! Спустился, руки помыть, а сам выскочил через черный вход как ошпаренный и пропал, как потом оказалось навсегда.

— Ну, а если предположить, что испугался кого-то, или его увезли насильно?

— Играл, не угадал ни одной буквы, — пробормотал начальник, заканчивая с бутербродом. — Посуди сам, кто его мог напутать или тем более похитить? Находился на своей территории, контролируемой собственными броне-лобиками и прочей бритоголовой шушерой. Все схвачено, за все заплачено, участковый при встрече под козырек «берет», по ручкам с Главой администрации здоровкается. Чего ему бояться?

— Все верно, — буркнул Захаров, с досадой, — Но ведь должна же быть какая-то логика во всем этом.

Он резко встал и стал расхаживать по кабинету, похрустывая бутербродом.

— Правильно, все верно, у всех погибших было, что-то строго индивидуальное.

Возьми историю с Кирилиным. Зачем его нужно было убивать в отеле? Живой он представлял гораздо больший интерес как источник информации, например. Или, в крайнем случае, через него могли «гнать» дезинформацию, он же не был простым заурядным оперативником, а его убрали. Значит, перешел он какую-то незримую черту. А какую? Ума не приложу, — пожав плечами, пробормотал старик. Откинувшись на спинку стула, с напряжением разглядывая столбики кроссворда, на мятой газете с масляными пятнами. — А возьми этого Иванова! Он бедолага, на допросе даже вякнуть не успел.

— Ладно, а как быть с Архипом?

— Вот я и говорю, что в каждом случае есть, что-то общее и в то же время, что-то индивидуальное.

— Может конкурент, какой — то скрытый объявился? — предложил Захаров, садясь напротив.

— Может и конкурент… Непонятно только как этому конкуренту удается творить такие безобразия. Окружение Архипа, как в прочем и Иванова, не отличается умом и сообразительностью, а тут чувствуется тонкий почерк. Я бы даже сказал бравада, какая — то.

— Уж не доброжелатель ли это наш?

— Который в прокуратуру звонил?

— Ну да.

— Мысль интересная, на досуге надо обдумать. Будешь вести разработку связей со Смирновым, учти этот нюансик. С чего думаешь начинать?

— Случай с Архипом свежий, с него и начнем, пожалуй.

— Да, пожалуй, тут правильнее попробовать заходить с этой стороны. Завтра я тебя сведу с одним следопытом из УВД, который вел дело Иванова. Человек надежный, он тебе наверняка поможет. Кофе будешь еще?

— Нет спасибо, итак глаза из орбит лезут.

— Ну, как знаешь, пойду я в свою берлогу, у тебя тут дышать нечем, прокурили все насквозь черти. Время на изучение материала у тебя до шести часов утра. Ну, а потом забирай с авто-парка свою машину и езжай домой отдохни. Пока отдыхать будешь, я с твоим начальством все утрясу, Теперь для всех ты будешь в командировке. Отдыхай и с новыми силами за дело, сдается мне, охота у тебя будет не из легких майор.

* * *

Хмурое весеннее утро уже вступило в свои права и все в округе наполнялось понемногу суетой предстоящего дня. В нарастающем шуме ревевших машин, тонким фальцетом позванивали трамваи, из-за забора доносился шум спешивших на работу людей. И казалось, что миру нет никакого дела, что кого-то нашли этой ночью мертвым, далеко за городом или, что за высоким забором с надписью «Охраняемый объект МО» идет какая-то своя, во многом не понятная жизнь.

Жигули первой модели, которую майор купил еще, будучи старшим лейтенантом, исправно служила своему хозяину, частенько заменяя в свое время служебный транспорт. Были моменты, когда Игорь выжимал из двигателя последние силенки, клялся себе и машине, что это последний раз. И, что после этого случая, он уже точно, никогда не воспользуется своей машиной по служебной надобности. А уж если и воспользуется, то поставит вопрос «ребром» перед своим непосредственным начальником, подполковником Морозовым, о компенсации, его, Захарова расходов, хотя бы в части бензина. Но суета служебная заставляла вновь и вновь садится в свою старую машину и вновь наматывать километры по казенной необходимости.

Расстояние от части до дома, он всегда покрывал минут за тридцать, еще минут пятнадцать уходило на постановку машины в гараж и дорогу к дому. Дом же майора Захарова находился в новом микрорайоне и представлял собой трехкомнатную квартиру на пятом этаже, девятиэтажного дома.

Тимур — так звали любимца семьи, огромного пса из семейства московских сторожевых, всегда чувствовал, приближение хозяина. И всегда с нескрываемой радостью приветствовал его через металлическую дверь.

— Ну, здравствуйте, хозяйство мое, — проговорил Захаров устало, глядя на нескрываемую радость Тимура и сонную морду кота сибирской породы Тишку. Заждались папу черти? То-то же. Ладно, идем моцион принимать, перышки чистить.

С этими словами он выпустил кота и пристегнув поводок к ошейнику собаки, отправился во двор. Но прогулка не получилась долгой, так как моросивший дождь усилился, что явно не пришлось по душе Тимуру.

Вернувшись домой, Игорь опустился медленно в удобное кресло, закурил, и, включив телевизор, стал слушать новости, пытаясь отвлечься от груза последних событий. Уютная домашняя обстановка обычно помогала ему в таких случаях. Бессонная ночь вносила путаницу в мыслях, отдавалась ноющей болью в пояснице, тогда он решительно встал и отправился в ванную. Приняв контрастный душ, наскоро перекусил, и с наслаждением растянулся на диване.

Не прошло и четырех часов, которые пролетел словно мгновение, как противно зазвонил телефон, беспардонно расталкивая сонную пелену.

— Гав…, гав, — раздалось над его ухом.

Не открывая глаз, Захаров стал шарить по журнальному столику, ища телефон. Но вместо телефонной трубки пальцы наткнулись на теплую морду Тимура. Он медленно открыл глаза и увидел сначала виляющий хвост собаки, ее лукавые глаза и лишь потом телефонную трубку, которую держала собака.

— Слушаю вас, — буркнул он.

— Перезвони, — лаконично проговорил старик.

Захаров и предположить, не мог, что через минуту вихрь событий захлестнет и перевернет всю его жизнь.

Морозов сообщил, что утром в своем кабинете застрелился следователь, который некоторое время назад вел дело интересующего их бомжа. А его, Захарова, ждет один из оперативников, который работал вместе с погибшим.

— Зачем тебе все это? — шептал Игорь лихорадочно, соображая какую рубашку одеть.

* * *

Минут через двадцать он уже подъезжал к одному из пятиэтажных домов в центре города, где находилась одна из конспиративных квартир. По своему убранству она ничем не отличалась от других квартир, в которых проживали одинокие пенсионеры. Бывшие советские служащие, оказавшиеся в одночасье некому не нужными в водовороте перестроечных событий. Именно такие квартиры и использовали время от времени сотрудниками ГРУ, для встречи со своими «контактами».

— Морозов будет в конторе к вечеру, — тихо сказал бывший коллега, после крепкого рукопожатия. — Я поехал, удачи вам майор.

— Зайцев Игорь Леонидович, — представился коренастый, лет 30, с волевым лицом человек. — Я помощник погибшего следователя.

— Захаров, тоже Игорь, только Владимирович. Вы я вижу, тут уже все задымили, — проговорил он, пожав руку.

— Да, есть маленько, — задумчиво проговорил Зайцев, наливая в кружку очередную порцию чая.

— Вам капнуть?

— Не откажусь пожалуй, — проговорил майор. Усаживаясь за стол напротив, отодвигая литровую банку, заполненную окурками разного калибра.

— У нас в управе творится такое… — словно оправдываясь, сказал новый знакомый, потягивая дымящийся стакан с густой заваркой.

— Понимаю, примите мои соболезнования, я так, понимаю, что с погибшим вы давно работали вместе.

— Да, Андрейченко я знал давно… Его смерть признаться не укладывается в голове, абсурд какой-то.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, понимаете, — Зайцев на секунду задумался, потирая ладонью лоб. — Его жизнеутверждающая позиция была настроена только на борьбу, точнее на жизнь через борьбу. И потом зачем было стрелять в дверь?

— Может, к нему вошёл кто-то?

— Да нет, это полностью исключено. Дежурный на первом этаже давал уже показания. В здании кроме него никого не было, после первого выстрела, дежурный кинулся наверх.

— И, что же он там обнаружил?

— Дырку в двери, да самого Андрейченко, лежащего на своем столе в луже собственной крови.

— Никакой записки рядом не было?

— В том то и дело, что никакой записки не было, одним словом, погиб как-то не понятно, глупо.

— Может кто-то, все-таки, был в кабинете до прихода дежурного.

— Да нет вроде, — отозвался Зайцев, пожав плечами. — В кабинете идеальный порядок говорят, на теле нет ни царапины, ни синяка. Подождем результата вскрытия, хотя и так понятно, что человек, ведущий здоровый образ жизни, не будет принимать наркотики или находиться в пьяном состоянии в своем кабинете. Да и не таким он был человеком.

— Видимо будет внутреннее расследование? — предположил майор.

— Не уверен, что какое-либо расследование до конца прольет свет на это дело.

— Может семейные обстоятельства? — предположил Захаров, доставая пачку сигарет.

— Что вы, отличный семьянин, прекрасная семья.

— Тогда может быть его гибель как-то связана с его служебной деятельностью?

— Именно этой версии придерживаются все в нашем коллективе.

— А ваше начальство?

— Оно, по-моему, в шоке. В истории управы не было никогда ничего подобного. Да и не верю я в результаты расследования, точнее в их объективность.

— Вот как?

— Да, знаете, сор из избы, честь мундира и прочая дребедень…, впрочем, все это эмоции…, я готов ответить на ваши вопросы. Полковник Морозов сказал, что вам нужна моя помощь.

— Видишь ли, Игорь Леонидович, — майор стал аккуратно стряхивать пепел в банку, нахмурив брови. — Некоторое время назад, мы потеряли одного из наших сотрудников. Он погиб при весьма странных обстоятельствах. Потом произошли еще кое-какие события, которые хотя и касательно, но подтверждают странности в его смерти. Во всяком случае, что-то тут не так. Захаров окинул рассеянным взглядом скромно обставленную комнату и тихо сказал:

— Надеюсь ты понимаешь, что о содержании нашего разговора, как впрочем, и о самой встрече никто не должен знать?

— Нет проблем, выйдя из этой квартиры, я все забуду.

— Ну и чудесно, давай, Игорь Леонидович, для ясности восстановим хронологию. Ну, допустим последних трех месяцев. Чем занимался Андрейченко, какие дела, на твой взгляд, заслуживают внимание, может, ему были звонки с угрозами?

Зайцев с вздохом встал и, одернув свитер, сунул руки в карманы модных, в мелкую клетку брюк, подошел к окну. Его коренастой фигуре эта прокуренная однокомнатная квартира, заставленная старенькой мебелью с узкими проходами, была явно тесновата.

— То, что были угрозы последнее время, не знаю. Он всегда к таким вещам относился наплевательски.

— Это как?

— Всегда предпочитал сам разбираться со своими проблемами.

— Вот как?

— Да, лишь через какое-то время мы узнавали, что кто-то ему угрожал. И то так мимолетом, в разговоре.

— А, что часто грозили?

— Да нет, но бывало.

— И все же, что-то запомнилось за эти три месяца? — уточнил майор, прихлебывая чай с кусочком сахара.

Зайцев провел рукой по зачесанным назад густым волосам и, пожав плечами, проговорил:

— Грабежи, убийства…, да все как обычно. В общем, не выходя за рамки статистики. Иногда подключались по работе с наркоманами.

— Припомните историю про бомжа?

— Которого?

— Ну, которого с поезда сняли с маковой соломкой. А допросить не успели, преставился бедолага в отделении, прямо на глазах у всех.

— Да, я слышал эту историю, но сам участия в ходе расследования не принимал, да и какое там расследование, когда главный фигурант по делу «дуба нарезал», не успев и рта раскрыть.

— И все же, если можно поподробнее, как начиналась эта история? — проговорил Захаров, включая старенький, черно-белый телевизор «Темп», стоящий на потертой тумбочке, одну из ножек, у которой заменяла небольшая кастрюля.

— Поступила оперативная информация, сразу от нескольких источников, что в сеть притонов намечается поступление наркоты. Нас во всей этой истории интересовал наш контингент. Который определенным образом реагировал на эти завозы и некоторые из них вылазили на свет божий.

— Известно кто «банкует» наркоту по притонам? — спросил Захаров, изучая рисунок на скатерти.

— Имена этих коммерсантов от криминала известны, вот только взять их с поличным, пока не удается.

— Скользкие такие?

— Не то слово, у них и покровители наверху серьезные.

Зайцев медленно прошелся по комнате в другой конец и также медленно опустился на диван, покрытый стареньким жаккардовым покрывалом.

— Может, Андрейченко нащупал, что-то такое…, — не закончив фразу, Захаров пощелкал в воздухе пальцами. Словно в ресторане, подзывал официанта.

— Нет, исключено, — отозвался собеседник. — Мы тогда сделали свое дело, и все.

— Понятно, — проговорил майор, доставая из пачки сигарету. — А были у Андрейченко какие-то увлечения? Ну, я не знаю, хобби какое-то?

— Рыболовом он был заядлым, любил на лыжах пройти, шахматы любил, да, чуть не забыл, вроде дневник он какой-то вел.

— Дневник? Это очень интересно, — насторожился Захаров, — Какой дневник?

— Да, я точно не знаю, ну вроде события каждого дня описывал там, я уж точно не знаю…

— А, зачем это ему было надо?

— Как зачем?

— Ну, люди ведут дневник с какой-то целью. Например, чтобы излить душу, запомнить какие-то события. Так зачем дневник вел?

— Он говорил, что на пенсии будет мемуары писать.

— Вот как?

— Да, точно, так и говорил.

— Подожди, Игорь Леонидович, — проговорил Захаров, выпуская струйку синеватого дыма, — Это, что же тогда получается? Раз человек ведет дневник, значит, он отражает события каждого дня?

— Выходит так, — отозвался тот.

— Значит, мы можем предположить, что какая-то часть оперативной информации могла отражаться у него в дневнике?

— Значит, могла, — тихо проговорит Зайцев. — Вы, думаете, что дневник послужил причиной…

— Пока я ничего не думаю, — тихо перебил его Игорь, потирая ладонью лоб! — Не приходилось держать в руках, сей труд?

— Нет, что вы, это же сугубо личное, я его и в глаза то не видел.

— Хорошо, где же он мог хранить свой дневник? Понимаешь, Игорь, эти записи могут помочь нам разобраться, что произошло с ним.

— Да, да, конечно, я все понимаю…, только где же искать эти записи? Разве у его жены спросить?

— Вот, вот! Поинтересуйся у жены. Если я правильно понял, то Андрейченко был опытным следователем?

— Разумеется.

— Значит, должен был понимать, что вольно или не вольно, делая ежедневные записи в свой дневник, он выносит из стен управы служебную информацию. А может быть и секретную.

— Его доброе имя в нашем коллективе…, — начал, было, растерянно Зайцев.

— Да, никто не пытается бросить тень на его доброе имя. Мы же хотим разобраться, что побудило его на такой отчаянный шаг?

— Понимаю, — кивнув, пробормотал тот.

— Вот видишь и ничего более. Мы же, как хирурги, должны аккуратно произвести вскрытие.

— Я, вспомнил! — вдруг воскликнул Зайцев.

— Что именно? — не понял Захаров.

— Ну, врачи же ходят в халатах?

— Ну, да. А, что?

— Я, вспомнил, что пару дней назад, Андрейченко говорил с кем-то, по телефону. О том, что сотрудники и посетители ходят в халатах.

— Он что имел в виду? Какую-то больницу?

— … Да в том то и дело, что речь, вроде о массажном салоне шла, мне это еще странным показалось.

— Массажный салон?

— Ну, да, он некоторое время присматривался к массажному салону.

— У нас? Что за салон? — озадаченно спросил Игорь.

— Да, конечно у нас, ну этот, — «Аленушка».

— «Аленушка», «Аленушка», — пробормотал рассеянно майор. — И, чем в этом салоне занимаются?

— Ну, вроде, как только для женщин…, ванные, массаж, лекции о красоте, прочие дела.

— Занимаются законно?

— Да, есть вроде лицензия, все как положено.

— Ничего не понимаю, — буркнул Захаров, глядя на дым сигареты. — Надо думать у Андрейченко хватка была бульдожья, не мог он мелочевкой заниматься.

— Конечно, блатные, его даже «секачом» прозвали, — горячо поддержал Зайцев.

— Вот и я про то же. Выходит его, что-то насторожило в этом салоне? Если конечно речь шла о салоне.

— Не то, что бы насторожило, он, что-то знал, а не говорил. У него привычка была, пока не унюхает, что надо, на оперативках ни гу-гу.

— Игорь Леонидович, сделай доброе дело, найди дневники Андрейченко и привези их мне с возвратом, разумеется. Должен там быть ключ к его смерти, может он и в моих делах мне поможет.

— Хорошо, конечно.

Разговор оборвал телефонный звонок. Звонил Морозов, который уставшим голосом сообщил, что вскрытие Архипа закончено и ему нужно заехать в морг.

— Что-то случилось? — спросил Зайцев, глядя на озабоченное лицо майора.

— Да, нет ни чего особенного. Просто вскрытие одного из ваших подопечных подтвердило кое-какие наши подозрения.

— Не Архипа ли имеете в виду? Знатный был сукин сын.

— Вам не приходилось с ним сталкиваться?

— После последней ходки на зону, на него не было зацепок, так мелочевка всякая. Хотя и приглядывали за ним плотно. И, что с ним?

— Кровоизлияние в мозг, — лаконично ответил Захаров, глядя на плотную фигуру собеседника, влитую в коричневый свитер.

— Кто бы мог подумать! Осторожный гад был, а загнулся как собака. И чего его нелегкая за город понесла?

— А, если предположить, что его убрали?

— Да, вы, что? В нашем то городе? — искренне удивился тот, — У них же тут все прихвачено, начиная от киосков, кончая банями.

— О! — воскликнул майор, замерев перед стареньким трюмо. — А, чем же они промышляли в банях?

— Да, начиная от пива с воблой, до подачи девочек в номера.

— А, не нашел ли Андрейченко здесь, что-то интересное? Ведь в бане тоже в халатах ходят?

— Не могу утверждать, но в салоне «Аленушка» нет бани, да и вход там только для женщин. А, уж о пиве с воблой и речи то нет.

— Ладно, разберемся, труп Андрейченко не видели? — Захаров внимательно посмотрел в голубые глаза оперативника.

— Нет, после ЧП, даже на этаж никого не пустили… Говорили, что когда его нашли, то на лице у него застыла маска ужаса. А закоченевшие руки, говорили за то, что он кого-то, или чего-то испугался. Одним словом, словно он хотел руками от кого-то защититься.

— Смерть, ни кого не красит, — заметил задумчиво Захаров.

— Да, да конечно. Но понимаете, тут что-то другое. Словно он перед смертью увидел, что-то такое, что выходило за рамки понимания.

— Может быть, Андрейченко начал стрелять из-за того, что увидел что-то в зеркале? — предположил Игорь.

— Я что-то не пойму, — растерянно, пробормотал оперативник. — А, что можно увидеть в зеркале, если ты один в кабинете? Наверное, свое отражение.

Было видно, что он совсем запутался и с нескрываемым непониманием уставился на собеседника.

— Хорошо, давай Игорь Леонидович, на сегодня прервемся, мне нужно быть в морге у судмедэксперта. На досуге подумай по всем пунктам нашего разговора, а как появятся какие-то соображения, то звони в любое время дня и ночи, вот мои телефоны. Да, и обязательно бумаги Андрейченко нужно найти.

— Все понял, засуетился тот. — Бумаги постараюсь отыскать, ну и подробности гибели Андрейченко вам сообщу.

Ну, вот и договорились, — проговорил майор, протягивая руку.

* * *

Оставшись один в квартире, Игорь подошел к зеркалу, висевшему в коридоре и, упершись руками в стену, стал рассматривать свое отражение. Седые волосы, волевое лицо с большим открытым лбом, изрезанными морщинами. «— Что можно увидеть в зеркале? — подумал он, поправляя галстук. Видимо не все так просто. Неспроста по древним учениям, существует временная и пространственная зависимость между созвездиями, планетами, человеком, растениями, животными и минералами. Все окружающие нас предметы и сами люди постоянно излучают из себя образы. Да, кажется именно так, образы. Они находятся в окружающем нас пространстве, имеют определенную продолжительность жизни. Это своеобразные энергетические сгустки. Радио и телевидение имеют специальные резонаторы, настраивающиеся на нужную длину волны, и тянут информационную энергию в виде потока. Радио образы накладываются друг на друга, усиливаются и проявляются.

Живые существа устроены подобным образом. На любом участке пространства есть невидимая информация. Хотя с другой стороны, чертовщина какая-то, надо на досуге будет подумать». — Захаров зажмурился и, тряхнув головой, вновь уставился в зеркало.

— Тебе, дядя, надо поспать, — проговорил он, глядя на себя в зеркало.

* * *

Закрыв за собой двери, Игорь неторопливо спустился во двор. Еще несколько минут и ничем не привлекательный гражданин, в потасканной кожаной куртке, на такой же непривлекательной, сильно потрепанной машине вывернул из двора и растворился в потоке идущих машин. Путь, к городскому моргу, пролегал через центр города, так было гораздо ближе. И по его прикидкам, занял бы от силы, минут двадцать. Но череда событий раскручивалась последовательно, повинуясь каким — то своим, особым законам. Не успел он проехать и нескольких кварталов, как отработанный до автоматизма прием, позволил, быстро выхватить из автомобильного потока «ручеек». Сомнений быть не могло, «БМВ» синего цвета, аккуратно, на некотором удалении, повторяла все его маневры.

* * *

— Что за на хер? — пробурчал он, мгновенно собравшись. Доставая из пачки зубами сигарету.

Ошибка была исключена, «БМВ» с тонированными стеклами не спеша, катила следом, стараясь держать перед собой, несколько машин. Чиркнув зажигалкой, Захаров закурил и, сделав несколько нехитрых маневров, оказался рядом с преследователями в соседнем ряду. Скосив глаза и запомнив номер, Игорь, как ни в чем не бывало доехал до первого перекрестка и, дождавшись запрещающего сигнала светофора, резко развернул машину двинулся в обратную сторону, мимо безнадежно застрявших в образовавшейся пробке преследователей.

* * *

— Любители, — презрительно фыркнул он, увеличивая скорость.

Учебные корпуса медицинскою института, среди которых находилось двухэтажное здание городского морга, располагались в сосновом бору. Поэтому величавый, размеренный шум, а главное чудесный воздух, пьянящий своей чистотой, всегда положительно действовали на него. Припарковав машину у въездных ворот, он с удовольствием прошелся по одной из аллей ведущих к небольшому зданию из красного кирпича.

Хозяином печального заведения, где оказываются на временном хранении, бренные людские тела, являлся Рафик Нишанович. Человеком он был по складу характера, общительным и веселым. Даже многолетняя работа в морге, где горе и слезы, должны по своей сути изменить характер любого, на него не влияли. Лишь бисер седины, кучерявой шевелюры, да изрезанное глубокими морщинами лицо с мешками под глазами говорили о том, что людская смерть и страдания оставляют свои отметины, даже на таких 45 летних великанах.

Многолетнее сотрудничество между ним и Захаровым, вылилось в особое отношение, замешенных на дружественных чувствах, вперемешку со служебными обязанностями. И хотя они ни когда не дружили семьями, редко вместе выбирались на рыбалку или охоту, но добрые отношения выстроились таким образом, что один из них мог рассчитывать на помощь другого…

Захаров не по наслышке знал как опыт и интуиция Рафика не единожды оказывала неоценимую помощь во многих путаных делах. На которых можно было махнуть рукой и считать их «глухарями».

— Ва-а-а! — протянул Рафик. — Какие люди посетили наши апартаменты. А почему, без охраны?

— Я, все еще мелко плаваю, — сокрушенно вздохнув, проговорил Игорь, пожимая руку!

— Значит, и не зазнался еще — это же хорошо. Проходи, рассказывай, как жизнь, что к нам привело?

* * *

За его не принужденным приветствием, чувствовалась какая-то внутренняя усталость, а большие черные глаза, тем не менее, сверлили гостя озорными искорками. Рафик знал, что Захарова всегда угнетал запах формалина, хлорки, мертвых тел и прочих атрибутов, присутствовавших в подобных заведениях.

Игорю вспомнилась история, из-за которой Рафику прилепилась кличка «Большой Раф».

Именно так прозвали его студенты, из медицинского института, пришедшие к нему на практические занятия, много лет назад. Когда он, чтобы как-то скоротать время, кормил их холодной кашей в своем кабинете, из-за затянувшихся мероприятий по подготовке к вскрытию очередного покойника.

Когда же несколько студентов пришедших на занятие закончили трапезу, а один из них поблагодарив за обед, посетовал на то, что каша была холодная, то Рафик абсолютно спокойно заметил, что труп старика очень долго лежал в холодильнике. Эта фраза произвела эффект разорвавшейся бомбы, так как гостей стало мутить, а одного из них, тщедушного, невысокого роста, вдруг покинуло сознание и Рафику с его могучей комплекцией пришлось подхватывать незадачливого практиканта под мышки и нести в коридор, с последующем оказанием помощи.

С тех пор его и стали величать за глаза «Большой Раф».

* * *

— Да, я то живу, хлеб свой ментовской жую, а к тебе судьба закинула по поводу одного суконца. Попросил меня Морозов по старой памяти подмогнуть.

— Кто именно? — кряхтя и тяжело дыша, уточнил врач. Занимая место, за своим столом.

— Да, некто Архипкин Сергей Сергеевич.

— А-а-а-а, — разочарованно протянул тот. — Был такой у нас дохляк. Я его сам резал.

— Меня не интересует официальная хроника, — поморщившись выдохнул гость, — меня интересует твое особое мнение.

— Особое мнение, — задумчиво проговорил Рафик. — Давай, я тебя кофеем напою, со сливками. Да и пирожки есть с капустой, еще горячие, — хохотнул Рафик. Зная особое отношение своего гостя, к приему пищи в его заведении.

— Спасибо, — пробормотал Захаров, судорожно глотнув. Оглядывая светлый кабинет с казенной мебелью. — Я лучше в другой раз.

— Понятно. Тогда грамульку спирта? Ну, для согрева.

— Да, я за рулем, — отмахнулся Игорь. Разглядывая собранный в полный рост скелет человека, из настоящих костей.

— Да, все мы за рулем, — бормотал тот, позвякивая мензурками. — Это же спирт! Напиток богов! И потом, в течение часа после употребления, никакого запаха. Давай по грамулечке, закусывай пирожками.

— Чего пирожки такие маленькие? — спросил Игорь, опрокинув мензурку.

— Да, ведь студент попался худющий, — прошептал тот тихо, Занюхивая пирожком выпитое.

Захарова действительно, всегда коробила и угнетала, эта специфическая атмосфера морга, с резким запахом формалина, в которой его сотрудники запросто могли трапезничать около вскрытого трупа и обсуждать домашние дела.

— И так, какого же особое мнение? — спросил Игорь. Судорожно проглотив кусок пирожка.

— А особое мнение, заключается в том, — Рафик сделал много значительную паузу, закуривая папиросу. — Заключается в том, что он сам себя искромсал перед смертью.

— Вот те раз! — вырвалось у майора. — Как это? Как это сам?

— Не знаю, — пожав плечами, буркнул Рафик. — Официально придраться не к чему! Под его ногтями, частицы его мяса с кожей…, вот так-то. Случай конечно странный, слишком долго я уже жмуриков режу, но добавить ничего не могу, Тебе приходилось присутствовать, когда описывали труп?

— Да, конечно, — майор пожал плечами. — Одежда вся в лохмотья превратилась, местами куски мяса из тела с одеждой вырваны. Разве может человек нанести себе такие травмы?

— Выходит, что может! Еще как может!

— Что это нам дает?

–. Само по себе конечно вроде ни чего особенного, — Рафик, стряхнув пепел и прищурившись, посмотрел на гостя, — перебрал мерзавец, делов — то! А, с другой стороны, в моей практике такого я еще не встречал. Это же боль адская!

— Как это можно объяснить?

— Поверхность больших полушарий головного мозга можно разделить на четыре области, — проговорил тот задумчиво. — Лобную, височную, теменную и затылочную. Все они соответственно имеют разные функциональные значения. Например, в затылочной области расположены центры зрения, в височной центры слуха, в теменной — двигательные центры.

— И, что все это нам дает? — вновь спросил Захаров закуривая.

— А, то, что у этого дохляка, часть теменной области с аномальными изменениями.

— Как это?

— Капилляры у него в этом месте другого цвета.

— Получается, что алкоголь надавил на это самое место так, что он сам себя растерзал? Странно все это… Может, он болен был чем-то?

— Может быть и так, пока ничего сказать не могу.

— Какими у него должны быть симптомы?

— Как минимум боли в теменной области. Нужно так же обратить внимание, не ставили ли ему диагноз, связанный с нарушениями в промежуточном мозге. Именно там сосредоточены двигательные центры — управляющие разнообразными движениями.

— Хорошо, понято. Есть еще, что-то?

— Сейчас, кофейку налью. Будешь?

— Нет спасибо, я, сгораю от любопытства, — признался Игорь.

— Смотри, не сгори совсем. Так вот, все психические процессы имеют рефлекторную природу. Согласен со мной?

— То есть, они возникают не сами по себе?

— Совершенно верно, они всегда возникают в ответ на те или иные раздражения внешней или внутренней среды. Вся гамма рефлексов крайне разнообразна, возьми, например внезапный укол пальца, рука отдернется, а при виде или запахе пищи появится, что?

— Слюна! Однако, я чего-то не улавливаю, к чему все это ведет?

— А ведет это нас к тому, что при ярком свете зрачки сокращаются, а в темноте расширяются.

— И, что…?

— А, то, что у трупа зрачки были сокращены, хотя пропал он ночью, как мне сказали и погиб той же ночью. Возникает вопрос…

— Откуда взялся свет?

— Абсолютно верно, рефлексы всегда начинаются с нервного возбуждения, вызванного каким либо внешним или внутренним раздражением. И лишь потом заканчиваются определенной реакцией организма.

— По морде этого Архипа видно, что его кто-то или что-то напугало, — задумчиво проговорил Захаров, поигрывая в руках мензуркой.

— Смотри, не заиграй стопочку, вещь казенная, — назидательно произнес Рафик, — А, что касается его, как ты говоришь, морды… Да, пожалуй, что-то или кто-то его очень сильно напугал, только здесь тяжело найти какую-то связь или выстроить, что-то логически.

— Почему?

— Видишь ли, на наши органы чувств всегда воздействуют многочисленные и разнообразные предметы и явления. Между тем в каждый отдельный момент не все они воспринимаются с одинаковой ясностью и отчетливостью.

— Это как? — не понял Игорь.

— Ну, только некоторые из них становятся объектами восприятия. Например, мы с тобой наблюдаем футбольный матч.

— Так и…

— Мы видим публику на противоположных трибунах, стадион с воротами?

— Ну, видим…

— Видим игроков обоих команд, слышим крики, свист и так далее. Все это в совокупности составляет сенсорное поле, в котором отражается постоянно меняющееся в картинках футбольное состязание.

— И к чему мы приходим?

— А к тому, что в этой общей картине мы с тобой в каждый данный момент выделяем какие-то отдельные части, которые воспринимаются с большей отчетливостью, чем другие, — проговорил Рафик задумчиво. Стряхивая с халата упавший пепел.

— Например, удар по воротам или неудачную передачу мяча?

— Вот именно, все это отдельные объекты восприятия, выделенные из общего поля, которое по отношению к ним составляет как бы фон.

— Значит, для того, что бы понять и размотать клубок с этим Архипкиным, нам нужно выделить объект из общего фона, который он видел перед смертью?

— Всего лишь, — поддакнул Рафик.

— Спасибо, отец родной, утешил. Как же его выделить?

— А, это уже вам виднее, — развел руками собеседник. — Могу лишь констатировать, что при эмоциях у человека усиливается выделение адреналина, значительно увеличивается содержание сахара в крови.

— А у нашего знакомого содержание всего этого?

— Выше крыши!

— Понятно, значит, осознавал мертвец, что творится вокруг него!

— Безусловно, хотя и под градусом был, — поддакнул Рафик, наливая кофе.

— А можем мы предположить, что на этого Архипкина как-то могло повлиять то, что он смотрелся в зеркало?

— Видать, хорош у меня спиртяшка, если ты такие думки думать начал, — усмехнувшись, съязвил Рафик.

— Нет, я серьезно. Может как-то зеркало повлиять на поведение человека?

— Да, как оно может повлиять? — пожав плечами, пробормотал врач. — Чушь это собачья… Хотя…

— Что хотя?

— Понимаешь…, я знаю, что в магии зеркало, по-моему, является инструментом выхода в тонкие энергетические пространства.

— Выходит, что…

— Погоди, дай подумать. Ну, и вопросик? Давай рассуждать.

— Давай, — согласился Игорь, доставая очередную сигарету.

— Человек воспринимает мир через хрусталик глаза.

— Так.

В глазу человека изображение переворачивается. Грудные дети видят мир перевернутым до шести месяцев, и затем в процессе контакта с взрослыми ребенок ставит мир на свое место.

— Любопытно и что?

— Подожди… В мозгу зрительные пути перекрещиваются, левое идет в правое полушарие, а правое — в левое, и в тоже время сохраняются прямые пути.

— Выходит глаз видит как прямые, так и перекрещенные изображения вместе?

— Выходит так, а еще выходит, что каждый предмет имеет свой фокус восприятия человеком. А прямое зеркало является продолжением окружающего мира без перекрестка, и на изображении в зеркале мы свою левую руку видим справа. Черт его знает, пока ничего не могу сказать.

— Ну ладно, — проговорил Захаров, глядя на часы, — побегу я, хотя нет, еще вопрос. А можно заставить человека делать что-то путем внушения? — спросил он вставая. — Но так, чтобы тот не знал об этом?

— В медицине есть понятие, замаскированное внушение.

— Вот как?

— Да, это когда больному дают слабое полеативное средство.

— Какое?

— Ну, например, валериановые капли, а к ним в придачу назначают диету, но при этом, как бы, между прочим, настраивают его на ожидание положительного эффекта.

— И помогает? — спросил Захаров, думая о чем-то своем.

— Кому как, — ответил Рафик, разводя руками.

— Да, по всей видимости, валериановые капли это не к нашей истории. Ну, я побежал, если будут новости, звони. Да, чуть не забыл. Сегодня в управе следователь застрелился.

— Я знаю, вскрытие уже сделали.

— Ну и…?

— Криминала нет.

— Может диагноз одинаковый с Архипом?

— Да, нет тут вообще все без вопросов.

* * *

Сделав звонок от Рафика Морозову и получив до вечера время на личные нужды, он, с чувством выполненного долга, отправился домой. Какого же было его удивление, когда выйдя из лифта и подойдя к своей двери он не нашел свою «контрольку», которую всегда оставлял небрежным движением руки уходя из дома. Это могло означать только одно, в его отсутствие кто-то побывал в квартире или находится там, в настоящий момент. Эта неприятная новость заставила мгновенно сгруппироваться, застучать молоточками в висках. Сделав шаг в сторону, он достал из кабуры скрытого ношения пистолет, вслушиваясь с напряжением в повизгивание Тимура, которое говорило о том, что в квартире все в порядке. Вздохнув наконец с облегчением, он внимательно осмотрел замочные скважины. На одной из них ему бросилась в глаза свежая царапина, он даже потрогал ее пальцем, словно сомневался в ее подлинности.

«Значит, кто-то ковырял замок?» — подумал он, прислушиваясь к повизгиванию собаки. — «Значит, и закладка неспроста упала? Интересно сбили ее случайно или все-таки упала при открытии двери?»

Он медленно открыл металлическую входную дверь и замер от неожиданности. Вторая дверь была открыта настежь. Жестом он положил собаку на пол и, стараясь не шуметь, обошел всю квартиру. Но все его попытки обнаружить в квартире хоть намек на чье-то присутствие оказались тщетны. Все вещи в комнатах стояли на своих местах, и вообще в квартире был порядок.

— Чертовщина какая-то, — пробормотал он, садясь за кухонный стол. — Я точно помню, что закрывал двери и поставил контрольку. Нет, надо вывести собаку и капитально отоспаться. — Пошли гулять, лохматый бес, — проговорил он, похлопывая собаку по загривку. — Зови Тишку и пошли.

* * *

Весеннее солнце не спешило радовать жителей города, и на место робкого тепла, весеннего дня с холодными вздохами ветра врывался весенний вечер. Захаров поежился и, подняв воротник, медленно двинулся вслед за собакой. Район, в котором семья Захарова получила квартиру, относился к спальным новостройкам. Каждое утро разъяренные толпы новоселов штурмом брали автобус за автобусом, пытаясь успеть ко времени на свои рабочие места. Именно таким образом население района значительно сокращалось, и целый день вся инфраструктура сферы обслуживания находилась в скучающем состоянии, И лишь к вечеру, трудовой народ начинал съезжаться со всех концов города. Чтобы сладко выспаться и на следующий день с новыми силами пытаться уехать в центральные районы города, ругая при этом архитекторов, мэрию, все власти вместе взятые и весь белый свет в придачу.

Захаров всегда любил пройтись и подышать не загазованным воздухом, именно в те часы, когда основная масса людей была еще занята на работе.

Подойдя к магазину, Игорь жестом посадил собаку у входа, и уже протянул руку к двери, как рядом раздался скрипучий неприятный голос:

— Какая большая и умная собака.

Проговорил сутулый, неопределенного возраста человек, в обносках явно с чужого плеча. Неприятные, бегающие глазки на фоне небритого лица и острого с горбинкой носа казалось, жили сами по себе. Из-под затасканного до дыр плаща, перехваченного куском бельевой веревки, выглядывал грязный свитер, рваные башмаки довершали удручающую картину.

— Вы, что-то хотели? — спросил майор, глядя на выцветшие спортивные штаны, отвисающие в коленках.

— Я, просто увидел вашу собаку… — начал, было, тот и запнулся на полуслове, опасливо глядя на оскалившуюся морду Тимура.

— Фу, фу, — грозно проговорил Захаров. — И так вы, что-то хотели спросить?

— Я, говорю, хотел узнать, много ли кушает такая собака? — прохрипел, простужено незнакомец.

— Чуть меньше, чем свинья. Вас еще, что-то интересует?

— Да, если позволите.

— Валяйте, — пожав плечами, проговорил Игорь.

— Мне право не удобно, просто я подумал, если человек вашего достатка может позволить себе держать такую собаку, то не сможет ли он подать на кусок хлеба, старому больному человеку.

— Вот возьмите, если вас устроит мелочь, извините, я тороплюсь.

— Да, поможет вам Господь, я буду молиться за вас, — залепетал нищий в след.

* * *

Оставив собаку у входа в магазин, Захаров зашел внутрь. Где не спеша набрал полную сумку консервированных продуктов. И так же не спеша подошел к кассе, заняв очередь. Как вдруг его внимание привлекли истерические крики, доносившиеся с улицы. Предчувствие чего-то недоброго, заставили его рассчитаться без очереди, и под негодующее возмущение людей, выскочить на улицу. Собака, сидевшая у входа исчезла, а из-за магазина в проходном дворе раздавались женские вопли.

— Уберите собаку! — верещала женщина истерично. Судорожно прижимая к груди девочку лет пяти. Ее глаза полные неподдельного ужаса, не мигая, таращились на противоположную сторону, где на тротуаре навзничь лежало тело бродяги. Тимур же поставив передние лапы ему на грудь, в напряженной позе, наблюдал за бедолагой, тихо рыча при этом. Казалось еще секунда, и он вспорет клыками шею несчастного.

— Ти-и-мур! Фу-у-у! — рявкнул Игорь, задыхаясь от злости. — Ко мне! Фу! Собака с явной неохотой посмотрела в его сторону и, поджав хвост, с обиженным видом побрела к хозяину.

— Безобразие! — вопила женщина. — Развели тут псарню! Людей всех по перепугали! Я, буду жаловаться!

Извинившись за причиненное беспокойство и пообещав, что впредь ничего подобного не повторится, Захаров взял собаку «на поводок» и поспешил домой. Эта история произвела на него тяжелое впечатление. Его собака, которой он всегда гордился, и которая имела несколько наград, полученных на выставках, повела себя как безродная дворняга. Это было вдвойне неприятно, еще и потому, что Захаров посещал клуб служебного собаководства и считался там одним из лучших кинологов.

Придя, домой, он закончил воспитание собаки и, загрузив в холодильник купленные продукты, отправился спать.

Прошло несколько часов, прежде чем его беспокойный сон оборвал лай собаки. Он с трудом поднял голову и уставился на пса. Сомнений быть не могло, Тимур среагировал на чужого человека, глядя на входную дверь, и подал голос.

— Кто там? — хрипло крикнул майор, надевая махровый халат. Звенящая тишина словно проглотила ответ незваного гостя. Тогда он осторожно вернулся в зал, взяв пульт дистанционного управления и включил телевизор на нулевой канал. Купленная несколько лет назад система скрытого наблюдения высветила на экране пустую лестничную клетку.

— Это еще, что за дела такие? — пробормотал он, открывая входные двери.

У входной двери действительно никого не было, тишину подъезда лишь нарушало гудение работающего лифта.

Теряясь в догадках, Игорь закрыл дверь и, поискав в вещах висевших на вешалке сигареты, достал из кармана куртки пачку, прошел на кухню.

— Кто же это мог быть? — спросил он, глядя в морду пса.

Тот, вильнув хвостом, с виноватым видом пошел на свое место к двери.

Докурив сигарету и не найдя ответа на свой вопрос он отправился в ванную с твердым намерением принять душ.

— Интересно, о чем думал Кирилин или Архипкин с бомжем, — проговорил он, глядя на себя в зеркало. — О чем они думали, какие мысли терзали их перед смертью. А ведь мысль — эта тоже энергия, только более тонкая, ее невозможно зафиксировать приборами. Мысль связывает человека с окружающим миром. Человек выпускает из себя энергетический поток на предмет, который он хочет познать. И человек, и предмет в этот момент составляют единую систему. Люди воспринимают определенное качество предмета и всех окружающих вещей или явлений, то есть воспринимают мир в виде символов. Видимо поэтому древние индейцы называли видимый мир «майя» или иллюзия.

Внезапная волна удушья и спазмы в области гортани, заставили его схватиться руками за ворот халата, словно кто-то невидимый пытался свести с ним счеты. Неприятные явления длились не более минуты, которые Игорю показались целой вечностью. Хрипя и отплевываясь, он открыл кран с холодной водой и, не раздумывая, сунул голову под струю воды. Дождавшись пока с потоками воды улетучится неприятное состояние, он медленно поднял голову и посмотрел на свою взъерошенную физиономию в зеркале, по которой градом текли капли воды, срываясь на пол.

— Это еще что за новости? — пробормотал он, вытираясь полотенцем.

В ту же секунду в прихожей раздался мелодичный вой звонка, на который Тимур среагировал поднятием шерсти на загривке и оскалом зубов.

— Тихо, тихо, — прошептал Захаров, укладывая собаку на пол жестом. — Кто там? — крикнул он, стараясь придать голосу спокойную тональность. Ему пришлось на цыпочках подойти к двери и, не заглядывая в глазок повторить вопрос. Неизвестный гость за дверью хранил молчание.

Тогда Игорь медленно, стараясь не шуметь, вернулся в зал и включил телевизионный-охранный сканер. На экране была изображена лестничная клетка, на которой к его изумлению никого не было. Серия коротких нетерпеливых звонков повторилась, вновь отражаясь на экране в виде помех. Хозяин квартиры с беспокойством вслушивался в звонки и не видел на экране своих гостей.

Ничего, не понимая, он окинул взглядом уютно обставленную гостиную и, остановив взгляд, на баре, стоящем в зале, пошел к нему. Мягкий свет зажигающийся, при открывании дверцы залил стоящие бутылки разного калибра и конфигурации, янтарным светом. Подумав, он выбрал бутылку коньяка и, взяв стопку сел в мягкое кресло. Сделал несколько крупных глотков Захаров чуть поморщившись, уставился на экран телевизора. Там медленно прошагала соседка с дочкой, разговаривая о чем-то, оживлено жестикулируя.

Сделав еще несколько глотков. Захаров неторопливо закурил и, выпустив облако дыма, протянул руку к телефону. Набрав номер и дождавшись ответа телефонистки, попросил соединить его по добавочному телефону. Назвав абонентский номер, он попросил дежурного офицера установить по номеру хозяина «БМВ», которая пыталась «вести» его днем.

— Я перезвоню вам минут через пять, — ответил дежурный.

— Хорошо, я подожду, — пробормотал Игорь, опустив трубку на рычаг.

Положив трубку, Захаров снял тапочки и, положив ноги на журнальный столик, уселся в кресло поудобнее.

«Надо будет до приезда моих, выбрать время, да протереть везде пыль, — подумал он, глядя на легкий налет пыли на журнальном столике. — Пропылесосить ковры на стенах да паласы на полу… Что же это были за звонки? Неужели мне все это показалось? — подумал он. — Но ведь на них и собака реагировала? А у дверей никого не было… Странно все это. Как же разобраться во всем этом? И не расскажешь никому — засмеют! Нужна какая-то мысль, чтобы как Архимеду выйти из положения. Мысль, что такое мысль? — размышлял он, рассеяно смотря на экран телевизора, где, словно в калейдоскопе мелькали развлекательные клипы. — Мысль внутри нас, ведь это, пожалуй, программа к действию. То есть мысль попадает в кору в виде программы будущего действия. Человек готовится что-то сделать, он, прогнозируя будущие события, словно проигрывает их, как бы уходит в будущее. Затем программа уходит в подсознание, и все тело медленно готовится к действию. — Кто же это писал? Кажется Сеченов, про то, что мысль — это готовность организма к будущему действию. И, что это мне дает? Да, пожалуй, пока ничего».

Звонок прервал цепь его тягучих рассуждений, он на какое-то мгновение даже не понял, что это звонит.

— Да, — бросил он в трубку.

— Машины, за номером указанным вами не существует в природе.

— Даже так? — с интересом уточнил Захаров.

— Вас еще интересует, что-либо? — ответил на другом конце дежурный.

— Нет, все. Большое спасибо, — проговорил Игорь вставая. — Отсутствие результата, тоже результат…

Вновь зазвонивший телефон заставил его опять прервать свои умозаключения.

— Слушаю вас, — проговорил он, хлебнув из бутылки. Вместо ответа в трубке повисло молчание.

— Ну, говорите же, если позвонили, — спокойно проговорил Захаров. — Хватит дышать томно.

Вместо ответа телефон ответил гудками отбоя.

— Мне все это, начинает ужасно нравиться! — со злостью прорычал он, швырнув трубку.

Подхватив лежащего на паласе кота, он бесцеремонно положил его рядом с собой на диван, и, вытянув ноги, попытался расслабиться. Инстинкт самосохранения пульсировал внутри, словно раскаленная игла. Серия непонятных звонков выбивала из равновесия, она не давала даже намеков на объяснение всего происходящего. Провалявшись около часа он, наконец встал, накинул халат и направился на кухню.

«А ведь у христиан, у каждого человека существует ангел-хранитель, а у древних греков было специальное божество, кажется двуликий Янус — с лицом спереди и сзади» — подумал он, глядя на своего двойника в темном окне. — Да, хорошо иметь своего ангела-хранителя, да еще в двух лицах! Кажется, у индусов при соответствующей тренировке, человек может встречаться со своим двойником, да, точно о двойниках упоминается в древней литературе».

— Чушь какая-то, — пробурчал он, тряхнув головой.

Внезапная боль в сердце, словно невидимый кинжал вспорола его тело, сломала пополам, опустила по стене на пол. Он попытался отдышаться, но не понятно по каким причинам, подпрыгнувшее давление, раскаленными молоточками застучало в висках.

Закусив нижнюю губу и зажмурив от боли глаза, он медленно поднялся на ватных ногах, и направился к ванне.

Холодные струи воды, понемногу дали возможность отдышаться и притупили боль.

Что же это за напасть такая? — прошептал Игорь. Повернув голову он поймал взгляд Тимура, полный тоски и отчаяния.

Последнее, что он запомнил, так это пол в ванной комнате, который он сам выложил импортной плиткой, и который вдруг метнулся навстречу, больно ударив в лицо. На этом его сознание померкло, и он провалился в какую-то черную преисподнюю. Он не знал, сколько пролежал на холодном полу и уж, тем более что стало тому причиной. Сквозь дремучую, липкую паутину беспамятства к нему медленно пробилось, что-то такое родное, теплое и вместе с тем шершавое.

Все, все. Ну, хватит, — прохрипел он наконец. Тряся головой, пытаясь рукой отогнать собаку? — Что же это за напасть такая? — бормотал, он с трудом вставая. — Это, что-то новенькое! Неужели так коварна подкрадывается старость?

Не прошло и часа, после непонятного приступа, как в дверь опять настойчиво позвонили. Захаров резко встал и решительно направился к входным дверям, за которыми стоял улыбающийся Смирнов.

— Вот это да! — воскликнул гость, поздоровавшись. — Вы, мистер никак насиловать кого-то пытались? Или хулиганы поколотили?

— Заходи, не юродствуй, — отозвался хозяин, закрывая двери за гостем. — Не поверишь…, стало плохо в ванной.

— Пить надо меньше, — хохотнув, бросил гость. Вешая куртку на вешалку. — Морозов как чувствовал, зайди говорит к майору, холостяку приятно будет. Ну, а заодно говорит и оперативку проведете на дому. А у тебя тут смотрю дела непонятные разворачиваются.

— Да, проходи уже! Какие дела? — пробурчал хозяин. Осторожно трогая припухшую щеку. — Говорю же, что плохо стало…, никогда такого не было. Пить будешь чего-нибудь?

— Разве, что от кофе не откажусь, — нахмурившись, пробормотал гость. — Значит, зайди в госпиталь, могу завтра подкинуть, прямо с утречка. А еще лучше, собирайся и заночуешь у меня, что-то видок твой мне не нравиться. Тебя Томара моя посмотрит, таблетку какую-нибудь съешь. А заодно и дела наши обсудим! Ну, как тебе мое предложение?

— Чувствую я себя конечно неважно, — признался Захаров, задумавшись на минуту. — Пожалуй я приму твое предложение…, я быстро, проходи в зал, садись.

* * *

Обсудив текущие дела, а также возможные причины слежки за Игорем, старые товарищи перебрались в соседний дом, в квартиру капитана Смирнова. С которым Захаров служил когда-то не один год, в одном из подразделений ГРУ, и в деловых качествах которого, имел не единожды возможность убедиться. Небольшая двухкомнатная квартира, обставленная самым необходимым, да несколько боевых орденов и медалей — это все, чем Родина отметила добросовестную службу капитана Смирнова. Который уже давно спал, а его могучий храп казалось, висел в каждой комнате. Захаров же сидел на кухне и в гордом одиночестве, менял ненавистные компрессы, которые со слов самого Смирнова должны «вытянуть» всю опухоль. Дымил сигарету за сигаретой все пытаясь проанализировать то ситуацию с Архипом, то про странное недомогание, то про странные звонки.

Дождавшись долгожданного звонка будильника, который и поднял хозяев, Игорь, сославшись на то, что нужно побриться и принять душ, отправился к себе.

Выйдя из кабины лифта. Захаров внимательно осмотрел свою металлическую дверь. Закладка, которую он оставил поздно ночью, когда уходил к Смирнову, находилась на своем месте. Облегченно вздохнув, он вставил ключ в замочную скважину и, открыв двери, шагнул в прихожую.

То, что в квартире, в его отсутствие, что-то произошло, он понял, практически сразу, как только включил свет. Впервые за несколько лет, его не встретил Тимур, а все вещи, висевшие на вешалке, валялись на полу. Казалось, что кто-то с ненавистью терзал и кромсал их, стараясь разорвать на куски поменьше.

Не обращая внимания на бешеный стук сердца, он резко выхватил пистолет и сжав холодную рукоятку, медленно, затаив дыхание, двинулся по коридору, держа наготове оружие. Следы пребывания в квартире посторонних наблюдались повсюду, казалось, что злоумышленники, что-то искали, разбивая и уничтожая со злостью все на своем пути. Ему вдруг показалось, что в одной из комнат кто-то тяжело вздохнул. Сжавшись, словно пружина, он ударил подошвой ботинка дверь, ведущую в спальную комнату, упершись в стену спиной. И в ту же секунду влетел туда сам. Среди рваных книг, вещей, хлопьев перьев от пуховых подушек валялись окровавленные внутренности с кусочками шерсти разорванного кота Тишки.

— Что же все это значит? — прошептал Игорь, задыхаясь от ярости. Медленно осматривая обои, забрызганные каплями крови.

Наконец он понял, что среди всеобщего беспорядка, четко просматривалось две закономерности. Первая говорила о том, что злоумышленники не искали, что-то конкретное, а просто крушили все на своем пути. И вторая закономерность свидетельствовала о том, что незваные гости были небольшого роста, не более метра пятидесяти. Потому как все вещи за этой незримой планкой были не тронуты.

— Тимур! — крикнул он наконец. Услышав тяжелый вздох, доносившийся из-под деревянной кровати. — Что случилось, старина? — бормотал он, глядя на взъерошенного пса.

Собака смотрела на него с отсутствующим взглядом. Подернутые желтым налетом белки глаз, оскаленная пасть из которой хлопьями свисала пена с тягучей слюной. Все указывало на то, что пес либо ранен, либо тяжело заболел.

— Сейчас, сейчас я тебя достану, — бормотал Захаров, отодвигая кровать дочери.

* * *

О событиях происшедших в следующую секунду он не раз будет вспоминать в будущем, ища ответы на вопросы, он вновь и вновь будет мысленно возвращаться в свою уютную, трехкомнатную квартиру на пятом этаже. Вновь и вновь он будет пытаться анализировать свои поступки, а также поступки окружающих его людей.

Скорее каким-то шестым чувством, он вдруг ощутил какое-то легкое движение. И лишь потом, в падении, закрывая голову вытянутой рукой, он увидел огромную тень, метнувшуюся на него. Острая боль обожгла запястье. Прошло какое-то мгновение, прежде чем он осознал, что это его собственная собака вспорола ему клыками запястье руки.

Выстрел в замкнутом пространстве разорвал тишину с какой-то особой яростью. Тупая пуля, войдя в горло собаки, вырвала на выходе кусок ее затылка, разбросав вокруг студенистые куски мозга.

Ошарашенный таким поворотом событий Захаров лежал на боку, переводя взгляд то на струйку дыма, идущую из ствола пистолета, то на свою руку, стиснутую челюстями собаки. Наконец резкая боль в запястье и кисловатый запах сгоревшего пороха, вернул его к реальности. Сев на пол, он с помощью ствола разжал зубы собаки и, оттолкнув труп любимца, медленно встал. Облокотившись плечом на стену, достал зубами из мятой пачки сигарету и жадно закурил.

Только сейчас он обратил внимание на резкую, все возрастающую боль в области запястья. Собачьи зубы раздавили браслет с часами, который, словно тупая бритва разорвал в нескольких местах кожу с мясом. Из ран теплыми струйками обильно текла кровь, а рукав плаща до локтевого сгиба медленно становился влажным.

— Хорошо хоть вены целы, — пробормотал Игорь, направляясь в кухню. Достав из холодильника пузатую литровую бутылку заморской водки, он закатил рукав, и щедро залил раны, морщась от боли. Затем нашел в шифоньере медицинскую аптечку и наложил на руку повязку, через которую тут-же проступили кровавые пятна.

— Что же это, получается? — спросил он своего двойника в зеркале, садясь на диван. — Тебя, специалиста по собакам, чуть не задрал собственный пес, которого вырастил, которого кормил с соски? Это что-то вообще за гранью понимания. Что же тут могло произойти ночью? Что могло случится с Тимуром? — бормотал он, дымя сигаретой и не находил ответа.

* * *

В этот момент зазвонил телефон. Это была дочь, которая сообщила о том, что они с мамой добрались до бабушки и что дела у нее с их приездом пойдут теперь на поправку. Передав привет маме, он пообещал обязательно поцеловать собаку. И лишь, после того как они простились, и гудки отбоя в телефонной трубке подтвердили окончание разговора, он со всей силой, грохнул трубкой по телефонному аппарату…

— Игорь Владимирович, — донеслось из прихожей. — Двери вообще-то лучше закрывать.

— Проходи. Сергей Михайлович, — пробурчал майор. — Извини за беспорядок.

— Собираешься в химчистку? — спросил тот, подозрительно перешагивая через кучи разбросанных вещей, — Что тут у тебя творится? Что с рукой? Почему еще не собран? Порохом воняет? Что ты тут делаешь? Зачем собаку застрелил? Ты что с ума сошел?

— Чего-то я себя не важно чувствую, — признался Захаров, жадно глотая дым. — Ты, езжай наверное, а я в госпиталь мотнусь и подтянусь…, а на беспорядок не обращай внимание…, я потом все объясню.

— Ну, думаю ты знаешь, что надо делать. С рукой-то, что?

— Да так ерунда, заживет, — отмахнулся тот.

* * *

После ухода Смирнова, он привел себя в порядок, решив, что уборка в квартире займет много времени и что лучше будет сделать это после визита к врачу, двинулся к выходу.

Зазвонивший телефон остановил его уже у двери. Это был Зайцев, тот самый следователь из УВД, с которым его свел Морозов, на конспиративной квартире.

Из его взволнованного монолога Игорь понял, что он нашел что-то чрезвычайно важное на даче Андрейченко. И, что к нему нужно срочно подъехать, так как везти такие документы одному не безопасно. Уточнив, как его найти, майор побежал в сторону кооперативных гаражей.

Каково же было его удивление, когда он обнаружил, не успев проехать и двух кварталов все тот же «ручеек». Сомнений быть не могло все тоже «БМВ», с затемненными стеклами, уверенно катилась за ним следом.

Досада на то, что придется потерять какое-то время, бешенно заклокотало в груди.

* * *

— Ну, ну, — процедил он не добро. Глядя в зеркало заднего вида. — Сейчас я вам охотку кататься отобью. Пожалуй, это будет побыстрее, чем разбираться с вами через ГИБДД. Любители!

* * *

Проехав еще несколько кварталов, Захаров понял, что на сей раз за ним «катятся» отнюдь не любители.

Водитель уверено держал дистанцию, не обращая внимания на «дешевые» трюки преследуемой машины.

— Ладно, волки! — рявкнул майор. Поняв, что оторваться на приличную дистанцию не получится. — Я до вас за городом доберусь, потерпите маленько. Ишь, устроили тут Сицилию, мать вашу!

С этими словами он утопил педаль и стал откровенно нарушать правила дорожного движения, дразня тем самым своих преследователей. Заставляя их принять его игру.

Выехав за город окольными дорогами, он резко свернул с трассы на проселочную дорогу. Захаров мог себе позволить такое, прекрасно понимая, что для того, чтобы убить его, совсем не обязательно было тащиться следом через весь город. Он специально то сокращал, то увеличивал дистанцию, не давая преследователям обойти себя со стороны. Наконец подыскав подходящее место, резко нажал на тормоз. Протяжно взвизгнувшие тормоза, занесли машину, поставили ее поперек дороги, подняв при этом клубы пыли.

Преследовавшая его машина едва успела затормозить, чтобы избежать столкновения и, проскочив метров двадцать по кустам, остановилась.

Открыв дверцу и поставив ноги на землю, майор с деланным равнодушием прикурил сигарету, не переставая боковым зрением контролировать ситуацию. Готовый к любому развитию событий.

Вот дверки «БМВ» одновременно открылись, и из них выскочила несколько бритоголовых крепышей, одинаково одетых в потертую джинсу и кожаные куртки.

«Не менты — это уже хорошо», — мелькнула у Захарова мысль.

* * *

— Нет, вы посмотрите! — тут же завопил один из них, как будто приглашая, своих пассажиров в свидетели. — Эта падла перегородила дорогу! А я из-за него чуть «тачку не хлестал». Да я тебя сейчас на куски порву, а ну выходи, волчара!

* * *

С этими словами, бритоголовый хотел схватить Игоря за воротник куртки, но не успел. Ловко захватив левой ногой пятку противника, тот тут же нанес сокрушительный удар между ног другой. Взвившись, словно его тело было выстреляно из пушки, он в одно мгновение очутился на груди нападавшего, доля секунды и раскаленный прикуриватель, влетел в разинутый от боли и удивления рот.

Истошный гортанный вопль разорвал тишину пригородной лесополосы.

Двое его дружков, видимо не ожидали столь бурного развития событий, были так удивлены, что на мгновение перестали двигать массивными челюстями, коими перетирали импортные резинки.

— Ну, чего стали, псы? — равнодушно спросил Захаров, разминая кисти рук. — Не как в штаны навалили? Крутые? Да? Мать вашу.

Было видно, что бритоголовые занервничали, переглянувшись, они стали еще сильнее шевелить челюстями.

— Да, я тебя, падла, сейчас «попишу», — зарычал басом один из них и двинулся на Игоря.

Раздался характерный щелчок выкидного ножа.

— Ну, ну, — проговорил майор и зло сплюнул, — давай попробуй.

* * *

Резко пнув правой ногой по руке с ножом нападавшего и, мгновенно развернувшись вокруг своей оси, Захаров ударил подошвой ботинка в область виска. И хотя прием был проведен не совсем идеально, но и этого оказалось дос таточно. Еще один из славного семейства дегенератов с выдвинутой массивной челюстью и вдавленным лбом, вытаращив от боли глаза, рухнул на землю, так и не поняв, что же произошло.

Заметив, что оставшийся крепыш был уже совсем рядом. Захаров ушел кувырком через голову, в сторону, от мощного удара биты, раскроившей бы его голову наверняка. Второго удара у бандита не получилось, он смог только замахнуться, Резкий выпад ногой в область сердца, швырнул его на землю, а до Захарова донесся хруст грудной клетки, и сдавленный крик нападавшего.

Глава 2

— Ну, вот вроде и все, — устало проговорил Игорь. Окинув взглядом место сражения.

* * *

Ивовые заросли были настолько густыми, что практически полностью скрывали все происходящее от посторонних глаз. И вообще место было идеальным для проведения таких мероприятий. Когда-то тут велись промышленные разработки песка, и теперь все вокруг напоминало лунный ландшафт, который с течением времени утонул в ивовых зарослях, которые упирались в лесополосу.

Проверив пульс у двоих нападавших, и убедившись, что они просто находятся без сознания. Захаров повернулся и двинулся к третьему, который уже успел оправиться от удара и теперь тихонько отползал к кустам, глупо моргая при этом.

* * *

— Я, сейчас тебя убивать буду, — проговорил майор, подходя.

— Ты, чё — ё — ё, дурак что ли? — истошно заверещал бритоголовый. Глядя на его перекошенное лицо. — Мы же так, пошутили. Ты чего, мужик?

— А у меня с юмором херово, — ядовито прошептал Игорь. Поднимая увесистую палку. — Сейчас я тебе покажу, как с помощью подручных средств, можно вытащить из человека душу, — проговорил он. Переворачивая пинком бандита на спину.

— Ну, чего ты как пацан, — бубнил тот.

— На кого шестерите? — медленно произнес Захаров, ткнув концом палки в бровь.

— Вах! — крякнул тот, хватаясь руками за глаз. — Ну, чего ты в натуре? Я тебе чего пацан, что ли? — еще пытался хорохориться уркаган. Не внятно шепелявя распухшим языком, источая резкий запах паленого мяса.

Захаров, владевший в совершенстве навыками, допроса военнопленных в боевых условиях зло усмехнулся и медленно процедил:

— Гляжу я на тебя, кабан и никак понять не могу. Говна ты обожрался или сникерсов?

— А-а-а-а-а, — взвился тот. Получив короткий удар палкой по ключице.

— На кого шестерите? — повторил свой вопрос Игорь. Ткнув палкой в ноздри.

— Это все Валет, Валет! — заверещал тот. — Это все он! И машина его! Я езжу по доверенности! — частил шофер, заливаясь слезами. Которые, стекая смешивались с сочившейся из разбитой брови кровью. — Я, больше ничего не знаю. Ты мне нос сломал в натуре!

— Я тебе сейчас не только нос сломаю, я тебе сейчас голову отщипну, — начал, было, майор и осекся.

Его внимание переключилось на стоящее поодаль «БМВ». Ему показалось, что там, в его салоне, возникло какое-то движение. Не меняя положения тела, он скосил глаза в сторону машины. Так и есть, кто-то опустил до половины заднее стекло, а из темноты салона появился подрагивающий ствол автомата.

Мгновенно среагировав, майор ударил пленника палкой по лбу, а сам, кувыркнувшись несколько раз, оказался в ложбинке. В тот же миг приоткрытое окно разорвалось грохотом автоматной очереди, а раскаленный металл, тугой струёй вспорол лежащего на земле водителя.

— Сколько же вас там? — с досадой прошептал Захаров, злясь на самого себя. — Чуть «не обули», как пацана.

— «Ту-ту-ту-ту-ту!» — застучал вновь автомат, взбивая вокруг причудливые фонтанчики из песка.

— Так, понятно, еще один любитель, — проговорил он, прислушиваясь к тому, как защелкали пули по камням, гораздо выше.

* * *

Быстро осмотревшись по сторонам, Игорь пришел к выводу, что место, где можно «чинить» разборки, конечно же, отвечало большинству требований. За городом, вдали от любопытных глаз, на проселочной дороге, среди ивовых зарослей. Нет тебе ни дачников, ни случайных прохожих или машин. Однако все эти преимущества имели место при рукопашной схватке. Когда же в дело вступила тяжелая артиллерия в виде автомата Калашникова, да еще в километре от поста ГИБДД, где звуки автоматных очередей, конечно же, уже услышали. А это меняло все расклады, так как появление в лучшем случае патрульной машины, а в худшем грузовиков с ОМОНом вообще не входили в планы Игоря. Все эти затяжные бои с последующим составлением протоколов и объяснений ни как не совпадали с его намерениями побыстрее встретиться с капитаном Зайцевым.

Именно поэтому он стал лихорадочно искать пути к отступлению. Тем временем один из нападавших на него мордоворотов сел на землю, держась при этом за голову руками.

— «Ту-ту-ту-ту», — раздалось вновь.

На сей раз, пули звонко зацокали по потрепанным «Жигулям» майора.

— А-а-а-а-а! — вдруг истошно зашелся сидевший на земле. Держась за локоть правой руки.

Видимо одна из пуль, срикошетив, зацепила ему руку.

Воспользовавшись замешательством, Захаров короткой перебежкой сменил позицию и теперь явно имел все шансы разобраться с горе-стрелком, который даже не соизволил покинуть машину. Все говорило о том, что преследователи не ожидали такого поворота событий и были явно не готовы к ним.

Новая позиция значительно увеличивала обзор и позволяла переломить ситуацию, но осмотревшись, он вдруг увидел метрах в двухстах патрульную милицейскую машина, которая медленно двигалась в их сторону.

Эта новость была явно не из хороших. Захаров понял, что его коллеги будут теперь останавливать любую машину, а значит и выскочить отсюда на машине становилось невозможным. А задержание с последующим оформлением всех формальностей, могло вылиться в несколько часов, в лучшем случае. А это явно давало накладку на встречу с Зайцевым, который уже сидел где-то за городом, на даче Андрейченко. Да, еще с настоящей бомбой по его словам, в виде записей погибшего следователя. Все было бы ничего, и майор особо не волновался бы, если бы не фраза Зайцева о том, что ему показалось, что его кто-то «ведет». А это уже было серьезно, это уже могло вылиться в непредсказуемые последствия.

Поэтому Игорь избрал тактику тихого отхода. Бросив автомобиль с пробитыми скатами, он пригнулся и короткими перебежками стал уходить через ивовые заросли в сторону трассы, пробираясь местами через камыши под истеричный лягушачий гомон. Уже поднимаясь по насыпи к снующему потоку машин до него донеся вой милицейских сирен и яростную стрельбу, которая впрочем, быстро оборвалась.

Он долго не мог остановить попутную машину, так как его перепачканный вид видимо не внушал проезжающим особого доверия.

Наконец ему удалось остановить МАЗ, груженный щебнем и, пообещав водителю, приличное вознаграждение он, откинувшись на спинку сиденья, сделал вид, что задремал. Ему не хотелось обсуждать никакие темы, уместные в данной ситуации. Он просто хотел свести в какую-то логически осмысленную систему все происходящее. События помимо его воли разворачивались, словно по какому-то дьявольскому сценарию с все нарастающей скоростью. Гибель Архипа, который, по мнению Рафика сам вспорол себе горло, нападение собственной собаки, потом это непонятное, ничем не обоснованная слежка шестерок Валета. Да, конечно же, он слышал про этого авторитета преступного мира, да он зал, что его группировка хорошо организована. Но причем тут слежка? Что ему бандиту было нужно от него, Захарова. Он вспомнил историю как этот самый Валет, сделал головокружительную карьеру в преступном мире за короткий срок. Все вехи его доблестного пути проходили так или иначе по костям своих врагов или корешей, а начинал нынешний авторитет с должности рядового боевика и кликуху ему эту «приклеили» в ту пору. Шли годы, рос его зэковский стаж, рос авторитет. Его уже не решались называть в разговоре Валетом, но эта кличка плотно муссировалась за его спиной.

«Зачем же этому Валету знать, чем я занимаюсь и куда я передвигаюсь? Нет, не спроста все это. Может, эти желания вытекают из каких-то других дел? Которые были раньше и по которым мелькали люди этой группировки? Надо будет посмотреть архив, — подумал он. — Почему же чувство опасности не проходит, не становится хотя бы смазанным? Ведь любые чувства длятся какое-то время, временем непосредственного действия причины, которая их вызывает или временем воспоминания о них. Человек смотрит футбольный матч, испытывая сильное чувство, наблюдая игру в футбол, но оно проходит по окончании матча. Он может вновь испытать это чувство, воспроизводя в памяти картину данного матча. Я же с некоторого момента не могу переключиться на спокойный ритм. А почему? Я просто испытываю своеобразное беспокойство или неудовлетворенность, потому что не понимаю относящихся к данным явлениям обстоятельств, их связи друг с другом. Да, видимо это одна из причин такого состояния. Ведь приятное чувство легкости мышления возникает тогда, когда мысли текут свободно, упорядоченные факты выстраиваются в логическую последовательность. Побыстрее бы они выстроились в эту самую логически последовательную цепь».

Наконец груженая машина сбросила скорость и, взвизгнув тормозами, остановилась на обочине дороги.

— Прибыли, сударь, — проговорил шофер, вытирая руки о свою рабочую куртку. — В хорошем месте у вас участок, природа, воздух, рыбалка опять же. А у меня говно одно, теща взяла сразу за городом, чтобы значит, близко было, а там камень на камне, прости господи!

* * *

Рассчитавшись с шофером. Захаров направился по едва заметной дорожке, которая петляла среди березовой рощи. Чистый воздух кружил голову, отвлекал от тягостных мыслей и чувств. Умывшись у колодца и напившись ледяной воды, он торопливо зашагал дальше.

Вскоре деревья закончились, а тропинка уперлась в глухой забор садоводческого товарищества, ему около часа пришлось петлять по кривым улочкам, в поисках нужного адреса. Редкие дачники с явной неохотой указывали направление, подозрительно осматривая странного визитера, явно не относящегося к их разношерстной публике, перепачканного болотной тиной. Захарову же было глубоко наплевать на их мнение, по поводу его помятой внешности. Сейчас он был как гончая, которая идет по следу и для которой абсолютно не имеет значения все происходящее вокруг, кроме дичи мелькающей впереди.

Подойдя, наконец, к нужному дому, он внимательно осмотрелся. Никого из соседей на участках видно не было, а дом явно имел заброшенный вид и давно не посещался.

«Что-то тут не так», — подумал Игорь. Глядя на нетронутый песок дорожки ведущей к дому. — «Зайцев внятно назвал этот дом, где якобы он и дождется его приезда. Но на двери висит замок, по дорожке уже давно никто не ходил. В чем же тут дело?».

— И спросить не у кого, не сезон, — пробормотал он, окинув взглядом не большие домики с пустыми участками, на которых уже шелестели молодой листвой садово-ягодные насаждения.

Калитка оказалась не запертой и распахнулась с жалобным скрипом. Не найдя ничего подозрительного он двинулся по дорожке к деревянному дому с закрытыми ставнями. И хотя домик имел более чем скромный вид, говоря о небольшом достатке своего хозяина, тем не менее, все от фундамента с забором до крыши было покрашено заботливыми руками. Поднявшись на высокое крыльцо, Игорь подергал огромный замок и, убедившись, что его давно не открывали, распахнув ставни, заглянул в окно. Нехитрая обстановка подтвердила предположения, в доме никто давно не появлялся.

Нащупав под одеждой в кобуре скрытого ношения оружие, он снял его с предохранителя, и стал медленно обходить дом. Дойдя до небольшого сарая, наспех сколоченного из досок разного калибра, до него вдруг отчетливо донеслось чье-то покашливание. Ошибки быть не могло, там кто-то был. Достав пистолет, майор осторожно приблизился к двери, и резко толкнув ее плечом, шагнул внутрь.

Кто здесь? — спросил Игорь.

Опусти оружие, майор, а то еще пальнешь ненароком, — пробурчал Смирнов. Жуя что-то с равнодушным видом.

— Какого хрена ты здесь делаешь? — сдерживая раздражение, спросил Игорь. Пытаясь осмотреться в сумраке сарая.

— Утром сегодня, милиция твою квартиру вскрыла с понятыми, — отозвался тот. Продолжая щелкать семечки.

— Ничего не понимаю? — чертыхнулся майор, садясь на перевернутое ведро. — Милиция вскрыла мою квартиру? Зачем?

— Ну, да, — подтвердил Смирнов, садясь рядом на корточки.

— На каком основании?

— А, кто-то из соседей позвонил утром по «02» и сообщил, что в твоей квартире стрельба.

— И что?

— Ничего, прибыл наряд, вскрыл дверь с понятыми из КЭЧ, нашли гильзу… ну и еще кое-что.

— Понятно. А тебя сюда что занесло?

— Так, я же и говорю, что Морозов тревогу «сыграл».

— Из-за гильзы?

— Из-за нее, из-за машины, которую нашли за городом. А про этот адресок мы из телефонных переговоров узнали.

— Все понятно. Здесь давно уже?

— Да, около часа.

— Никого тут не замечал?

— Да, нет тут никого, — махнул рукой Смирнов, поежившись. — С прошлого года похоже никто здесь не бывал.

— Странно все это, — пробормотал Захаров. Глядя на протянутую Смирновым, портативную радиостанцию.

— Старик просил, как тебя найду, чтобы позвонили.

Закурив сигарету, майор набрал номер начальника отдела.

— Рад слышать вновь твой голос, — пробасил тот, откашлявшись, — встреча состоялась?

— Нет, Зайцева на даче по указанному номеру не оказалось.

— Понятно, возвращайтесь в контору и за рапорт садись.

— За какой рапорт? — не понял Игорь.

— Ну, должен же ты объяснить, что за жертвоприношение со стрельбой устраиваешь дома. Каким боком оказывается твоя машина за городом, посреди криминальной разборки.

— Все понял, — кивнув, буркнул тот. — Валим отсюда! Что-то тут не так.

* * *

Лишь приехав в контору и наведя справки, стало ясно, что случилось что-то внештатное — капитан Зайцев пропал. Не появлялся он и на службе, не ночевал дома, не сдавал табельного оружия. Объявлен его розыск.

— Ну и дела, — пробормотал Морозов, внимательно выслушав Захарого. — В жизни ничего подобного не слышал.

— Так точно, — ответил Захаров, задумчиво. — Куда же капитан мог пропасть?

— Если жив, то даст о себе знать, а вот если нет… Все значительно усложнится, ведь где его искать теперь никто не знает. Ладно, давай-ка, уточним для порядка без протокола. Ты сам эту заварушку за городом сочинил или на тебя действительно напали?

— Я же только хотел спросить, чего им от меня надо! — выпалил Игорь.

— И все? — недоверчиво уточнил Морозов.

— И все!

— Понятно, значит официальная версия, — это на тебя было совершено нападение. Так?

— Так точно. Можно вопрос?

— Валяй.

— Как свою машину забрать и допрос нападавшим учинить?

— В бой значит рвешься?

— Пока ублюдки еще теплые. Ведь за чем-то этот самый Валет посылал их за мной посмотреть.

— Ладно, попробуем подкрутить, — проговорил начальник, снимая трубку телефона. — Андрей Иванович? День добрый, это Сергей Петрович беспокоит… Как жив, здоров? Да, да, который из «мутного» ведомства, — Морозрв подмигнул майору. — У меня тут проблема вырисовывается… Нет, нет, что ты, что ты. Мои к этому не причастны…, да, да, на моего сотрудника нападение было совершено… Да, на седьмом километре. А, вот как с задержанными побеседовать? Да, нет, мы их не хотим отобрать, хотя можно в «автозак» и к нам перевести. Гонялись долго? Ну, хорошо — это ваши клиенты, мы не возражаем, только мой человек подъедет, побеседует с ними. Что вы говорите? Прям как в кино — ну ладно, Андрей Иванович, будь здоров, спасибо, что не отказал. Ну и заварил ты кашу майор, — проговорил Морозов, задумчиво потирая подбородок. — Без стрельбы нельзя было обойтись?

— Петрович, не разу не пальнул, это у них придурок какой-то из машины шмалял как ненормальный.

— Не он, а она, — с раздражением проговорил начальник. Расхаживая по кабинету, скрестив руки на груди.

— Вот как! То-то она из машины нос не показала. Взяли?

— Нет, к сожалению, взяли только двоих, а баба отстреливалась до последнего.

— Застрелили?

— Два пулевых в голову…

— Понятно. А эти двое?

— Допрашивать можно будет, к сожалению одного.

— А второго? — спросил майор, теребя зажигалку.

— Второй совсем плох, ему пуля попала в шею. Выживет, не выживет не известно, одним словом пока в реанимации. Ладно, валяй в СИЗО, а уж потом в госпиталь, если пятки «горят».

— Есть, командир, — встрепенулся Игорь. — Я этого дегенерата вмиг «запрессую», — проговорил он с готовностью. Придерживая искромсанное браслетом запястье, которое неприятно саднило.

— Заскочи к себе домой, возьми вещи на первое время. Поживешь пока на одной из наших конспиративных квартир. На квартире у тебя пока засада посидит. Все понял?

— Так точно!

— Начальник внимательно посмотрел на перепачканную куртку майора, со сломанным замком. Мятые брюки, туфли заляпанные грязью, засаленный ворот белой рубашки, фасонистый галстук с каплями засохшей крови.

— Ну и видок у тебя, — процедил он разочарованно. — У Смирнова сменка есть в шифоньере, иди и переоденься у него в кабинете. Давай, а то негоже в таком виде в гости ехать, хоть и в СИЗО.

Умывшись в туалете и причесав назад взъерошенные волосы. Захаров поднялся в кабинет, где застал за одним из столов обложившегося бумагами Смирнова.

— А-а-а-а, — протянул тот, удовлетворенно потягиваясь. — Как инструктаж?

— В пределах нормы, — буркнул Игорь. Беспардонно роясь в шифоньере. — Собирай материал на группировку этого Валета, я буду чуть позже.

— Куда сейчас? — озабочено спросил капитан, закуривая сигарету.

— В СИЗО, хочу познакомиться с одним из тех бандитов что меня пасти пытались.

— Возьми меня с собой, — подавшись вперед, проговорил Смирнов.

— Нет, что ты! Ты же убьешь его! А, мне нужна доверительная беседа.

— Жаль, а то если что скажи ему, что есть, мол, такой дядька, который может брюки с ногами на шее завязать, — проговорил он, разминая с остервенением кисти рук.

— Хорошо, я ему обязательно намекну. Потом нам нужно будет разобраться с тем кабачком, в котором Архип, перед тем как пропасть гулеванил. Найти надо бармена, который в тот вечер видел Архипа последним. Если он сегодня работает, то мы должны нанести туда визит и познакомиться с ним поближе. Что скажешь?

— Я завсегда пожрать готов! — воскликнул тот, пожав плечами.

— Мне звонил кто-нибудь?

— Нет, а вот Нишанович удивил в конец.

— Рафик?

— Ну да. Твой судмедэксперт присутствовал при выдаче трупа Архипа.

— Что родственники объявились? — уточнил майор, садясь на край стола.

— Ну, вроде, если считать бритоголовую братию его семьей.

— Ну, ну и что? Не тяни.

— Один из них, ругнувшись, сказал, что это дело рук шамана.

— Кого? — не понял Игорь.

— Шамана, — разведя руками, отозвался капитан.

— Это еще, что за фрукт?

— А, пес его знает. В нашем банке данных нет, у ментов сейчас ищем, может у них на него что есть.

— Ну, ну ищите. Я скоро приеду, Шамана нам только и не хватало.

* * *

Весь путь, который проделал майор на дежурной машине до СИЗО, он напряженно думал: «Все ли сделано для того, чтобы правильно организовать начатое расследование. Морозов выполнил свое обещание, для ведения охоты были выделены необходимые силы и средства. Теперь круг поиска значительно расширился. В квартире сидела засада, а для его непосредственной охраны к нему был приставлен человек со служебным автомобилем. Кроме того, несколько человек приступили к разработке бандитской группировки возглавляемой Валетом.

Для снижения вероятности утечки информации было принято решение не обращаться за помощью к руководству УВД и УФСБ. И лишь в случае крайней необходимости, на завершающем этапе, предполагалось подключение к работе региональное управление по борьбе с организованной преступностью. Сейчас же в начальной стадии их неформального расследования было важно собрать достоверную информацию по широкому кругу вопросов. Изучить бандитское окружение, их связи и степень подчиненности.

В Центр, по закрытым каналам связи ушла специальная телефонограмма, где обосновывалась необходимость, используя оперативные возможности базы данных центра, собрать информацию по региону о преступных сообществах, в кругах которых упоминается преступник по кличке Шаман.

Уладив все положенные в таких случаях формальности, Захаров очутился, наконец, в чреве мрачного потемневшего от времени изолятора временного содержания, построенного еще в царской России.

В комнате с решетками на окнах, которую администрация предложила ему для проведения допроса, не имелось ничего кроме стола, двух стульев, прикрученных намертво к полу. Спертый воздух давно не проветриваемого помещения, казалось, висел в нем, изрыгая запах пота, табачного дыма, мастики и сапожного крема.

Сдув пыль со стола, майор бросил свою папку с бумагами и подошел к окну. Поиски форточки не увенчались успехом и он, сокрушенно вздохнув, достал пачку сигарет. Данный СИЗО ничем, пожалуй, не отличался, да и не мог отличаться от многих других, в его функции входила временная изоляция одной части общества от другой, не больше и не меньше.

* * *

— Арестованный для допроса доставлен, — доложил старшина. Тяжелая дверь с лязгом захлопнулась, оставив Игоря с человеком, внешний вид которого мог вызвать только жалость. Не было и намека на то, что какое-то время назад, этот самый арестованный, готов был не задумываясь всадить в тело лезвие выкидного ножа.

— Проходи, Андрей Борисович Зубов, присаживайся. Разговор у меня к тебе имеется, — проговорил Захаров, закуривая.

Он уже детально ознакомился с имеющимися материалами, знал имена и отчества нападавших, их клички.

— Не о чем нам с тобой разговоры разговаривать, — пробубнил бритоголовый с оттопыренными, мясистыми ушами, садясь на стул.

Судя по заплывшим глазам с налитыми кровью белками, разбитым и опухшим губам, ему здорово досталось при задержании.

— Вот те на! Я к тебе с почтением по имени и отчеству обращаюсь, а ты со мной говорить не хочешь. Чего так вдруг, «Зубило»? когда ты пером махал, мы же так и не познакомились.

— Зачем девку застрелили? Ей еще и двадцати не было! Обкуренная она была! Понял?

— Ты из меня слезу, то не дави, — проговорил Захаров, садясь за стол. — Стреляла она в меня, а не я в нее, это первое.

— А, второе чего?

— А во-вторых, я тебе про нашу встречу расспросить хочу. Зачем за нож хватался?

— А, ты докажи сначала, что я перо включал! Сбегай сначала, найди его, начальник, а потом и разговоры разговаривать будем. А, до тех пор я законопослушный гражданин. Никого не трогал, жил себе спокойно. Ну, что съел? — бритоголовый осклабился, показав два ряда желтых кривых зубов. — Меня ведь и перед твоим приходом уже допросить пытались, статьями пугали, по морде настучали, — гоготнув пробормотал он. — Только все это пустые хлопоты, начальник. Напугали ежа голой задницей! Ха-ха.

— Крутой, да? — уточнил задумчиво Захаров. Медленно выпуская табачный дым, чувствуя, как кровь ударила в голову и застучала в висках. Проснулась дремавшая лютая ненависть, которой он ненавидел подобных этому здоровенных детин, которые отравляют жизнь окружающим. Яростно защекотало в груди. — Я, ведь с тобой и по-другому поговорить могу, — прошипел он сквозь зубы.

— Ага, уже где-то слышал, — безразлично отозвался Зубов. Трогая огромную шишку в районе виска.

— Ну, как знаешь! — рявкнул Игорь. Вставая с перекошенным лицом.

— Ты, чего? — с опаской взвизгнул тот, втягивая бритую голову. Видимо, что-то подсказывало в оставшемся от пьянок мозгу побаиваться этого мента, уставший вид которого не так давно, так ввел его в заблуждение.

— А, ну встань суконец, — процедил майор. С металлом в голосе, подходя к задержанному.

— И не подумаю, не имеешь права, — огрызнулся тот. Шевеля влажными, опухшими губами.

В то же мгновение большой и указательный палец Захарова в долю секунды, словно стальные клещи, впились в ключицу верзилы и «взяли» ее на излом.

Вах! — крякнул тот, мгновенно уткнувшись лбом в край стола.

В ту же секунду, дверь со скрипом приоткрылась, а в проеме показалась озабоченное лицо старшины, с дубинкой в руках.

— Кается, падла, — проговорил морщась Захаров. Кивнув на скрюченного Зубова. — Об администрации СИЗО плохо отозвался.

— А-а-а-а, — протянул тот понимающе. — Я ему потом добавлю.

— Ну и? — спросил Игорь, когда дверь закрылась. И тут же, не смотря на боль в запястье, вогнал на такой же манер два пальца под нижнее ребро задержанного. — Будем говорить или подумаем?

— Удем, удем, удем, — сдавлено хрипел Зубов, вытаращив от боли глаза.

— А, я тебе не верю, — с сомнением прошипел Захаров. Глядя как побледнел от перехваченного дыхания допрашиваемый.

Захваты плавно двинулись в разные стороны. Пуговицы на рубахе Зубова оторвались и с треском подпрыгивая, разлетелись по полу. А у фирменных кроссовок без шнурков образовалась лужа мочи.

Уду, уду, — на из дохе шептал тот, с пеной на губах.

Майор отпустил допрашиваемого и, сделав шаг назад, предоставил возможность телу сползти в собственную лужу.

— Ты, свою крутизну в сортире показывай, а мне не стоит, не люблю я это. Уловил?

* * *

Здоровенный детина сидел на полу, и казалось, был занят только своей ключицей и ребром. Закусив губу, он раскачивался из стороны в сторону, молча плакал, но, услышав вопрос, энергично закачал головой в знак согласия.

— То, что ты овца, я и без тебя знаю. Но мне интересно, зачем вы за мной кружили? Кто же пастух твой? Вопрос понятен?

— Да, да, конечно, — затараторил тот, размазывая слезы. — Приказали посмотреть.

— Кто приказал?

— Валет и приказал.

— Он на ипподроме частенько тусуется?

— Да, у него там свой бизнес.

— На лошадок ставит?

— Ага, ставит, — ответил тот, шмыгая носом. — Ты мне кости поломал, гад.

— Скажи, спасибо, что не голову. Ему какой резон меня пасти?

— Я, правда, не знаю.

— Может Шаман попросил? — со сделанным безразличием уточнил майор, внимательно наблюдая за реакцией.

— Да, я то откуда знаю? Может и Шаман, — отозвался тот, пожав плечами. — Это их расклады и меня они не касаются. Мне Валет дал ключи от машины, показал твою фотокарточку, предупредил, что ты шустрый малый по части езды на машине.

— И, что?

— Ну и сказал, мол, катайся, посмотри, что за фрукт, чем дышит.

— Адресок, где живу, тоже дал он?

— Конечно, я б тебя еще сто лет не видел.

— Не хами, а то больно сделаю! Скажи лучше, где Шамана мне сыскать?

— А, черт его знает. С ним даже Валет только по телефону разговаривает, а мы то его и в глаза не видели. Ты мне, наверное, ключицу с ребром поломал, я дышать не могу, — простонал бритоголовый, заваливаясь на бок после очередной попытки встать.

— Я же тебя попросил из меня слезу не давить, — со злостью прошептал Захаров…, садясь на край стола, — А, то сейчас косточки в другую сторону разверну. Уловил?

— Уловил, уловил, — быстро ответил тот, шмыгая носом.

— Объясни мне как это Валет, с твоих слов, почти не видится с Шаманом, а под его дуду так пляшет?

— Да, хрен их разберет, — ответил Зубов. У Валета и спроси. Мое дело телячье, подай, принеси и в стойло.

— Не надоело на побегушках — то быть?

— А, ты не как на заводе работенку мне хочешь предложить? От гудка до гудка гнуться?

— Ну, насчет работенки мысль хорошая. Только тебе ведь сейчас на лесоповале корячиться придется за бесплатно. О работе надо было раньше думать.

— Если докажешь, — огрызнулся Зубило.

— Докажем, докажем. Ты мне лучше вот что объясни… Может Шаман с Архипом дружбу водил? Знаешь такого?

— Кто же этого придурка не знал? — шмыгая носом отозвался тот.

— Почему придурка? — удивился Захаров.

— Да, потому что с ним не возможно договориться ни о чем было. Он же сразу в морду дать норовил, скотина. Жил как скот и сдох как пес шелудивый. А насчет дружбы, ты чего-о-о? — протянул бритоголовый, пытаясь встать. — С быка упал, что ли? Архип Шаману в подметки «не уперся». Шаман — это величина, его кликуху даже Валет шепотом называет и то в своем кругу.

— Он, что в законе что ли?

— Не-е-е, его вроде никто не короновал.

— Пришлый, что ли?

— Я, правда, не знаю, у Валета спроси.

— Спрошу, спрошу, конечно, спрошу, — задумчиво проговорил Игорь, закуривая новую сигарету. — Ну, смотри сучара, если врешь, вернусь по кускам порву.

— Да, ладно тебе ужастики «плескать», — огрызнулся тот. — Дай лучше закурить.

— На, закури. А кого еще Валет просил «попасти»?

— Разные черти были, — ответил задержанный. Пытаясь прикурить дрожащими руками прыгающую сигарету.

— На дачах никого не водили?

— А, я почем знаю. У Валета и спроси. Лично я нет.

— А в салоне «Аленушка» быть приходилось?

— Да, он же для баб только, — хмыкнул Зубило, судорожно затягиваясь.

— Ладно, вот тебе пачка сигарет и живи пока.

Уже у самой двери Захаров остановился и, резко повернувшись, пристально посмотрел на Зубова, который с трудом пытался подняться с бетонного пола.

— Можно уводить, — бросил он старшине, выходя в коридор. — Ему что-то плохо стало.

* * *

На выходе из дежурки Захаров позвонил в отдел.

— Да, Петрович, это я. Задержанный обыкновенный попугай, ничего особенного он мне не поведал. Сейчас еду в госпиталь, а потом приеду расскажу.

«Шаман, Шаман, нет, раньше не встречал» — думал он, направляясь к машине. — Сколько их развелось после развала империи? Шаманы, Валеты, Зубилы и им подобные уже решили, что поймали за бороду самого Бога. Кто-то лысину побрил — стал боевиком, кто-то пиджак малиновый напялил — стал «новым русским». Многие из них в свое время комсоргами были, сказки про коммунистический рай рассказывал, да про «загнивающий» капитализм на собраниях под красным стягом. Потом быстро сообразил, что к чему и из стяга пиджачок пошили. Теперь они вроде как перестроился и уже не ругают огульно такое явление как спекуляция. Теперь они сами бизнесмены, коммерцией занимаются. Теперь их мир — это акции, биржи, баксы, факсы. Их бывшие одноклассники и глазом моргнуть не успели, глядь, а они уже «новыми русскими» стали. Боевички до перестройки волосы носил по пояс, песни орали под гитару с портвейном. Но они тоже подросли и тоже перестроились на новый лад. И вот уже зовутся они не хулиганами, а боевиками. И в джентльменском наборе держат уже не только ножичек, а пистолеты да коротко ствольные автоматы. Жвачку научились жевать, наглеть на виду у честного народа. А, что демократия! Гуляй братва, ваше время прошло!»

Уже выходя через КПП госпиталя, после своего визита к врачам, Игорь обратил внимание на человека, стоящего около его служебной машины. Это был Смирнов, появление которого здесь могло означать только одно — что-то случилось.

* * *

— Что за время такое, — пробурчал Игорь. Открывая дверцу машины, зло сплюнув при этом. — Ты как черный ворон, Сергей Михайлович, — Что стряслось?

— Есть две новости, одна хорошая, а другая, не очень. С которой начать? — безразлично спросил тот. Садясь рядом с водителем.

— Начни с хорошей.

— Звонила твоя жена, просила передать, что скоро они с дочерью приедут.

— И, что же тут хорошего? — пробурчал Игорь, закуривая сигарету.

— Не понял? — удивился тот.

— Куда я их приведу? На квартире засада, бардак каких свет не видывал.

— Да ладно, до их приезда может уже, и снимем ее, а порядок наведешь не маленький!

— А, вторая новость?

— Наш бармен, ну тот который последним Архипа видел, взял отпуск без содержания.

— Вот те раз! — воскликнул майор, — Уже слинял?

— Нет, собирается завтра, сегодня у него последняя смена вечером. Думаю с ним нужно обязательно познакомиться.

— Ты намекаешь на то, что сегодня вечером, нам нужно ехать в тот кабачок?

— Именно это я и хочу сказать, — утвердительно кивнув, буркнул капитан. — Где мы его потом искать будем? Сам посуди.

— Да, вот дискотеки мне на сегодня только и не хватает, на ночь глядя.

— Да, ладно тебе. Дел — то, с барменом поболтать, да и расслабиться не мешает. Столько навалилось всего.

— Пойдем без прикрытия?

— У нас же свободная охота, — разведя руками, отозвался Смирнов. — И потом, там же одни доходяги собираются.

— А наша легенда?

— Залетные кореша, ищем Архипа, а дальше по обстановке.

— Может подстраховать? — спросил шофер.

— Нет, Вадим, отвезешь нас к этой норе вечерком, а сам отдыхай. Завтра будет тяжелый день, а пока давайте вещи майора перевезем, старик переезжать заставил на хату.

Небольшой частный ресторанчик под названием «Трактир», пользовался в городе дурной славой. Во-первых, находился он на окраине города, что уже создавало проблемы с транспортом в вечернее время. Во-вторых, тут радушно встречали любого посетителя, что позволяло собираться всякой публике одетой как в дырявое трико с тапочками на босу ногу, так и интеллигентно одетым посетителям в мятых брюках с засаленными галстуками. Было так же известно, что наряды милиции приезжали сюда без особого удовольствия. А если и приезжали, то лишь за бутылочкой горячительного.

Район утопал в темноте, то ли по причине того, что местные власти экономили электричество на рабочем, районе, то ли потому что все лампочки выкручивались «законопослушными» гражданами. Поэтому, два ярких фонаря освещавших, вывеску «Трактир» и ступеньки, ведущие в подвальное помещение, казались в этой кромешной темноте единственным местом, где теплилась жизнь.

* * *

— Чего, господа изволят? — спросил невесть откуда появившийся администратор.

— Господа изволят пожрать, — развязно ответил Смирнов, оценивающе осматривая погруженный в темноту зал, отделанный деревом под старину, в русском стиле.

Умело выхваченный художником пейзаж на дальней стене, российской глубинки с ее бескрайними уходящими до горизонта полями, кудрявым березовым лесом, создавал какую-то своеобразную ауру. Интерьер дополняли деревянные столы и стулья, которые удачно вписывались в мерцающий свет разноцветных светильников, отражавшихся в многочисленных зеркалах.

— Вы столик заказывали? — уточнил администратор.

— На Иванова Ивана Ивановича, — той же тональностью ответил Смирнов, покачиваясь в такт музыки.

— Ага, был такой заказ, — быстро смекнув, пробормотал администратор и, протянув руку, проговорил. — Прошу за второй столик, полистайте пока меню.

— Ишь, как старается, — проговорил Игорь. Усаживаясь поудобнее, осматривая подпитую публику исподлобья.

— А, у нас с тобой рожи ментовские, — хмыкнул в ответ капитан.

— Видимо так и есть.

Вскоре на столе появилось несколько кружек пива с душистой корюшкой и крабовыми палочками.

— Еще будем что-нибудь заказывать? — уточнил официант.

— Принеси-ка, братец бутылочку водочки, рюмки и пару салатов с колбаской.

— Не много нам будет? — спросил Захаров, провожая взглядом официанта.

— Да, что ты, — отозвался Смирнов, чистя аппетитную рыбешку. — Пиво — херня, а вот корюшка ничего.

— А где же наш доходяга?

— Скоро он появится, народу прибавится он и вынырнет.

— Значит, эта нора и была вотчиной Архипа?

— Выходит так, — пожав плечами, отозвался капитан. Опустошив на одном дыхании кружку.

— Что же тут могло случиться?

— Хочется верить, что нам про эту задушевную историю скора поведает бармен…

— А ведь вполне возможно, что именно тут Архип подбирал, а может, и торговал своими девицами. Посмотри вон их сколько, на любой выбор.

— Ну, что же он был не оригинален. Помнишь знаменитое утверждение, что путь к мужчине лежит через его желудок? Над этим утверждением можно конечно и посмеяться, но во многом это утверждение верно.

— Что ты имеешь в виду?

— Когда-то давным-давно, когда я был молод, пришлось мне побывать в одном полулегальном заведении, но ту кухню я запомнил на всю жизнь.

— И чему же там потчевали гостей? — спросил Захаров, закуривая.

— К столу подавали афродизаки.

— Афродизаки?

— Ну да, афродизаки.

— Это снадобья, которые вызывают половое желание?

— Да, их так нарекли в честь богини любви Афродиты. Путем различных трав, специй были созданы снадобья, которые резко повышали не только сексуальный интерес, но и увеличивали возможности мужчин и женщин на любовной стезе… А, вот и наша водочка. Посмотри Игорь Владимирович, бутылочка отпотевшая, да под такие салатики. А?

— Да, да, конечно. И, что же это за снадобье такое великолепное?

— А, например, василистник не только кстати регулирует работу желудка, но и распаляет женскую страсть, женщины аж в истерике бьются.

— Вот как? Его бы Архипу посоветовать.

— Зря смеешься! Им кстати, наши предки посыпали помидоры. А знаешь, как блюдо называли? — спросил Смирнов, разливая водку.

— Как?

— Яблочками любви. Ну, давай по маленькой. Игорь Владимирович, за наше дело!

— Ну и как яблочки?

— Да выше крыши, — проговорил Смирнов, опрокидывая рюмку. — А я после того ужина по потолку неделю бегал, честное слово, — признался он, аппетитно хрустя закуской.

— Слыхал я, что такие препараты продаются нынче в секс — шопах. Но говорят, что они не безопасны, да и дороги собаки.

— Сдуру можно, что угодно сломать. А вообще в диете любви прекрасно ориентировались древние греки и римляне.

— Слыхал про их авторитет в этой деликатной сфере, — отозвался майор, лениво ковыряясь вилкой в салате, наблюдая за тем как незаметно помещение бара наполнялось посетителями.

За всеми столиками, которых было около двух десятков, вальяжно развалившись, сидела разомлевшая публика. Лица, которой размывал висевший в воздухе табачный дым, сквозь который пробивался мягкий свет светильников.

— А знаешь, какой самый распространенный рецепт у них был? — спросил капитан, наливая водки.

— Какой?

— Молотый черный перец, смешанный с семенами крапивы. К этой «адской смеси» добавляли лук, яйца и мед. Вещь была, скажу я тебе!

— И, что помогало?

— Все стояло, все трещало, — рассмеявшись, отозвался тот. Опрокидывая очередную рюмку. — А вот и наш герой.

— Пожалуй, нам пора поторопиться, — проговорил Захаров, глядя исподлобья на качающего в такт музыки бармена. — Куртку не снимает, бабочки нет, глядишь еще и слиняет. Идем, а то еще и правда утопает!

— Чего желаем? — спросил тот, услужливо улыбаясь.

— Поговорить бы, — буркнул майор, облокотившись на стойку, пристально глядя на невысокого роста, худощавую фигуру бармена лет 25.

— О чем? — вздернув брови, живо уточнил тот. Проводя рукой по прилизанным назад волосам.

— Про Архипа, — бросил равнодушно Смирнов.

Было видно, как благополучие моментально слетело с бледного холеного лица, а тонкие пальцы нервно задрожали.

— А чего это мне с тобой разговаривать про Архипа? — Стреляя по сторонам черными глазками, проговорил тот не уверено.

— Понимаешь, — медленно проговорил Игорь, — кореш он наш. Мы тут собственно проездом у вас. Хотели Архипа повидать, привет ему «занести», а нам какую-то хероту несут про него.

— А… я, я…, — собственно его близко не знал…, да я вообще мало, что знаю, проговорил бармен, нервно теребя полотенце.

— Ну, тогда расскажи, что знаешь, — подхватил Смирнов, глядя исподлобья.

— Да с какой это стати я вообще что-то должен рассказывать? — овладев наконец, собой, недовольно пробурчал тот подрагивающими губами.

— Тебя же по-хорошему просят, — зло прошипел капитан. Схватив собеседника за руку.

— Хорошо, хорошо, — быстро залепетал тот, кривясь от боли. — Боря! Ко мне друзья пришли! Я отойду с ними на минутку.

* * *

Спустившись вниз по скользким ступенькам в подвал, где все было заставлено какими-то ящиками, упаковками баночного пива и компотов. Из-за штабелей разнокалиберных коробок занимавших практически все свободное пространство разговор состоялся прямо в проходе, под тусклым светом лампочки и гулом работающих холодильников.

— Ну, мужики? Чего вам надо-то? — лепетал бармен, явно волнуясь.

— Архипа кто-то завалил? — спросил Игорь, закуривая.

— Да бог с вами мужики, было же и вскрытие… Сам он… Понимаете? Сам он с дуру себя покалечил, а потом и бритвой по горлу саданул…

— А, мы слыхали, что он Валету чем-то помешал, — просипел капитан, глядя на бармена в упор.

— Да, что вы мужики! Они даже когда-то, я слышал, вроде корешами были, — бормотал бармен.

Было видно, что его периодически пробивает нервная дрожь, а закуренная им сигарета дрожала вместе с трясущимися руками.

— А, может, он Шаману дорогу перешел? — задумчиво проговорил Захаров.

— Мужики! Не знаю я больше ничего. Если нужно, что-то узнать, то обратитесь к Валету. Он сейчас все после Архипа подбирает.

— Это почему? — угрожающе рыкнул Смирнов.

— Так, ведь сходняк был, ну сразу, после того как Архипа нашли. Ой, мужики, ну чего вы из меня жилы тяните? Не знаю я больше ничего. Ну, чего вы с расспросами пристаете? Я человек маленький!

— Хотим узнать, что стало с нашим корешом, вот и все, — ответил твердо майор, пожав плечами.

— Ведь ты же его последним видел?

— Да, вы чего охренели? — встрепенулся бармен, жадно затягиваясь. — Он отсюда на машине какой-то свалил. Вот у шофера того и спрашивайте!

— У какого шофера? — спросили «кореша» в один голос, переглянувшись.

— А, я откуда знаю! На машине он отсюда уехал! — взвизгнув выпалил бармен, По лицу которого текли крупные капли пота.

— Расскажи, что было тут в тот вечер, когда он пропал? — не унимался Захаров.

— Что тут было? А, что тут было? Сидели они в тот вечер как обычно, гулеванили крепко. Часа в два ночи…, я тогда извиняюсь в сортире был… Вдруг по двери кто-то пинком как шарахнет. Я из кабинки выглянул, а это оказалось Архип заваливает. Весь красный как рак, а сам вот так руками, ворот рубахи оттягивает, словно его кто душит. Уперся лбом в зеркало, бельма вытаращил и бормочет что-то.

— А, что же он бормотал? — уточнил капитан, почесывая кулаком стену у головы бармена.

— Да, черт его знает! Перепил, наверное, я вообще на него больше не смотрел. Думал, он рыгать начнет.

— А он?

— А, что он? Постоял с минуту, потом как закричит, как резаный: «Иду! Иду!» И всё.

— Что, всё? — не понял Игорь.

— Да так, выскочил через подсобку на улицу и уехал. Больше его никто и не видел живым.

— На какой машине уехал? — уточнил Смирнов.

— А я откуда знаю! Я в этот момент задницу, извините, вытирал. Слышал, что машина заурчала. Мужики, я больше ничего не знаю, правда. Мне работать надо, а все расклады у Валета узнайте.

— Хорошо? Спасибо тебе братан, — пробубнил Захаров, задумчиво, — ты нам здорово помог Толик. Спасибо тебе и иди, конечно, работай.

В этот момент наверху послышался шум и чей-то грубый голос позвал.

— Эй! Рыжая задница? Ты, что там онанируешь что ли? Давай быстрее, народ жажда мучит!

— Иду, иду, — завизжал Толик, обрадовано. — Ну, все мужики, я побежал. А?

— Давай Толик, только не надо никому говорить об этом разговоре. Ладно? — попросил майор, похлопывая бармена по плечу.

— Хорошо, хорошо, — зачастил тот, быстро поднимаясь по лестнице.

— Ну, что скажешь? — задумчиво спросил Захаров. — Что думаешь по поводу этого доходяги?

— Да хрен его знает! Вроде правду говорит, да и резона ему врать вроде бы нету.

— Все верно. Ладно, идем за столик, еще грамм по сто «тяпнем», да «сваливать» отсюда надо. Не ровен час, нам захотят вопросы задать, а, по ходу в туалет завернем. Глянем, куда двери ведут, в которые Архипкин сквозанул.

— Логично, идем.

Пройдя в полумраке по залу мимо столиков с подвыпитыми посетителями, они направились к двери с мужским профилем на табличке.

— Вход платный, — пробубнил сидевший около вертушки за столом здоровенный детина. С надвинутой на глаза спортивной шапочкой, лениво жуя что-то.

— И сколько? — спросил Смирнов, доставая бумажник.

— По трехе с носа, — флегматично ответил контролер, почесывая грудь.

— Чего же так дорого? — посетовал капитан, уплатив взнос. — Овес, что ли подорожал?

— Ладно, ладно, не умничай, — промычал детина, пряча деньги.

— А билетик? — полюбопытствовал Захаров.

— Там есть бумага, — процедил контролер. Поправляя ворот видавшего виды свитера, в крупную клетку.

Тускло освещенная туалетная комната, напоминавшая перевернутую букву П, не отличалась идеальной чистотой и порядком. Тишину нарушало журчание воды, да чьи-то сладострастные причитания с левой стороны. В конце небольшого коридора, на подоконнике, покачивая ногами, сидел такой же, как и контролер на входе амбал. В спортивном костюме, с безразличным видом куря папиросу. Его круглое, раскрасневшееся, давно не бритое лицо довольно расплылось в улыбке. Батарея пустых банок из-под пива стояла на подоконнике рядом, сам же детина с короткой стрижкой, что-то сытно мурлыкал, слушая плеер.

— Ну, чего уставились? — промычал он. — Если труху слить, то сюда подгребайте, а нет, так в другом конце места хватит.

— А можно? Да? — заискивающе спросил Смирнов, играя роль простодушного «лоха», пытаясь определить по стонам, сколько человек в кабинках.

— Можно, можно, — хохотнул амбал. — У нас сервис не тяп-ляп.

Гляди-ка можно, — глупо улыбаясь, пробормотал капитан, подмигнув Захарову.

— Может просто уйдем? — поморщившись, проговорил Игорь. Отрицательно покачав головой.

— Да, брось! Интересно же! — отозвался Смирнов. Явно распаляясь от всего происходящего.

* * *

В этот момент стоны и характерные звуки в одной из кабинок достигли своего апогея, еще секунда и оттуда вывалился пьяный мужик.

— Кла-а-ас, — пьяно икнув, протянул он. Кивая в знак одобрения амбалу. И нетвердой походкой застегивая на ходу ширинку, засеменил к выходу. А из кабинки показалась взъерошенная с короткой стрижкой голова с пепельными волосами. Перепуганные глаза пронзительно-голубого цвета, с крупными чертами лица, ярко накрашенные, толстые губы, скривившиеся от боли, говорили о том, что хлеб насущный зарабатывается каторжным трудом.

— Вовчик, я больше не могу, — шмыгая носом, проговорила девица. Со слезами на глазах. — Этот кабан мне сережкой ухо порвал.

— А ну покажи, — заботливо проговорил амбал, сплевывая на пол. Дверь кабинки распахнулась и оттуда выскользнула крупного телосложения девица в вязаной кофточке, под которой колыхались тучные груди. Короткая кожаная юбка с широким ремнем, перетягивающим талию словно муравью.

— Фигня! До свадьбы заживет! — весело заржал Вовчик. — Вытри губу, тебя клиенты ждут.

— Ну, Вова-а-а, — гнусаво протянула девица, подтягивая руками чулки. — Пускай Надька обслужит, а я пока хоть курну.

— У него и курнешь, — захохотал амбал, кивнув на Смирнова.

— Так ведь она малолетка, — разочаровано протянул Сергей. Глядя на толстые икры ног, обтянутые черными чулками в сетку.

— Сам дурак! — внезапно взвизгнула кукла, скривив крашенное личико.

— Мужик, ты это…, — проговорил детина с угрозой в голосе. — Или плати или дергай отсюда. Ты чего тут, как мать Тереза, за нее «пишешься»?

С этими словами он спрыгнул с подоконника и в развалку двинулся к посетителям, разминая на ходу кисти рук. Короткий, но резкий удар капитана в кадык отбросил амбала на стену.

— А-а-а-а! — заголосила кукла, забившись в угол.

— Ах ты падла, — захрипел Вовчик, держась за горло. Выпучив глаза и хватая ртом воздух, словно рыба оказавшаяся на берегу, он медленно сползал по кафельной стенке, оставляя на ней кровь от разбитого затылка.

В ту же секунду дверца рядом с Захаровым распахнулась и оттуда показалась физиономия перепуганного мужика лет сорока.

— Чего кайф ломаете? — пролепетал он, дыхнув перегаром. Хранивший до сих пор молчание Захаров мгновенно схватил похотливого проходимца за нос и выдернул его из кабинки.

— А ну быстро на горшок и спать! — рявкнул майор, глянув в кабинку. На забившуюся в угол, перепутанную насмерть девицу лет шестнадцати.

Та быстро закивала в знак согласия, часто моргая при этом крупными накрашенными ресницами. Безвольное тело любителя орального секса напряглось и задергалось, он попытался натянуть штаны, тихо скуля. Ударом ребра ладони по шее Игорь буквально пригвоздил его тело к бетонному полу.

— А-а-а-а, — опять истошно закричала кукла.

— Заткнись! — рявкнул Сергей.

Крик мгновенно оборвался, а девица, вжав голову в плечи, затравлено уставилась на хрипящего Вовчика.

— Вы, чего тут творите? — прогудел басом, появившийся сзади продавец билетов.

Он глупо таращил выпученные глаза, пытаясь сообразить, что же происходит на его территории.

— А мы тут вместе бумагу ищем, — ответил Захаров, медленно направляясь к нему.

— Я те сейчас башку расквашу, — прогудел тот, поняв, наконец, что произошло.

Могучий кулак прошелестел над головой увернувшегося майора и со страшной силой врезался в зеркальную стену туалетной комнаты. Послышался хруст лопнувшего стекла, и только потом мимо проплыло грузное тело, падающего по инерции продавца билетов.

Однако к чести последнего и в отличие от жалобно стонущего Вовчика, он на удивление быстро вскочил, заняв оборонительную позицию боксера.

Ах ты, сука, — шептал он, кривясь от боли в разбитой руке.

Не давая противнику перевести дыхание. Игорь демонстративно хлопнул в ладоши перед его перекошенной физиономией, и в ту же секунду нанес сильнейший удар ногой в живот противника. Тот, сломавшись в поясе, завертелся на месте как юла. Следующий удар ноги в глаз швырнул его на писсуар, с которого он медленно свалился на пол, судорожно хватая воздух ртом, рядом к хрипевшему на полу Вовчику.

— Дергайте отсюда! — рявкнул Смирнов девицам. Открывая кран с холодной водой.

— Нужно уходить, — тихо проговорил майор, глядя на входную дверь. А, то тут сейчас веселая гоп-компания соберется по наши души.

— Я, теперь принципиально из этого гадюшника не уйду, — проговорил капитан умываясь. — Я же не на службе уже, значит, имею право отдохнуть.

Захаров понял, что товарища «сорвало с резьбы». Именно за эту черту в его характере, появившуюся в последние годы, с ним многие из сослуживцев и не любили ходить в питейные заведения.

Если какой-либо хам начинал, по его мнению, себя недостойно вести, то Смирнов начинал воспитывать его хорошим манерам, как обычно все заканчивалось тем, что в итоге собиралась приличная группа желающих образумить самого Сергея.

В конце концов, он хлопал в ладоши и приглашал всех следовать за ним на улицу а, оказавшись на свежем воздухе, начинал в открытую куражиться над новыми знакомыми. Легкий бег на небольшой дистанции от преследователей только распалял последних, которые по простоте душевной пускались вскачь из последних сил, пытаясь сократить дистанцию и жестоко наказать наглеца. Им и невдомек было, что человек, бегущий от них с испуганным лицом, бегает каждое утро, по три-пять километров, в зависимости от свободного времени. Кидает ручную гранату почти на сто метров и вообще обладает очень хорошей физической подготовкой. Понимание этого приходило к ним тогда, когда группа преследователей делилась на три части. Первая из которых, тяжело дыша и ругаясь, останавливается не пробежав и тридцати метров, вторая — до пятидесяти и, наконец, самая немногочисленная третья группа, которую убегающий буквально сметал на землю, зацепившись рукою за фонарный столб. И используя кроме физической подготовки энергию, приобретенную во время бега.

Часть второй группы, как правило, оказывало ему вялое сопротивление. До первой группы, которая уже успевала отдышаться, дело, как правило, не доходило, она разбегалась кто куда.

Игоря и самого частенько «накрывала» тихая ярость, от расплодившегося «рванья» и где-то в глубине души он был солидарен с товарищем, а при случае сам старался частенько отбить охоту кривляться приблатненной братии.

* * *

— Ну, хорошо дверь глянем и вернемся в зал, за столик, — проговорил Захаров примирительно.

— Идем, — охотно отозвался капитан, вытирая лицо носовым платком. Заказав еще пива и корюшки, они продолжили пиршество, не обращая никакого внимания на ненавистные взгляды толпившихся у входа вышибал.

— Желаем еще что-то? — спросил официант, нервно теребя блокнот.

— Нет, спасибо, — ответил майор, — мы еще посидим немного и пойдем.

— А может водочки по чуть-чуть? — уточнил официант, пытаясь угодить.

— Пошел на хер! — рявкнул Смирнов, тряхнув головой.

— Понял, — быстро ответил тот. Было видно, что такое обращение для него привычное дело.

— Видел как девочки по пристроились? — процедил Сергей, закуривая. Он все еще не отошел от разборки. — Устроили из державы притон! Ишь, хари по-наедали, — зло процедил он, глядя исподлобья на изрядно выпившую публику бара. — Сидят билетиками торгуют, вместо того, чтобы пахать. И малолеток в разврат тянут.

— Ты прав, конечно, — поддержал Игорь. — Только ведь все эти Сонечки Мармеладовы тоже хороши. На наркотики, да на губнушки им тут хватает, уколются или курнут и снова жизнь прекрасна, у каждой из них жизнь искалечена. Если разобраться, каждая из них мужиков терпеть, не может.

— Это еще почему? — спросил Сергей, отхлебывая пиво из кружки.

— Ну, если бы все мужики после работы, чинно и важно к своим женам, да детям шлепали. Так они бы и не таскались по сортирам общественным. Но меня сейчас больше волнует другое, — признался он, закуривая.

— Что именно?

— Когда эта публика, начнет на нас кидаться со своими любезностями. Видишь, билетера с амбалом уносят? Видишь, как они зубами щелкают, на нас глядя.

— Пошли они все…, куда подальше. Они все с виду такие крутые, а ковырни их нутро, одно дерьмо прокуренное, да пропитое.

— Ну, давай сменим тему, — согласился Игорь, потягивая пиво. — Вот ответь, кто отсюда мог увезти Архипа?

— Да фиг его знает, — пожал тот плечами. Осматриваясь по сторонам.

— А, что он мог увидеть в зеркале.

— Слушай, а чего мы все за него «паримся»? Может, мужик сутенерством занимался, а сам импотентом был? Представляешь? Может нам надо просто к его медицинской книжке обратиться для начала.

— Мысль конечно интересная, — согласился майор, выпуская клуб дыма. — Заболевание эндокринных органов, сахарным диабетом могут приводить к импотенции, например.

— Вот видишь. А если учесть то, что на это дело оказывает влияние всякие стрессы, конфликты, истощение нервной системы, наркота опять же со спиртным. Ведь, что такое импотенция?

— Это поражение сосудов, затрудняющее приток крови, вызывающей эрекцию, по-моему, так говорят медики, — пожав плечами отозвался Захаров.

— Вот видишь! Это практически не излечимо. Может кабан, поэтому и маялся. Да и Рафик говорит, что куски кожи у него под ногтями, его собственные были.

— Хорошо, пусть так…, страдал человек болячкой, маялся, как ты говоришь, А, что же его за город потянуло? Почему резать себя стал после истязания? Что перед смертью его так напугать могло? Молчишь?

— Согласен, что-то не вытанцовывается, — согласился капитан, кивая головой. — Да и перед своим исчезновением, в сортире кричал как резанный, что идет куда-то.

— Вот, вот. Странно все это, очень странное.

Ход его рассуждений прервал появившийся у столика администратор, который с вежливым поклоном тихо проговорил:

— Если вас не затруднит, зайдите, пожалуйста, в кабинет директора. Это мимо кухни сразу налево.

— Хорошо, сейчас подойдем, — небрежно бросил майор. Мгновенно оценив ситуацию.

— Чего этому хрену надо? — бросил недружелюбно Смирнов. Глядя вслед администратору.

* * *

Захарову была понятна природа агрессивности капитана. Почти пять лет ему пришлось прослужить на авианосце «Эйзенхауэр» ВМС США, где он дослужился до командира башни, не имея возможности видеть и слышать своих родных. Потом на Запад «ушел» предатель воспользовавшись развалом страны, со списками резидентов и агентуры. От начавшихся арестов капитана чудом удалось спасти, когда корабль стоял на рейде у берегов Испании, но путь на Родину, по тем или иным обстоятельствам занял около года.

Вернулся же он уже не в ту страну, которую покидал, вернее той страны великой и могучей уже попросту не было. На жалких развалинах некогда громадной империи, буйным цветом прогрессировали последствия перестройки, с ее переоценкой ценностей, сменой направлений и флага. Бурно расцветшая преступность и торгашество, буквально захлестнуло страну — люди пытались просто выжить. Когда он был «за бугром», то, конечно же, до него доходили известия с Родины, о переменах, но то, что он увидел, вернувшись, потрясло его. Потому как читать и слушать о бурных событиях происходящих на Родине оказалось одним, а вот окунуться в эти события совсем другим делом.

За годы командировки у него умерли старые родители, живущие где-то в глухой глубинке. Тяжелое потрясение испытал он, побывав в родной деревне, где некогда был знатный, богатый колхоз, крепко стоявший на ногах, который теперь стоял в руинах. Вместе с колхозом, не выдержав новых рыночных отношений, умерла и деревня, а люди разъехались, кто, куда в поисках лучшей доли. Оставив лишь несколько дворов с немощными стариками, которые не хотели покидать могилы своих предков, да и некуда им было по большому счету ехать.

Капитан долго искал на заброшенном кладбище могилки своих родителей, а когда нашел, был просто добит тем, что неизвестные вандалы надругались над памятниками. С поваленных надгробий были сорваны латунные таблички. Как ему потом объяснили, за лом цветных металлов перекупщики в городе всегда хорошо платили.

Отказавшись от честно заработанного продолжительного отпуска, он написал рапорт. Так и оказался капитан Смирнов в одном отделе с Захаровым. Но с той поры у него появилось стойкое отвращение ко всему новому. Разумеется, как и всякий опытный оперативник, при необходимости он мог мгновенно включать свою железную волю и не давать свободу своим эмоциям. Но иногда — эта самая воля давала сбои.

* * *

— Нам предлагают встречу с директором, — пояснил Игорь. — У нас есть два пути.

— Какие?

— Путь номер один — мы пробиваем эту братву, у выхода и уходим.

— А второй?

— А по второму пути мы идем к директору, который нас приглашает к себе.

— Что нам это дает? — спросил задумчиво Сергей, массируя пальцы рук.

— Познакомимся с директором, может, получится с ним договориться и уйти без боя.

— Бить морду директора? Это, пожалуй, интересней, идем.

— Подожди! — майор поймал товарища за руку. — Давай договоримся, что по возможности кулаками махать не будем.

— Железяка, — пожав плечами, отозвался тот.

— Работаем по легенде, в трапезах участие, если предложат, принимаем, но горячительное не пьем. Обещаешь?

— Есть, командир, как скажешь. А если кто «за волыну» схватится?

— Надо, чтобы без стрельбы обошлось.

— Значит нарисуем. Интересно администрация заведения, наверное, уже на Валета работает? Бармен же говорил, что у них сходняк был и теперь Валет все подбирает.

— Сейчас узнаем.

Постучав в указанную администратором дверь Захаров, тут же привычно шагнул в сторону. Дверь сразу распахнулась, а на пороге появился примерно такой же по комплекции и росту человек. В спортивном костюме и тапочках на босу ногу.

— Тебе кого? — крикнул он. Стараясь перекричать громыхание музыки.

— Нас директор позвал, — равнодушно ответил майор.

— А документики имеются? — монотонно уточнил незнакомец.

— Конечно, — ответил майор, — у нас проездной. И не говоря ни слова, шагнул за дверь с грозной вывеской «Директор».

— А-а-а, вот и гости дорогие, — проговорил радушно, полноватый человек. В помятом костюме мышиного цвета, с ярким галстуком, который давал контраст на фоне белой рубашки. — Проходите, присаживайтесь. Как говорится, чем богаты — тем и рады, — лепетал он мокрыми губами. То и дело поправляя массивные очки, своими пухлыми, короткими пальцами.

Он едва доставал майору до плеча и на фоне литых, тренированных фигур вошедших гостей, казался каким-то маленьким и ущербным. Его, маслянистые глазки постоянно бегали под очками, а сам он находился в состоянии какого-то волнения, все указывало на то, что знакомство было вынужденным.

Кроме человека стоящего в дверях и молчаливо наблюдавшим за гостями, да суетящегося толстячка, в кабинете, напоминающим скорее небольшой банкетный зал, больше никого не было. Тяжелые цветастые шторы плотно закрывали от посторонних глаз окно, а стены и потолок были отделаны дорогим пластиком импортного производства. На паркетных, слегка поскрипывающих полах стоял ряд сдвинутых столов, которые были накрыты дорогим зеленым бархатом вместо скатерти. Массивная люстра с многочисленными лампочками в виде хрустальных сосулек давала мягкий какой-то домашний свет и располагала к приятному времяпрепровождению.

Захаров пристально скользнул взглядом по стене, в поисках другой двери, но все говорило о том, что запасного выхода не было.

Судя по приборам, стоящим на столе, совсем недавно тут трапезничали человек шесть.

— Давайте знакомиться, — проговорил коротышка, потирая руки. — Меня зовут Семен, по фамилии Васильев, а отец мой на Сергея отзывался. Я, значит, и есть директор этого заведения. А, вас как величать?

— Дед пихто, — буркнул Смирнов, бесцеремонно садясь за стол и сдвигая в сторону от себя грязную посуду.

Захаров молча сел, напротив, с таким расчетом, что каждый угол кабинета оставался в их поле зрения. А стол с его многочисленными закусками, издававшими дразнящие ароматы, мог при необходимости сыграть роль щита.

— Сейчас, сейчас поменяем приборы, — засуетился толстяк, собирая грязные тарелки. — Вадик, — обратился он, не взглянув на стоящего у двери. — Будь добр, кликни Софушку, пусть приборы заменит, да из холодильничка бутылочку «Смирновки» захватит.

— Не нравятся мне они, — отозвался тот, облокотившись на косяк, скрестив руки на груди.

— Ну, Вадик! — воскликнул толстяк обижено, — они же мои гости, прекрати.

— Ну, ну, — буркнул тот с явным раздражением. — Тебе видней.

— Я самый миролюбивый человек, — частил хозяин кабинета, садясь рядом. — Я всегда стараюсь все решить миром.

— Это как? И вашим и нашим, за три копейки спляшем? — уточнил Игорь, рисуя вилкой по заливному блюду абстрактные рисунки.

— Ну, знаете, нельзя же так прямолинейно! — воскликнул директор. — В жизни великое множество разных оттенков, нельзя же все так упрощать.

— А о каких оттенках мы собираемся говорить? — спросил Смирнов, сосредоточенно накладывая ярко-красную, крупнозернистую икру себе на кусок хлеба.

— Ну, например, о том, зачем в тихушку допрос об Архипе чинить? Или бить по морде билетера? Люди работают, выполняют свои обязанности. Зачем же их дергать? Информацию про кореша собираете, про Архипа? Дело конечно святое, — про кореша побеседовать. Но зачем же по тихому?

— Может, ты нам еще насоветуешь в мусарню сбегать? — развязно уточнил Захаров, глядя в упор на собеседника.

— Ну, зачем же в милицию? — всплеснул руками толстяк. — Власти вообще без надобности за нос дергать не нужно. Власть же у нас сама по себе, а мы своей жизнью живем.

— Хорошо, расскажи ты, что с Архипом случилось! Почему он вдруг за городом оказался? Почему приказал долго жить?

— Ей Богу не знаю, — проговорил хозяин, вытирая платком испарину на лице и лысине. — У него между нами говоря, крыша последнее время «ехала». Чудить покойничек начал, спасу нет, — проговорил он, угощая дорогими сигаретами.

— А в чем это проявлялось?

— Да, во всем. Он же у нас спец по девочкам был, доил их во всех углах, получалось, правда, неплохо.

— Так в чем проблема то? — спросил капитан, чиркая зажигалкой.

— Так решил он свое дело на научную основу поставить.

— Это как? — не понял Сергей.

— Ну, говорил, чтобы бизнес расширить нужно, под это дело научную основу так сказать подводить надобно. А иначе рано или поздно конкуренты появятся и потеснят.

— Выходит боялся кого-то? — уточнил, задумчиво Игорь.

— Да нет! Ну, кого ему бояться-то? В городе покойничек величиной был. Только его девки в нашем городе ударно трудились в любое время суток. Его многие уважали за это, даже из администрации города.

— За что? — не понял Смирнов.

— Как за что! — воскликнул директор. — Он же новые рабочие места открывал. По нашим временам дело великое.

— Ясно. А как же быть с Валетом?

— А, что с Валетом? — не понял Васильев, настороженно глядя на Смирнова.

— После смерти Архипа вроде именно он дела покойного прибрал и этот кабачок кстати?

— Правильно! Везде должен быть порядок и хозяин! Правда, с Архипом по проще было, а что кабачка касаемо, так сходняк был. На нем и порешили, что теперь Валет за бизнесом Архипа присмотрит, — ответил директор. Жадно закуривая сигарету.

— Так может, этот самый Валет, уволок Архипа за город, да и прибил там. Ну, чтобы его бизнес подобрать! — предположил Захаров, закуривая.

— Не скрою, споры между ними были, уж больно они разные. Архип как бульдозер был «простодырый», а вот Валет все больше с интеллигентными наворотами. Да со своими высокими материями из-за могильных учений…

Дверь внезапно открылась, оборвав тем самым разговор, а на пороге появилась миловидная женщина лет тридцати пяти в белом переднике и таком же белоснежном колпаке. Многочисленная дешевая бижутерия сверкала на ней, как на новогодней елке.

— Вызывали? — спросила она, кокетливо, пытаясь перекричать шум доносившейся из зала музыки.

— Да, да, лапушка, — зачастил директор, жестикулируя руками. — Прибери тут на столе, приборчики нам поменяй. Так вот значит новый наш хозяин, Валет со своими заморочками из «Фэн шуй»…

— Это что за на хер? — спросил Смирнов, закуривая сигарету.

— Ну, это вроде как учение у китайцев такое. С его помощью они вроде как уже тысячи лет назад, со сверхъестественными силами общались.

— Очень интересно! — воскликнул капитан. — И что же означает это «Фэн — шуй»?

— Дословно оно вроде того, что «ветер» и «вода» или что-то около того, — пожав плечами, отозвался директор. Так вот живя со сверхъестественными силами в добром согласии, люди тем самым обеспечивали себе счастье, здоровье и конечно богатство.

— В магию ударился?

— Зря смеешься, мил человек, умение влиять на пространство не только в доме, магазине или других помещениях это большое, между прочим, дело. Китайцы, например, верят, что даже неправильно расположенная в доме мебель, усиливает действие темных сил, а это плохо сказывается, например, на самочувствии человека.

— Вот как? А при чем же здесь ветер и вода? — с недоумением спросил Захаров, попробовав ложкой крупную икру.

— А вода означает течение, движения, ветер — вращение. На мой взгляд, много в этом учении магии, пророчества и прочей дребедени, но много в нем и здравого смысла. Если хотите, могу дать адресок одного человека, он может подробнее все это изложить.

— Чиркни, конечно, Семен Сергеевич — с этими словами Захаров протянул полупустую пачку сигарет с ручкой.

— Он конечно человек со странностями, но с мозгами у него все в порядке, уверяю вас. А меня можно просто Семой называть, — хохотнув, выдохнул толстяк. — Дешево, но со вкусом, вот держите адресок, значит. Это вроде учитель бывший нашего Валета.

— Пусть будет так — пожав плечами, пробормотал Игорь. Осматривая стол установленный новыми приборами с аппетитными закусками. — И давно Валет в эту хиромантию ударился?

— Да, уже пару лет вроде, — отозвался Сема. Отправляя жестом ярко крашенную официантку.

— Это его, не Шаман ли приобщил? — проговорил капитан. С рассеянным видом осматривая дорогие обои, залитые причудливым красным светом, льющимся от светильников на китайский фасон.

— Это кто такой? — насупившись, уточнил толстяк.

В этот момент двери с шумом распахнулись, и на пороге появилась фигура кассира, с разбитой, перекошенной от злости физиономией. Левая сторона, которой заметно распухла, а заплывший глаз, с налитым кровью белком вообще представлял из себя узкую щелку.

— Ну, что, волчары? В лапшу по рубаю! — истошно завопил он. Выхватив из-под свитера огромный поварской нож, прихваченный видимо с кухни.

— А, ну осади! — рявкнул кто-то в коридоре. Хриплым, прокуренным басом.

Амбал как-то мгновенно обмяк, а яростный приступ ненависти, сменился холопской угодливостью. Он молча сделал шаг, в сторону глупо улыбаясь, пропуская в кабинет коренастого человека, с пепельным лицом, небольшого роста. Кожаная кепка на стриженой голове, с мясистыми оттопыренными ушами, грубыми чертами небритого лица, Под потертым кожаным плащом, явно угадывалась тяжесть пистолета в кобуре скрытого ношения.

Переступив порог, визитер остановился и медленно обвел тяжелым взглядом кабинет, играя при этом желваками. Боксерский нос, явно когда-то ломаный, на крупном небритом лице, дополняли темные колючие глаза. Сверкавшие под густыми, сдвинутыми к переносице бровями, на стриженой голове, яйцевидной формы.

— Чего же, ты Сема, — обратился он с хрипотцой к толстяку, — беспредел дозволяешь?

— Да, это недоразумение вышло, — засуетился директор, бледнея при этом. — Ну не поняли люди друг друга…

— Это кто кого не понял! — завопил хрипящим, срывающимся голосом билетер, выглядывая из-за незнакомца. — Вовчик до сих пор в себя никак не придет!

— Заткнись, — рявкнул вошедший с безразличным видом. Чувствовалось, что не директор, а он является настоящим хозяином в данном заведении.

— Вот, вот присядем давайте, водочки хряснем и потолкуем за жизнь заодно, — заискивающе пробормотал директор. Угодливо заглядывая в глаза гостю. — Мужики за кореша своего справляются, а ты, Фаза, на людей с ножом кидаешься, словно они окорок какой-то.

— Да, они же мне, всю харю расквасили, — взревел опять билетер, — показывая рукой на опухшую морду.

— Сказал, заткнись! — опять рявкнул, незнакомец в кожанке. Садясь за стол с перекошенной от злости физиономией. — Сейчас разберемся. Я ведь сюда, Сема, приставлен не для того, чтобы капусту охранять. Меня ведь за порядком следить приставили.

Захаров уже начинал жалеть, что отказался и пошел в бар без прикрытия. Обстановка накалялась буквально на глазах и могла вот-вот выйти из-под контроля в любой момент.

— Меня сюда сам Валет смотрящим поставил и ты об этом в курсе, — процедил сквозь зубы, незнакомец. Открывая отпотевшую бутылку «Смирновки».

— И, что? — равнодушно спросил Смирнов. С аппетитом доедая кусок красной рыбы.

— А, то, что зачем чудить? Зачем девчат обижать? Клиентов избивать? Сотрудников, наконец, калечить? За это ответить надо, — проговорил в кожанке опрокидывая полстакана водки, с безразличным видом, словно это было боржоми.

— Перед кем ответ держать надо? — спросил с прищуром Захаров. Глядя испод лобья на массивный нос незнакомца.

— Ну, хотя бы передо мной, — сдерживая раздражение, отозвался смотрящий. Кидая в рот хлебный мякиш.

— Ты, чего, сучара? — взревел Фаза, стоявший рядом. — Нюх потерял? А вот это видел? — он вытянул руку с ножом, словно заправский фехтовальщик.

В туже секунду майор пригвоздил его руку к столу своей ладонью, а другой вогнал вилку с куском холодца в кулак, сжимающий рукоятку ножа.

— «Ва-у-у» — взвился билетер. Вытаращив испуганные глаза, глядя на вываливающийся нож и торчащую рукоятку столового прибора, воткнутого в кисть.

Еще мгновение и сидевший до сих пор с безучастным видом Смирнов, без размаха нанес мощный удар локтем за ухо смотрящему, Рука которого, метнулась к кобуре за кожанку. Тот как-то не ловко запрокинул голову на плечо и, вытаращив безумные глаза, молча повалился под стол, стаскивая за собой скатерть с приборами.

— Еще есть вопросы? Выпалил Игорь, выхватив свой пистолет.

Визги билетера мгновенно оборвались и теперь он тоненько скулил, пытаясь открыть заплывший глаз и получше понять, как извлечь металл, из собственного тела.

— Вы чего мужики? — шепотом спросил Сема. С бледным лицом. Глядя, как Захаров деловито обезоружил обездвиженное тело смотрящего. — Это же человек Валета. Вы чего? Он хоть и с интеллигентными наворотами, а за такой расклад спросит сурово.

— Ответим, — буднично отозвался капитан, глядя на притихшего билетера. — Проводи нас хозяин, через двери в подсобке, пока мы тебе тут всю кают-компанию не разнесли.

— Да, да, конечно, — тихо выдохнул толстяк. Едва шевеля трясущимися, влажными губами. Казалось, что его бегающие, поросячье глазки, сейчас выскочат от испуга из орбит.

— Пускай нам принесут счет, — проговорил медленно Игорь. Держа конфискованный пистолет за ствол, с тем, чтобы, не повредить отпечатки пальцев на рукоятке.

Нет, нет, что вы! Для вас как для моих гостей, все за счет заведения! — горячо затараторил Сема. С опаской глядя на судороги смотрящего. — Мы вам сейчас и с собой пакетик соберем. А ну ка, быстро свистни Софочку!

* * *

Выйдя следом за Смирновыс и директором на улицу, Игорь поморщившись, поднял воротник куртки, напряженно вслушиваясь в шум ветра. Ему еще все не верилось, что им удалось без лишнего шумного продолжения, покинуть столь милое заведение.

Промозглый весенний ветер, гнавший по улице тучи пыли, газет и прочего мусора, мгновенно обдал их своим холодным дыханием. Наконец директор семенивший рядом, озираясь по сторонам, тихо спросил:

— Скажите, господа, а я могу в случае чего рассчитывать на вашу помощь?

— Смотря в чем, — неопределенно ответил майор. С интересом рассматривая нового знакомого, при свете фонаря.

— Понимаете, я всегда уважал Архипа. При нем все было просто и ясно. А при Валете и его людях я теряюсь! Понимаете? В общем, мне нужен хороший противовес, может вы поможете мне влиять на обстановку в трактире, я бы и заплатить мог, в рамках разумного, конечно.

— Мы подумаем, — пообещал Смирнов. Похлопав директора по плечу, Беря при этом у него пакет с продуктами.

— Вот, вот вы подумайте и обязательно заходите, — радостно зашептал толстяк, потирая пухлые ладошки. — Вот мой номер телефона и адресок. — А эту вещь? — он показал на отобранный пистолет, — никак нельзя вернуть? Валет за это голову снимет.

— Такой крутой? — уточнил Захаров, осматриваясь по сторонам.

Ужас! — подхватил толстяк.

— Это я ему лично отдам! Так можешь и передать. А я слышал, что твой Валет, в подметки не годится Шаману.

— Видите ли, я не имел чести знать господина Шамана, а вот Валет, смею вас заверить, — дядька суровый и бригаду себе подобрал — будь здоров. Я побаиваюсь его, поэтому и прошу вашей помощи. Раз уж вы с Архипом дружили.

— Давай услуга за услугу? Ты делаешь так, что мы будем в курсе всего, что у тебя творят люди этого Валета, а мы со своей стороны облегчим твои страдания. Идет?

— Да, да, конечно, — согласился Сема. Кивая головой в знак согласия.

— А стволов у людей Валета достаточно, поэтому думаю, что от временной потери одного они не обеднеют.

— Это все верно, но…

— До встречи, — оборвал его капитан, похлопав по плечу.

— Куда идем? — спросил Игорь, когда они отошли от заведения Семы на несколько кварталов и убедились в том, что за ними никто не идет.

— Выпить бы, да пожрать — вздохнув, проговорил тот. — День выдался чертовски тяжелым.

— Да, это уж точно! — кивнув, проборматал Захаров, потрогав забинтованное запястье. — Давай ко мне в номер, у меня там бутылочка стоит, на всякий пожарный в холодильнике. А от меня и домой позвонишь.

— Принято, — отозвался тот. Доставая из-за пазухи бутылку початой «Смирновки» и, показав ее, нежно спрятал в пакет с продуктами.

— Ты чего, ее со стола у Семы стянул?

— Да, того кореша в кожанке саданул по башке, ну, а он, дурак хлипкий, под стол свалился. Да еще скатерть гад стянул с продуктами…, я бутылку эту еле поймать успел. Да, не бери в голову, Сема нас полюбил очень. Ты же видел как он старался угодить! Еще такую же бутылку в пакет с продуктами положил.

— Понятно, — хохотнув, бросил майор, — идем уже.

* * *

Весь следующий день Захаров со Смирновым и еще двумя офицерами, внимательно изучали имеющуюся информацию на группировку Валета. Просчитывая различные варианты развития событий. Одним из пунктов этой работы было и знакомство с человеком, которого им порекомендовал директор питейного заведения. К которому они и отправились ближе к вечеру.

Уютные одноэтажные домики небольшого поселка в пригороде, с ухоженными улицами, петляющими по сосновому бору, действовали как-то умиротворяюще. Казалось, что среди стройных сосен, монотонно шумящих при порывах ветра, среди этого висящего запаха хвои, должны жить какие-то особенные люди, абсолютно далекие, от мирских проблем и пороков. Но старуха-жизнь в очередной раз демонстрировала свой не объяснимый, трудно-предсказуемый нрав. Именно в одном из таких домов когда-то родился мальчишка Володя, который в последствии, в результате каких-то странных, труднообъяснимых метаморфоз, превратился в Валета — одного из лидеров преступного мира города.

— Чего угодно, молодым людям? — скрипнул старческий голос. Из-за высокого деревянного.

— Молодым людям, угодно повидать старого учителя Сергея Степановича, — ответил Захаров.

— И кому понадобился забытый богом пенсионер? — после некоторой неловкой паузы, уточнил старик. — Впрочем, проходите, раз уж приехали.

Щелкнул замок, и дверь, тихо скрипнув, отварилась, а в проеме появился человек почтенного возраста в поношенной кроличьей шапке, кирзовых сапогах, грубом рабочем костюме. — Я и есть тот самый Сергей Степанович, — представился он. Бодрым голосом, вытирая руки о спецовку. — Что-то я не припоминаю вас, — проговорил он, щуря близорукие глаза. — Вы учились у меня?

— Нет, Сергей Степанович, мы к вам по другому вопросу, — ответил Игорь, поморщившись.

— Мы хотели поговорить с вами об одном из ваших учеников, о Володе Марченко. Помните такого?

— Вы из милиции? — поджав губы, прошептал старик, сокрушенно вздохнув.

— В некотором роде, — поправил его Смирнов.

— Ну что, все понятно, проходите в дом! В конце концов, видимо этим и должно было кончиться у этого мальчика.

— Почему у мальчика? И почему так? — спросил капитан осматривая нехитрую обстановку в доме.

Пожалуй, единственное из вещей, что не вписывалось в доме сельского учителя, так это был новый импортный телевизор, да роскошное плетеное кресло стоявшее напротив.

— А они для меня все, на всю так сказать оставшуюся жизнь остаются детьми. Детьми, которых я учил добру, детьми вместе, с которыми верил в светлое будущее. Детей, которых как теперь говорят, я обманывал, — бормотал старик, жестом приглашая к столу.

— Вы преподавали историю? — поинтересовался Игорь.

— Ее, будь она неладная, — отозвался тот. — А, знаете…, я и сейчас верю в то, о чем когда то говорил на уроках. Да вы проходите, садитесь к столу. Пройдет совсем немного время…, люди осознают, что при коммунистах они жили как у Христа за пазухой.

— А что вы можете сказать о Владимире Марченко? — спросил капитан, поблагодарив хозяина за приглашение.

— Что я могу сказать про этого мальчика? У него была сложная, я бы сказал исковерканная судьба. До четвертого класса его отец окончательно спился и сгинул где-то на зоне.

— Его осудили за кражу? — уточнил Игорь.

— Да, он со своими собутыльниками, что-то украл в колхозном гараже. Потом был суд, зона, откуда он и не вернулся, а мать вскоре заболела пневмонией и умерла. Так что Володю до восьмого класса воспитывала его бабушка, царство ей небесное. Я сейчас вас чайком угощу.

— И что было дальше?

— А что могло быть дальше? — переспросил старик. Глядя на Захарова поверх очков. — Дальше, была его учеба в ПТУ!

— Которое ему пришлось бросить? — проговорил Сергей со вздохом.

— Да, со своими сверстниками они залезли ночью в магазин, поэтому железнодорожника из него не получилось, к сожалению конечно.

— Скажите, а когда вы его видели последний раз? — задумчиво проговорил Захаров. Глядя на хмурое, давно небритое лицо хозяина.

— Месяц назад, он, по-моему, брал у меня книгу.

— Он часто брал у вас книги? И что это за книги?

— Да нет, не часто, а книги, книги были самыми обыкновенными, — пожав плечами, пробормотал учитель. — Русские народные сказки например.

— Сказки? — переспросил Смирнов.

— Да, сказки. А что? — ответил хозяин, гремя кружками.

— Ну, хорошо, а вы знали, чем он занимался после отсидки? Как жил? Чем дышал?

— Видите ли, он не говорил на эту тему, — проговорил бывший учитель. Сосредоточенно пожевав губами, глядя в одну точку. — Все больше отшучивался. А в последний год его вообще стали интересовать вопросы о вечном.

— В каком смысле? — насторожился Игорь.

— Ну, его стали волновать, например, вопросы о смысле жизни. Есть или нет загробный мир.

— И вы обо всем этом с ним говорили?

— Да, каждого человека, на мой взгляд, должны интересовать ответы на эти вопросы, — разведя руками, проговорил старик. Кого-то раньше. Кого-то позже. Я ведь тоже как ушел на пенсию, схоронил свою бабку… С тех пор много передумал о духовном несовершенстве человека, о греховности, о смысле жизни. Давайте по чаевничаем, раз уж зашли к старику, — проговорил хозяин. Снимая с подноса граненые стаканы в довоенных подстаканниках. — Медок вот отведайте, свойский! Я три улья держу, так чтобы сахар с магазина не таскать, да душу общением с природой ублажить. Мне ведь теперь по стариковски много не надо, пчелки да книги. Вон их у меня сколько, — проговорил он, с любовью глядя на деревянные книжные полки. Занимавшие от потолка до пола добрую половину стены в соседней комнате. — И об учении Маркса и о жизни по законам христианства. На все так сказать случаи жизни.

— И вы говорили с Марченко об этом? — уточнил Захаров.

— Да, конечно, — кивнув, отозвался тот. — Видите ли…, Володя тянулся ко мне и раньше, он был любознательным мальчиком, таким собственно и остался.

— И о чем же вы говорили с ним в последний раз?

— О духовном разрушении человека, о всякого рода вампирических нападениях, да, много о чем, — проговорил старик, наливая из самовара чай, — Видите ли, из-за нашего духовного несовершенства и грехопадения, уменьшается, а частенько и разрушается наше биологическое поле. Человек становится жертвой любого вида вампирического нападения, в том числе и некротического заклятья.

— У вас можно курить? — спросил капитан.

— Да, да конечно, молодые люди. Мне-то уже давно врачи запретили, а вы дымите, и мне от душистого дыма веселее будет только.

— Почему же его заинтересовала тема духовности? — спросил Игорь, доставая сигареты. — Ведь духовное нарушение в нашем обществе идет очень давно, начавшись с отречения от веры, законов христианского общежития.

— Вот именно! — воскликнул учитель, садясь к столу. — Почти все к чему стремится молодежь — ориентированно на материальное благосостояние и независимость. Именно такое смешение ценностных ориентиров и привело к тому, что причины своих невзгод, болезней, неудач, человек ищет в мире проявленном, то есть сказать проще на физическом уровне.

— А, где же нужно искать ответы? — удивленно спросил капитан. Отхлебывая из стакана горячий чай.

— Конечно же, в ноуменальном мире, — с жаром отозвался старик, подняв над собой указательный палец. — Только тонкий, духовный мир с его истинами остается открытым для посвященных, к которым абсолютное большинство живущих не прислушивается. А, что получается в результате? А результат весьма печален — мир мертвых начинает все больше влиять на мир живых, искривляя и разрушая судьбу человека, да, что там человека, судьбу семьи, целых народов.

Хозяин сокрушенно вздохнул, и, покривив губы, отхлебнул, из блюдца проговорил:

— Проблема некротического заклинания страшна не тем, что она существует — она стара как мир. Она пугает своими масштабами, приобретающими в последнее десятилетие тенденцию к росту.

— И, что же делать нам? Что же делать всему человечеству? — спросил Смирнов, пробуя мед. — Какой-то есть рецепт?

— Не буду, оригинален, сказав вам, что единственное универсальное средство — это духовное совершенствование. Могу кстати предложить один из методов снятия некротического заклятия.

— Любопытно, — задумчиво, проговорил Игорь. — Это какой-то ритуал?

— Да, если хотите, это ритуал, Великого Космического Прощения, который, кстати сказать, переплетается с актом христианского прощения. Его эффективность не в механическом, а в искренним исполнении, смысл которого заключается в признании несовершенства мира и живущих в нем. В том числе в себе самом и в обрыве энергетических и информационных каналов, связывающих жертву и потустороннюю сущность, восстановлении так сказать границ мира живых и мира мертвых. Понимаете?

— Очень примерно, — признался Захаров, выпустив облако табачного дыма.

— Возьмите в церкви свечу и поставьте ее перед образом, Николая Угодника или Спасителя, — страстно прошептал учитель, — и про себя произнесите: «— Господи! Прощаю всех своих врагов, которых знаю и которых не знаю, или назовите имена тех, кто вольно или невольно причинил вам зло. Живущим желаю здоровья и благополучия, мертвым успокоения на том свете». Обратите при этом внимание на то, как будет гореть эта свеча. Вторую свечу зажгите перед образом Божьей матери и произнесите: «Господи! Прости меня, если я вольно или невольно причинил кому-либо зло».

Отметьте разницу в горении двух свечей. Затем минут десять постойте под куполом церкви, в центре ее самого возвышенного места. Как правило, совершающий этот ритуал, испытывает в этот момент необычные ощущения, уверяю вас.

— Какие, например? — пробормотал с любопытством Смирнов.

— Ну, например тяжесть, или наоборот легкость в теле, холод или прохладу, многие из людей в этот момент плачут.

Этим ритуалом вы не только защитите себя, или своих близких, но и спасете душу, падшую до вампиризма.

— Очень любопытно, — подытожил Захаров. — А, скажите, Сергей Степанович, Марченко в разговорах с вами никогда не цитировал писателя под псевдонимом Шаман? Хотя это может быть и кличка одного из знакомых.

— Нет, признаться не припоминаю, — разведя руками, проговорил старик. Поправляя седые волосы. — Он вообще в разговорах старался не касаться своей теперешней жизни, а уж тем более своих знакомых.

— Хорошо, но тогда может он, объяснял вам, почему его вдруг стали интересовать эти вопросы?

— Значит, пришло время задуматься и ему о бренности нашей жизни, — твердо сказал старик. Хитро улыбаясь в седую бороду. — Хоть и через китайское учение о смысле жизни.

Проговорив еще около часа с хлебосольным хозяином и получив нужную для себя информацию, гости покинули его небольшой дом, напоминавший чем-то келью в монастыре. Направились, не спеша к оставленной на окраине машине.

— Что скажешь? — спросил Игорь, доставая сигареты.

— То, что это не Шаман — это точно, — отозвался Смирнов, закуривая — Впрочем, понятно, так же, что старик не имеет никаких дел с бандой Валета.

— Согласен. Мне вообще кажется, что он человек, в этой истории абсолютно случайный.

— Я, Валета не могу представить в церкви, заводящим к верху глаза во время молитвы.

— Поправляя при этом пистолет за поясом, — подхватил Захаров.

— Вот, вот. Скорее всего, это какая-то блажь или овечья шкура, которую он пытается натянуть на себя.

— Да, может быть и такое.

— Ну, а, что ты думаешь по поводу всего услышанного сейчас от этого пенсионера?

— Надо будет подумать намедни. — Я, честно говоря, думаю сейчас о том, куда пропал Зайцев. И где сейчас бумаги покойного Андрейченко. Это очень, очень важно и, сдается мне, они нам крепко могут помочь.

— Все менты на ушах «стоят», возможно он затихорился просто где-то.

— А почему не позвонил?

— Ну, может возможности нет, а на руках сам говоришь бомба. Найдем!

— Дай то Бог, чтобы нашли его живым и здоровым, — задумчиво проговорил Игорь. Всматриваясь в знакомую фигуру водителя, подающую какие-то знаки.

* * *

Новость, сообщенная шофером, буквально ошарашила напарников. Дежуривший на квартире Захарова сотрудник, был доставлен в госпиталь в тяжелом состоянии. Пропало его табельное оружие. Его товарищ который отлучился в тот момент в магазин, толком ничего не смог пояснить.

Выслушав водителя, Смирнов озадаченно посмотрел на Захарова и покачав головой проговорил:

— У тебя на квартире как у Булгакова… Что там у тебя вообще твориться?

— Спроси, что полегче! — выпалил тот с остервенением. — Сам же видишь, что чем дальше в лес, тем толше партизаны! Поехали!

Глава 3

Морозов встретил их в своем кабинете с хмурым выражением на уставшем лице и после минуты молчания тихо проговорил, показывая пальцем на потолок:

— Там завтра пыль будет до потолка — ЧП серьезное… Москва — это дело на контроль возьмет — это уж как пить дать. И, что мы можем сказать в свое оправдание? Если до завтрашнего утра мы не найдем оружие, то грянет гром в лице высокой комиссии. С разбором так сказать полетов… Какие есть мысли, товарищи офицеры? Садитесь уже!

— Один сотрудникв госпитале, а что другой говорит? — играя желваками, уточнил Захаров.

— Оставшийся при памяти сотрудник задержан, за то, что оставил пост и находится сейчас в военной прокуратуре! — отрезал Морозов с раздражением. — А второй без памяти, но все время твердит, что гнев монаха будет страшен.

— Монаха? — поморщившись, уточнил Смирнов.

— Вот именно монаха! Бредит наверное…

— Не могу понять, а точнее дать объяснение всему происходящему, — отозвался майор задумчиво. — Такое впечатление, что мы, тыкаемся как слепые котята, вокруг чего-то очень важного, а видеть, его не видим. Пока очень мало информации, а та, что имеем, очень противоречива. Реально мы даже не знаем, что или кого ищем, а раз так, то где взять ответы или результаты!

— Значит, давай думать. Как объяснить, оперативную необходимость в организации засады, на твоей квартире, Что стряслось с нашим сотрудником, которого увезли в госпиталь, — с раздражением проговорил начальник, бросая кепку на стол. — Следов взлома нет, похоже, что офицер сам открыл входную дверь… Только вот кому и зачем?

— По-моему вся канитель началась с того момента, как мы взялись за Архипа, точнее за его труп. Пистолетик, что взяли в баре, проверили? — уточнил Смирнов. — Может его номерок, что то подскажет?

* * *

Подполковник медленно снял расстегнутый китель и повесив его на спинку кресла сказал:

— Ствол украден в соседней области, со склада арт-вооружений, два года назад. Прапор который торговал стволами уже осужден. А вот пальчики…, которые оставил на нем его бывший хозяин, принадлежат одному покойному ныне зеку.

— Как это? — натянуто улыбнувшись, выдавил Смирнов. — Мы с Игорем лично беседовали с этим покойником! Ну, чего ты молчишь? Скажи, что хозяин живее всех живых был.

— Да, погоди ты, — задумавшись пробормотал Захаров. — Ошибка исключена?

— Исключена! — отозвался Морозов. Подходя к жалюзи, которые висели на огромном окне кабинета. — Года три назад, его пристрелили при задержании.

— Ну и дела, — выдохнув прошептал Смирнов, — а выглядел покойничек бодрячком. Даже водочку саданул прямо из стакана при нас. Ствол то чистый?

— Пока не известно, проверяют в пулегильзотеке, — проговорил Морозов, садясь за стол. — По делу тогда проходил один урка, кстати, находящийся до сих пор в федеральном розыске.

— Столько лет бегает?

— Что поделаешь. Давай начнем сначала. Почему ты стрелял дома? Что этому предшествовало? Ведь не с похмелья же ты, или от нечего делать стал упражняться. Рапорт рапортом, а ты еще раз расскажи все обстоятельно.

Захаров пожав плечами, вздохнул и теребя в руках зажигалку сказал:

— Все началось с того, что кто-то позвонил в двери вечером, однако аппаратура не «увидела» ни кого. Ну та, японская, что у меня стоит.

— То есть перед дверью никого не было? — тихо уточнил Морозов. Шагая по кабинету.

— Совершенно верно, площадка была пуста, по крайней мере, на телевизоре никого не было. Но я действительно слышал звонки и стук в дверь. Да и собака реагировала как-то странно…

— Это как?

— Вместо обычной агрессивности, она вела себя как-то подавленно.

— Что же было дальше?

— Дальше? Дальше я почувствовал себя как-то не хорошо. Ну, вроде как отравился, что ли. Даже сознание потерял…, потом позвонил Смирнов, предложил переночевать у него… Утром поднялся к себе, тогда-то и заметил, что в квартире все перевернуто, кот на куски разорван.

— Понятно. Что было дальше?

— Дальше было нападение собаки. Потом был звонок от Зайцева, я и поехал к нему на встречу… Тут эта история с «БМВ» вышла. Кстати этот второй оклемался, который в реанимацию попал?

— Нет, подох там к сожалению, не приходя в себя. А, этот Зубов, действительно пустышка? Или может он прикидывается?

— Да нет…, «Зубило» — это типичный попугай. Так, подай-принеси… Валет, Валет может многое рассказать, — проговорил Игорь, постукивая кулаком по столу, — все пока к нему сходится, все дорожки. А, что если его «запрессовать» как следует! По полной программе! Расколется ведь до задницы.

— А что у тебя на него есть? — со злостью спросил Морозов, вращая в руках дырокол. — Иди и возьми его. Адвокаты такую вонь поднимут, а потом и все дело развалят, или до суда, или в ходе процесса. Какая разница? На Валета нужно идти с серьезными вещами, а их у нас пока нет. Хитер подлюка, сам не подставляется и у милиции на него нет ни хрена. Может через информацию через его подельника Шамана, удастся узнать, что-то.

— Сергей Петрович, посуди сам, пока придут данные на Шамана, пока мы что-то сами «наковыряем», пока что-то прикидывать будем… Сколько воды «утечет»? Я так думаю, что, только надавив на Валета, мы сможем получить хоть какой-то ответ или информацию! — с жаром выпалил Смирнов.

— Погоди, что же ты предлагаешь?

— Я предлагаю гнуть нашу легенду с корешами Архипа, доводя ее до абсурда. «Отмороженные» дружки «отмороженного» Архипа имели свою долю от его дел. С гибелью кореша ручеек иссяк, ну и так дальше. И довести этот абсурд до встречи с Шаманом, если он, конечно, существует, а не блеф все это бандитский.

— Без санкций? — уточнил Морозов.

— Да хрен с ним и с санкцией этой. Ведь весь город знает, что он бандит, что под его началом самая дерзкая и организованная группировка. Все торгаши на рынке ему платят! А сколько его людей вооружены? Я уверен, и ствол наш у него же всплывет. Подъехать на его малину, взять за задницу, да потрясти, что б позвонки в трусы осыпались. Ну, нету у нас времени!

— Ага, ты на его малине дров наломаешь, людей положишь, а мне отвечать за твои ковбойские штучки! Это ты здорово придумал! Мне до пенсии год остался! — выпалил Морозов.

— А можно все сделать по-тихому, — пробормотал Игорь.

— Это, как же?

— Для начала полковник Морозов ничего не знал об этой акции. Ее проводил я, по собственной инициативе, свои у меня могут быть счеты с этой скотиной. Да и пистолетик, что в баре у человека Валета отняли, я обещал отдать.

— А, что мне нравиться! — живо поддержал Смирнов, потирая руки. Я могу пару человек привлечь своих.

— А вооружать их ты сам будешь? Или с табельными пойдете?

— Да, ладно тебе, Петрович! Мы же не собираемся там в войнушку играть.

— Ну и что дальше? — покачав головой, буркнул Морозов.

— Из визита в бар я сделал «железный» вывод, начался передел сфер влияния после гибели Архипа. А под эту марку можно и дров наломать. При дележе всегда есть недовольные. Там глядишь и бумаги Андрейченко обозначаться или следы Зайцева. Мы ведь сейчас как котята слепые.

— Да ты хоть знаешь, что того Валета целая бригада охраняет? На, почитай результаты последних наблюдений «наружки», — с этими словами начальник двинул майору увесистую папку и принялся расхаживать по кабинету.

— Петрович, я ее обязательно прочту перед визитом к нему, — проговорил Захаров. Опустив руку на папку с бумагами. — Сейчас нужно в принципе решить что делать! Нельзя терять время, тем более что до утра его осталось не так уж и много. Все шишки я беру на себя, а лавры отдам полковнику Морозову.

— Да тебя прибьют, прежде чем ты доберешься до этого Валета! — воскликнул Морозов, остановившись напротив.

— Победителей не судят, — отозвался майор вставая. — Пропал Зайцев и дай Бог, если он еще жив. Теперь пострадал наш сотрудник. Что дальше? Или кто следующий? А ведь все это, так или иначе, тянется к этому подонку.

— Не знаю — не знаю, — отозвался начальник, сокрушенно вздохнув. Глядя поверх очков на своего бывшего подчиненного. Может ты конечно и прав, но уж больно все скользко, не подготовлено, не проработано.

— До утра мы должны наработать себе очки, — твердо проговорил Смирнов. Вставая рядом с Захаровым. — Потому что потом понаедут комиссии, и вся работа будет сведена к нулю, утонет в бумаге.

— Это уж точно, — буркнул начальник, поморщившись. — Прибьют вас там, как пить дать. Неужели вы этого не понимаете?

— Да меня со Смирновым, который год уж прибивают, и потом мы еще пару человек возьму, для прикрытия как положено. Мы же только потолкуем с этим Валетом и все.

— И ты вчетвером собрался толковать? Да ты хоть знаешь, что он себе за городом не коттедж, а крепость отгрохал, туда так просто не войдешь!

— Да нам же не нужен его дом, мы в конце концов, доработаем версию о корешках Архипа, Да все нормально будет, и потом мы же не собираемся в полный рост идти на приступ.

— Ладно, — кивнув, проговорил начальник, — похоже, выбора у нас действительно нет. — Возьмите еще несколько человек на свое усмотрение. Хватит?

— Конечно.

— Оружие только табельное, и смотрите желательно без стрельбы обойтись. А если уж не получится, то первый выстрел вверх. Чтобы ни каких масляных пятен не оставалось, не забудь, проинструктируй людей. Получиться договориться об обмене стволов — это хорошо…, назначайте время и место, которое можно контролировать со стороны. Не получиться…, то в бутылку «лезть» не надо!

— Да, все будет правильно, Сергей Петрович! — с жаром выдохнул Смирнов.

— Да, да, — проговорил Морозов, сокрушенно вздохнув. — Ты меня не лечи! Тебе там башку отстрелят, а я поеду розы выращивать или еще хлеще — лес пилить. Валет за Игорем людей отправил походить, а истинных причин толкнувших его на это, мы до сих пор не знаем.

— Вот мы там носом и «поводим», — пробормотал Захаров. — Глядишь и ясность появиться.

— Имейте ввиду, что за домом этого Валета, сейчас ведется наблюдение по линии МВД. Смена состоит из двух человек, помните про это…, чтобы накладок никаких не было! Спровоцируете заварушку, они сразу «маякнут» своим и на вашу голову свалятся ребята из СОБРа.

— И за какое время они смогут добраться? — озадаченно проговорил Смирнов. Глядя на Захарова.

— Думаю, что за час смогут обернуться.

— Этого времени вполне достаточно, чтобы «встать» на крыло, — задумчиво проговорил Игорь. — Нам главное спутать бандитам все карты, а в мутной водице и ловить сподручнее. Будем действовать по обстановке, да и выбора у нас большого нет.

— Все вроде правильно, но помни майор, что к 8 утра я должен буду, что-то докладывать наверх. Однако из-за этого не нужно лезть на рожон, абсолютно, а уж тем более вести затяжные бои, да и вообще стрелять.

— Я все понял, — кивнув, отозвался Игорь.

Выйдя из кабинета Морозова, Захаров двинулся следом за Смирновым. Поднявшись в его кабинет и закрыв за собой плотно двери, Игорь задумчиво произнес:

— Вот и пришло время господин, Валет, познакомиться с тобой поближе. Посмотрим, какой ты крутой, чем дышишь и чего это тебя на «Фэн-Шуй» потянуло.

— Чего делать будем? Когда выдвигаемся? — спросил Сергей. Садясь с уставшим видом за свой стол.

— Думаю, что на двадцать один час нормально будет.

Смирнов отрицательно покачал головой и тихо проговорил:

— Навряд ли он так рано появится.

— Ничего, у нас время будет осмотреться.

— Тогда я пойду с машиной вопрос решу и с людьми. Пару человек резвых нам ведь хватит?

— Вполне, — кивнув в знак согласия, проговорил Игорь. Доставая из папки фотографии огромного загородного дома Валета. Выстроенный в три этажа из итальянского кирпича с глухим высоким забором он действительно напоминал небольшую крепость средневековья. — Чего же это тебя на «Фэн-Шуй» потянуло? — вновь пробормотал Игорь, щурясь от сигаретного дыма. — Надо, пожалуй, проконсультироваться по этому поводу.

Майор подвинул телефонный аппарат и набрал номер знакомого историка.

— Здравствуй, Петр Тимофеевич, это Захаров беспокоит. Да, вот хотел проконсультироваться по одному вопросу.

— Я весь внимание, Игорь. Молодец, что позвонил, — ответил тот. — Итак, чем же я могу быть полезным?

— Хочу разобраться в течении одном — «Фэн-Шуй» называется.

— Ага, вопрос понял. Хотя это и не совсем ко мне, но я постараюсь ответить. Это скорее не течение, а учение, которое возникло в Китае, еще, по-моему, пять веков назад.

— И с чего же там все началось? — уточнил Игорь, стряхивая пепел в пепельницу.

— А китайцы заметили, что те, кто умеет создавать гармонию в собственном дому, более успешны в жизни. Искусство правильно располагать дом и вещи в нем и называется «Фэн-Шуй», если просто обобщить все, что с ним связано.

— А кто же был прародителем этого учения? Может шаман какой-нибудь?

— Насчет шамана не знаю, а есть легенда о черепахе, которую увидел китайский император на берегу Желтой реки. На спине ее был изображен магический квадрат, в котором сумма числа в каждом из вертикальных и горизонтальных рядов была равна пятнадцати. На основе этого квадрата и пяти элементов, состоящих из земли, воды, огня, металла и дерева было создано зеркало Багуа.

— Очень интересно. И что же с его помощью можно делать?

— С помощью этого зеркала, которое накладывают на план вашей квартиры, комнаты или дома, можно узнать, где в нем, расположены зоны брака, богатства или карьеры. Правильно используя это пространство можно улучшить свою жизнь в этой области, которая для вас сейчас наиболее актуальна.

— Скажи, Петр Тимофеевич, а нельзя с помощью этого учения или зеркала как-то воздействовать на человека? Ну, например, причинить вред здоровью или вообще убить?

— Ну, что ты, Игорь! — воскликнул историк. — Учение это развивалось на благо человека, как правило. Мы кстати интуитивно стараемся следовать законам «Фэн-Шуй».

— Я просто уточняю. Потому, что, мало, что слышал о нем, — признался майор.

— А, «Фэн-Шуй» сознательно скрывалось от иноземцев в течение пяти тысячелетий. Это, только сейчас расселившись по миру, азиаты принесли это искусство в Европу. Это сейчас в Китае, на Тайване или в США в «чайна-таунах», каждый уважающий себя владелец ресторана или магазина, начиная постройку или организуя интерьер, непременно обращается за советом к экспертам «Фэн-Шуй».

Вот, как? И кто же эти эксперты?

Это люди, которые, как правило, провели несколько лет в буддийских монастырях, в центрах, где изучают древнее искусство. Одним словом — посвященные люди.

— Однако, — пробормотал Захаров озабоченно. — А вот про зеркало, Петр Тимофеевич, Вы что-то говорили про зеркало. Какова все-таки его роль в этом учении?

— Ну, с помощью зеркала можно, например, скорректировать пространство.

— Это как?

— Ну, например, повесить зеркало на дверь туалета, через который может уходить из дома вся положительная энергия. Да и сами двери в туалет, и ванную комнату, должны быть всегда закрыты, потому как с водой из вашего дома выходит необходимая жизненная сила. И вообще это учение предъявляет не мало «требований» к дверям.

— К дверям?

— Да, к дверям. Маленькие двери не должны вести в большую комнату. Если они находятся друг против друга, то непременно должны быть одинаковых размеров.

— А, если двери разные? — спросил Захаров, нахмурившись.

— А, если двери разные, то их следует «уравновесить» опять таки при помощи зеркал, повешенных на стенах рядом. Так, что зеркала в искусстве обустройства жилища — вещь далеко не случайная. Зеркало согласно «Фэн-шуй», избавляет человека от воздействия «злых сил». Говоря современным языком, зеркало защищает от излучений геомагнитных патогенных зон, вредоносных полей вокруг электропроводов и остроконечных предметов. Если это нужно «развернуть» до деталей, то я думаю, что могу подобрать необходимую литературу.

— Спасибо, Петр Тимофеевич, вы здорово помогли мне, думаю пока это не нужно. Но если что, то я опять к Вам обращусь.

— Хорошо, договорились, — усмехнулся историк. — Всегда рад помочь.

— Вот те на! — чертыхнулся майор. Положив телефонную трубку. — В монастыри меня еще не заносило!

* * *

Район своего место проживания, выбранный Марченко, находился за городом в живописном месте, на берегу реки с обрывистыми берегами. А березовый лес вплотную подступал к участку с трех сторон.

Место расположения дачного товарищества, на территории которого Валет выстроил свой трехэтажный терем, располагалась на возвышенности, что позволяло при желании держать все подъездные дороги под наблюдением. А при необходимости, спокойно покинуть теплое место, через лес, или же вниз по реке на лодках. Все это было учтено Смирновым и Захаровым, при проработке различных вариантов развития событий.

* * *

— Что Шура? — спросил Игорь. Одного из инструкторов по рукопашному бою, взятого в качестве прикрытия. — Неплохо устроился урка? А?

— Что и говорить, место для норы выбрано со вкусом, с наскока не возьмешь, — отозвался тот. — Машину придется оставить метров за сто, чтобы ни спугнуть, — отозвался коренастый, широкоплечий с крупными чертами лица человек.

— Ну ничего, — отозвался Смирнов. Сосредоточенно роясь в своей огромной спортивной сумке. — Под «крышей» свободной охоты, да ещё под личиной отморозков один хрен задницы им «надерем».

— Тебе бы только морды побить, — поддел его второй инструктор, переключая передачу.

— Да брось ты! Мы же не фашисты, мы за порядок, — отозвался капитан улыбаясь.

— С Валетом желательно поговорить без шума, — отозвался Захаров. — Все подъезжаем, окурки за борт. Тебе Вадим задача одна, что бы ни случилось, находись за рулем. Какая бы там каша не заварилась, движешься к нам только тогда, когда «маякнем» по радио. Ну и если, что-то подозрительное заметишь, то нам сигнал подашь.

— Есть, майор, — отозвался водитель.

— Эту, артиллерию. — Захаров похлопал по стоящей в ногах винтовке, — применять только в крайнем случае. Если попросим помощи и только наверняка, а еще лучше вообще не применять.

— Смотри, нам в задницы не попади, — весело хохотнув, проговорил Смирнов.

— Вот именно, — поддержал Игорь, Снимая пистолет с предохранителя. — Ладно, глуши мотор, проверили приборы ночного видения, оружие.

— Давай, командир, хоть по гранате возьмем, — давясь от смеха, проговорил Смирнов.

— Ты, что с ума сошел? — начал было Захаров.

— Все правильно возьмите, — поддержал товарища Вадим. — С такими проездными билетами, всегда проще уходить.

— Где же ты их взял? — пробурчал Игорь. Ложа с некоторым облегчением в карман, тяжелый кусок металла.

— Так ты не забывай откуда я родом, — усмехнувшись отозвался тот. — У нас всегда говорили: «Что это за хата, без автомата?».

— Ну, ну…, ладно идемте пока хозяина нет, осмотримся.

— А если он уже дома? — уточнил Смирнов.

— Значит сразу разговор предъявим! — отрезал Захаров.

— Главное, чтобы кто-нибудь не очконул и со ствола не шмальнул, — с придыханием проговорил Смирнов.

— Не понял, — пробормотал Захаров. Подозрительно прищурившись.

— Ну, я к тому, что тогда все на нашей стороне будет! Включая и прокурорских!

— Давай прекращай, — буркнул с раздражением Игорь. — Идемте уже.

* * *

Дом Марченко представлял собой огромный, в три этажа, особняк из итальянского кирпича с пластиковыми окнами и черепичной крышей, с флигелем. Владение, стоящее за двухметровым забором, заметно отличалось от соседних домов, менее величественных и скромных. Дождавшись приезда хозяина, ночные гости приблизились к огромным металлическим воротам из кованною стального прута. Было слышно как из небольшого помещения, расположенного с внутренней стороны и служившего роль КПП, доносились сладострастные вопли. Охрана с наслаждением смаковала порнуху, то и дело комментируя события.

* * *

— Сколько их там интересно? — прошептал Шура, пытаясь рассмотреть территорию, в надвинутые на глаза очки ночного видения.

— Сколько есть, все наши, — также тихо прошептал Смирнов, разглядывая несколько машин, стоящих у входа.

— Значит так, — проговорил майор. — Мы со Смирновым идем в дом, а ты прикроешь нас с этой стороны, как и решали. Все понятно?

— Есть, — тихо отозвался Шура, поправляя коротко ствольный автомат. Удачи вам.

— Стреляем только в крайнем случае! — с жаром прошептал Захаров. — А то потом еще год отписываться будем. Нам доверительная беседа нужна…, если получиться конечно.

Выбрав самую темную сторону, они перемахнули через стену, и оказались внутри двора, который был засажен многочисленными декоративными деревьями, осторожно двинулись вдоль забора к черному ходу.

— Стой! — шепнул Смирнов, замерев за одной из елей… сжимая в руке пистолет.

— Что такое? — так же тихо спросил Захаров, озираясь по сторонам.

— Вроде бежит кто-то на цыпочках. Слышишь, листва прошлогодняя шелестит.

* * *

Внезапно тишину ночи разорвал собачий лай, и две огромные овчарки с яростным лаем кинулось на ночных гостей. И хотя короткая, но яростная схватка длилась недолго, элемент внезапности был утерян. Этого времени вполне хватило, чтобы в доме сориентировались, что появились непрошеные гости.

Очередь, выпущенная в их сторону прямо из окна через оконную раму с матовым стеклом, прошла совсем рядом, разбивая кирпичную кладку забора.

* * *

— Любители, мать твою, — ругнулся Смирнов. Падая на землю и вытирая рукавом кровь с лица.

— Ранен? — спросил майор, быстро подползая.

— Да нет, осколки битого кирпича брызнули, да собака ногу порвала.

— А мня за локоть ухватила зараза, что делать будем? — морщась уточнил Игорь.

* * *

В этот момент, со стороны сторожки громыхнула короткая очередь, которая, судя по разлетевшейся оконной раме и истошным воплям, достигла своей цели.

— Молодец, Шура, — буркнул Игорь. — Ну, что до дома броском или уходим?

— Зачем? — не понял Смирнов, — У них вон какой арсенал! Теперь мы точно в дамках майор! И для любой комиссии и для прокуратуры, у нас теперь есть индульгенция. Или ты предлагаешь все эти стволы в город отпустить?

— Мы же не воевать пришли? — чертыхнулся майор.

Капитан утвердительно кивнул:

— Конечно, нет, но и от урок бегать не дело! Видел как стреляют? Любители!

* * *

Не успели они прижаться к холодной стене и перевести дыхание, как еще одно окно в доме ощерилось автоматным огнем. Среди автоматных очередей выделялась винтовка Драгунова.

— Ничего себе огневая подготовка! — воскликнул Сергей, выглядывая из-за угла. — Не рассчитали мы их — это точно.

— Да, не учли мы их темперамент, — согласился майор. Глядя, как раскаленный металл взлохмачивает газонную почву.

— Судя по всему их человека три, ну может четыре, по крайней мере, стреляют трое.

— Давай на ту сторону дома и помни, Валет нам нужен живой, а я по радио Вадима свистну.

С этими словами Захаров достал из внутреннего кармана «уоки-токи» и, вытянув антенну, связался с водителем.

— Ты хорошо видишь окна дома? — спросил он, пытаясь перекричать автоматную трескотню.

— Как на ладони, — прохрипел голос водителя. С трудом разлечимый через треск эфира. — Как вы там?

— Все нормально. Сколько их там?

— Вижу двоих на первом этаже, шмаляют из автоматов. Двое мечутся на втором этаже. Похоже, что-то собирают. Один на мансарде, у него винтовка. Присматривается гад.

— Ментов видишь?

— Сейчас гляну…, ага проснулись, глаза таращат, руками машут… по-моему, помощь вызывают.

— Ладно, хрен на них, — крикнул Захаров. — Снайпера хорошо видишь?

— Как на ладони. Валить?

— Конечно, валить! Пока он кого-нибудь из нас не завалил!

* * *

Пуля со стальным сердечником рванулась следом за лазерным целеуказателем и, вспоров переносицу, отбросила тело незадачливого стрелка в глубь мансарды.

— Цель поражена, — буднично сообщил Вадим.

— Второй этаж видишь?

— Там кажется сам Валет с бабой кружится, по комнатам, что-то пакуют.

— Так он уже в доме?

— Выхотит, что так!

— Вооружены?

— У него в руках по моему «ПМ».

— И все?

— И все.

— Ладно, а эти доходяги на первом этаже? — уточнил Захаров. Пытаясь зажать потревоженную рану, из которой обильно сочилась кровь.

— Я их из-за забора плоховато вижу, только вспышки. Может подъехать?

— Погоди, от меня это, какое окно? — спросил Захаров, доставая гранату. — Я около трех елей стою у дома, а рядом береза. Видишь?

— Все понял…, значит так. Первый от тебя через окно.

— Хорошо, следи за картинкой. Держите, братаны, — прошептал Захаров. И ловко, словно на баскетбольной игре отправил гранату в оконный проем.

* * *

Вспышка и хлопок, выбившие все стекла, переломили ситуацию в корне. Огрызающиеся смертоносным свинцом автоматы как по команде замолкли. А из дома стали доноситься в наступившей тишине страшные стоны да треск разгорающегося пламени.

— Вадим! — позвал Захаров.

— Да, да, — я на связи. Отозвался тот, продираясь сквозь эфирный шум.

— Что там, на втором этаже?

— Еще один хрен откуда-то выскочил.

— Вооружен?

— Под мышкой держит гранатомет, и что-то доказывает бабе.

— Ладно, вали и его на бок, — махнул рукой Игорь. Нам свидетели теперь не нужны.

— Есть командир, — проговорил тот, тщательно целясь в затылок.

Вторая пуля, разбив затылок второму бандиту, швырнула его труп на женщину, обдав ее горячими брызгами мозга. Вадим хорошо видел как та с ужасом смотрела, как убитый сползает по ней на пол, заливая кровью ее халат.

— Цель поражена, — доложил товарищ. — Что дальше?

— Как там себя наружка ведет?

— Сейчас глянем… Ага, в машине нет, а понятно, залегли около машины и стволы достали.

— Ну, понятно, пусть лежат пока, давай сюда! Валета пакуем и валим отсюда!

— Сейчас сделаем, — отозвался Вадим, запуская мотор.

— Шура! Как у тебя дела?

— Нормально, — отозвался тот, — правда, ногу зацепили, гады слегка.

— Ничего, терпи, до свадьбы заживет. А у тебя как дела Сергей?

— Нормалёк, — ответил Смирнов, тяжело дыша.

— Ты сейчас где?

— Я то? Я уже на третьем этаже, по пожарной лестнице забрался, хоть бы подсветил кто.

— Там нет никого, Вадим говорит, что на втором этаже Валет мечется со своей дамой.

— Ага, ее я вижу, в истерике колотится на полу, а вот ухажера, что-то нет.

В этот момент яркая вспышка вдруг осветила второй этаж, и раздался сильный, сухой хлопок.

Еще мгновение и на месте подъезжающего служебного УАЗика взметнулся огненный фонтан, а кузов разбитой машины, подпрыгнул и медленно завалился на бок, поднимая при этом грозди красных искр. Еще мгновение и пламя, яростно клокоча, охватило всю машину.

— Мочи их Серега! — завопил Захаров, с остервенением. — Эти сволочи Вадима из гранатомета подожгли! Мочи гадов! Шура! Быстро к Вадиму! Вытащи его из машины! Ах вы суки!

— Мочу, мочу, — бормотал капитан, тяжело дыша. Бросая ручную гранату.

Грохот разрыва на какое-то мгновение заглушил треск огромного костра, разгорающегося на месте машины. В следующее мгновение в наступившей тишине раздался чей-то надсадный стон, переходящий в клокочущий хрип.

— Может еще добавить? — вырвался из динамиков голос Смирнова.

— Да, хрен их знает, — сдавлено прохрипел Захаров. Из подлобья смотря на горевшую машину. — Шура, быстро туши Вадима! Мы идем в дом. Ищем эту падлу и валим отсюда.

Но из живых в доме никого кроме сильно контуженой блондинки уже не было.

* * *

— Где Валет? — истошно закричал майор, глядя на совершенно голую женщину, сидевшую у огромной кровати в оцепенении, глядя на валявшийся, на полу халат, в лужи крови, образовавшийся рядом с трупом.

Заткнув руками, уши она раскачивалась из стороны в сторону, глядя в одну точку, беззвучно шевеля при этом, что-то губами.

— Да, вот он голубчик! — крикнул Смирнов из соседней комнаты.

* * *

Взору Игоря предстала жуткая картина, предсмертной агонии одного из самых авторитетных бандитов города.

Крепкого телосложения человек, в дорогом шелковом халате, сидел на полу в луже собственной крови, пытался окровавленными руками, спрятать собственные внутренности, выглядывающие из-под полы халата.

— Ну, вот и встретились, Валет, — мрачно процедил Захаров, садясь напротив.

— … обей…, — тихо прохрипел Марченко сквозь стиснутые зубы, играя при этом желваками, на бледно-матовом, забрызганном кровью лице.

— Давай так договоримся, — проговорил майор. — Мы тебе врача, а ты нам Шамана сосватаешь.

— … добе-е-е-й, — вновь прохрипел бандит, — больно очень.

— Где Шаман? Слышишь? Где его найти? — закричал Смирнов, видя, что раненому осталось жить совсем не много.

— Пустынник…, найдет тебя… из-под земли, — прошептал тот. — Ты, по… нял ме… нт? Он как ве… тер…, гуляет везде.

— Как Шамана найти? — повторил свой вопрос Захаров угрожающим тоном, надавив слегка стволом пистолета на живот.

— А-а-а-а, — хрипло застонал Марченко, заваливаясь на бок. — Я… я… я не знаю, правда, правда, не знаю, — хрипел он, корчась от боли.

— Больше из него ничего не выжмешь, — проговорил Сергей, глядя на клокотание кровавых пузырей вырывавшихся из глотки бандита. — Надо уходить, паркет с обоями горит как порох.

— Да, да, евро-ремонт — это как бочка с порохом. Собирай оружие, бери эту куколку, встречаемся у ворот.

— Там… это…

— Что там? — спросил Захаров, озабочено глядя, как буквально на глазах огонь пожирает богатую итальянскую мебель, которая, сильно дымя, и морщась, от температуры пузырями лака превращалась в прах.

— От взрыва стена лопнула…

— И что?

— Да вроде как сейф там…

— Открыть сможешь?

— Нет проблем, кусок термитного шнура есть, — отозвался тот. Смахивая рукавом пот с лица.

— Бумаги не загорятся?

— Фиг его знает, главное чтобы там взрывчатки не было. Может, у нее спросим? — Смирнов кивнул головой на крашеную блондинку, все тело которой было покрыто осыпавшейся щекотуркой.

— У нее? — переспросил Игорь. Глядя исподлобья на сидевшую женщину с перепачканным в саже лицом, раскачивающуюся из стороны в сторону. — Да, ей, по-моему, сейчас все фиолетово, видишь от нашего шухера у нее «крыша съехала». Ладно, я вниз, Вадима с Шурой гляну. А ты давай быстрей, скоро менты нагрянут. Да и куколку эту выведи, а то еще сгорит тут.

* * *

Стены в сторожке напоминали небольшую с нехитрой обстановкой каморку папы Карло.

Захаров проверил у двоих охранников лежащих на полу, пульс — один из них был жив.

— Как найти Шамана? — спросил он бандита, ткнув ему стволом в горло.

— Я, я, я, не знаю, — испуганно пробормотал тот, корчась от боли.

— А кто знает? — уточнил Игорь, щелкнув предохранителем.

— Никто, никто не знает, даже Валет и тот не знает.

— А может его и не существует вовсе? Может это красивая сказка? А?

— Я, я, правда, не знаю, спроси у Валета.

— Передай ему, что я найду его, — проговорил майор, глядя на крупные капли, выступившие на лбу охранника.

— А ну опусти ствол! — проговорил кто-то тихо.

Захаров скосил глаза и увидел в дверном проеме человека, державшего в вытянутых руках пистолет. Судя по его растерянному виду и взъерошенной шевелюре, события этой ночи застали его врасплох…

— Медленно опусти ствол, — вновь повторил неизвестный, — не то башку разнесу.

— Да, кто же ты такой? — искренне удивившись, пробормотал майор, опустив оружие. — Никак мент?

— Ага, он самый, — подтвердил тот. — Как догадался? Оружие медленно откинь в сторону.

— Да, у тебя же на лбу кокарда отпечаталась, — пробормотал Игорь. Бросая в сторону пистолет.

— Ладно, ладно, по умничай у меня. Руки за голову, лицом к стене, и без фокусов. Сейчас наши подъедут, разберемся, что ты за фрукт такой.

— А, чего со мной разбираться? — пожал плечами Захаров, выполняя команду. — Я — кореш Валета.

— Ну, ну! Заливать ты смотрю мастер, это ты ему по — корифански дом развалил видно? А, ну ноги давай на ширину плеч, руки в гору, глянем, что у тебя там в карманах. А ты тоже на полу не вылеживайся, давай присоединяйся!

С этими словами, он с опаской приблизился и, ткнув ствол пистолета между лопаток Игоря, стал хлопать левой рукой по карманам.

В этот момент со стороны дома донесся глухой хлопок взрыва, который на какое-то мгновение отвлек милиционера от процедуры обыска. Но, для майора и этого секундного замешательства было достаточно. Молниеносный нырок под руку с наставленным на него пистолетом, и рука с оружием зажата в безопасном положении под мышкой. Следующий удар в падении с разворотом, большим пальцем в кадык.

— Бум! — грохнул безопасный выстрел. Выбивший в стенке кусок штукатурки.

— Где второй? — уточнил Захаров, приставив отобранный пистолет к переносице пленника.

— Не…, не…, не стреляй, — хрипя и кашляя, просипел тот, морщась от боли. — Напарник в машине на радио «сидит».

— А, ты, значит, глянуть решил, что к чему?

— Не стреляй…, — застонал тот, хватая ртом воздух.

Короткий удар рукояткой пистолета по шее, швырнул его на пол, заставив замолчать.

— Ловко, ты его, — осклабился охранник. — Мочи, мочи, эту суку! Одной тварью меньше будет!

— Ты, понял, что я тебе сказал?

— Я, то? Конечно, конечно понял, — забормотал тот испуганно. Обескураженный столь резкой сменой разговора.

* * *

Отправив охранника пинком в глубочайший нокаут, Захаров засунул пистолет милиционера ему в штаны и, подобрав свой выскочил на улицу.

Разгоравшийся в доме пожар, вырывался клубами черного дыма и пламени, из всех разбитых окон, отбрасывая в округе причудливые блики. Слышно было, как трещит, превращаясь в пыль, дорогая мебель, со вкусом обставленного дома.

Не раздумывая, он бросился к дымящемуся УАЗику.

Инструктор по рукопашному бою уже сбил струёй из огнетушителя пламя и сумел вытащить обгоревший труп водителя.

— Живой? — крикнул Игорь, подбегая.

— Погиб сразу, — тихо ответил Шура. Глядя с отрешенным видом, на дымящееся тело товарища.

— Ладно, Шура! Нужно уходить, ему уже не поможешь, — сквозь стиснутые зубы проговорил Захаров.

— Да, да, конечно, — пробормотал тот, пряча глаза, наполненные навернувшимися слезами. — Что нужно делать?

— Нужно срочно найти машину, под домом гараж, глянь там технику и побыстрей. Валить отсюда надо!

— Все понял, я мигом, — ответил тот, растворяясь в темноте.

— Эх, Вадим, Вадим, — прошептал майор, доставая «Уоки-токи». — Ну почему так глупо…? — Ты живой, Михалыч?

— Чего со мной сделается? — ответил Смирнов, тяжело дыша.

— Чего там так долго? Уходить нужно.

— Да, я и так уже ухожу, кукла упирается, за плечо укусила зараза.

— Сейф расколол?

— Обижаешь! Конечно! Забрал все бумаги и вещмешок армейский, несколько стволов конфисковал.

— Молодец! Про куклу не забудь. А, то сгорит баба. Эх, Вадим, Вадим, — тихо пробормотал майор, напряженно осматриваясь по сторонам. — Где же второй ментяра прячется? Как бы палить из кустов не начал.

* * *

В этот момент двери дома распахнулись, и во двор вывалился капитан, весь перепачканный в саже.

В одной руке он сжимал вещмешок, набитый бумагами, а в другой руке тащил упирающуюся женщину, с бледным лицом и отсутствующим взглядом.

— Сиди, стерва! — ругнулся он, толкнув ее на землю.

— Не пугай, ты ее, — проговорил Игорь, подбегая.

— Ага, она меня еще за палец грызанула! А если заразная? — отмахнулся тот, Снимая с себя собранное в доме оружие. — Вадим жив?

— Нет! — коротко ответил майор. — Его кто-то из людей Валета с гранатомета сжег…, прямым попаданием. Мне теперь перед его стариками век не отмыться.

— Твою ма-а-а-ть! — качая головой, выпалил Смирнов. — Вот ведь непруха! Но, ты это…, себя то не казни — это случайность дурацкая… Ну кто предположить мог, что по машине из «шайтан-трубы» палить будут? А гадюшник этот уже давно разворотить надо было!

— Ладно, идем…, кажется Шура машину завел, идем к гаражу.

— Что с бабой делать будем?

— Да, Бог с ней! Сюда скоро куча народа сбежится…, пускай с ней и разбираются.

Смирнов едва поспевая за майором, отрицательно покачал головой и тихо предложил:

— Давай ее с собой заберем?

— Ты чего? С ума сошел, что ли? — буркнул Игорь, не оборачиваясь.

— Да, погоди…, она волей или неволей должна многое знать. «Наедем» на нее, глядишь и заговорит.

— Что, она может знать? — со злостью спросил Захаров останавливаясь. — Ты посмотри на нее, на кого она похожа. Ее же так шарахнуло, что она еще очень долго не оклемается. Да, и где ее поселять? А, самое главное на каком основании?

— Да, решим мы этот вопрос, подлечим маленько… Ну, что-то же она нам расскажет!

— Может быть, ты и прав конечно, — озадаченно пробурчал Игорь. — Ладно сажай ее в машину, надо линять отсюда.

— Во блин! — воскликнул Смирнов, таращась внутрь вещевого мешка.

— Чего там еще не так? — спросил Игорь, озираясь по сторонам.

— Да, тут денег зеленых не мерено, — прошептал тот растеряно.

— Хрен с ней, с зеленью, давай отсюда ноги «делать».

* * *

Погрузив тело товарища в багажник, на собранное в доме оружие, новенький Мерседес медленно покинул двор, шурша щебенкой. Огонь в доме добрался уже до третьего этажа, яростно пожирал внутреннее убранство, треща от удовольствия, сметая на своем пути все, начиная от паркета начищенного до блеска, кончая подвесными потолками и дорогими портьерами. Когда машина с нарушителями спокойствия вырулила на центральную трассу, дом Валета уже был весь объят пламенем, а густые клубы дыма яростно клокотали с языками пламени, из оконных проемов.

— Не рви сердце, Игорь Владимирович, — посоветовал Смирнов. Глядя в зеркало заднего вида, на хмурое лицо майора. — Мы же хотели как лучше…

— А получилось как всегда! — перебил его тот, нервно дымя сигаретой. — Такого человека погубили, из-за того, чтобы на морду этого Валета посмотреть. А что толку? Один хрен сдох, ничего не сказал, волчара!

— Я, все понимаю, но ты, же сам видел, что у этих сволочей даже гранатомет был, со снайперской винтовкой. Добавь сюда кучу Калашниковых и пистолетов. Это же целый арсенал! Все, это осиное гнездо нужно было разорить еще раньше, — с остервенением пробурчал товарищ, переключая передачу. — Страшно представить, если бы эта мразь вылезла с этой кучей железа на улицы города. Вот отстреляем все стволы, по пуле — гильзотеке проверим. Уверен, что-то да накопаем. Может и эта куколка зачирикает, — капитан кивнул на закутанную в кусок брезента блондинку. Которая все еще не отошла от взрывов и теперь глупо улыбалась, глядя по сторонам. — Не зря мы этот гадюшник ковырнули, в любом случае, — пробормотал Смирнов. Зубами доставая из пачки мятую сигарету.

* * *

Вскоре ночную тишину разорвал вой милицейских сирен, а по встречной полосе, на большой скорости промчалось несколько грузовых машин.

— Вовремя мы оттуда «нарезали», — пробормотал Шура. Провожая машины тревожным взглядом.

— Да, оперативно они среагировали, — поддакнул капитан закуривая.

— Мне очень плохо, — вдруг тихо проговорила женщина, морщась! — Меня сейчас вырвет.

— С чего это вдруг? — уточнил Смирнов. Подозрительно глядя на пленницу.

— Голова болит страшно. — выдавила хрипло женщина. — Меня сейчас вырвет, остановите…

— Чего будем делать? — спросил Шура. — Контузило наверное…

— Сейчас поворот будет справа, дорога к реке ведет, — проговорил Захаров, напряженно всматриваясь. — Мы там, когда-то с Рафиком рыбачили! Давай туда, место там тихое, пускай отлежится, да и мы перекурим.

* * *

Прохладная ночная тишина, с чистым до головокружения воздухом, действовала успокаивающе.

— Хорошо то здесь как! — вздохнув пробормотал Смирнов. Глядя на темное небо, усыпанное россыпью звезд. Слушайте, я тут, бутылочку виски прихватил в доме покойничка. Давайте по глотку употребим, чтобы стресс снять.

— А заодно посмотрим, пока девка в кустах, чего ты там в сейфе забрал, — задумчиво пробормотал Игорь.

— Давай, — ответил тот, делая глоток из бутылки, — Фу! Ух, гадость! Не виски, а одеколон гольный. Ну, что тут у нас? — пробормотал он, вытряхнув содержимое из вещевого мешка прямо на песок.

— Ничего себе…! — прошептал тихо подошедший Шура, — А, мы чего, подпольный банк грабанули?

— Вот это да! — еле выговорил Смирнов, судорожно. Рванув рукой ворот рубашки. — Баксы, акции, наркота, шприцы… Сколько же здесь денег? Я, никогда столько денег не видел.

— Что же это…, что же это такое? — шептал инструктор. Стараясь рассмотреть при свете луны, содержимое мешка.

— Это? По всей видимости…, по всей видимости — это «общак» воровской, — заключил майор, нервно чиркая зажигалкой. — Мы, конфисковали воровские деньги. Теперь, друзья мои у нас образовалась куча кровников.

— Да, плевали мы на этих убогих! — выпалил Смирнов, с остервенением. — Выходит, мы выдрали у них жало? Они же без денег и оружия — пустое место.

— Да, с размахом работают ребята, — пробормотал Игорь. Качая головой, перебирая при этом пачки долларов. — Акции ведущих предприятий страны, доллары в банковских упаковках. Конечно это часть «общака», другая где-то в банках на депозитных счетах наверняка, может и за «бугром»… Можно предположить, какие у них обороты!

— Вот это да! Вот это деньжищи! — шептал Шура, проверяя настоящие это банкноты, или нет.

— Что же будем делать с этим богатством? — спросил капитан, отхлебнув из бутылки, — понятых не было. Может возьмем понемногу, а то — зарплату нач. фин, опять на пару месяцев задержит?

— И мне жене с дочкой сапоги нужно покупать, — пробормотал Шура.

— Хватит болтать! — рявкнул Игорь. — Дай хлебнуть глоток. Шура, глянь девку, а ты собери все. Она видела, что ты сейф «колол»?

— Да, хрен ее знает, — пожав плечами, отозвался тот, собирая бумаги, — вроде как нет. У нее сейчас свои проблемы, со здоровьем.

— Значит, могла и видеть, — подытожил Захаров.

— Эй! Быстрей сюда, девке совсем стало плохо, — донеслось из кустов.

* * *

Лариса Ситникова, так величали любовницу Валета, потеряв сознание, упала на мокрый песок, уткнувшись в него лицом. Столь резкое изменение в ее жизни, было для нее ужасным потрясением. Вся эта стрельба, в результате которой получил смертельное ранение в живот, хоть и не любимый, но близкий человек. Лопнувший почему-то череп, у стоявшего рядом с ней гостя, брызги его жирного мозга, кровь от его рук, словно обожгли, опалили и перевернули ее сознание. Все это происходило словно в каком-то кошмарном, ужасном сне. Из-за стрельбы и грохота взрывов в замкнутом помещении она потеряла слух и теперь, вместо привычных звуков, в ушах у нее стоял тяжелый звон, который то усиливался, то уменьшался, а рвотный спазм от контузии, запаха горелого человеческого мяса мешал дышать.

— Сердце работает через раз, — заключил Смирнов, проверив на шее пульс. — Кровь из носа хлещет. Что делать будем?

— Вот напасть! — чертыхнулся майор, садясь рядом на корточки. — Довезем?

— Ей бы отлежаться маленько. — ответил капитан.

— Ладно, есть тут недалеко сараюшки, от летнего лагеря пастухов, поехали.

Глава 4

Выбрав наименее разрушенный сарай с крышей, остатками сухой соломы, и покосившимся столом, они решили дождаться рассвета.

Укутав заснувшую Ситникову своими куртками, они вновь остались наедине со своими тяжелыми мыслями и горем от потери своего товарища.

— Чего замолчали? — нарушил давящую тишину Захаров. Доставая смятую пачку сигарет.

— У Вадима через месяц свадьба должна была быть? — проговорил Шура, морщась от сигаретного дыма.

— И, мать с отцом еле ходят, — поддакнул Смирнов. — Как им сообщать о его гибели? Он у них одна надежда и ясно солнышко был в жизни. И, что самое гнусное в этой истории, так это то, что пенсион минимальный наверняка назначат.

— Это почему? — уточнил инструктор, закуривая, новую сигарету.

— Да, потому, что не было зарегистрированного письменного приказа на эту операцию, — кивнул головой, проговорил майор. — И не известно, какие выводы сделает комиссия, которая приедет. Никто же не думал, что так все обернется.

— Во! — воскликнул капитан, держа за ствол найденный пистолет.

— Дай Бог, чтобы он был наш, — кивнул головой, отозвался Игорь, закуривая.

— Вот ведь жизнь, как устроена, — проговорил Шура, глядя на костер. — Еще днем Вадим был жив, а теперь лежит в багажнике и ничего ему уже не нужно от этой самой жизни.

— Это точно, — поддержал капитан. — Вот тот же Валет или Архип, например, жизнь «прожигали»… А где они сейчас? А ведь Валет вообще в последнее время жить по этому… ну как его учению…, китайскому жить пытался. А, что толку?

Он еще глотнул из бутылки и продолжил с остервенением свои размышления. — Что делать, коли жизнь наша такая полосатая. Помню, кореш твой, патологоанатом рассказывал…

— Рафик?

— Ну, да он! Достоверно установлено, что информация о последовательности сокращения мышц, сохраняется на уровне подсознания в теле мертвого длительное время.

— Это, ты к тому, что покойников оживляют? — морщась от табачного дыма, спросил Шура. — Не верю я этим байкам, дай и я глотну, что ли. Ну и завели разговорчик на ночь, глядя, прости Господи.

— А чего? Говорить то о чем-то надо, сна все равно ни в одном глазу. Это вон кукле хорошо, навернула виски и спит как убитая, — буркнул Смирнов. — Речь не идет об оживлении, скорее экстрасенс посылает мысленно определенные импульсы, своего рода команды, что ли…

— И, что? — спросил инструктор, хлебнув из бутылки.

— А то, что в зависимости от команд, приходят в действие определенные группы мышц. Соответственно покойник начинает совершать какие-то движения. — Помню, я читал про такие штучки, по-моему, в журнале «Дейли уорлд ньюз». Его репортер из Австралии сообщал о том, как мертвецы вставали из могил и прошли метров двести, колонной через ближайшую деревню, по-моему, возле города Брук.

— И свидетели были? — уточнил Захаров. Поежившись от ночной, промозглой сырости.

— Конечно и не один. Представляете ужастики?

— А, что послужило причиной? — спросил майор, жуя соломинку.

— Писали, будто с неба упал, очень яркий метеорит, на восточной окраине деревни. А, уже через пятнадцать минут, все могилы кладбища на западной стороне деревни опустели. А покойнички зашагали, ничего не замечая вокруг, к озеру, в которое упал метеорит. Где их и приняла вода.

— Интересно, как отреагировали на все это жители и местные власти, — усмехнувшись выдавил Шура, возвращая бутылку.

— А что власти? Создали представительную комиссию из медиков, да следователей. Те подтвердили, что покойники исчезли.

— Может сигналом к такому «оживлению» служат какие-то тектонические процессы, происходящие в земной коре? — предположил Игорь, доставая зубами сигарету. — Помните землетрясение, о котором упоминается в описании воскрешения Иисуса Христа? Частенько после сильных землетрясений на кладбищах обнаруживают трупы на поверхности.

— Так, может из могил их просто от толчков выбрасывает? — спросил капитан, занюхивая рукавом очередной глоток.

— Не получается, — ответил Захаров. — Почему тогда не выкидывает из земли кабели или какие-то другие инженерные коммуникации? Нет, тут что-то другое. Возможно, что кроме метеоритов или землетрясений есть и другие природные факторы, влияющие на эти «оживления». Одно ясно, что феномен этот абсолютно не изучен, хотя сам по себе он способен объяснить многое. Взять, к примеру, библейские воскрешения или легенды и предания, в которых говорится о скончавшихся и вновь оживших героях. Ладно, хватит разговоры разговаривать, скоро светать начнет, давайте-ка выйдем на воздух. Ах, как сено пахнет!

* * *

Усыпанное звездами, словно ярким бисером небо понемногу светлело, а вдали уже угадывалась светлеющая полоска горизонта. Опускавшийся в пойму реки предрассветный туман, медленно обволакивал все вокруг, усиливая ощущение сырости и холода.

— Не помнишь, чего там бормотал Валет, перед своей смертью? — задумчиво спросил Захаров, глядя на светлеющий горизонт.

— Да, фиг его знает, — отозвался Смирнов, пожимая плечами, — ранение он получил смертельное, да и контужен был прилично. Что-то про пустыню городил, что мол найдет нас кто-то обязательно…

— Точно! — выпалил Игорь. — Он сказал, что пустынник найдет нас… А кто такой пустынник?

— А кто же его знает, — отозвался товарищ, разводя руками.

— Вот, что я хочу сказать, друзья мои, — проговорил Игорь, глядя в даль. — Все, о чем мы с вами только что разговаривали, не оживит, к сожалению нашего товарища.

— Это уж точно! — поддакнул Смирнов, осматриваясь по сторонам.

— И родителям его старым с невестой, тоже никто не восполнит утрату, — продолжал Игорь, дымя сигаретой. — И квартиру он так и не успел получить хорошую. Все жил на чемоданах.

— К чему ты клонишь? — пробормотал инструктор, озираясь по сторонам.

— Очень может быть, что это не первая жертва среди нас. За те дрова, которые мы наломали, нам бандиты вышку выписать могут, пока заочно…, а там как знать. Я, хочу предложить не сдавать этот «общак» по описи, а сделать из него наш похоронный фонд.

— Это, как это? — уточнил тихо Смирнов.

— Из нас каждый может оказаться на месте Вадима. Так? — проговори Захаров.

— Точно, с такой работенкой точно, — поддакнул Смирнов.

— Вот я и предлагаю, разделить эти поганые баксы на четыре части, а в случае гибели одного из нас, его часть будет передана близким родственникам покойного. Надо посчитать сколько это получается на брата?

— Сейчас, сейчас дай соображу, — пробормотал Смирнов, выбросив бутылку.

— С акциями? — осторожно уточнил Шура.

— Нет, акции нужно сжечь, вполне возможно, что номера их переписаны, а нам жадничать и светиться резону нет.

— Все верно, верно, — бормотал капитан. — Это, получается, по двести шестьдесят тысяч на брата! Ни фига себе похороны! Хотел бы я погулять на этом празднике.

— Не каркай! — оборвал его Захаров. — Лучше найди, во что завернуть деньги, а все остальное надо сжечь.

— Где же мы их хранить будем? — переспросил растерянно Шура.

— В земельном банке. Слышал о таком?

— Это, что за банк такой? — прошептал еще больше растерявшийся инструктор.

— Чудак человек, — хохотнул капитан. — Тебе же говорят, что нужно взять трехлитровую банку, положить туда деньги и закопать их. Правильно?

— Соображаешь! — удовлетворенно кивнул Игорь. Только где посреди поля банку взять?

— Сейчас дайте, соображу, — снова забормотал капитан, — Да, пожалуй, банки тут не найти, зато в багажнике машины, есть сапоги болотные.

— Что ты предлагаешь? — не понял инструктор.

— Ну, ведь резина не пропускает влагу. Значит, положим, деньги в сапоги, затянем проволокой сувальную сторону и все — банк готов.

— Ну, что неплохо, — поддержал майор. — Давайте заканчивать посиделки, нам еще ехать, да ехать. К восьми утра Морозов должен знать все, что произошло.

* * *

Когда все процедуры по созданию похоронного фонда были закончены, они разбудили Ситникову и, сев в конфискованную ими машину, направились по дороге ведущей в город.

— В контору, с какой стороны заезжать? — тихо спросил Шура.

— Со стороны автопарка, конечно, — буркнул Смирнов, со вздохом.

— Да, уж конечно не через главный въезд, — отозвался майор, тяжело вздохнув.

* * *

Заехав на территорию автопарка, инструктор остановил машину около дежурки и вопросительно посмотрев на Смирнова спросил:

— Где парковаться будем?

— Погоди, я сейчас у дежурного спрошу, — буркнул капитан, выходя из машины. — Плохо, что сегодня Хохол дежурит, сейчас визгу будет до небес.

* * *

Не прошло и несколько минут, как двери КТП с шумом распахнулась, а на крыльце появился Смирнов, вместе с дежурным прапорщиком. По красной физиономии которого было не трудно понять, что все произошедшее, да еще в его дежурство, было для него крайне некстати.

— Мы же месяц назад как с капремонта, ее забрали. Да, ты, что…? — кричал он дрожащим голосом. Нервно поправляя кабуру с портупеей.

— Сказал, сожгли! — рявкнул Смирнов с раздражением.

— Ответишь! Ответишь капитан! — заверещал тот, топнув ногой.

— Конечно, отвечу, — поморщившись, отозвался Смирнов. — Лучше скажи куда машину припарковать можно?

— Не положено! — выпалил тот. — Этой иномарки с таким номером нет в списке! Да и посторонним тут не положено быть!

— Где ты тут видишь посторонних? — скрипнув зубами, уточнил Смирнов. Глядя как машину, постепенно, молча окружают сотрудники части. Которые в сдержанном молчании переводили взгляд, то на Смирнова, то на женщину в странном одеянии, то на дорогую машину, не понятно как оказавшуюся в части.

* * *

Схватив упирающегося прапорщика за портупею, Смирнов резко приблизил его к себе, а затем так же резко открыл багажник и с металлом в голосе, со злостью зашептал:

— Это наш товарищ Вадим…, он погиб сегодня геройски. Узнаешь или нет? Слушай, что я сейчас сделаю. Мы на этой самой посторонней машине, отвезем его тело и эту женщину в санчасть. Где даме окажут помощь, а нашему товарищу, протрут спиртом лицо. Я не хочу, чтобы его близкие, смотрели на него через эту чертову копоть! И только после этого я выгоню машину за территорию части. Тебе все понятно?

Все увиденное произвело на прапорщика тяжелое впечатление и он молча закивал головой. Потом словно вспомнив свои должностные обязанности, выпалил заученную фразу:

— Захарову пропуск выписан для входа через центральное КПП. Пускай оттуда и заходит!

— Я тебе…, — начал было Смирнов.

— Погоди, Сергей, — проговорил со вздохом Игорь, выходя из машины. — Я в курилке подожду, за забором. Зачем спорить? Человек прав, да и Морозова пока нет как я понимаю.

* * *

«Где же был просчет»? — спросил сам себя Игорь. Сидя в курилке, под тихо шумящими березами. «Конечно, это был скорее экспромт, без нужной подготовки, без прикрытия, без точных данных «топтунов»… Откуда в доме у Валета оказалось такое количество оружия? Кто мог предположить, что дойдет до стрельбы из гранатомета? Видимо Валет, задумал что-то серьезное, представление со свето — звуковыми эффектами. В этом случае, это конечно благо, что мы разорили этот муравейник, до того как, этот Валет со своими гаденышами выполз на улицы. Но, оборвалась ниточка, которая тянулась через Валета к Шаману, погиб сотрудник, а это уже ЧП. Что теперь будет? Как подобраться к этому загадочному мистеру Икс. Которого никто не видел. Которого никто не знает, но дыхание, которого чувствуется все отчетливее. Кто же ты, мистер Икс? Вор в законе? Новый русский, удачно приватизировавший золотой рудник, где-нибудь на севере? Кто же ты такой? Как же до тебя добраться? Уж, не ты ли свел с ума мою собаку? Не ты ли, отправил в беспамятство нашего сотрудника, который дежурил у меня на квартире? Если все это ты, то ты страшный человек и взять тебя, будет крайне сложно».

* * *

Вскоре ход его мыслей прервал подбежавший Смирнов, по возбужденному лицу которого можно было понять, что стряслось нечто серьезное.

— Что у нас еще могло стрястись? — настороженно спросил майор. Чувствуя, как заколотилось сердце.

— Труп Зайцева нашли! — выпалил тот, тяжело дыша. — В дежурке узнал, вроде люди Титова, были уже там.

— Твою мать, — скрипнув зубами, выдавил Игорь. — Этот день когданибудь закончится? Где же его нашли?

— В том самом садовом товариществе, где мы были.

— Как же так? — озадачено пробормотал Захаров. С остервенением растирая пальцами виски. — Я, точно помню адрес, где меня должен был ждать Зайцев, улица Полевая № 55, но ни я, ни ты никого там не видели.

— В том то все и дело, труп нашли за домом напротив, то есть на четной стороне улицы.

— Видимо капитан чувствовал, что его «пасут», поэтому и попытался подстраховаться. Бумаги при нем были?

— Ничего больше не знаю, — поморщившись, отозвался Смирнов. — Надо ехать. Все равно Морозов будет только после обеда, его прокурорские мурыжат.

— Да! Сгонять бы туда. Только не даст, наверное Хохол машину, даже самую паршивенькую.

— Поехали, — решительно проговорил капитан. — Машину Валета, еще не опечатали.

— И, что?

— А, то, что до обеда — это моя машина, которую я одолжил у товарища.

* * *

Мерседес, на котором катался покойный Валет, значительно превосходил все служебные машины, как по скорости, так и по комфортности, поэтому Смирнову довольно быстро удалось выехать за город. И во много раз превышая разрешенную правилами скорость, направится к злосчастному товариществу.

— С ума можно сойти, — проговорил майор, прислушиваясь к шелесту покрышек. — Чем больше мы разбираемся по этому делу, тем больше возникает вопросов и крови, а ясности ни какой.

— Это точно, — поддержал Смирнов, сосредоточенно жуя конфету. — Такое впечатление, что кулак входит в пористую резину. И не известно, когда начнется отдача. Кругом одни капканы.

— Вот именно, одни вопросы. Кто и зачем, вычислил и убил Зайцева? Что стало с документами? И так далее и тому подобное.

— Подожди, а о том, что Зайцев поехал в садовое товарищество, кто мог знать?

— Откуда же я знаю? Можно только предположить, что знала, кроме меня, жена Андрейченко, у которой он мог спросить ключ. Когда мы говорили с ним о поездке на дачу и о поиске документов, то у меня сложилось впечатление, что он отдавал себе отчет о рискованности этого мероприятия. Тем более что наша встреча состоялась на фоне этой нелепой гибели его начальника.

— Андрейченко?

— Ну, да… Хотя быть уверенным, что он не поделился с кем-то о своих планах, я, конечно, не могу. Да и предупреждал я его об осторожности.

— Ну а если предположить, что его «светанули», когда он звонил тебе?

— Тогда получается, что мой телефон кто-то слушает. А это исключено, техника сразу бы предупредила, что идет несанкционированный доступ.

* * *

Проселочная дорога, петляя среди деревьев, то проваливалась куда-то, а то взлетала на горы, вывела их, наконец, к уже знакомому адресу.

Напротив дома, у которого Зайцев назначил ему встречу, стоял милицейский УАЗик. У ворот стояло двое милиционеров, которые подозрительно уставились на остановившийся Мерседес с тонированными стеклами. Еще несколько человек стояло во дворе дома, и о чем-то спорили, жестикулируя при этом руками. Показав удостоверение, они прошли во двор к стоящим милиционерам.

— Ждем криминалистов с сыщиками, — бойко доложил немолодой полноватый старшина. Было видно, что он заметно нервничал, постоянно поправляя свою фуражку. На фоне рядовых заявлений о кражах с садовых участков и пьяных дебошей в ближайших деревнях, это было событие из ряда вон выходящим.

— Кто обнаружил тело? — спросил Смирнов.

— Я, — доложил старшина лет сорока-пяти.

— Ничего не трогали? — уточнил Захаров. — Как это было?

— Никак нет, не маленькие. А обнаружили его сегодня по утру, объезд делал верхом, все как положено с помощником. Гляжу, воронье кружит, ну прямо как с ума сошли, словно пир у них. Ну, думаю, может кто-то собачонку, какую задавил, или еще что. Дай, думаю, заверну, а он там и лежит, значит. Я сразу сержанта отправил на почту ближайшую, звонить, а сам присматривать остался, вот и все. Вскоре ваш капитан с человеком приехал, Титов, по-моему.

— А, где же он сейчас, — спросил Смирнов.

— Так уже уехали! Посмотрели, что да, как и уехали.

— Ничего с собой не брали?

— Нет, что вы, ничего с места происшествия не брали — это ведь не положено.

— Хорошо, спасибо, старшина, вы все сделали правильно. Дальше мы с коллегой сами все осмотрим.

— Есть, я там… только… это, — замялся старшина.

— Что еще? — спросил Захаров.

— Я, на труп, это… мешковину накинул, ну, воронье сильно безобразничало.

— Это вы правильно сделали, идите.

— Есть! — бойко отрапортовал старшина и, повернувшись, зашагал почти строевым шагом прочь.

Тишину дачного поселка нарушали стаи ворон, во весь голос выказывавшие свое недовольство визитом незваных гостей. Их блестящие глаза, открытые мощные клювы, нервное поведение, говорило о том, что поживиться всласть они не успели.

Захаров приподнял мешковину за край. И хотя глаз и мягких тканей лица уже не было, а за истерзанными птицами лохмотьями кожи трудно было понять, кто перед тобой, он без сомнения узнал труп этого человека. Это был Зайцев. На теле была та же самая одежда, что и при их встрече.

— Что скажешь? — спросил Игорь, покачав головой.

— Пулевое ранение в голову, — мрачно проговорил капитан, доставая сигарету.

— Это уж точно — калашник или винтарь. Эх, Игорь Леонидович, что же тут стряслось с тобой? — с горечью проговорил майор, закуривая. — Какая же гнида…?

— Обрати внимание, вокруг песок, — тихо пробормотал Смирнов.

— Ты имеешь в виду, что нет следов волочения?

— Вот именно.

— Ты хочешь сказать, что задача была одна — убрать?

— Видимо так. Откуда же могли стрелять?

— Скорее всего, — Игорь оглянулся по сторонам, — вон из той лесо-полосы.

— Да, метров сто, не больше. Ну, что нормальная дистанция даже не для снайпера.

— Где же бумаги, о которых он мне говорил? Не похоже, что он прятался в этом доме. Замок не тронут. Видимо, просто стоял за сараюшками, наблюдал за домом напротив, где и назначил встречу мне.

— И невдомек мужику было, что за ним тоже смотрят, — подхватил Смирнов. — Откуда же они его «повели»?

— Узнать куда он едет могли в двух случаях… — проговорил Игорь, выпуская клуб сигаретного дыма.

— Либо слушали телефон, либо…

— Он сам кому-то сказал об этом. Например, жене своего бывшего «патрона».

— Андрейченко?

— Ну, да. Должен же был он заехать к ней, чтобы взять ключ от их дачи. Надо будет на обратном пути к ней заехать и уточнить это. Зайцева, по всей видимости, убрали из-за бумаг. Он говорил мне, что эти бумаги оказались бомбой. Да еще такой, что он побоялся их везти в город без сопровождения.

— Смотри, что, получается, — проговорил Смирнов, оглядываясь по сторонам. — Старшине, чтобы сообщить о трупе, пришлось отправиться на ближайшую почту, так как тут нет телефонов больше нигде, а радиостанция маломощная.

— Ну, ну продолжай.

— Выходит так, что и Зайцеву, для того чтобы позвонить, нужно было зайти туда же. Может там, что-то не чисто?

— Может быть, — задумчиво ответил майор. Глядя исподлобья на темный силуэт лесополосы. — Уж не Валет ли дал команду на отстрел капитана Зайцева?

— Точно, винтовку которую у него отбили, по приезду нужно отстрелять в первую очередь.

— Плохо только, что нам это мало, что дает, — с досадой проговорил Игорь, выбрасывая окурок. — Перебили всех свидетелей у Валета в доме.

— Да, ладно тебе мазохизмом-то заниматься — отсутствие результата, тоже результат. И потом у нас есть девочка Валета, которая тоже может многое прояснить.

— Согласен с тобой, дело времени, и мы все узнаем, не боги горшки обжигают.

— Слушай! А, не Шаман ли это тот самый тут чудит?

— Человек, которого никто не видел, а если слышали, то очень немногие?

— Вот, вот. Может это реально существующая личность, а не кураж бандитов? Может к нему и кличка эта «приклеилась» из-за того, что он как-то отличается от людей. Например, воздействует как-то на расстоянии.

Стоп! На расстоянии, на расстоянии… Нам нужно ехать, — проговорил Захаров, думая о чем-то своем.

— Да, объясни, наконец, чего надумал?

— Нужно поговорить со специалистами. Садись за руль, а мне нужно крепко подумать. Собаке моей стало плохо неслучайно! Именно про это я думаю все больше и больше.

— Но, это ведь из области фантастики, а доказать это вообще нереально.

— Как все это совместить и доказать я пока не знаю, но именно теперь у меня появилась уверенность в том, что мы на верном пути.

— Да-а-а? — протянул Смирнов, опасливо покосившись на майора. С нечистой силой мы еще не работали. А?

— Что поделаешь, придется разобраться и с ней. Хотя, скорее всего, это методика воздействия на расстоянии, стара как мир.

— Слушай, а у меня появилась мысль! — воскликнул капитан, едва поспевая за товарищем.

— Любопытно, выкладывай.

— Есть у меня один кудесник по этой части. Мужик конечно не от мира сего, со странностями, но башковитый до ужаса. Он раньше работал в госпитале.

— А чем заведовал?

— На нем было психоневрологическое отделение. Чуешь?

— И как же найти теперь твоего кудесника?

— Кружок надо сделать небольшой через село Варваровку, — отозвался тот.

— Так, это же целых тридцать километров будет! — воскликнул Захаров.

— Да на таком коне мы мигом обернемся.

— А ответ перед Морозовым держать?

— Да мы мигом! Зато сразу многое проясним для себя, — пробормотал Смирнов.

— Думаешь он и насчет пса моего, тоже что-то подскажет?

— Все может быть. Чем черт не шутит?

— Он там, что постоянно живет? Там домов то осталось штук десять.

— Живет теперь постоянно, вдали от суеты. С детьми видится редко, все с женой по хозяйству «колотятся».

— Ну ладно, капитан, уговорил… Если мигом, то вези к своему кудеснику, глядишь и вправду глаза на мир «откроет».

— Или подскажет что?

Визит, который они сделали на ближайшее почтовое отделение, подтвердил их худшие опасения: за Зайцевым следили. О подозрительного вида человеке, толкавшимся рядом с капитаном, вспомнили оба работника почты. Самым неприятным оказалось то, что у звонивший сотрудник держал в руке не большой коричневого цвета портфель, о котором уверено, заявили обе женщины. Портфель, которого не оказалось при осмотре трупа, в котором могли быть только бумаги Андрейченко.

Село Варваровка с ее разбитой дорогой встретило их пустыми глазницами давно заброшенных ферм, полями, заросшими чертополохом, покосившимися от времени деревянными домиками. Стоящими на ветру среди разобранных до основания домов казались забытыми всем человечеством. Казалось, что жизнь замерла в этом забытом богом месте уже навсегда. Дом кудесника, стоящий на когда-то главной улице деревни среди развалин, мало, чем отличался от домиков, в которых еще теплилась жизнь. В лице забытых всеми пенсионеров, которые доживали свой век вдали от цивилизации наедине со своими болячками да проблемами, и вся их радость теперь сводилась к редким визитам детей и автолавке.

— Как Мамай прошел, — пробормотал Захаров, глядя исподлобья на унылый пейзаж проплывающий мимо.

— В свое время людей заставили выращивать кукурузу, учили, когда сеять, когда убирать, а когда довели их хозяйство «до ручки», то объявили деревню не перспективной. Нормальная совдеповская история, — вздохнул, отозвался Сергей. — Ну, вот, кажется, и приехали.

* * *

— А ну стойте, где стоите, — раздался вдруг чей-то голос из-за высокого забора. — У меня «жаканы» в стволах.

— Да это я, Петр Тимофеевич, Смирнов! В гости приехал с другом, мяска прикупить.

— Подойди медленно к воротам! И чтобы я руки видел!

— Да, да конечно, вот мои руки, — проговорил Смирнов, подмигнув Игорю.

Наконец за воротами что-то брякнуло и калитка, жалобно скрипнув, отворилась.

— А я вас за рэкетиров принял, — признался хозяин, улыбаясь. Ставя ружье у забора, подслеповато щурясь при этом.

— Знакомься, Петр Тимофеевич, — проговорил капитан поздоровавшись. — Это мой боевой товарищ, Игорь. А мы ведь, по делу Петр Тимофеевич, — проговорил Смирнов. Осматривая ухоженный двор, по которому вальяжно расхаживали куры с гусями, а из загона выглядывало два огромных сытно похрюкивающих кабана.

— Ну, раз по делу тогда проходите в теплицу, я там как раз ковыряюсь, пока жена за хлебом пошла, — проговорил он поправляя старенькую кроличью шапку.

— И куда же вы за хлебом ходите? — спросил Игорь закуривая. — Ваш магазин мы проезжали, одни стены да вывеска «Сельмаг».

— Это правда, магазина тут теперь нету, приспособились на железку ходить. До нее, тут напрямик километров пять будет.

— А там, что на станции магазин открыли?

— Да нет, там проводники приторговывают, им хорошо и нам вроде как подмога. А у вас значит дело то ко мне, какое? — уточнил он, очищая кирзовые сапоги от грязи. — Что привело ко мне за столько верст?

— Да вот я посоветовал, к вам обратиться, как к специалисту по части медицины.

— Заболел, кто с родных? — спросил хозяин, сосредоточенно раскуривая потухшую трубку.

— Да нет… Как бы это правильно сформулировать? Проходит у нас по делу человек, который вроде обладает какими-то неординарными способностями. Мы не знаем, как его зовут, и вообще его мало кто видел, но присутствие, которого очень ясно чувствуется. Вот мы и хотели узнать, может ли, например, один человек воздействовать на другого, ну, например, через какие-то предметы обихода. Я не знаю, через телефон или зеркало, или с помощью каких-то экзотических эликсиров? Вы ведь насколько я помню, защищали на эту тему даже диссертацию?

— Да, был грех, защищал, — согласился тот, пропуская гостей в теплицу. — Проходите, присаживайтесь, где удобнее, — проговорил он, плотно прикрывая входные двери.

— Вот это рассада? — не удержался Захаров от восторга. — Какая мощная! А куда столько? А какие цветы!

— На продажу, Игорь Владимирович, на продажу. У меня с женой теперь свой бизнес, вон какие цены на рынке! — отозвался хозяин, почесывая давно небритое лицо.

— Да, это уж точно, — согласился Смирнов. — Это из-за теплицы рэкетиры наведываются?

— Не только из-за нее, будь они не ладны, — одергивая меховую жилетку, — отозвался хозяин. — Я им на рынке «дорожку перешел», хотели, как у всех подешевле скупить, а я принципиально отказался, вот они и зачастили сюда.

— В следующий раз, Петр Тимофеевич, мы вместе на рынок поедем торговать, — проговорил Смирнов. — Там прямо этим недоноскам охотку и отобьем по гостям ходить.

— Буду очень признателен, — улыбнувшись проговорил старик, — А, то признаться, года не те кулаками махать, да и милиция на рынке не реагирует почему-то, — пробормотал он, пожав плечами.

— Теперь она изменит свое отношение, — подтвердил майор, — Однако вернемся к нашим баранам. Не исключено, что наш незнакомец упражнялся с какими-то нетрадиционными вещами. Может гипнозом каким обладает.

— Я вам расскажу одну легенду, согласно которой в давние времена один из могущественных китайских императоров узнал о чуде-эликсире. Что на востоке его страны живут чудодеи-лекари. Он был не молод, а потому немедленно послал за эликсиром гонцов. Но вернулись гонцы с пустыми руками. «Не гневайся владыка, — сказали они, — мы привезли не эликсир, а совет мудрецов. Все что нас окружает — животный мир, растения, минералы, все это возникло до появления людей, этот мир был создан и для человека. Пусть же человек лечится всем, что вокруг него, тогда и жизнь его будет долгой». Нету, молодые люди, эликсира бессмертия. Так что не все так просто в этом мире, все окружающее нас влияет на человека, на кого больше на кого меньше.

— Хорошо, тогда я конкретизирую вопрос. Может ли человек, обладающий каким то не ординарными способностями, влиять на других людей. Таким образом, что его никто не видит и не слышит? Например, посредством гипноза? — предположил капитан задумчиво.

— Не думаю, что этот метод слишком продуктивен, — ответил хозяин, отряхивая офицерские галифе.

— Почему? — не понял Игорь, закуривая другую сигарету.

— Я не знаю детали вашего дела, но могу сказать определенно одно, для того, чтобы воздействовать на психику человека, врачу нужен плотный контакт с гипнотиком. И потом тяжело например заставить человека совершать преступление в гипнотическом сне, поверьте, есть еще много факторов, которые влияют на гипнотический сеанс, начиная от тишины и кончая тональностью в голосе. Но даже если предположить, что некто обладает какими-то фантастическими способностями, это совсем не значит, что он не материален. То есть у человека есть плоть и он не может стать невидимкой, а, судя из ваших слов, вы даже не знаете, есть этот человек или нет на самом деле.

— Это действительно так, — согласился майор. — Мы только предполагаем, что этот человек есть на свете. А можно с научной точки зрения влиять на человека с помощью каких-то предметов, например, зеркала?

— Интересный вопрос, — покачав головой, отозвался хозяин. — Простаки в Тибете считают, что определить бесплотный ходит дух среди людей после своей смерти, или настоящий человек, нужно посмотреть на его следы. Которые он оставляет на песке. И если отпечаток ступни повернут наоборот, то-есть пятками вперед, а пальцами назад, то можно не сомневаться, что — это дух.

— Что же это за дух такой с ногами? — улыбнувшись уточнил Смирнов. Садясь на один из ящиков.

— А там считают, что ногами обладает не дух, — отозвался старик, пожав плечами, — а ноги принадлежат эфирному телу, все еще связанное со своей оболочкой. Точно так же, как и древние египтяне, тибетцы верят в «двойников».

— Двойник…, который при жизни в нормальном состоянии, неразлучен со своим телом? — пробормотал задумчиво Захаров.

— Именно так! На Востоке считают, что при определенных условиях после смерти, двойник может отделяться от своего материального тела. У оккультистов на эту тему существует много теорий. Мистики Тибета например трактуют вопрос о смерти глубже, чем большинство других буддистов. По их представлениям, философское мировоззрение доступно только избранным. Которые и могут творить различные загадочные вещи, которые простому смертному нельзя ни понять и не осознать.

— Что вы имеете ввиду конкретно? — озадаченно уточнил Игорь, нахмурившись. — Вы хотите сказать, что «двойник» живет даже после смерти своего хозяина?

— Вот именно, — отозвался старик. — Смерть и разложение трупа посвященного адепта, не влечет за собой разрушение «двойника».

— Это, что же тогда получается? — пробормотал Семенов. — Получается, что двойник может появляться сам собою в разных местах?

— Понимаете в чем дело, — хозяин задумался, дымя трубкой, — Сосредоточившись на познании макрокосмоса, наука только приступила к познанию микрокосмоса, которым является и человек. Именно здесь нас ждут непредсказуемые, даже ошеломляющие открытия, ведь не случайно появилась новая отрасль в медицине — психосоматика или психическая анатомия. На Западе она строится на признании существования невидимых центров человека. Они еще называются чакрами.

— И что же представляют из себя эти чакры? — спросил Смирнов, разглядывая буйство разноцветных цветов в ящиках.

— А этим центрам, как правило, соответствуют наши физические органы.

Непрерывная связь между видимым и невидимым, психическим и телесным. Вот за этой гранью могут лежать ответы на ваши вопросы.

— То есть вы предполагаете…? — начал, было, Игорь.

— Для начала, я вам предлагаю не делить мир по северу и югу, а так же западу и востоку, — подхватил хозяин. — Попробуйте различить старый мир от нового. Старый мир здравствует во всех частях света, а новый нарождается вне границ и условий.

— Я признаться не могу уловить, к чему вы клоните? — признался Захаров, потирая лоб. — Так мы можем договориться и до адептов, которые в дар милосердия завещают отдавать свое тело после смерти для насыщения голодных! Предлагаю все-таки вернуться на нашу грешную землю и поискать ответы в нашем материальном мире. Ведь вы если я правильно понимаю, имеете в виду Битву Света и Тьмы?

— Конечно, именно она принимает самые необычные формы в нашей бренной жизни, попробуйте решить свой ребус, не отвергая наличия темных сил. Хотя как я понимаю вас интересует вполне материальный человек. Успехи темных сил во многом объясняются тем, что ставится под сомнение само их существование. Ведь признайтесь, вы же не верите во все это? Вот видите! В этом то, как раз и дело! Команда дьявола во многом оказывает верх благодаря тому, что дьявол сумел убедить людей, что его не существует.

— И, что же это за команда? — спросил Сергей, закуривая. — Из кого она состоит?

— О-о-о, — протянул старик, тяжело вздохнув, — воинство темных огромно, а представляет его безликая масса людей. Безвольных, бессознательных, обманутых темными силами, которые для достижения своих целей не гнушаются даже самыми грязными средствами. А, темное воинство кажется тем более внушительным, что к нему примыкает многочисленные «невольные пособники зла», состоящие из людей пораженными такими недугами как равнодушие и трусость.

— А, разве судьба сражения в этом случае не зависит от качества войска? — спросил капитан.

— Конечно! Достаточно сопоставить человека одушевленного высокими идеями с человеком, загипнотизированным лишь животными рефлексами, чтобы понять, о чем идет речь, попробуйте взглянуть на свою проблему с точки зрения Армагеддона.

— С какой точки зрения? — переспросил Захаров.

— Ну, помните, название еврейской местности Армагеддон, где по свидетельству Библии, произошло кровавое столкновение. Этим словом Рерих обозначал противоборство светлых и темных сил, их так сказать решающую битву.

— Очень интересное предложение, — задумчиво проговорил Смирнов. — Видимо таким мыслям, их рождению помогает природа?

— Конечно, жить надо в местности с чистым воздухом, радуя душу деревьями и рекой. Так что попробуйте взглянуть на свою проблему немного под другим углом.

Побеседовав еще какое-то время с удивительным по своей эрудированности пенсионером на разные темы, они поблагодарили его за оказанное им внимание. И вежливо отказавшись от обеда, сославшись на занятость, двинулись в обратный путь, увозя по сумке с ранними овощами, и мясом.

— Что скажешь? — спросил капитан после некоторого молчания.

— По поводу?…

— Ну, по поводу раскладов Петра Тимофеевича?

— Да, винегрет какой-то, — пробормотал тот в ответ, ища в кассетах мелодичную музыку. — В последнее время в стране наблюдается разгул самого настоящего сатанизма, низшего психоза, я бы сказал, психотерроризма. Твой кудесник насмотрелся шоковых телесеансов или начитался астрологических книжек.

— Мне кажется, ты слишком категоричен, — кивнул головой, буркнул Смирнов. — Мне кажется, в его словах есть рациональное зерно.

— Например? — уточнил Игорь, включая легкую музыку.

— Ну, вспомни того крепыша у Семы в трактире, у которого ствол отобрали. А пальчики-то его в картотеке убиенных числятся.

— Может ошибка какая закралась, — пожав плечами, отозвался Захаров. — Бардак ведь везде.

— Может и так конечно… В наше время и химические и психотропные средства, гипноз и ультразвук брошены на то, чтобы сделать человека биороботом, которым можно управлять?

— И, что…?

— А то, что все нацелено на управление человеком. Может быть этот мистер «X», которого мы пытаемся вычислить, действительно является одним из членов темного братства?

— Ты что серьезно? — уточнил Захаров.

— Но ведь до сих пор мы так и не можем найти объяснения на многие вопросы. Может нам действительно стоит взглянуть на нашу проблему с другой стороны?

— Ты, по-моему, перегрелся, капитан, — заключил Игорь устало. — По приезду обратись к психологу. Эдак мы все станем сваливать на действие темных сил.

— О, кей, только вначале заедем на заправку, тут недалеко от дороги. А то у этого импортного коня, смотрю уголек на исходе. Это рядом, подремай пока, Игорь Владимирович, подремай. Ночь не спали, а что там еще впереди, один Господь знает.

* * *

«Возможно, в чем-то Сергей и прав, — подумал майор, закрывая глаза, — со своим кудесником. Разгул насилия разрушает человеческую личность, вал пропаганды колдовства и магии в литературе различного толка захлестывает общество. Все, что когда-то бурлило в подполье, теперь в виде сект и разномастных сообществ хлынуло на людей цунами через средства массовой информации. Все чаще обыватель становится свидетелями разгула немотивированных преступлений и аномального поведения, сократился порог криминальной готовности. Пожалуй, кудесник в чем-то и прав… особую опасность представляет целенаправленное психо — волевое воздействие лиц, тех самых темных сил, которые от природы владеют определенным даром или развили такие способности. А как найти их в толпе, как обезопасить от них общество? Пожалуй, Шаман действительно из этого сообщества, различного рода платных целителей и экстрасенсов. Если конечно он есть воплоти и это не миф…» — подвел он итог, засыпая.

* * *

Свернув с трассы, Смирнов вскоре увидел автозаправочную станцию и не узнал ее. Раньше государственная АЗС напоминала общественный сортир системы «М» и «Ж», где все вокруг утопало в нефтяных пятнах, колдобинах и грязи. Теперь же с АЗС произошла метаморфоза, она превратилась в сверкающие стеклом и пластиком респектабельное предприятие. Идеально белого цвета с ярко желтой окантовкой служебного помещения, совмещенное с диспетчерской. Аккуратные колонки с электронными счетчиками на фоне раскидистых сосен казались особенно аккуратными и ухоженными.

Вереница иномарок со столпившимися водителями и пассажирами явно вносила в эту картину какой-то дискомфорт.

Пересменка, что ли? — пробормотал с досадой Смирнов, подъезжая к последней машине.

Давай я схожу и узнаю, — хрипло отозвался проснувшийся Захаров.

Но не успел он выйти из машины, как рядом с ними взвизгнув тормозами, остановился микроавтобус с тонированными стеклами. Еще секунда и раскаленный столб волчей картечи выпущенный из обреза, через приоткрытую форточку, швырнул тренированное тело Смирнова на рулевое колесо.

Буквально рухнув на землю, рядом с колесом, Игорь выхватил пистолет и с яростью разредил обойму из-под машины, по ногам нападавших. Но времени поменять обойму ему не дали. Выскочивший из-за машины здоровенный, давно небритый детина, огромные фирменные очки которого скрывали добрую половину лица, навел на пленника подрагивающий ствол автомата и недобро улыбаясь проговорил:

— Волыну бросай, а то голову снесу.

Убей эту суку! — голосил кто-то из нападавших. Катаясь по асфальту у микроавтобуса, держась за голень.

Захаров конечно же узнал этого человека — это был Фаза, тот самый из кабачка Семы. Удар битой по голове, буквально пригвоздил Игоря к земле, пахнувшей машинным маслом, мгновенно утопив сознание в липкой темноте.

* * *

… Возвращение к реальности проходило в мучительных приступах тошноты, а скрученные проволокой руки и ноги потеряли чувствительность из-за нарушения циркуляции крови. Нестерпимо болела разбитая голова, казалось, каждый удар сердца отдавался в ней словно удар огромного молота в пустой трубе. По всей видимости, было сломано несколько ребер, из-за которых каждый вздох давался с большим трудом. Лицо и рубаха, залитые кровью покрылись засохшей коркой, а тело периодически пробивала дрожь.

«Как здесь темно и душно, — вяло шевельнулась первая мысль. — Где же я, и что со мной? Проклятая проволока, врезалась в тело, пожалуй, до костей. Не может быть, чтобы черти в аду так издевались, значит еще живой. Это хорошо! Как тошнит. Наверняка сотрясение мозга заработано».

Внезапно около самого уха раздался мышиный писк, и в ту же секунду несколько лохматых тварей спрыгнули с тела пленника, умчались куда-то прочь, пытаясь спешно спрятаться в своих норках.

Захарову удалось разглядеть контуры своего склепа благодаря узкой полоске света, струившейся из-под дверей. Судя по всему это, был подвал, который использовали как складское помещение. Катаясь по бетонному полу, пахнувшему сыростью, мышами и плесенью, он попытался изучить его конфигурацию и понять, что можно предпринять в сложившейся ситуации. Изучая метр за метром, он то и дело натыкался на штабеля каких-то ящиков.

— Серега, — позвал хрипло Захаров. Надеясь в душе, что его товарищ не погиб и находится где-то рядом.

Ответа не последовало, послышалось лишь проворное шуршание мышей. Он вдруг почувствовал спазмы в горле, осознав только сейчас, что произошло. В душе вдруг стало пусто и тоскливо, а слезы наполнившие глаза, потекли по щекам сами собой.

— Я удавлю…, этих гадов, — тихо зашептал он, скрипнув зубами. — Я тебе клянусь, Серега, в этом. За твою смерть они нахлебаются своей кровушки досыта, по самое не хочу. Слышите, падлы! — шептал он. Задыхаясь от бессильной ярости.

* * *

Время словно замедлило свой бег, а затем и вообще остановилось на месте. Сколько прошло с моменте его заточения, Захаров не знал, все, что его теперь целиком занимало, так это проволока, которой были скручены руки и ноги. Он всерьез опасался за нарушенное кровообращение своих конечностей, которые окончательно закоченели, и потеряли чувствительность. Поэтому он отчаянно пытался двигать окаменевшими пальцами, разминая их, наваливаясь на них периодически всем телом.

Наконец наверху послышался какой-то шум, бряцание ключей и открывающегося замка. Со страшным скрежетом открылась дверь, и яркий дневной свет мгновенно заполнил сырое душное помещение. Майор замер, пытаясь рассмотреть фигуру стоящую в дверном проеме.

— Посмотри, не сдох он там, — проговорил кто-то.

— Зачем его сюды притащили? — буркнул недовольно старческий голос. — И так мышей тьма, так еще эту им подкормку притащили. А потом орёте, что товар битый, внешний вид порченный.

— По бурчи, по бурчи там, без тебя есть, кому думать, — повысив голос, рявкнул кто-то.

— Ну, вам виднее, — бормотал старик, спустившись по скрипучим ступенькам вниз. — Ты живой, или подох уже? Слышь! — дыша перегаром, проскрипел старик. Шаря при этом костлявыми пальцами шершавых рук по лицу Захарова. — Может его наверх поднять?

— Ну, смотри сам, тебе виднее, — раздалось сверху.

Захаров тихонько застонал, пытаясь привлечь к себе внимание.

— А, то не ровен час, сдохнет тут? А холодного разделывать это не дело.

— От, ты зануда, Хряк! — раздалось в ответ. — Иди, я его сам притащу.

С этими словами, говоривший, лет тридцати, в спортивном костюме, направился к пленнику, поигрывая связкой с ключами.

— Ну-у-у, — протянул он, приподняв носком ботинка голову Игоря. — Не сдох еще, падла? Пойдем наверх, люди важные на тебя посмотреть хотят.

Спрятав ключи в карман, верзила взял Захарова за шиворот и выволок на улицу.

От яркого солнечного света, воздуха наполненного весенними запахами, на фоне разнобойного щебетания птиц, майор на какое-то время потерял сознание.

Очнулся он оттого, что кто-то перерезал ножницами по металлу проволоку, которой он был связан.

— Да, куды он денется, с подводной лодки? — донеслось до него. — Гляди у него ручищи черные, ишь как раздуло, а ногти синие какие.

— Какая тебе дед разница? Все равно он не жилец! Раздался пьяный надрывный смех, потонувший в бряканье стаканов.

— Оно конечно так, только бычка портить негоже, — отозвался тот, сосредоточенно сопя. — Он для церемонии должен быть в форме — это понимать надо.

Игорь приоткрыл глаза и стал внимательно разглядывать старика в затасканном когда-то белом халате, забрызганным кровью. Армейский бушлат, видавший виды, шапка-ушанка, из-под которой выбивалась совершенно седая всклоченная шевелюра. Серое лицо с кривым носом, бегающие поросячьи глазки, небритые щеки, потрескавшиеся губы, из-под которых выглядывали редкие, с желтым налетом зубы.

— А что, Хряк, правда, собачки из-за человечины злее делаются? — крякнул кто-то смеясь.

Вновь раздался взрыв недружного смеха.

— Фу-у-у, точно так, — с гордостью ответил старик. Снимая с Захарова обувь. — Дорого пойдут, хорошие тапочки — заключил он.

— А ты попробуй человечину с бабкой в котлеты добавлять! — крикнул кто-то.

Вновь раздался пьяных смех и звон стаканов.

— Зря смеетесь, — отозвался старик. — Возьми торгашей, на рынке. Попробуй целый день за прилавком постоять. А тут и бабка моя с термосом. Кто же от горячего откажется?

— А санитары не гоняют?

— Не-е-е, — протянул Хряк вставая. Оценивающе глядя на снятые с Захарова туфли. — Я с ними хорошо живу. Чего мне с ними делить? Они немножко от меня имеют, я же с понятием, им тоже деток кормить надо, Одним словом живем дружно, одно слово — рынок.

— Ты, наверное, поэтому такой здоровый? — крикнул кто-то. — А, Хряк?

— Да у меня в роду все здоровые были, — проговорил тот, направляясь к дому. — Батя, считай, до старости кулаком быка трехлетку сбивал.

* * *

Дальнейшего разговора Захаров уже не слышал, снятая проволока дала возможность возобновиться кровотоку, в начинающие мертветь клетки. Жуткая боль стала плавно разливаться по кистям рук и стопам ног. Жизнь, возвращающаяся в отмирающие ткани, напоминала о себе, словно кипятком накатывающимися волнами. Казалось, что миллионы раскаленных игл воткнулись в тело одновременно и стали с жутким усилием впиваться в клетки.

Закусив до крови губу, он посмотрел на свои опухшие кисти рук с трясущимися, темно — синими ногтями на пальцах. Все попытки пошевелить пальцами были тщетны, но он все снова и снова пытался заставить пальцы на руках и ногах двигаться. И через какое-то время фаланги вздрогнули и стали сгибаться, а острая боль становилась тупой.

— Очухался? — донесся до него чей-то голос, — а второго, зачем завалили?

— Да я же говорил, что «Фаза» маленько погорячился, придурок.

— Действительно придурок. А у второго такой ксивы не было?

— Нет, только у убитого.

— А из оружия только макарычи были?

— Ну да! Фаза рассказывал, что это они у Семы в баре безпредел учинили. Не похожи они на ментов, хотя у дохляка ксива, конечно, серьезная.

— Ладно, давай по грамульке, да пойдем глянем на вашего терминатора. Проверим рисованная эта ксива, или настоящая.

В ту же секунду донесся неровный булькающий звук, стук стаканов с дежурным тостом о здоровье присутствующих, а через минуту из-за угла показалось несколько человек.

Внешний облик одного из них разительно отличался от сопровождающих его людей. На фоне разношерстной одежки бандитов, незнакомец был одет в строгий цивильный костюм, белая рубашка, дорогой галстук, выглядывающие из-под дорогого кожаного плаща, говорили сами за себя. Приехал если не самый главный начальник, то, по крайней мере, один из тех, кто стоит рядом с самым главным.

— Этот что ли? — спросил он, ткнув майора носком лакированного ботинка в бок. — A ну поднимите его.

Двое бандитов проворно подхватили Игоря за руки, приподняв за волосы его голову.

— Ему маленько ноги пережали, он стоять не может, — пояснил один из державших.

— Ну, раз пережали, так держите его, — развел руками гость. Внимательно разглядывая пленника. — Кем же ты будешь, мил человек?

— Гражданин этой Великой страны, — хрипло ответил майор. Вызывающе глядя на круглое лицо приехавшего гостя.

— Ну, это само собой, — пожав плечами, буркнул тот. — А величать то тебя как? А то ребята вот, у твоего товарища документик нашли, а у тебя не оказалось. Наверное, в сейфе забыл? — с сочувствием проговорил незнакомец, рассматривая документ Смирнова, запаянный в пластик.

— Не, мне еще не сделали, — ответил Захаров. Облизывая распухшим языком разбитые губы.

— Чего же так?

— Деньжат не хватило…

— Это же надо, братки! Это же кого гуся вы споймали ценного? Он знает, где такие ксивы прикупить можно. А нам скажешь?

Братки, стоявшие рядом, дружно осклабились.

— Тебе?

— Ну, да мне! — выпалил гость. Играя зажигалкой с золотой позолотой.

— Не, тебе не скажу, — покачал головой, отозвался пленник, — Шаману скажу…

— А нам значит, брезгуешь? — взорвался приезжий, брызгая слюной. — Ты думаешь, тебя тут уговаривать будут? Нет, братан, извини, или ты даешь полный расклад, или тебя четвертует Хряк. Знаешь такого? Вы ведь с корешом Архипа искали? Дела вроде у вас с ним были? Так вот видишь, нету Архипа и дел никаких, значит, нету.

— Значит, это правда, что вы ему помогли представиться? — выдавил Захаров со злостью.

— Да, что ты мил — человек? Он просто впечатлительным оказался, да и не воспитанным кстати. Ему сколько раз «стрелку забивали», а он все с непочтением игнорировал. Вот его и утащили силой за город. Ну, ладно, некогда мне с тобой тут лясы «точить», прощай. Как Хряк тебе по пальцу отрубать будет, мне смотреть не хочется, да и дела в банке есть. Так, что прощай господин Котлета.

— Мне нужно с Шаманом переговорить, — прохрипел майор. — Пусть он решит по мне.

— А, кто ты такой, чтобы Шаман по тебе разводы устраивал? А, сявка? — обозлился приезжий незнакомец, с лощеным лицом.

— Ему видней, а замочишь без него, ответить придется.

— Во, хамло! — хохотнул один из бандитов. — Его рубить для ритуала собираются, а он барзеть наровит.

— Я, так думаю, — пробасил другой. — Раз они на тачке Валета «вышивали», значит в «наезде» на него участвовали. Хоть и залетные, а наглые суки. Может правда Шаману его показать? Пускай в подвале посидит.

— Откуда же ты приехал дядя?

— Я с тобой говорить не буду, — прохрипел Игорь. Едва шевеля разбитыми губами, глядя на сытую круглую физиономию лощеного незнакомца.

— Ишь ты! — воскликнул приезжий, краснея при этом. — Наша компания значит, не подходит? Ну, ты не очень то задавайся, а то, как шарахну по башке, зенки по вылезают! Ладно, покажем тебя Шаману…, ну если лапшу «вешаешь»…, то даже мертвым верещать заставим. Верно я говорю, Хряк? — спросил он подошедшего старика.

— А, мы что? Мы люди привычные, если надо то освежуем, — угодливо закивал тот, рассмеявшись беззвучно. Вытирая жирные руки о халат.

— Во, во, — подтвердил один из бандитов. — Хряк у нас по этому делу специалист.

— Ладно, пусть Шаман, по тебе решает, а ты Штырь и ты Серый за него головой отвечаете если что. Все поняли?

— А, мы что? — вопросом на вопрос ответил Штырь. Поправляя за поясом пистолет. — Куда он из подвала денется? Да и на ногах он не стоит!

— Смотри, а то Хряк и тебя освежует, ладно поехал я.

— Все сделаем, не впервой, — успокоил Серый.

* * *

Бросив тело пленника на землю, все медленно направились к машинам стоявшим за двором. Возникшая на какое-то время тишина, нарушаемая лишь птичьим гомоном, навалилась на Захарова своими весенними запахами, шелестом леса, стоявшего вокруг, видом старого покосившегося от времени рубленого дома, который, судя по инвентарю стоявшему у двора, принадлежал кладбищенскому смотрителю.

Игорь в бессильной ярости уткнулся в бренную землю лицом. Ему хотелось рыдать от своего бессилия, оттого что погиб друг, оттого что нет возможности сообщить своим. Душила тошнота, вызванная сотрясением мозга, все попытки встать заканчивались падением, плохо гнулись и пальцы на руках. Он не знал, сколько ему отмерено жить, сколько продлится это беспомощное состояние.

Бессонная ночь, полученное сотрясение мозга, сломанные ребра, которые мешали полнокровному дыханию. Повязка на прокушенной руке наспех накинутая им после нападения собаки, была в нескольких местах порвана. В рваную рану попала грязь, и теперь она нестерпимо саднила.

— Тащи его обратно, — донеслось до него.

Из-за угла дома показался Хряк. С кривой улыбкой, шаркающей походкой он подошел к майору.

— Отмазался, телок? — спросил он. Потирая огромные костлявые руки, блестящие от жира. — Ну, ничего, Шаман тебя враз раскусит, что ты за фрукт такой.

— Такой тонкий дегустатор? — просипел Игорь, поморщившись.

— Шаман то? Тоньше не бывает! А ну вставай, айда в стойло.

— Он что же в законе, что ли? Чего-то я не пойму, — не унимался пленник.

— А тебе и понимать-то не следует. А ну вставай, говорю!

— Ноги не слушаются, я бы рад удружить, да не могу.

— И за, что мне такое наказание? — проговорил старик. Озадачено глядя на опухшие кисти рук пленника. Ладно, пущай пока будет, по-твоему, — согласился он. Помогая подняться пленнику.

* * *

Оказавшись вновь в сыром подвале. Захаров уже точно знал, что нужно делать.

Теперь, зная обстановку на верху, примерную численность бандитов, наличие во дворе нескольких автомобилей и зная, что скоро его покажут человеку — призраку, его шансы вырваться отсюда резко возросли. Сейчас важно было, во что бы то ни стало, насколько это, возможно, восстановить кровообращение в конечностях. Затем, при появлении Шамана, усыпить их бдительность своей беспомощностью и выбрав удобный момент, завладеть оружием и взять в заложники Шамана. Прикрываясь которым можно было попробовать вырваться из бандитского притона. Который судя по всему исправно служил им перевалочной базой.

Ненависть, клокотавшая внутри, помогала мобилизовать силы и, превозмогая боль, заняться восстановлением работоспособности рук и ног. Примерно через пару часов пальцы на руках стали сносно сгибаться, ходить можно было, хотя и сильно прихрамывая. Говорить о полном восстановлении работоспособности конечностей, было еще рано, но он уже мог двигаться, а значит, и оказывать какое-то сопротивление.

Пол и стены подвала были бетонные, что исключало какой-либо подкоп. Путь к спасению мог пролегать только через входную дверь, которая закрывалась на замок. Отжимаясь на кулаках и бегая на них, как крокодил, по полу темного подвала, он нашел среди коробок и бочек из-под солярки, небольшой кусок стальной проволоки, которая не могла, конечно, быть противовесом автомату Калашникова, но которая могла стать серьезным оружием в рукопашном бою.

Теперь, когда он до мельчайших подробностей продумал план своих действий, осталось только ждать. И он терпеливо ждал словно пружина, которую сжали до предела, и которая в любой момент готова была принять свою первоначальную форму, сметая для этого все на своем пути. Чтобы хоть как-то занять время Захаров стал затачивать конец неподатливого металла проволоки о бетон.

Когда же сверху донеслось бряканье цепи и лязг открывающейся двери, он лишь облегченно вздохнул, и приготовился к решающему броску.

— Живой, нет? — спросил Серый. — Сдох, что ли? — повысив голос, уточнил он. — Ну, мразь, я тебя сейчас научу уму-разуму, — с этими словами бандит стал спускаться вниз по лестнице. — Ты че-е, не отзываешься? — спросил он подходя. — А ну вставай падла! Ишь, разлегся!

Он сильно пнул пленника, но вместо ответа, услышал лишь глухой стон.

— Ты че-е, «дуба даешь»? А ну давай вставай, ответ держать пришло время, — пробормотал бандит озадаченно.

С этими словами, тяжело дыша перегаром, он, сунув пистолет за ремень брюк, и нагнулся, чтобы поднять пленника. В ту же секунду ржавый слегка кривой кусок металла влетел ему за мочку уха. Удар был проведен по всем правилам на выдохе жертвы, именно поэтому тот даже не успел охнуть. А лишь дернул головой, словно его кто-то укусил и рухнул как подкошенный на Захарова, Игорь быстро обыскал многочисленные карманы его джинсового костюма, забирая все, что попадалось под руку. Наконец, в его руках оказался заветный пистолет, который значительно увеличивал его шансы на спасение. И хотя это был видавший виды «ТТ» времен Второй мировой войны, а вести прицельный огонь, держа его в распухших трясущихся руках было невозможно, для стрельбы с близкого расстояния он был очень даже кстати. Обрадованный первым успехом, Захаров резко встал, готовый к борьбе, но острая боль в грудной клетке и сильное головокружение заставило его тут же опуститься на пол.

— Спокойно, спокойно, — шептал он, успокаивая себя, — восстанавливай дыхание. — Все у тебя получится.

Трясущимися руками, он достал сигарету из мятой пачки, конфискованной у бандита и, оторвав зубами фильтр, закурил. Жажда никотина была столь велика, что он с трудом удержался от второй сигареты. Добравшись до настежь открытой двери, Захаров осторожно осмотрелся. Метрах в тридцати стояло еще два бандита, за спиной у одного из них висел автомат. Они о чем-то негромко разговаривали.

В глубине двора по-прежнему стояло три иномарки, одну из которых он сразу узнал, это была машина покойного Валета. У нее не было лобового стекла, был поднят капот, а два человека в масленых робах, видимо занимались ремонтом.

Сколько же вас в доме? — прошептал Игорь, щурясь от света. — Если еще столько же, то будет человек восемь, — бормотал он, покусывая опухшую губу. — Многовато, если учесть, что я еле двигаюсь, — он посмотрел на неловко зажатый в руке пистолет, огрызок металлической проволоки с запекшейся кровью. — Если учесть, что в обойме пять патронов… Да, выступать придется явно не в своей весовой категории. Ладно, подождем, — он осторожно прикрыл дверь, оставив небольшую щель, и стал наблюдать за домом.

Вскоре до него донесся чей-то взбешенный крик:

— А где Серый? — возмущался кто-то в доме.

На крыльце появился лысый толстяк с обнаженным торсом. Даже на расстоянии было видно, что все оно покрыто татуировками.

— Серый! — крикнул он, почесывая татуированную грудь.

— Да он в сортире, наверное, — хохотнул один из охранников, поправляя автомат.

— Что он веревку проглотил, что ли? — не унимался толстяк. — Ширяется, наверное, падла! Ехать уже надо!

— А он со вчерашнего дня бегает, — подтвердил второй.

— Свистите его, я же ему сказал этого доходягу привести.

— Сейчас свистну, — отозвался один из охранников, — а ты давай за доходягой, — кивнул он второму, поправляя автомат. — Серый! — крикнул бандит, направляясь к видневшемуся в конце сада деревянному туалету.

Захаров поднял трясущийся пистолет, вжался спиной в стену, отведя руку с заточкой для удара.

— Во дают, двери не закрыли, — донеслось до него снаружи.

Это были последние слова, произнесенные охранником, так как, открыв двери и, шагнув за порог, он тут же рухнул словно подрубленный, получив смертельный удар в область сердца, не успев даже понять, что произошло.

Осторожно опустившись по лестнице к скатившемуся вниз телу, Игорь, быстро обыскал еще бившееся в предсмертных конвульсиях тело. Но кроме расчески и пачки папирос у него ничего не оказалось. Раздосадованный отсутствием оружия у покойного, он вновь вернулся к входной двери.

В щель было хорошо видно, как, убедившись, что в туалете никого нет, напарник направился к подвалу, озираясь по сторонам.

— Серый! — крикнул он подозрительно, щурясь от солнца.

Послышалось бряцанье оружия и сухой щелчок предохранителя.

— Митрич! Свистни мужиков, — крикнул он. — Серый куда-то пропал.

Захаров, наблюдавший в щель эту картину, понял, что увидеться с Шаманом без стрельбы не получится. Мгновенно взвесив всё и оценив ситуацию, он решил, что пора переходить к активным действиям. Выбросив уже ненужный кусок проволоки, сослужившей ему хорошую службу, он, сжав двумя руками рукоятку «ТТ» и стал ждать.

Через секунду дверь со скрипом открылась, и на пороге появился Штырь. Уставившись на трясущийся ствол пистолета и, судя по тому, как мгновенно вытягивалось его избитое угрями лицо, он был не готов к такому обороту.

— Шаман приехал? — тихо спросил Игорь.

— А…, а…, к нему ехать надо… не стреляй. Я, тут вообще оказался случайно…

— Если дернешься, башку расшибу. Ты все понял?

— Да, да конечно, — забормотал тот.

— Очень медленно заходи и без глупостей.

— Куда пропал, Штырь? — крикнул кто-то.

Майор видел, как напряглась фигура бандита, как на лице появилась неуверенность, стоит ли выполнять команды пленника. Тянуть эту ситуацию стало опасно, и он нажал на курок.

— «Бум», — ударило в уши.

Пуля «ТТ», пробивающая бронежилет, рванула импортную ткань в районе сердца и, выхватив из тела кусок мяса, ушла рикошетом в сторону. Не обращая внимания на то, как дернулось тело бандита, и стало медленно заваливаться на бок, майор шагнул за двери. И не меняя положения вытянутых рук с оружием, прицелился в толстяка с голым торсом, у которого от удивления глаза полезли из орбит.

— «Бум», — хлопнул выстрел.

Пуля разбила доску веранды в метре от толстяка, который кубарем влетел назад в дом.

Игорь перевел ствол на замерших от неожиданности механиков.

— «Бум, бум, бум», — рама пистолета осталась в заднем положении.

— Ва-а-ау! — взвился один из них, схватившись за поясницу. И не переставая вопить, стал медленно сползать по кузову машины на землю, затравлено озираясь.

Захаров, словно дикий зверь, бросился к телу Штыря, не обращая никакого внимания на его предсмертные хрипы, сорвал автомат и, прихрамывая, заковылял в глубь сада, за которым виднелось кладбище, намереваясь выйти к машинам с другой стороны.

Сзади, резко ударила автоматная очередь. Пули, противно свистя, защелкали по стволам деревьев, сбивая ветки с цветами пахнущими медом, оставляя отметины на разбитых стволах. Упав на землю, Игорь отполз в сторону и тяжело дыша, сорвав с ремня привязанный изоляционной лентой плеер Штыря, занял оборону. Осмотрев быстро подходы к своей позиции, он остался довольным, скосив глаза на «магазин» с патронами, убедился, что рожек был полным — это несказанно порадовало его. Сильно смущало то, что автомат был абсолютно новым и наверняка не пристрелянным. Поэтому поправки пришлось делать по ходу стрельбы.

Привычным движением он передернул затвор, дослав патрон в патронник и осторожно осмотрелся. По истеричным крикам, доносившимся из дома, было понятно, что там человек пять-шесть, теперь оставалось выяснить, насколько серьезно ранен один из механиков и куда подевался второй. Вдруг его внимание привлек звук запускаемого мотора.

Вжи — вжи — вжи — жак. — донеслось до него.

Кто-то явно пытался запустить двигатель одной из машин. Игорь, наблюдавший за домом, скосил глаза на машины. Дверка одной из них со стороны водителя была открыта, и кто-то возился в салоне. Майор поймал в прицел рулевую кнопку, чуть опустил ствол вниз, выдохнул воздух и, задержав дыхание, не обращая внимания на стук сердца, плавно нажал на спусковой крючок.

— Ду-ду-дух, — простучала коротко очередь, — ду-ду-дух.

Было видно, как с хрустом брызнуло лобовое стекло, как судорожно забилось в салоне тело человека. Фа-а-а-ак, — вякнул клаксон под тяжестью сползающего тела механика.

В ту же секунду со стороны дома вновь застучал автомат, стрелявший опустошил «магазин» на одном дыхании, естественно не попав никуда кроме макушек деревьев. Сбитые ветки посыпались на Игоря.

— У меня автомат сломался, — истошно заголосил стрелявший.

— Любители, — зло процедил Захаров. Покачав головой и, подняв еще дымящий ствол, прицелился. Раскаленный металл, ударив в подоконник, вместе с крошевом щепок, смел маячившую голову стрелявшего.

— Иди сюда, сука-а-а! — раздался истошный вопль. И во двор выскочил татуированный толстяк, с перекошенной физиономией, держа наперевес помповое ружье.

Одна из ответных пуль пленника, ударила ему в шею, дернувшись, он встал как вкопанный, попятился назад, выронил ружье, зажимая руками рваную рану на горле. Наконец завалил голову с выпученными глазами, захлебываясь от крови, он рухнул на землю.

— И все? — подозрительно осматриваясь, проговорил майор.

Подождав еще какое-то время, он отполз к покосившемуся забору и, прячась за кустарниками малины, заковылял к дому, держа оружие наготове.

Воцарившаяся тишина очень не нравилась ему, так как могла взорваться в любой момент выстрелами. Поэтому он не вышел сразу к дому, а подошел к машинам, внимательно следя за окном, которое выходило во двор.

Проверив на шее механика пульс и убедившись, что тот мертв, он перевел взгляд на его тихо скулившего коллегу, сидевшего на земле.

— Здорово, братишка, — зло сплюнув, проговорил Захаров. Медленно поднимая ствол автомата.

— Не-е-е надо, не надо, — скороговоркой зачастил человек в перепачканном комбинезоне лет тридцати. — Я просто слесарь и ремонтирую машину, меня попросили глянуть машину, я… я…

— Эту? — Игорь кивнул на Мерседес Валета.

— Да, эту, у нее радиатор пробит, и масло движок погнал. Я, правда, тут ни при делах, меня привезли, пообещали хорошо заплатить.

— Ну и где все те, кто может это подтвердить? А ну быстро выкладывай, сколько человек в доме?

— Все уже уехали на машине! Не убивай меня!

— Как уехали? Когда? Все машины стоят на месте!

— Две машины, на которых и меня привезли, стояли у ворот и во двор не заезжали. А как только началась стрельба, несколько человек выскочило из окна на улицу, и уехали, — затараторил, раненный в поясницу слесарь.

Поморщившись, Игорь покачал головой — он все понял. Когда была перестрелка, то он не мог видеть, что творится за домом, этим и воспользовались бандиты. Знакомство с Шаманом опять откладывалось.

— Я сейчас проверю дом, и если ты врешь, то приду и убью тебя. Ты все понял?

— Да, да конечно, — забормотал тот, кивая, — но я говорю правду!

* * *

К лежащему у крыльца толстяку Игорь даже не подошел, характер пулевого ранения говорил о том, что жить человек не должен.

Небольшой домик кладбищенского смотрителя, был превращен бандитами в самый настоящий притон. Простенькая мебель, состоявшая из старенького шифоньера да огромного кухонного стола, с дюжиной табуреток. В двух комнатах стояло несколько кроватей, на которых, по всей видимости, коротала ночи и развлекалась охрана. У разбитой пулями печки, забрызганной кровью, он обнаружил еще один труп. По тому, что он сжимал в руке автомат и лежал у разбитого подоконника, Игорь определил «любителя», который пытался стрелять в него и у которого вдруг кончились патроны.

Одно из окон выходившее на улицу было действительно открыто, видимо им то и воспользовались бандиты. Решившие не испытывать судьбу, а просто сбежать.

Захаров подошел к столу, на котором в изобилии лежала закуска и стояли бутылки с водкой.

Не выпуская из рук оружие Захаров, взял кусок копченой колбасы и, не чистя ее, стал с жадностью жевать. Затем открыл бутылку водки и, сделав крупный глоток, полил из бутылки себе на руки.

Жидкость, попадая в раны, отчаянно жгла тело, но он, стиснув зубы, опустошил весь бутыль и только после этого в изнеможении сел к столу, тяжело вдыхая спертый запах прокуренного помещения.

Его трапезу прервал подозрительный шум, доносящийся из-под пола. Схватив автомат, Игорь отскочил к стенке.

— Кто тут? — крикнул он. Вскинув оружие.

— Это я, — раздался под полом чей — то приглушенный голос. — Не стреляйте, я всего лишь смотритель.

— А ну, покажись, на свет божий! Посмотрим, что ты за смотритель.

Под полом что-то стукнуло и вскоре, сдвинув крышку, из подпола вылез старик, по внешнему виду он напоминал бомжа, его лохматая, грязная, взъерошенная шевелюра с такой же всклокоченной бородой и видавшей виды солдатской гимнастеркой, галифе, разорванные ботинки, говорили, что этот человек живет не выезжая отсюда. А этот старенький домишко, стоявший вдали от людей, и есть его дом. Его давно не мытое тело источало ужасный запах, который волнами распространялся вокруг.

— Я, смотритель Кеша, — проговорил странного вида человек. Испугано озираясь по сторонам, держа руки над головой.

— И чего ты в подполье смотришь?

— За могилками я смотрю. Хряку помогаю… А в подполье меня загоняют, когда люди цивильные приезжают. Меня Кешей зовут.

— Ладно, опусти руки Кеша и садись к столу. Там еще есть кто?

— В подполе? — он показал трясущейся рукой вниз.

— Ну, да.

— Нет, я там один всегда сижу.

— Садись поешь, а то я смотрю, тебя цивильные люди не жалуют?

Ну, так кто я для них, Кеша, да и Кеша, — буркнул, отмахнувшись тот рукой. Схватив грязными руками кусок мяса, лежавший на тарелке. — Помогаю когда надо церемонию похоронную подготовить. Кладбище тут старое…, оно уже давно закрытое…, поэтому хоронят здесь редко и только избранных.

Как это избранных? — уточнил Захаров нахмурившись. Подозрительно глядя на Кешу.

Тот простодушно шмыгнул носом, быстро дожевал очередной кусок мяса и смахнув рукавом жир со рта пробормотал:

— Обряд — это значит такой у людей цивильных. Привозят они сюда умерших, читают над ними свои мантры, будь они неладные. Потом отрубают руки и ноги, все внутренности раскладывают среди могилок старых, прямо на земле.

— А это еще для чего? — поморщившись, уточнил Игорь закуривая.

— Так это…, лес же вокруг!

— И, что?

— Как, что? Птицы и зверушки лесные все куски человеческие растаскивают. А внутренности на реку относят, здесь не далеко бежит речушка. Там воде внутренности и придают, где их рыбы и раки принимают.

— И для чего все это делается?

— А фиг его знает, — давясь мясом, пробормотал смотритель. Пожимая при этом плечами. — Я на этих ритуалах участия не принимаю, поэтому и не знаю, что там и как. Они считают вроде, что их брат пришедший в этот мир из праха, должен и вернуться в прах. Только так они считают и не нарушается круговорот жизни и смерти. Про это они и в своих мантрах поют.

— Как-то не по христиански все это, — пробормотал Игорь, судорожно сглотнув при этом. — А, что говоришь поют?

— Ну, то, что мол покойник должен понять, что умер он и, что ему тут делать больше нечего. Провожают они таким образом дух умершего, через горы и перевалы, ущелья и реки в долгий путь.

— И куда же они его провожают?

— Ох и темный ты человек! — выпалил смотритель. — Для его последующего рождения, только уже в другом теле. Это понимать надо!

— Да, да, конечно, — прошептал Захаров, покачав головой. С прищуром глядя на Кешу, который очень старательно облизывал свои давно не мытые с грязными ногтями пальцы от жира. — Что же это у них за вера такая?

— А кто же их цивильных поймет! — выпалил старик, пожимая плечами. — Да, оно мне и не надо. Меньше знаешь — дольше живешь! Мне зов их погребальных труб и заунывные песнопения до одного места. Верно я рассуждаю?

— Наверное ты прав, смотритель Кеша, — покачав головой, отозвался Игорь. — И часто они приезжают?

— Нет, не очень, — пробормотал бомж. Жадно уплетая кусок вареного мяса.

— А ты бы мог узнать их при случае, рассказать про них, где живут, кем работают. Ну, например, тут был сегодня один в кожаном плаще с красной рожей. Такой знаешь при галстуке…

— В очках что ли?

— Ну да, он самый.

— Это Дубровин! По-моему, он где — то в банке работает, — безразлично отозвался Кеша, давясь жирным мясом.

— А в каком?

— Да, бог его знает, — пожав плечами, отозвался тот. — Они мне не докладывают.

— Хорошо, ну а Хряка — то, ты хорошо знаешь? Куда он делся?

— А Хряка нету… он в город уехал, у него там бизнес свой.

— На рынке?

— Да, вроде. А можно мне водочки дерябнуть, а то в горле все пересохло?

— Дерябни, дерябни, Кеша, — проговорил Игорь. Наливая смотрителю дрожащей рукой, пол стакана водки.

— Благодарствуйте, я сразу понял, что ты человек хороший, — отозвался смотритель. На одном дыхании проглатывая обжигающую жидкость.

— И что же ты здесь присматриваешь? — спросил Игорь, доставая трофейные сигареты.

— Ну, как чего? Где забор поправить, где крест. Кладбище хоть и закрытое, но люди иногда приезжают.

Хорошо получаешь?

— Да, какой тут! — отозвался Кеша, замахав руками.

— А кто же тогда зарплату платит?

— За жратву и работаю, так сказать.

— Понятно, — проговорил майор, откусывая фильтр. — А скажи мне Кеша, ты обычно тут один дежуришь или еще с кем?

— Не, со мной еще по два человека толкаются.

— Значит, смена состоит из двух человек?

— Не, из трех, — пробормотал тот, давясь колбасой.

— А кто же третий?

— Я!

— Ах, да извини. И когда приезжает смена? В какое время они меняются?

— Всегда утром, — проговорил старик давясь.

— Понятно, а чего же вы тут сторожите? Не ужели кресты воруют? — безразлично спросил Игорь. Закуривая, трясущимися руками.

— Ты че-е-ё? — замахал руками Кеша. — Тут знаешь добра сколько? Здесь же склад целый.

— И что же там?

— Да, водки много, шматьё всякое, ребята привозят. Они везут, а мне то что, я человек маленький.

— Да, круто вы здесь устроились, и милиция не беспокоит, и машины проезжие не достают.

— Да ты чего мил человек! — воскликнул он. — Какая милиция? До города почитай тридцать верст. Дай, пожалуйста, закурить, твою вкусненькую сигарету, а то от сигарет дешевых, кашель замучил зараза.

— На, конечно, угощайся, человек подневольный, — отозвался Захаров, протягивая пачку.

— Серый такие сигареты любит курить с верблюдом. Говорит американские, может врет, а может и нет.

— Это я у него их забрал, — равнодушно проговорил Игорь.

— Просто взял и забрал? — с недоверием спросил смотритель, открыв рот.

— Ну, не то, чтобы… В общем, он на меня кинулся, я его и прибил.

— И правильно сделал! — горячо поддержал его тот, брызгая слюной. — А я еще чуток выпью, если не возражаешь? Он как по допьет, бывало, то, меня всегда обижал, гад.

— Ну, понятно, подневольный человек. А Шамана ты знаешь? — спросил Игорь. Внимательно наблюдая за реакцией Кеши.

— Нет! Он здесь не появляется…, от него только представитель здесь бывает. С ним только покойничек Валет общался, Хряк да Дубравин, — простодушно ответил тот. — Хряка кстати сюда Шаман и пристроил, он даже хвалился по поводу своего назначения.

— Кто? Хряк?

— Ну да.

— И на какую же должность его сюда поставили?

— Он то? Он у нас в дворниках числился, — запросто ответил Кеша, дымя сигаретой. — Трупы он разделывает хорошо, а я ему помогал, когда надо было.

— Ну и ну. И много у вас работы, было? — спросил Захаров, хлебнув водки из бутылки.

— Да, когда как. Иногда живых привозили вроде тебя. Тех Хряк свежевал, часть мяса в город свозил, в питомник собачий продавал. Бывало жмуриков на пару с ним, среди старых могил раскладывали. Ну, а когда надо было, то и церемонии организовывали для людей цивильных.

— И никто покойничков не искал?

— А я почем знаю? Проблем вроде не было. Скажи, а это правда, что ты со своим корешом Валета «замочил»?

— Правда, правда, — отозвался майор, кривясь от очередного глотка водки.

— И вправду, что за кореша?

— Точно, за Архипа. Знал такого?

— Не, я же отсюда не выхожу в город. У меня и паспорта — то нет, а там менты… Мне здесь спокойней. А можно я еще стаканчик пропущу?

— Пропусти, пропусти, — великодушно разрешил Игорь. — Скажи, а чьи это машины стоят во дворе?

— А, я даже не знаю, — прошлепал мокрыми губами Кеша. Наливая трясущимися руками из бутылки. Они то ли в угоне, то ли не исправны, я не знаю. — Ну, будь здоров, мил человек.

— Там у машин я шофера одного зацепил из винтореза. Ты не мог бы его сюда притащить? А то я что-то заморился совсем.

— А, хорошо — это я мигом! — воскликнул Кеша, подпрыгивая. — Я хорошему человеку завсегда помогу.

* * *

Захаров почувствовал, как стал усиливаться приступ тошноты, ему стало плохо дышать этим спертым приторным воздухом. Он сполз на пол, обливаясь потом и, прислонившись спиной к стене, попытался восстановить дыхание. Прислонив ко лбу холодную сталь автомата. События последних дней не прошли бесследно, и теперь организм почувствовал минутную возможность расслабиться и восстановиться, требовал этого.

«А ведь ты, Шаман, не оригинален в своей идее» — подумал Захаров, вспомнив историю, произошедшую в небольшом провинциальном городке Вятские Поляны. О нем раньше и знали-то лишь о целебных водах, да о природе. А заговорили о нем в связи с процессом над маньяком, который решил разбогатеть, используя рабский труд. Сорокалетнему портному, в гаражном кооперативе удалось создать подземное производство, используя труд рабов. А добропорядочные жители городка с удовольствием раскупали у вежливого Шурика, платья, халаты и прочие изделия. В покупателях ходил даже местный батюшка. Никто и не подозревал, что все это шьют рабы в сыром и душном подземелье, закованные в кандалы, с металлическими ошейниками на шее. С татуировкой на щеке и лбу — «раб». Практически никто не интересовался, куда пропадают люди, и кто подбрасывает трупы бомжей к старой заброшенной мечети.

А когда маньяка поймали, им оказался человек, уже побывавший в местах не столь отдаленных.

«Может быть и Шаман этот, из этой же оперы»? — подумал Игорь, закрывая глаза.

День незаметно переходил в вечер. Захарову становилось все хуже, стала подниматься температура, пот крупными каплями заливал лицо.

«Как же отсюда выбраться? — вновь шевельнулась мысль. — «Скоро должны пожаловать гости. Если станет совсем плохо, то возьмут голыми руками. Уехать на машине? Исправны хоть одна из них или нет? Нужно уточнить у слесаря… Где же этот Кеша? А если исправна, то в таком состоянии вряд ли далеко проеду, а шофера сам подстрелил, вот же непруха. Кеша вряд ли справится с управлением. Что же делать? Идти пешком? Далеко не уйду… Выходит остается только одно — ждать. А может спрятаться? А, где здесь спрячешься, разве что среди могил?».

В этот момент двери открылись, и на пороге появился возбужденный Кеша. По его горящим глазам было видно, что произошло нечто исключительное.

— Где моторист? — тихо спросил майор, прищурившись.

— А он это… Ну… помер раб божий… Можно я еще водочки хряпну? А то меня водочной не баловали.

— Хряпни, Кеша, хряпни, — проговорил Захаров. Глядя на окровавленные руки бомжа. — А почему, Кеша, тебя водочкой никогда не баловали?

— А…, ну их… Они считают, что я болен и от водки у меня в голове что-то ломается. Ну, наше здоровье!

— Может тебе и правда нельзя? — проговорил Игорь. Вытирая вспотевшее лицо рукавом.

— Ах, хорошо пошла! — выпалил тот. — Да нет, они считали себя очень умными, а меня — дураком. А, я сейчас их водочку «трескаю», а они, эти умники, мордой в говно уткнулись. Ну, ладно, я кружку возьму и нож… не возражаешь? — спросил Кеша с придыханием. Показывая редкие, кривые зубы.

— Зачем тебе все это? — уточнил Игорь с трудом.

— А слесарь то только что умер! — завизжал тот подпрыгивая.

— И, что с того?

— У него же кровь еще теплая! — воскликнул старик. Я и тебе принесу, не переживай. Кровь — это же лексир так сказать жизни.

— Да нет, спасибо, Кеша, я в другой раз.

— Ну, как знаешь! А то присоединяйся к веселухе! — горячо зашептал смотритель. Вращая возбужденно воспаленными глазами.

— Ты мне вот что лучше скажи… А Валет здесь часто бывал?

— А он это место и приспособил под базу! Для хранения товара, башковитый мужик был, зря ты с ним так сурово.

— А, он с Шаманом не приезжал значит? — уточнил майор, откусывая фильтр.

— Они тут вообще не появлялись вместе. Ну, я побежал?

— Беги, беги, Кеша, — пробормотал Захаров, закуривая! — Чем ты тут больше начудишь, тем для меня же и лучше будет. — Пропадите вы все пропадом, — прошептал Захаров, чувствуя, как все вокруг закружилось в дьявольской карусели, от которой он медленно повалился на бок.

Когда сознание медленно вернулось к нему, то первое, что он увидел — это измазанного в крови Кешу. Который стоял на четвереньках и что-то кричал, протягивая кружку с черной жидкостью.

— … пробуй, это вкусно! Ха-ха-ха!

— Отвали, Кеша, мне плохо, — прохрипел Игорь, пытаясь сесть.

— А, ты глоток хлебани и легче станет! Ха-ха-ха! Это же кровь, в ней сила! Захаров наотмашь ударил кулаком по кружке, следующий удар ногой в область печени, швырнул бомжа на грязный, затоптанный пол.

— Больно же, — заскулил смотритель. Корчась на полу.

— Где Хряка в городе искать? — уточнил Игорь хрипло.

— Я не знаю, по-моему, домишко где-то у центрального рынка, с бабкой он живет, — тяжело дыша, шептал Кеша, закатывая глаза.

— А где Шаман живет?

— Это никто не знает, — выдохнул тот с трудом. — Про него всякое говорят…

— Например? — уточнил Игорь, с трудом вставая.

— Ну, например, Хряк его когда-то от смерти спас.

— Когда это было?

— Я… я не знаю. Давно, очень давно. Отпусти ты меня! — хрипло воскликнул старик, вытаращив безумные глаза.

— Они что, друзья, что ли? — словно не слыша просьбу, продолжал майор. Открывая трясущимися руками бутылку минералки.

— Ну-у, не то, чтобы друзья, но связывает их что-то.

— Может, они сидели вместе на зоне? — предположил Игорь.

— Сидел, по-моему, только Хряк, — пробормотал бомж. С сожалением рассматривая перевернутую кружку с кровью. — За Шамана не знаю. Он на людях никогда не появлялся.

— Ну, а за главного тут у вас кто был?

— Валет верховодил, а ты его завалил, так что теперь даже и не знаю, — проговорил бомж. Облизывая грязные пальцы, смотря, не мигая в одну точку. — Сходняк был, а что порешили, не знаю.

— А Архип сюда не заглядывал?

— Да, они же врагами с Валетом были. Он девок с Шаманом, вроде, делить пытался, я точно не знаю. Знаешь, как говорят: — «Паны дерутся, у холопов чубы трещат». Ха-ха-ха! Его предупреждали, и Валет в том числе, чтобы осадил, а тот знай себе, прет как на буфет, — частил Кеша. Облизывая запекшуюся кровь на пальцах.

— Насчет девок? — озадаченно переспросил Захаров, глотая минералку.

— Ну, да, проституток значит.

— А что, у Шамана есть интерес к проституткам?

— Ну, ты даешь! — пробормотал Кеша. Тряхнув соломенной шевелюрой. — Это же его бизнес, девок за бугор продавать.

— Погоди, погоди, у меня голова гудит как труба, дай сообразить, — растерянно забормотал Захаров. — Ты, хочешь сказать, что…?

— Ну, чего тут не понять? — простонал бомж, держась за бок. — Он нашими «телками» торгует, аж шуба «заворачивается», куды хошь, туда и поставят, главное чтобы заказ оплачен был. Я хоть и дурак, но все слышал.

Игорь вновь почувствовал тошноту и сильное головокружение, ему даже показалось, что дьявольская карусель вновь начинает свой бег.

— Что же он их похищает, что ли? — прохрипел Игорь с трудом. Опираясь при этом на автомат.

— А ему это и не нужно, они сами бегут к нему косяками. Словно у него медом помазано. Да, да, я сам слышал.

— Это почему?

— Ну, создается, например, какое-нибудь агентство фото-моделей, — тихо прошептал бомж, подозрительно глядя на Игоря. — Дают рекламу, ну и повалили девки.

— А, ты откуда такие тонкости знаешь?

— Я же дурак, на меня и внимания не обращают, ха-ха-ха! Когда разговаривают, а я все понимаю! — давясь от смеха, пробормотал смотритель.

— Но ведь не все же готовы стать проститутками?

— Раз не рождена, значит сделают. Ладно, я пойду, — пробубнил тот, подхватив свою кружку.

— Ловко придумано, — пробормотал майор. Вспомнив историю в туалете у Семы. — Иди Кеша, иди.

Он с трудом подошел к окну и прислонил раскаленный лоб к холодному стеклу, задумался. «— Какой состав преступления тут можно предъявить? Нет, это не то, да и как обеспечить доказуемость? И где же тут выход? Из этого порочного круга, видимо, выход один, — в легализации проституток с последующей регистрацией в качестве профессии. А все эти репрессивные меры — это чепуха, да и нельзя наверняка вводить уголовную ответственность за деяние, которое является органической чертой жизни.

Хотя и тут не все так однозначно, просто, и вопрос этот, пожалуй, спорный. Как быть с изнасилованиями? Как быть, например, с одной из учениц, которая была изнасилована в пятнадцатилетнем возрасте? С одной стороны это беспредел, а что с другой. Девица курила как паровоз, частенько прихлебывала горячительные напитки, не ночевала дома. В ночь изнасилования пила водку в компании, затем с кем-то целовалась, а как оказалась в парке, конечно, не помнила.

Или как быть с молодой дамой, которая поехала за город с тремя дядями, с которыми познакомилась несколько дней назад. Было весело, купались, играли в карты, выпивали, а затем захмелевшая дама совершает половой акт с одним из знакомых на глазах у других. Все это переросло в оргию с половыми излишествами, а потом была дорога домой и заявление в милицию, что ее изнасиловали. Да, не секрет, что значительная часть изнасилованных, — это девицы, которые испытывают готовность вступать без разбора в случайные связи. Именно они и оказываются, как правило, в рискованных ситуациях чаще других. Потерпевшие сами активно провоцируют возможность сексуального насилия.

Ай, да господин Шаман, и опять ты не оригинален, опять это уже было до тебя. Все это, конечно, хорошо… но, что же делать сейчас? Нет, нужно уходить, а то к приезду делегации от Шамана я явно не готов, ни физически, ни морально, мне все хуже и хуже…, надо уходить. Надо уходить, пока тут не появились Кешины кореша… Как все просто закручено, — пробормотал он с омерзением. Смотря через окно во двор. Где сутулая фигура смотрителя, торопливо резала дрожащей рукой, горло мертвого слесаря. Пытаясь нацедить побольше крови. — И как же бороться с этим явлением? Принимать закон и наказывать клиента проститутки? Хотя нет — это пожалуй очередная крайность…

Держа автомат на изготовку, качаясь, словно пьяный, он побрел босиком, сильно хромая, через сад к лесу. В ту сторону, откуда доносился шум проходящих поездов. Когда наступила кромешная темнота, он уже миновал кладбище, и углубился в лес на несколько километров, опираясь на автомат, как на костыль. Упорно двигаясь по направлению к железной дороге, падая и вновь вставая, он окончательно выбился из сил. В голове стоял постоянный гул, во рту все горело от жажды, а ноги стали отказываться передвигаться. Он уже видел три точки, двигающиеся по полотну, он уже мог различить мелькание вагонов, как вновь включилась дьявольская карусель. Все завертелось в непонятном танце, звезды, вагоны, погрузилось в какую — то трясину беспамятства. Он медленно упал у насыпи, мгновенно потеряв сознание.

Глава 5

Когда сознание вновь вернулось к нему, и темно-серая трясина отступила, он долго не мог понять, где находится. Два темных пятна, вращавшиеся на белом фоне, замедлили свой бег и, наконец, совсем остановились. Ещё мгновение и пятна превратились в лица двух человек в белых колпаках.

— Ну, что, одыбался, герой? — спросил один из них.

— Я же говорил, что бугай здоровый, выберется, — подхватил радостно второй.

— Как себя чувствуешь, майор?

— Порядок, — тихо проговорил Игорь. — Я хотел про капитана Смирнова доложить, — встрепенулся он.

— Про него потом доложишь, — вздохнув, отозвался врач, — В основном и так все известно. И про Смирнова, и про притон на заброшенном кладбище. Ладно, не трать силы, лежи отдыхай, ну, а вечерком к тебе товарищи заскочат. Они тут тебе все фрукты таскают, а ты никак есть, не начнешь.

— Сколько же я уже здесь нахожусь? — тихо спросил Захаров.

— Почти неделю. Ладно, отдыхай, герой.

— Моя жена с дочкой не приходили?

— Нет, никто не приезжал, извини.

— Жена с дочкой не приходили целую неделю? — с ужасом прошептал Захаров.

— Нет, не приходили, извини, майор, — проговорил тихо врач. — Мы спрашивали у твоих боевых товарищей, про твоих родственников.

— И, что они говорят?

— То, что твои родственники в отъезде, а связаться с ними не получается. Извини, майор, если новости для тебя не веселые.

* * *

Оставшись один, он долго смотрел в потолок, вспоминая все произошедшее. Словно в кошмарном сне всплывали картины его злоключений последних дней, где было место и окровавленной физиономии Кеши и осклабившемуся Хряку. Наконец дверь открылась и на пороге показалась сестра со шприцом в руке.

— Здравствуйте, больной, — произнесла она, подходя к кровати. — Нам нужно сделать укол. Как вы себя чувствуете?

— Теперь превосходно, — прошептал он улыбаясь. — Как вас зовут?

— Меня зовут Светлана, ну давайте руку.

— Скажите, Светлана, а когда и как меня нашли, вы не знаете?

— Вам нельзя волноваться, больной. Когда ваши дела пойдут на поправку, как сказал доктор, тогда вы все и узнаете.

— Да, я уже здоров как бык!

— Вы только пришли в сознание — бык! Доктор если решит, что с вами можно разговаривать, то я охотно поболтаю во время своего дежурства.

После ухода медсестры Захаров долго лежал смотря в потолок. Лишь к вечеру тягучие размышления и тишину больничной палаты нарушили Титов с Морозовым, пришедшие навестить его.

— Живой? — спросил Титов, сидя напротив.

Игорь страдальчески улыбнулся и тихо ответил:

— Все в порядке. Здравие желаю товарищ, полковник.

— Да, задали вы нам, ребятки, работенки, — проговорил старик, стоя у окна. Придирчиво осматривая апартаменты одноместной палаты.

— Ну, мы же хотели как лучше, — прохрипел майор.

— Ага! А получилось как всегда, — с досадой проговорил начальник, — я это уже где-то слышал.

— Зато ствол наш отбили! Какой у этого Валета гадюшник разворотили! — осторожно вставил Титов. Доставая из пакета огромные, душистые мандарины. — Несколько дней, только товар ворованный считали на кладбище, а сколько барахла вернули прежним хозяевам. В МВД только около двух десятков «глухарей» закрылось.

— Да, да, все это так, — проговорил Морозов поморщившись. — Только все это дается уж больно дорогой ценой. Где это видано, что бы в мирное время, да еще у себя дома, контора потеряла двух офицеров? А другого при странных обстоятельствах, чуть теплого нашла бригада обходчиков.

— Кто меня нашел?

— Да, бригада обходчиков, — подтвердил капитан. — Машинист тепловоза сообщил диспетчеру, что на тридцатом километре какой-то пьяный пытается остановить его состав. Как только тебя не переехали ночью?

— Значит, я все-таки дошел до железной дороги? — проговорил тихо майор. — А вот Смирнов нет… Эти гаденыши его…

— Знаем, все знаем, — проговорил Морозов, тяжело вздохнув.

— Откуда? — удивился Игорь.

— Работники той самой заправки, где на вас напали, очень хорошо помогли. Потом милиция взяла одного фигуранта, он кое-что поведал. От путевых обходчиков про кладбище старое узнали… А Смирнова и Вадима уже похоронили с почестями, вот так то. Но меня всерьез беспокоит то, что мы до сих пор топчемся на месте по большому счету. Нам до сих пор многое пока не понятно. Например, Шаман, который, конечно же, является ключевой фигурой в этой запутанной истории. Кто он? Откуда? Как на него выйти?

— Сам не знаю, — пожав плечами, отозвался Игорь.

— И как он ухитряется это делать! — воскликнул Титов. — Уж не принимал ли он участие, в налете на засаду в твоей квартире? Летеху нашего еле откачали, а пистолетик, один из тех, что вы у Валета в доме нашили, нашим оказался.

— Летеха наш значит в себя пришел? Он, что-то рассказал?

— Да не помнит он ничего, стало плохо и все.

— Мои не звонили?

— Да нет, еще никто не звонил, — ответил начальник, прохаживаясь в белом халате по палате. — Не переживай ты за своих, приедут! Ну загостились. Делов — то! Если бы мы знали куда они поехали, то уже давно бы привезли. Тут в конце коридора телефон, я договорюсь с главным врачом, можешь созвониться с родными. Сильно только не злоупотребляй их терпением.

— Спасибо, огромное, — пробормотал Захаров. — Сегодня же свяжусь с ними.?

— Насчет Шамана, что сказать можешь…? Где же его искать? То хоть вокруг Валета вился, а теперь…

— Не знаю, — признался Захаров, задумчиво глядя в окно. — Со слов бандитов на кладбище, я понял одно — это реально существующий персонаж. Которого мало кто видел в лицо, но который реально существует и обладает огромным вниманием среди бандитов. При этом его очень мало кто из братвы видел в лицо. Что само по себе конечно странно. Я теперь убежден, что на Шамана нужно выходить с двух сторон! — тихо проговорил майор. — Первое направление, — это проститутки, сводники. Мне эту идею подкинул бомж на кладбище, Кеша. Он мне сказал, что именно из-за проституток Шаман наказал Архипа. Что-то они не поделили, скорее всего, рынок.

— А во вторых? — спросил Титов. Доставая огромную коробку конфет.

— А во вторых, через Хряка, или некоего Дубравина, он вроде в банке работает. К стати, Хряка этого взяли?

— К сожалению, пока нет, — отозвался начальник. Задумчиво глядя через окно во двор госпиталя. — Но теперь мы имеем подробное описание этого типа, его так сказать жизненные героические вехи. Ну, а Дубравина твоего найдем если он действительно в банке работает.

— Очень интересно, — живо проговорил Захаров, приподнимаясь на локтях. — Кто же этот Хряк?

— Его по отпечаткам пальцев, найденных на кладбище вычислили. В поле зрения органов внутренних дел Хряк попал лет десять назад. До этого о нем ничего не было слышно. Ему под шестьдесят лет, свое прозвище получил на зоне, при первой отсидке. Он там, на свинарнике, работал, надо сказать неплохо устроился. При забое, все аж до администрации колонии собирались посмотреть, как он кабанов валил, с одного удара в лоб.

— У меня была возможность убедиться в том, что он обладает огромной силой, — подтвердил Игорь, поморщившись.

— Так вот, — продолжил Морозов, — всего он был трижды, судим. Видимо за время, проведенное в местах не столь отдаленных, убедило профессионального вора, что кража — не самый безопасный вид бизнеса, что можно жить и по-другому.

После второго освобождения из колонии, Хряк устроился работать рубчиком мяса, на мясокомбинат. Начал «новую жизнь» со сбыта соседям и их знакомым ворованных мясных изделий.

Приходилось ему реализовывать ворованное мясо и в общежитиях ПТУ, располагавшихся неподалеку. Видимо там, общаясь в студенческой сфере, среди девиц, он и стал подумывать о новом бизнесе.

— Хорош, дедок! Все на лету хватает! — воскликнул Захаров.

— Ты дальше слушай! — подхватил Титов.

— Предложение заняться проституцией, преподносилось им в упрощенной форме. Хряк предлагал студенткам весело провести время с его хорошими друзьями, а при этом не исключалась дружба и перспективное замужество.

Естественно, он акцентировал внимание и на то, что за близкие отношения они могут и подзаработать. Он скрупулезно подошел к организации нового бизнеса, поняв, что тут можно неплохо зарабатывать. Им очень тщательно подбирались кандидатки для участия в тех или иных оргиях. Претендентки должны были быть привлекательными, иметь определенный опыт внебрачных связей. Не гнушался он и несовершеннолетними.

— Видимо многие из них были подсознательно готовы к этому? — уточнил Игорь, вытирая пот со лба.

— Конечно, проблема была в том, что не каждому встречному можно предложить заниматься любовью. Нужно не только умение подыскать клиента, но и подстраховать себя от неприятностей. Жизнь не стоит на месте, а спрос, как известно, рождает предложения. Тут то Хряк и оказался незаменимым. Его предложения подзаработать на постельном поприще, высказывались обычно в доверительной форме. Во время таких бесед, он договаривался о деталях, времени и месте. Проводил он так же и инструктажи, как себя вести в случае ну если, например, произойдет задержание работниками милиции. Дело даже дошло до того, что в некоторых группах девицы так сказать, объединились в кружки по интересам. У них даже появилось нечто похожее на соцсоревнование.

— Кто больше мужичков примет?

— Вот, вот, — кивнув, пробормотал Морозов. — Вскоре на свободе оказался попавший под амнистию, его бывший подельник. Легендарный Архипкин Сергей Сергеевич, которого Хряк пригрел под своим крылышком, взяв в долю. И вот тут не понятно… То ли ему это уже было в тягость, а бизнес разрастался, как на дрожжах, то ли, Архип оказался по круче да по наглей, одним словом Хряк стал постепенно отходить от дел.

— А Архип во вкус вошел? — уточнил, задумчиво Игорь.

— Вот именно. Уговоры и убеждения стали частенько сменяться физическим насилием. Девиц стали истязать, силой принуждать потреблять спиртное, наркотики.

А тут у Хряка происходит досадная промашка. Одна из его бывших подопечных, пятнадцатилетняя Валя, оказалась беременной. Ну, сам понимаешь, что перспектива родов, естественно не входила в планы старого бизнесмена. А произвести аборт после трехмесячной беременности во всех гинекологических клиниках, по понятным причинам отказались.

И тогда Хряк отвел ее к знакомой бабке, которая и раньше помогала ему, в различного рода темных делишках. Та, в свою очередь отвела девчонку к своей знакомой повитухе, которая занималась производством абортов, на дому.

В течение нескольких дней, девку заставляли глотать всякую гадость, травили какими-то настойками. Но вместо ожидаемого эффекта, девица не вынесла издевательств и умерла.

Был суд, которого Хряк чудом избежал, отделавшись легким испугом, но с тех пор он ушел в «тень». А Архип стал единоличным хозяином его бизнеса. Именно он стал активно наращивать сеть, вовлекая в свой бизнес, новых и новых рабынь. Теперь в его притонах разврата, устраивались откровенные оргии, для его друзей — воров, гастролеров и прочих любителей свежих ощущений.

— Странно, — пробормотал Захаров задумчиво. — Кеша, ну тот, смотритель с кладбища, рассказывал, что Шаман торговал девахами за «бугром». А тут у нас вырисовывается, что мы имеем дело с бывшими комсомолками, каждая из которых наверняка имеет семью или одного из членов семьи, поэтому любая пропажа девиц открылась бы очень скоро, а уж тем более массовая пропажа. По линии милиции, данных никаких нет?

— В том то и дело, — развел руками Титов. — Нет никаких случаев пропажи людей, выходящих за рамки статистики.

— Это действительно так, — поддержал Морозов. — Есть, уходят из дома на продолжительное время, но не более. Хотя все путаны Архипа в подавляющем большинстве своем до того, как оказались на «панели», проживали в неблагоприятных семьях, никто из них не пропадал, по крайней мере, в последние полгода.

— Странно все это, — вновь проговорил Захаров. — Что про них еще известно?

— Давай, капитан, что мы там нарыли, про эту публику, — проговорил начальник, устало, садясь на подоконник. — Раз уж у нас тут своего рода оперативка образовалась.

— Ну, что известно про этих куколок? Примерно две трети из них, непосредственно наблюдали сцены разврата и сексуальных оргий своих родителей.

Примерно каждая пятая из них воспитывалась в доме, где отец или мать устраивали притоны разврата, с распитием спиртного или употреблением наркотических средств. Некоторые из подопечных, пользуясь бесконтрольностью родителей, уходили из дома.

Во время своих скитаний, они, конечно же, вступали в беспорядочные половые связи, за продукты, предоставленный ночлег.

Но, чтобы кто-то из них уехал за «бугор», такого не было.

— Опять значит тупик, — сокрушенно проговорил Игорь. Осторожно садясь на кровать. — Может Кешу допросить еще, как следует? Может, он чего напутал?

— Твой Кеша, приказал долго жить, — вздохнув, отозвался старик.

— Убили?

— Да, мы нашли его с перерезанным горлом — это твое счастье, что ты сумел уйти оттуда.

— Кто же его так?

— А хрен его знает! — развел руками Титов. — Мне кажется, что-то тут не клеится. Сами посудите, вообще непонятна роль и место этого Шамана во всей этой компании. Что это за фигура, которую никто толком не видел? Честно говоря, если бы ты, Игорь, не разговаривал на кладбище о Шамане, не поверил бы ни за что, в его существование. Мистика какая-то.

— Все верно, — согласился Морозов. — Фигура Шамана не вяжется с этой блатной публикой. У него вроде как почерк другой что ли.

— Может, мы на него и не выйдем никак, потому что он персонаж другой оперы? — спросил Захаров, разминая забинтованные пальцы. — Получается, что теперь этот самый Хряк, ходит под Шаманом, а раньше дружбу водил с Архипом. Интересно почему они дружить перестали.

— Кто же его знает, — пробормотал Титов, разводя руками. — Когда возмем — тогда и спросим!

— Можно попробовать поискать этого самого Шамана среди сектантов. Которые в своих обрядах используют в качестве жертвоприношения живых людей или трупы.

Морозов переглянулся с Титовым и молча уставился на Захарова.

— Я вспомнил! Смотритель на кладбище — этот самый Кеша, говорил мне про какие-то обряды, в которых он помогал Хряку.

А массажный салон? Ну, к которому Андрейченко присматривался? Кстати по нему и Зайцеву есть новости?

— Винтовка, что вы взяли у Валета, — ответил старик, — и есть орудие убийства капитана Зайцева, все остальное опять в тумане. Что касается этой «Аленушки», то по ней пусть Петр Владимирович расскажет, а я пойду с врачами потолкую.

— Нет там пока ничего криминального, — разведя руками, проговорил Титов. — Документы учредительные в порядке, хозяйка гражданка Невзорова Лидия Аркадьевна, криминального прошлого нет, у бухгалтера тоже. Сейчас проверяем всех работников, их так сказать анкетные данные. Люди приходят слушать лекции об искусстве, греются в сауне, чаек или кофеек «гоняют», одним словом общаются. Хотя некоторые моменты настораживают.

— Например?

— Понимаешь, по салону этому информация идет пока по касательной, — добавил задумчиво капитан. — А ее к делу не пришьешь.

— Что за информация?

— Всех проституток всегда можно вычислить. Даже если они маскируют свою деятельность, сам знаешь. А вот обеспечить доказуемость этого деяния, очень даже не просто. А что касается признаков, то это, во-первых, возрастные рамки. Практически все посетительницы этого салона в возрасте до тридцати лет, хотя в последнее время там стало наблюдаться еще большее омоложение контингента.

— Омоложение наблюдается и в наркомании, и в пьянстве и действительно в проституции, — задумчиво, проговорил Игорь.

— Вот именно, а во-вторых, подавляющее большинство из посетительниц не состоит в браке или уже разведены.

— Может, они просто учатся, как устроить свою личную жизнь?

— Не смеши меня, — усмехнулся капитан, садясь напротив. — Среди них мелькают «ночные бабочки», которые когда-то проходили по линии МВД. И самое интересное, все они имеют профессию официантки, продавца, парикмахера, конечно медицинские сестры, секретарши, персонал гостиниц, телефонистки…

— То есть ты хочешь сказать, что завсегдатаи этого массажного салона, все как одна из сферы обслуживания?

— Совершенно верно! — хохотнув, выпалил Титов. — Это уже наука, а науку не проведешь, одним словом, наверняка ширма это, а не салон. Старик твердит одно, фактов нет, значит, законопослушные люди приходят отдыхать, общаться.

— Погоди, а что мужики туда совсем не заходят?

— Да в том то и дело, что бабье одно.

— Ну и дела! А может у входа, где ждут?

— Так наружка бы зафиксировала.

— А «водить» вне салона «не водили»?

— Да где же столько людей взять, — отозвался гость, разведя рукам. — Да и потом, на основании чего?

— Интересный расклад, получается, — проговорил Игорь, усаживаясь поудобнее на кровати. Ну, с мужиками то они встречаются?

— Конечно, и довольно часто меняют партнеров. Даже те, которые имеют детей. Но встречаются не в салоне, а на нейтральной территории.

— И что?

— А то, что и аудио, и видео наблюдение пробовали организовывать и все в «молоко».

— Никто с ними за услуги не рассчитывался?

— Представь себе.

— Ну и дела, — чертыхнулся Захаров. — Что же у них вечный коммунистический субботник что ли?

— А вроде того. Понимаешь, со студентками Архипа все просто, они удовлетворяют похоти клиентов, начиная от общественного туалета и кончая финской сауной. А с этими из массажного салона ничего не понять.

— А что наука говорит о подопечных покойного Архипа? Они, из какого сословия будут?

— В основном студентки педагогического училища и культпросвета, — подытожил Титов, разводя руками.

— Надо понимать, что изучаемые там основы педагогики и психологии в первую очередь пригодились им в сфере организованного Хряком бизнеса, — с раздражением заключил Игорь. — Слушай, Петр Владимирович! Раскури-ка ты мне сигаретку, а то от воздержания уже уши опухли.

— Ну, так, это…, — замялся тот, — вроде как нельзя здесь дымить.

— А я к форточке доковыляю, — пробормотал тот, осторожно вставая.

— А может, в туалет пойдем?

— Да ладно, мы тут, не в затяг, — ответил майор, с жадностью глядя на пачку сигарет. — Подумать страшно, — продолжал он, — какие кадры воспитательниц мы в итоге получаем.

— Да, хорошо пристроились. Несколько часов в день упражняются в торговле телом, а потом возвращаются к занятиям по этике и эстетике, — отозвался капитан, прикуривая сигарету.

— В голове просто не укладывается, что девушки, в общем-то, подростки сидящие за партой, в свободное время где-то на стороне с большим рвением отдаются познанию секса, за определенную плату.

— Увы, но это так, у меня в подтверждение этого куча ксерокопий, которые я сделал с административных протоколов, составляемых ментами. Так, что контингент Хряка, после посещения занятий направляется в номера гостиниц, бары или засаленные притоны.

— О чем они думают? Придет ведь время, и нужно будет создавать семью, рожать детей. Разве смогут они создать полноценные семьи? — пробормотал задумчиво Захаров, жадно затягиваясь.

— Что поделаешь, как только ушел в прошлое институт приданого, так зашатался и институт семьи.

— Это, в каком смысле? — спросил Игорь. Глядя на свои трясущиеся руки.

— Ну как в каком? «Баба с воза — кобыле легче». Поэтому заботливые родители, из числа зажиточных крестьянских семей Среднерусской равнины, просто не чаяли, как бы дочку побыстрее замуж выдать.

— И, что?

— А, то, что как только рождалась девочка, то убитые горем родители, начинали копить деньги, драгоценности или недвижимость.

— Что бы лет через двадцать, а то и пятнадцать, оплатить ее уход из дому?

— Вот именно, и все это называлось красиво — «приданным».

— А теперь, что?

— А, то, что особи женского пола, дорого обходятся мужикам, поэтому и упала кривая роста браков по всей стране. Даже в южных районах, кстати.

— Так они, значит, от безысходности этим занимаются? — спросил майор, щурясь от дыма.

— Практически у всех у них, дома есть проблемы материальные, у многих неполные семьи.

— Но, это не должно их оправдывать…, — Захаров не договорил.

Дверь открылась, и в палату вошел Морозов, придерживая накинутый на плечи халат.

— Хорош тебе Захаров, хулиганничать, хоть здесь не дыми. Давайте заканчивать нашу оперативку, подведем так сказать итог, а то нам нужно ехать.

— Давайте, — согласно кивнул капитан, усаживаясь на подоконник.

— Попробуем подытожить, чего мы с вами имеем, — проговорил Морозов, садясь на стул рядом с Захаровым. — Давай, майор! Начинай!

— С чего начать?

— Да, с самого начала и начинай.

— Наше расследование началось со смерти Архипа, о гибели которого кто-то предупредил заранее прокуратуру. На сегодняшний день я убежден, что это дело рук Шамана. Это подтверждали и прямо и косвенно несколько человек из его окружения. Видимо его интересы где-то действительно пересеклись с интересами Архипа, а договориться, не получилось. Фигура этого Шамана противоречива, одно ясно стало точно, что эта фигура реально существующая, а не является каким — то мифом.

— Можем мы как-то сформулировать его психологический портрет? — задумчиво спросил старик. Поигрывая брелком с ключами.

— Вряд ли, — неуверенно ответил майор. — Никто из бандитов, с кем пришлось столкнуться в последнее время, не имел прямых контактов с Шаманом, кроме Валета конечно.

— Да, а его дружка Валета вы угрохали, — с сожалением отметил Морозов, поморщившись. — Существует он, или это все-таки миф?

— Да реальная это фигура, — прищурившись, пробормотал Игорь.

— Он и Архипа постарался убрать с вы воротами. Ему мало было убрать конкурента, ему это надо было сделать с выкрутасом, покрасоваться так, сказать, дескать, вот я какой сверхъестественный. Может через это он, и кликуху себе заработал такую. А, ответ из Москвы на наш запрос еще не пришел?

— Нет пока, нет ни ответа, ни комиссии, — проговорил Морозов. — Словно забыли все про нас. Там в белокаменной сейчас такое твориться! Все с ног на голову переворачивается. Как — никак капитализм строить пытаемся…, хотя что-то мне подсказывает, что за счет народа все это делаться будет. Но и без ответа на наш запрос понятно, что опасный очень этот Шаман. Он и Архипа то в буквальном смысле на колени поставил, Интересно, как он все это вытворяет. Но я, по-прежнему убежден, что смерть Архипа, как и капитанов Андрейченко и Кирилина — все это из одной оперы.

— Может, он как-то связан, с медиками? — предложил Титов. — Ну, там психиатр или гипнотизер, какой?

— Да нет, я консультировался уже по этому вопросу у специалистов, — проговорил Морозов. — Все они в один голос говорят, что чудес не бывает. Хотя и подтверждают, что есть самородки, но они все на учете, да и стать им по желанию нельзя — это искра Божья. Так, что здесь, что-то другое.

— Ну не святой же он дух! — воскликнул Титов. — В самом — то деле!

— Конечно, нет, — кивнув, отозвался Морозов, — именно поэтому нам надо не дожидаясь комиссии из Москвы. Ускорить расследование этого дела. Хотя официально и дела-то нет никакого. Так, одни предположения, да сомнения. Одно радует, что банду этого Валета обезглавили и значительно разоружили. А насчет Шамана, я вам так скажу… Должны, должны быть еще люди, кто знает этого Шамана, искать их надо.

— А по Зайцеву значит никаких новостей? — спросил Игорь, потирая забинтованную голову.

— Убили его из винтовки, которую вы изъяли у Валета, выходит, если его люди стреляли в капитана, значит, и бумаги Андрейченко должны у него быть.

— Искали, но никаких бумаг не нашли, — отозвался разведя руками капитан. — Может, сгорели.

— Да, может, конечно, и сгорели, в доме к приезду пожарных все выгорело начисто, вот те и евро-ремонт. Температура была такой, что останки бандитов вениками собирали, представляешь?

— Представляю, — согласился Захаров, — там же все полы паркетные были, мебель, обои, одним словом все трещало как порох, сам видел. Зачем этот Валет такой арсенал дома держал? — спросил сам себя Игорь. — Да еще бригаду стрелков?

— Значит, затевали что-то серьезное, — проговорил начальник вставая. — Давайте подытожим, — устало проговорил он. — Две помойки разорили, одну в, доме Валета, другую у кладбища. Это конечно очень хорошо, и то, что оружия много конфисковано, и вещей краденных, и машин угнанных и то, что ствол похищенный у нас вернули, и то, что по линии МВД много «висяков» прихлопнули… Все это замечательно… Но мы потеряли двух офицеров и это в мирное время! Мы так и не приблизились к этому Шаману, от нас ушел один из его активных подручных, Хряк. Нами судя по всему потеряны бумаги из личного архива Андрейченко, а ведь в них видимо много было информации, из-за этого, наверное погиб Зайцев. И дай Бог, чтобы РУОПовцы, которые сейчас проводят широкомасштабную операцию на криминал, нашли эти самые бумаги на какой-нибудь малине.

— А что с подружкой Валета, ну которую мы притащили? Ее уже допрашивали? — уточнил Захаров, садясь на кровать.

— Да, нет пока, — ответил Морозов. Глядя в окно на двор госпиталя, — В том то и дело, ее нельзя допрашивать пока, врачи говорят, что у нее пограничное состояние. Одним словом она только, только от шока отходит. Она кстати лежит в соседнем корпусе.

— Так, давайте я начну с ней работать! — воскликнул Захаров. — Чего мне тут прохлаждаться? А она это потенциальный носитель информации для нас. Для нас и на безрыбье рак будет рыбой!

— Так то это так, — согласился капитан, — да ты же еще сам, толком не ходишь.

— Вот именно, — поддержал начальник.

— Ничего, я постараюсь, да и правдоподобно так будет. Что вы меня со счетов списываете, в самом-то деле?

— А ты не боишься, что она от тебя шарахнется? Ведь после вашего шабаша, что вы устроили в доме Валета — это согласись нормальная реакция, — уточнил Морозов.

— А, вы думаете, она меня запомнила? Да, и потом, я же сейчас весь в бинтах.

— А, что? В этом, пожалуй, что-то есть, — согласился Морозов, разглядывая подчиненного оценивающим взглядом. — Попробуй майор! Бери ее на себя, смотри только не переусердствуй, а то я тебя знаю. Уточни, когда ее на прогулку выводят, там, среди газонов правдоподобней будет. А я дам распоряжение, что бы тебе ни мешали.

— Да, все о, кэй будет, — улыбнувшись, отозвался майор.

— Ладно, засиделись мы тут у тебя, пора и честь знать. Твоих товарищей врач пока не пускает, а мне как начальнику исключение сделал. Поправляйся быстрей, а то в этом деле знаешь как у того Балды, чем больше воду мутим, тем больше чертей вылазит на свет белый. Ну, будь.

— Я тебе под подушку пачку сигарет сунул и зажигалку, — шепнул, уходя, Титов.

* * *

Захаров еще долго смотрел после ухода гостей в распахнутое окно, любуясь мягкому весеннему солнцу, тому, как весна все смелее вступала в свои права под дружный птичий гомон.

Он осторожно лег на кровать и, уставившись в потолок, погрузился в размышления.

«Итак, — подумал он, — на сцене наконец-то, появилась фигура некоего Шамана, который, скорее всего, участвует или даже стоял у истоков индустрии разврата. И если Титов прав, то открытие массажного салона, а так же организация его работы — наверняка дело рук самого Шамана, или уж во всяком случае, с его подачи. Тут на лицо методы работы совершенно иные, нежели методы покойного Архипа. Видимо под красивой вывеской «Аленушки» действительно скрывается притон, где до миллиметров отработана система оказания интимных услуг. И хотя пока не понятно как все это происходит, но это дело времени и техники… И потом любая, даже самая отлаженная система рано или поздно дает сбой.

Содержатель массажного салона, а точнее его содержательница, возможно и сама принимает участие в любовных утехах.

Скорее всего, она нанятый человек — попугай. Интересно, если косвенные признаки, по мнению капитана, указывают на то, что это публичный дом, то, как же они регулируют запросы клиентов? Ведь лица мужского пола, там не появляются, разве, что несколько работников.

Значит можно предположить, что постоянная клиентура должна появляться куда-то за заказом… ну или скажем по какому-то телефону обращаться. А почему бы и нет? Да красиво придумано, а там иди, потом участковый разбирайся, куда это девица с твоего района бегает. И так примерная схема работы салона понятна. Вполне можно допустить, что есть еще девочки, которые сидят по своим норкам и вообще не попадают в наше поле зрения, а работают только, но телефону. Ловко, очень ловко придумано. Тогда, что же это получается? Получается, чтобы вычислить абсолютно всех кто вращается в орбите этого бизнеса практически не возможно? Получается так. Хотя, что я удивляюсь? Многолетний опыт в разных странах подтверждает не состоятельность карательных органов в борьбе с проституцией. Уж слишком велики корни этого явления, которое уже давно обросло дополнительными помощниками типа драйверов. Которые давно смекнули, что крутить баранку можно и по совместительству. Они, как правило, не ограничиваются только ролью «извозчика», а частенько и сами приторговывают спиртным, наркотой, а то и используют салон машины в качестве притона.

И как же в таких случаях обеспечить доказуемость этих деяний? Да, никак практически! Вот и мутят воду в притонах разврата, такие коммерческие деятели, как Архип или Шаман.

Шаман, Шаман! Как же на тебя выйти? Ну, не можешь ты быть невидимкой, должен ты где-то наследить, обязательно должен. Может через Дубравина получится?

Вокруг проституток всегда вьются преступные группировки, а это твои помощники, хочешь ты этого или нет. Без уголовного элемента тебе не обойтись, не организовать свою работорговлю. Значит, отсюда и будем на тебя выходить, и совсем не важно кто на тебя выведет, дружки покойного Валета, Хряка, сегодня или завтра. Но не будешь ты вечно жировать, используя для этого девиц. Что же может помочь в понимание этого твоего бизнеса? Для начала, пожалуй, нужно разобраться очень четко в иерархии. Вникнуть так, сказать в те пружины и винтики, которые приводят к его жизнеспособности. А значит? Значит нужно поразмыслить над тем, как выстраивается вертикаль грехопадения от элитной феи до падения на уличную панель.

Если предположить, что есть несколько уровней проституток. Что их всех может объединять? Пожалуй, все они образуют замкнутые группы. Объединяются по гостиницам, барам, специальным квартирам. Это, так сказать элита, а на среднем уровне, впрочем, как на низшем, — пестрое объединение с постоянными обитателями. Значит можно предположить, что Шаман занимает элитную нишу в этом бизнесе. А такие как Архип, занимаются средним и низшим ярусом, держа притоны разврата. По мере развития событий и бизнеса на сцене появился Архип, а Хряк стал отходить от дел. Видимо все хорошо шло, до тех пор, пока Архип занимал свою нишу, и его интересы не пересекались с интересами Шамана. Похоже, что так, а возможно и было какое-то джентльменское соглашение, которое Архип нарушил. И как только он его нарушил, тут же оказался за городом. Вроде логично получается. Ай да Шаман! И как же ты умудряешься творить свои фокусы?

Ладно, идем дальше, — Захаров потер руками виски и зажмурившись, продолжил свои размышления. — Все кто представляет угрозу твоему незаконному бизнесу, или мешает как-то твоей деятельности, должен по твоему разумению уйти со сцены. Хотя со мной у тебя явно что-то не заладилось, господин Шаман. Ну, что ж бывает и на старуху проруха.

Не всесилен ты, ох не всесилен, мистер Икс, закачалась почва у тебя под ногами. Не учел ты, что участники твоих дьявольских игр имеют определенную психологическую характеристику, образ мышления и поведения. Не думал ты, что вычислять тебя будут по касательным признакам…»

На этой обнадеживающей ноте Захаров незаметно погрузился в сон.

Через несколько дней ему сняли бинты с кистей рук, он стал достаточно сносно ходить, несмотря на забинтованные ступни ног.

С помощью Морозова Игорю устроили «неожиданное» знакомство с находившейся на излечении подружкой покойного Валета, Ларисой Ситниковой — именно так величали по паспорту стройную тридцатипятилетнюю женщину приятной внешности.

Учитывая, что больная до госпитализации несколько раз до этого обращалась за помощью в психоневрологический диспансер с нервными срывами. Врачи разрешили работать с ней в непринужденной обстановке, не касаясь по возможности ее темных пятен из ее личного дела, а также событий, из-за которых она оказалась в очередной раз на излечении.

Ларису Захаров увидел на одной из скамеек в аллее уютного сквера с аккуратно подстриженными газонами, декоративными кустарниками, побеленными бордюрами. Запахнувшись в цветной больничный халат, она с отрешенным видом нежилась в лучах весеннего солнца.

— Можно нарушить ваше одиночество? — спросил Игорь, садясь рядом.

— А что больше места нет? — спросила Ситникова безразлично.

— Мне показалось, что такая симпатичная женщина не должна быть в одиночестве.

— Когда кажется, креститься надо, — с легким раздражением ответила та. Бросив на него рассеянный взгляд. — Я где-то тебя видела! Да ты мент! — со злостью, воскликнула она. — Это же вы дом Валета сожгли.

— Ну вот! Почему же сразу мент?

— Морда у тебя ментовская. Чего тебе надо?

— Ага, мне вначале ручонки отдавили, — проговорил майор, вытянув пальцы с черными ногтями, — а потом к тебе подсадили, государственную тайну выведать.

— Давай, давай говори, — нерешительно проговорила Ситникова. Покосившись на руки незнакомца. — Ведь это ты с дружками, Валета завалил с охраной? Дом сожгли, я тебя на всю жизнь запомнила сучару!

— Ну, дружок твой сам палить начал как ненормальный. А кто же так гостей встречает?

— Ну, ну рассказывай! Нормальные люди через двери в гости ходят, а не по ночам под домом шастают. Есть что покурить?

— Так если дружок твой не приглашает днем в гости, — ответил Игорь, доставая сигареты. — Угощайся, только такие, рабоче-крестьянские.

— Все равно…, — она осеклась, рассмотрев опухшие пальцы с синюшными ногтями. — Кто же это тебе ручонки — то отдавил? — спросила она с сочувствием.

— Дружки твоего Валета, — равнодушно ответил Игорь, чиркнув зажигалкой.

— Он такой же мой, как и твой! — вдруг резко оборвала его собеседница. — Я ему кто жена, что ли? Так, кукла для забавы.

— Вот как? — искренне удивился майор, закуривая.

— Вот так!

— Он же кормильцем твоим был?

— Ага, вишь как на его харчах разжирела, — она со злостью распахнула халат, показав обнаженную грудь.

— А чего же тогда встречалась? Неужто любовь?

— А ты что в адвокаты набиваешься? — со злостью спросила та.

— Да нет, просто хочу понять, почему такая видная женщина, имеющая к тому же семью, прекрасное образование…

— И все то ты знаешь! — перебила Ситникова с раздражением. Не усердствуй, слезу не выдавишь. Откуда про меня все знаешь?

— Мир слухами полнится, — проговорил Захаров, разведя при этом руками.

— Ну, ну… А кто же тебя сюда положил, если ты не мент?

— Друзья, конечно. Тебя, между прочим, тоже сюда пристроили, хотя как я понимаю, никакого отношения ни к МВД, ни к МО ты не имеешь.

— Да уж Бог миловал, — согласилась женщина, отвернув свое бледное личико, с растрепанными на ветру волосами. — Слушай, а раз ты такой крутой, может мне травку, найдешь? — с жаром спросила она, прищурив глаза. — А то меня тоска забирает жуткая.

— Наверное, могу, — Захаров пожал плечами. Я вообще много чего могу. Со мной дружить надо, вот так то Лариса.

— Да ну? — съязвила Лариса, — Ты мне травку принесешь, а мы потом с тобой у меня под халатом подружим. Денег у меня как ты понимаешь нет! Идет?

— Поверь Лариса, я тебе друг.

— Это ты к чему? — изумленно, пробормотала «новая» знакомая.

— У тебя ведь сын растет, — проговорил Игорь, играя зажигалкой.

— А тебе то что? — грубо оборвала его Ситникова.

— Мне ничего, а вот как ему жить, если мать через угарный дым истлеет вся.

— Где ты такой рассудительный был, когда я со своим ребенком с голода подыхала? Ему же не объяснишь, что добрые дяди перестройку начали, а закончить забыли.

— А сейчас значит, не пухнешь?

— Представь себе, нет!

— Меня зовут Игорь, — улыбнувшись, отозвался майор.

— Не поняла, — вздрогнув, фыркнула Ситникова.

— Ну, мы же не познакомились.

— Ларисой с рождения звали.

— Скажи Лариса, ну если не секрет конечно, к чему же ты стремишься в этой жизни?

— Заработать кучу денег, — пожав плечами, проговорила та, выпуская дым.

— Это примерно сколько?

— А чем больше, тем лучше, желательно зелеными.

— И чтобы ты сделала с этой кучей, да еще зеленых?

— Купила бы машину, квартиру, шмоток побольше…

— А потом бы что? — не унимался Захаров.

— Потом? Потом бы завязала с блядством, нашла бы себе мужика стоящего.

— А теперешний, значит, не устраивает?

— Да какой он мужик, — махнув рукой, пробормотала женщина. — Так одно название, не украсть, не покараулить. Учили люди умные дуру молодую, говорили, найди себе иностранца по-состоятельнее, но мы же дуры бабы, вот и пришлось с этим слюнтяем маяться. И что за мужики пошли!

— А Валет, значит, обещал мужика стоящего подыскать?

— А хоть бы и так. Тебе то что?

— Да мне то ничего, только вот, что я тебе скажу Лариса. Захаров помолчал, туша сигарету. — Красивый уход с панели, это все блеф, а дорогие номера рано или поздно превратятся в засаленные притоны, где ты будешь играть с чужими дядями в «ромашку». Потом будут общественные туалеты, подъезды и рассчитываться с тобой будут не деньгами, а стаканом бормотухи или кружкой пива. И будешь ты Лариса, через несколько лет, иметь на своем милом личике морщины пожилой опустившейся женщины, заметь это в лучшем случае, если тебя до этой поры не замордуют уколами в венерологическом диспансере или психиатрической больнице.

— Послушай ты! Друг мой… Уж не пророком ли ты работаешь на пол ставки? — выпалила Ситникова со злостью.

— Ага, вроде того. Ну ладно, я пошел, Лариса, будем считать, что знакомство состоялось.

— А как насчет травки? — тихо прошептала женщина. Страдальчески глядя ему в глаза.

— А что Шаман помочь не желает?

— Не знаю я никакого Шамана, а Валета ты сам замочил…

— Ну, хорошо, Лариса, я принесу тебе травку, но с одним условием.

— С каким? — спросила она с опаской.

— А ты мне расскажешь все — что меня интересует.

— Ну и гад же ты, — презрительно процедила Ситникова.

— Да будет тебе, — махнул рукой Игорь. — Услуга за услугу, ты же этому принципу служишь. Всего лишь честная сделка.

— Черт с тобой, неси, благодетель, — отрешенно проговорила Ситникова.

— Напрасно ты так, я ведь могу и травку для тебя организовать и из болота вытащить, как тебя, так и ребенка.

— В пионерлагерь, что ли сдать?

— Ну, насчет лагеря — это круто, а вот дать шанс выбраться тебе из дерьма, в котором ты оказалась, это элементарно.

— Да кто ты такой?

— Гражданин этой Великой Страны, — ответил майор.

* * *

И не говоря больше ни слова, поднявшись, он зашагал, прихрамывая к своему корпусу, запахнув синий халат. Захаров не мог сказать, что неформальная беседа дала многое — пожалуй, был налажен психологический контакт, не более того. Развивать какой-то успех в этой ситуации с множеством неизвестных нужно было крайне осмотрительно.

Самым главным и неприятным моментом для Захарова, было то, что жена и дочь со слов тещи, уже должны были вернуться домой. То, что они выехали, подтвердили и все родственники в деревне, которые теперь тоже волновались и постоянно названивали.

Все, что Захарову удалось узнать так это то, что они сели в вагон поезда и уехали. Проводник подтвердил, что женщина и девушка на предъявленной ему для опознания фотографии, действительно садились к нему в вагон. Но на одной из многочисленных станций они молча вышли с вещами, никак не объяснив причину, по которой они передумали ехать до конечной станции.

Проводник увидел их совершенно случайно, как они с вещами удалялись с каким-то человеком, по лесной дорожке. Больше их никто не видел, никаких билетов на этой станции они не покупали. И теперь все что оставалось так это ждать известий.

Именно эта беспомощность и угнетала Захарова больше всего. Подняв ворот халата и поежившись, он медленно брел в палату.

На следующий день, в «тихий час», Титов привез кроме пакета с фруктами, целлофановый мешок с травкой.

— Думаешь, что через живца с ней попроще будет? — спросил он.

— Попробуем, — неопределенно ответил Игорь, сосредоточенно заканчивая бриться перед зеркалом.

— Ты же детально изучил ее личное дело.

— Ну и что?

— Думаю, что такие искренние никогда помогать не будут. Разве что за это, — он кивнул на пакет с травкой.

— А нам, какая разница? На безрыбье и рак рыба, сам понимаешь.

— Мне кажется, на нее надо надавить, как следует, пока она не восстановилась.

— Ошибаешься капитан, униженный и запуганный никогда не будет другом и союзником. Это если хочешь враг, убежденный в своей правоте, а значит самый опасный враг. А в этой истории мне нужен если уж не друг, то хоть хороший знакомый, с которым можно выстроить какие-то человечьи отношения. Иначе до этого Шамана можно десять лег добираться. Согласен?

— Да я то согласен, только вот эти методы, — он кивнул на травку, — под «монастырь» могут подвести.

— Согласен с тобой, Петр Владимирович, но выбора нет. Я у нее на глазах, ее так сказать работодателя прибил, ну не прибил, так участвовал в этом деле, одним словом надо реабилитироваться. Ну, как я выгляжу?

— По-моему отлично, мне нравится.

— Не мешало бы и Ситниковой понравиться. Ну ладно, я пошел. Да, а по салону новости есть? Про комиссию не спрашиваю, раз молчишь, значит, нету.

— Комиссии действительно нет, как впрочем, и особых новостей. Прощупываем подходы к Невзоровой, ее связи, ну и вообще чем дышит.

— Эта, которая салон вроде как открывшая?

— Ну да, хозяйка, будь она не ладна, — махнув рукой, буркнул капитан. — Послали же к ней участкового, заодно через соседей справки навели аккуратно. Кто такая, образ жизни и так далее…

— Ну, ну, очень интересно.

— Живет одна в двухэтажном коттедже, обставлено все с иголочки. Предложила лейтенанту коньячку, ну само собой поведала о тяжкой доле одинокой женщины.

— А что соседи?

— Соседи о ней все в один голос, только хорошее говорят.

— А про салон чего говорят?

— Ну, мол, понять человека можно, нехватка денежных средств, дефицит духовного общения и так далее.

— А денег — то на что не хватает? Дом содержать, или еще что-то?

— Дочь у нее учится в пединституте.

— Понятно… Диву иногда даешься, как люди в жизни могут устроиться. У нее ведь муж давно умер?

— Давно, дочь еще в садик ходила.

— Видишь, это лишний раз подтверждает, что вопреки тысячелетним традициям мужики все больше теряют свою роль в семье, да и в обществе тоже. И весь этот феминистический натиск для мужчин даром не проходит, а приводит к росту числа психических заболеваний, — проговорил майор, глядя в зеркало на качественное бритье. — Мужики все чаше ищут утешение в вине, наркотиках.

— И самоубийц вроде как по всему миру среди мужиков больше, — согласившись, поддакнул капитан.

— Это точно! Вот и выходит, что такие как Невзорова, подготовлены к нынешней жизни гораздо лучше, чем мужики.

— Да ведь и природа на их стороне.

— В каком смысле?

— Ну, с физиологической точки зрения, ведь женщина гораздо лучше приспособлена к современной жизни, — проговорил Титов, глядя исподлобья. — Ну, там обмен веществ в крови у женщин протекает гораздо интенсивнее, чем у нас.

— Это точно, нас мужиков, пожалуй, спасает то, что мы многие события не принимаем близко к сердцу. А возьми женщин.

— Да, они гораздо эмоциональней, но это, кстати, предохраняет их от инфаркта. Они же все выплескивают наружу в отличие от нас.

— А, знаешь, почему женщины болтливей мужиков, — спросил Игорь, хитро улыбаясь.

— Почему?

— Я где-то читал, что у них центр речи в мозгу гораздо больше по объему, чем у мужчин, а голосовые связки сильней и эластичней. Считается, что эта особенность появилась тогда, когда мужики в поисках добычи надолго покидали дом, а женщины оставались одни с детьми.

— А, что? Звучит убедительно, — проговорил Титов, шагая рядом. — Ведь охота действительно бывает удачной, если умеешь тихо и незаметно подойти к дичи. А вот с детьми наоборот приходится упражняться в словоблудии.

— Вот видишь, как все смешалось в этом мире, — с вздохом проговорил Захаров. Мужчина уже не кормилец в семье, а женщина не хранительницы семейного очага, вернее будет сказать, что эти патриархальные обычаи отходят на десятый план. И вообще, глядя на теперешних женщин, складывается такое впечатление, что они легко и с удовольствием приняли такие изменения в своем общественном статусе. Да чуть не забыл… А, что же она из больницы ушла? Ведь там и общение и зарплата твердая?

— Кто?

— Ну та, что «Аленушку» учредила вроде как?

— Да ушла она из-за скандала какого-то. Вроде как шашни крутила с главным врачом.

— Вот откуда способности стали проявляться, — усмехнувшись, проговорил Игорь.

— Да за ней шлейф разврата еще с института тянется.

— Даже так?

— Даже так.

— А что же участковый? Ну, которого засылали к ней?

— Ушел ни с чем, — пожав плечами, отозвался Титов.

— Изнутри нужно к этой «Аленушке» присмотреться.

— Тяжеловато туда попасть, пока разрабатываем подходы.

— Ладно, потом договорим, а то меня дама ждет, — проговорил Захаров, протягивая руку.

Ларису он нашел в том же самом скверике госпиталя, на той же самой скамейке, как и в прошлый раз. Она сидела, укутавшись в больничный халат. Даже простенькое, казенное одеяние не могло скрыть красоты этой женщины, хотя жесткие рыночные отношения между Ларисой и ее клиентами не прошли бесследно, про нее нельзя было сказать, что она разделяет участь своих подруг по секс бизнесу. Ситникова явно к своим тридцати пяти годам не была замордована наркологами или венерологами.

— А вот и я, — тихо произнес Игорь, присаживаясь рядом.

— Вот ты мне скажи, почему тут в одной стороне менты лежат, в другой за забором военные? — спросила она, не поздоровавшись.

— Ну и что?

— А мы с тобой кто тогда?

— Ну, нас то лечат отдельно от них, — бодро ответил Захаров. — И потом у меня папа генералом был. Ну и так сказать по знакомству…

— А я тоже по знакомству?

— Ты же сюда из-за меня попала, значит и ты по знакомству.

— Принес, что обещал? — нетерпеливо спросила она.

— Конечно, как и обещал, — кивнул он закуривая.

— Не передавай сейчас, я потом возьму.

— А что случилось?

— За мной следят какие-то придурки.

— Это твои друзья, глупая, — тихо проговорил Захаров. — Они смотрят, чтобы с тобой ничего не случилось.

— Зачем ты меня сюда затащил? И что со мной должно случиться?

— Затем, что в военном госпитале тебя никто не будет искать. А случиться с тобой, может что угодно, ведь твой главный заступник — Валет погиб.

— Из-за тебя между прочем, — прошептала Лариса, со злостью.

— Из-за своего тупого упрямства, — поправил Игорь.

— Ладно, давай, что обещал, — прошептала она с вздохом.

— А как наш уговор?

— Я помню, что тебе надо, — проговорила Ситникова прищурившись. С безразличием уткнувшись в ворот халата, — Все равно я не верю, что у меня могут быть неприятности, и уж, тем более что меня кто-то ищет… Разве что сын с мужем.

— Расскажи мне о себе.

— О себе?

— Ну да о себе.

— Книгу писать будешь?

— Ну, зачем же сразу книгу? Просто понять хочу причины, по которым такие миловидные женщины, оказываются в окружении Валета. Мне всегда казалось, что любовь за деньги — это удел закомплексованных, невезучих в жизни. Ты уж извини за прямоту.

— Да ничего, валяй, — пожав плечами, буркнула женщина. Закуривая сигарету. — Я привычная.

— Я тебя хочу послушать.

— А что мне про себя рассказывать, нет ничего в моей биографии интересного.

— Ну, тогда расскажи про неинтересное, — проговорил майор, доставая из кармана сигареты.

— А может мне неприятно, вспоминать про свою жизнь? Ты, что поп? Да и я не на исповеди.

— Ну, я же за это плачу, — тихо проговорил Захаров, закуривая.

— И откуда ты взялся на мою голову? — со злостью, прошептала та. — Убежала из дому, не закончив семи классов, мать с отчимом запивались. Дошло до того, что собутыльникам своим меня стали предлагать. Тебе это интересно? — спросила она со злостью.

— Не злись на меня, — спокойно отозвался Игорь. Разглядывая одну из небольших статуй времен 60-х годов, стоявшую рядом. — Ни я, ни этот пионер с трубой, не виноваты в твоих болячках. Чем больше я буду знать о тебе, тем быстрее смогу помочь тебе с сыном и себе.

— А у тебя то, что за печаль через меня лежит?

— Мне из твоего окружения в первую очередь нужен один человечек по прозвищу Шаман, а так-же пара его дружков.

— Они, что же задолжали тебе?

— Вот именно. Как видишь все очень просто, мне нужна информация, а тебе с сыном помощь. Мы заключили с тобой сделку. Ведь так?

— Ну, допустим так. А с чего ты вообще взял, что я что-то менять хочу в своей жизни?

— Эти ублюдки которых я ищу, убили двух очень близких для меня людей. Так, что эти люди мне очень нужны. Да и потом, сколько простых людей страдают от них? Взять хотя бы тебя или твоих подружек? А сколько они еще жизней переломают? Хотя ты права, я не поп, а ты не на исповеди, если нет желания толковать, так я уйду. В конце концов, я и сам найду этих насекомых, только ведь руки помощи тебе вряд ли протянут, так как я. Ты думаешь, я кайф «ловлю» таская тебе «дурилку», роясь в твоем прошлом? Мне Шамана найти нужно, чтобы он за «базар» ответил, так что решай, голуба сама, уйти мне или все — таки мы дружить с тобой будем.

— А через нашу дружбу, меня на «перо» не наколют? — с опаской спросила женщина. Озираясь по сторонам.

— А это зависит от тебя, как ты дружить со мной будешь.

— Дай спичку, — проговорила та дрожащим голосом. Доставая тонкими, слегка подрагивающими пальцами очередную сигарету.

— Держи, — проговорил Захаров.

— На чем я остановилась? — спросила Ситникова. Сделав несколько затяжек.

— На том, что родственники твои, стали продавать тебя своим собутыльникам.

— Ну да… Пряталась вначале по соседям, а потом просто сбежала от пьянок, побоев, разврата. Оказалось, что от судьбы не убежишь, — со вздохом пробормотала она. — Потом были скитания по вокзалам, подвалам. Сначала одна, а потом веселее стало, познакомилась с другими девчонками, подружками так сказать по несчастью. По разным причинам оказались мы вместе на улице, а объединяло нас одно — у всех были изломаны жизни, по тем или иным причинам.

— На что же вы жили?

— Улица с ее подвалами, теплотрассами, быстро учит уму-разуму. Бродяжкам вроде нас, всегда приходится отдаваться за банку консервов или кусок колбасы. Нет, никого насилия не было, просто жрать очень хотелось, вот и шли на это. Дальше — больше…, пришло такое понятие как «общие девочки». Из-за боязни быть избитой ложились под всех и каждого.

— А, ты не пробовала что-то изменить в своей жизни? Ну, не знаю…, уехать к родственникам, например.

— Родственники далеко, да и не нужна я им была, а мать к тому времени уже лишили родительских прав.

— Она жива?

— Нет, сгинула где-то под забором зимой. Вот так и жили мы с девками, — Лариса на секунду задумалась. — В одиночку пропадешь на улице. Попытаешься сопротивляться, будет только хуже. Затащат куда-нибудь, изобьют до смерти, а потом изнасилуют хором.

— А как же ты оказалась в интернате? — спросил майор.

— О-о-о, — протянула Ситникова, окинув Игоря оценивающим взглядом. — Я всегда знала, что ты мент. Впрочем, какая разница? Ты, я вижу, успел мою биографию изучить. Чего же тогда спрашиваешь? А про дружков убиенных, хорошо рассказал, я даже поверила.

— Послушай, мне все равно за кого ты меня держишь, вот только дружков не трогай. Договорились?

— Да ради Бога, — пожав плечами, отозвалась Ситникова.

— Как же оказалась в интернате? — повторил свой вопрос Захаров. Выбрасывая окурок в урну.

— Случай помог. Менты с дружинниками рейд делали по подвалам, ну и попалась им на глаза. А в отделении с нашим участковым столкнулась, он и помог из грязи приподняться, дай ему Бог здоровья. В интернате тоже хлебнуть пришлось, но я не в обиде, в конце — концов, дали так сказать путевку в жизнь. Поступила в педагогическое училище, закончила даже с отличием. Работала с детьми, поначалу нравилось, а потом как сломалась, что-то внутри окончательно. По телевизору одно, в жизни другое, постоянная нехватка денег, долги. Вышла замуж, вроде жить да жить, тут муж запивать стал «по черному», а я уже на восьмом месяце. Ну и полетело у меня опять все в тартарары. Пока в больнице на сохранении отлеживалась, муж мой все манатки пропил, мы тогда квартиру снимали, так он и телевизор чужой пропил, одним словом дальше не интересно, — она смахнула навернувшиеся слезы. — Вышла из роддома, как собака побитая, одна подружка встречала…, а муж на полу в «пополаме» валялся. Пришла домой и волчицей завыла, квартира в публичную забегаловку превратилась. Обои все заляпаны, кругом окурки, плевки, все мочой пропахло. Что делать? Денег нет, обратиться за помощью не к кому. Посмотрела на меня подружка, как я колочусь, и свела меня с одной бабенкой. Тогда то в моей жизни и появилась Лидка. И понеслась душа в рай, сауны, рестораны, пикники, деньжата завелись, приоделась.

— А муж?

— А что муж? Объелся груш!

— Ну, он то реагировал как-то на все это?

— Господи! Муж одно название, я его же от бутылки и отучила через эти деньги. Обратно на работу пристроила, он у меня в музыкальной школе преподает. Так что муж у меня сейчас за домработницу, сам понимаешь, зарплата у него никакая.

— Значит, он все знает?

— Наоборот, скорее знать не хочет, — ответила Лариса, выбрасывая окурок.

— Понятно. А, эта самая Лидка, она что же, сводницей была?

— Почему была? Она и теперь ею работает. Только уже с размахом, лицензию имеет.

— Постой, постой, — встрепенулся Захаров. — Уж не за Невзорову Лидию Аркадиевну ты речь ведешь?

— А, ты её родимую, каким боком знаешь?

— Да, так, тесен мир, оказывается, — чертыхнулся майор. — Она же теперь салон открыла, кажется «Аленушка» называется.

— Ага, она родимая. К ней теперь не подойдешь, не подъедешь. Деловой стала, только на Вы разговаривает.

— И, чем же они там занимаются? — сдерживая волнение, спросил майор.

— А, черт их знает! Туда ведь так не зайдешь. Вроде как клуб неудачных девиц.

— Это как?

— Ну, лекции читают о красоте, здоровой пище, образе жизни и тому подобное.

— Так дело хорошее?

— Дело то может и хорошее, да я просто Лидку знаю, не тот это человек, чтобы в пионеры играть.

— А я наоборот слышал о ее салоне, о ней самой только хорошее мнение, — возразил Игорь, с деланным безразличием.

— Это от кого?

— Ну, люди… Одними — то вечерами «Кому за 30» не обойтись. Видимо народу еще что-то нужно. Я знаю, многие хотели бы туда жен пристроить.

— Не советую.

— Это почему?

— Да потому, что омут это, причем глубокий и мутный. Ты думаешь, что Лидка сама раскрутиться могла? Ха-ха, да у нее на это мозгов бы не хватило и денег.

— Но она же директор?

— Поплавок она, а не директор, это я тебе точно говорю! Ей если хочешь знать, Валет помогал.

— Вот как?

— Вот так!

— Значит, Валет и хозяином был?

— Да нет, конечно, хозяином был другой, это уж точно. Иначе бы я знала.

— А кто же тогда хозяин?

— А фиг его знает, одно могу сказать, что человек этот очень страшный и башковитый.

— Это почему?

— Да потому что сидит он всегда в тени, только за ниточки дергает. Валет — покойничек говорил как-то…, что благодаря своему простому происхождению, он когда-то был монахом-отшельником.

— А теперь он кто? — сдерживая волнение, с безразличием уточнил Захаров.

— А теперь он уже Великий маг какой-то. Теперь по его требованию, когда это ему надо…, в середину какого-то магического круга, ему приносят головы людей!

— Что, прямо так и говорил? — поперхнувшись табачным дымом, уточнил Игорь.

— Конечно! А последний год у него вообще крыша ехала…, по-крайней мере Валет так говорил. Это все от этих учений замогильных.

— Вот скажи мне…, а зачем Валету все это нужно было?

— Хотел он к тайным учениям прикоснуться, адептов Восточных.

— И, что получалось?

— Не знаю я…, мне вообще все их мистические мистерии по-фигу!

— Понятно! А насчет Ситниковой…, мне кажется, ты заблуждаешься, — гнул свою линию майор с безразличием. — Все документы на нее зарегистрированы, как положено. Да и потом чего темнить то? Шпионы они что ли?

— Документы, — передразнила Ситникова, презрительно фыркнув. — В свое время Валет несколько раз предупреждал этого болвана Архипа, чтобы тот, не лез к салону. Там, говорит, большие люди в большие игры играют, поэтому тебе башку отщипнут, и не заметишь.

— Это ты сама слышала?

— Конечно сама, один раз по телефону, а пару раз он в дом приезжал насчет салона.

— Ну и что?

— Да ничего. Где сейчас Архип? То-то же.

— Ну, прямо детектив, да и только, — проговорил Захаров, доставая сигареты.

— Слушай, а дай я сейчас курну? У нас же контракт, мог бы и отдать уже, что обещал.

— Держи, раз обещал, — с этими словами Захаров протянул сверток. — А скажи-ка Лариса… сможешь ты меня с этой Лидкой свести?

— Не, знакомься с ней сам, можешь на меня кивнуть. Я теперь ей не пара.

— Хорошо, а что ты думаешь насчет Архипа?

— Что Архипа?

— Ну, его действительно из-за салона прибили?

— В том-то и дело, что он вроде как сам ластами «хлопнул». Но это как говорится для радиослушателей.

— Вот как?

— Замочили его конечно, грамотно и все дела.

— И кто же мог это сделать?

— А я почем знаю, — пожав плечами, отозвалась Ситникова. Сосредоточенно снаряжая травой папиросу.

— Но Валет то знал?

— Вполне возможно, что и знал.

— А может это с его подачи, Архипа убрали?

— Да ты что? Валет говорю же тебе, тоже под чью-то дуду плясал, это уж точно.

— Значит, и у него хозяин был? — задумчиво пробормотал Захаров.

— Выходит так.

— Мое дело маленькое, когда нужно раздеться, кого нужно ублажить. У них свои дела, я туда не лезла, здоровье знаешь дороже. Я люблю по телефону «потрещать», а у Валета в доме несколько телефонов было. Я с любого могла разговаривать, кроме того, который у него в кабинете стоял. Месяца четыре назад это было, ну да около этого, получилось так, что меня привезли, и я около часа в доме была одна. Ну, ходила я, ходила да решила позвонить с его телефона. Ну, думаю, в доме нет никого, значит, не помешаю. Набрала я номер знакомой и «повисла» на трубке.

— И что же было дальше? — спросил майор. Чувствуя, как от волнения на лбу появилась испарина.

— А ничего особенного! Просто минут через десять я услышала в трубке вместо голоса своей знакомой, гудки отбоя. Ну, будто я на рычаг нажала или разъединили нас.

— И что?

— Я опять номер набирать стала, а тут вдруг из трубки как рявкнет кто-то. Голос такой холодный, как из могилы, потрескивающий какой-то. Дословно не помню, но смысл сказанного сводился к тому, что если еще раз эту трубку возьму, то язык отсохнет.

— Любопытно, это получается, что во время набора номера с тобой кто-то разговаривал?

— Не разговаривал, а приказывал трубку положить и больше ее не трогать…

— Ну да. А может это кто-то из охраны, с параллельного телефона, пошутил? — предположил Игорь.

— Ага, пошутил. Я когда Валету сказала, у него от страха аж глаза остекленели поначалу. А потом заорет, как ненормальный, чтобы я значит, трубку в его кабинете не брала.

— Выходит действительно, что кто-то стоял над Валетом, — проговорил Захаров задумчиво. — Ну, а больше такого не повторялось?

— Да что ты, я кабинет этот стороной обходила с тех пор.

— И в доме человек с таким голосом не появлялся никогда?

— Да нет, я бы его сразу узнала, — твердо ответила Ситникова.

— Ну, хорошо. А что за люди у Валета были в доме. Ну, когда они в нас палить стали?

— А хрен их знает. Валет говорил, что охотники приехали на открытие сезона охотничьего что ли.

— Понятно. А скажи, бывали в доме иностранцы?

— Бывали, но редко, меня с ними не знакомили, да и нудные они все какие-то были.

— Это, что значит?

— Да то и значит, что как индюки надутые, всегда при галстуках, да при дипломатах. Валет говорил, что коммерсанты с запада, очень крутые.

— И чем же занимались эти коммерсанты?

— Я особо не вникала, но думаю, что по части порнушки или что-то из этой оперы.

— Это почему такое мнение сложилось?

— А они в доме у Валета все в его кабинете задницы наших девок рассматривали на слайдах.

— Вот как?

— Ну да.

— А натуральных не было?

— Я, по крайней мере, не видела. С ними всегда пара переводчиц была, может они ими, и занимались в свободное время.

— Залетные или наши?

— Скорее залетные, с какого-то пединститута, из области. Они так сказать подрабатывали.

— Понятно, а может быть эти просмотры были так сказать культурной частью общей программы? А занимались они чем-то другим?

— Все дни напролет? — спросила Ситникова. Скривив ярко накрашенные губки. — Говорю тебе, что их задницы интересовали. Слушай, надоел ты мне уже со своими расспросами.

— А как же насчет уговора? — проговорил Игорь твердо. — Скажи-ка мне лучше, знаешь ли ты в окружении Валета человека под кличкой «Хряк».

— Знаю, конечно, — проговорила та с разочарованием. — Кто этого чокнутого не знает?

— А Валет не говорил, где можно его сыскать?

— Да что ты? Покойничек меня вообще в «черном теле» держал. Это их дела, где кого искать. Я из-за денег там тусовалась.

— И хорошо платили?

— Достаточно, чтобы содержать себя, сына, мужа — без даря.

— Ну, хорошо, а не знаешь, где обитает бабка этого «Хряка». Я слышал, она ему вроде женой приходится?

— Да какая она ему жена, скорее боевая подруга. Он ее на рынке в мясном ряду пристроил.

— И что?

— Да ничего, травят народ потихоньку?

— Это как?

— Да он ей мясо таскает, начиная от кошек и собак, а та и рада стараться навар снимать, падла.

— А что-то ее уже давненько в рядах не видно, да и дома не появляется. Соседи даже участковому написали заявление.

— Может, прибили старую. Много ли ей надо.

— Ну ладно, будем считать, что наше сотрудничество состоялось. — А к Невзоровой, я зайду обязательно, от твоего имени, как договорились, — проговорил Захаров вставая. — Да и веди ты себя по-пристойней с охраной, они же для твоего блага стараются.

— А кто из этих кобелей евнухов сделал? — зло крикнула та вслед.

— Не я, это точно, — засмеялся Захаров и зашагал по дорожке к своему корпусу.

* * *

«Итак, что мы имеем? — думал он. — Знакомство состоялось на доверительной ноте — это факт и это хорошо. Смирнов был прав, если разговорить эту куклу, то можно узнать много интересного, главное не переборщить. Подтвердился факт, что над Валетом кто-то стоял, этого человека Валет если и не боялся, то опасался — это тоже факт. Неоспоримо и то, что через Валета тянулась ниточка за бугор, та самая ниточка, которая могла вывести на интересные фигуры. А по этой ниточке не желая того, пришлось садануть гранатой Ф-1, которая и выпустила из него дух. Проклятье какое-то, все концы рубятся под корень, ну прямо рок какой-то. Топчемся как по заколдованному кругу.

Кто же стоял за Валетом? Кто наезжал из-за бугра? Зачем заезжали? Продюсеры из дешевых порностудий, для подбора натурщиц или что-то еще? А где брать ответы?».

Ход его мыслей оборвал вид нескольких иномарок. «Обычно машины по территории госпиталя не ездят», — мгновенно отметил про себя Захаров, чувствуя, как застучало сердце.

— Вы Захаров? — спросил один из стоящих у входа человек спортивного телосложения в строгом костюме.

Захаров равнодушно окинул взглядом преградившего ему дорогу крепыша с оттопыренной полой костюма, где, судя по всему, находилась кобура скрытого ношения.

— Ну, допустим и что дальше?

— Проходите, — проговорил тот, открывая двери в его палату. То, что Игорь увидел, шагнув за двери, превзошло все его ожидания. В центре палаты по стойке «смирно», стоял его бывший начальник, полковник Морозов. А за столом сидел представительного вида, квадратного господин с красным лицом, в дорогом импортном костюме, который неторопливо листал какие-то бумаги, периодически поправлял узел дорогого галстука. Все его внимание было приковано к этим бумагам, находившимся в какой-то папке, издали похожей на медицинскую карту.

— А-а-а-а! — протянул он с безразличным видом, окинув взглядом вошедшего майора, и вновь углубился в изучение бумаг. — Вот и наш герой прибыл, проходите, — проговорил он удовлетворительно кивнув, — Ваш, Сергей Петрович?

— Так точно, — сухо ответил старик, не поворачивая головы.

— Ну, в таком случае, вы и объясните ему, что я его выписываю под свою так сказать ответственность.

— Что все это значит? — спросил Игорь, глядя в глаза Морозову.

— Это комиссия из Москвы, майор, которую мы ждали. Возглавляет ее полковник Крапивин Аркадий Юрьевич…

— И сопровождающие его лица, — перебил сидевший. — Думаю, что пока вам этого будет достаточно?

— Так точно, достаточно, — ответил Захаров озадаченно.

— Ну и чудненько, — с удовлетворением отметил Крапивин, отодвигая бумаги, — Как ваше самочувствие?

— Немного лучше, уже хожу самостоятельно, сам принимаю пищу.

— Ну и чудненько. Вы догадываетесь, зачем мы пожаловали к вам?

— Пока нет, — честно признался Игорь, пожав плечами.

— Затем, чтобы арестовать вас.

— Не понял! — вырвалось у майора.

— Ах, он не понимает! — рявкнул сидевший с раздражением. — Видишь, Сергей Петрович, к чему приводят увлечения свободной охотой? Под вашим, кстати сказать началом! Они у вас все гуляют как коты Васьки, сами по себе. Так что ли? Они у вас такие белые и пушистые, что даже не понимают за что их приехали арестовывать.

— Никак нет, — устало ответил Морозов.

— Ответьте мне, майор, как могло получиться, что вашего боевого товарища убили?

— Смирнова? — уточнил майор.

— Да, да, капитана Смирнова.

— Нас захватили бандиты из группировки Валета…

— Ваших людей! — перебил Крапивин, стукнув кулаком по столу. — Сергей Петрович, уже бандиты гоняют как зайцев. А почему ваши сотрудники разъезжают на угнанной ими же машине, где хотят? — гремел полковник, загибая на руке очередной массивный палец. — Почему угнанная машина, не была после досмотра опечатана и сдана под охрану? Как вы, Захаров, могли пойти на огневое соприкосновение с бандитами, не имея на то официального разрешение? Не обеспечив себя элементарным прикрытием? Кто вы вообще такой? И кто вам дал право творить то, что вы творите? Дешевых американских видео-фильмов насмотрелись по видику? В результате ваших бестолковых действий погиб старший лейтенант, уничтожена машина! И вообще, Захаров, куда не глянь, вас всегда окружают покойники! От трупов прямо смердит в последнее время. В ковбоев поиграть захотелось? Вас ведь в свое время уволили за это! И правильно сделали! Так вы опять за старое взялись?

— Никак нет, — тихо отозвался Захаров.

— За свои художества, ответите по всей строгости, майор. Идя на встречу с бандитами и зная при этом, что возможно огневое воздействие, у вас в кармане должна была лежать бумага с двумя печатями. Понимаете? Которая и прикрыла бы вашу задницу. У вас была такая бумага?

— Никак нет.

— Вот именно, что никак нет, — передразнил его Крапивин.

— Разрешите, я объясню, как все произошло?

— Да на кой хрен, майор, мне сейчас нужны все твои объяснения? — рявкнул полковник. — Я предоставлю тебе время, изложить все на бумаге.

Захаров почувствовал, как у него внутри все начинает закипать. Он всегда очень болезненно переносил несправедливость. Но ничего этого он не сказал, все, что ему оставалось, так это молча стоять и слушать упреки, которые сыпались как из рога изобилия. И судя по деталям, этот Крапивин был в курсе всех последних событий.

— В прокуратуре города успевают только уголовные дела возбуждать, — распалялся все больше Крапивин. — Ищут каких-то залетных гастролеров, а это оказывается, свои чудить изволят. Я вас, Сергей Петрович, спрашиваю, как могло такое случиться? Почему в военном госпитале, находится подружка этого Валета? Ей что тут место? Она похищена, задержана, арестована? Какой ее статус? Это что новая программа по реабилитации свидетелей или возврат к тридцатым годам? Вы вообще в своем уме? Это же похищение человека!

— События последних дней развивались настолько стремительно, что времени на согласование практически не было, — вздохнув, ответил Морозов.

— Время! — опять взорвался полковник. — Ну, ничего, на пенсии думаю, у вас, его будет предостаточно, а этот бойскаут пойдет под трибунал и радуйся майор, что сейчас не тридцатые, когда без разбора в людей из нагана шмаляли.

Последний вопрос, майор, который не могу не задать прямо сейчас. Сгораю так сказать от любопытства, потому что не знаю, как к вам относиться.

— В каком смысле? — не понял тот.

— А в том смысле, что мне не понятно кто стоит передо мной. Сотрудник, допустивший превышение своих служебных полномочий или замаскированный предатель.

— Выбирайте выражение! — взорвался Захаров. — Я не мальчик для битья и служу в органах не первый год, а все мои характеристики и выводы аттестационных комиссий…

— Вот поэтому, — перебил Крапивин, вставая, — мне не терпится задать свой вопрос.

— Так задайте же его, — с яростью прошипел Игорь.

— О'кей! Скажи-ка мне, майор, как могло случиться, что во время вашего бездарного налета на дом Валета, из сейфа пропал «общак» бандитский? — Я вижу, никаких объяснений у вас нет?

— Нет, — проговорил Игорь, подавлено.

— Очень хорошо, я так и думал. От дальнейшего выполнения своих служебных обязанностей я вас отстраняю. И беру под домашний арест. Все обвинения вам будут предъявлены позже. Будем считать, что я взял вас пока для усиления своей бригады.

Крапивин натянуто улыбнулся и мрачно процедил:

— Вы, Сергей Петрович, тоже освобождаетесь от своих обязанностей до окончания служебного расследования. Вам все понятно? — уточнил он, проводя рукой по лысеющей голове.

— Так точно, — ответил тот сухо.

— Ну и чудненько. Вы надеюсь, не убежите, майор? Или браслетики от греха накинем.

— Я никуда не убегу, — с металлом в голосе, проговорил Захаров.

— Тогда в добрый путь! — выпалил Крапивин. Вытирая лоб носовым платком.

Тихо взревели импортные двигатели иномарок и под тихий шелест резины, понесли майора Захарова, в полную неизвестность.

— Не грусти, майор, проговорил Крапивин, закуривая. — Дров ты, конечно, наломал немало, с другой стороны ты же не для своей корысти старался. Разберемся.

— Разбирайтесь, — со вздохом проговорил Игорь. — Мне скрывать нечего.

— Да уж конечно разберемся! — воскликнул тот. — Для этого мы к вам и пожаловали!

— А, что же со мной все это время будет?

— Будешь помогать, моим людям работать, дармоеды мне не нужны. Я бы тебя закрыл под домашний арест дома…, да уж больно мужик ты, Захаров, ЧП — шный. Все вокруг тебя что-то случается, приключается, вот, например, собака на тебя вроде кидалась или жена с ребенком где-то запропастилась. А? Так, что когда ты ближе будешь ко мне, то мне как-то спокойней будет.

— Ну и на том спасибо, — усмехнувшись, буркнул Игорь.

— Когда мы приехали сегодня, где ты был?

— Гулял в сквере.

— Один?

— Один.

— Видишь ли, майор, мне хотелось бы, чтобы у нас с самого начала сложились доверительные отношения, это будет на пользу всем нам, — проговорил полковник, увеличив громкость магнитолы.

— Хорошо, я встречался со своим источником.

— Что, даже в госпитале ведешь агентурную работу? Это конечно похвально, Игорь Владимирович. А вот, что нам делать с вашей самодеятельностью? Ведь рано или поздно, следователи из прокуратуры размотают ваши кренделя.

— Пускай разматывают, у меня совесть чиста. За все время службы, я старался добросовестно выполнять свои служебные обязанности. А если где-то и приступил черту Закона, так только по тому, что этот Закон не совершенен, а во многом и помогает бандитам и их прихвостням. Весь город знал, что Валет — это бандит, а арестовать его не за что было. Разве же это Закон?

— Ну, что же, хорошая позиция. Значит нужно исправить под тебя Закон и все будет в порядке. Так, что ли? Закон ведь не дышло, что бы им в разные стороны вертеть. Да и потом нельзя же с бандитами работать только с помощью террора. Люди должны видеть показательные процессы, должна работать следственная машина. Те же бандюки должны знать, что наказание придет неотвратимо, но по Закону. Мы же не можем вести себя как бандиты.

— Можно я закурю? — спросил Захаров, доставая сигарету.

— Кури, майор, кури. Так, что думаешь по этому поводу?

— Красивая теория, — отозвался тот, откусывая фильтр. — В жизни все по-другому. Следственная машина перемалывает мелочевку, а те, кто банкуют, посмеивается над этими потугами… со стороны. Взять хотя бы того же Валета, которого по Закону и задержать то нельзя было.

— Кстати, какие мысли есть по поводу группировки Валета?

— Была дерзкая, очень агрессивная, — ответил Игорь, жадно затягиваясь.

— Погоди, погоди. А почему была? Думаешь, что со смертью Валета она развалилась? Уверяю тебя, ничего подобного не произошло. Скоро пройдет новый сходняк, назначат нового вора, и все вернется на круги своя. Так что, твой шухер, который ты у него устроил, бесполезен в принципе.

— Получается так, что жулье пускай, плодится, жиреет себе, а его и трогать нельзя?

— Ну, я этого не имел в виду, — пожав плечами, отозвался Крапивин. — Просто это уголовная система, которая имеет свои исторические корни, свой уклад. А, раз так то и подходы к ней нужны в каждом случае сугубо индивидуальные. На систему эту не с винтовкой наперевес ходить надо, да и не война сейчас.

— Ничего, я так думаю, что мы удавочку — то бандюкам на шейке затянем, где с винтовочкой наперевес, а где и по-другому. Но одно я знаю точно, что по их никогда не будет.

— Хорошая мысль, майор, — кивнув проговорил полковник. С любопытством взглянув на Игоря. — Только как же нам быть с такими, как например Шаман? Ведь вы сами убедились, что его не видно, его не слышно, но он существует. И плевал он пока на все ваши удавочки. Многие ведь вообще не верят в его существование. А?

— Для детализации у меня пока мало материала, но то, что за такими как Валет стоит некто по кличке Шаман — это точно. Он очень хитер и очень опасен — это не вызывает сомнений. Но, думаю, и на него удавочку примерим, — с яростью пробормотал Захаров. — Лично я его не видел — это все, что могу сказать!

— Видел, видел ты его где-то, — хохотнув, возразил собеседник, выбрасывая сигарету. — Иначе собака твоя на тебя бы не кинулась, поверь мне на слово. Я его повадки знаю.

— Я догадывался, что без него тут не обошлось! — с прищуром отозвался Игорь.

— Мы приехали сюда, после того, как получили от вас запрос с просьбой проверить федеральную картотеку и все, что связано с кличкой или фамилией Шаман.

— Значит, вы здесь уже не первый день работаете? — вырвалось у Игоря.

— Ну, какое-то время. Скажи лучше, майор, какие есть мысли по поводу массажного салона.

— «Аленушки»?

— Ее родимой.

— Считаю, что салон является «крышей» для отмывания денег в частности той же группировки Валета, это — во-первых.

— А во-вторых?

— Во-вторых, — это, цивильное на первый взгляд, заведение по сути своей обычный притон. Где-либо готовят проституток, либо он связан каким-то боком с порнобизнесом. У меня есть данные, что в доме у Валета бывали гости из-за бугра, частенько крутили видик с нашими девицами.

— Порнографию?

— Да, в том то и дело, что одни девицы обнаженные, а за кадром, титры о росте, весе, и так далее.

— Как рекламные ролики что ли?

— Вроде того!

— Это интересно, — проговорил Крапивин. Повернувшись к майору в пол оборота. — А снималось это где?

— Думаю, что в салоне эти ролики и снимались.

— Значит, и за рубеж девочек готовили?

— Да, у меня есть информация, подтверждающая это и из другого источника, через салон шла торговля девицами, в том числе за границу.

— Ладно, майор, разговор закончим позже. Сейчас тебя отведут в нашу «гостиницу», поживешь пока с нашими людьми. Заодно и в работе подсобишь. Идет?

— У меня есть разве выбор? — спросил Захаров, криво улыбнувшись.

— Боюсь, что нет, — задумчиво проговорил полковник. — Слишком много ты дров наломал, да таких, что я в тебе засомневался. Присмотреться к тебе решил.

— Тогда я согласен, — кивнув, пробормотал Игорь.

— На том, значит, и порешим, я скажу, чтобы тебе одежонку подобрали. Не гоже, в больничном халате расхаживать.

* * *

Место куда привезли Захарова, пользовалось в городе дурной славой, Бывшая промзона, не настраивала, особенно в вечернее время, на лирический лад. Повсюду стояли заброшенные цеха с пустыми оконными проемами за высоким забором, где гулял ветер, да изредка тишину нарушали дикие голуби. Вся пром-зона была окружена ивовыми зарослями, с редкими отдельно-стоящими тополями.

В одном из бараков, где когда-то жили рабочие, как оказалось, и разместилась бригада спецназа. Беглый, но тренированный взгляд позволил Захарову определить, что рабочий офис размещался где-то в другом месте. Здесь же шла вся черновая работа, начиная от проживания прибывших оперативников до отработки вопросов связи и накопления агентурных данных.

Массивная дверь бесшумно отворилась, и на пороге появился часовой, амуниция которого, начиная от сферического шлема, тяжелого бронежилета, камуфлированного костюма до автомата наперевес, говорило о том, что настроены гости очень решительно.

Увидев своего начальника, часовой сделал шаг в сторону, и вытянулся по стойке смирно, а еще несколько человек из охраны последовали его примеру.

— Определите этого человека на проживание, — бросил Крапивин дежурному, — а также поставьте его на наше довольствие. Шмотки подберите. Это наш товарищ, но он должен находиться только в своей комнате, — проговорил полковник. И не взглянув на Захарова, направился к машине.

* * *

Комната, куда определили майора на проживание, имела метров пять в длину и примерно столько же в ширину. Без единого окна с низким потолком, нехитрой обстановкой, она скорее напоминала темницу. В прежние времена помещение видимо служила бытовой комнатой, одной из бригад коммунистического труда.

Игорь оценивающе окинул взглядом свое жилье, обстановку, которая состояла из металлической кровати с панцирной сеткой, видавший виды матрац, подушки, допотопной тумбочки и старого письменного стола без дверки. Интерьер довершала лампочка, тускло горевшая в центре облупившегося потолка.

— Я помогу вам с обустройством вашего быта, — проговорил рослый дежурный в камуфляже. — Постельное белье вы найдете в тумбочке, обедать будете во вторую смену, это в 13–30, а завтрак и ужин вам будут приносить сюда.

— А кормят на вашем курорте хорошо? — осведомился майор, доставая сигарету.

— Никто не жалуется, думаю, и вам понравится. Да если вам что-либо понадобится, в коридоре находится постоянно дневальный.

— Хорошо, а прогулки мне положены?

— Мы все сидим здесь, не выходя на улицу с момента приезда, не смотря на то, что место здесь укромное, нельзя чтобы случайные прохожие обнаружили наше присутствие.

— Понимаю, значит как на подводной лодке.

— Пока так, — согласился дежурный, — но все идет к тому, что наше затворничество скоро закончится.

— Ну и на том спасибо, — пробормотал Игорь, покачав головой.

Застелив постель, он, не раздеваясь, повалился на скрипучую лежанку и, заложив руки за голову, попытался проанализировать все случившееся. Тревожило то, что до сих пор не было никаких известий от жены с дочкой, а самое главное мотивов, по которым они могли сойти с поезда. Появление Крапивина со своей бригадой, все значительно осложнило и абсолютно лишило самостоятельности в принятии решений. Хотя с другой стороны, это была реальная помощь, причем базирующаяся, судя по всему на широких полномочиях. Что же касается его отстранения от своих служебных обязанностей, то эта мера была Игорю понятная. Все действия под началом, его Захарова мягко говоря выходили за рамки дозволенного, но ведь и оперативная обстановка сложившаяся на тот момент, не позволяла вести всевозможные бюрократические согласования. Да и время на принятие решений практически не было, видимо все это и нужно будет обосновать при разборе полетов. Морозов похоже, тоже не был готов к тому, что москвичи прикатят инкогнито, да еще не с паркетным сопровождением, а со своей боевой бригадой, которая, судя по всему готова работать в любой самой сложной обстановке.

Интересно как давно они работают здесь, и как далеко продвинулись в наших делах. Хотя это станет ясно в самое ближайшее время из разговоров. Однако все говорит о том, что они у какого-то финиша, раз дежурный говорил о скором конце затворничества.

Но в таком случае, зачем им нужен я? Ведь они спокойно могли закончить свои дела, а лишь потом заехать в госпиталь и забрать меня из палаты. Что-то тут не так. А что?

Захаров достал сигарету и, откусив фильтр, закурил.

«Для чего же я понадобился Крапивину? Хотя он, что-то говорил о помощи, — продолжал размышлять Игорь. — Да, он говорил, что нужно будет помогать. И что же из этого следует? То, что у них не все гладко получается? Не хватает каких-то звеньев? Ладно, хватит гадать на кофейной гуще, придет время, и я все узнаю. Теперь самое главное грамотно составить ответы на их вопросы».

* * *

Незаметно в череде размышлений прошло несколько часов, когда в монотонный ритм шагающего дневального, гулко отдающегося в низких сводах, влился разнобойный стук посторонних шагов. Еще секунда и дверь открылась, а в комнату вошло два человека лет сорока пяти.

— Здравствуйте, я майор Семенов Андрей Георгиевич, — отрекомендовался один из них, крепко пожав руку Захарова. — А это один из наших экспертов, он работает в одном из НИИ, Ковалев Сергей Владимирович.

Оба были одного роста, даже чем-то похожи друг на друга, только Семенов был в армейском камуфляже с армейской выправкой, а второй в цивильном и тщательно отглаженном костюме с галстуком.

— Очень приятно, — пробормотал Игорь, пожав руку.

— Как устроились?

— Спасибо, жить можно, — отозвался гость, пожав плечами. — Чем могу быть полезен?

— Полковник Крапивин приказал ввести вас так сказать в курс некоторых деталей, проводимой операции, с тем, что бы вы могли более толково оказать нам некоторую помощь. Кстати, как вы себя чувствуете, вы готовы к работе?

— Хоть сейчас. Только мне не очень понятно, что я должен делать.

— Тоже, что и делали до сих пор, — успокоил его Семенов. — Только играть теперь будем по другим нотам.

— И какие же это ноты? — уточнил Захаров. Глядя на нового знакомого, невысокого роста, в новом камуфляже.

— А вот за этим мы и пришли за вами, что бы объяснить, что к чему. Прошу вас, следуйте за нами.

Переодетый в армейский камуфляж, Захаров проследовал за своими новыми знакомыми, по тускло освещенному коридору. Было видно, что спартанская обстановка москвичей, компенсировалась их технической оснащенностью. Вдоль одной из стен, стояло несколько офисных столов, с оргтехникой и офисными приборами. Несколько огромных окон, были заклеены тонированной пленкой, из-за чего с улицы, они казались пустыми.

Пройдя по тускло освещенному коридору, через несколько подсобных помещений, они вышли в просторный зал, в котором когда-то стояли станки и находилось другое промышленное оборудование.

* * *

— Проходите сюда, — проговорил Семенов, пропуская Захарова в небольшую дверь. — Думаю, что здесь мы сможем обстоятельно поговорить и нам никто не помешает.

В скромной обстановке этой небольшой комнаты с потрескавшимися стенами, с трудом вписывался огромный, круглый стол с десятком стульев, стоящих вокруг.

— Садитесь, где вам будет удобнее, — продолжал майор, на правах хозяина. — Разговор у нас будет долгий и обстоятельный. Так, что располагайтесь.

— Спасибо, — пробормотал Игорь, окинув взглядом комнату, — сесть я всегда успею.

— Ну, тогда присаживаетесь, — поправился Семенов, усмехнувшись. — Начнем мы с того, что мне поручено ввести, так сказать, майора Захарова в курс дела. А заодно и разобраться, насколько далеко продвинулись вы в своих изысканиях, или умозаключениях, во время вашей, так сказать свободной охоты.

— Может, я все изложу в письменно виде? — спросил Игорь.

— У вас еще будет такая возможность, пока же мы просто зафиксируем нашу беседу на пленку, если не возражаете. Еще вам нужно будет расписаться на этих бумагах, в трех экземплярах, — проговорил он поглаживая рукой короткую стрижку.

— И, что это за бумаги?

— Это, документы, в которых говорится, что вы начинаете работать с материалами, которые имеют гриф «Особой важности».

— Но у меня уже есть допуск…, — начал, было, Захаров.

— Да, да, я знаю, это чистой воды формальность, — проговорил майор, включая небольшой диктофон.

— На какую тему мы будем вести беседу? — спросил Игорь, подписывая бумаги. — Раз она закрыта самым высоким грифом, значит, разговор пойдет об очень серьезных вещах.

— Для начала, мы поговорим с вами о любви, — задумчиво проговорил Ковалев, улыбнувшись. Расстегнув при этом пуговицы цивильного пиджака.

— О чем? — не понял Игорь.

— Да, да, о любви, — подтвердил майор, пряча бумаги в папку. — Вот вы, например, можете сформулировать, что такое любовь?

— Потрясающе, — выдохнул Игорь. — Закурить можно?

— Да, пожалуйста, курите. Вот пепельница, — кивнул майор, ставя на стол трехлитровую банку, наполовину наполненную окурками разных калибров.

— Любовь — это такое чувство, когда начинаешь чувствовать, что раньше этого чувства, ты никогда не чувствовал. Пойдет? — проговорил Игорь, откусывая фильтр у сигареты, глядя исподлобья на собеседников.

— Браво, — проговорил майор, похлопав в ладоши. — Хорошая формулировка, однако, она не объясняет многих моментов. — Вот сейчас Сергей Владимирович, более обстоятельно обозначит эту проблему.

— Действительно, с любовью не все так просто, как может показаться на первый взгляд, — проговорил тот задумчиво. — На протяжении столетий, писатели, поэты, философы всех мастей, искали ответ на этот вопрос, и знаете в чем оказалась «собака зарыта»?

— Понятия не имею, — признался Захаров, раскуривая отсыревшую сигарету.

— В ее основе лежат химические процессы, протекающие в организме.

— Вот как?

— Да, в зависимости от выделения определенных химических веществ, возникает непреодолимая тяга одного человека к другому. В настоящее время доказано, что каждый человек имеет биоэнергетическое поле, так сказать свою ауру. Чем больше совместимы ауры, мужчины и женщины, тем больше взаимное влечение, тем сильнее они тянуться друг к другу. Довольно часто люди не могут объяснить себе, что именно в конкретном человеке вызывает у них влечение или наоборот отвращение. Люди, зачастую просто говорят, что им кто-то приятен, а кто-то нет, а ведь, между прочим, знаете, где кроется ответ?

— Где? — спросил Захаров, отчаянно дымя сигаретой.

— В нашем подсознании. Да, да, именно подсознание. Уже давно установлено, что мозг способен вырабатывать особые химические вещества — амфитамины, которые оказывают стимулирующее воздействие на нервную систему, — проговорил Ковалев.

— Наличие румянца у влюбленных, это из этой оперы? — уточнил Игорь.

— Да, и учащенное дыхание, чувство блаженства, эйфории, все это и есть действие амфитамина. Это своего рода наркотическое состояние, вследствие воздействия на нервные центры в коре головного мозга, а при их переработке наступает такое стойкое опьянение, что нарушаются нормальные функции мозга, и человек становится безумным в своем порыве. Но, это еще не все. Было обнаружено еще одно химическое вещество.

— Оно так же вырабатывается мозгом? — задумчиво, спросил Игорь.

— Да, и тоже имеет самое прямое отношение к чувству любви. Оно называется окситоцин. Оно не только повышает чувствительность нервных окончаний, но и стимулирует мышечные сокращения. Именно это вещество, возбуждает как мужчину, так и женщину, заставляя их слиться в половом акте, именно оно усиливает наслаждение от секса, всех людей. Со временем амфитаминов становится все меньше, но постоянное присутствие партнеров, стимулирует выработку мозгом эндорфинов. По своему составу, они сходны с морфием, они оказывают успокаивающее воздействие, вызывая у супругов чувство спокойствия и безопасности.

— Значит можно предположить, — проговорил Захаров. — Что, именно поэтому, потеря любимого человека, заставляет сильно страдать другого, напоминая реакцию наркомана, лишенного зелья?

— Совершенно верно, — согласился, кивая Ковалев.

— Простите, что перебиваю вас… И зачем вы мне все это рассказываете?

— Давайте я поясню, — вмешался Семенов, туша папиросу. — Все дело в том, что наш человек, в массажном салоне «Аленушка» обнаружил ампулы импортного производства. Проведенный нами анализ химического состава, позволяет с уверенностью говорить о том, что там практикуется применение окситоцина, точнее его химический заменитель.

— Постойте, постойте, — проговорил Захаров, озадачено потирая рукой лоб. — Это, что же тогда получается? Выходит, что все женщины приходящих в этот салон, должны были оказаться на панели? Если их подкармливали этим окситацином.

— Совершенно верно, — кивнув, проговорил майор. — Точнее, этот препарат применяется к тем, у кого были иные взгляды на занятие проституцией.

— Значит, подозрения подтверждаются и этот элитный салон, не что иное, как притон? Выходит, прав был капитан Андрейченко, когда стал присматриваться к этой «Аленушке». Кстати вы не знаете ничего о его смерти и о гибели следователя Зайцева из УВД?

— Про Андрейченко ничего не могу сказать, — развел руками Семенов. — Его смерть действительно странная и много в ней непонятного, а что касается гибели Зайцева, то его убийца был взят. В тот же день, точнее вечером, около дома Валета. Буквально за пару часов до вашего налета.

— Вот как?

— Да, мы следили за капитаном, от гибели его правда не спасли, потому, как и предположить не могли, что в него станет стрелять снайпер.

— Значит, вы видели капитана, еще до того как его обнаружили милиционеры? — с жаром уточнил Игорь.

— Да, наши люди готовы были оказать ему помощь, но было уже поздно, выстрел был смертельным.

— Постойте, постойте, — взволнованно проговорил Захаров. Подавшись вперед всем телом. — А, вы не находили при нем бумаги? Понимаете, перед своей гибелью, он звонил мне, и мы должны были встретиться. Он собственно и поехал туда, чтобы забрать бумаги. Дело в том, что Андрейченко вел дневник, или архив какой-то, а хранил его не в управлении, а на даче.

— Я понимаю, о чем вы говорите, — проговорил Семенов. Доставая очередную папиросу, — Да, мы действительно забрали у погибшего портфель с бумагами. Которые, кстати сказать, значительно ускорили работу по салону. Чего только стоит информатор Андрейченко, который работал в салоне. После гибели капитана, мы переподчинили его себе, а, замкнув информацию от первоисточника на себя, мы, можно сказать, пошли семимильными шагами в этом деле, обогнав, разумеется, и вас.

— Значит, я был прав, — проговорил с досадой майор, покачав головой, — к разгадке смерти Архипа, нужно было идти через этот салон. И если бы я в этот день успел встретиться с Зайцевым, то все могло бы развернуться по-другому. Ну, хорошо, а кто же истинный хозяин этого салона? Кто же тогда этот мистер Икс?

— Видите ли, в чем туг дело, — проговорил Семенов, закуривая. — Массажный салон, это маленькая верхушка огромного айсберга.

— Неужели дело, которым мы занимались последнее время…?

— Да, именно так, — мягко прервал его Ковалев. Массируя пальцы рук. — Дело которым вы занимались, выходит далеко за рамки, вашего региона. Скажу больше, мы давно ведем работу по всей стране, накапливали материал, систематизировали его. Именно по этому, как только пришла информация в виде запроса о Шамане, мы как видите, отнеслись к ней очень серьезно. И как оказалось не напрасно.

— Я, хочу подтвердить, — проговорил Семенов. — Что проблема, на которую вы вышли, гораздо серьезней, чем может показаться на первый взгляд.

— Вы, посчитали, что мы не справимся? — уточнил Игорь. Откусывая фильтр у очередной сигареты.

— Просто вы не обладаете всей суммой информации, чтобы разобраться во всех обстоятельствах этого дела.

— Вот и все, — подхватил Ковалев. Тряхнув головой с короткой стрижкой.

Игорь внимательно посмотрел на собеседников и кивнув головой, произнес:

— Хорошо…, тогда, если это не навредит национальной безопасности, расскажите мне, что же это все-таки за история такая. А то я, что-то не пойму, как вся эта история касается военной разведки и безопасности всей страны в целом.

Кивнув в знак согласия, Семенов встал и скрестив руки на груди, стал расхаживать по комнате.

— Тогда приготовьтесь, нам придется поговорить о многих вещах…, касающихся не только нашей страны.

— Ну, если я правильно понимаю, то времени у нас как раз предостаточно, — пробормотал Захаров. Отчаянно дымя сигаретой.

— Да, конечно! Так вот, история с которой вы столкнулись, берет свое начало в далеком Тибете.

— Тебете? — поморщившись, уточнил Захаров.

— Да, да, именно там очень давно в тишине и аскетических условиях, жили в своих хижинах монахи-созерцатели. Почти все они — в той или иной степени, были мистиками и оккультистами. Они то и стали теми адептами, которые создали ученье «Прямого пути» Это ведь у нас на западе считается, что человек не может привыкнуть к слишком долгому заточению и полной изоляции.

— Разве это не так? — пробормотал Игорь. Закуривая новую сигарету. — Давно ведь известно, что длительная изоляция вызывает серьезные изменения и нарушения в деятельности мозга… Вплоть до полного безумия! Есть ведь куча примеров в истории! И среди смотрителей маяков, и среди заблудившихся путешественников, и среди матросов.

— Да конечно! Только все это никак не относится к нашей тибетской истории! К тибетским отшельникам, которые выходили и выходят из своего добровольного заточения, в здравом уме и твердой памяти.

— И почему же это происходит? — задумчиво пробормотал Захаров.

— Потому что эти люди подготовленные к одиночеству, — отозвался Семенов, продолжая ходить. — Прежде чем запереться в своих пещерах и кельях, они накапливают в своей памяти множество идей, которые в перерывах между медитациями, выполняют для них роль собеседника. Как раньше, так и сейчас, последователи адептов, например «Прямого пути», работают над своим сознанием, шлифуя свои оккультные знания. В общем можно сказать, что они одержимы в своей молчаливой страсти.

— У этих монахов, есть последователи и в наше время? — уточнил тихо Игорь. Морщась от табачного дыма.

— Именно так! — со вздохом проговорил Семенов, садясь напротив. — Ученики оказались достойными продолжателями и наследниками мистических учений. Они во многом превзошли своих предшественников. Это раньше было так, что вкусившие сладость одиночества адепты, уже не в состоянии были вернуться к жизни в населенной местности, или поддерживать отношения со своими родственниками. Теперь эти оккультисты живут среди нас.

— Не понимаю…, как можно испытывать радость от одиночества? — пожав плечами, пробормотал Захаров.

— В том-то и дело, что для отшельника — это почти сладострастное блаженство.

Говорят, что это нужно пережить самому, чтобы понять всю прелесть такого существования.

— Все это настолько серьезно, что теперь этим занимается военная разведка?

Новые знакомые Захарова переглянулись и Семенов покачав головой, твердо сказал:

— Современные адепты «Прямого пути» — это уже далеко, не те монахи из прошлого! Доктрины прошлого, изучаемые современными монахами и мистиками, в процессе высших степеней посвящения, приобрели крайне экстремистское направление. Это ведь раньше монахи согласовывали свое учение с доктринами Будды. Со временем все изменилось! И современные адепты, во многом сориентированы на материальную сторону жизни. Именно эта сторона их жизни выходит на первое место и они уже не так стремятся к одиночеству, познавая старинные методики и теории. Но, что самое опасное…, многие адепты попадают в орбиту интересов различных спецслужб и вольно или невольно, начинают сотрудничать с ними. Следует заметить, что секрет психических тренировок, в понимании нынешних адептов, заключается в развитии силы концентрации мысли. Которая намного превосходит интенсивность концентрации мысли, даже самых одаренных людей.

— Военная разведка занимается этими оккультистами, потому что они научились управлять силовыми волнами, — добавил товарищ Семенова.

— Как это? — глухо, уточнил Игорь.

— Например создавать силой своих мыслей, иллюзорных призраков.

— Кого создавать? — поморщившись, уточнил Захаров. Окончательно пораженный всем услышанным.

— Да, вы не ослышались! Создание силой мысли иллюзорных призраков, — утвердительно покачав головой, проговорил Семенов. — Для этого подготовленному колдуну, нужно лишь соблюдать определенную диету, находиться в уединенном месте, чтобы никто не отвлекал его от медитации.

— И что же все-таки получается в итоге? — не унимался Игорь.

— Например какая-нибудь магическая тварь, причем в любом облике, который захочет ей придать мистик, — разведя руками, отозвался Семенов.

— Да, есть данные, что иным черным магам и существам демонического происхождения, удается через это приобретать необычайную физическую силу.

— И даже удлинять себе жизнь до бесконечности, — поддержал Семенова товарищ. — Вот так, не больше и не меньше!

— Вы хотите сказать, что у нас объявился кто-то из этой секты? — озадаченно пробормотал Захаров.

— Ну, а почему нет? — пожав плечами, проговорил Семенов. — Развалины, когда-то могучей империи, с огромной территорией — это же Клондайк для любой секты, сектантов различного калибра. Факты их деятельности мы фиксируем то в одном, то в другом регионе. Многие из этих магов и колдунов используют свои знания в преступных целях. Ведь они могут легко подчинить себе волю человека, или группы людей, а те будут молчаливо выполнять их волю и приказы. Их деятельность покруче будет секты «Аом Синреке».

— Понятно, — пробормотал майор. Почувствовав как кровь ударила в голову и противно застучала в висках. — Теперь мне многое становится понятным. Все услышанное для меня сегодня…, признаюсь как ушат воды… А пес? У меня была собака…, в общем так получилось, что мне ее пришлось убить… Вы, что-то говорили про это.

Семенов переглянулся с товарищем и утвердительно кивнув сказал:

— Мы знаем про вашу грустную историю. Этот метод воздействия на животных, известен давным-давно. Начало этих опытов относится аж к шестнадцатому веку.

Так что это не новость! Некто Швентер в свое время описал эксперимент, заключающийся в том, что перед клювом связанной курицы проводили мелом черту, и это мгновенно приводило её в оцепенение. Автор работы объяснял это явление страхом. Эти работы были забыты, и лишь значительно позже некто Кирхер описал аналогичное явление. Потом были и другие последователи. Да и тот же физиолог Гзермарк, рядом опытов на птицах показал, что и без проведения меловой черты у птицы наблюдается явление застывания, некой каталепсии, вследствие фиксации взгляда на каком-либо предмете, они просто впадают в особого рода нервный сон.

Ковалев помассировал переносицу и тихо проговорил:

— Ну, а дальше больше, от лягушек и птиц опытам стали подвергать кроликов, кошек, собак ну, и, разумеется, человека. Да, нужно заметить, что чем чаще оказывается воздействие на животных и людей, тем легче они впадают в состояние гипноза, тем слабее их воля к сопротивлению. В своих опытах и Хью, и его последователи доказали, что и крысы, и кролики, и собаки, как впрочем, и все четвероногие подвергаются легко гипнозу, причем во всех случаях.

— Выходит мой пес Тимур…

— Выходит, майор, что вашего пса хорошо обработали и если бы вы не ушли из дома в ту ночь к товарищу, то думаю, что мы с вами не беседовали бы сейчас.

— Вы думаете? — проговорил тот, потирая шею.

— Да, я просто убежден, что пес получил задание на то, чтобы убить вас.

— Но почему?

— Этого я пока не знаю. Кстати, вы читали произведение Гоголя «Вий»?

— Было когда-то дело, — рассеянно ответил Игорь. Подавленный всем услышанным.

— Сюжет помните?

— Там, кажется, начальник духов умертвил Хому, осмелившегося взглянуть на него. Кажется так?

— Мне кажется, это и есть отчасти ответ на ваш вопрос. Почему? Кстати, именно это произведение не такой уж вымысел. По-видимому, это рассказ о вредном воздействии «дурного глаза» связан с гипнотизирующим взглядом человека.

— Вы знаете, — проговорил Захаров, закуривая новую сигарету, — некоторое время назад у нас в заграничной командировке погиб офицер при очень странных обстоятельствах. Вокруг его смерти до сих пор одни вопросы.

— Перед командировкой в ваш регион, — задумчиво проговорил Ковалев. Играя брелком с ключами. — До нас доводили историю с вашим капитаном, по-моему, Кирилиным.

— И, что же вы думаете на этот счет, — прошептал, насторожившись майор.

— Его смерть могли спровоцировать, а затем представить как кровоизлияние в мозг. Странное самоубийство капитана Андрейченко, в своем служебном кабинете, тоже наводит на некоторые мысли.

— Но, про Андрейченко, хоть можно что-то предположить. Например, что его посчитали опасным деятели «Аленушки», а с Кирилиным полный туман. Одно лишь известно точно, что кто-то желал его гибели и добился своего.

— Да, пожалуй, Андрейченко мог быть им опасен, — согласился Ковалев. — Некто неизвестный, почувствовал угрозу от молчаливого, но упорного следователя, который мог запросто «закрутить» их флаг красоты, под которым ковались грязные деньги. А вот со смертью вашего Кирилина, действительно ясности нет до сих пор.

— Но мы до сегодняшнего дня не зарегистрировали документально ни одного факта проституции в салоне, — недоуменно развел руками майор.

— Зато в архиве Андрейченко мы нашли неопровержимые факты, причем, задокументированные, проституция там бьет ключом.

— Вот как?

— Именно так!

— Наши «топтуны» не установили ни одного факта, чтобы женщины из салона брали деньги за свои услуги. А то, что все они встречаются с мужчинами, так ведь так устроен мир.

— Да нет, деньги они берут, и немалые, — покачав головой, буркнул Ковалев.

— Но, каким образом?

— А их получают в качестве предоплаты в определенных кафе или ресторанах официанты. Все просто!

— А группировка Валета следила за работоспособностью этой схемы? — прищурившись, пробормотал Игорь.

— Точно так!

— Лихо закручено, — покачав головой, прошептал майор, — а мы признаться этого не просчитали.

— Но это цветочки, некоторые из этой «Аленушки» готовятся к работе за бугром.

— Я так и думал, — кивнув, пробормотал Захаров, щурясь от дыма.

— Да, мы совершенно случайно вышли на эти факты. Вся программа этого салона предусматривает полное подчинение человека целям и задачам секс бизнеса.

— Окситокцин?

— И не только он. Так, что не важно кто туда ходит, финал у всех одинаковый, если ты, конечно, подходишь под мерки, которые требуются салону, то тебя и спрашивать не будут. И, поверьте, тут существует много способов, как подчинить себе волю другого человека.

Применялось там и реальное внушение с применением речи — это по научному называют вербальным внушением, практиковалось там также прямое и косвенное внушение.

— А это как? — рассеянно уточнил Захаров.

— При прямом внушении имеет место непосредственное воздействие прямой речью, с определенным словесным воздействием и, как правило, приказом. Что же касается косвенного или скрытого внушения, то на субъекта воздействовали не прямо, а создавали определенные условия. Так сказать, выстраивают связь с той или иной процедурой, моционом, при помощи чего внушение как бы реализуется. В салоне не гнушаются ничем, для того, чтобы выбить из своих рабынь побольше денег. Вовсю практиковался и наркогипноз.

— Их, что же, садили на иглу? — спросил Игорь, откусывая фильтр у очередной сигареты.

— Не обязательно, ведь суть этого метода заключается в том, что перед обычным словесным воздействием, в сочетании с музыкальным фоном, дамам предлагалось какое-нибудь снотворное. Во врачебной практике, его применяют для сокращения срока гипнотизирования. Дело в том, что предварительный прием снотворных препаратов, создает уже в самом начале определенное торможение. Это состояние, которое проявляется в виде сонливости или дремоты, оно-то и используется в салоне. Жертвам подсовывались и сарбамил, и гексенал.

Ну, а если попадались особы с повышенным интеллектом, которых нужно было оболванить побыстрее, пока они ничего не поняли, то в ход шел фезерпин, эфидрин, опий и прочая зараза.

— Так вот откуда у нас стали появляться централизованные поставки наркотиков! — воскликнул Захаров.

— Да, как это ни странно, но тропки стали топтать бандиты, связанные с внешне респектабельным салоном в те районы, где растет мак, конопля и водится прочая дурь.

— Видимо, доходы были огромными?

— Несомненно, по нашим данным они планировали поставить на поток поставку своим иностранным коллегам дамочек для эксплуатации. Ну, а расчет, конечно, шел бы в конвертируемой валюте.

— Неужели никто из этих женщин не догадывался, что стоит за всем этим салоном?

— Ну почему же. Все взрослые люди и должны были понимать, что стоит за прозрачными намеками, которыми изобиловали лекции госпожи Невзоровой и ее помощниц. Хотя они порой и оглянуться не успевали, как болото этой дамы засасывало их.

— Чувствуется, что архив Андрейченко вам здорово помог.

— Да, знакомство с ним ускорило нашу работу, причем на несколько порядков. Предотвратить гибель Зайцева мы не смогли, а вот архив бандитам не отдали.

— Значит, стреляли в капитана из-за бумаг?

— Да, каким-то образом они узнали о бумагах.

— И когда же вы думаете познакомиться с Невзоровой поближе?

— Сегодня ночью, мы планируем произвести аресты в руководстве салона, да и вообще если получится то, поставить точку в этой истории. Я, кстати, не утомил вас?

— Нет, что вы, все очень даже интересно, — ответил Игорь, закуривая.

— Понимаете, мне неудобно, что человека вытащили из больничной палаты и все такое… Одним словом — это приказ полковника, так что не обессудьте.

— Да, какой разговор, — пожав плечами, пробормотал Захаров. — А, что будем делать, когда поставиться точка во всей этой истории?

— Я вам уже говорил, что сегодня мы собираемся поставить точку в этой истории. Возможно получиться задержать и вашего Шамана… Который по нашим данным очень даже похож на одного резидента, который работает в вашем регионе.

— Вот оно, что?

— И потом, мы абсолютно не знаем, какому воздействию подвергали вас. А нам, как вы понимаете, не нужны сбои, все должно пройти как по нотам.

— Так вот почему вы вытащили меня сюда, — усмехнувшись, проговорил Игорь. — А я то все голову ломал…

— Еще раз извините, но лучше будет, если вы пока побудете у нас.

— Да что вы, Сергей Владимирович, все нормально, приказ есть приказ. Только, что же будет после того, как поставиться точка, во всей этой истории?

— Ну, уж во всяком случае, никаких пресс-конференций мы собирать не будем. Зачем беспокоить трудовой народ вашего тихого городка?

— Но ведь, так или иначе, в это дело уже вовлечено большое количество людей?

— Со всеми кто стоял рядом с этим делом, или принимал участие в нем, мы уже побеседовали, пока вы отлеживались в госпитале. Многие из них дали подписки, кто-то поедет на новое место службы в другие регионы.

— А кто-то уйдет на пенсию, — предположил Игорь.

— Кто-то уйдет на пенсию, — кивнув, пробормотал Семенов. — Что поделаешь, такова жизнь. Но уход на пенсию — это согласитесь лучше, чем кровоизлияние в мозг.

— Для меня теперь, многое действительно встает на свои места, — проговорил Игорь, задумчиво туша сигарету. — Теперь понятно как погиб Архипкин, как могли убить капитана Кирилина, курьера с наркотой, и видимо еще многих, кого мы не знаем.

— Широкомасштабная проверка по стране уже начата, — проговорил Ковалев, допивая кофе. — Как знать, возможно, в каких-то регионах страны — это поможет раскрыть многие загадочные, или непонятные на первый взгляд дела или события.

— Да, тут бы и великий Шерлок голову поломал бы, — пробормотал Игорь. — Это же надо такое вытворять. В голове не укладывается.

— Ну, если разобраться во всем этом, то окажется, что и тут нет ничего загадочного и, тем более, сверхъестественного, — проговорил Ковалев, стряхивая крошки со стола. — Достаточно вспомнить Павловское положение, что гипнотизируется все, что в прошлом совпадало несколько раз с сонным состоянием.

— Вполне возможно, что он где-то допустил ошибку, поэтому и погиб, — ответил Семенов. — Ведь в вашей работе по салону тоже допускались ошибки, которые на первый взгляд были не видны.

— Какие, например?

— Ну, например, вы пытались разобраться с настоящим штатом «Аленушки» и с теми, кто его посещает, при этом не проверили тех, кто по тем или иным причинам куда-то переехал. Если бы вами была проверена эта динамика, то вы бы без труда обнаружили, что все они уехали в последующем за границу.

— А как же родственники? Ведь по моим данным Шаман торговал девицами вовсю, но родственники никого не искали.

— Это в нашем понимании он ими торговал, — улыбнувшись, проговорил Ковалев, — а для женщин и их родственников он их удачно трудоустроил.

— Но мы то знаем, что многие из уехавших больше сюда наверняка не вернулся, для них это поездка с билетом в одну сторону, — проговорил Захаров.

— Конечно, я с вами согласен, — кивнул Семенов, — наверняка никто не собирался тащить назад отработанный материал. А как сложится их судьба там, не трудно предположить. Не у многих их родственников есть деньги, а то и желания, ездить за границу? Да и куда ехать?

— Выходит, как не крути, а работорговля, — заключил Игорь.

— Да, только юридически их припереть к стенке сложно, — согласился Ковалев. — Думаю, мы только в начале клубка, который стали разматывать. Ведь по большому счету все осложняется тем, что мы не знаем точно, сколько этих адептов бродит по нашей стране. Да и потом многие из них занимались изучением психики человека на стыках наук, что тоже усложняет понимание их логики. Ведь чего стоит визит невидимки к вам в вашу квартиру, ну, накануне гибели вашего пса.

— Да, да, я помню, — проговорил Захаров. Лихорадочно ища зажигалку.

— И кто же это был?

— Мы обработали запись вашей видеокассеты и внимательно изучили её. Так вот, оказалось, что во время этого странного визита, когда собака, что-то чувствовала, а вы никого не видели на гостиничной площадке… Помните?

— Да, да, конечно, — подтвердил Игорь, жадно раскуривая сигарету.

— Так вот тогда, был в полном объеме продемонстрирован феномен электромагнитного фантома. Приходилось когда-нибудь слышать о таком?

— Честно говоря, нет, — признался тот.

— Ну, так ученые называют душу, а не физическое тело, если сказать проще.

— Постойте-ка, — пробормотал Игорь поморщившись. С отчаянием треся головой. Получается, что ко мне приходил дух постороннего человека?

— Ну, если угодно, то да, — буднично проговорил Семенов, закуривая.

— Фантастика какая-то, — чертыхнулся Захаров с раздражением. — Скажите, а у вас нет ничего, хлебнуть, покрепче кофе?

— Думаю, сегодня еще предстоит много работы, — улыбнувшись, отозвался майор, — пока могу предложить только кофе.

— А, жаль, — протянул Игорь, разочарованно.

— Напрасно, вы так, Игорь Владимирович, — проговорил Ковалев, — никакой фантастики здесь нет. Я бы даже сказал, что тут скорее одна физика, не более того. Этот феномен был обнаружен очень давно…, однако широко не исследовался и даже не обсуждался, а всплыл только сейчас. Многое тут еще не известно, не понятно, но факт остается фактом, такое явление имеет место. Я вспоминаю, как проводили первые опыты на тонких осиновых листах. Их разрывали пополам, одну половину уничтожали, а другие исследовались в лабораториях. Опытные части облучались мощными электромагнитными импульсами, до тех пор, пока они не начинали тлеть. Тогда-то ученые и увидели тлеющие контуры всех листьев, включая и несуществующие части. После долгих исследований, выяснилось, что такие электроволновые фантомы есть у всего живого.

— И у меня? — спросил Захаров, осипшим вдруг голосом.

— И у вас, и у меня, — кивнув, пробормотал Семенов.

— Проклятье! — вновь пробормотал Игорь. — Каким же образом они могут существовать, эти чертовы фантомы? Я, тогда в квартире, признаться, чуть не свихнулся.

— Я постараюсь объяснить доходчиво, — проговорил Ковалев. — Вам когда-нибудь приходилось видеть голографический снимок?

— Это когда изображение можно вертеть во все стороны? Заглянуть ему за «спину»?

— Да, то есть снимок полностью объемный. К этому стоит добавить, что он абсолютно бестелесный, он как бы висит в воздухе, его можно даже проткнуть пальцем.

— Их вроде бы создают с помощью лазера? — уточнил Игорь устало, думая о чем-то своем.

— Да, направленным излучением, — согласился Ковалев. — А, теперь представим себе, что в живой молекуле ДНК есть подобный мощный источник излучения.

— И, что тогда? Да и как молекула может испускать лазерное излучение? — не понял Захаров.

— У молекулы нет лазерного излучения, проговорил Семенов, улыбнувшись. — Молекула испускает другое, солитоновое излучение, а вот уже солитоновые лучи, воссоздают объемное изображение всей молекулы, это как раз и есть солитоновый фантом.

— Простите, майор, у меня по физике хоть и стояла четверка, но она была не твердой, — разведя руками, признался Захаров со вздохом. — Вы на меня обрушили столько информации… Могли бы вы еще проще объяснить это? — спросил он, отчаянно дымя.

— Нет проблем, можно еще проще. Солитоновый фантом проявляется только в электромагнитном поле. Понимаете, его не видно на бумаге как обычную голограмму.

— И что дальше?

— Солитоновое излучение настолько сильно, что даже часть молекул белка воссоздает фантом организма, понимаете всего организма в целом.

— Если я правильно понял вас, то не зависимо от того растение это, животное или человек, но если они лишаются по какой-то причине части своего тела, то её фантом продолжает жить, как ни в чем не бывало?

— Совершенно верно, человек теряет руку, ногу, а их фантом остается. Более того, — продолжил Ковалев, — человек умирает, а часть живых клеток продолжает воссоздавать ею полный фантом. А теперь представим себе, что человек умирает, а фантом остается жить. Кстати исследования, проведенные в нашем НИИ, подтвердили, что фантом продолжает жить после смерти сорок дней! И уверяю вас, исследования проводились серьезными людьми на электро — волновом спектрометре в лазерной среде.

— А что же происходит после сорока дней? — спросил Игорь, стряхивая пепел.

— А после сорока дней приборы перестают, его регистрировать — фантом уходит. Видимо по этому в народе провожают душу через сорок дней, а иногда родственники видят умершего.

— Поэтому эта традиция и тянется до наших дней из глубины веков? — уточнил Игорь. — Потому, что она основывается на определенном законе.

— Точно так, — согласился Семенов.

— Но, как же все это связать с тем странным визитом ко мне,? человека или фантома, будь он не ладен. Кто же ко мне приходил?

— К вам приходил какой-то монах, точнее его фантом.

— Монах? — поморщившись, уточнил Захаров.

— Монах, в обыкновенной рясе, — буднично подтвердил Ковалев, разводя руками.

— Уж не его ли видел наш сотрудник? Который дежурил у меня на квартире? И, что же дальше?

— Мы, полагаем, что фантом — это несущий каркас, необходимый для строительства тканей. Человек в течение жизни получает множество порезов и просто царапин. Однако вскоре на месте поврежденной кожи появляется новая, а для восстановления погибших клеток, новые ткани должны знать свое место.

— Вы хотите сказать Сергей Владимирович, — проговорил Игорь, — иначе клетки будут расти, как попало. И на месте царапины мы могли бы увидеть выросший кусок мяса?

— Зря иронизируете, — ответил Ковалев с вздохом, — у медиков такие уродства встречаются. Так вот, для того, чтобы новые клетки вырастали в правильном порядке и нужен фантом. Но и это не все, стало известно, что в утробе матери у только что появившегося зародыша уже есть фангом! Он растет немного быстрее и опережает зародыша на некоторое время. Таким образом, будущий младенец развивается, как бы догоняя свою собственную генетическую голограмму под свой фантом. Младенец догоняет свой фантом перед самыми родами, и на свет они появляются одинаковыми.

— Хорошо, — заключил Захаров, — следуя вашим умозаключениям, мы скорее приблизились к разгадке тайны души. У нее теперь есть как бы физическая характеристика и все прочее. Но как же быть с моим странным визитером?

— Мы достоверно знаем, что в штатах есть некий секретный центр…, который скрытно занимается всеми этими проблемами. Где отчасти сумели научиться, манипулировать своими фантомами, кстати, и тут нет ничего невероятного. Явлением материализации на Востоке например, никого не удивишь. Создание там призрака преследует две цели: цель возвышенную, заключающуюся в преподавании ученику истины, или цель конкретную — обеспечить себе могущественного покровителя. И практикуется это достаточно часто. Каждое утро, например имеющий соответствующее посвящение, человек может при желании превращаться в кого угодно.

— Да, Игорь Владимирович, — проговорил Семенов, — не все так просто в этой жизни. И вообще, по словам тибетских оккультистов, иногда призрак, получивший достаточно устойчивую форму, стремится, освободится из-под опеки мага. Тогда иллюзия превращается в непокорное детище, и между магом и его творением завязывается борьба. Исход, которой не всегда бывает благоприятным для мага. Есть данные, когда посланный с поручением призрак, совсем не возвращается и продолжает скитаться в форме полубездушной, полусознательной марионетки. Так, что ваш гость и фантом мог быть кем угодно, точнее, к сожалению, мы пока добавить не сможем.

— Невероятно, — выдохнул Захаров, — только я никак не пойму, Почему все это интересует военную разведку? Неужели — это все так серьезно и может повлиять на безопасность страны? И потом…, что в нашем регионе делает резидент иностранных спец-служб, да еще с такой специализацией? Ведь в нашей области нет ядерных объектов или оборонных заводов, крупных войсковых соединений или баз подводных лодок.

Семенов внимательно посмотрел на Игоря и сунув руки в карманы, проговорил пожав плечами:

— Пока ответа на ваш вопрос, у меня нет к сожалению. Одно могу сказать, что это человек чрезвычайно опасный и самое главное — этот маг…, законченный фанатик. Кто-то из его родственников ближайших, был настоящим ламой. Настоятелем одного из монастырей секты «Кхагиуд — Карма». По обычаю, будучи еще совсем ребенком он принял монашеский сан в монастыре, где был настоятелем со дня своего рождения. Там же он провел свои юные годы… Так что можно сказать — этот резидент, потомственный мистик-колдун.

— А, почему вы сказали, что он фанатик? — задумчиво уточнил Захаров.

Семенов покачал головой и тихо проговорил:

— Достоверно известно, что проходя один из этапов своего посвящения, у гуру погребальных церемоний. Однажды тот приказал ему отрезать и съесть кусок мяса от трупа утопленника.

— И, что было дальше? — поморщившись, уточнил Захаров.

— А ничего! Наш фанатик достал нож, отрезал кусок щеки утопленника и съел его, как приказал учитель!

— Нифига себе! — выпалил Игорь. — Вот это подготовка!

— Вот и я про тоже… В Тибете есть легенда…, про «Долину смерти», которая расположена к северу от горы Кайлас. Говорят в эту долину приходят умирать лишь посвященные люди… Говорят также, что пребывание простых людей в «Долине смерти» действительно смертельно опасно.

— Почему?

— Есть мнение, что по воздействием тонкой энергии в организме простого смертного, активизируется ген смерти. Что собственно и ведет к гибели человека. Со слов местных жителей, есть там пещера в одной из гор, где хранятся золотые пластины самого Будды. На которых в зашифрованном виде, записаны знания предыдущих цивилизаций.

Для простых смертных, все это тайна за семью печатями и им никогда не найти пути в Гималаях, к разгадке многих таинственных явлений. Познать их могут люди посвященные…, к которым кстати и относится человек которого мы ищем в вашем регионе.

— Тот самый резидент?

— Вот именно. Давно можно сказать жаждем, знакомства с ним.

— Из-за его эксклюзивных способностей?

— Конечно! Одно дело знать, что американцы всерьез занимаются изучением, сверхъестественных способностей бродячих шаманов, монахов — отшельников. И совсем другое познакомиться с одним из магов поближе.

— Они, что же хотя создать универсальных солдат? Или с помощью этих оккультных учений выращивать супер-шпионов?

Семенов покачал головой и пожав плечами сказал:

— Ну, что они там думают нам пока неведомо. Программа как вы понимаете совершенно секретная, соответственно и финансирование тоже. В структуре документооборота ЦРУ, про это нет ни одного слова.

Мы знаем только, что штаб-квартиру их называют «Логовом дьявола», что занимаются они изучением не только способностей магов и колдунов Тибета, но и теософическими организациями по всему миру. Знаем также, что они оттачивают свое мастерство не только в Западной Европе и Африке…, но и у нас. Кроме всего этого у нас есть информация, что в вашем регионе появился не рядовой выпускник этого самого «Логова дьявола». Этот человек посвящен во многие оккультные тайны, является посвященным адептом и имеет титул Верховного владыки одного из монашеских орденов. Который кстати свободно разговаривает на нескольких языках. Ну, как вам характеристика?

— Ничего себе…, — с трудом выдавил Захаров. — Так может его поэтому наши бандиты и называют Шаманом?

— Может быть, может быть, — пробормотал Семенов. — Бандиты его называют Шаманом, а у нас он проходит под кличкой Полковник.

— Он, что же кадровый военный?

— Пока это неизвестно, — отозвался Ковалев вставая. — Вот разгромим салон, возможно тогда появится какая-то ясность.

— Давайте сделаем следующим образом, — проговорил Семенов вставая. — Сейчас мы вас проводим к себе, вы немного отдохнете, поужинаете, потом опять отдохнете, — майор улыбнулся. — Только как следует, потому, как ночка у нас с вами будет беспокойная. Я, думаю, вы не откажитесь от встречи с Невзоровой?

— Ну, что вы, с Лидией Аркадьевной, я просто мечтаю познакомиться поближе. — Скажите, а мне отсюда можно позвонить? Дело в том, что я жду известий от своей жены с дочерью. Они уже давно должны были вернуться от тещи.

— Пока, это не очень хорошая мысль, — покачав головой, проговорил майор. — Я, отвечаю за вашу безопасность, поэтому давайте договоримся, что до конца операции, вы никуда и никому звонить не будете, и вообще, вас будто бы нет в городе. Прошу понять меня правильно, это в первую очередь в ваших же интересах.

— Ну, нет, так нет, — кивнув, согласился Захаров.

* * *

Вернувшись тем же путем в свою каморку, он повалился на кровать. Но ни о каком сне не могло быть и речи, слишком большим потоком хлынула на него информация, которую не случайно «закрывал» гриф секретности. Он вновь и вновь возвращался мысленно к разговору, пытаясь понять ситуацию, в которой, волею судьбы оказался вовлечен.

Что дал для него этот разговор, — конечно, самое главное, ясность. В ходе разговора, Игорь уяснил и то, что Крапивин со своей бригадой действительно наделен серьезными полномочиями. Значит, карать или миловать будет тоже, Крапивин и его советчики. Значит нужно максимально попытаться помочь им в расследовании, пожалуй, только тогда можно было рассчитывать, на какое-то снисхождение, — подумал он. Тибет, Тибет, именно он обязан своей славой, главным образом убеждению, что чудеса встречаются там как полевые цветы на лугах весной. Почему же Тибет сыскал себе такую странную репутацию? Еще недавно он внушал своим соседям благоговейный ужас. Задолго до рождения Будды, индусы обращали свои взоры в сторону Гималаев со священным трепетом. Из уст в уста передавались необычные истории о таинственной, закрытой завесой стране.

Захаров понимал, что прежде всего, этому способствовало географическое положение страны, отгороженной от мира хребтами исполинских гор и необозримыми пустынями. Проходя по этим высокогорным пустыням, путник чувствует себя святотатцем, он невольно замедляет шаг и понижает голос.

Как халдейские пастухи заложившие основы астрономии, наблюдая за звездным небом, так и тибетские, бродячие шаманы еще с глубокой древности размышляли о тайнах своего странного края и возникающих на его почве явления. Именно из их размышлений родилась диковинная наука, снискавшая еще в незапамятные времена хранителям ее тайн — адептам Страны снегов — славу, не проходящую до сегодняшних дней.

Один из таких секретов, видимо был заключен в психической тренировке, которая заключается в развитии концентрации мысли. По всей видимости, утверждение тибетцев не лишены, скорее всего, рационального звена, когда они говорят, что в результате концентрации мысли возникают силовые волны. Сами тибетцы пользуются словом энергия, которая как они считают, рождается при любом физическом действии или работе сознания.

Захаров вспомнил, что не случайно среди тибетцев бытует мнение, что одухотворенное оружие, тот же самый заговоренный кинжал, может стать опасным и для самого мага. Шаман, кажется, знает, что и сам может стать жертвой, если не имеет достаточных знаний или необходимой ловкости для защиты. А, может все происходит наоборот? Если допустить, что человек, под воздействием внушения создаваемого концентрацией мысли колдуна, совершает бессознательное убийство. «Возможно, разобравшись во всех этих хитросплетениях, я разберусь и во всем остальном, — подумал майор. И так, что же я могу вспомнить о тибетцах еще, которые считаются большими мастерами по части оккультных наук? Они, кажется, верят, что адептом, обладавшим глубинами оккультных наук, нет нужды прибегать к неодушевленным предметам. Путем внушения они могут даже на расстоянии приказывать не только людям, но и животным, духам совершать то или иное действие. Семенов с Ковалевым видимо правы, была дана установка собаке убить хозяина. А, поскольку человек, которого предполагалось убрать, таким образом, не занимается аналогичными тренировками, то он и не сможет распознать природу направляемой на него воли и отразить ее. Меня спас тогда случай, в живых я остался чудом, точнее меня спас погибший Сергей, позвав переночевать у себя…»

В этот момент двери, скрипнув, открылись, прервав ход его мыслей, и на пороге появился Крапивин.

— Ну, как устроился майор? — спросил он, не заходя.

— Все отлично, — доложил Игорь вставая.

— Голова не болит? Как себя чувствуем?

— Чувствую себя нормально, готов к выполнению любого задания, — ответил Захаров бодро.

— Ну, прямо герой, да и только! — проговорил Крапивин, окинув его усталым взглядом. — Сегодня ты будешь присутствовать на завершающем этапе операции. Надеюсь, тебя ввели в курс дела?

— Так точно.

— Вот и хорошо. Мне бы очень хотелось, чтобы ты помог в ее проведении, тебе это зачтется.

Не сказав, больше ни слова он закрыл дверь, и вскоре цоканье его шагов затихло в коридоре.

Ночь, опустившаяся на землю, была поистине воровской, ни одной звездочки на черном как смоль небе, ни краешка луны. Неустойчивое весеннее тепло перешло в холод, который при сильных порывах ветра казался особенно колючим.

Пустые трибуны городского стадиона, во мраке ночи казались гигантскими исполинами, застывшими вдруг на этом месте. Еще не наступила пора футбольных баталий, поэтому осветительные вышки не работали. И лишь одинокий прожектор, висевший над центральным входом, напоминал о том, что это муниципальная собственность, где добропорядочные граждане могут проводить культурный досуг.

Случайному человеку, оказавшемуся в этом неуютном, продуваемом всеми ветрами месте, и в голову бы не пришло, что под темными сводами стадиона теплилась жизнь.

Именно в одном из арендованных подвалов и располагался массажный салон «Аленушка».

— Ну, что, по-моему, пора посмотреть, какие там читают лекции, — проговорил Крапивин, не оборачиваясь. — Публика вроде собралась.

— Есть, начинать! — коротко рявкнул сидящий рядом с Игорем, Семенов с радиостанцией в руке. — Всем кто на связи, я первый, мы начинаем!

— Ну, что приступим по молясь, — проговорил Крапивин. — Эх, Шамана бы там выловить!

* * *

Не прошло и нескольких минут, как сквозь треск в салон микроавтобуса ворвался запыхавшийся голос, командира второй группы.

— Я, второй, все входы и выходы заблокированы, телефон отключен, охрана блокирована, входная дверь открыта. Все подходы контролируем, все в порядке. Ни визуальной, ни технической активности не наблюдаю!

— Ну, что, а всех остальных я приглашаю в гости к госпоже Невзоровой, — проговорил Крапивин, открывая двери машины.

* * *

Массажный салон занимал большую часть подвальных помещений, расположенных под северной трибуной стадиона и представлял собой целую сеть комнат и коридоров.

У входной двери стояло несколько человек в камуфляже, масках, с автоматами наперевес. В сумраке лампочки горевшей над входными дверями, они в своих черных масках с прорезями для глаз, казались какими-то мистическими героями.

Несколько взъерошенных человек стояло лицом к стене, широко расставив ноги, держа руки на затылке — это была охрана.

Даже на первый взгляд в глаза бросалось дорогая отделка помещений, начиная от начищенных до блеска паркетных полов, кончая подвесными потолками и мягким розовым светом, струившимся от светильников. Часть помещения салона, отводилась для проведения доверительных бесед в непринужденной обстановке, часть представляла собой собственно массажные кабинки с топчанами, другая часть была оборудована под солярии и сауну.

Невзорову налет московской бригады, застал в своем кабинете. Из-за деревянной резной двери, с богато украшенной ручкой в форме головы льва, державшего в пасти кольцо, доносился ее истеричный крик, срывающийся на фальцет:

— Я, буду на вас жаловаться! — верещала она, поправляя прическу. — У меня все разрешающие документы в порядке! Я, на вас управу найду! Ишь! Выискались мне тут бойскауты!

Дорогой шелковый халат малинового цвета, скрывал от части ее полноту, но чего не могла она сделать, так это, скрыть свой возраст. Ее ярко накрашенное лицо и окрашенные в белый цвет волосы, не могли скрыть от людей, что время безжалостно, и, что молодость давно покинула эту женщину.

— Кто это? — спросил Крапивин, шагнув в кабинет. Бросая оценивающий взгляд на висевшие на дорогих моющихся обоях картины, с пейзажами.

— Где? — осеклась Невзорова. Явно не ожидавшая столь резкого поворота в разговоре.

— Да, вот это, — полковник, не глядя, кивнул на сидевшую, на диване женщину.

— Это, это мой зам по…, — начала было с прежней озлобленностью хозяйка салона.

— Это бывшая «плечевая», проститутка Комарова Нина Васильевна! — рявкнул Крапивин. Продолжая рассматривать, как, ни в чем не бывало, чудные пейзажи. — Человек, так сказать романтичной и интересной профессии. Со своими «дальнобойщиками» она накатала не одну тысячу километров. Водители как известно у нас народ добрый, поэтому они и ставили ее на дорожное довольствие, иногда одаривали чулками или дешевенькими духами. За бутылочку водители меняли вас, Нина Васильевна, между собой и все были довольны, — проговорил полковник, садясь бесцеремонно на край стола Невзоровой. — И все шло, ну просто замечательно, но вот однажды вышел конфуз с гражданкой Комаровой. Ее просто выбросили на ходу из кабины грузовой машины, а поскольку курсы каскадеров ею не проходились, то Нина Васильевна, а тогда просто Нинка, переломала себе конечности, а дело было ночь, на трассе, да еще зимой…

— Хватит, взвизгнула Комарова, наливаясь румянцем.

Она тоже была уже не молода, и добиваться своего теперешнего положения ей было не просто. А когда, это положение было приобретено, то она изо всех сил старалась походить на своего босса — Невзорову.

— Хватит? — со злостью спросил Крапивин, глядя на ее глаза полные слез, плотно сжатые губы. — Можно и хватит, — чеканил полковник. — Не любим, вспоминать про плохое? Да?

— Чего это вы себе позволяете? — взвизгнула хозяйка кабинета, опомнившись.

— А, ведь у меня, Лидия Аркадьевна, с собой даже бригада наркологов имеется, которые при понятых на твоих девочек, запросто протоколы составят. Поэтому, вы прикроете ротик, и будете чистосердечно отвечать на все мои вопросы, пока я, про ваши подвиги, не стал вспоминать. Вам все понятно, голубушка?

— Да, да, конечно все, — залепетала та, поняв, что выбранная по началу линия поведения, в корне не правильна. — Только я, должна найти своего адвоката, — пробормотала она. — Мне нужно позвонить. Понимаете?

— Никуда звонить не надо, — спокойно проговорил полковник, Усаживаясь в кресло, напротив, в своем комбинезоне защитного цвета. — Видеофильмов западных насмотрелась, мадам? Семенов!

— Я! — отозвался тот, из коридора.

— Давай, Андрей Георгиевич, организуй работу! Всю эту публику, разведи по кабинетам, сними показания, пальчики возьми. Если нужно пусть наркологи отработают свой хлеб. Обыскать самым тщательным образом все помещения, все, что, так или иначе относится к наркотикам, оружию, порнобизнесу, протоколируем. Все понятно?

— Так точно! Разрешите идти?

— Давай, а мы тут пока с директором по колякаем по свойски.

— Разрешите идти? — спросил Игорь.

— Нет, садись майор на диванчик, чтобы я тебя видел, побудь так сказать в качестве понятого, вместе с Сергеем Владимировичем.

— Какие у вас претензии ко мне? — чуть не плача пролепетала Невзорова. — В чем вы лично меня обвиняете?

— Обвинения, по полной программе, вам будут предъявлены чуть позже, а сейчас, мои люди со специальной техникой, проведут у вас обыск. И уверяю вас, что они очень расстараются, чтобы набрать побольше фактов вашей незаконной деятельности. Ваши, завсегдатаи девочки, останутся здесь, до тех пор, пока мы все не закончим, и не установим личности всех ваших гостей. Поэтому предлагаю вам выдать добровольно все, что у вас есть незаконного, — монотонно проговорил Крапивин, закуривая. — Я, имею в виду, валюту, оружие, наркотики ну и так далее по списку. Вам все понятно?

— Это, это массажный салон, а не склад арт — вооружения, — огрызнулась Невзорова, устало.

— Прекрасно, — заключил полковник. — Значит, так и запишем, что от добровольной выдачи отказалась. Я, правильно вас понял?

— Чего вы ко мне пристали? — воскликнула хозяйка салона. Пытаясь всем видом расположить к себе, вытирая при этом, дрожащей рукой выступившие слезы. — Нету у меня ничего, нету!

— Ну и прекрасно, — проговорил Крапивин, выпуская клуб дыма. — Зачем же тогда так нервничать? Процедура будет долгой, но безболезненной, так, что, наберитесь терпения.

Ход разговора прервал грохот двух выстрелов, громыхнувших где-то рядом.

— Бум, бум, — прокатилось глухо по подвалу. Несколько человек из свиты Крапивина, стоявших у двери, ринулись по коридору, выхватив оружие.

— Если там, кого-то из моих задели, я, лично с тебя шкуру сниму, — ядовито прошептал Крапивин. Глядя с нескрываемой угрозой на Невзорову.

Та же затравлено уставилась на входную дверь, вжав голову в плечи. В ту же секунду, в руках полковника ожила портативная радиостанция.

— Первый, я третий, — прохрипел динамик.

— Что у тебя там? — с тревогой спросил Крапивин.

— Да, хрен один в номере под топчан спрятался, а нашли когда, то из газовика гаденыш два раза пальнул.

— Зацепил кого?

— Да, старшине щеку обожгло и все.

— Взяли?

— Само собой, сейчас разберемся.

— Давай этого петуха сюда.

— Есть.

Через минуту, дверь Невзоровой резко распахнулась, и в кабинет, влетел взъерошенный молодой человек, держась руками за разбитый нос. На разорванную до пояса белую рубаху, падали крупные капли крови, оставляя на ней огромные кляксы. На вид ему было не больше тридцати лет.

— Ну и, что же это за мотылек у нас объявился? — процедил полковник. Глядя исподлобья на испуганного, часто моргающего гостя. — Ты чего, оглох, что ли?

— Я, я, перепутал вас, — забормотал тот, глухо, — с бандитами.

— Ну, надо же? В кого он пальнул? — спросил Крапивин.

— В старшину, — тут же уточнил один из офицеров.

— Ладно, пусть старшина и допросит его, — вынес свой вердикт начальник.

— Я, не знал, что вы из милиции! — взвыл задержанный.

— Перерыть этот гадюшник, как следует! — приказал Крапивин. Угрожающе глядя на хозяйку салона, у которой от быстроты и напора развития событий, на лице застыла маска растерянности и страха. — Все, все за работу, да и эту куклу, — он кивнул на Комарову, — прихватите. А, мы пока с госпожой Невзоровой покалякаем тет-а-тет. Вы не против? А, ты останься Игорь Владимирович, может доктору помочь придется, — остановил он Захарова.

— Не о чем нам калякать, — проговорила Невзорова затравлено. Запахивая трясущимися руками халат.

— Значит так…, вот мое удостоверение, — с этими словами, полковник небрежно, показал Невзоровой удостоверение запаянное в пластик.

— Я, прибыл сюда со специальной бригадой, по делам особой важности, из самой Москвы. Улавливаете смысл происходящего, милейшая? И, я, не остановлюсь для выполнения своих обязанностей, перед какой-то сводницей. Улавливаете мою мысль? В этой связи, госпожа хорошая, есть два выбора. Выбор номер один, госпожа отвечает на все мои вопросы, которые мы запротоколируем, как положено. Выбор номер два, госпожа Невзорова отказывается искренне отвечать на мои вопросы. Тогда я выйду из кабинета, ну так, на всякий случай, а сюда зайдут мои добры молодцы. И возьмутся они с доктором за работу. Видишь, какой доктор у меня рослый? Он сделает запросто тебе укол, голубушка, тогда ты, Лидия Аркадьевна, ответишь как на исповеди на все мои вопросы. Ну, что скажешь?

— Сейчас не тридцатые годы! Вы не имеете права! — испуганно завизжала Невзорова. Глаза которой от страха, казалось, готовы выскочить из орбит, а, судя по носовому платку, который нервно теребила пальцами, она была близка к срыву и истерике.

Захаров с трудом заставил себя не рассмеяться, глядя, как полковник продолжает «прессовать» сводницу по всем правилам.

— Правильно, — продолжал Крапивин, на одной монотонной ноте, — сейчас не тридцать седьмой год. Поэтому никто не будет тебе выкручивать руки или ломать ногти. Зачем так грубо? Мы поступим по-другому, я бы сказал по гуманному, после укола, ты сама голубушка аж бегом будешь отвечать на мои вопросы, как на исповеди и абсолютно искренне. Но самое интересное будет потом! Ведь мы с доктором не смотрели твою медицинскую книжку, поэтому мы и не знаем, как после укола, поведет себя твое сердечко. Доза будет не малая, так как мне нужны ответы на мои вопросы, подробные и очень быстро, поэтому возможна и аллергическая реакция. Вот и получается, что я выйду, а потом зайду за ответами. И очень может быть, что медики, которые занимаются вскрытием трупов, пропишут тебе голубушка, смерть от острой сердечной недостаточности.

Скажи-ка мне доктор, как половчее кольнуть пациентку, что бы не оставить следов в случае летального исхода?

— Лучше кольнуть под язык — буднично проговорил рослый человек в камуфляже. — Но можно и в паховую область. Сыворотка начнет работать уже через минуту, — проговорил он. Ставя на стол, дипломат с красным крестом…

— Ну, как? — осведомился Крапивин. С состраданием глядя на раздавленную Невзорову.

— Какие у меня есть гарантии? — прошептала женщина.

— Гарантии, голубушка, дает Центральный банк. Я, же могу только пообещать, что решение закрытого суда, учтет ваше чистосердечное признание.

— Ага, чистосердечное! — передразнила Невзорова хриплым, срывающимся голосом. — А я до суда доживу?

— А, вот это, я вам гарантирую.

— Хорошо, я согласна, — прошептала та, еле слышно.

— Вот и прекрасно, значит, врач нам пока не нужен. Итак, начнем, пожалуй. Я хочу вас предупредить, что наша беседа, записывается на пленку. Кто же вас надоумил открыть столь интересное заведение?

— Валет, это все Валет! — зачастила женщина. — Точнее не Валет, а кто-то из его дружков, ну чтоб, значит, деньги вложить повыгоднее, да и подзаработать, конечно, потом. А моего тут ничего нет!

— А, кто конкретно? Ну, из его дружков?

— Я, этого, правда, не знаю. Да, похоже, и Валет толком не знал, все расклады.

— А, почему вы так думаете?

— Так его, что не спроси, он знай одно, отвечал, что хорошо мол, я посоветуюсь, — проговорила женщина. Прикуривая длинную дрожащую сигарету. — А, с кем он советовался, я же не знаю.

— А, о чем же вы его спрашивали, например?

— Ну, например, когда готовился пакет документов на открытие салона. Что его не спроси, он все то к каким-то юристам звонил, то к совладельцам.

— Значит, действительно держал не один, — задумчиво проговорил Крапивин. — А номера телефонов вы не помните?

— Я, правда, не знаю, — пробормотала хозяйка, размазывая тени по лицу.

— И, что же было дальше? — уточнил Крапивин, доставая сигареты. — При каких обстоятельствах вы познакомились с Валетом?

— А он, года два назад в больнице нашей лежал, ну вот там и познакомились.

— А, дальше? Ну, что дальше то было?

— Принес человек от него, мне все документы, уже проработанные, зарегистрированные. Сказал, что он будет бухгалтером в салоне, и что в течении двух недель, тут все работы закончат, можно будет давать рекламу и начинать работу.

— Какой адрес у бухгалтера?

— Улица Ленина 18 кв. 36, Серов Сергей Андреевич! — выпалила женщина. — Я не собираюсь за всех отдуваться!

— Так, секунду, — остановил Крапивин, поднимая радиостанцию, — Шестой, я первый, прием.

— Я, шестой, прием, — прохрипел уставший голос в динамике.

— Ну, что ваш господин Серов? Чего поделывает? Прием.

— Все без изменений, вернулся часа два назад, никуда не выходил, — крякнул динамик, — делал пару нейтральных звонков. Пока все. Прием.

— Смотрите за ним плотнее, мы уже начали, как только по утру, он замечется, отзвонится куда надо, только после этого принимайте. Как поняли? Прием.

— Я, шестой, все сделаем. До связи.

— Итак, Лидия Аркадьевна, что же было дальше?

— Так, вот, я и говорю, — продолжила Невзорова, дрожащим голосом, выпустив клуб дыма. — Сказал, что работы уже заканчиваются, подбирай, значит, штат, ну кто лекции будет читать, а кто и слушать.

Ну а чего их подбирать, слушателей этих? — она пожала плечами. — Время, сами знаете какое. У скольких девчонок жизни переломаны, а уж тех, кто еле-еле концы с концами сводит…! Одним словом собрала я первую группу…

— Где их адреса? — перебил полковник.

— Все, здесь, — она кивнула на стоящий рядом, несгораемый сейф.

— Хорошо, сколько же человек было в первой группе?

— Около тридцати, по-моему, в бумагах все записано.

— До, ваших бумаг, мы еще дойдем. Сколько же вы из первой группы продали в рабство?

Было видно, что последние слова Крапивина, обдали ее словно кипятком.

— Я, я, я, не понимаю…, — залепетала она, хватаясь рукой за ворот шикарного халата.

— Ну, ну, Лидия Аркадьевна, — проговорил полковник, бесцеремонно туша сигарету о бумаги лежащие на столе, — Зачем же мы будем кривляться и кокетничать? И так, я, задаю конкретный вопрос, о численности женщин, проданных с вашей помощью в публичные дома на запад.

— Все, взрослые люди, — со злостью, выпалила та, — и выбор делали самостоятельно! О том в каком салоне или фото студии работать. Уехало человек пять, и все, между прочим, работают там, а здесь могли и с голоду сдохнуть!

— Вы их с помощью наркоты туда отправили?

— Да, о чем вы говорите! — взвизгнула сводница. Прошли уже те времена, когда мы на уроках литературы всем классом рыдали над судьбой Сонечки Мармеладовой, или клеймили позором Танечку Зайцеву из «Интердевочки». Понятно? Есть другие заработки. Но, какие они, эти самые заработки? А цены? Как жить — то девкам? У меня, конечно же, девчата зарабатывали не столько, сколько сообщает «СПИД-Инфо», но кое-что отложить они могли себе позволить. А сейчас они как сыр в масле катаются.

— Вы, об уехавших?

— Ну, конечно.

— Хорошо, уже лучше. Значит основная задача, которая ставилась в салоне, это подбор кандидаток для секс-индустрии и для работы за рубежом?

— Ну, в основном, да.

— И какие были критерии?

— Чтобы ноги росли от «коренных зубов», материальные трудности имели место и т. д.

— Понятно. Рекламные ролики, в салоне готовили?

— Все верно, только я, в этих конкурсах участия не принимала, — быстро уточнила Невзорова, подняв к верху указательный палец.

— А, кто же тогда этим занимался?

— Не знаю, приезжало несколько человек периодически.

— От Валета?

— Да, от него покойничка!

— И как часто они приезжали?

— К концу каждого курса.

— Ну, да к этому времени уже любой человек, станет наркоманом.

— Не докажите! — взвизгнув, выпалила сводница.

— Докажем, еще, как докажем, — задумчиво проворчал Крапивин. — А, как «двигались» деньги в салоне? Насколько мне известно, ваши девочки денег за свои услуги не брали.

— Я, не знаю, кто это придумал, но деньги за девочек оседали не в кассе салона, она пожала плечами. Деньги оседали в определенных кафешках. — Мне отводилась роль диспетчера, который по команде отправлял девочек по указанным адресам.

— Значит, заявки делались по телефону?

— Да, по специальному телефону тоже.

— И кто же дирижировал всем этим?

— Я, правда, не знаю, — развела руками Невзорова. Я знала только Валета.

— И Вы, не пытались узнать кто это? Не пытались сыграть в свою скрипку? Никогда не поверю!

— В самом начале работы салона, я попробовала поначалу с Нинкой «крутиться». Ну, жалко было, что имеешь возможность и не подзаработать, — призналась та.

— И что же, не получилось? — с сочувствием спросит Крапивин.

— На четвертый день, по-моему, ближе к вечеру, в салон ввалился Валет с каким-то мужиком. Валет был под «шафе», орал как ненормальный, а тот второй все молчал больше. Но у меня сложилось впечатление, что он страшный человек.

— Почему же так? Ведь вы сами говорите, что кричал Валет, — удивленно уточнил Крапивин.

— Понимаете…, голос у него какой-то скрипучий, надтреснутый какой-то, ну, понимаете, холодный какой-то…

— Будто из могилы? — уточнил полковник, подавшись вперед.

— Да, да, точно! — закивав, выпалила Невзорова. — Так вот он сел напротив меня, сам слова не произнес…

— Что просто сидел и молчал?

— Да, в том-то и дело, что сидел молчал, а я понимала, что он думает. Вот ужас то был, я от страха чуть не померла. Ну, представляете? Сидит человек, перекошенный от злости, глаза безумные, морда бледная и разговаривает с тобой не открывая рта.

— А как же выглядел этот Фантомас? Его Валет не представлял?

— Нет, что вы! Тот, по-моему, сам его побаивался!

— Даже так?

— Ну, да. А описать его я толком и не смогу… Такой невысокого роста, сутулый, какой-то ненастоящий, лет за пятьдесят пять.

— Почему не настоящий?

— Это трудно объяснить… На голове у него была шляпа надвинута на лоб, плащ кожаный с поднятым воротником. Лицо такое неживое какое-то, пожалуй, пепельного цвета, волосы все седые как мелом посыпанные, шарф клетчатый. Одним словом человек-невидимка из книги Герберта Уэлса — ни больше, ни меньше.

— Были у него какие-то особые приметы? Ну, там шрам или пятно родимое?

— Да нет вроде бы, никакого шрама я не видела, а вот… — она задумалась на какое-то мгновение. Ногти!

— Что ногти? — не поняв уточнил Крапивин.

— У него были желтоватые ногти! Да, да, у него были неприятные жилистые кисти рук, но больше всего поразили меня его желтые ногти.

— Они все были желтые?

— Да абсолютно!

— Хорошо, а что же было дальше?

— Дальше? А дальше этот с желтыми ногтями сел напротив и вроде как прохрипел. Чтобы я свою «мамочку», ну Нинку, значит, отправила. А она мне только деньги сдала за девок.

— И вы ее отправили?

— Да, она сама как «дернула», ее и след «простыл».

— Выходит, ваша подружка тоже его слышала? Хотя он, по-вашему, и рта не открывал?

— Выходит, что так, — утвердительно кивнула Невзорова.

— Значит, получается, что этот гость вел себя как телепат, то есть, передавал свои мысли на расстоянии?

— Получается, что так.

— А, что же было потом?

— А потом, он рукой на Валета махнул, не глядя, ну, мол, хватит кричать. И спрашивает, не раскрывая рта. Что, мол, решили самостоятельно подзаработать?

— А вы?

— А, я сижу, вся онемела, холодным потом обливаюсь, только кивнуть и успела. А, он так как-то голову наклонил на бок, словно, чтобы меня лучше разглядеть, весь как-то, сжался, напрягся. И вдруг у меня в чашке с кофе пузырьки пошли, ну как будто напиток закипает. Я с перепугу двинуть рукой не могу, а он и говорит, мол, еще раз попробуешь ловчить, все потроха поджарю изнутри. Забрал деньги, и больше я уже его не видела.

— Валет его никак не называл? — с интересом спросил Крапивин.

— Да, нет вроде. Я его потом спрашивала, мол, кто это? А он смеялся всегда, но так ничего и не сказал. Ага, еще вспомнила, когда этот, ну его приятель, уходил, то подошел к Нинке, и говорит, мол, еще такой крендель «выкинешь» ну про деньги значит, то я тебе всю кожу на лице сожгу, пальцем своим в переносицу ей ткнул и ушел. С тех пор мы с Нинкой судьбу больше не дразнили, платили все «левые» калымы вовремя, себе ничего не оставляли, ни на что не жаловались.

В этот момент в дверь постучали.

— Да, войдите! — крикнул Крапивин, задумчиво.

— Разрешите вопрос? — проговорил появившийся на пороге Семенов.

— Да, конечно! Что там у нас?

— У нас чего тут только нет, и фото — студия профессиональная, и музыкальный салон с кучей кассет. Я приказал после того, как опишем, опломбировать и грузить в машины. Думаю у себя, в спокойной обстановке прокрутим.

— Хорошо, конечно крутить у себя будем. А кассеты то видео или аудио?

— И тех и других полно, и коробки с дисками.

— Хорошо, командуй! А, что на кассетах? — спросил полковник, когда двери закрылись.

— На видеокассетах члены нашего салона по группам, так сказать рекламные ролики. Аудиокассеты с записями уроков, по которым мы занимались.

— И что же это за занятия? Как у Кашпировского или Чумака?

— Да, вроде, только с музыкальным сопровождением.

— А, что же это за сопровождение? — не унимался Крапивин.

— Ну, на одной кассете шум моря, на другой леса или города, ну в этом духе. Я еще закурю, — проговорила женщина осипшим голосом.

— Да, конечно курите. И кто же автор и составитель этих шумовых эффектов?

— Я не знаю, мне их люди от Валета привозили. Тот хлопец, кого вы взяли, ими занимался, кому чего включить, когда выключить…

— Понятно, — проговорил Крапивин, — разберемся и с ним. А, вот, что меня еще интересует. Наркотики привозили в салон для того, чтобы воздействовать на некоторых слушателей? Или это для общего духовного развития всех?

— Для всех, — тихо проговорила женщина, вжав голову в плечи.

— Хорошо. А вы значит как медик, контролировали дозировку при их применении?

— У меня другого выбора просто не было! — выпалила Невзорова.

— Скажите, в первой группе, на заработки уехала некто Карташова Марина Петровна. Вы не получали от нее весточек?

— Нет, что вы! Жизнь нормализуется, и все хотят побыстрей забыть свои прошлые мытарства. А, что?

— Нет, ничего, — разведя руками, проговорил Крапивин. — Просто у нас есть данные о том, что ее забили ногами в одном борделе насмерть.

— Да, вы что! — воскликнула сводница, подкатив глаза.

— Так вот, уезжая, эта самая Марина Петровна, просила вас посмотреть за ее престарелой больной матерью.

— Что вы говорите! Я, признаться, и не помню этой истории, — проговорила та, поправляя прическу. — Вы, ничего не путаете?

— Да, зачем ее помнить? Только вот после отъезда Карташовой, в домике ее матери появились юристы. Которые хорошо знали, что у Марины больше нет родственников, а значит, и заступиться за мать некому, ну, кроме вас, конечно. Но вы и пальцем не пошевельнули, чтоб помочь ее больной матери.

— Что же я, дура, что ли? — фыркнула Невзорова. — За всех заступаться здоровья не хватит.

— Ну, да и с вашей молчаливой подачи женщина оказалась в психушке, а дом по липовой доверенности был продан. А деньги где?

— Я не помню этой истории! Честное слово… ну умоляю вас…

— Когда Карташова умирала в больнице, тогда то она и поведала эту историю. Ну, хорошо, с этим вопросом, вроде все более, менее ясно. А вот, куда, кто и как отправлял женщин?

— Перед каждой такой отправкой, приезжало несколько человек, о чем-то беседовали подолгу с некоторыми из девчат. После этих самых бесед, мы девчат, как правило, больше не видели.

— Хорошо, ну, а человек от Валета, который появлялся, при этом был?

— Да, конечно, только я даже не знаю, как его зовут.

— А, вы могли бы его опознать?

— Да не большенький, коренастый мужичок, с кривой улыбкой…, не очень приятный такой. Дружок с ним один раз заходил, тоже неприятный такой, с кликухой сальной какой-то. А, Хряк!

— Ну, этого фигуранта мы знаем, — проговорил Крапивин, взглянув на Захарова. — А когда вы его видели последний раз?

— Наверное, месяц назад, — пожав плечами, отозвалась Невзорова, — а может и больше.

— А, где он обитает, вы конечно не знаете?

— Понятия не имею, хотя нет… однажды, он говорил в разговоре, что хорошо устроился за городом. Ну, мол, свежий воздух и все такое. Я его близко не знала, да и, слава Богу, тип пренеприятный.

В этот момент, кто-то вновь постучал в двери и на пороге вновь появился майор.

— Прибыл фельдъегерь, говорит, что у него конверт для вас. Или пусть подождет?

— Нет, я его жду, — проговорил Крапивин вставая. — Я сейчас отойду, Лидия Аркадьевна, — проговорил он задумчиво, — на пять минут. А, вы пока изобразите все, о чем мы с вами говорили на бумаге, и, пожалуйста, поподробнее. Я так понимаю, что вам незачем отдуваться за других?

— А, мне какой резон? — согласилась хозяйка салона, закивав с готовностью.

— Вот и ладненько, а вы майор присмотрите пока тут.

С этими словами он вышел, плотно прикрыв за собой двери.

— Серьезный дядька? — спросила Невзорова у Захарова. Кивнув головой на дверь.

— Очень, — согласился тот, закатив глаза.

— Я, так сразу и поняла, — пробормотала женщина, прикуривая новую сигарету. — Ну, что за непруха? Все по кустам, а я отдувайся? Ну, скажите, разве это справедливо?

— Вы, знаете, Лидия Аркадьевна, — проговорил Игорь, — у меня складывается впечатление, что вы себя недооцениваете. Вот ваши подруги утверждают, что…

— Минуточку, — перебила та. — Это, какие такие подруги? У меня с этой жизнью подруги давно по вывелись.

— Ну, Лидия Аркадьевна, негоже от старых друзей то отказываться.

— Это, от каких таких старых? — уточнила та, распаляясь.

— Ну, например, от Ситниковой.

— От Лариски, что ли? Дак она, стерва, сама от меня отвернулась, как ее Валет пригрел. Сразу занятой стала, и уж если вновь про меня вспоминала, так это только в связи с тем, что у нее, ее хахаля прибили. Все хорохорился, а недавно целая банда дом штурмовала её голубчика. В своем доме его и сожгли с охраной вместе.

— Ну, прямо целая банда? — уточнил Игорь улыбнувшись.

— Раз люди знающие говорят — значит, так и было, — прищурившись, проговорила Невзорова. А еще говорят, что у него в тайнике деньги были чужие, а когда хватились, денег-то и не оказалось. Представляете?

— Пропил, что ли?

— Ну, ты даешь! Их пропить за жизнь не пропьешь!

— Тогда куда же он их дел?

— Говорят, будто один из его корешей знает, кто деньжата прикарманил, и поклялся душеньку из того негодяя вытряхнуть, а деньги найти. А Валет тоже, гусь добрый! На деньгах «сидел», а лишнюю бумажку никогда не давал… Через жадность свою и поплатился, наверное. А с Лариской то, что?

— С Ситниковой?

— Ну, да, с ней. Она же последнее время из дома Валета практически не вылазила.

— В больнице пока, после той ночной истории с нападением, у нее нервный срыв, да и контузию она схлопотала.

— Да, у нее контузия от рождения, никогда меры не знала, ни в жадности к деньгам, ни к наркоте…

В этот момент двери открылись, и в кабинет Невзоровой вошел Семенов, в сопровождении двух человек в камуфляже, бронежилетах и черных масках, спортивного телосложения.

— Мы с вами пройдем, — обратился он к Захарову, — а ребята пока тут побудут.

С этими словами он развернулся и быстро зашагал по коридору.

— Я, скоро вернусь, — проговорил Игорь Невзоровой, — тогда и договорим про Ситникову.

— Вы там не долго, а то мне страшно, — залепетала та с жаром, в след.

* * *

Захаров едва поспевал за Семеновым, который быстро шел по коридору, то и дело, спотыкаясь о сотрудников, выносивших в коридор опломбированные коробки.

Наконец около одной из небольших дверей Семенов остановился, и, поправив очки, толкнул ее плечом, приглашая Игоря жестом войти. Комнатенка была небольшой и судя по обстановке использовалась когда-то, как подсобное помещение уборщицами. За небольшим стареньким столом, накрытым клиенткой, видавшим, виды сидел Крапивин и напряженно думал, дымя папиросой.

Рядом по стойке «смирно» стоял человек в камуфляже, с беретом засунутым под погон. По тому напряжению, которое застыло на лице полковника, по тому, как он ледяным тоном приказал Семенову остаться. Игорь понял, что случилось, что-то непредвиденное.

— А ты проходи. Игорь Владимирович, присаживайся напротив, — проговорил полковник с металлом в голосе. — Обсудим так сказать появившиеся проблемы.

Захаров осторожно сел напротив и теребя в руках последнюю сигарету, молча уставился на Крапивина.

— Я, в начале думал, — проговорил Крапивин, делая паузы между слов, — что майор Захаров, честный офицер. Не без пули в «голове», но порядочный человек, я забрал тебя из госпиталя, Игорь Владимирович, и окружил заботой и вниманием, ради твоей же безопасности. Мои люди предоставили для тебя, майор, «закрытую» информацию с единственной целью, чтобы ты, Игорь Владимирович, быстрее вник в ситуацию и оказал нам посильную помощь. А, что же оказалось у нас на поверку, майор?

— Я, не понимаю вопроса, — ответил, ошарашено Захаров. — И вообще не знаю, что могло случиться, если мою порядочность стали ставить под сомнение.

— Вот этот человек, — полковник кивнул на стоящего по стойке «смирно» человека, — мой офицер связист. Я, его в шутку иногда сравниваю с вороном, который приносит то хорошие, а то и плохие вести. И знаешь, майор, что за вести он принес сейчас?

— Никак нет, — выдохнул, Игорь, пытаясь успокоить стук сердца, в ожидании самого худшего.

— Фельдъегерь доставил мне, вот этот пакет! — почти крикнул Крапивин, размахивая конвертом. — И знаешь, какие тут новости?

— Никак нет…, — пробормотал Игорь.

— Никак нет! — оборвал его полковник. — У бабы, которую ты притащил от Валета, «поехала» крыша! Ты понял, мать твою?

— Ничего не понимаю, — выдохнул Игорь, часто моргая. — Почему? Я же только вчера беседовал с ней, у нее даже намека не было на какие-то психические отклонения.

— А, чего тут понимать? Обкурилась твоя дура наркотой! — закричал Крапивин. — А, ты мне скажи, как к ней могли попасть наркотики, если кроме тебя она ни с кем не встречалась?

— Это я ей передал, — тихо ответил растерянно Захаров, садясь на стул.

— Да, теперь то я знаю, что это ты, пакет с «дуркой» ей передал. Ну и объясни мне, господин майор, для какой цели ты единственного, вменяемого свидетеля траванул? Хотя, нет, лучше я тебе расскажу, что к чему. Я, вначале понять не мог и Валета он «прибил», теперь Ситникову траванул. Зачем думаю все это? Какая цель?

А теперь узнал, что семья у тебя куда-то запропастилась, и тут меня осенило! Я вспомнил, что у Валета пропали общаковые деньги, а пропали они после вашей бездарной атаки, майор! — почти крикнул Крапивин. — Так вот, сложил я все это в кучку и появился у меня к тебе вопрос, майор; да уж ни собрался ли ты господин Захаров с деньгой бандитской за «бугор» свалить? А, что? А? Майор?

* * *

Захаров в запале, чуть было не выпалил на обвинения полковника свои доводы, но вдруг осекся. Он почему-то вспомнил слова Невзоровой, о том, что один из друзей Валета, знает, кто взял общак и, в конце концов, доберется до похитившего его. Конечно, возникшие сомнения и обвинения, прозвучавшие в его адрес, были серьезны, и, выстроившись в определенной последовательности, могли привести к многолетнему тюремному заключению. Но, что-то заставило его не отвечать на предъявленные ему сейчас обвинения.

— Молчишь? — проговорил Крапивин, со злостью стукнув кулаком по конверту. — Ладно, тогда ответь на вопрос, что ты знаешь про человека, по кличке Кнут?

— Это мой агент из криминальной среды города, — ответил Игорь подавлено.

— И давно вы с ним сотрудничаете?

— Да, уже много лет.

— И, что вы можете сказать, про него?

— Очень надежный и ценный источник информации, — проговорил Игорь рассеянно, думая о своем.

— То есть, если я правильно понял, то ему вы доверяете?

— Безусловно. Он имеет доступ к очень ценной информации, однажды он даже спас мне жизнь. Да, и я его несколько раз вытаскивал из дерьма.

— Прекрасно, — проговорил Крапивин, извлекая из внутреннего кармана аудиокассету. — Знаете, что это такое?

— Никак нет, — ответил настороженно майор.

— Здесь ваш надежный источник, общается с вами по телефону. Это кассета из вашего домашнего автоответчика.

— Вы нашли ее здесь? — изумился Игорь.

— Нет, ее мне привезли только что, а на ней ваш знакомый в течение этих суток, оставил два коротеньких сообщения. Первое пришло часа два назад, а второе минут двадцать. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Странно все это, — проговорил Захаров тихо. — Он никогда не звонил мне, ни домой, ни на службу, да и система нашей связи была другой.

— Он, что не знал номера ваших телефонов? — спросил Семенов.

— Да, нет, у него были мои телефоны, и служебный и домашний, но он никогда не звонил мне. Значит, случилось, что-то очень серьезное. Что же это за сообщения?

— А, вот и давайте послушаем, — проговорил Крапивин и протянул кассету Семенову.

Сообщения, действительно были очень короткими, но их смысл, выбивал всякую почву из-под ног Захарова. В первом сообщении, его источник, а то, что это был Кнут у Игоря сомнений не было, передал странную благодарность за какой-то сигнал. В последнем сообщении Кнут в пожарном порядке назначал ему встречу, обосновывая ее наличием какой-то очень «горячей» информацией. Говоривший, судя по тональности, был чем-то чрезвычайно взволнован.

— Вы можете как-то прокомментировать эти записи? — спросил Крапивин, пристально глядя на майора.

— Ничего не понимаю, — признался тот, смахнув рукавом пот со лба.

— Но, вы подтверждаете, что это действительно ваш «контакт»?

— Да, это Кнут, сомнений быть не может, — подтвердил Игорь. — Но я все равно ничего не понимаю.

— Вот и мы ничего не понимаем, — пожав плечами, проговорил полковник. — Все, что мы можем понять из этой записи, так это то, что вы кого-то о чем-то предупредили. Тогда вопрос? Кого и о чем?

— Да, чепуха все это! — возразил Захаров с жаром. — Меня просто хотят подставить. Я не знаю, о чем говорит «Кнут» и, что его заставило позвонить мне. Все это очень странно.

— Ну, если ты Игорь Владимирович не знаешь, что тебе сообщает твой источник, то мы уж и подавно не знаем, — с сочувствием проговорил Крапивин, — кивая головой.

— Это явная подстава. Разрешите, мне встретится с ним и все выяснить?

— Что-то подсказывает мне, что не надо верить тебе, майор, — проговорил Крапивин сквозь зубы. — Как ты считаешь, майор? — обратился он к Семенову.

— Может дать ему шанс? — проговорил тот, оценивающе глядя на Игоря. — Глядишь его контакт и нам еще, чем поможет.

— Вот меня терзают сомнения. После его встречи с Ситниковой, та чуть не отправилась вслед за своим покровителем, а под матрасом у нее находим пакет с наркотой, который майор ей передал. Возникает вопрос. Зачем? Не выкинет ли он еще какой-нибудь фортель?

— Я, ей действительно при встрече передал этот пакет, — глухо произнес Игорь, смотря в бетонный пол. — Ну, надо было так, Вы же знаете, что работа с вербуемым — дело сугубо индивидуальное.

— Да, это то мы не забыли, — ответил полковник, закуривая. — Только вот откуда у майора Захарова, наркотики водятся? Уж, не в доле ли вы с торговцами этой заразы? А, господин майор?

— Никак нет, — ответил тот твердо. — Соломка осталась после одного рейда милицейского.

— Почему же не был составлен акт изъятия и утилизации? Почему заразу не утилизировали? Зачем оставили?

— Курьер, везущий соломку, был наш информатор, он же и предупредил нас об этом рейсе. Мы просто не могли действовать официально, иначе мог пострадать наш источник. Сделали так, что он с подельниками скрылся из-под стражи, ну а эта зараза осталась у меня не оприходованной.

— И где же вы ее хранили?

— В своем гараже, — тихо пробормотал Захаров. Стараясь отвести подозрения от Титова.

— Для каких целей?

— Да, все для тех же! Для работы с агентурой, чтобы получать качественную информацию, нужно платить. А где взять деньги?

— Все это понятно, — согласился Семенов, — но вы не первый год служите и должны были понимать, что ваши действия по сокрытию наркотиков — есть должностное преступление.

— Согласен, — проговорил Игорь, утвердительно кивнув. — Но не все в нашей работе укладывается в рамки инструкций.

— Вот и выходит у нас с вами майор, — проговорил Крапивин. — На деле выходит так, что вольно или невольно, но вы делаете все, чтобы развалить это дело. Судите сами. В результате вашей самодеятельности, безо всяких санкций, кстати, производите налет на дом Валета. Что получается на выходе? Гибнет сотрудник, уничтожается служебная машина. Кроме того, убит и один из главных, я бы даже сказал один из центральных фигурантов по этому делу, через которого можно было без проблемы выйти на Шамана. Но вам и этого мало, вы угоняете машину, без всякой санкции забираете, а точнее похищаете Ситникову. Разъезжаете на угнанной машине, что приводит еще к гибели одного сотрудника. Потом вас самого то ли похищают, то ли забирают и увозят как мешок с картошкой на «малину». Где после вашего появления, появляется столько покойников, что прокуратура с персоналом городского морга впадает в шок! Где теперь искать еще одного из основных фигурантов — Хряка? Я могу еще много говорить и про странную пропажу вашей семьи, и про пропавший общак, и про Ситникову, которую вы траванули наркотиками, которые, кстати, опять же украли, а не сдали по акту на утилизацию. Вот и складывается устойчивое впечатление, что вы, майор, стараетесь для кого угодно, но только не для законности и правопорядка. Как только мы закончим дело, ответите, майор, по всей строгости. Это я вам обещаю! Вам все понятно?

— Так точно, — ответил Захаров вставая.

— У меня есть стойкое желание, взять вас под стражу, прямо сейчас и с накинутыми браслетами отправить на нашу базу. Но мне нужна ясность в этом деле. Я не верю тебе, майор, но даю тебе еще шанс постараться хоть как-то реабилитировать себя. Где вы должны встретиться со своим источником?

— В районе цементного завода.

— Вы всегда с ним встречаетесь за городом, да еще в такое время?

— Нет, лишь в экстренных случаях, мы встречаемся в том районе. Меньше глаз — спокойнее жизнь.

— Что скажешь? — спросил Крапивин Семенова. — Можно ему поверить?

— Думаю стоит, — ответил тот, пристально глядя на Игоря. — В конце концов, нам нужно наработать как можно больше объективной информации. Да и чем мы рискуем? Отправить с ним на встречу пару бойцов с автоматами и пусть они доставят нам этого Кнута. Думаю, нам он расскажет много интересного. Завод, насколько мне известно, уже давно не работает?

— Совершенно верно, — буркнул Захаров. — А что касается Кнута…, он действительно объяснит, только вот…

— Его никто не увидит! — перебил его Крапивин. — Встретится он только со мной, можете не переживать за своего человека. Не ошибка ли, Андрей Георгиевич, это наше решение?

— Ни думаю, очень даже может получиться так, что там вообще никого не окажется. Место глухое, нужно приехать заранее и спокойно осмотреться. Уж больно там местность пересеченная, много подъездных дорог, кстати, и узкоколейка есть, так, что туда, можно свободно приехать и уехать незамеченным. Одним словом надо попробовать, но очень осторожно. Ну, а вы, что думаете, майор, по поводу этой встречи?

— Раз он звонил, значит нужно ехать, — твердо проговорил Захаров.

— Вы, настолько уверены, что у него действительно будет серьезная информация? — рявкнул Крапивин.

— Я убежден в этом. К тому же мне не терпится узнать по поводу его звонков ко мне, и что все это значит.

— Ну, ну, — покачал Крапивин головой, — мне тоже это бы хотелось узнать. Итак, до встречи осталось около двух часов?

— Все верно, — ответил Игорь.

— Сколько по времени туда ехать?

— Около часа.

— Хорошо. Отряди. Андрей Георгиевич, для поездки микроавтобус и человека четыре экипированных по полной программе.

— Есть, — ответил Семенов.

— Да, четверых я думаю, хватит, кроме водителя конечно. Шоферу прикажи, чтобы из кабины нос не показывал, и чтоб при любом развороте событий оставался за рулем. Объясни людям, что господин Захаров наш сотрудник, но у нас появились сомнения в его искренности, которые мы и должны устранить. Ну а если, что-то произойдет нештатное или он надумает убежать, то пусть применяют оружие на поражение. Кнуту этому аккуратно объясните, что на его, ясны очи, хотят взглянуть и потолковать по душам без свидетелей, разумеется, целый полковник из Москвы. А ты, майор, постарайся, чтобы там ни каких КВНов не было, думаю, ты тоже заинтересован в этом.

* * *

За весь путь, по дороге к цементному заводу, Игорь не проронил ни слова, все его мысли роились вокруг событий, произошедших за последние сутки. Он прекрасно отдавал себе отчет в обстоятельствах, которые сложились таким образом, что как не посмотри, — а хуже не придумаешь.

Ему сейчас требовался какой-то сильный ход, который позволил бы переломить ситуацию в корне. Он никак не мог понять, почему произошло резкое ухудшение здоровья Ситниковой, которое вряд ли могло напрямую быть связано с той травкой, что он принес ей. Странное поведение Кнута, который воспользовался его домашним телефоном, эти его иносказательные намеки.

Захаров почти физически чувствовал, как все зашло слишком далеко, события последнего времени перепутались в какой-то тугой узел, незаметно ушли из-под контроля. Разрубить этот узел можно было, пожалуй, только арестом Шамана, а еще лучше, если этот арест произведет он сам, майор Захаров. А там, как говорят, победителей не судят.

«Но как его взять? — подумал Захаров. Как до него добраться? Если на него даже выходов нет, а после работы Крапивина в «Аленушке», все козыри теперь, конечно, у полковника. А в активе у него, Захарова, так и остаются одни догадки, предположения, люди, которые стояли вроде рядом с Шаманом и в то же время не видели его в глаза. Все время идет игра в какие-то догонялки, все время приходится играть по чужим правилам, и никак не получается сыграть на опережение. А для этого нужно знать, где именно надо сыграть на это самое опережение… Шаман конечно, мерзавец конченный, — напряженно думал Игорь, — да еще и вооружен нестандартным оружием, его дьявольские знание и умение, позволяют ему чувствовать себя как рыба в воде, а ему Захарову, да и бригаде Крапивина тыкаться, как слепым котятам. Хотя нет, Крапивину проще, за ним сила, широкие полномочия, наконец информатор Андрейченко, которого он переподчинил под себя.

Семенов конечно сто раз прав, говоря, что оккультные адепты представляют опасность не только для окружающих, но для государственности в целом, видимо поэтому, Крапивин и наделен такими огромными полномочиями. Как же выйти на след Шамана? Всё равно он не может быть сверхчеловеком, который проживает в другом мире и не оставляет никаких следов. Должны быть какие-то промахи, какие-то следы должен ты оставлять следы. Нужно только присмотреться и найти их, слава Богу, что человек-невидимка был только в романе у Герберта Уэлса.

Смех смехом, а, по всей видимости, этот Шаман применяет какую-то хитроумную схему воздействия на людей. Видимо излучаемая им при концентрации мыслей энергия, передается на расстояние, через промежуточное тело. Тело — посредника, силу, которая проявляет себя различным способом в различных местах, но является силой психического порядка. Этим методом пользуются учителя-мистики при посвящении учеников. Посвящение у тех же тибетцев, заключается не в сообщении доктрины или тайны, а в даровании способности, дающее ученику умение выполнить специальные действия. И это что же тогда получается? Кто он этот Шаман? Ученик или мудрый оступившийся учитель? Что есть для него передача определенной силы на расстоянии? Может Шаман обыкновенный ученик, которого направляет какой-то учитель? Который поддерживает и вдохновляет своего ученика на «геройские» подвиги?

Да, нет, пожалуй, не похож он на неосмотрительного ученика. И по описанию Невзоровой не похож он на прыщавого юнца, скорее наоборот.

Сколько же еще на нашей земле-матушке белых пятен! Сколько еще неизученного и неизвестного. Чего стоит хотя бы утверждение тех же тибетцев, которые говорят о том, что посредством концентрации мысли опытные люди могут проектировать возникшие в уме образы. Более того, создавать всевозможные иллюзии людей, животных, пейзажей. И что самое интересное, эти иллюзии не всегда появляются в виде неосязаемых призраков. Зачастую они доступны нашим чувствам…»

— О чем задумался, майор? — прервал ход его мыслей человек в камуфляже, сидевший рядом с водителем.

— Думаю о том, как я, мог вляпаться в такое дерьмо, — ответил тот, пытаясь рассмотреть в темноте лицо собеседника.

— Да, что и сказать, история скверная, но думаю, отчаиваться не стоит. Заберем сейчас твоего доходягу, потолкуем с ним за жизнь, а там глядишь, что-то и рассосется.

— Дай то Бог, — вздохнув, проговорил Игорь, думая о жене с дочкой. Которая как оказалось до сих пор так и не появилась в городе.

— Куда нам теперь? — спросил водитель микроавтобуса, притормаживая у развилки двух дорог.

— Езжай по правой дороге, — отозвался Захаров задумчиво. — Скорость держи километров 5-10, есть тут на дороге капканы в виде канав и рытвин, частенько они заполняются водой и на первый взгляд кажутся безобидными.

— По правой, так по правой, — проговорил водитель. — А до места далеко еще?

— Километров 5–6. А что?

— Тогда свет гасим, пойдем по приборам ночного виденья, — ответил тот, одевая специальные очки.

— Опишите место встречи, — уточнил старшина, сидевший рядом. Одевая очки ночного видения.

— С южной стороны видите трубу котельной? — вздохнув, спросил Игорь.

— Да, их там несколько. Какая из них? — переспросил водитель, пристально вглядываясь в зеленые контуры, плывущие в очках ночного видения.

— С южной стороны она среди трех самая низка.

— Вижу, — отозвался водитель, аккуратно объезжая канавы.

— Так вот нам нужно заехать к ней с задней стороны, там располагается двор котельной. Эта старая котельная работала раньше на твердом топливе, — терпеливо объяснил Игорь. — Затем завод перевели на газ, а котельную законсервировали.

— Почему же такая махина не работает? — задал кто-то вопрос.

— А, потому что этой стране не нужен цемент, — со злостью проговорил Захаров. — Этой стране нужны сникерсы.

— Это точно, — буркнул старшина. — Встреча состоится во дворе?

— Нет, в самой котельной.

— Там, что нет никого, на территории завода? Никакой охраны?

— Да, есть охрана, несколько дедушек, которых танком не разбудишь, — устало, ответил майор, — а разбудишь, так они сразу спрячутся под кровати с испугу.

— Понятно, — хмыкнул старшина. — Ваш контакт приедет на машине или придет пехом?

— Он всегда приходит пешком.

— Это же, сколько верст ему приходилось покрывать?

— Около трех километров, — ответил Захаров, — в одну сторону.

— Железный мужик, — хохотнул шофер.

— Жить захочешь и тридцать три протопаешь, — проговорил старшина. Застегивая офицерский бушлат без погон.

Расстояние, которое Игорю приходилось преодолевать раньше минут за двадцать, превратилось в тягучий час, с бесконечными виражами микроавтобуса, резкими поворотами и торможениями. Однако в движении водителя чувствовался профессионализм, и машина аккуратно миновала въездные ворота. Одна створка которых была сорвана с петель и теперь лежала прямо на дороге, предательски хрустнула металлом при проезде по ней машины, другая же продолжала жалобно стонала под порывами ветра.

Микроавтобус, тихо урча, катился по территории некогда крупного в городе предприятия, распугав стайку оборванных бомжей, которым приезд странной машины, уверенно двигавшейся без света фар, и которую они приняли, бог знает за что, помешал процедуре употребления горячительного.

Вдруг, на одном из поворотов, водитель резко затормозил, а затем и совсем остановил машину.

— В чем дело? — чертыхнувшись, спросил старшина шепотом.

— Проклятый кот, — так же тихо ответил водитель.

— Какой еще кот? — переспросил старшина, всматриваясь в темноту.

— Да, котяра проскочил, черный как смоль, — забормотал тот, вытирая испарину со лба. — Еле успел тормознуть.

— Ну, а чего встал? — шепотом спросил старшина. Озираясь по сторонам.

— Так, ведь это…, примета гнилая. Ну, про черного кота. Может дальше пешком?

— Да, командировка заканчивается, не хочется сюрпризов, глуши-ка Коля, мотор, а мы прогуляемся. Далеко еще? — спросил старшина, повернувшись к Захарову.

— Да, нет, метров сто, — ответил тот.

— Ну, это совсем рядом. Сиди за рулем и жди нас, чтобы не случилось, — давал напутствие старшина. — А, ты уверен майор, что твой контакт уже здесь? — шепнул он, изучая контуры кирпичных строений.

— Если и нет еще, так подойдет, — ответил Игорь, поднимая воротник. — Идем старшина, а люди пусть останутся здесь, я не убегу.

— Чем же нам люди помешают? — подозрительно уточнил тот.

— Да, человека испугаем, вот и все, Идем вместе, я при тебе успокою его и при тебе же договорюсь о прогулке по ночной Москве. Идет?

— Нет, майор, так не пойдет, — тихо ответил старшина. Не переставая вертеть головой по сторонам. — Не нравится мне это место и идея твоя не нравится.

— Хорошо, я пойду первым, ты следом, а вот люди пускай подождут нас у двери. Ну, в самом деле, зачем нам такая делегация? Спугнем ведь человека.

— Я не против майор, но смотри без глупостей, — проговорил старшина, небрежно покачивая пистолетом. — Если что, завалю.

* * *

Массивная, входная дверь котельной с жалостным скрипом отворилась, словно приглашая в свое, давно умершее металлическое чрево. Захаров осторожно заглянул внутрь помещения. Среди огромных, мрачных контуров чугунных отопительных котлов, великого множества труб и прочих металлических конструкций, где-то далеко, за всем этим железом, мерцал огонек от огарка свечи.

— Все в порядке, — пробормотал Игорь, облегченно вздохнув, — это сигнал, можно идти.

Он, первый двинулся в кромешной темноте, словно мотылек, стремившийся к обжигающему теплу огня, который качался от порывов ветра, гулявшего по котельной.

За Игорем, словно кошка, крался его сопровождающий, и чем больше сокращалось расстояние до места встречи, тем неувереннее становились его шаги. В очках ночного видения ему все труднее становилось ориентироваться в незнакомой обстановке. Наконец, ослепнув от бликов свечи, он остановился и, сорвав бесполезный прибор, стал осматриваться по сторонам, подслеповато щурясь.

Захаров ничего этого не видел, все его внимание сейчас вращалось вокруг предстоящей встречи со своим проверенным человеком, который по каким-то причинам повел себя очень странно, желая того или нет, поставив его, майора Захарова, в очень щекотливое положение. Еще шаг и он, остановившись в тени, стал внимательно всматриваться в силуэт человека сидевшего у свечи к нему спиной.

Все те же ящики из-под овощей, стоявшие кругом, в центре еще пара ящиков выступавших в роли импровизированного стола, огарок свечи, все как обычно, но что-то подсказывало ему не делать еще один шаг. Еще один шаг и он выйдет из темноты на свет. На свет, от которого веяло какой-то холодной опасностью. Которая гулко стучала волнением в висках. Сделать этот последний шаг, ему не было суждено. Стая голубей нашедшая себе приют под крышей здания с шумом сорвались с места и словно вихрь вылетели наружу через разбитое окно. Среди шума возникшего на несколько мгновений тренированное ухо Захарова выхватило какой-то посторонний звук. Даже не звук, а сухой металлический щелчок, это мог быть только предохранитель! Еще мгновение и он кувырком ушел с линии огня, не успев даже осознать смысла происходящего, как автоматная очередь разорвала ночную тишину.

Смертоносный, раскаленный вихрь пронесся по коридору, звонко цокая о металл, сметая все на своем пути. Игорю, укрывшемуся за насосом, было видно, как старшину швырнуло к стене, и он медленно сполз в клубах кирпичной пыли, выбитой из стены. Второй очередью стрелявший попытался нащупать спрягавшегося за насос Захарова. Но очередь была выпущена явно наудачу и кроме причудливых искрящихся фонтанчиков металла о металл не произвела никакого эффекта.

В этот момент ударил автомат со стороны входной двери. И, хотя у стрелявшего не было возможности тщательно прицелиться, он явно спугнул нападавшего. Судя по гулкому цоканью убегавшего стрелка, можно было сказать, что положение становится контролируемым.

— Живы? — крикнул один из людей Крапивина.

— Да, вроде, — отозвался майор, вставая, — Старшину кажись зацепило малость, сейчас я ему помогу. А стрелявший спустится за котельную по пожарной лестнице с обратной стороны здания.

— Сейчас мы его сделаем! — со злостью крикнул стрелявший. — За мной!

— Живой, старшина? — крикнул Игорь, подозрительно косясь на спину человека, который сидел без движения, словно все происходящее не имело к нему никакого отношения. — Слышь, старшина? — повторил он свой вопрос, пытаясь перекричать звон, стоящий в ушах. — Живой?

Вместо ответа до него донесся глухой стон.

Крошечный огонек зажженной Захаровым спички, выхватил из темноты вспоротое пулей горло. Перекошенное от боли лицо с застывшими выпученными глазами.

— Держись, старшина, держись, — горячо зашептал Захаров, опускаясь на колени и доставая носовой платок. — Сейчас я тебе помогу.

— Сучара, — вдруг прохрипел старшина еле слышно. Скрипя при этом зубами.

В то же мгновение, раскаленная пороховая струя отбросила Игоря к противоположной стене, и только потом до сознания донесся сам выстрел.

— Бум.

Острая боль в правом боку перехватила дыхание, а перед глазами в бесноватом хороводе завертелись разноцветные круги. Игорь медленно повалился на холодный кирпичный пол, пахнущий сыростью и гарью. Сознание словно волны, то накатывало, а то ускользало куда-то прочь.

«Вставать, нужно вставать», — стучало в висках.

Стиснув зубы, пересилив острую боль в боку, он с трудом сел и прищурившись, увидел лежащее в неестественной позе тело своего сопровождающего. Протянув руку, он проверил пульс на шее — старшина был мертв.

«Давай, давай, майор», подбадривал он сам себя. «Нужно уходить, пока сгоряча не добили», — бормотал он, чувствуя, как намокает от крови, одежда на боку.

Взяв пистолет старшины, Захаров медленно встал и, согнувшись в поясе, подошел, покачиваясь на ватных ногах к сидевшему у свечи человеку.

— Кто ты? — спросил он его осипшим голосом. — Ты меня слышишь? — с этими словами Игорь ткнул сидевшего, стволом пистолета, между лопаток.

Человек медленно повалился и упал на пол, не меняя позы, гулко стукнувшись при этом головой. Это был Кнут Захаров узнал его, несмотря на синюшный цвет лица.

Кусок стальной почерневшей арматуры, пробивший его тело в области сердца, не оставил ему никаких шансов выжить.

— Прости, Кнут, — пробормотал майор, — это я погубил тебя.

И повернувшись, придерживая одной рукой рану, другой сжимая рукоятку пистолета, он медленно двинулся к выходу.

Судя по доносившимся за котельной выстрелам, сослуживцы старшины организовали преследование нападавшего.

Качаясь и спотыкаясь, Игорь добрел до микроавтобуса.

— Быстро достань аптечку, — прохрипел он водителю.

— Что там у вас стряслось? Где все? — горячо зашептал тот, озираясь, опуская пистолет.

— Старшину убили, меня ранили, другие догоняют нападавших. Ну, ты достанешь аптечку?

Когда с помощью водителя кровь была остановлена и был сделан через штанину обезболивающий укол. Захаров посмотрел в лицо шофера.

— Спасибо тебе, братец, теперь я твой должник. Как тебя хоть зовут?

— Меня? Николаем зовут. Почему нас обстреляли?

— Послушай меня, Коля, мне нужно уехать отсюда и очень быстро. Ты все понял? — с этими словами он сунул ему в бок пистолет. — Давай, Николай, без дураков, мне очень не хочется дырявить тебя, поверь. Но, если крендель выпишешь, я просто убью тебя. Ты меня понял? У меня нет другого выбора, извини.

— Вполне, — мрачно ответил тот.

— Отдай мне твой ствол, только медленно, вот так, а теперь поехали отсюда.

— Да, да, конечно, — бормотал шофер, глядя на трясущийся в руках пассажира ствол пистолета. — И куда же мы едем?

— Да, тут недалеко, километрах в пяти, в пригороде есть поселок. Надо, Коленька, родственников одного покойного навестить, добрейшей души человек был.

— И, что же вы собираетесь делать? Как только начался шухер, я нажал на кнопочку и маякнул по радио о стрельбе, наверняка уже все посты знают о номере нашей машины, нам никуда не уйти. Или нас перехватят наши машины, которые выехали сюда. Вы, тем более, ранены, поэтому, мне кажется, самое лучшее, так это не делать глупостей.

— Я ценю твой юмор, Коля, но обстоятельства…, обстоятельства складываются так, что не могу я делать по-другому. Поверь, я ни в чем не виноват и все, что я делал, так это старался честно служить этой стране. Даю тебе слово офицера, — проговорил с трудом Захаров, обливаясь потом. С трудом держа тяжелеющий пистолет.

— Хорошо, — поговорил шофер, — только должен предупредить, что местоположение микроавтобуса контролируется через спутник земли.

— Топо — привязка «идет» на базу?

— Совершенно верно, так что без присмотра моя машина долго не останется.

— А я и не собираюсь фрахтовать тебя надолго, поехали. И выключи, пожалуйста, радио.

Включив фары. Машина на большой скорости выскочила за пределы цементного завода по заброшенной дороге. Минут через сорок они добрались объездными дорогами до поселка «Светлый», в котором когда-то жил с дочерью замученный «Кнут».

Учитывая, что их дом находился в десяти минутах ходьбы от отделения милиции, в самом центре поселка, тяжело дыша, Игорь обратился к шоферу:

— Николай, я не хочу причинить тебе зла, поверь, ни тебе, ни твоим сослуживцам, но если ты только попытаешься помешать, мне добраться до истины, я покалечу тебя. Ты мне веришь?

— Верю, — угрюмо ответил тот.

— Мы сейчас должны разобраться в одном вопросе… Понимаешь, человек, которого мы должны были забрать на цементном заводе, и привезти к Крапивину был убит, но именно из-за него, а точнее из-за его звонка мы и оказались в засаде под обстрелом. Именно из-за этого мы приехали сюда. Ты все понял? Я должен знать, что произошло.

— А если и здесь будет капкан?

— Я не думаю, что те, кто играют на наши ворота, будут сидеть здесь. Мне же надо узнать, были они здесь или нет и, если были, то, что хотели. И потом, после гибели того человека на заводе, в этом гнусном мире осталась его дочь, за которую я теперь, в некотором смысле, в ответе. Сейчас мы зайдем в этот дом, — проговорил он, глядя на глухой высокий забор, из-за которого возвышался добротный кирпичный дом под черепичной крышей, с наглухо закрытыми окнами. — Зададим ей несколько вопросов, а потом ты отвезешь меня к моим друзьям, откуда и вернешься на базу.

— А, вы?

— А у меня есть много вопросов, на которые я должен обязательно найти ответы. Понимаешь, Коля? Иначе мне никак нельзя, иначе меня объявят врагом народа…, а это, поверь не так.

— Не думаю, что полковнику это понравиться, — с сомнением проговорил водитель, рассматривая пристально участок за забором.

— Ну, что поделаешь, — развел руками Захаров. — Придется ему пока подчиниться, — теперь выходим, не торопясь, и идем к дому, смотри же Коля, без фокусов.

Игорю на самом деле не хотелось причинять вред этому молодому, лет тридцати, человеку, скорее ему нужно было какое-то время, чтобы перевести дыхание. Прежде чем зашагать к дому и не взвыть при этом от боли, рана все сильнее давала о себе знать резкой болью. Тряска по проселочной дороге не прошла бесследно, но выбора не было, и он шатаясь заковылял за новым знакомым.

Ночная чернота постепенно наполнялась проблесками рассвета, Поэтому без труда можно было разглядеть через кованую решетку калитки, ухоженный двор с побелёнными бордюрами, чистыми клумбами, готовыми с приходом устойчивого тепла принять цветы.

— Майор, — тихо позвал Николай, остановившийся у приоткрытой калитки. — Похоже, тут тоже ждут сюрпризы, — проговорил он, кивая ни лежащего без движения огромного кабеля в луже собственной крови.

— Твою мать! — чертыхнулся Игорь. — Мне сейчас только повоевать с кем-нибудь и не хватало.

— Да и газом сифонит за версту. Чуешь?

— Молодец Коля, молодец, я это дело тоже учуял. Что же может быть? Забыли кран закрыть…? Или…

— Или травануть решили кого, или шутники решили преподнести гостям сюрприз с разносом дома. Вишь, как окна упакованы? Ладно, майор, помогу я тебе, — проговорил Николай, не оглядываясь, доставая из-за пояса другой пистолет. Хотел подождать, пока ослабеешь, да спеленать тебя, а сейчас вижу, что мужик ты железный. Раз с дыркой, а в бой идёшь, значит, не можешь ты быть ссученным. Идем, глянем, что там стряслось.

— Спасибо, — проговорил Игорь с облегчением, вытирая пот с лица.

Подойдя к окну, Николай тихонько постучал стволом по стеклу, и прислушался. В доме явно возник какой-то шорох, и снова наступило гробовое молчание, он снова постучал, уже настойчивее, и только сейчас до них донесся приглушенный, слабый стон.

— Что будем делать? — спросил Николай шепотом. — Сами глянем или подмогу подождем?

— А если там человек умирает?

— Как скажешь.

Пока Игорь с трудом поднялся по ступенькам и вошел в дом, водитель уже проверил все комнаты и не найдя никого был занят тем, что открывал везде форточки и окна.

— Кто же стонал? — озадаченно спросил Захаров, морщась и тяжело дыша.

В доме во всех комнатах, все вещи были перевернуты, а от уюта и чистоты, которую всегда поддерживала дочь Марина, не осталось и следа. Даже двухметровая пальма была вырвана из своей бочки и теперь безжизненно лежала на затоптанном ковре.

— А хрен его знает — ответил водитель. — Газ из баллона весь слили, — перевернули весь дом. Видишь, искали что-то.

— Да, — рассеяно проговорил Игорь. — Слушай у Кнута в доме есть подвал, глянь, пожалуйста.

В подвале, где все было также перевернуто, Николай нашел среди мешков с овощами связанную дочь убитого Кнута.

Ее разорванная одежда, заплывший глаз из-за огромного синяка, спекшаяся кровь на губах не вызывали сомнения, Марину, которую Захаров знал несколько лет, пытали, причем пытали самыми изуверскими, самыми бесчеловечными приемам.

— Кто это был? — прошептал Захаров, Помогая трясущимися руками развязывать Николаю веревки.

Но девушка лишь что-то мычала, испугано озираясь по сторонам. Она явно была не в себе.

— Что же они тут искали? — спросил Николай, осматривая перевернутые и разбитые вещи.

— Пока не знаю — ответил Игорь, Глядя на, синюшное от побоев лицо девушки, — Найди мне, пожалуйста, телефон.

Телефон, вернее с тем, что от него осталось, пришлось изрядно повозиться, прежде чем из собранных осколков раздался дрожащий сигнал.

Обливаясь потом и закусив губу, Захаров набрал номер Рафика, и стал ждать. Через несколько томительных секунд в трубке что-то щелкнуло, и сонный голос хрипло спросил:

— Ну? Какого черта?

— Это я, Рафик. — Захаров поморщился, — я ранен, нужна твоя помощь.

— Говори куда приехать, — сразу отозвался тот.

— Тебе мои не звонили?

— Да, нет, извини, никто не звонил. Так, а тебя-то как найти?

Захаров назвал место встречи и, выронив трубку, медленно откинулся на спинку кресла.

— Что собираешься делать? — спросил Николай, садясь, на перевернутое кресло. — Тебе надо в госпиталь, майор…, да и девушку надо врачам показать.

— Довези меня с ней до переезда, что за поселком. Там её дядя работает стрелочником, пусть приведёт ее в порядок, пристроит в больницу, а я ему помогу, заявление подать, да зарегистрировать. А потом уже и сам подремонтируюсь, да со своими вопросами разберусь. Ну, а Марине…, спокойнее с дядей будет.

— Бегать долго тебе Крапивин не даст, — твердо проговорил шофер.

— Не даст? — уточнил Игорь. Глядя исподлобья.

— Да, говорю, затравит тебя как волка, сам знаешь, как система, может в асфальт «закатывать». Зачем тебе все это? Не дури, поехали на базу.

— Все, что я делал по службе, я делал…, я делал для моей страны. И уж если иногда заступал за черту Закона, так только потому, что Закон или не работает эффективно или принимался в девятьсот «лохматом» году и «не ложится» на наше время.

— А, я и не сомневаюсь, что майор Захаров честный офицер, иначе я бы давно скрутил его и сдал Крапивину, да и полковник мне кажется, все понимает.

Думаю, что он просто боится, что как-то воздействуют на тебя с какой-то целью помимо твоей воли. Как и на твоего пса кстати.

— Ну, ну, — процедил Игорь… — значит, как за прокаженного держите?

— А, вдруг ты — кидаться начнешь на людей, как твой пес. Ну, ладно, шучу. Что, идешь, что ли?

— Убей их, дядя Игорь, — вдруг хрипло зашептала Марина. Лежа на диване, под стареньким жаккардовым одеялом. Было видно, что события прошедшей ночи, весь тот ужас, что пришлось пережить, в общем-то, еще девчонки, потрясли ее.

Небольшого расточка, с худым личиком, вздернутым носиком она была похожа на маленького воробья, который волею судьбы вывалился из своего гнезда.

— Марина, — встрепенулся Захаров и, поморщившись, заковылял к ней.

— Убей, убей их, — зло хрипела она, — у-у-убей их.

— Всё, всё Марина, успокойся, теперь всё будет хорошо, сейчас мы отвезем тебя к дяде, и все будет в порядке.

— А где отец? Где отец? Дядя Игорь, где он? — трясясь всем телом, бормотала та.

— С ним, с ним все будет хорошо, а тебе надо успокоиться. Вспомни, пожалуйста, кто здесь был?

— Я, я не знаю их! — вдруг выпалила та, забившись в истерике. — Они, они ворвались в дом поздно вечером!

— Что им было нужно?

— Они, они искали какие-то деньги, больше я ничего не знаю. Они увели папу, а сначала долго били его, издевались надо мной при нем. Где, мой папа?

— Извини, малыш, они убили его…, а мы сейчас поедем к твоему дяде, — бормотал Захаров. Озадачено глядя в одну точку, не переставая гладить по голове, рыдающую девушку.

Прыгая в клубах пыли по проселочной дороге, микроавтобус подъехал, наконец, к небольшой кирпичной будке стрелочника, которую в народе зовут аквариум из-за больших оконных рам, смотрящих на три стороны.

— Вроде здесь, — проговорил Николай, осматриваясь по сторонам.

— Ну, давай прощаться, — проговорил Захаров, помогая Марине выйти из салона машины. — Крапивину скажи, что я ему принесу голову этого перца-Шамана!

— Тебе нужен врач, майор. Может, передумаешь и поедешь со мной? Полковник тебя загонит как волка, да еще с дыркой в боку. Понимаешь?

— Ну, мы это еще посмотрим, как он меня загонит, — пробормотал Игорь, тяжело дыша. — А насчет госпиталя ты прав…, мой госпиталь сейчас подъедет. Так, что ты давай, выбирайся сам, доложи вес честно, как было, и что видел. А, что касается меня, то меня не стоит гонять, я сам приду. Я приду с головой Шамана, так и передай Крапивину, с головой Шамана. Уезжай Коля, светает уже.

Николай пожал плечами, и, угостив майора сигаретой, проговорил:

— Как знаешь, на пачку сигарет. Если вдруг понадобится катафалк, позвони. Прокачу по старой памяти с ветерком.

* * *

Подождав пока машина скроется за березовой рощей, Захаров шатаясь, побрел следом за Мариной, держась за бок. Стиснув зубы, он осторожно поднялся по скрипучим ступенькам и открыл двери. То, что он увидел, стало для него полной неожиданностью. В дальнем углу, Марину с трудом держал какой-то человек, закрыв ей рот своей рукой. Рядом на полу сидел связанный дядя Марины, с разбитым носом и опухшими губами. Но самой неприятной неожиданностью для него оказалось появление в дверном проёме его старого знакомого. На пороге появился с кривой улыбкой Фаза, тот самый кондуктор из трактира Семы, который выстрелом из обреза оборвал жизнь Смирнову.

— Вот и встретились! — выпалил тот, с кривой улыбкой.

Короткий удар в область переносицы, усиленный многократно кастетом, не оставлял бы Игорю никакого шанса. Но даже раненного, потерявшего много крови, тело майора по-прежнему готово было защищать себя.

Скорее сработала реакция, выработанная многолетними тренировками, поэтому в какую-то долю секунды Захаров сломался в поясе, упал на правое колено. Тело бандита, запнувшись об него, стремительно пролетело над ним, следом за кулаком, и со страшным хрустом врезалось в металлическую решетку стоявшую у крыльца для чистки обуви. Захаров же лишь получил скользом удар в висок коленом от падающего бандита, медленно свалился рядом с бившимся в конвульсиях телом Фазы.

На какое-то мгновение он потерял сознание, однако, уже через секунду сидел на земле у крыльца с пистолетом в руке, а двое бандитов, державшие Марину, кинувшиеся было к нему, замерли у двери, увидев оружие.

— Поднимите руки на затылок, — прохрипел Игорь, проверяя пульс на шее у Фазы. — Медленно, очень медленно опуститесь на колени и спуститесь с крыльца, а вздумаете чудить прибью обоих. Марина! У вас там все в порядке?

— Да, — отозвалась та плача навзрыд, — только дяде плохо.

— Ну, и что ты с нами будешь делать? — пробасил один из друзей Фазы. Медленно опускаясь на колени, глядя исподлобья.

— Да, вот думаю сдать вас, куда следует, или пристрелить просто. Чего мне с вами дружбу хороводить?

— Да? А где же ты здесь свистков найдешь, дружбан? Или ты думаешь, что донесешь нас до «мусарни» на себе? Мы, конечно, посидим здесь маленько, с поднятыми руками, а когда минут через пятнадцать ты отключишься…, то, посмотрим какого цвета твои потроха. Идет?

Захаров вдруг почувствовал, что практически не может шевелиться, пот ручьями заливал глаза, а от удара в висок в голове все звенело и шумело. Пистолет в дрожащей руке с каждой минутой становился все тяжелей, наложенная повязка окончательно пропиталась кровью, а потревоженная рана сильно саднила.

— Так, что… может, договоримся? — пробасил другой хриплым басом. Нехотя опускаясь на колени, рядом со своим корешем.

— Да нет, пожалуй, — проговорил Игорь. С трудом вглядываясь в предрассветные сумерки, где по дороге приближался в клубах пыли микроавтобус Николая. — За вами братуха уже катафалк подали.

— Тебя, майор, на минуту оставить нельзя, — пробормотал озадаченно Николай, выпрыгивая из кабины. — А я думал уже не успею. Все воюешь?

— Ты чего вернулся? — прохрипел Игорь, прищурившись.

— Да, думаю, надо было тебе больше сигарет оставить, что это пачка одна. Пробормотал тот, озадаченно проверяя на шее Фазы пульс. — Ну, ты даешь! Ты же ему череп раскроил, глянь сколько кровищи…

— Он кабан здоровый, поэтому и крови много. Сдох, что ли?

— Да нет еще, довезти можно попробовать…, хотя вряд ли конечно, травма суровая. Башка ведь лопнула как арбуз.

— Эта падла виновна в смерти капитана Смирнова, его надо обязательно попробовать довезти.

— Как скажешь, — проговорил водитель. — А с этими доходягами, что делать будем? — он кивнул на стоявших, с поднятыми руками урок.

— Хочешь покалечь…, хочешь ментам сдай…, мне все равно, — тяжело дыша, прошептал Захаров, морщась от боль в боку. — Помоги Марине с дядей…, а этих урок сдай в загон.

— Как скажешь. А ты их досматривал?

— Думал дыхание перевести маленько, — ответил Игорь и уткнулся головой в землю, потеряв сознание.

— Ну, что скажешь, сучара? — прошептал Николай. Глядя как один из урок, опустив руки, встал с колен, с кривой улыбкой.

— Похоже, твой кореш того, а тебя я не боюсь, — пробормотал тот в ответ. С недоброй улыбкой на небритом лице.

— Да ну? Совсем? — с деланным испугом пробормотал Николай. Шагнув в сторону Захарова, с тем, чтобы не дать завладеть оружием.

— Ага, совсем, — проговорил второй, проворно вскакивая. Угодливо заглядывая при этом в лицо товарища.

— Что же мне с вами делать? — с деланной озадаченностью ответил Николай, пожевывая фильтр сигареты. — Покалечить вас что ли, дебилов?

— Это мы тебя сейчас покалечим! — выпалил верзила. Доставая выкидной нож.

— Он нас сейчас испугает с тобой, — давясь от смеха, поддакнул второй, одевая на руку, кастет.

Николай ловко увернулся от пролетевшей руки с ножом, и в ту же секунду провел два удара в область печени, швырнувшие одного из бандитов на землю. Удары были настолько мощные и рассчитанные на то, чтобы наверняка искалечить нападавшего, что Николай даже не взглянул на судорожные конвульсии урки оказавшегося на земле.

— Я, тебя пугать буду, — зло проговорил он. Недобро обращаясь ко второму бандиту. — А, ну брось железку.

— А, то, что будет? — выдавил испугано второй, вращая маленькими глубоко посажеными глазками.

— Отгадай с трех раз, — проговорил Николай. Медленно приближаясь к нему, вращая брелок с ключами вокруг указательного пальца.

Урка уже понял, что кураж это не самое лучшее в данной ситуации и теперь лихорадочно соображал, как, оставшись в одиночестве выйти из этого затруднительного положения. Он быстро сообразил, глядя на этого на первый взгляд мужичка невысокого роста, что из него запросто может получиться отбивная. Поэтому его прыжок в сторону лежавшего Захарова за его оружием, был скорее поступком обреченного. Получив удар ногой в брюшную полость, он как подрубленный рухнул рядом с перекошенным от боли лицом и намокающими между ног штанами.

— Так то будет лучше, — проговорил Николай, удовлетворенно похлопывая в ладоши. Словно ему пришлось заниматься чем-то грязным и теперь хотелось очистить руки от этой самой грязи. — Живой, майор? — спросил он, садясь рядом с Игорем.

— А, чего со мной сделается, — хрипло ответил тот после некоторой паузы, — не хотел бы я с тобой в бою встретиться.

— Ладно, не скромничай, я наслышан, как ты кости можешь ломаешь. Давай я тебе укол сделаю да повязку поменяем. Или со мной поедешь?

— Нет, Коля, у меня дел поднакопилось…, да и приедут за скоро за мной сюда. Увези Марину с ее дядей…, да и уркаганов прихвати…, спасибо тебе за все…, мил человек.

— Ну, как знаешь, — вздохнул шофер, вставая.

Сделав укол и поменяв повязку, он помог Игорю перебраться в будку смотрителя.

— Живой дядя? — спросил он у пожилого железнодорожника, лежавшего на топчане. Его порванная рубашка, грязные спортивные штаны, судорожная попытка остановить стареньким полотенцем кровотечение на голове, все придавало ему какой-то особенно жалкий вид. — Поедемте отсюда.

— Если бы не вы, забили бы, гады…, спасибо вам одним словом. А ехать… Мне же смену сдать надо!

— Что с дядей Игорем? — всхлипнув, уточнила Марина. Сидевшая рядом с родственником и гладя его по седой шевелюре.

— С дядей Игорем, все нормально будет, — ответил Николай. — Он останется здесь, а вы, собирайтесь и поедем… отсюда.

— Мне смену дождаться надо, — давясь от кашля, проговорил старик.

— Вставай дядя, поедем к врачам, в милицию, а дядя Игорь смену сдаст, — ответил Николай, устало, доставая пачку сигарет. — Только вначале, я эту басоту загружу в машину, что у вас тут права «качала». А что им, кстати, нужно было?

— Да пристали, насчет отца Марины. Что? Где? Да, как? Ну, ты их отдубасил, не дай Бог, — тихо шептал стрелочник, покачивая головой.

— Да, чего этим псам будет? — пожав плечами, проговорил Николай, закуривая. — Так вернее будет, а то ведь в дороге мешать могли начать, да и наручников у меня нету. В таком состоянии они целее доедут. Ну, что майор? Держи, — он протянул сигареты. — Вот еще пачка, у меня в машине еще есть. Удачи тебе, а мы поедем потихоньку.

Когда Рафик с трудом, отыскал указанный переезд с будкой и зашел туда, то нашел Захарова на полу в бессознательном состоянии.

— Ну, ну, приходи в себя, герой, — бормотал он. Усаживая друга в салон санитарной машины.

— Заштопай меня Рафик, — бормотал хрипло Игорь, обливаясь потом. — Только в госпиталь мне нельзя. Мне там хана.

— Какая нафиг хана? — не понял Рафик. Вглядываясь в бледное лицо Захарова, с крупными каплями пота, — Что случилось? Ты можешь объяснить?

— Увези к себе на дачу, — выдохнул Игорь тихо, — Мне там хорошо будет.

— А, чем же я тебя, на даче штопать буду? Штопором что ли? — выпалил тот. — На данном участке хорошо водочку под шашлыки кушать, а с дыркой в боку, нужно в стационар завернуть.

— Мне, мне, нельзя в больницу, — с трудом прошептал майор, морщась при этом, — меня ищут… Ты, понимаешь?

— Да, что ты там натворил? — покачав головой, пробормотал Рафик. И не получив ответа, сел за руль машину.

Ничего этого Захаров уже не слышал, а когда пришел в себя, то первое, что увидел, так это яркий свет от нескольких настольных ламп, которые были подвешены к потолку и направлены на него. Наконец в поле зрения, появился незнакомый человек.

— Ты, кто? — спросил Игорь шепотом. Глядя на его лицо, закрытое на половину марлевой повязкой.

В ту же секунду рядом появилось лицо Рафика, в такой же марлевой повязке.

— Ты слышишь меня? — громко проговорил он. — Вот это, — он показал стакан с жидкостью, — самогон — первач. Считай гольный спирт! Тебе это надо выпить, сам понимаешь анестезиолога искать негде. Постарайся заглотнуть все сразу, самое главное не дыши! Ну, давай.

С этими словами он приподнял Игорю голову и заставил выпить почти весь стакан, дав за нюхать все это корочкой хлеба.

На удивление, термоядерная жидкость довольно легко проскочила в желудок и стала медленно растекаться приятным теплом по всему телу. Через некоторое время, сознание сузилось до одной светящейся точки на потолке, а потом и вовсе ускользнувшую прочь. Захаров не почувствовал, как ему оказали помощь, как Рафик вез его на свою дачу, где он и очнулся через несколько часов.

Открыв глаза, Игорь осмотрелся по сторонам и попытался вспомнить, как оказался на даче у Рафика. Где ему приходилось до этого бывать не один раз.

Вечный ремонт, который длился уже несколько лет, со всеми вытекающими для ремонта последствиями, в теперешней ситуации был как нельзя лучше, чем благоустроенная палата в госпитале.

Захаров с трудом повернулся и увидел рядом на столике вазу, в которой лежал его бумажник, часы, блокнот, сигареты, рядом со стареньким телефоном. На листе бумаги, Рафик в своем стиле излагал мысли:

«Заживет все как на собаке, так как рана сквозная и органы не задеты. Жранина в холодильнике, гостей не ждал, поэтому деликатесов нет. Буду после 12 часов. Раф».

Захаров протянул трясущуюся руку к телефону, и набрал номер, затаив дыхание, стал ждать ответа. Домашний телефон никто не поднимал, тогда он позвонил Титову.

— Слушаю вас, — буркнул тот в трубку.

— Мне нужна твоя помощь, — прошептал майор.

— Ты, куда пропал? — пробормотал тот шепотом. — Тут такое творится!

— Тихо, тихо, да не тараторь ты. Мне нужна твоя помощь. Сможешь приехать?

— Какой разговор, конечно!

— Прямо сейчас?

— Да, хоть и сейчас, оперативка в конце дня будет.

— Рядом есть кто?

— Нет один я. Куда ехать то?

— Где на пасху гуляли, помнишь? Ну, когда ты еще на спор пить стал и проиграл?

— Ну, ты это брось, — перебил капитан. — Это спорный вопрос, кто проиграл, одним словом я все понял, скоро буду.

Положив трубку, майор с трудом сел, поморщившись от боли в боку, отодвинул ногой раскаленный обогреватель и осмотрелся вокруг. Было видно, что хозяин дачи категорически не хотел заниматься отделочными работами в двух комнатах на втором этаже. Стены, обклеенные газетами двухгодичной давности, успели уже пожелтеть и потемнеть от времени, старенький диван, стоял в центре одной из комнат, на котором под несколькими одеялами хозяин и приютил гостя. Журнальный стол стоявший на трех ножках, да несколько ящиков, заменявших хозяину кресло. На этом перечень скромной обстановки заканчивался.

Первый этаж, куда Захаров с трудом спустился по скрипучей лестнице в поисках съестного, был представлен кухней и небольшой прихожей. Огромным старым кухонным столом и нескольких табуретов стоявших рядом. Старенький холодильник, без названия выглядел, пожалуй, как импортная вещь, среди этого незатейливого убранства. Окна с решетками были наполовину заклеены газетами, которые заменяли хозяину шторы.

Игорь, машинально открыл дверцу холодильника и уставился на большую, стоявшую в гордом одиночестве кастрюлю. Поставив ее на стол, он стал изучать ее содержимое, которое состояло из нескольких яиц, пакета с пирожками и пачки заварки.

В томительном ожидании приезда Титова, прошло около двух часов. Игорь уже окончательно замерз, и всерьез подумывал о том, как вернуться к обогревателю на второй этаж, как, наконец, у дома заурчал мотор и скрипнули тормоза.

— Что творится в конторе! — с порога зачастил Титов. — Ты ранен?

— Ерунда, зацепило слегка, — сдержанно отозвался Игорь, поежившись.

— Ну, здравствуй! Что же все-таки случилось?

— Меня просто ловко подставили, — со вздохом проговорил Захаров. — А ту еще Крапивин ухватился, за мои промашки, я ему сейчас и как стрелочник и как свидетель, и как фигурант нужен.

— А, ты убежал?

— Ну, да!

— Ну, ты даешь. Зачем?

— Так стеклись обстоятельства, потом я тебе все объясню. Слушай, а мои там не объявились? Что-то на душе у меня не спокойно, ведь все сроки вышли.

— Нет, — проговорил Титов тихо, — да не волнуйся, найдутся они.

— Хочется в это верить, — проговорил Игорь. Задумчиво покачав головой. — Почему жена не предупредила, что задержаться? Почему не позвонила?

— Вот объявятся, сам и спросишь! А, чего ты морщишься? Сильно болит?

— Да, зацепило чуть-чуть, — ответил тот с досадой. — Ладно, пойдем наверх.

— Да, ну и ситуация, врагу не пожелаешь, — озадаченно проговорил капитан, усаживаясь поудобнее на подоконник. — А, Раф, молоток мужик! Да? Без всякой операционной заштопал! Это же надо! Под стакан самогона! Ну, вы даете ребята!

— Ладно, не такие дела заваливали, — буркнул Игорь. Осторожно садясь на диван. — Рассказывай, что там у вас нового.

— Ну, во-первых. Я уезжаю в командировку, — проговорил товарищ, доставая сигарету.

— На долго? — выпалил Захаров.

— Ничего пока не знаю, приказа не видел, но, судя по суете в кадрах, отъезд состоится на днях. Морозова отстранили от своих обязанностей.

— Из-за меня?

— Ну, вообще-то, да. Нужен стрелочник, нужны результаты, короче, нужно отрабатывать командировочные.

— Понятно. А что там с Ситниковой? Крапивин обвинил меня в том, что это я хотел ее отравить. Ты случайно ничего не знаешь про эту историю? Люди Крапивина нашли у нее марихуану, которую я ей передал тогда. Я кстати сказал, что это моя была травка.

— Спасибо, конечно, что меня под раздачу не поставил, — проговорил гость, покачав головой. — А насчет Ситниковой… Ты то тут причем? — искренне удивился Титов.

— Ну, ей же плохо было? Крапивин заявил, что это из-за травки, что я ей передал.

— Ей плохо стало после того, как люди Крапивина ее допросили! Улавливаешь разницу? — взорвался Титов с негодованием.

— Вот волчара! — чертыхнулся Захаров. Грохнув кулаком по стоящему рядом ящику. — Дай сигарету, что ли закурить.

— На! Так, что не стоит тебе заниматься самобичеванием! Это он «дуру гонит».

— Выходит это его, Крапивина, люди перестарались? А, он все на меня валит?

— Да, я отвечаю тебе, что это его костоломы переусердствовали в своих кавалерийских атаках? Сделали ей укол с лошадиной дозой препарата. Ее сначала «понесло» и про Валета и про тебя, а потом видимо «шифер» поехал от передозировки. Да не бери ты в голову, я тут на рынок заскочил, пожрать захватил, — проговорил он, подходя к привезенным пакетам. — Я, даже пивка в банках набрал.

— Пивка можно, а насчет пожевать, так я перекусил перед твоим приходом. И как она сейчас?

— Кто? Ситникова? — переспросил капитан. Выкладывая на подоконник привезенные продукты…

— Ну, да.

— Да вроде отходит. А, что?

— Понимаешь, она нужна мне для дальнейшей разработки, — проговорил Игорь, с трудом открывая банку с пивом.

— Какая разработка? — искренне удивился гость. — На тебя, Игорь Владимирович, охота открылась, скоро ролики по ящику с твоей фотокарточкой крутить начнут. Наверняка уже, у каждого постового твое фото имеется. Ну и прибавь к этому свою бочину простреленную. Каков расклад?

— Расклад хорош, — согласился тот, поморщившись. — Но мне нужна Ситникова, Женя, — настойчиво повторил майор. — Пойми, мне перед одной женой Смирнова, век не отмыться. А, как в глаза их детям смотреть? У меня выбора нет! Я должен свою лепту внести в ход этого расследования, Крапивин повоюет да и уедет! Ему, я так понимаю, на людей наплевать.

— Ты, хоть понимаешь, Игорь, что палата Ситниковой охраняется? И уверяю тебя «пасут» ее не дилетанты из райотдела, а настоящие секачи. Как ее из госпиталя забрать? — спросил товарищ, аппетитно хрустя редиской, — Не штурмом же нам с Рафиком ее палату брать?

— Надо думать! Других вариантов все равно нет. Только с ее помощью, можно, я думаю, попробовать выйти на Шамана. Он должен понимать, что Ситникова была близка с Валетом и, что она может быть опасной для него, вольно или невольно. Поэтому он постарается ее найти и найдет, это просто дело времени. А у меня, его нет. Понимаешь?

— Да, Крапивин, может, сам со дня на день этого Шамана за задницу возьмет.

— Дай то Бог, — пробормотал Игорь, откусывая фильтр от сигареты. — Только сдается мне, что все это пустые хлопоты. Если бы могли, то они бы давно его взяли. А что, Ситникову здорово «пасут»?

— Ну, по два человека, дежурят круглосуточно. Как их обойти? Хотя…

— Что хотя? Ну, давай договаривай! Что за привычка тянуть кота за одно место.

— Разве что, через пищеблок попробовать.

— В каком смысле?

— Ну, в таких местах, всегда найдется человек, который предложит парням «встать», так сказать, на дополнительное довольствие.

— Ну, конечно! Чайку, булочку предложат… — подхватил Игорь. — Ну и что дальше?

— А мы, дополнительный паек зарядим снотворным.

— Значит, будем считать вопрос решенным! — воскликнул Игорь. Обрадовано хлопнув товарища по протянутой руке. — Но нужна машина со стороны, желательно, чтобы на постах не останавливали.

— Машину, санитарную возьмем у Рафика. Ее и на территорию госпиталя пропустят. — Не знаешь, Крапивин в салоне отработал уже?

— Когда я к тебе уезжал, его люди там еще ковырялись, — проговорил гость, расстегивая плащ. — Хватка у них конечно бульдожья, ничего не скажешь.

— Ну, распотрошат они Невзорову, ее связи. А дальше то, что? Лидия Аркадьевна по большому счету поплавок, я присутствовал при начале допроса. Она поплавок, а выходов на хозяина у них опять нет. Хотя должны были главного буха этим утром взять. Про банкира этого…, ну Дубровина, есть новости?

— Пока информация насчет него не подтвердилась, — отмахнулся Титов. Отхлебывая пиво из бутылки. — Нет таких сотрудников в штатах банков города…, в области тоже нет. Получается, что порожняк это!

Странно все это, — поморщившись, пробормотал Игорь.

— А почему, ты думаешь, что Ситникова более ценный источник информации, чем Невзорова? — спросил капитан, шелестя сушеной рыбой.

— Она, дама Валета, а раз так, то значит, больше видела, больше слышала, поверь мне на слово, из нее можно хорошую информацию сцедить. А Шаман не дурак, он это тоже понимает. Дубравина значит не нашли?

— Нет такого в банках работника к сожалению, говорю же тебе.

— Хряк тоже на горизонте не появлялся?

— Пропал он куда-то со своей бабкой, — разведя руками, пробормотал Титов. — Ох, сколько хлопот с этими путанами, сводниками, сутенерами! — чертыхнулся Титов. — А ведь, если бы легализовать их деятельность, да под контроль поставить. Не разбирались бы мы сейчас в этих дебрях.

— Я, признаться тоже много думал об этом, — задумчиво проговорил Игорь, отхлебывая пиво из банки. — И знаешь, это с какой стороны посмотреть. Ведь в начале наше общество должно признать их деятельность профессией, а значит, и определить их право на пенсию. Тогда мы должны будем определить, с какого возраста они могут идти на заслуженный отдых. Не думаю, что другая часть замужних женщин согласится приравнять их труд, по возрастным льготам, к многодетным матерям или работницам вредного производства.

— Пускай организуют свой профсоюз, — заметил Титов, открывая банку с пивом.

— Ну, это ты хватил!

— А почему бы и нет?

— Это вообще дискредитирует остатки репутации профсоюзов.

— Резонно. Ну, общество могло бы пойти на передачу публичных домов, в ведение общественных организаций например.

— Опять не то, — ответил Игорь, задумчиво. — Как не крути, а все это, повлечет за собой необходимость введения определенных ограничений на права этих женщин. А это уже проходили в царской России.

— Может таких лечить надо?

— Каких?

— Ну, тех, кто на «передок» западает. Ведь наверняка у проституток есть какие-то отклонения в психике на сексуальной почве.

— А если не хотят люди лечиться?

— Ввести наказание в виде штрафов, в уголовном порядке преследовать их, наконец.

— Я, пожалуй, прилягу, — проговорил Захаров, поморщившись. — А что касается наказывать или лечить… Кого? Мужчин или женщин? Заметь, что в этом процессе участвуют особи мужского и женского пола. Я убежден, что и на примере нашего салона, при ближайшем рассмотрении, мы можем увидеть абсолютно разных людей. Попавших в этот омут по разным причинам. На мой взгляд им нужно оказать помощь, помочь подняться со дна, а вот такие, как Невзорова и вся ее шайка-лейка, должны нести суровое наказание. И вообще все факты растления несовершеннолетних, или организацию притонов, как впрочем и сводничество, конечно, нужно выжигать каленым железом. Хотя, — Игорь тяжело вздохнул, — с помощью одного железа успехов вряд ли добьешься. В нашем обществе элементарным невежеством страдают не только молодые люди, но и люди зрелые. Тут нужен тонкий научный подход, нужно проводить, как мне кажется, большую разъяснительную работу в половой области.

* * *

В этот момент снизу донесся шум подъезжающей машины. Говорившие как по команде схватились за оружие. Напряжение сохранялось до тех пор, пока не щелкнул замок, входная дверь открылась, и на пороге появился Рафик с горой цветастых целлофановых пакетов, в толстом свитере и потертых джинсах.

— Вот это да-а-а. — только и смог он протянуть, поднявшись на второй этаж. — Этому майору кусок мяса отстрелили с бочины, а он сидит пиво хлещет, как ни в чем не бывало. А я суечусь, продукты покупаю, лекарства и все это на служебной машине замете. А они тут секретничают на пару. О чем хоть секретничаете, серые кардиналы? — спросил он, здороваясь с Титовым.

— Да вот сидим, просчитываем. Как, лучше одну женщину вывезти из клиники и привезти к тебе на дачу, — проговорил Захаров, закуривая.

— Тебе, что уже скучно здесь стало. А как бочина? Нет, ну вы посмотрите на этого наглеца! Сгибаться еще не может, а бабу уже давай. Или ты ее пытать здесь с Титовым будешь? Признавайтесь, — проговорил хозяин, открывая банку с пивом.

— Нет. Ну, серьезно, она нужна мне для оперативной работы.

— Жаль, — разочарованно проговорил врач. — А то у меня хорошие тиски есть и паяльник.

— А тиски зачем? — уточнил, искренне удивленный Титов.

— Ну, как зачем? — хохотнул Рафик. — Пальцы ее дробить.

— Ну, думаю, до этого не дойдет, — ответил Игорь, улыбнувшись. — Она нужна как свидетель в одном очень важном деле.

— Ну, ладно, — проговорил Рафик, отхлебывая из банки. — Раз надо, значит давайте, украдем. Делов — то! И когда это нужно сделать?

— Сначала нужно найти машину, желательно санитарную, — проговорил капитан. Выкладывая содержимое привезенных пакетов. — Твою служебную можно будет взять?

— Ну, а почему нет? — отозвался тот, пожав плечами. — Только где бензина взять? У нас с этим проблема ужасная.

— Ну, эту ужасную проблему я беру на себя, — усмехнувшись проговорил Игорь.

* * *

Прошло несколько часов, прежде чем в разговорах и спорах, ими были тщательно проработаны все возможные варианты. Включая самые неблагоприятные, всевозможные пути отступления и прикрытия, а так же что самое главное, была разработана правдоподобная легенда, по которой Ситникова должна была покинуть стены своей палаты.

Титов давно уже уехал, а Рафик с Захаровым еще долго беседовали на разные темы. Было решено, что на сегодняшний день дача Рафика — это самое безопасное место для Игоря и, что он будет находиться здесь столько, сколько для этого потребуется.

На следующий день на даче, появилась самая необходимая домашняя утварь, начиная от ложек и вилок, кончая телевизором и портативной газовой плитой. Был также решен вопрос с бензином, через одного из знакомых коммерсантов Игоря.

А в обеденный перерыв в ворота госпиталя въехал самый обычный медицинский УАЗик, который неторопливо подъехал с тыльной стороны пищеблока. Из машины неторопливо вышел санитар с водителем, и скрылись в здании. Вскоре они вынесли и загрузили в машину несколько узлов белья предназначенного для стирки, погрузив их в машину, так же неторопливо пересекли КПП в обратном направлении. Никто не обратил, внимание на эту сцену, которая происходит здесь каждую неделю. Даже потом много часов спустя, когда была поднята по тревоге вся охрана, и то точно никто не мог описать ни шофера, ни санитара. Единственное на чем все сходились в своих показаниях, так это на машине, самой настоящей «Скорой помощи», именуемой в народе «таблеткой». Номер же машины, который зафиксировал при въезде наряд, оказался поддельным.

После отъезда Титова с Рафиком, так артистично сыгравших роль обслуживающего персонала, Игорь долго сидел у дивана, пристально глядя на осунувшееся, бледное лицо Ситниковой, которой еще в госпитале было дано снотворное и которая продолжала крепко спать.

«Как знать, — думал он, глядя на гостью, — сколько девиц можно было бы спасти в застойные годы, не будь этого мифа о том, что проституции при социализме нет. Как стыдливо замалчивалась эта тема на газетных и журнальных полосах».

Захаров медленно достал пачку сигарет и, откусив фильтр, закурил. Он вспомнил, что даже в учебниках криминологии застойного Советского периода утверждалось, что проституция, как и наркомания, есть только в загнивающем капитализме. Его как и сослуживцев всегда коробило от всего этого. Можно было подумать, что если бы общество узнало об этом, то это известие «подорвало» бы морально-нравственные устои страны. «— Что за времена были? Строили коммунизм, верили в светлое будущее, терпели все беды и невзгоды из-за этого. А что общество получило в итоге? — думал Игорь, дымя сигаретой. Развал страны, экономики, армии, перевернулись устои, ценности. Чему сейчас молятся табуны молодых, опустившихся духовно юнцов? Шелесту денежных знаков и, похоже, их больше ничего не интересует».

Захаров, поморщившись, встал и подойдя к окну, стал задумчиво рассматривать соседские участки.

«Все правильно, если нет проституции официально, то и бороться с ней не зачем. Начальники и начальнички всех рангов старались «закрывать» глаза на все эти уродливые проявления. Вот и получилось, что на деле с проституцией пытались бороться менты, не имея ни законодательной базы, ни желания признавать очевидные вещи. В результате имеем то, что имеем. Какие-то ублюдки с желтыми ногтями правят балом, жируют на чужих бедах и смеются над потугами общества».

Игорь, задумчиво посмотрел на пакет, оставленный Рафиком на подоконнике, с медицинской картой Ларисы.

Протянув руку, вскрыл пакет, бегло просмотрел записи.

«… Больная… тридцать лет. Поступила в психоневрологическое отделение… Диагноз «истерия». Развивалась нормально… Окончила… Работала… Замужем с 28 лет. Было две беременности… — С мужем живет плохо. Считает себя больной с 23-летнего возраста, появились «судорожные припадки», в начале редкие, затем участившиеся. Они всегда возникали после волнений. Непосредственно перед поступлением больной в стационар, припадки участились. Во время пребывания в стационаре у больной так же были припадки по самым незначительным поводам, в связи с внешними раздражителями. Отмечается, что при падениях во время припадков никогда не ушибается. Тонические судороги…, колонические судороги…, издает нечленораздельные звуки. Зрачки во время припадка вяло реагируют на свет. Оборонительная реакция на сильные болевые раздражения сохраняется. Все, что происходит во время припадка, больная помнит. Ясность сознания после припадка возвращается сразу. Со стороны… и неврологического… отклонения от нормы не выявлено.

Психический статус: вне припадка сознание у больной ясное, все виды ориентации сохраняются. Расстройств восприятия, памяти, внимания, мышления, интеллекта не отмечается, хотя отмечается странная реакция на свое отражение в зеркале. Обнаруживается эффектная возбудимость, неустойчивость…».

— Ты, что там богу молишься? — донеся до Игоря, сонный голос Ларисы.

— Да, вроде того, — отозвался тот, пряча бумаги в конверт.

— Мы что с тобой в преисподней? — спросила та. Испуганно оглядывая стены, оклеенные газетами.

— Ну, разве в преисподней обои клеят? — отозвался майор, направляясь прихрамывая, к дивану.

— Слушай, а как я сюда попала? А? А, ты чего хромаешь? Опять что-то отдавили? — сонно спросила гостья. С трудом садясь на диване. — Дай закурить что ли.

— Да, вот бок отстрелили немножко.

— Это не те отморозки, что меня кололи?

— Один из них.

— А, тебя за что?

— Было бы за что, то вообще убили бы, — засмеявшись, проговорил Игорь. Протягивая сигарету.

— Как же ты меня сюда притащил? Ну, ты крутой! — с восхищением воскликнула Лариса, хлопая в ладоши. — А я думала, что эти козлы меня заколят. И что же мы теперь будем делать?

— Пока ждать, — односложно ответил майор.

— А чего ждать? Пока нас поймают?

— Ну, сделать это будет немножко затруднительно, пока мы будем находиться здесь. Но это вовсе не означает, что мы будем бездействовать.

— У-у-у, как интересно. Мы что же, как шпионы теперь? — уточнила женщина поежившись.

— Ну, во-первых, мы не шпионы, и прячемся здесь не по своей воле, и не от Закона, а скорее от обстоятельств. Вот посмотри, это, кстати, о нас показывают, — с этими словами он чуть повернул к ней экран телевизора и прибавил громкость.

Тем временем диктор в погонах майора милиции, уже который раз сообщал в разделе «Криминальная хроника» о том, что сбежали из-под следствия двое особо опасных преступника. На экране появлялась фотографии, его и Ситниковой. За кадром диктор объяснял, что разыскиваемые вооружены и очень опасны.

— Это я то особо опасная? — закричала Ситникова и запустила в телевизор больничный тапок. — Они чего с «резьбы» сорвались? Что же, теперь с мужиками спать нельзя? — визжала Лариса, сквозь слезы ошарашено.

— Ну, ну, успокойся. Зачем так волноваться?

— Не надо нукать, не запряг! — верещала истерично Лариса. — И, где ты на мою голову взялся? Я знаю, это все из-за тебя, с твоим появлением, у меня в жизни все полетело в тартарары. Что толку, что ты стащил меня от этих кабанов? Меня теперь все менты ловить будут, да?

— На какой вопрос отвечать вначале? — спросил Захаров спокойно, протягивая ей бутылку с минералкой.

— Да, пошел ты! — вдруг рявкнула та. И рыдая, уткнулась в подушку.

— Спать с мужчинами даже полезно для здоровья, а вот заниматься проституцией, извини — вредно.

— А, ты откуда знаешь? — монотонно завывая, выпалила гостья.

— Ну, это же просто. Укусы, царапины и кровоподтеки спрятать, конечно, можно пудрой или тональным кремом. Однако такая трудовая деятельность приводит к тому, что к 30–35 годам все вы, интердевочки, теряете женственность, шарм, да и, что уж греха таить, здоровье. Что скажешь на это? Молчишь? А, молчишь потому, что на своей шкуре испытала все прелести ночной бабочки. Тебе действительно лучше, чем мне известно, что к вам относятся как к товару, где уж тут до утонченного стиля. Ну, скажи, что я не прав. Молчишь? То-то же. Я, уже не вспоминаю про романтические приключения в жизни твоих «плечевых» подружек. Ведь многие из них «путешествуют» порой за тысячу верст. И, что же они имеют с этого занятия? В лучшем случае могут претендовать на чулки, колготки, или жрачку дармовую. Ведь твои подружки в поездке как вещи! Которые можно поменять с другим водителем, за бутылку водки, или какую-нибудь запасную часть на машину.

— Это их работа! — воскликнула Ситникова. — Они, между прочим, деньги зарабатывают!

— Только вот, что-то миллионерш среди них я не встречал, — задумчиво проговорил Захаров. — Больше того, знаю много случаев, когда их выбрасывают на ходу из машины, как не нужную вещь, иногда высаживают, где попало, даже зимой. Никто ведь точно не знает, сколько из них замерзает, а, сколько получает обморожение. А, есть и другие случаи, где картинки еще поярче. Хочешь, расскажу? — уточнил Захаров.

— Пошел на хер! — рявкнула Ситникова в ответ.

— Ага! Значит точно надо рассказать, — кивнув, продолжил Игорь. — Я знаю случай, когда после сексуального неудавшегося сеанса с попутчицей, шофер — дальнобойщик облил свою подружку бензином и поджег. А, хочешь, еще расскажу случай из курортных приключений, одной гейши?

— Да, пошел ты! — взорвалась Лариса, сквозь слезы. — Чего гундишь, как зануда? Без тебя тошно! Тебя послушать так, жить нельзя, и потом все твои страшилки, случаются не так часто, как ты тут толкуешь.

— Ну конечно, жгут вашего брата не часто, но ведь выход на панель обязательно сопровождается пьянками, хмельком от наркоты. Поэтому, если не сожгут тебя, облив бензином, или голой задницей в костер не посадят, так в наркологическом диспансере, или в венерологическом, что не столь важно, замордуют. Это я, уже про СПИД не говорю.

— Ладно, ты пророк херов, заткнись! — закричала Ситникова, срываясь на фальцет. — А, знаешь ли ты умник, что подавляющее большинство девок, стали торговать собой под угрозой насилия? Знаешь ли ты, что подавляющее большинство, ваших сестер, дочерей, трахаются в первый раз по принуждению? И случаются они не в интуристе, а в подвалах ваших же домов и квартир, где вы, кобели, живете! Это именно вы создаете условия, для процветания этого бизнеса! Скажешь не так? Сами же поете на каждых углах, что «мы служим украшением стола», или, что «за ночи с нами, отдадите все на свете». А, сколько девок из-за вашего насилия попали на панель? У меня подружка была, ей всего 23 года было, а мужик уже «в бегах от алиментов». Сама она жительница Украины. У нее двое детей, а чем и как их кормить? Вот и приезжает девка на заработки. Думаешь от сладкой жизни под вас ложиться? Да, что тут говорить! Дай лучше травки курнуть.

— Ну, травки у меня тут нету, а, что касается насилия, которое вращается вокруг твоих подруг, так это для меня не новость. Но есть и другая сторона медали. Ведь многие преступления не обходятся без участия твоих подружек. И многие из вас попутно занимаются и мошенничеством, и кражами, да и, что греха таить, грабежами подвыпивших клиентов.

— Ну, ты за всех то не подписывайся! — взвизгнув, выпалила Ситникова.

— А, ну да, извини, есть еще и другие. Они как пиявки, вьются возле акул преступного омута, подбирают объедки с их стола.

— Это ты на меня намекаешь? — зло спросила гостья, глядя исподлобья. — А сколько нам, такие умные, как ты «правильные», врали? В школе одно, дома другое, в училище третье. А, ты то хоть знаешь, почему я на панели оказалась? Ты думаешь, я об этом мечтала? Чувство ущербности заедало оттого, что у сверстниц от лифчика до тампакса все из-за бугра, а таким как я, дефектным, значит, либо в своем, либо в китайском ширпотребе щеголять приходится! Это заметь если девка в семье растет.

— Значит обостренное чувство справедливости, заиграло в одном месте? — спросил Игорь, выпуская клуб дыма.

— Да и не только из-за этого. Когда жрать нечего, а уж тем более дитя кормить, то куда угодно пойдешь зарабатывать. Откуда ты, только взялся такой? Сидишь тут умничаешь! Дай лучше травки, не жмись!

— Я же сказал, что травки у меня тут нету. Да и приносил я тебе уже, а ты меня сдала. Не так ли?

— Они меня заставили! — испуганно моргая, выкрикнула Ситникова.

— Ладно, я не в обиде. А, чего они от тебя, вообще-то хотели? — с деланным безразличием спросил Игорь, закуривая.

— Да, все об одном и том же, то про тебя домогались, то про окружение Валета расспрашивали, а то про того, кто над ним стоял…

— А, про бухгалтера, который в «Аленушке» работал, не спрашивали?

— Да, и про него спрашивали. А, ты, что его знал?

— К сожалению, не знал, — задумчиво проговорил Игорь, глядя на героев мультфильма, бегущих на экране телевизора. — Коллеги тех, кто тебя допрашивал и охранял, должны его уже взять давно.

— И какого из бухов они взять решили? — рассмеявшись, выпалила Лариса.

— А, что их несколько? — удивился Игорь.

— А, ты думал, что салон дураки открывали? Заблуждаешься. Бухгалтер «Аленушки», которого те кабаны взять решили — это обыкновенный «фунт».

— Это который, должен всегда сидеть?

— Вот, вот, который и при белых и при красных сидит в тюрьме, а настоящий бухгалтер, гуляют себе, да коньячок трескает.

— И где же живет этот яйцеголовый?

— А, тебе то, что за печаль? — спросила Ситникова, покачав головой. — Я всегда подозревала, что если ты не мент, то на них работаешь. Тебе за его голову медальку дадут? А?

— Насчет медальки не знаю, а вот кол осиновый в меня при жизни вогнать некоторым станет затруднительно. Кстати это, и тебя касается, так, что лучше подумай хорошенько.

— Хорошо, я, подумаю, — проговорила Лариса, глядя подозрительно, на собеседника.

— Вот, вот, подумай, да, и чем ты быстрей надумаешь, где этого умника сыскать — тем будет лучше для нас обоих. Ладно, пойдем на кухню, а то скоро кино начнется после новостей.

— Пойдем, — буркнула Ситникова, утирая слезы. — Почему в этом доме, нет ни одного зеркала?

— Это, из-за твоей безопасности, — невозмутимо ответил Игорь, осторожно спускаясь по лестнице.

— Это еще почему? — удивленно спросила гостья. Усиленно растирая, заплаканные глаза.

— Видишь ли, ты, какое-то время находилась рядом со своим дружком Валетом.

— И, что, после этого так подурнела?

— Да, дело то не в твоей красоте, — отозвался майор, открывая холодильник.

— А в чем тогда?

— Помнишь, ты слышала голос по телефону, ну который как из могилы был?

— Помню! И, что? — вздрогнув, спросила женщина.

— Есть серьезные опасения, что слышала ты голос хозяина Валета. Человека очень опасного и дьявольски осторожного, кроме того обладающего большими связями за границей. А самое главное обладающего непонятными возможностями воздействовать на человека на расстоянии.

— Это касается и меня? — испуганно спросила Ситникова. Вжав голову в плечи.

— К сожалению очень даже может быть.

— А причем тут зеркало?

— Есть соображения, что неугодные ему люди или ставшие опасными, по тем или иным причинам, убираются им при помощи зеркала.

— По голове, что ли? — испуганно уточнила Ситникова.

— Да нет. Увидев свое отражение при определенных условиях, в мозг человека дается команда из подсознания, и человек умирает от кровоизлияния в мозг.

— Значит, это и я могу умереть? — тихо прошептала Лариса, озираясь по сторонам.

— Тут зеркал нету, которые могли бы спровоцировать смерть. И потом все это из области предположений, поэтому не стоит принимать все сказанное близко к сердцу.

— А, если все, что ты сказал, правда? — затравленно выдавила Ситникова, садясь за стол. — И это касается меня.

— А чтобы это точно не было правдой мы с тобой должны показаться врачу.

— Опять к врачам? — тихо уточнила Ситниковаа. Глядя расширенными зрачками в одну точку.

— Подожди, подожди, красавица, — испуганно зачастил Захаров. Глядя, как вытягивается лицо собеседницы, и расширяются от страха ее зрачки. — Эй, эй, — он пощелкал пальцами перед ее лицом. — Ты веришь мне? Зачем мне тебя обманывать? Ну, ответь мне, — бормотал он. Тряся за плечи, сползающую на пол, по стене Ларису, с каким-то неестественным, отрешенном видом. — Завтра с утра, приедет машина, и мы с тобой съездим к знакомому врачу. Он постарается оградить тебя от этого симптома, если, конечно, в твоей головке уже взведена эта дьявольская пружина.

— Опять будут колоть? — тихо спросила Ситникова. Сидя на полу, прислонившись головой к холодильнику.

— Да, нет, не будет никаких уколов, просто с тобой побеседует знакомый психиатр.

— И все?

— И все. По крайней мере, пока. Ну, возьми себя в руки, мне тяжело тебя поднимать из-за ранения. Вставай, пожалуйста и садись к столу.

— Я никак не могу понять, ну как можно человеку приказать умереть? — пожав плечами, прошептала женщина.

— Я признаться, сам это до конца не понимаю, — признался Игорь, с трудом садясь рядом. — Он, ну «некто» пока неизвестный, каким то образом дает человеку какую-то установку, и при определенных обстоятельствах, стоит лишь взглянуть в зеркало, как человек получает кровоизлияние в мозг.

— Господи, когда же все это закончится? — устало, проговорила Ситникова, глядя в стену напротив. — Я хочу увидеть своего ребенка. Организуй мне встречу, пожалуйста!

— Наши доброжелатели только и ждут такого подарка, ты уж поверь мне. Прежде чем нам начать жить нормальной жизнью мы с тобой должны сделать себе страховой полис, а ты, это никак понять не хочешь, — с досадой проговорил Игорь.

— Да, я хочу тебе помочь и себе! Но, что я могу сделать?

— Дай для начала адрес бухгалтера настоящего, не того который числился, а настоящего. Где у него нора? Может, через него выйдем на хозяина, который стоял над Валетом. На людей из его окружения помоги выйти. Пойми, не может человек жить в вакууме, ведь с кем-то он встречается, общается, одним словом связи — это тоже большое дело.

— Я не помню его адреса, поверь мне, не помню, — проговорила Ситникова. Прикуривая сигарету дрожащими руками. — Мы с Валетом заезжали к нему всего то один раз, ну, правда, как вспомню, скажу.

— Хорошо, давай не будем форсировать события. Пойми, мне хочется видеть в твоем лице даже не друга, а хотя бы товарища по несчастью.

— Я понимаю тебя, я на твоей стороне. Поэтому, можешь рассчитывать на меня. Очень хочется верить, — она оценивающе окинула взглядом Игоря, — что ты поможешь и мне и моему ребенку. Просто хочется верить.

* * *

Захаров не спал всю ночь, точнее проваливался, периодически в какие-то липкие ямы, которые никак нельзя было назвать сном. Прислушиваясь к тихому сопению Ларисы, он мучительно думал о том, что нужно делать дальше, чтобы не совершить при этом ошибок.

Еще было темно, когда к дому подъехала машина, а через минуту пламя спички выхватило напряженное лицо Титова и прикуривающего Рафика.

Игорь с облегчением вздохнув, спрятал пистолет и спустился вниз, чтобы впустить гостей.

А еще через полчаса санитарная машина с включенным маячком неслась по трассе в сторону города.

— Скажи, Рафик, — спросил Игорь, глядя на мелькающие за окном деревья. — По цвету, лица можно определить, здоров человек или нет?

— Конечно, — кивнув, буркнул тот утвердительно. С остервенением жуя жевательную резинку.

— А вот по ногтям, например, можно узнать, что-нибудь про человека?

— Ну, в принципе да. Это роговая пластина, которая растет из ногтевого корня — это живой организм. В корне находятся кровеносные сосуды, нервные окончания. У здорового человека ногти розовые, блестящие, гладкие. Ну, что можно еще сказать о ногтях человека? Так, что тебе еще долго, Игорь Владимирович, людей пугать своими синюшными ногтями.

— Значит, при заболевании каких-то внутренних органов на ногтях могут отражаться эти изменения в организме? — заключил Захаров.

— Теоретически да, — кивнув, проговорил Рафик… — А зачем ты про это спрашиваешь?

— Погоди… А, почему теоретически?

— Видишь ли, установить причину изменений не всегда просто. Так как поражение ногтей при заболевании внутренних органов и кожи симптомы порой ничем не отличается от тех, которые характерны для болезни самих ногтей. Ну, вот, например, возьмем от слойку ногтя, расщепление его пластинок или образование точек.

— И что это может обозначать?

— Это может свидетельствовать о наличии каких-то воспалительных или инфекционных заболеваний, но эти же признаки характерны и для такого кожного заболевания, например, как чешуйчатый лишай.

— А, что мы можем еще узнать по цвету ногтей? — спросил задумчиво Игорь.

— Цвет ногтей может изменяться у людей страдающих сахарным диабетом, болезнью Аддисона, а также после тяжелых операций, или при заболевании сердца или печени. Не пойму никак, к чему ты клонишь?

— А если у человека ногти, например, желтого цвета? — спросил Игорь, закуривая.

— Ну, не знаю…, при заболевании печени цвет ногтей может стать желтоватым.

— Значит, если ногти у человека желтого цвета, то у него могут быть проблемы с печенью? — задумчиво проговорил Игорь. — Ну, что же, как люди говорят «курочка по зернышку, а весь двор в дерьме…».

Глава 6

Натужно ревя на перекрестках сиреной, они благополучно миновали все посты ГИБДД, перекрестки городских улиц, подъехали, наконец, к комплексу зданий, медицинского центра.

Большой бетонный забор, обнесенный сверху колючей проволокой, надежно скрывал от посторонних глаз все происходящее за ним. Оставив машину на стоянке, они прошли через приемное отделение и через несколько минут ходьбы по мрачному коридору, оказались у кабинета главного врача.

— Это и есть хоромы нашего бога психотерапии, — тихо проговорил Рафик. Поднимая к небу указательный палец. — Посидите пока тут, а я доложу, что мы прибыли.

Через минуту он открыл дверь, и предложил всем войти в огромный кабинет с высокими потолками. Скромную, казенную обстановку кабинета довершал сам хозяин. Абсолютно лысый человек с серым лицом, изрезанным сеткой морщин. Его строгий взгляд, белый халат, хмурое треугольное лицо с внимательными глазами за массивными очками в роговой оправе, говорили о том, что этому человеку многое пришлось повидать на своем жизненном пути, и, пожалуй, его мало, что может удивить уже.

— В связи с большой загруженностью, — проговорил он, здороваясь с каждым, — я предлагаю поступить следующим образом. Если нет возражений, то мы побеседуем с вашей подопечной, а вы подождите нас в приемной. Вас ведь кажется, Ларисой зовут? Ну и замечательно, проходите в соседний кабинет и располагайтесь там, — проговорил он.

— Скажите, а это надолго? — спросил Титов, глядя на часы.

— Пока не знаю, но думаю, что наша предварительная беседа может затянуться минут на 20–30. После этого, если мы договоримся с вашей знакомой, то оставим ее для более детального обследования. Если я замечу какие-то отклонения, требующие вмешательства, то распишу ее лечение. Вы кстати привезли ее медицинскую карту?

— Да, да, конечно, — встрепенулся Игорь, отдавая пакет. — Я, хотел бы, Андрей Юрьевич, обратить ваше внимание на зеркала…

— Я помню об этом, — успокоил его врач. — Мне Рафик говорил. Что у вас с ногтями?

— Это просто бытовая травма, — отмахнувшись, пробормотал Игорь.

— И еще, — подхватил Рафик, — я так понимаю, вы сейчас попытаетесь убедиться насколько она гипнотична?

— Да, это так, — согласился Силин, листая карту Ситниковой.

— У меня к вам просьба, — проговорил Захаров. — Мне очень нужно, чтобы вы помогли ей вспомнить, адрес одного бухгалтера. Это очень важно, и Лариса знает о ком идет речь.

— Хорошо, я все сделаю, а теперь подождите в приемной, секретарь угостит вас кофе.

* * *

— Ну, теперь вся надежда на Силина, — пробормотал устало Захаров, садясь в одно из кресел в приемной.

— Будь спокоен, — проговорил Рафик, садясь напротив него, за журнальный столик. — Это мастер своего дела.

— Боже мой! — тихо пробормотал Титов, глядя на часы. — Сколько волокиты с этими путанами.

— А с ними уж, какой век человечество то борется, то возится, а они все равно живее всех живых, — поддакнул Рафик, устраиваясь поудобнее. — Еще не одно государство за многолетнюю борьбу с ними не одержало победы над этим явлением. Разве, что у мусульман есть успехи на этих фронтах.

— Чем больше думаю об этом, — пробормотал Захаров, тяжело вздыхая, — тем мне больше кажется, что с этим явлением вообще надо перестать бороться. Человечество уже давно должно было понять, что если не может бороться с каким-то явлением, то его нужно возглавить и повести вперед, обложив при этом грамотно налогами.

— Ну-ка, ну-ка, — улыбнувшись проговорил Рафик. Поудобнее усаживаясь в кресле, — с этого момента поподробнее, пожалуйста. Сейчас мы быстренько выясним всю глубину вашего грехопадения, мистер Захаров. Так, что вы там хотите сказать?

— Известно ведь во всем мире, что проституция гостеприимства берет свое начало с древнейших времен, когда прием дорогих гостей, считался священным долгом, — со вздохом отозвался Захаров. — Тогда, хозяин дома, просто обязан был, принять любого чужестранца, причем заметьте, он должен был предложить гостям все лучшее, что у него есть, — продолжал майор. Внимательно рассматривая приемную с множеством искусственных цветов. — Где же секретарша с кофе? А, Рафик?

— Да, будет, будет, скоро, — успокоил тот, потирая переносицу.

— Ты, хочешь сказать, — проговорил Титов, что именно такой прием во времена, когда не было телефонов, факсов, способствовал развитию торговых отношений?

— И налаживанию связей между народами, — закончил Игорь его мысль. — Именно поэтому торговцев всех мастей, купцов и государевых людей принимали с особыми почестями. Ведь все те странники, находясь так сказать в командировке, вдали от родных мест, испытывали естественную потребность в близких отношениях с женщинами.

— Ты хочешь сказать, что в качестве утешительных призов они получали жену или дочь, — уточнил Титов.

— Да и чему тут удивляться? Этот обычай настолько укоренился в сознании людей, что отказ гостя от подобного предложения, расценивался как оскорбление нанесенное хозяину и его женщине. А мы все причитаем, откуда эта зараза в наше общество заползла, — подытожил Игорь.

* * *

В этот момент двери открылись и в приемную вошла стройная белокурая лет двадцати пяти секретарша, в строгом брючном костюме с подносом.

— Вот ваше кофе, — сказала она, ослепительно улыбнувшись. И поставив поднос, заняла свое рабочее место у компьютера с бумагами.

— Спасибо, — чуть не хором поблагодарили приехавшие.

— А я тоже, что-то слышал, ну насчет гостеприимства, — задумчиво поддакнул Рафик. — По-моему гостеприимство такого рода встречалось и в библейской мифологии. Там хозяева дома пытались своих гостей защитить от преследовавших их врагов, откупаясь невинностью двух своих дочерей, которых они отдали на поругание врагам гостей.

— Абсолютно справедливо, — поддакнул Игорь, отхлебывая горячий кофе. — Дикость, на первый взгляд, а ведь и тут был свой смысл. В те времена существовало суеверие, что рожденные от связи с чужеземцами дети отличаются необыкновенной силой, красотой и здоровьем. И родителей можно понять, они были заинтересованы, в укреплении своего рода сильным потомством. Кстати, и жены с согласия мужей, а иногда и самовольно старались вступить в половые связи с иностранцами. — Мы, кстати, вам не мешаем? — уточнил он у секретарши.

— Нет, что вы! У меня слишком много работы.

— Постойте, постойте, друзья! — воскликнул Рафик. — Это, что же получается? Получается, то, что мы сегодня называем проституцией, создавалось человечеством на протяжении веков по собственной воле?

— Получается именно так, — отозвался Игорь, думая о чем-то своем. — С глубокой древности до наших дней, проституция как феномен занимает, лучшие умы историков и философов разных стран и народов. Ведь на протяжении веков проституток то подвергали разным гонениям, то их воспевали поэты, потом опять изгоняли и даже казнили.

— А, то и открыто разрешали заниматься своим промыслом, — поддакнул Титов.

— И такое бывало, — поддакнул Игорь поморщившись. — И все эти обычаи, сохранялись на протяжении длительного времени, приобретая постепенно характер семейной торговли.

— Ничего себе! — воскликнул Титов. — Это как?

— Вот тебе и ничего себе, — пробормотал Игорь. — В торговых городах Африки и Средней Азии, купцам и путешественникам предоставлялись женщины на все время пребывания их в тех краях. Вот так-то.

— А я слышал, что где-то, — смеясь, встал Титов, — эта форма получила даже религиозный характер.

— А, это как? — уточнил Рафик. Ставя, пустую чашку на стол.

— А там можно было жениться, не только на несколько месяцев, даже, не поверите, можно было и на один час. Муллы, благословлявшие молодоженов, имели у себя для этого особые комнаты, которые они отдавали «молодоженам», за долю малую, разумеется.

— Мы не мешаем вам? — вновь уточнил Захаров у секретарши, — своими разговорами.

— Нет, что вы. За день тут столько народу проходит, я не обращаю внимания.

— Но у нас тема деликатная, — усмехнувшись, проговорил Рафик.

— Ваша деликатная тема, стара как этот мир, — усмехнувшись, отозвалась секретарша. Продолжая быстро стучать по клавиатуре печатной машинки. — Да и сама тема, меня мало волнует если честно.

— Ну, то, что вас не волнуют истоки этого явления — это вполне объяснимо, — пожав плечами, проговорил Захаров. — Все правильно! Пусть этим занимаются историки и философы, которых действительно волнует все это.

— Погоди… Но — это, что же получается? — пробормотал Титов, глотая душистый кофе. — Я тоже где-то читал, что не только в Африке и Конго, но и в Австралии и Америке у индейцев, странникам и купцам, отдавали в наем не только жилье, но и предлагали жену или дочь.

— Увеличивая за это плату, разумеется, — подытожил Игорь. Задумчиво рассматривая кофейный осадок в кружке.

— Постойте, господа! — встрепенувшись, пробормотал Рафик. — Тогда получается, что мощным толчком к распространению проституции, послужила семейная проституция.

— Да, этим грешили по всему миру, — пожав плечами, отозвался Игорь. — Все верно, именно семейная проституция, стала тем самым катализатором процесса.

— Значит, человечество, само себе придумало проблему, а теперь успешно с ней пытается бороться? — не отрываясь от компьютера, спросила секретарша. — Но ведь это из-за вас, мужиков, существует эта проблема. Именно вы сделали из женщины, кроме хранительницы очага еще и товар.

— С остротой женского ума, — начал было Игорь и осекся. Глядя на выходящего из кабинета, молодого ассистента Силина. Одетого в белый халат, державшего в руке какой-то листок.

— Кто из вас Захаров? — спросил тот подходя.

— Это, я, — ответил Игорь вставая.

— Андрей Юрьевич просил передать вот это.

С этими словами, ассистент протянул Захарову записку. — Он будет занят еще примерно около часа, а это просил передать срочно вам.

Захаров лихорадочно развернул листок и остолбенел, увидев написанный адрес, а ниже фамилию настоящего теневого бухгалтера «Аленушки».

— Вот это да! — воскликнул Титов. Глянув через плечо на содержание записки. — Я знаю эту юридическую контору.

— А, я, с ее хозяином уже встречался, — пробормотал Захаров. Стремительно направляясь к выходу. — На том самом старом кладбище!

— Вы куда направляетесь? — подскочив, пробормотал Рафик. — Что это за тайны Мадридского двора? Как машину, значит, найти, так это значит ко мне, а как пострелять, так они сами с усами! Я, между прочим, тоже поймать шпиона хочу!

— Мы на задержание в одну фирму, — тихо ответил майор, застегивая куртку. — Оформи, пожалуйста, Ситникову, а мы скоро подъедем.

— Вот так всегда, — покачав головой, буркнул Рафик, — Ладно, скачите, ковбои.

* * *

— Я эту суку давно понял, — со злостью шипел Титов, направляясь к машине. — Известность на весь город, связи везде, знакомые. А я, давно говорил, что откуда у него иномарки, домина огромный с бассейном.

— Ты лучше подумай, что мы ему предъявим, — перебил его майор.

— А чего тут думать? — спросил капитан, заводя машину. — На очной ставке «расколем». Да и потом, ты же сам говоришь, что встречался с ним. Не пойму только почему бандиты его бухгалтером называют. Ладно, на месте разбираться будем!

— А, если в отказ «пойдет»?

— Вывезем за город, а еще лучше, прямо сейчас в кабинете показания снимем.

— Не забывай, что он юрист высшей квалификации и что Дубравина Сергея Афанасьевича полгорода знает, хотя с другой стороны многие факты говорят о том, что — это оборотень. И его шикарный особняк и две иномарки и жена в бриллиантах и шубе из норки, все указывает на то, что он не в ладах с законом. Для простого юриста, хоть и директора конторы, все это слишком шикарно и не по карману.

— Вот, вот! И на старуху бывает проруха, — со злостью ответил Титов. — Эта сука меня консультировала несколько раз, про честь и совесть, что-то плела, по плечу меня хлопала. Ничего, сейчас запрессуем, не таких козлов «обламывали», ишь устроили мафию доморощенную, мать твою!

— У тебя хоть оружие то есть?

— Да, сдал уже вместе с делами, — махнул тот рукой.

— А, если…

— Если, не будет, — оборвал капитан, ведя машину на предельной скорости.

* * *

Офис Дубравина находился в деловой части города, на первом этаже девятиэтажного дома и имел все атрибуты солидной конторы, начиная от медной таблички на металлической двери, до охранника с помповым ружьем. На звонок из-за двери донесся легкий шорох, а через несколько секунд в динамике домофона что-то хрюкнуло, и металлический голос спросил:

— Вам кого?

— Дубравина Сергея Афанасьевича, — спокойно ответил Титов.

— По какому делу? — хрипел динамик.

— По своему делу, не буду же я на всю ивановскую сообщать о цели визита.

— По какому своему? — не унимался динамик.

— Мы пришли по делу нашего кореша, Валета! — крикнул Захаров. — Да открывай калитку!

— Блин! — хрюкнул динамик. — Чего орать?

Наконец дверь открылась, и на пороге появился абсолютно квадратный, с маленькими, бегающими глазками охранник в клетчатом пиджаке, а черные брюки шитые «бананами» видимо, по его мнению, должны были производить впечатление на поситителей. Заплывшее красное лицо с массивными носом, губами и маленькими поросячьими глазками были перекошены от злости.

— Я, тебя по-человечьи спрашивал, чего надо? — зарычал детина, медленно шевеля массивной челюстью.

— Осади помаленьку, — так же спокойно проговорил Титов. Глядя на толстый ствол Ремингтона, пахнущего смазкой, который уперся в его грудь. — Вот моя ксива, — проговорил капитан, медленно доставая удостоверение. — А теперь отдай пушку и без шума на пол, — проговорил он, поднимая вверх ствол ружья. — Я сказал быстро рылом уткнулся в пол!

— Чего отдай? — еще хорохорился детина с нескрываемым ужасом почувствовавший как Захаров, ткнул ему в бок ствол своего пистолета.

— Давай на пол, лицом вниз! — с раздражением рявкнул Игорь. — Руки за голову, ноги врозь. И не зли дядю! Скажи лучше, хозяин на месте?

— Чего я такого наделал? — сопел грузно охранник, тяжело опускаясь на пол. — Хозяин как раз на месте, так что прямо сейчас за свой бес предел и ответите.

— Сколько человек в офисе? — перебил его капитан, ловко обыскивая его.

— С хозяином шесть.

— Значит, Дубравин здесь — это хорошо, — проговорил Захаров, — Он нам и нужен, а не ты, глупышка. И вообще, будешь себя хорошо вести выйдешь из угла.

Когда без лишнего шума обыск был закончен, а рука охранника была намертво пристегнута к батарейной трубе, Титов посмотрел на Захарова и тихо спросил:

— Что будем делать с работниками?

— Нам нужен сам Дубравин, — шепнул Игорь, — остальные поплавки. Да и они никуда не денутся. Просто выставим всех за двери, вместе с охранником. Санкции все равно у нас нет.

— Хорошо, значит вперед, — шепнул Титов. И с этими словами, открыл дверь ведущую из прихожей в офис. — Всем внимание, — проговорил он, поднимая над головой удостоверение. — Сейчас все быстро забирают свои личные вещи и быстро уходят домой! А, мы пока же займемся проверкой деятельности вашей фирмы, попрошу всех поторопиться! — поторапливал Титов. Водя при этом торчащим из-под мышки стволом ружья, отнятого у охранника. — Всех попрошу поторопиться, пока не приехала следственная бригада. Иначе рискуете задержаться надолго, для подписания протокола.

* * *

Не прошло и несколько минут, как офис опустел. Сотрудники явно не желали иметь проблем с какими-то ненормальными проверяющими. Один из которых водил стволом ружья из стороны в сторону, в то время как другой, нервно постукивал стволом пистолета, по одному из столов.

Когда бронированная дверь была заперта на все запоры за последним сотрудником, Захаров направился следом за Титовым, в кабинет Дубравина. Из-за дверей которого уже доносились крики директора. Шагнув за двери, Игорь скрестил руки на груди и прислонившись плечом к стене, стал терпеливо наблюдать за всем происходящем. Отметив про себя, что помещение было обставлен дорогой офисной мебелью импортного производства и занимал одну из больших комнат в офисе. Все тут было подобрано со вкусом, от кожаной мебели до жалюзи закрывавшие окна.

— Ты меня на понт не бери! — кричал юрист с пеной на губах. Постоянно поправляя очки и часто моргая. — Я буду жаловаться, и управу на вас найду! Так и знай!

— Во-первых, еще раз повторяю, — с трудом сдерживая ярость, проговорил капитан, — не надо мне тыкать, а во-вторых, не надо орать. Я хорошо слышу. Наконец, в-третьих, я задаю еще раз свой вопрос, какое отношение вы имеете к массажному салону?

— Это провокация! — брызгая слюной, тараторил Дубравин. Грозя Титову указательным пальцем. — Я буду жаловаться! Меня никто никогда в этом салоне не видел! Услугами этого салона я никогда не пользовался!

— А, я думаю, что ты, падла, не прав! — взревел капитан и, схватив трясущейся палец Дубравина мгновенно вывернул его.

Хозяин кабинета рухнул, как подкошенный на колени, запнувшись на полуслове.

— Ну, что замолчал, Афанасич? — ядовито зашипел капитан. — Дар речи потерял, волчара? Сломать? Или не надо?

— Больно, больно, — сдавленно шептал юрист, выпучив от боли глаза.

— Я тебе сейчас все кости переломаю! Будет еще больнее! — ревел Титов, хватая жертву за ухо. — Будешь говорить, сука?

— Да, да, да, — торопливо шлепал тот. Быстро шлепая мокрыми, дрожащими губами.

— И учти мразь! Надумаешь врать, я тебе вот этим дыроколом рожу разобью!

— Понял, понял, — пробормотал тот, испуганно. Щурясь от боли, не переставая кивать, сообразив, что лучше не испытывать судьбу. — Что, что вы хотите знать? — скулил он, сидя на паркетном полу в центре своего кабинета.

— Хорошо устроился банкир, — с металлом в голосе, рявкнул Игорь. — Офис упакован и оргтехникой и мебелью импортной. Сидишь, штаны протираешь в кресле кожаном. Может поделишься на какие средства все это приобретено? Ну так, по старой дружбе! Чего покраснел как рак? Не думал, что вновь свидемся?

Вы…, вы…, меня с кем-то путаете, — испуганно, отозвался пленник. — И не надо меня на понт брать! Я буду жаловаться и управу на вас найду, так и знайте!

Захаров с ненавистью смотрел на красную физиономию Дубровина, часто моргающего, то и дело поправляющего дрожащими руками очки, пытающего перехватить инициативу.

— Во-первых, не надо мне тыкать. А во-вторых не надо верещать как поросенок резанный, я с товарищем хорошо слышу. И наконец мои вопросы к тебе, гнида! Давно ли по массажному салону банкуешь? Где и когда познакомились с Шаманом? — с ненавистью уточнил Захаров. Сев, напротив, на роскошный кожаный диван.

— На Кипре вместе отдыхали, года четыре назад, ну и познакомились в кабачке. Слово за слово…, короче к концу моего отпуска за дружили мы с ним, — бормотал юрист, морщась от боли.

— Чем же ты ему так приглянулся? — спросил капитан, закуривая.

У нас не курят, — начал было банкир.

— Не сдохнешь! — отрезал Титов. — Ты вон человека вообще хотел порубить, для какой-то церемонии, а он на тебя не в обиде. И так, что дальше?

— Шаман, узнал, что у меня два высших образования, — пробормотал тот, морщась. — Он все консультировался, как налоги обходить, декларацию заполнять. Ну, одним словом, темы были разные. А, уезжая, он мне телефон дал контактный, предложил заработки хорошие, помощь в создании этой юридической конторы. А жена как узнала, — он махнул рукой, — как прицепилась. Ну с тем, что бы я, значит, согласился. Да, меня и самого нищета да убогость замордовала!

— Значит, вы стояли у истоков его бизнеса? — спросил Игорь, откусывая фильтр сигареты.

— Да, Шаман там со своими знакомыми появился еще до того, как на Кипр шагнул первый турист из России. Я тогда и знать то про их бизнес не знал.

— Хорошо работают, — проговорил Игорь, подняв брови.

— Да, — согласился Дубравин. — Девочки у них и тогда и сейчас ублажали клиентов, как швейные машинки Зингер.

— Кто идею насчет «Аленушки» прорабатывал и воплощал? — спросил Титов, щурясь от табачного дыма.

— Это не я, это идея Шамана, я только оформить помог, — забормотал, испугано юрист, — Честное слово, не я. У меня бы мозгов не хватило все просчитать, да и связей у меня таких не было. Он мне просто предложил занять должность, ну дал несколько бумаг оформить, работать на него предложил.

— А Шаман значит на Кипре, давно тусуется? — уточнил Захаров, с прищуром глядя на Дубровина.

— Да, давно он там тусуется! Правда все больше наездами. С дружками он там со своими встречается с Востока.

— Что за друзья? Кто такие? — переглянувшись с Титовым, уточнил Игорь.

— А я почем знаю! Оккультисты какие-то…, он с такими по всему миру встречается. Я в их оккультные дела не лезу…

— Почему? — спросил Титов, отчаянно дымя сигаретой.

— Потому что они все ненормальные!

— В каком смысле? — поинтересовался Захаров.

— Ну, они же там телепаты, мысли могут читать на расстоянии, влиять не только на людей но и на животных. Для приобретения всех этих способностей у многих из них ушли годы. Это же только не нормальные могут тратить свои годы на проживание в хижинах, в дали от людей. Среди ущелий и лесов, гор и каменистых обрывов. И все это для того, чтобы набраться знаний от своих учителей — отшельников.

— Зачем все это им нужно? — пробормотал Титов. Глядя на испуганное лицо юриста.

— A фиг его знает! У них же после их затворничества и специальных диет, которые многие из них соблюдали помногу лет, вообще ничего не понять. Шаман рассказывал про некоторых оккультистов, которые по доброй воле, прожили многие годы во мраке и уединении. Медитациями шлифуя свое сознание, глядя на круги из цветной глины, или покрытую водой поверхность. Многие из дружков Шамана, я знаю, впадают в транс, даже просто глядя на огонь.

— И где же они все проходили подготовку? — нахмурившись, уточнил Захаров.

— Многие в Бирме или Тибете, были и такие кто обучался в Цейлоне, Индии и Пакистане.

— Теперь понятно, почему Шаманом эту персону бандиты кликали, — отозвался Титов. Сидя на кромке стола Дубравина. — А ты значит оккультистом стать не захотел, поэтому стал у них юристом?

— А на хера мне их тараканы в голове нужны? — отозвался Дубравин, потупив взгляд. — В качестве юриста оно спокойнее.

— А как же бухгалтером стал? Повысили что ли? — не унимался Титов.

— Это очень просто, Шаман же говорю знал, что у меня есть еще образование экономиста… Ну, вот и все, он предложил, а я согласился.

— Значит, в начале бухгалтером был другой?

— Совершенно верно, другой.

— Кто же это был? И где его найти?

— А я не знаю, — испуганно пробормотал юрист, — правда, не знаю.

— Вот те на! — чертыхнулся Титов. — Вы, что же, дела не передавали друг другу?

— Да какие там дела? Шаман пришел сюда и сказал, что я теперь бухгалтер, вот и вся передача.

— Ну, допустим, — согласился Игорь. — Но финансовые потоки через тебя шли?

— Да, то есть, нет…

— Так, да или нет? — выпалил вскакивая капитан.

— Через меня, в том смысле, шли деньги, которые шли через банк! А наличные я в глаза не видел, — признался Дубравин. Испуганно моргая.

— Хорошо, расскажи господин бухгалтер, — проговорил капитан, — расскажи-ка нам, как же работала ваша структура?

— Да, как работала? Находили «Наташек».

— Кого находили? — не понял Захаров.

— Ну, девиц, значит, желающих поработать за рубежом танцовщицами, работниками массажных кабинетов, а то и просто проститутками, мы их промеж себя «Наташками» прозвали.

— И, что много было желающих? — спросил Игорь, закуривая.

— Да, о наших «Наташках» на Кипре, насколько я знаю, на государственном уровне давно заговорили. Полиция одно время вообще хотела приток россиянок, на «остров Афродиты» ограничить. Тогда кстати, Шаман и прилетал туда, чтобы «замять» проблему. Я с ним тогда же познакомился, — проговорил Дубравин. Покосившись исподлобья на Захарова.

— Получилось дела уладить? — спросил тот.

— Да, вроде получилось. По крайней мере, власти пришли к единому мнению, что нельзя воспринимать всех приезжих девушек как проституток. Одним словом могут же они быть и танцовщицами и певицами, а заниматься сексом никому не возбраняется.

— А разве прокуратура или полиция не ужесточила въезд на остров для иностранок? — спросил Игорь. Пристально разглядывая полную фигуру юриста, облаченного в серый пиджак и черные штаны.

— Или министерство юстиции — поддакнул капитан.

— Насколько мне известно, — рассеяно отщзвался юрист, — в настоящий момент россиянкам разрешено оставаться на Кипре только шесть месяцев. — Можно я встану? — шмыгая носом, спросил он.

— Пока разговор не закончится, — жестко ответил Игорь, — ты свою задницу не оторвешь. Все понятно?

— Да, да, конечно, — согласился тот, поспешно вытирая навернувшиеся слезы.

— Лучше давай продолжим нашу мирную беседу. Что же там у нас было дальше?

— Сейчас правила въезда ужесточили. Стали тщательнее проверять паспорта, ну…, там…, перестали пускать моложе 18 лет. Одним словом приходилось постоянно вылетать в загранпоездки, то в роли юриста, то в роли бухгалтера.

— Значит, если я правильно понял, то не все финансовые потоки шли через тебя? — уточнил Титов. Внимательно смотря на раскрасневшегося Дубравина.

— Только те деньги, что шли по банку! — поддакнул тот поспешно.

— Которые вы отмывали? — добавил Игорь. — Не тошно было людьми торговать?

— Владельцы многих «Наташек», платили, между прочим, за них налоги, обеспечивали страховкой.

— Всех? — удивился капитан.

— Ну, тех, кто работал в кафе или массажных кабинетах.

— А все остальные? — не унимался капитан. — Молчишь? На какой части острова крутили свою рулетку?

— В основном на греческой части, на северной меньше.

— Чего так? Из-за оккупационных войск?

— Да, у турок все значительно сложнее, да и люди там намного беднее, пробормотал Дубравин, вымученно улыбаясь.

— И туристов не так много, — кивнул Титов в знак согласия.

— Девиц на турецкую часть острова переправляли через Трабзон? — уточнил Захаров задумчиво.

— Да, да, через него, — пролепетал юрист.

— Заниматься приходилось этим только в нашем регионе, или были еще какие-то места? — проговорил Титов. Листая лежащие на столе бумаги.

— Да, что вы! — воскликнул юрист. — Тут порой времени не хватало, чтобы с нашими потаскушками разобраться, а вы говорите еще где-то, — отмахнувшись, пробормотал пленник.

— Что столько много приходилось оформлять и отправлять? — спросил Игорь удивленно.

— А вы думаете! Через этот остров, только за год проходит примерно до миллиона граждан из СНГ и это только официально! Так что приходилось вертеться, чтобы своих девах туда завести, да еще и выгодно продать.

— Никак не пойму, — проговорил Захаров, — как вам удавалось работать с теми женщинами, которые официально не работали?

— А, очень просто, — ответил Дубравин тихо. — По приезду у них забирались паспорта, соответственно, звонить никому не разрешалось. Да и, как правило, у всех у них была проблема с разговорным языком, а в турецкой части их вообще доставляли в наглухо зашторенных машинах.

— Кого же боялись? — удивился Титов.

— Так ведь там «Наташкам» пешком и шагнуть нельзя, полиция замордует.

— Да, исламская мораль вольностей не допускает, — согласился Игорь. — В полицию не побежишь, арестуют за проституцию. Документов нет, денег тоже нет, а в наше консульство тоже не побежишь — его, как и других иностранных дипломатических представительств нет. Одним словом ловко все продумано, а главное с размахом.

— А убьют, так никто и не узнает даже настоящего имени, — поддержал Титов.

— Если все так плохо, так чего же поток «Наташек» не кончается? Я, что-то не замечал, что появлялась проблема с кадрами, скорее наоборот отсеивать приходилось. Мы между прочим, если хотите, новые рабочие места организовывали. И те, кто туда ехал работать впервые, знали всю подноготную, уверяю вас, от своих подруг, знакомых. Но они все равно ехали. Почему? Да потому, что в итоге им удавалось заработать денег, гораздо больше чем на исторической родине.

— Да, причин тут много, — согласился Захаров, поморщившись. — Это и нищета наша, и вера в удачу, и чувство любопытства. Только ведь многие из уехавших туда были специально посажены «на иглу». А? Молчишь, юрист? А сколько их сгинуло там? Кто их считал? Чего голову втягиваешь? Не бойся, если все как есть выложишь, кости тебе не поломаем. Объясни лучше, как вам частенько удавалось жильем уехавших торговать? И родственники не шумели?

— Так шуми, не шуми, все же нотариально оформлялось, как положено, — с гордостью ответил Дубравин.

— Да, это я упустил из виду, — кивнув, пробормотал Захаров. — При таких-то опытных специалистах! А, вот скажи-ка мне господин юрист, куда это корешок Шамана запропастился?

— Какой это? — насторожился тот.

— Хряком, по-моему, его зовут. Ищем его, ищем, а он, ну пропал, прямо, как растворился.

— Да, Бог его знает, — пробормотал тот, поморщившись. — Куда этот отморозок делся, я с ним близко не знаком, знаю только, что живет где-то в трущобе, на окраине с бабкой. А может и за бугор свалил, если паленое учуял.

— Прямо за бугор? — усмехнулся Игорь. — На Кипр, что ли, косточки поразмять?

— Да, нет, у него давление, он солнце не любит, он больше туман да дождь любит — это лучшая для него погода.

— Вот морда! — воскликнул Титов. — Ему бы все в туман за нырнуть. Вспоминай, чего он еще говорил!

— Мечтал, как на своей ферме будет овец разводить. Да точно, про ферму говорил.

— У него, что же за бугром своя ферма? — удивленно уточнил Захаров. — Он что ее сам прикупил по случаю, или наследство получил?

— Да, нет. Ну, какое там наследство? Фазенда эта за Шаманом числилась вроде, а Хряк вроде как садовником там получался.

— Ты хочешь сказать, что Хряк вот так свободно может взять билет и стартануть за тысячу миль, на какую-то ферму? — недоверчиво уточнил Игорь. — От него же псиной за версту тянет.

— Ага, псиной, — передразнил Дубравин. — Он может и костюмчик приодеть, да одеколоном сбрызнуться, так не одна таможня его не притормозит. А документов у него предостаточно было! Так что очень может быть, что нету его в стране. Блин! Ты мне чуть палец не сломал! — обижено проговорил Дубравин, тряся рукой.

— Не хер было со мной на манерах разговаривать, — спокойно отозвался Титов. — Ответь-ка лучше мне вот на какой вопрос. Если у Хряка с документами полный комплект, то у Шамана, я так понимаю, все обстоит еще лучше?

— Вот те на! — усмехнулся Дубравин. — Так Шамана — то, уже нет в живых несколько дней. Зачем же ему теперь документы?

— Как это понять? — рявкнул Игорь. Перекосившись от злости. Ему вдруг показалось, что земля уходит из-под ног, а ладони стали мгновенно мокрыми от пота. — Чего это ты плетешь? А ну встань! — закричал он, выхватывая пистолет из-за пояса. — Я тебе сейчас башку отстрелю, мразь! А ну быстро колись, падла, где этот ублюдок затихорился?

— Я, я, я, — бормотал испуганно побледневший юрист, — и толкую, что погиб он несколько дней назад. На машине перевернулся, на трассе и сгорел.

— Сам, или помог кто? — отрешенно спросил майор, держа Дубравина за шиворот.

— Да, кто же его знает, — испуганно прошептал тот, пожав плечами, — Перевернулся несколько раз через крышу и загорелся, двери все по заклинило, пока резак нашли, пока кран…, одним словом, сгорел.

— Где же это случилось? — сдерживая ярость, уточнил Захаров. Он вдруг почувствовал сильнейшую усталость и как сильно саднит раненый бок.

— На восемнадцатом километре от города.

— Я, лично проверю, — прохрипел Игорь, севшим голосом. — И не дай тебе Бог пошутить.

— Проверяйте, мне то, что?

— А то, что я не верю в эту твою сказку. Понял?

— Ну, чего я должен рассказывать? — закричал юрист. — Больно, отпусти! Мое дело маленькое, считай сальдо — бульдо на компьютере, а когда баланс готов, то «сливай» информацию на другой компьютер. А надо, что-то уладить за бугром, так мне звонили или через электронную почту выходили на меня. Потом подъезжал человек, давал документы, деньги, объяснял, что нужно делать. Вот и все!

— И как его найти этого человека ты, конечно, не знаешь? — спросил Титов, играя дыроколом.

— Конечно, нет! А на хрена он мне нужен? Чтобы у меня ум в голове болел?

— А, как же ты свою зарплату получал, или другим начислял? А? Господин Незнайка? — рассеяно спросил Игорь. Все еще находясь под впечатлением и не веря своим ушам.

— Да, я ничего не начислял! Я же объясняю, что в салоне вел, так сказать, общий баланс. Ну, а что касается зарплаты, так мне ее перечисляли на мой счет в банке, а кто я не знаю, ну честное слово. Деньги от работы салона забирал либо Валет, либо человек от него.

— Надеюсь твой общий баланс, а также вся служебная переписка цела? — процедил недобро Захаров.

— Да, конечно, все на дискетах, я вам сейчас покажу.

— Не надо тут ничего трогать! — рявкнул майор. — И вообще, обыщи его, Евгений Владимирович, да пристегни в углу к батарее. А мы с тобой пойдем по секретничаем, — пробормотал Игорь, приложив холодный ствол пистолета ко лбу.

— Счеты пытаешься свести? — спросил Дубравин. Подозрительно глядя на Игоря.

— Да, нужен ты мне придурок, — прошептал Захаров, направляясь к двери. — Ты в дерьме и так по самые уши, поэтому сиди на заднице в углу ровно.

* * *

Ошарашенный услышанным Захаров не спеша, вышел в соседнюю комнату, где стояло несколько офисных столов с компьютерами и тяжело сел за один из них. Подняв стоявшую керамическую кружку с остатками холодного кофе, он медленно выпил холодный несладкий напиток, и так же медленно поставил сосуд, все еще не веря услышанному.

Положив пистолет, растер пальцами виски и, глянув на часы, стал с безразличным видом листать оставленный кем-то из сотрудников журнал мод.

— Что скажешь? — спросил Титов, садясь напротив.

— Я не верю в эту бодягу, — задумчиво проговорил Захаров, листая журнал. — Все слишком просто и, похоже, рассчитано на лохов, хотя конечно и такого разворота исключать нельзя. Надо фоторобот сделать с его слов, ну и допросить по всем правилам. Чтобы понятно было, что там за церемонии хороводили на старом кладбище, кто краденное привозил…, ну и дальше по тексту.

— Думаешь, Дубровин «темнит»? — кивнул капитан, закуривая.

— Кто его знает, может и так, а может его, использовал кто-то в «темную». В любом случае, нужно будет проверить по сводкам, была ли авария на том месте, или где-то поблизости. Остались ли какие-то документы, и вообще, был ли в салоне машины один человек или были еще пассажиры. Заявлял ли кто-то в то время о пропаже своих родственников или знакомых. Кто владелец машины, наверняка номера на двигателе и кузове были установлены. Одним словом, нужно перелопатить и поднять кучу бумаг, кончая бумагой о том, кто получал труп или трупы в морге.

— Я проверю, не забивай себе голову, — махнув рукой, буркнул Титов. — Дела сдаю, есть время.

— Успеешь?

— Да, конечно! Много из того, что нужно проверить, наверняка нанесено на пластик. Так что сяду за ящик, напрягу знакомых, одним словом, разберемся. Мне кажется, сейчас тебе нужно выходить из подполья, хватит уже партизанить, да еще с дыркой в боку. Добром это не кончится, и Крапивин при любом раскладе в покое не оставит. Да и подарок ты ему такой приподнесеш в лице бухгалтера!

— Подожду, пока бумаги все поднимешь, по этой автокатастрофе. Вот ведь непруха! — чертыхнулся Захаров. — Кажется, осталось совсем немного, протяни руку и результат будет в кармане, ан нет, опять в молоко. Я уже и не знаю где начало, а где конец всей этой истории, прям, как в огороде выдрал сорняк, а под землей еще корни метра на полтора.

— И чем больше лопатой машешь, тем больше рубишь, эти самые корни на более мелкие, из которых в дальнейшем появятся новые сорняки, — подхватил капитан, смачно дымя сигаретой.

— Вот, вот. И уже не знаешь где нужно копать, а где можно и пропустить. Как теперь выходить из этого положения? Если, конечно, юрист не брешет? Думаю мне лучше вернуться в клинику, а тебе вызвать бригаду ментов. Фоторобот выбей из этой жирной задницы и допроси с пристрастием! Должен этот ушлепок, знать много больше чем говорит.

— Может людей Крапивина вызвать? Они же сейчас банкует.

— А, ты звони и ментам, и ему. Ладно, потопал я понемножку, — проговорил Игорь, вставая.

— Чего же ты все лавры мне оставляешь?

— Пользуйся, это тебе аванс за оперативность и хлопоты, так что пользуйся, я на медальку не претендую.

В этот момент в бронированную дверь кто-то стал настойчиво названивать, а затем и нетерпеливо тарабанить кулаками. За дверью на лестничной клетке послышались возбужденные возгласы.

— Это еще что за посетители такие нервные? — встрепенулся капитан. — 0-о-о, — протянул он, глядя через жалюзи во двор. — Так, к нам целая делегация пожаловала.

Через жалюзи на окне было видно, как двор наполнялся машинами импортного производства, из которых бойко высыпали бритоголовые добры — молодцы в кожанках. Отчаянно жестикулируя и нажевывая жевательные резинки, они направлялись к их подъезду.

— Вот засранцы, мать вашу! — проговорил Игорь спокойно. — Мы тут как в сейфе, пускай пока поупражняются. Это их видать кто-то из работников Дубравина вызвал.

— Да, уж запоры здесь крепкие, — согласился капитан.

— Я, задам Дубравину еще пару вопросов, а ты вызови наряд по «02» и Крапивина, пусть от хулиганов подъезд очистят.

— А, это мы мигом организуем, — хохотнул товарищ, поднимая трубку.

Игорь же тем временем вернулся в кабинет Дубровина и подойдя к его хозяину, сидевшему на полу в углу спросил:

— Итак, Сергей Афанасьевич, наша предварительная беседа с тобой заканчивается. Напоследок хочу спросить, действительно ли Шаман был непревзойденным фокусником и обладал редким даром?

— Это мягко сказано, — ответил тот с неохотой. — Он мог веревки «вить» с любого человека.

— А, что означают его трюки с зеркалом?

— Не слышал я про такое, — устало буркнул юрист. Вытирая со лба пот носовым платком.

— Представляешь, эти падлы телефоны отключили в офисе, — пробормотал, ввалившийся в кабинет Дубровина, капитан.

— Вот любители! — усмехнулся Игорь, садясь на краешек стола. — На сотовый Дубравина. Пользоваться умеешь?

— Ага, я мигом! — усмехнувшись, пробормотал Титов, закрывая двери.

— Скажи-ка мне мистер Дубравин, — продолжил Захаров, — а ведь Шаман, был уже не молод?

— Ну и что с того?

— Не в тягость ему было эти хороводы — хороводить?

— Это его жизнь была, его всегда тянуло к опытам над людьми.

— И болезни не мешали?

— Да, какие болезни то? Покойничек частенько говорил, что мол является человеческим существом…, то-ли божественной, то-ли демонической природы.

— Вот как даже? Прямо так и говорил?

— Прямо так и говорил!

— Ясно, — задумчиво буркнул Игорь. Откусывая фильтр у сигареты и медленно доставая зажигалку. — А чего же он так с Архипом обошелся? Или это не он сделал?

— Шаман подлеца замочил, — самодовольно хрюкнул юрист. — Сказал и сделал все, как предупреждал. Этого волка предупреждали, чтобы не ходил по чужому огороду, а он как сникерсов обожрался. Ну, Шаман его предупредил по-человечьи через Валета, а тот, знай себе, лезет, как трактор, на нашу землю. Ну, тогда Шаман ему рога и свернул.

— И как же он это сделал? Я видел тело Архипа…, такое впечатление, что его целая бригада кромсала. Вся одежда в лохмотья превратилась.

— Ну, подробностей я уже не знаю, — пробормотал Дубравин, пожав плечами. — Главное, что подох как скотина!

— Я просто понять хочу как он это делает…, перед смертью Архипа опять же звонил кто-то в прокуратуру и предупреждал об этом. Причем звонивший говорил, что у покойника похитят дыхание. Не знаешь случайно, о чем идет речь?

— Не знаю…, Шаман является членом какого-то тайного теософического общества. Вполне возможно, что Архипа угрохали при помощи каких-то оккультных приемов… Я правда не знаю! Я всегда сторонился всех этих обрядов, заговоров, общения с потусторонними сущностями.

— А, у твоего патрона, хоть фамилия, имя, отчество было? Или вы его как собаку звали, только по кличке?

— Ну, почему же? Это его «за глаза» так кликали, а так в миру он был Михаилом Ашимбаевичем Назаровым, — отозвался тот. С напряжением вслушиваясь в стуки и крики доносившиеся из-за дверей.

— Понятно, — проговорил майор рассеяно, — а кто же его труп опознавал?

— Да, какое там опознавание? Его жига в кювете подчистую сгорела, тело веником собирали.

* * *

Дождавшись, когда милиция освободила подъезд от горланившей братвы, Игорь неторопливо покинул офис Дубравина. На душе у него было тоскливо и пусто, казалось, что земная твердь незаметно выскочила из-под ног. Столько сил и времени было потрачено с тем, чтобы приблизить этот миг, знакомства с этим Назаровым, и все впустую. Сколько людей сгинули из-за этого человека. Неизвестно, что стало с его женой и дочерью, которые куда-то запропастились и вот оказывается, что человек, который мог пролить свет на многие вопросы уже погиб, унеся с собой ответы. Хотя очень даже могло оказаться, что он вовсе не погиб, а живет и здравствует. А эта автокатастрофа могла быть простым трюком, рассчитанным на простаков. И если в результате проверки Титов подтвердит это, то нужно будет начинать все сначала, а будет ли у него теперь такая возможность? Захаров отдавал себе отчет в том, что находясь на нелегальном положении, много не сделаешь, и он это отлично понимал, впрочем, как и то, что бродят где-то соучастники этих нелюдей, а особенно… этот оборотень — Хряк. Ведь закрытие «Аленушки» — это лишь маленький фрагмент их бурной детальности. «Что же делать?» — задавал он себе вновь и вновь этот вопрос, заводя машину.

— Ну, наконец-то! — воскликнул Рафик с облегчением. — Все прошло нормально? А где же капитан?

— Все прошло хорошо, а капитан пока занят.

— Давай ключи от машины, мне нужно срочно проехать в морг.

— Что случилось? — спросил Игорь. Отдавая брелок.

— Я взял отпуск без содержания, а вот машина этого сделать не может, она служебная. Я постараюсь побыстрей. Лады?

— Лады.

— А, ты пока с Силиным пообщайся, он просил тебя зайти. У него какие-то вопросы есть, да и, в конце концов, это же твоя знакомая!

— Нет вопросов, езжай.

* * *

— А-а-а-а, — протянул Силин, отрываясь от своих бумаг. — Проходите, проходите, я скоро освобожусь, располагайтесь.

Кивнув в знак согласия. Захаров сел за соседний стол, заваленный папками скоросшивателей, в которых, по всей видимости, находились дела подопечных главного врага.

— Я, поработал предварительно с вашей знакомой, — проговорил тот, не отрываясь от бумаг. — Должен вам сказать, что случай очень интересный.

— Вы находите?

— Уверяю вас. Понимаете, есть лица, которые уже на первом сеансе поддаются глубокому, молниеносному гипнозу. Так вот ваша знакомая относится к таким, более того она уже и раньше подвергалась неоднократно молниеносному гипнозу.

— Интересно. Кем и для чего? Может это связано с тем, что она несколько раз обращалась к врачам с жалобами на свою нервную систему?

— Вы имеете в виду, что это врачи могли погружать ее в транс?

— Ну, да.

— Не знаю, не знаю, но мне кажется, что тип гипноза, которым на нее воздействовали, относится к грубому, я бы даже сказал к ошеломляющему типу, — Силин оторвался от записей и посмотрел на Захарова поверх очков. — К «ураганному» гипнозу.

— Это как? — не понял тот.

— Ну, когда на пациента воздействуют окриком или устрашением. И хотя наука не рекомендует такие подходы, но встречаются такие врачи, которые применяют такой метод.

— Выходит — на Ситникову воздействовали именно «ураганным» гипнозом?

— Вне всякого сомнения, вместо мягкого настойчивого внушения, проводилось ее устрашение, — проговорил Силин задумчиво. — Аналогичного рода методы практикуют в различного рода сектах.

— Скажите, Андрей Юрьевич, я слышал, есть в медицине метод внушения, при котором используются наркотики? — спросил Игорь. Усаживаясь поудобнее напротив.

— Да, есть такой метод, он так и называется — метод наркогипноза. А, заключается он в том, что перед обычным словесным внушением — человеку дают какое-нибудь наркотическое средство. Этот метод в медицинской практике применяется в трудных случаях.

— Например?

— Ну, например, при страхах, общей нервозности, возбудимости больного.

— Скажите, а если человек или группа людей использует этот метод в каких-то корыстных целях, то чем этот метод предпочтительней?

— Не знаю, — пожав плечами, отозвался врач. — Этот метод резко сокращает срок гипнотизирования.

— То есть, дает возможность тратить на сеансе меньше усилий?

— Ну, можно и так сформулировать, только тут не все так просто. Дело в том, что всегда нужно соблюдать интервал между приемом наркотиков и началом гипнотического сеанса.

— А если продолжительное время применять этот метод, то человек станет наркоманом? — задумчиво уточнил Захаров.

— Да, наркозависимость неизбежна.

— Понятно, а есть гипноз на расстоянии? Или это все болтовня?

— Конечно, есть! — усмехнувшись, воскликнул врач. — Он давно применяется в медицинской практике, он так и называется, гипнозом на расстоянии или заочным гипнозом.

— Потрясающе! — пробормотал Игорь озадачено.

— Уверяю вас, что в этом виде внушения нет ничего загадочного или сверхъестественного, — улыбнувшись, проговорил Силин. — Можно вспомнить Павловские учения о том, что гипнотизируется все, что в прошлом совпадало несколько раз с сонным состоянием.

— Потрясающе, — вновь пробормотал Захаров, рассеяно. — Вы хотите сказать, что при этой форме гипноза личная встреча врача с пациентом не обязательна?

— Нет, так нельзя говорить. Просто для того, чтобы воспользоваться такой формой гипноза, необходима предварительная гипнотизация объекта врачом. С тем, чтобы потом можно было применять гипноз на расстоянии.

— Значит, хотя бы один раз, но человеку, обладающему гипнозом, необходимо встретиться со своим подопечным?

— Абсолютно верно, хотя история знает не мало случаев, когда тот или иной человек, под маской колдуна или знахаря, влияли на людей и без предварительного знакомства. Внушение, сознание все это слишком тонкая материя — находящаяся порою за гранью понимания нами того, что происходит. Что делать, — он развел руками, вздохнув. — В этих вопросах весьма преуспели адепты из Тибетской секты… «Великое завершение». Взгляды которых кстати разделяют кое-кто и из моих коллег.

— Что вы говорите? — пробормотал задумчиво Игорь. — Они, эти самые коллеги, книжек оккультных начитались?

— Наверное…, не знаю точно. Один из них вроде даже в Тибет выезжал несколько раз. Где встречался с последователями ламы Ригзина.

— А это еще кто такой?

— Это основатель той самой секты, творец так сказать ее ритуальных направлений и текстов. Познав суть которых адепты приобретают сверх-нормальные психические способности.

— Что вы говорите? — озадаченно произнес Захаров. — Это действительно все настолько серьезно?

Силин расхаживающий по кабинету, со скрещенными на груди руками остановился и внимательно посмотрел по верх очков сказал:

— В монастыре Дзогчин, существует целый эзотерический центр, где и овладевают этими знаниями в совершенстве. Его кстати посещал мой далекий знакомый, вначале как паломник, а потом и обучался вроде там.

— Ничего себе, — проговорил Игорь, покачав головой. — И, что в этом монастыре действительно готовят настоящих колдунов?

— Ну, говорят, что это так, — разведя руками, проговорил Силин. — Говорят, что адепты, проведшие многолетний изнурительный курс обучения, способен сидеть на хлебном колоске, не согнув его стебля.

— Выходит, что используя один из способов гипноза, или знаний полученных в той самой секте, можно запросто убить человека?

Ну, если врач или адепт негодяй, то конечно.

— Выходит при желании можно любым из перечисленных нами способов убить любого человека даже на растоянии?

— Если врач — негодяй, то конечно.

— Хорошо, а можем мы предположить, что этот самый негодяй дал установку, например, на то, что человек при определенных обстоятельствах, увидев свое отражение в зеркале, получить кровоизлияние в мозг? Такое вообще возможно?

— Почему нет? Все очень просто. А что, вы привели этот пример из жизни?

— Да, — кивнув головой, проговорил Захаров, рассеяно. — Был один негодяй, который использовал зеркало как орудие убийства.

— Оригинально, однако! — присвистнув от удивления, воскликнул Силин. Садясь за свой стол. — Из массы предметов обихода, выбрать зеркало! — Это оригинально! Хотя если разобраться, то все верно — зеркало одно из самых загадочных вещей нашего обихода.

— Это почему? — не понял Игорь.

— Ну, посудите сами, ведь в любой обстановке нас окружают зеркала или поверхности, которые воспроизводят наше отражение. Выходя из дома, мы смотримся в зеркало, придя куда-то в гости, снимая плащ или причесываясь, мы опять смотримся в зеркало.

Между прочим, по мнению староверов, вообще держать зеркало в доме — это грех. А сколько связано с зеркалом легенд и поверий! Если, например, зеркало разбилось, то надо ожидать самых страшных неприятностей. Наши предки осколки битого зеркала зарывали в землю, чтобы черти в них не гляделись, — усмехнувшись проговорил врач.

— А кстати, почему в доме усопшего зеркала закрывают?

— Эта традиция тоже идет из седой старины, — проговорил задумчиво Силин. — Считается, что душа умершего, может заблудиться в зеркальном лабиринте. Кстати, есть поверье, что старинные зеркала, часто хранят в себе чьи-то души, которые могут причинить людям большой вред.

— Вы это серьезно? — спросил майор, пожевывая откушенный фильтр.

— Абсолютно, — задумчиво отозвался врач.

— А есть какие-то способы, как распознать такие зеркала?

— Есть, конечно, есть. Например, зажженная перед ним свеча гаснет без причины, да и на ощупь оно холоднее обычного зеркала. Наши предки советовали избавляться от таких зеркал, как можно быстрее. Я не утомил Вас?

— Нет, нет, — ответил Игорь вздрогнув. — Рассказывайте, пожалуйста, очень интересно.

— Человечество давно присматривалось к зеркалам, накапливало знания, приметы. Например, что бы избежать сглаза новорожденных и маленьких детей, их стараются не проносить мимо зеркал и уж тем более не глядеть на малыша через зеркальное отражение. Считается так-же, что существа потустороннего мира в зеркалах не отражаются. А после гостей зеркало в прихожей надо протереть святой водой. Недобрый гость может оставить в зеркале свой образ, который будет вредить хозяевам. Вообще считается, что зеркало должно висеть в любом доме, напротив входной двери, тогда оно может отражать все зло, которое желает проникнуть в дом. Теперь вы понимаете, почему люди на уровне подсознания тянуться к этому предмету? Поэтому, видимо ваш негодяй рассчитал все очень просто, выбрав именно зеркало, а не стол, например.

— Согласен с вами Андрей Юрьевич, — кивнув головой, проговорил Игорь. — Этот человек не дурак, — это уж точно.

— Я вот, что хотел узнать, если это конечно не военная тайна, В какой области «практиковал» этот ваш мерзавец?

— В области торговли женскими телами, — ответил Игорь, — наркотиками, одним словом, там целый букет.

— Я, представляю, сколько он мог принести горя людям. Ваша знакомая, я так понимаю, одна из пострадавших?

— Да, она конечно жертва, одна из многих, с исковерканной судьбой. А все почему? А все потому, что в нашей стране очень долго сексуальной тематике не придавали должного внимания. В результате имеем то, что имеем.

— Согласен с вами, — тяжело вздохнув, пробормотал Силин задумчиво. — Сексуальная тематика, это вопрос очень многогранный. Ведь она включает проблему-полового воспитания, брака, половой жизни в браке, половые извращения и т. д. Многие народы, подходили к этой теме с точки зрения абсолютных понятий добра и зла. Ведь при разных формациях, существовало разное отношение к этому вопросу, Одни народы осуждали добрачные связи, а дети рожденные от таких связей считались незаконнорожденными. А другие относились к этому спокойно.

— А, если вспомним Восток, так там эротизм был даже элементом религиозного культа.

— Что поделаешь, — проговорил Силин с вздохом, — так устроен человек. Наряду с семьей существовали и гетеры в Греции, А в средние века в почете было воздержание и аскетизм.

— А в эпоху Ренессанса? — спросил Игорь.

— Согласен с вами, тогда буржуазия в противовес средневековой церковной морали, требовала более открытых отношений между полами.

— Именно тогда секс превратился из греха в здоровую радость.

— Конечно же, я соглашусь с вами. Но стоит вспомнить, что здоровый эротизм буржуазной аристократии, превратился в элементарную распущенность. Этого тоже не надо забывать.

— А, что на ваш взгляд мы имеем на сегодняшний день в нашей стране?

— Развал страны, акселерация, да и сама городская жизнь, уменьшает влияние семьи, слабеет контроль родителей за своими чадами, — пожав плечами, задумчиво проговорил врач. — Вот те причины, которые губят, на мой взгляд, молодежь, которая все больше времени проводит вне дома. Да и потом в нашем стремительном, сумасшедшем времени, расширяется сфера общения мужчин и женщин. И сами отношения между полами, стали проще и доступнее, — проговорил Силин с сожалением.

— Я так понимаю — что внебрачные связи у женщин, стремительно увеличиваются не только по этим причинам?

— Конечно, это и эмансипация женщин виновата, вовлечение их в трудовую, политическую и общественную деятельность. Они уже, как правило, не хотят быть хранителями очага домашнего. Они перенимают мужские привычки, самоуверенность, ношение брюк, курение. Им хочется двигаться по линии бизнеса, уметь водить машину… Но, на мой взгляд, это не приведет ни к чему хорошему человечество, природа всегда наказывает за юродства.

— Получается, что все наши беды из-за раскрепощения женщин?

— Представьте себе да, во многом! — горячо поддержал Силин. — Пропал страх перед сплетнями, венерическими болезнями, а это очень мощный импульс, кстати, к сексуальной свободе. О чем тут можно говорить? Если сексом сейчас торгуют на каждом углу, как семечками?

— Если я вас правильно понял, то мы просто обречены, безнадежно бороться, с таким явлением, как проституция? Я правильно сформулировал?

— Абсолютно с вами согласен, — пожав плечами, пробормотал Силин, — Ведь проституция — это порождение самой природы человека. Поэтому, как-то изменить эту самую природу, а тем более победить ее, — это же просто глупо. Я бы даже сказал, что это абсурдно. А вы считаете иначе?

— Да нет, тут наши с вами взгляды, пожалуй теперь одинаковы, — отозвался Игорь. — Невозможно запретить человеку, потреблять воздух или пищу, точно также невозможно запретить ему, удовлетворять половую страсть.

— Вот именно, — поддакнул врач, кивнув в знак согласия. — Я вообще всегда был за то, что всю эту порнуху нужно вытаскивать из подвалов, отмывать, показывать врачу, ну и, разумеется, регистрировать. По крайней мере, все эти меры в сумме с налогами на пользу обществу. И потом — если посмотреть на эту проблему без всяких закатываний глаз. На каком основании эти действия можно считать правонарушением? Я не беру предысторию с сутенерами и прочую бодягу. Ведь все происходит добровольно между людьми, по взаимному согласию. Вот я и спрашиваю, в чем тут состав преступления?

— Верно, — поддакнул Игорь, — удовлетворение своих физиологических потребностей, в том числе и половых — это здоровье, в конце концов, как физическое, так и психологическое. Все гораздо сложнее и не однозначнее, видимо, поэтому общество считает в праве вмешиваться в интимную жизнь.

Природа денег, точно такая же, как и природа проституции, поэтому было бы глупо объявлять войну денежным знаком! Да и потом, где проходит та грань, до которой это не проституция, а за ней ты уже в проституции? А разве не является проституцией брак по расчету?

Силин устало махнул рукой и, сняв очки, растер глазницы.

— А кстати, как себя чувствует Ситникова? — спросил Захаров.

— А что Ситникова? — врач задумчиво потер пальцами виски. — Бедный человек по большому счету, с исковерканной до безобразия судьбой, а что касается врачебных характеристик… Ну — что я могу отметить? Со стороны физического и нервного статуса, особых отклонений от нормы не выявлено — Вне припадка сознание ясное, все виды ориентировки сохранены. Есть небольшое расстройство восприятия, памяти, внимания, интеллекта. Отмечается аффективная возбудимость и неустойчивость… — Сон наступил быстро, протекал спокойно — хотя в конце сеанса, возник типичный истерический припадок. После того как я вывел ее из гипноза, заметно заикалась, была возбуждена, о припадке сохранила смутное воспоминание.

— Скажите, а насколько для нее опасен, так скажем зеркальный синдром?

— На все время пребывания здесь у нее не будет возможности видеть свое отражение. Думаю уже через несколько сеансов, мне удастся блокировать губительные для нее команды.

— На нее оказывалось сильное воздействие?

— Ничего оригинального — патологический гипноз, сеансы которого периодически повторялись какое-то время.

— А цель этого воздействия?

— Пока трудно сказать.

— Скажите, а можно с помощью гипноза получить от нее показания? — уточнил Игорь, нервно играя брелком с ключами.

— Видите ли, в чем тут дело… В свое время производилось очень много экспериментов над гипнотиками, причем как в состоянии гипноза, так и после пробуждения. Суть этих опытов сводилась к тому, чтобы понять, могут ли люди, совершать преступления в гипнотическом состоянии или нет — а также, насколько, помнят, они то, что с ними произошло.

— Их провоцировали, на якобы совершение убийства, а потом снимали показания? — уточнил Захаров.

— Да, нож выдавался за настоящий — или говорилось, что в напитке приготовленном для жертвы, подсыпан яд и так далее. Так вот вывод из этих экспериментов был крайне противоречивым и неоднозначным — Точно такая же картина, вырисовывалась и с дачей ими показаний. Мы медики, впрочем, как и ученные далеки от единодушия в толковании этой проблемы, к сожалению. Кстати еще в прошлом веке судебно-уголовная практика ставила перед врачами такие задачи.

— По поводу дачи показаний под гипнозом?

— Да, именно так. Результаты как я уже сказал, и тогда были крайне противоречивы. Да, и по другим соображениям — на мой взгляд, это нельзя практиковать.

— Почему?

— На мой взгляд, это несовместимо с нашими этическими представлениями, а, кроме того, гипнотики могут говорить, будучи в гипнотическом сне и неправду.

— Вот как? — искренне удивился майор.

— Да — потому что многие люди, в состоянии бодрствования восприимчивы настолько, что при расспросе становится затруднительно отличить правду от неправды. Гипнотики в состоянии «вспомнить» о том, чего в действительности не было.

— Значит гипноз в судебной практике, для раскрытия преступлений неприемлем?

— Что делать, но это так, — разведя руками, проговорил Силин.

— Признаюсь, вы меня сильно огорчили — сознался Игорь, покусывая фильтр сигареты.

— Ну, право не стоит! Я помню, что ваша подопечная является ценным свидетелем, которая была вовлечена в силу обстоятельств в одно запутанное дело. Я буду иметь это в виду при работе с ней. Да и по поводу ее безопасности не нужно волноваться, по нашим бумагам она пройдет под другой фамилией.

— Спасибо, вы здорово помогли, не буду больше злоупотреблшять вашим временем, — проговорил задумчиво Захаров. Пожимая сильную руку врача.

— Ну, что вы — ерунда, — усмехнувшись, отозвался тот. — Друзья Рафика — это мои друзья. — Я буду держать вас в курсе моих разговоров с Ситниковой. Кстати адресок, что она назвала пригодился?

— Да, вы очень помогли нам и мы уже даже задержали одного из приятелей негодяя, которого ищем.

Простившись с Силиным, Захаров вышел на улицу и сев на одну из лавок, стал ждать приезда друга, думая обо-всем услышанном.

Произошло действительно много событий, в сумме они скорее отбрасывали ход его собственного расследования. На сегодняшний день Крапивин со своими людьми, прикрыл рассадник разврата и наркоманов, коим являлся массажный салон «Аленушка», за которым в ходе следствия наверняка потянутся еще какие-то связи и шлейф преступлений. Задержаны хоть и второстепенные, но, безусловно, важные фигуранты по этому делу, а с их задержанием, перекрыты денежные потоки. Каналы, по которым доставлялся живой товар за рубеж. Многое стало ясно в этой дьявольской чехарде со смертями связанными с зеркалами, поставкой и потреблением наркотиков. Но не было главного результата. Не было ясности по центральной фигуре этой истории — Шаману. Был так глупо убит Валет, имевший непосредственный выход на него, исчез из поля зрения Хряк, которого Захаров жаждал увидеть больше всего и теперь никто не знает, где он может вынырнуть вновь. Была неизвестна и его собственная судьба. Со слов Титова стало ясно, что Крапивин объявил на него настоящую охоту. Более того, он был объявлен в розыск как самый опасный рецидивист. Теперь находясь на нелегальном положении, ему нужно было осторожно обходить все те силки, которые расставил Крапивин и в то же время вести свою очень опасную игру. Положение осложнялось еще и тем, что он не мог напрямую многократно обращаться за помощью к сослуживцам из-за того чтобы не навредить им. Начальник отдела Морозов был отстранен от своих служебных обязанностей и, скорее всего, будет в лучшем случае отправлен на пенсию. Кто будет назначен на его место? Кроме всего, этого Захарова словно ржавчина разъедала изнутри отсутствие вестей от жены с дочерью. Их внезапное необъяснимое исчезновение пугало и отзывалось ноющей болью в прострелянных тканях.

— Вопросов больше, чем ответов, — проговорил он, задумчиво. Глядя на появившегося перед ним Рафика.

— … Какие вопросы? — не понял тот.

— Да, это я так, о своем задумался, — отмахнувшись проговорил Игорь.

— Отвлекись ты от своих думок, давай лучше обсудим какую-нибудь глобальную проблему. Что ты все голову себе забиваешь чем попало?

— Какую, например? — поинтересовался майор. Закуривая очередную сигарету.

— Ну, например, о травмах сексуального характера, у мужиков, — хохотнув, предложил тот.

— О чем?

— О том, когда мужики поступают на операционный стол по причине полной или частичной потери своего «достоинства».

— Ты хочешь сказать, что таких много бывает, поэтому есть такая проблема? — усмехнувшись уточнил Захаров. Направляясь к стоящей недалеко машине.

— Да! — Ну, отрезанное или даже откушенное в порыве страсти или ненависти, это скорее экзотика, хотя и она имеет место. Я же имею в виду перелом полового члена.

— Да ну тебя, — отмахнувшись, проговорил Игорь.

— Вот и ну тебя, — хохотнул Рафик, садясь за руль.

— Это куда нужно залезть, чтобы получить перелом?

— Ну, это не совсем перелом, это просто разрыв белочной оболочки. Это происходит из-за чрезмерного или резкого перегибания эрегированного члена. Такое, кстати, сплошь и рядом случается при слишком бурном проведении полового акта, когда случайно меняется траектория движения и мужской орган со всего маху упирается, ну, например, в ягодицу партнерши.

— Вот те на! Выходит, замысловатые позы опасны для здоровья. Чего же Мин-здрав не предупреждает?

— А ты думал! Один случай был с моим знакомым. Он с любовницей так увлекся экспериментами, что упал с ней с кровати. Да, так неудачно, что уперся своей восставшей плотью прямо в пол.

— Да, не повезло полу, — отозвался Захаров смеясь.

— Но и это еще не все.

— Что еще что-то сломал?

— Ну, да! Приехала по вызову «скорая», забрала его в больницу. Ну, в приемном покое санитары положили его на носилки, да понесли на третий этаж.

— И что?

— А он возьми да и расскажи свою историю, а те ржать стали как жеребцы. Ну и уронили его с носилок.

— Живой? — давясь от смеха, спросил Игорь.

— Да, он то живой, а вот ключицу ему сломали, — отозвался Рафик. Вытирая навернувшиеся от смеха слезы. — Знаешь, смех — смехом, а при переломе, например, конечностей пострадавшие испытывают, куда больший оптимизм. Такие же пациенты с такими специфическими травмами частенько страдают от проблем, связанных с психикой. На этой почве порой возникают различные комичные ситуации. На одного пациента травма так сильно повлияла, что он решил добиться правды через суд.

— И какая была мотивировка?

— А ты не поверишь! «Умышленное нанесение тяжких телесных повреждений».

— Невероятно!

— Да, он посчитал, что его подруга выполняла чересчур активно роль наездницы.

— Ну, она же, я так понимаю, не специально? — спросил Игорь, дымя в открытое окно.

— Да, поди там, разбери! Хотя бывает, что травмируют специально.

— Серьезно?

— Да, на полном серьезе.

— Невероятно, — признался Захаров, покачав головой.

— Ну, этот список травм можно продолжить, — со знанием дела продолжил Рафик. — Как бытовых травм, так и производственных.

* * *

За разговорами, они и не заметили как приехали к садовому участку Рафика.

— Ладно, Рафик Нишанович, останови я уже дойду помаленьку, — проговорил Игорь. Глядя на приближающуюся вывеску садоводческого товарища. — Был трудный день, разомнусь маленько, а то бок затек совсем.

— Дойдешь?

— Да, помаленьку дойду. Куда же я денусь?

— Повязка новая не мешает?

— Нет, спасибо, запаковал как в магазине.

— Ну, давай, если что, звони. Продукты у тебя есть, пей, ешь, отдыхай, телевизор смотри. Об одном прошу, сиди там тихо, не шуми.

— Не волнуйся, все будет хорошо, езжай.

— Возьми телогрейку, а то в своей куртенке на таком ветру замерзнешь, — по отечески посоветовал Рафик. Доставая из-за спинки сидения промасленную телогрейку. — Бери, бери, а то еще околеешь. Ладно, давай до завтра.

* * *

Захаров отрешенно шагал по раскисшей дороге, старательно обходя мутные лужи и напряженно думая о том, что необходимо предпринять в первую очередь в сложившейся ситуации. Длительная отсидка на нелегальном положении не решала всех проблем, скорее наоборот, усугубляла их. Первый же наряд милиции в городе мог опознать в его лице опасного рецидивиста и тогда будет крайне затруднительно приводить какие-то аргументы в свою защиту. Ему было хорошо известно, как может засасывать репрессивная машина, громыхая шестернями, решетками и замками.

Только такая знаковая фигура как Шаман, могла снять с него, майора Захарова — многие, если не все обвинения. Но как снова выйти на него, если он, конечно, еще жив, а не сгорел в аварии, ему было до сих пор неизвестно. Пока он вновь уперся в очередной тупик. Если бы ему еще год назад сказали, что дело, которым он будет заниматься, будет связано с проституцией и что через это дело резко поменяется в худшую сторону его жизнь; он бы никогда не поверил.

«Пожалуй, никто бы не поверил, — подумал он, — в то, что, занимаясь этим вопросом, придется столкнуться с такими трудностями и испытаниями. Хотя нет — это скорее не просто вопрос о проституции и продаже человеческих тел. Это вопрос социального благополучия, который в первую очередь отражается на жизни женщин и девушек. Ведь именно из неблагополучных семей подавляющая часть проституток. Кого теперь в этом винить конкретно?»

* * *

Жизнь многих семей в постсоветском государстве напомнила ему эта дорога, такая же разбитая весенней распутицей. «Хотя нет, — подумал он, — разрушение семьи началось еще, пожалуй, в годы гражданской войны, когда брат убивал брата, отец убивал сына.

А в годы репрессий процветали доносы, отречение от родственников. Тяжко отразилось на семье и лихолетье второй мировой войны. Да, пожалуй, шло просто физическое разрушение семьи. Стоит ли удивляться теперь всплеску проституции?

А после военное время, которое под победные фанфары погрузило общество в омут лицемерия, чудовищного вранья. Когда ложь была возведена в ранг государственной политики».

Игорь достал пачку сигарет и, откусив фильтр — с наслаждением закурил.

«А, сегодня мы удивляемся, почему после побоев или надоевших скандалов, девочка запросто убегает из дома и становится бродяжкой. Для того чтобы выжить ей частенько приходиться опуститься на самое дно. Именно из подвалов и выползло на свет божий такое уродливое понятие как «общие девочки». И все это на фоне стремительно молодеющих венерических болезней, которые уже поражают детей одиннадцати — тринадцати лет».

— Расфилософствовался, теоретик, — буркнул Захаров, поежившись от холодного ветра. — Сознайся лучше, что тебя беспокоит, — спросил он сам себя. Неторопливо осматривая прилегающие холмы, заросшие деревьями и кустарниками.

Неожиданно для самого себя его взгляд остановился на той самой дороге, по которой он шел, утопая в грязи по щиколотку. Для не посвященного дачника эта была обыкновенная дорожная колея, по которой в течение дня проехала машина, она то и оставила на ней свой след, но этот след от протектора не принадлежал машине Рафика.

Остановившись, Игорь медленно закурил, всматриваясь в причудливый рисунок отпечатанный в грязи. Сомнений быть не могло, проехала тяжелая машина импортного производства, типа джипа.

«Кого? А главное, зачем понесло в садовое товарищество в такое время года? Да еще за столько километров», — мелькнула мысль. Не найдя ответа Игорь углубился в лес и пошел по его кромке неторопливо к видневшимся дачным домикам. Следы «Нисана» еще какое-то время мелькали среди домов, пока окончательно не затерялись где-то на щебенке. Захаров подошел к забору дачного участка Рафика с противоположной стороны и осторожно осмотрелся, словно садовник, который не может выбрать, как лучше пройти к своему участку. Он уже не раз мысленно поблагодарил Рафика за телогрейку, которая придавала ему вид заштатного работяги — дачника, приехавшего после зимней спячки на свой участок. Не найдя видимых причин для беспокойства, он, поморщившись, протиснулся в небольшую дыру забора и нетвердой походкой направился к дому.

Не торопясь, достал ключ и открыл дверь, отметив при этом, что в его отсутствие ее никто не открывал. Прежде чем сделать шаг в дом, он машинально снял предохранитель и, сжав рукой теплую рукоятку пистолета, распахнул дверь.

Он уже снял ботинки с комьями налипшей грязи, как вдруг раздался тихий голос, который казалось, возник из какого-то нереального далека, но его тон давал четкое представление о том, что от него требовали.

— Стой, где стоишь! А еще лучше замри на время, — прорычал кто-то, не терпящем возражения голосом.

Скосив глаза, майор увидел фигуру невысокого человека, в кожаной куртке, в потертых джинсах, со спортивной шапочкой, державший в руках пистолет. Его заросшее, круглое лицо с оттопыренными ушами, было перекошено от злости.

— Те, че-е надо? — прошептал Игорь, изображая испуг, Лихорадочно соображая, что лучше делать.

— А ты что за фрукт? — вопросом на вопрос буркнул тот, что-то жуя.

— Я то? — тянул Захаров время. Пытаясь определить, сколько человек в доме.

— Ты то, ты то, — передразнил незнакомец. — Стой, где стоишь! А не то башку прострелю.

С этими словами он достал из внутреннего кармана радиостанцию и, вытащив зубами антенну «вышел» в эфир.

Прихожая мгновенно наполнилась атмосферными тресками и шорохами.

— Шато, это я, — проговорил крепыш. С оттопыренными ушами и мясистым носом.

— Что тебе? — прохрипел кто-то в ответ.

— Короче хватит тебе подвалы «бомбить», тут у меня какой-то доходяга заявился… Да нет, на хозяина не похож, вроде как бомж что ли… Ага, у него может блохи или чесотка, а ты обыщи, — брезгливо ответил крепыш, пряча радиостанцию. — А ну давай на пол! Руки «в гору» и давай без глупостей!

— Любители — с облегчением пробормотал Захаров, медленно опускаясь на колени.

— Шевелись, сука! — выпалил неизвестный, подтягивая джинсы.

— Хорошо, хорошо, — бормотал майор. С видом сильно испуганного человека, усыпляя бдительность незнакомца.

В ту же секунду он резко завалился на пол, выстрелив, не вынимая пистолета из кармана. Запрокинув голову — с выпученными от боли глазами, крепыш на мгновение замер, пытаясь сохранить равновесие и понять, что же произошло.

До Захарова донеслось леденящее душу клокотание крови в горле. Еще мгновение и вслед за упавшим пистолетом его тело рухнуло на пол, дергаясь в предсмертных конвульсиях.

Игорь понимал, что нужно быстро занять позицию и приготовиться к встрече какого-то Шато, который был возможно не один. Но тупая боль в раненом боку и пронзительная боль в кисти руки, сжимающей пистолет, буквально парализовала его. Он почувствовал, как стал намокать от крови карман, в котором был спрятан пистолет.

Уворачиваясь от возможного выстрела, и, стреляя при падении, он пренебрег элементарными мерами безопасности, это и стало причиной того, что вороненая сталь пистолета в тесном кармане, закусив кусок мяса у основания большого и указательного пальца, при перезарядке мгновенно вырвало, его.

Стиснув зубы, он зажмурившись медленно сел на холодный пол, прижавшись спиной к стене. Слезы, помимо его воли, ручьями текли по щекам, смазывая картину происходящего. Осторожно, словно вынимает бомбу, он вытащил заляпанный кровью и табачной крошкой, пистолет.

— Твою, мать, — только и смог он выдохнуть, — глядя на окровавленные лохмотья мяса между большим и указательным пальцем.

Поднявшись, он медленно двинулся на кухню, готовый к новым сюрпризам, где стояла литровая бутылка заграничной водки. Открыв зубами пробку, залил рану прямо из бутылки, скрипя при этом стиснутыми зубами и, морщась от боли. Затем оторвал от висевшего рядом фартука кусок ткани, сделав себе перевязку. Боль в руке поутихла, а несколько крупных глотков импортного, раскаленного напитка притупили её.

Вскоре с улицы донеслись голоса и на дорожке, ведущей в дом, появились два человека, лет тридцати, крепкого телосложения. В таких же потертых кожевенных куртках и потасканных джинсах. Кряхтя и матерясь, они тащили разнокалиберные банки с соленьями и вареньями. Которые были видимо экспроприированы у соседей Рафика.

— Не обожретесь? — со злостью спросил Игорь, глядя, как вытягиваются от удивления лица незваных гостей, которые замерли в прихожей.

— А, мы… это…, — забормотал один из них. Невысокого роста, с короткой стрижкой.

— Мы вернем… честно вернем, — подхватил здоровый верзила. Стреляя испуганными глазками, то на окровавленную повязку майора, с дрожащим пистолетом в руке. То на товарища, лежащего в неестественной позе, в луже крови.

— Оружие достали двумя пальцами, бросили на пол и пинком его ко мне, только очень медленно, — зашипел Игорь. — Ваш кореш решил меня маленько огорчить, так я ему за это кадык вырвал. И вам, если что, вырву, не задумываясь. Понятно?

— Да, да, конечно, — закивал коротышка, мгновенно побледнев.

— Слушай, ну давай договоримся? А? — пробормотал верзила. Потирая небритую щеку о плечо.

— Ты на базаре будешь договариваться в мясном ряду, а со мной не надо. Понял? — рявкнул майор.

— Давай, Шато, давай, — умоляюще зашептал приятель. Проворно ставя банки с соленьями, бросая на пол кастет с газовым пистолетом.

— Не пожалеешь? — уточнил Шато, сквозь зубы.

Выстрел разорвал тишину в доме, а одна из банок с огурцами, которую верзила держал в руке, с грохотом разлетелась обдав все осколками стекла, овощами и брызгами от рассола.

— Ты чего, в натуре, — испуганно прошептал Шато. — Дурак, что ли? Чего шмаляешь? Я же только спросил.

— У меня сегодня был тяжелый день, — проговорил Захаров угрожающе. Медленно подходя к бандитам. — Я сейчас вас пол вылизывать заставлю!

— Ну, ты блин… даешь, — пробурчал Шато. Задыхаясь от бессильной ярости, вдыхая расширенными ноздрями воздух. — Ты же мне чуть руку не отстрелил, — шипел он, бросая к ногам пистолет с ножом.

— А теперь снимайте штаны, башмаки и живо в погреб, он у вас под ногами.

— Как, совсем? — уточнил озадаченно коротышка.

— Быстрее, басота! — закричал Игорь. — А, то сейчас вслед за дружком на небеса отправлю! Снимаем портки и быстро вниз.

— Ну, ты блин… Меня же засмеют! — выпалил Шато, качая головой. Казалась он был готов расплакаться от бессильной злости и ярости клокотавшей в нем. Смотря как проворно спускается товарищ по лестнице в подвал.

— Лучше здыхать от стыда, чем от пули! Где машина? — выпалил Захаров. С перекошенным от злости лицом, глядя на обнаженных приятелей, которые переминались с ноги на ногу, стоя босиком на бетонном полу в подвале.

— В низине оставили, — ответил коротыш, нервно потирая руки.

— А золотой ключик, от замка зажигания где?

— У Славки в куртке должны лежать.

— Ты че, в натуре? — осторожно возмутился Шато. — Мы же здесь околеем. Куда ты ехать то собрался, в натуре?

— Не сдохнешь, гнида! — рявкнул майор. — Подвальчик небольшой, метра три на три и холодный — то верно. Но сделан на совесть, все в бетоне. Так, что если закрыть тут вас, то, думаю через несколько часов, бетон вытянет из вас все здоровье. А, вообще, здесь и окочуриться можно. Верно, Шато? Ну, чего ты, дурилка, зубами щелкаешь? Я ведь тебе сейчас внутрь все твои краденые баночки на пол скину, жри — не хочу, все твое. Тебе же шагнуть некуда будет, ну, разве что как йог по стеклам будешь бегать, чтобы свою задницу согреть.

— Чего тебе надо? — взмолился коротышка.

— Мне нужен ваш расклад, друг мой. Вы втроем приехали сюда?

— Да, втроем, — быстро закивал коротышка.

— Заткнись, сука! — рявкнул тихо Шато.

— Играл, не угадал ни одной буквы, — проговорил Игорь, сбрасывая вниз две трехлитровые банки — которые словно бомбы разлетелись от удара о пол. Обдав незваных гостей стеклом с рассолом.

— Ну, ты, че-е-е в натуре…? — выпалил верзила. С испугом глядя, как бетонный пол покрылся осколками стекла вперемешку с маринованными овощами.

— Смотри, не объешься, Шато, — процедил Игорь. — Так зачем же вы в этот дом пожаловали? Кого поджидали? А? Господа хорошие?

— Нам дали адрес, сказали, что нужно квартирантов тут забрать, — испугано ответил коротыш, проворно юркнув за полки.

— Кто дал? — быстро уточнил Игорь, подвигая к краю очередную банку.

— Так, Сема и дал, — прошептал Шато. Подавлено глядя на осколки стекла, усеявшие бетонный пол подвала.

— Сема, Сема, Сема…? Это не директор ли кафешки или трактира?

— Он родимый, — подтвердил верзила. — Ну, чего ты нас тут морить будешь? Отпусти, мы же все тебе рассказали.

— И, что нужно было сделать потом? — перебил его майор.

— К нему, в кофейню, привезти, — выпалил угодливо коротыш.

* * *

Не слушая больше причитаний и просьб, Игорь захлопнул крышку и, заперев ее, осторожно сел за кухонный стол, поморщившись от боли в боку.

Нежданные гости основательно подзакусили в его отсутствие. Весь стол был заставлен продуктами, которые ему привез Рафик, а в центре красовалась пустая бутылка из-под водки. Он вдруг почувствовал острый приступ голода и, подумав секунду, взял со стола оставшийся кусок вареной колбасы с батоном душистого хлеба и две банки пива. Не обращая никакого внимания на стук и истерические крики, доносившиеся из подвала, направился, прихватив ключи, на поиски машины, потушив предусмотрительно в подвале свет.

Тупоносый серебристого цвета «Нисан» с тонированными стеклами, словно резвый рысак стоял в низине на обочине дороги.

Вытянув с удовольствием гудящие ноги, Игорь, поморщившись, откинулся на спинку удобного сиденья, бросив взгляд на зеркало заднего вида. Воспаленные красные глаза, небритое лицо, ворот не свежей рубашки.

— Ох, и морда у тебя! — проговорил он сам себе, скептически скривившись, запуская двигатель.

Машина мягко тронулась по проселочной дороге с такой легкостью, словно это была бетонка, без огромных луж и рытвин. Не торопясь, Игорь вывел машину на трассу и, разогнавшись, плавно влился в поток машин, идущих в сторону города.

— Как же бандиты узнали о моей норке? — спросил он сам себя. — Зачем я Семе, или тому, кто приказал вытащить меня с Ситниковой в кафешку? Одни вопросы, просто напасть какая-то, — бормотал он, управляя машиной.

Поток машин с каждым километром уплотнялся, что говорило о приближении поста милиции, стоявшего на въезде в город. Несколько раз его обгоняли на запредельной скорости с мигалками милицейские машины. Эти обгоны не особенно беспокоили его, так как на трассе он мало, чем отличался от добропорядочного автолюбителя. Совсем другое дело проезд на небольшой скорости поста ГИБДД, который, конечно, было бы лучше проскочить в час пересменки постовых, или объехать этот пост по какой-нибудь проселочной дороге. Но объехать этот пост по проселочной дороге не представлялось возможным из-за болота, которое в этой части упиралось в дорогу с двух сторон. А ехать в город по объездной дороге заняло бы, как минимум, час, за который могло произойти много неприятных событий.

Захаров остановил машину в «кармане», где обычно отдыхали дальнобойщики, не доехав метров ста до поста, достал сигарету, закурил и стал наблюдать за работой сотрудников милиции. Его натренированный взгляд позволил ему уже через минуту определить, что проехать через пост не получится. Проскочить на «крутой» машине мимо блюстителей порядка было нереально, все иномарки «выхватывались» ими безжалостно из потока для проверки документов. Остановить попутку, было тоже небезопасно, ведь водители могут узнать в нем «рецидивиста», разыскиваемого милицией.

Вздохнув, он осторожно вылез из машины и, заблокировав, двери, направился пешком к виднеющейся за постом остановке автобуса. Надеясь обойти пост по кромке болота, прячась в густых зарослях камыша. Но обойти пост сзади не получилось, из-за того, что болото практически упиралось в колючую проволоку, которой был обнесен пост с тыльной стороны. Взяв палку, Игорь попробовал замерить глубину, как вдруг услышал чей-то окрик:

— Эй! Мужик! Ты чего там пиявок ловишь?

Скосив глаза, майор увидел в сухих камышах одного из постовых в бронежилете, справлявшего малую нужду.

— Да, я это…, — пробормотал майор, — ключ уронил от машины. Вот никак подхватить не могу.

— А ну, иди сюда, придурок, — закричал сержант раздраженно, застегивая ширинку.

— Ты чего, командир? Чего я сделал? — доброжелательно рассмеялся Игорь. Глядя на ствол автомата, направленный в его сторону.

— Иди сюда, тебе говорят, — не унимался тот. — Я тебя поближе хочу рассмотреть, может ты террорист, и бомбу там заложил.

— Да какую там бомбу, я ключи уронил, — бубнил Захаров. Играя роль обиженного, поднимаясь на насыпь рядом с колючей проволокой. Злясь при этом на весь белый свет, так-как встреча с дежурным капитаном в прокуренной дежурке, не входила в его планы.

— Ты кто такой? — спросил капитан, медленно жуя бутерброд.

— Я майор милиции и это легко проверить. Нужно просто сделать звонок.

— Не учи меня, что я должен делать! — взорвался вдруг капитан. — Сейчас мы разберемся, что ты за фрукт. Удостоверение ты конечно дома забыл?

— Точно, оставил дома, — кивнув пробормотал Игорь.

— Ну, я так и думал…, где-то я тебя уже видел. Степанов!

— Я! — рявкнул сержант.

— Обыщи-ка этого деятеля.

— Есть! — с готовностью ответил тот.

— На каком основании? — сухо спросил майор. — Я буду жаловаться, назовите свою фамилию.

— Перебьешься, — прошептал дежурный, закрывая термос. — Давай, сержант.

— Это мы мигом, — гоготнув, отозвался тот. — А ну, давай, руки «в гору», лицом к стене, ноги на ширину плеч. Деловито распоряжался сержант, подталкивая задержанного стволом автомата.

— Ого! — воскликнул дежурный. Когда к нему на стол легли два пистолета и нож. — Вас в милиции теперь вооружают оружием второй Мировой войны? — А ну, давай его в обезьянник посади! Ишь ты, деятель нашелся! А мы пока разберемся — что ты за фрукт и откуда у тебя стволы.

— Василич, чего-то мне его рожа знакомая. Там, на столе, где-то фотка была, ну помнишь, на инструктаже дали?

— Ага, и вправду, харя знакомая, сейчас найдем, — бормотал дежурный, ища фотографию среди бумаг. — А вот, нашел! А ну-ка поверни этого пидора в профиль. Ну, так и есть! — воскликнул он вскакивая. — Его же по всей стране ищут! Молодец сержант, на премию мы с тобой сегодня сработали как минимум!

— Вот блин, — только и смог выдохнуть тот, еще сильнее упирая ствол автомата между лопаток Игоря. — А говорил, гад, ключи ищет у нас за будкой, я сразу унюхал, что тут что-то не так.

— Давай его в клетку, да поучи уму — разуму, а я пока в управу доложу.

— Есть! — радостно воскликнул сержант, хватая майора за шиворот.

— Послушайте…, — начал, было, Захаров, — я ранен…

Резкий удар прикладом автомата в раненый бок, от которого перехватило дыхание, бросил его на грязный пол. Еще несколько ударов дубинкой и он потерял сознание. Когда же он очнулся, то долго не мог понять, где находится, и как оказался в этом маленьком закрытом помещении с заплеванным полом, запахом человеческого пота и хлорной извести. Прищурив опухший глаз. Захаров с трудом разглядел соседа по камере, давно не бритого с всклокоченными волосами и затасканной одежонке старика.

— Ты кто? — хрипло спросил Игорь.

— Я то? — прошептал тот беззубым ртом. — Я Петруха.

— И за что же ты здесь маешься, Петруха? — прохрипел Захаров. Пытаясь поудобнее сесть на нарах.

— Ну, почему же маюсь? Ночь поджимает, вот я и попросился переночевать, благо дежурный оказался душевным человек.

— Да, уж, — охотно согласился Игорь. Осторожно трогая разбитое лицо. — Человек он действительно приветливый. А сколько же я здесь нахожусь?

— Может час, а может и больше, — пожав плечами, пробормотал старик. — У меня часов нету, да и зачем они мне. А ты говорят разбойник какой-то знаменитый?

— Это тебе капитан напел?

— Ну, да. Говорит, что взяли тебя с пистолетами, и даже бомба у тебя была.

— Была дед, была, — прохрипел Игорь, трогая разбитые губы, — Жаль, что не атомная.

— Ты никак, наверное, банк, какой грабануть хотел? — затаив дыхание, проговорил его сосед.

— Хотел, да видать не судьба, — сокрушенно вздохнув, проговорил Игорь. Только сейчас поняв, что получил удар по голове, из-за которого потерял сознание. И теперь перед глазами вновь периодически включалась дьявольская рулетка.

В этот момент в коридоре послышались шаги, лязг открывающихся запоров и, наконец, скрип открывающейся двери. На пороге стоял все тот же сержант с кривой улыбкой на лице.

— Давай, герой, выплывай — проговорил он, обращаясь к Захарову. — За тобой карету подали.

Медленно встав, Игорь направился к двери. Но, сделав несколько шагов, потерял сознание и грохнулся на бетонный пол. Он почувствовал — как его схватили чьи-то сильные руки и вытащили из подвала в дежурку. Захаров с трудом открыл глаза, попытался понять, кто перед ним стоит.

— Да, это он, — сказал человек, — в общем, я его забираю.

— Нет проблем, задержанный ваш, — ответил капитан, разводя руками.

— Ну, пришел в себя? — проговорил человек. Голос которого был до боли знаком Игорю. — Ну и ладненько, идем в машину, я тебе помогу.

— Ты кто? — прошептал майор, оказавшись на улице.

— Вот те на! Быстро, ты, мил человек зазнался — коль не узнаешь. Или поколотили тебя крепко?

— Коля, это ты? — обрадовано прошептал Захаров, не веря в происходящее.

— Ну; наконец-то! Давай полезай в катафалк. Говорил же я тебе, что не стоит партизанить, хуже только будет.

— Погоди, а как ты узнал, что я здесь?

— Скажи, спасибо, что сообщение из милиции о твоей поимке ко мне попало, — пробормотал Николай. Помогая Захарову сесть в машину. — Вот и бросился тебя спасать! Видишь как все просто.

— Действительно, все просто, — согласился майор. — И куда же мы сейчас едем?

— А это я тебя хотел спросить. Что делать надумал? Может, хватит партизанить? Ведь только хуже будет, да и здоровье поправить не мешало бы. А? Вон видок у тебя какой!

— О моих ничего не слышал? — вместо ответа, спросил Захаров.

— Пока тишина, — развел руками Николай. — Может, у каких знакомых или родственников задержались по дороге?

— Да нет это исключено, — отозвался Игорь, — дай закурить что ли. Что же с ними могло случиться? Их хоть ищут?

— Ориентировки разослали…, одним словом все ищут, включая Крапивина.

— Ищите, Коля, ищите, — прохрипел Игорь тихо, откусывая фильтр сигареты. — Это все, что у меня осталось в этой жизни, и хотя отношения с женой у нас натянутые, все равно это мой тыл.

— Давай, майор, принимай решение. Что дальше делать будешь?

— Ты мне, Коля, вначале ответь, взяли Шамана или нет?

— Если бы взяли, — со злостью чертыхнулся тот. — Все усилия как в песок, — хитрющий гад. Так нарыли кучу мелочевки; а основные как в воду канули. Крапивин от злости прямо пополам трескается, поэтому ты ему сейчас со своей Ситниковой позарез нужен. Я так понимаю, ее ты у Крапивина увел?

— Вот видишь, — прошептал Захаров, дымя сигаретой. — Выходит рано мне еще на свет божий, из норки выползать, если конечно, ты не сдашь. Всем я нужен…

— Нет, майор, я грех на душу не возьму, ты железный мужик и это твоя игра. Да и потом, если я привезу тебя к Крапивину, то он запросто может с тобой расправиться, и все свалить на тебя же, ему сейчас ох как стрелочники нужны.

— А как же ты? С тебя же скальп до задницы снимут за то, что отпустил меня.

— А кто об этом узнает?

— Ну, Крапивин тот же.

— От кого?

— Да от ментов с поста, где меня взяли.

— Я с ними договорился, так что не бери в голову.

— Каким образом?

— Твое счастье, что они в барабаны не ударили, а с нами связались. Одним словом хорошо, что в начале на нас по ориентировке вышли, ну я и подъехал. Так, мол, и так, ошибка вышла, отпустить надо бы офицера невидимого фронта. В общем, я им твои стволы для премии оставил, а тебя забрал.

— Опять я твой, должник, Коля, — отозвался хрипло Игорь.

— Да ладно тебе, майор. Куда тебя отвезти? И вообще есть норка надежная? А то Крапивин везде капканы расставил и ждет, мучается.

— Я в курсе, пускай дальше ждет.

— Смотри, полковник свое дело крепко знает.

— Ничего, еж голой задницы не боится, одолжи мне деньжат с сигаретами, а то менты все выгребли.

— Держи — майор, деньжат, правда, не много.

— А что Дубравин? Запел, гаденыш, или молчит?

— Да, подарок ты Крапивину сделал в лице буха хороший, вот только петь долго он не смог.

— Что-то случилось? — прохрипел Игорь, насторожившись.

— Угадал! Повесился он в КПЗ.

— Повесился или повесили? — скрипнув зубами, уточнил Захаров.

— Официальная версия сам, а там кто его знает, как было.

— Послушай, Николай, у тебя есть запасной ствол взаймы?

— Свой табельный, извини, дать не могу, и запасного нет, а вот финку могу задарить.

— Дай хоть финку, — вздохнув, прошептал Игорь. Осторожно трогая рукой опухший глаз. — А то на меня охота открыта со всех сторон, а отмахнуться одними кулаками не всегда возможно. Высади меня у городского сквера, если можно, а дальше я сам.

— Ты смотри, так отмахивайся, чтобы людей не валять. Заляжь где-нибудь, — посоветовал тот, останавливая машину. — Да отлежись, как следует, пока все не уляжется. Вроде прибыли, что дальше? Или может со мной пойдешь здаваться? Видок у тебя уж больно болезненный.

— Нет, Коля…, еще не все дела переделаны, — отозвался Захаров устало. Внимательно осматриваясь по сторонам. — Ты мне лучше скажи, что ты Крапивину скажешь, насчет меня. Он же тебя в асфальт закатает если узнает. А мне уж больно тебя подводить не хочется.

— Значит он нечего и не узнает, — пожав плечами, буркнул тот.

— Как это?

— Ну, я же ментам объяснил, что произошла ошибка…, так что официально, охота на тебя продолжается, майор.

— Спасибо тебе за все, Николай…, должник я твой. Скажи мне…, только честно! Почему ты мне помогаешь?

Николай несколько минут молча курил, ведя машину, задумчиво глядя куда-то в даль. Затем внимательно посмотрел на Захарова и с остервенением проговорил:

— Такую страну развалили! Народ «раком» поставили…, он теперь не коммунизм строит…, он теперь выживает как только может. Давясь в очередях, страдая от не выплаченных заработных плат и потерянных сбережениях. Заводы закрываются…, шахты нам теперь стали не нужны… Танки режем на металлолом с ракетами, лодки подводные на прикол ставим, летчики не летают, потому что керосина нету… Стыдоба, да и только! Если мы еще друг другу в глотку вцепимся, да сдавать друг друга начнем…, тогда ведь вообще небо на землю рухнет. Да и потом на вольных хлебах, у тебя получается не плохо по следу идти. Вон! Целого бухгалтера Крапивину сдал.

— Спасибо тебе, Николай, — ответил Захаров — пожав его руку. Я твой должник.

Дождавшись пока машина Николая скрылась за поворотом, — Захаров вернулся к дороге, и через несколько минут остановил такси.

— А деньги то у тебя есть? — спросил шофер. Подозрительно окинув взглядом незнакомца.

— Конечно, — проговорил Игорь, показав крупную купюру. Только что нарисовал.

— Ну, тогда поехали, — согласился тот, пожевывая жевачку. — А за вопрос, браток, извини, но уж больно видок у тебя подозрительный, да и запашок опять же бомжовский.

— Да, не поверишь, в вытрезвитель попал к волчарам, — нехотя соврал Игорь, напряженно думая о своем.

— Понимаю, — с сочувствием кивнул шофер. — Я вот сам на новогодних праздниках к ним попал, так думал, без почек оставят гады…

* * *

«Вначале нужно повидать Сему и узнать, кто и зачем «запустил» ручеек на дачу, — лихорадочно соображал Захаров, рассеяно поддакивая шоферу. А там по обстановке все станет ясно, насколько все это серьезно. Возможно, придется рисковать и идти к Морозову или назначать встречу Рафику. А может, карты лягут, и удастся спрятаться на какое-то время у Семы».

Захаров, много лет назад, четко уяснил, что в любом, самом страшном урагане, в его центре всегда тихо. Иьенно поэтому — это место и называют «глазом бури», именно поэтому Захарову было важно найти сейчас этот глаз. Хотя он прекрасно отдавал себе отчет в том, что может быть убитым кем-то из окружения Семы, типа обиженного Фазы или жлоба в коже, которому они со Смирновым набили морду и отобрали ствол.

Рассчитавшись с таксистом, Захаров достал сигареты, и неторопливо раскурил сырой табак, внимательно изучая при этом подходы к «Трактиру». С тех пор как он с убитым Смирновым посетил это заведение, тут мало, что изменилось. Небольшой переулок раздвигал по обе стороны серые здания хрущевок, где в подвале одной из них и находилось увеселительное заведение Семы, который со слов Шато и послал делегацию на дачу Рафика.

Идти через центральный вход было не разумным по многим причинам, поэтому он обошел здание и, зайдя со стороны двора, постучался в дверь служебного входа, щурясь от света висевшей лампы.

Было слышно, что в заведении кипела обычная вечерняя жизнь. Сквозь гул монотонно работающего вентилятора, из-за дверей доносилось бряцание крышек кастрюль, столовых приборов, прерываемое иногда неразборчивой болтовней.

Подняв воротник своей куртки, Игорь постучал кулаком в металлическую дверь.

— Кого там принесло? — донеслось до него, из-за двери.

— Мне бы с директором перетрещать, — с деланным безразличием ответил Захаров.

— Его пока нету, зайди часика через два.

— А я не могу часика через два, да и холодно на улице.

— Скажи, что хотел, а я передам, — бубнил кто-то.

— Слушай! Кончай «пургу гнать», — со злостью прошипел Игорь. — Я его за столиком подожду.

— И закажешь что-нибудь?

— Обязательно, только руки сполосну.

Сухо щелкнул замок, и дверь неслышно открылась, а на пороге появился небольшого роста коренастый человек, в белой рабочей куртке, с колпаком на голове. Весь его вид говорил о том, что он принадлежит к поварской братии.

— Ты где это, братан, лазил? — спросил он, подозрительно оглядывая странного визитера. — От тебя ведь несет как от опарыша, а ты за столик собрался.

— Ничего, я умоюсь, — ответил Игорь. Ловко поставив ногу на порог, не давая закрыть этим не хитрым приемом двери.

— Мужик, я сейчас свистну, и тебя опять закопают в помойке. Ты мне веришь?

— Абсолютно, — ответил искренне Захаров. Мягко, но настойчиво протискиваясь в двери. — Да и потом, Сема мой брат, он будет рад меня видеть и в таком виде.

— Неужели? — спросил повар, подозрительно прищурившись.

— Тебя как зовут?

— Меня то? Вова.

— Вот и давай, Вова, пойдем. А то я чертовски проголодался, да и от девочки я не откажусь на десерт. Найдется у Семы, такое блюдо в меню?

— Да уж найдется, — осклабился повар. — А тебе какие больше нравятся?

— А мне, Вова, нравятся с медицинским образованием и те, которые замужем.

— Чтобы «на конец» не намотать что ли?

— На него родимый, — поддакнул майор, закуривая.

— Тут у нас овощной цех, — кивнул повар на одну из дверей.

— И что из этого?

— Там и душевая есть.

— Все понял, А полотенце с мылом?

— Может тебе еще и веничек принести? — съязвил Вова. — Есть там тряпки чистые и мыло, давай туда, да побыстрей. Тебе девку в цех притащить или…?

— Конечно сюда, — проговорил Захаров, осматривая помещение овощного цеха без единого окна. — Только желательно с медицинским образованием.

— С руками чего стряслось? А впрочем, это твои дела. Иди окунись пока, а я поищу сейчас сестру милосердия, — пробормотал Вова и удалился.

Когда в дверь мягко постучали, Захаров уже успел, насколько это было возможно, привести себя в порядок.

— Входите, — проговорил Игорь, приготовившись на всякий случай к худшему.

Двери открылись — и в комнату вошла сильно накрашенная миловидная, крашенная блондинка, лет тридцати пяти, в легком красном платье с откровенным декольте.

— Здравствуй, красавица, — поздоровался Игорь. Оценивающе оглядывая женщину лет тридцати. — Тебя как зовут?

— Мы, что на свидание пришли? Ну, допустим Надежда, — ответила та, скрестив руки на груди.

— Выходит ты и впрямь моя надежда. А с медициной тебе приходилось иметь дело?

— Я колледж медицинский закончила, — отозвалась женщина, пожав плечами. — А тебе вообще чего надо? Врача что ли? Обратись к Семе, у него есть знакомый венеролог.

— Ну, мне к нему еще рановато, а вот ты я думаю, сможешь помочь, — с этими словами он поманил ее пальцем. И показал перевязанную наспех, грязным платком кисть. — Поменяй повязку, а то неудобно в зал к людям идти. Плачу как за услугу.

К тому моменту, когда в зале появился Сема, Захаров уже успел отойти от процедуры, связанной со сменой присохшей к телу повязки. И теперь сидя за самым дальним столиком, который утопал во мраке, потягивал пиво, хрустя при этом картофельными чипсами с перцем.

— С кем имею? — спросил Сема, садясь за столик. Подозрительно всматриваясь в лицо незнакомца, которое наполовину закрывали солнцезащитные очки. — Мне сказали, что ты мой брат, хотя такового у меня вроде никогда не было. Но буду рад узнать, что это не так.

— Надо поговорить с глазу на глаз, — ответил Игорь. Кивая на стоящего поодаль здоровенного детину, в спортивном костюме. — Отправь его погулять.

— Погуляй пока, — крикнул Сема. Пытаясь перекричать шум танцующей толпы и ритмы, отбиваемые ансамблем, не поворачивая головы. — Я пока с братишкой покалякаю. Где же я мог тебя видеть?

— Ты, Сема, мне работу предлагал, — проговорил гость, снимая очки.

— А-а-а-а — протянул тот. — Я, кажется, начинаю припоминать. Вы тогда с другом приятеля искали — Архипа?

— Его родимого, — согласился Игорь.

— Ну и дров же вы, хлопцы, наломали, — поморщившись, буркнул Сема. — Ты хоть знаешь, что на тебя охота идет?

— Знаю. Ну и что?

— И ты ко мне пришел?

— А мне больше идти некуда, да и потом, ты же сам ко мне людей послал.

— Это, в каком смысле? — насторожился тот.

— Ну, Шато же ты посылал? Он мне сказал, что через тебя, его ко мне послали.

— Разрази меня, гром! — воскликнул Сема. — Я, честное слово, не знал, что это ты со своей подружкой там таскаешься. Мне сказали, привезти одного доходягу с его подружкой с дачного участка, но я клянусь, не знал, что это ты!

— Да, ладно проехали! Я собственно, верю. А кто сказал то?

— Да, Митрич и сказал мне лично по телефону.

— Это, что за хрен с бугра? — буркнул Захаров.

— Даже не знаю, как и ответить тебе, — пробормотал Сема, рассеянно оглядываясь по сторонам.

— В каком смысле?

— Так, в прямом смысле. После прошлого визита из-за вас у меня было много хлопот и неприятностей. Так, что даже не зная, о чем с тобой можно говорить, а о чем лучше помолчать.

— Понятно, — кивнул Игорь, — не хочешь — не отвечай.

— Да, нет, я отвечу по-другому, придет время, и ты все узнаешь. Лады?

— Ну, так, значит так, — согласился гость.

— Вот и ладненько, а в прошлый раз вы тут с дружком кое-кого сильно обидели.

— Ну, было дело и что?

— Не боязно было вновь прийти сюда? Я уже честно и не рассчитывал на нашу встречу.

— Да, нет вроде, — безразлично ответил Игорь, хрустя чипсами.

— Значит, сработаемся. И какая же зарплата тебя устроит? С другом?

— Друг уехал, а я остался…, подзаработать.

— Понятно. И сколько же ты хотел бы подзаработать?

— Можно, я перечислю сразу, что мне нужно?

— Я слушаю, валяй, — пробормотал директор. Откидываясь на спинку стула.

— Мне нужно поменять одежду, это раз.

— Да, видок у тебя, прямо скажем, неважный, но это легко исправить. Кстати, что у тебя с руками?

— Я руки сунул не туда, куда надо.

— Хорошо, хоть не голову. Что еще?

— Я в бок ранен.

— Ранение пулевое?

— Да, из пистолета зацепили.

— Есть врачи, сделаем. Что еще?

— Мне нужны какие-то документы.

— Это будет посложней, — отозвался Сема задумчиво, — но думаю, что этот вопрос тоже решаем.

— Мне нужно пару недель отлежаться под присмотром врача, — продолжил Игорь, смахнув испарину со лба.

— Что, менты сильно гоняют? — посочувствовал директор.

— А, ты откуда знаешь?

— Ну, телевизор все смотрим, ты там как национальный герой прямо. Это все?

— Что за это потребуется от меня?

— Лояльность и умение делать то, что ты умеешь делать. А, ты можешь обещать мне это?

— Будем считать, что через пару недель я стану твоим страховым полюсом. Идет?

— Идет! Будем считать, что договорились, — задумчиво проговорил Сема. — Через часок придет машина и человек увезет тебя в норку. Но ты не ответил мне на главный вопрос, — проговорил он, поправляя узел галстука.

— Какой?

— Сколько мне будет стоить в месяц этот страховой полис.

— С тебя жранина с водкой и чтобы никто из твоих доходяг ко мне не приставал… Ну, а с меня… твое крепкое здоровье! Идет?

— О — кей, — ответил тот, вставая. — Отдыхай пока, будет машина, тебя позовут. Заказывай, что душа пожелает, все за счет заведения. А где сейчас Шато с людьми?

Не волнуйся в подвале они сидят, на той самой дачке. Я только Славика твоего завалил, чтобы за ствол в гостях не хватался. Надеюсь — это не изменит наших договоренностей?

— Ну, так — значит так, — пробормотал Сема. Покачав с сожалением головой. — Беда с тобой, да и только. Ты так всех против себя настроишь!

— Говорю же он сам за «волыну» схватился! — выпалил Захаров, разводя руками. — Я ему, что, свой лоб должен был подставить?

Захаров, после ухода Семы, смотрел на свое отражение в зеркале, висящем напротив, которое то появлялось, то исчезало в темноте из-за всполохов свето — музыки. Табачный дым перемешивался с запахом пота и дешевых духов, волнами накатывал на него от танцующей, подвыпившей публики, которая тряслась в такт бешеного ритма.

* * *

— Что же делать дальше? — спросил Игорь, глядя на себя в зеркале. — Зачем я здесь? Может прав Николай и хватит партизанить? Возможно, что Шаман и правда погиб. А если нет? Если он как Хряк где-нибудь за границей. Если уж не смог выйти на Шамана в своей стране, то за бугром, находясь вне закона, это становилось вообще маловероятным. А он вполне может туда занырнуть, как и Хряк, если они живы еще конечно.

— Может, потанцуем? — раздался рядом женский голос. Игорь повернул голову и увидел стоящую рядом Надежду, которая пританцовывала в такт зажигательной музыки.

— Давай в другой раз. А? Присаживайся. Может, что выпьешь?

— Выпью, — выдохнула новая знакомая. Дыхнув на него запахом спиртного и табака. — Что будем пить? — спросила женщина, садясь рядом.

— А, что ты любишь?

— Вообще я люблю водку. А ты?

— Я тоже её люблю, но сегодня у меня в рационе только пиво.

— На диете, значит? Или постишься?

— Ну, да, — согласился Игорь, подзывая официанта. — Сколько заказываем?

— Мне одной? — уточнила Надежда.

— Я же на диете.

— Тогда грамм двести холодной водочки и какой-нибудь салатик.

— Не многовато? — спросил майор, сделав заказ.

— Не, в самый раз, как говориться, помирать, так с музыкой.

— Почему помирать?

— Все равно, жизнь поломанная, — отозвалась та, скривив крашеные губки.

— А это кто же ее тебе поломал?

— Да, из-за вашего мужицкого племени и поломалась, — проговорила Надежда, усаживаясь поудобнее. — Дай прикурить лучше.

* * *

Из первых предложений рассказа, о ее тяжелой жизни, Захаров сразу квалифицировал этот хорошо знакомый ему тип женщин, которые в его классификации занимали место в графе «глупая жертва».

Это был, как ни странно, весьма распространенный тип жертвы, характерный как для больших городов, так и для глухих деревень. Хотя сами жертвы ни о чем таком даже и не подозревают.

Игорь не по наслышке знал, что у таких как Надежда, в жизни постоянно происходят какие-то проблемы, из-за неадекватного восприятия окружающей ими обстановке. Они запросто могут сесть в машину с мужчинами и доброжелательно попросить подбросить к подруге, у которой муж уехал в командировку. Или могут отправиться погулять с малознакомым мужчиной вечером, по лесополосе. А если же нужно будет убегать, то у людей этой классификации, ноги обязательно подкосятся или откажут. Именно поэтому, как правило, шансов на спасение у этой категории женщин никогда не бывает.

* * *

Захаров терпеливо слушал ее жизненную историю, которая после каждого глотка выпитой водки, становилась все более и более жалостливой. Думал же он лишь о том, как бы дождаться машины, которую ему пообещал Сема, не выходя на улицу и не спускаясь в туалет.

С каждой минутой воздух в кафешке становился все тяжелее, а от танцующих тел он физически ощущал волны горячего воздуха, которые мутили сознание. От грохота музыки в голове постепенно нарастало странное гудение, переходившее в какой-то свистящий, монотонный шум. Испарина на лице постепенно перешла в крупные капли пота, которые стали заливать лицо, нестерпимо болел бок, саднила рука.

Наконец он извинился и неровной походкой направился к «черному» входу.

— Ты куда, братан? — осведомился повар.

— Да, воздухом дыхнуть надо, уж больно у вас тут жарко, Вова.

— Я, двери то за тобой закрою, надумаешь вернуться, постучишь.

— Хорошо, Вова, я так и сделаю, — кивнув головой, отозвался Игорь. Держась за раненый бок. — Спасибо тебе за все.

Ночная прохлада с весенним запахами приятно обволакивала лицо, пробиралась холодком под мокрую от пота рубашку. Шатаясь, он подошел к стоящему поодаль мусорному баку, лишь после того, как его стошнило, его общее состояние стало стабилизироваться.

Дрожащими руками он достал из пачки сигарету, и, откусив фильтр, стал искать по карманам зажигалку.

— Огонек ищешь? — спросил кто-то.

Игорь медленно повернулся и увидел, как из двери черного входа вышло несколько человек. Несмотря на тусклый свет, исходивший от висевшей над входом лампы, он без труда узнал в одном из них бармена Толика, еще двоих он видел впервые.

— Ну, чего молчишь, доходяга? — пьяно хохотнул, один из незнакомцев. — Аль не рад встрече? Гляньте, он дара речи лишился! Так что, огонька дать?

— Дай ему между глаз! — выпалил бармен, — чтобы дым пошел.

— Мужики, давайте в другой раз договорим, — медленно проговорил Игорь. Оценивая сложившийся расклад сил.

— Во дает! — истерично захохотал Толик. — Он же нас не уважает. Слышь, Колян?

— Я его сейчас научу уважать тех, к кому приходишь в гости, — угрожающе хрипел Колян. Помахивая огромным топором для рубки мяса.

— Может, договоримся, мужики? — хрипло повторил майор, выплюнув сигарету.

— А нам резону нету, с тобой договариваться! — крикнул бармен. Выглядывая из-за приближающегося громилы.

— Точно, — пробубнил тот. — О чем нам с тобой говорить?

— Не пожалеете? — спросил Захаров, стараясь восстановить дыхание. — Сема будет недоволен.

— Тебе же сказали, что нам плевать! — рявкнул Колян.

В ту же секунду он с нечеловеческим воплем, замахнувшись топором, кинулся на Игоря. Который мгновенно сгруппировавшись, отскочил в сторону, предоставив нападающему налететь на мусорный бак. Который тот повалил на бок, выбив топором в сумерках ночи сноп искр.

Уворачиваясь от очередного удара, Захаров ударил нападавшего ножом в локтевой изгиб. Глухой стон разорвал ночную тишину, а сам же нападавший, скривившись от боль, схватился за раненную руку.

— Убью-ю-ю, падлу-у-у? — взвыл он, закусив губу.

Удар ногой в область сердца, бросил тучное тело Коляна, на мусор из перевернутого бака. Где он и замер, выпучив от боли глаза.

В этот момент среди воплей Захаров уловил какой-то цокающий звук. Внимательно присмотревшись, Захаров увидел в вытянутой руке, второго приятеля бармена пистолет. Который тот судя по всему пытался заставить стрелять, то и дело судорожно нажимая на курок.

— С предохранителя сними его, бассота! — выпалил Захаров, со остервенением. Кидая финку в темный силуэт нападавшего.

— Тебе все равно не жить! — истерично закричал бармен. Глядя с испугом как рухнул на землю еще один из его корешей.

Еще несколько секунд и двери черного входа закрылись за барменом, гулко стукнув при этом. Шатаясь и тяжело дыша, Захаров медленно подошел к телу нападавшего и, не обращая внимания на стоны, бесцеремонно обыскал его, забрав пистолет, который тут же спрятал за пояс своих брюк.

— Заткнись! — рявкнул он другому, нападавшему, который тихо скулил, лежа на земле.

Только после этого, майор устало отбросил топор и медленно сев прямо на землю закурил. Достав сотовый телефон, он набрал домашний номер Титова. Однако ответила теща, которая, узнав его по голосу, сообщила, что зять убыл в продолжительную командировку. И это была очень плохая новость, так как теперь возможность влиять на события резко уменьшилась.

Телефон Рафика по-прежнему отвечал металлическим голосом автоответчика. Тогда Игорь подумал и набрал домашний номер Морозова. Старик долго не отвечал, наконец, на другом конце, что-то треснуло, и его уставший голос спросил:

— Да, я слушаю вас.

— Это я, — тихо проговорил он.

— Ты, что? И впрямь с ума спятил? — выпалил тот. — Зачем ты мне звонишь? Почему прячешься? Нас наверняка слушают…

— Знаю, знаю, — перебил Захаров, — Нужно встретиться, когда и где сообщу позже.

— Нужна моя помощь?

— Да, Петрович, поэтому и звоню. Я перезвоню тебе позже.

* * *

В этот момент двери черного входа вновь распахнулись, и в свете фонаря, вывалило человек десять, во главе с Семой.

* * *

— Ты чего же здесь творишь? — дрожащим голосом, спросил тот? Озираясь по сторонам. — Рембо ты херов!

— Приберись тут, Семен Сергеевич, а то твои люди столько шума наделали. Неровен час, кто-то милицию из жильцов вызовет. — Извини, Семен Сергеевич, — проговорил Игорь устало, когда они остались одни, но твои люди сами напали на меня. Или это с твоей подачи?

— Ты с ума сошел! — воскликнул тот. — Я обо всем только узнал. Ты что же, их обоих порешил?

— Нет, дышут еще, твоим бойскаутам врача нужно, и все будет о — кей.

— Ну, ты и даешь, — только и смог выдавить Сема. — Иди ко мне в кабинет и переоденься. Сейчас машина придет, а мы тут пока приберем все. Не хватало еще ментов встречать, с хлебом да солью. Все! Концерт закончен!

* * *

Двери в кабинет были открыты, поэтому Захаров бесцеремонно прошел мимо крепыша в джинсовом костюме и сел за накрытый стол лицом к двери. Рядом с одним из гостей Семы. Трясущимися руками он налил себе полстакана водки и на одном дыхании выпил, не закусывая.

Нервное напряжение было так велико, что горячительный напиток проскочил в желудок, словно вода из водопровода. Поморщившись и занюхав рукавом, он, взяв шампур с душистым мясом и стал жадно жевать, глядя в одну точку.

— Ты кто такой? — спросил его гость. Опасливо глядя, на забрызганное кровью, опухшее от побоев лицо Захарова. Которое из-за этого, имело свирепый вид, а черные ногти на пальцах делали его похожим на какое-то культовое божество.

— Хер в пальто, — рыкнул тот. Поливая куски мяса кетчупом.

В этот момент в кабинет, тяжело дыша, ввалился хозяин. По потной физиономии которого, с трясущимися губами, можно было понять, что ему пришлось пережить сильнейший стресс.

— Ты чего… это? — прошептал он испуганно, наливая дрожащей рукой водку. — Ты же мне вышибалу покалечил.

— Велика потеря, — махнул Игорь рукой, — другого наймешь. И потом на кой хер такой вышибала нужен. Не хер было «наезжать», я никого первый пальцем не трогал.

— Ладно, переодевайся и сваливай, машина пришла, а то не ровен час, красноперые заявятся со своими вопросами дурацкими, — прошептал директор, закусывая салатом выпитую порцию.

Глава 7

«Норка», куда отправил Игоря директор, представлял из себя небольшой домишко из двух небольших комнат. Видимо, это была вотчина сторожей. Одна комната использовалась ими под кухню, из-за наличия электрической розетки, другая же предназначалась для отдыха, на старой, скрипучем кровати.

— Поживешь пока здесь, — сказал водитель. Холеного вида, в добротном костюме, с галстуком и белой рубашкой, осматривая помещение. — Хоромы конечно не царские, но отсидеться можно. Врача привезу чуть позже.

— А насчет пожевать?

— Кормить будет человек с пищеблока, он уже в курсе, что квартирант появился. Территория ботанического сада огромная, людей в будние дни бывает много. Особенно сейчас весной, то семена, то саженцы — посадки, пересадки, студенты. Одним словом, проходной двор. Но в этой части людей практически не бывает, так что, как я понимаю, это тебе и нужно. Изредка сюда на пруд заезжают менты дежурные по ночам.

— Хулиганов ловят? — улыбнувшись, уточнил майор.

— Проституток за бесплатно «топчат». Мы их специально тут прикармливаем. Ну, иногда бутылочку раздавят, одним словом это их дела, они не хулиганят и Бог с ними. Ладно, оставайся, а я поехал.

Оставшись один, Захаров осмотрел убогую обстановку своего нового места жительства, с потемневшими стенами и, бросив спортивную сумку на кровать, стоявшую у окна, вышел на улицу.

Прохладный весенний ветерок гнал по черному небу тяжелые свинцовые облака. Вслушиваясь в монотонный шелест листвы, он брел среди деревьев по едва заметной тропинке, и думал о том, что нужно предпринять в сложившейся ситуации. По сути, он оказался на нелегальном положении, в полной зависимости от криминальной среды. Не имея документов, разыскиваемый Крапивиным и милицией, балансируя на грани разборок с некоторыми из бандитов. Для коренного перелома ситуации, нужен был какой-то крайне продуктивный, сильный ход. Игорь интуитивно искал Шамана, он готовился к этой встрече и в тайне надеялся, что уж если Митрич, который явно заинтересовался его персоной и не окажется самим Шаманом, то хоть на шаг приблизит его к встрече с ним. А в то, что Шаман жив — он все-таки продолжал верить.

Отойдя на приличное расстояние от небольшого рубленого домика, который ему любезно предоставил Сема, он остановился. И, достав телефон, набрал номер Рафика.

— Слушаю, — ответил тот, что-то жуя.

— Это я, — тихо проговорил Захаров, оглядываясь по сторонам.

— Что случилось?

— Успокойся, все в порядке…, просто я переехал в другое место.

— В какое место? А чем тебе у меня не устраивало? — затараторил тот.

— Послушай меня, старина, — перебил его Игорь. — У тебя на даче были гости. Понимаешь?

— Что за гости? — удивился тот.

— Бандюки.

— Они там тебя с Ларисой ждали?

— Абсолютно верно.

— Как же они тебя вычислили? Во дела!

— Сам понять не могу, но постараюсь узнать.

— А с бандюками что?

— Одного пришлось застрелить, а двоих посадить к тебя в подвале. Но их уже наверняка забрали.

— В подвале? Застрелить? Зачем?

— Ну да, в подвале. Не в гостиницу же мне их было тащить.

— Погоди, погоди, — растерянно пробормотал тот. — Ты хочешь сказать, что один из хулиганов лежит застреленный у меня на даче, а двое других сидят у меня в подвале.

— Говорю же тебе, что должны их уже забрать! У тебя как время будет, появись там, чтобы порядок навести. Эти сволочи там твоих соседей грабить начали…, вот я их и наказал маленько.

— Ничего себе наказал! — выпалил тот.

— Скажи мне лучше вот что. По дороге домой ничего подозрительного не заметил?

— Нет вроде, все как обычно.

— А дома все на своих местах?

— Да, все вроде. Я то кому нужен?

— Хорошо, а теперь послушай меня. Нас с утра ждет Силин. Не забыл? Во сколько сможешь меня забрать?

— Ну, часам к семи, а потом машина на работе нужна будет. А откуда забирать нужно?

— Знаешь где ботанический сад?

— Конечно, знаю.

— Я буду ждать у дороги с восточной стороны.

— Хорошо. Титов передал, что какой-то твой знакомый, судя по всему, живет себе и здравствует.

— Понятно, я так и думал, — выдавил Захаров, сквозь стиснутые зубы. — Я так и думал, что слухи про гибель этого гнуса, сильно преувеличены. А про командировку Жени, мне его теща сказала. Связь у нас пока будет односторонняя, телефон не мой и я его отключаю после каждого звонка. Как знать, может эти штуки уже научились пеленговать как радиостанции. Ладно, спокойной ночи, — прошептал Захаров, выключая телефон, и огляделся по сторонам.

* * *

Вся территория сада утопала в зелени больших деревьев и маленьких кустарников. В светлое время все это экзотическое великолепие, возможно, смотрелось по-другому и радовало глаз, но сейчас в кромешной темноте все кругом шумело и ядовито потрескивало на ветру, словно пытаясь напугать позднего гостя.

Захаров вдруг почувствовал смертельную усталость, нужно было возвращаться и постараться отдохнуть.

Но внезапно, его внимание привлек свет, мелькнувший среди ветвей, точнее не свет, а светлая точка в одном из окон на втором этаже административного корпуса.

— Кому это там тоже не спится? — спросил он сам у себя. И, опустив ветку, стал наблюдать за зданием. Колыхающийся огонек свечи еще некоторое время плыл в окнах здания, а затем пропал так же внезапно, как и появился.

Он еще в течение получаса бродил по саду, косясь в сторону здания, но огонек больше не появлялся.

Окончательно выбившись из сил, Захаров направился в свою каморку, где с удивлением обнаружил у себя гостя, который сидел на ступеньках, жадно раскуривая самодельную трубку.

— Ты, значит, и есть постоялец? — уточнил старик, в стареньком камуфляже, явно с чужого плеча.

— Вроде, как, — ответил Игорь. Пытаясь в лунном свете, получше рассмотреть незнакомца. — А ты кто будешь?

— Меня тут Василием кличут, я тут сторожую.

— И хорошо платят?

— Да, не — е. — протянул тот, отмахнувшись. — Так, на табачок да на хлебушек с молочком, но и то хорошо, к моей пенсии. Одним словом старуха моя довольна, да и я на старости лет вроде, при деле.

— Скажи, Василий, а что мы тут пожевать можем сейчас? Я признаться аппетит себе нагулял. Есть хочу просто до невозможности.

— Природа, брат этому делу способствует, а насчет пожевать, так скоро от Семы шофер приедет, тебе «хавчик» и завезет. А с завтрашнего дня тебя наш повар кормить будет.

— А тебе значит, не возят?

— Так ведь я это…, птица другого полета, — пробормотал тот с досадой. — Мое дело маленькое — ходить с колотушкой вокруг.

— И много вас тут ходит? — уточнил Игорь. Глядя на морщинистое лицо старика.

— Раньше аж десять сторожей было, да еще собак куча, а сейчас одни слезы, остались. По сокращали ставки, осталось нас трое. А, что это трое на такую огромную территорию?

— А, в здании административном тоже сторож есть?

— Не — е, в здании нету. Да и зачем он там? Входные двери — то снаружи закрывают.

— Ну и ладно, пойду-ка я прилягу, а то бочина болит, спасу нету.

— А чего болит?

— Да, пропорол нечаянно, — отозвался Игорь, махнув рукой, — до свадьбы заживет. Разбуди, как приедет человек.

— Хорошо, разбужу, — согласился тот. — А ты попробуй к Митричу обратись, — посоветовал сторож.

— А, это еще кто такой? — с деланным безразличием, уточнил Захаров. Чувствуя, как взмокли ладони рук и часто застучало в висках.

— Вот уж, не знаю, есть ли у него ученые степени, но лечит он добро. Тебе обязательно к нему надо показаться со своим боком.

— Очередной шарлатан, поди, — отозвался майор. Направляясь к входной двери.

— Сам ты шарлатан! — воскликнул старик. — Говорю тебе, врачует он, будь здоров. Ты, это…, обратись к нему, глядишь, взаправду поможет.

— Ну, хорошо, а как найти твоего Митрича?

— Живет он где-то тут неподалеку, где точно я не знаю.

— Так, он может пока сюда зайдет, я уже съеду отсюда?

— Как же он сюда зайдет, если он не ходит?

— В каком смысле? — не понял Игорь. Возвращаясь к сторожу.

— Попал он под поезд много лет назад, поэтому его теперь на коляске инвалидной катают. А встречу с ним тебе может Сема устроить, попроси его.

— Ладно, попробую. А, чего же он под поезд залез? По пьянке, что ли?

— Кто же его знает? Он вообще, я слышал человек особенный. За свои не полные пятьдесят лет, собирался на тот свет раз двадцать. Истинный крест! — быстро перекрестившись, выпалил старик.

— И, что же не берут? — безразлично проговорил Захаров.

— Не, ты зря смеешься. Я правду говорю, он и тонул не раз, и горел, и попадал в разные катастрофы и аварии. Но видать, это свыше ему испытание слали.

— Это почему? — спросил Игорь, закуривая.

— Потому, что через муки эти, дар в нем открылся предвидения, а так же склонность развивалась к лечению людей. Человек он конечно замкнутый, тяжелый, да и лечить не всех берется, но уж если берется, то лечит, будь здоров.

— А, как же он под поезд попал?

— Рассказывают, будто лет восемь назад, почувствовал он, что в дороге произойдет с ним, что-то страшное. Не поехал он на машине, а купил билет на поезд. Говорят чувствовал он, что должно с ним, что-то произойти ужасное. Он почти сутки не выходил из своего купе. Представляешь? Ему бы сидеть, да сидеть там, так нет, решил он на каком-то полустанке фруктов прикупить у бабок. Ну, тут-то его беда и настигла, — попал под колеса, отправляющегося поезда.

— Значит, не судьба была погибнуть, а суждено было калекой стать.

— И не говори, чудо, что выжил. Но значит так, и должно было, случится. Потерял здоровье, а взамен получил энергию и силушку необъяснимую.

— Ладно, попрошу Сему обязательно, чтобы свел с ним, — ответил Захаров, покачав головой.

Была уже глубокая ночь, когда тишину нарушила подъехавшая машина. Забывшийся в тревожной дремоте Игорь, лежа на кровати, стал напряженно вслушиваться, в тихие голоса, доносившиеся из-за двери. Пытаясь понять кто это пожаловал и, что следует предпринять если этими гостями окажутся милиционеры, или дружки убитого Фазы.

Прошло еще несколько томительных минут, прежде чем в каморку тяжело сопя и отдуваясь, вошел Сема с незнакомцем лет сорока.

— Это доктор, — буркнул директор, — пусть тебя посмотрит.

Врач не снимая кожаного плаща и шляпы, осмотрел Захарова, сменил повязки и сделав два укола проговорил:

— Дырка в боку пулевая, лапу пистолетом порвал Рана характерная, ни с чем не спутаешь. А вообще, это, конечно, не мое дело, но его морду менты по ящику «кружат». Говорят, что от него мертвечиной смердит за версту, так, что он гость хлопотный. Имей это в виду.

— Ну, это мои заморочки, — промямлил пьяно Сема, икнув.

— Конечно же, тебе видней, — отозвался врач выходя.

— Ты вот, что, — проговорил Сема. — Доктор прав, тебе отлежаться надо, поэтому отдыхай, ешь, пей, но носа лучше днем не высовывай. Что бы у нас проблем не было.

— Так, значит так, — отозвался гость, пожав плечами.

* * *

Подождав пока машина с ночными гостями растворится за деревьями, Игорь позвал к столу своего нового знакомого, и предложил поддержать компанию.

— Я завсегда помочь готов, — ответил старик деловито, оглядывая продукты. — Разносолов то сколько! Умеют же жить люди ей Богу. А мы со старухой запах колбаски и забыли.

— А, ты забери всю палку домой, — предложил майор, нарезая душистые огурцы.

— Ты это серьезно?

— Конечно! У нас же тут вон сколько жрачки, а ты бабушку свою побалуешь.

— И то верно, — согласился сторож. — У тебя тут холодильника все равно нет. Значит, пропадет колбас вареный. Это же надо как люди богатеть умеют! Хотя конечно, они люди подневольные и над ними еще кто-то стоит, — подытожил старик, подняв указательный палец к верху, с желтым от никотина ногтем.

— Кто же это такой? — уточнил Игорь, нарезая ломтиками сыр.

— А кто его знает? Мы никогда, начальства Семиного не видели, но человек говорят серьезный, при деньгах большущих и связях.

— Наверное, и за бугром «подвязки» есть?

— А ты думал? — усмехнулся старик. Уплетая помидор, с куском ржаного хлеба. — Я слыхал, что у него за границей даже дома есть свои.

— Да, ну тебя! — буркнул Захаров. Протягивая гостю ломоть сыра.

— Вот тебе и да ну, — ответил тот, явно довольный тем, что оказался в нужное время — и в нужном месте.

— Любит, значит путешествовать на Канары? В разных морях купаться?

— Да, не нужна ему твоя Канара, он человек сурьезный, а ты говоришь, Канара.

— Чем же занимается этот человек серьезный? — безразлично спросил Игорь. Уминая хрустящий огурец.

— А хто его знает. Это я так думаю, не наше телячье дело!

— Ну, не наше, так не наше, — согласился Захаров. Решив не торопить события, и перевести разговор на другую тему.

На следующее утро Игорь поднялся по раньше, осторожно открыв окно, вдохнул чистый воздух, поежился и лишь потом, морщась от боли в боку, вылез на улицу. Утренняя прохлада, превратила влажные испарения в молочные хлопья, которые, соединившись меду собой, превращались в причудливое белое море, которое помогло ему, никем не замеченным покинуть территорию ботанического сада.

Машину с дремавшим Рафиком за рулем, он нашел в условленном месте.

— Никто не беспокоил? — спросил Захаров. После крепкого рукопожатия.

— Да я то, кому на хрен нужен? — ответил тот сонно. Заводя машину. — Что с рукой стряслось?

— Прищемил неаккуратно, — бодро отозвался тот. — До свадьбы заживет!

— Лицо тебе тоже, по неаккуратности прищемили? — подозрительно глядя на товарища, уточнил врач.

— Чего ты бурчишь с утра по-раньше? Не проснулся еще? Так с добрым утром!

— Утро добрым не бывает, — процедил товарищ, откровенно зевая. — Как тебе твоя новая берлога? Как бок?

— Да, все нормально у меня…, хотя у тебя было по-круче, доже несмотря на то, что у меня теперь персональный врач есть.

— Ну, дай-то бог, — пробормотал Рафик. — У тебя телевизор то есть?

— Да, у меня и радио нету, — отозвался Захаров.

— Понятно — значит, новости не слушаешь и не смотришь?

— А, что опять, что-то в Гондурасе? — улыбнувшись, спросил Игорь.

— Зря ржешь! Тебя с твоей Ларисой, «вертят» через каждые пять минут по телевизору.

— Ну и что? Значит я теперь местная звезда.

— Ох, и зря ты смеешься, как бы беду не накликать.

— Ты это о чем?

— Да, о тебе с подружкой этой. А если кто «стукнет» на нее?

— Что ты предлагаешь?

— Забирать надо ее от Силина, пока кто-нибудь из больных, или медперсонала, не уловил ваше сходство. Или не суваться туда, пока все не уляжется.

— Я, признаться думал об этом, — согласился Игорь.

— И, что надумал?

— А, что тут думать? Мне надо сейчас с ней разобраться. Узнать насколько, она социально опасна. Есть ли выходы через нее на одного негодяя.

— Ну, ну, смотри, тебе виднее, — проговорил Рафик, осторожно ведя машину.

Езда в столь ранний час, под монотонный гул не способствовала к ведению задушевных бесед, поэтому весь оставшийся путь до клиники они проделали при полном молчании. Смотря на мелькающие за окном деревья, Захаров напряженно думал, о том, что следует предпринять в сложившихся обстоятельствах.

Рафика же терзали мысли об убитом на его даче человеке.

* * *

Несмотря на раннее время, Силин уже был на рабочем месте и, готовился к новому рабочему дню, перебирая истории болезни, иногда, что-то, вписывая в бумаги.

— А-а-а, — протянул он, вставая, — рад вас видеть. Раненько вы к нам пожаловали, здравствуйте, здравствуйте. У меня скоро обход, но вам я уделю немного времени, как и обещал, прошу вас, располагайтесь. Много времени вам уделить, к сожалению, не смогу, но минут пятнадцать — двадцать смогу, пожалуй. Может по кофейку?

— Большое спасибо, Андрей Юрьевич, — проговорил Рафик, садясь рядом. — Для моего друга, вся эта история важна очень. Очень важна поверьте, а насчет кофе давайте в другой раз — мы просто спешим.

— Да, как наша подопечная? — спросил Захаров. — Не очень много мы с ней вам хлопот доставили?

— Да нет, что вы! Это моя работа, да и Рафику Нишановичу, всегда рад оказать любезность. Что касается нашей дамы, то случай, конечно, интересный, — проговорил врач, усаживаясь поудобнее в кресле, — Ваша подопечная подверглась мощному психическому воздействию, а кроме этого оказалось, что она наркоманка со стажем.

Хотя последнее помогло мне для прояснения клиники этой женщины, дело в том, что наиболее податливые психотерапевтическому воздействию именно наркоманы и алкоголики.

— Как же больная реагирует на начало обследования? — спросил Рафик. — Ведь для начала успешного обследования и лечения, нужно отказаться от приема наркотиков.

— Я бы сказал, что не все зависит только от наркотиков, — покачав головой, проговорил Силин. — При обследовании, как впрочем, и при лечении, большое внимание нужно уделять регулярному питанию, физическому укреплению организма, принятию ванн, препаратам мышьяка. Ну и конечно отказ от принятия наркотиков, он может быть как быстрым, так и медленным, щадящим, в общем, все зависит от человека, от особенностей организма.

— Сколь же это обследование займет времени? — спросил Игорь, задумчиво.

— Видите ли, в каждом случае подход всегда индивидуален, но у нас как я понимаю, туго со временем?

— Да, у нас действительно очень мало времени, — подтвердил майор.

— Ну, тогда постараемся управиться до десяти дней, — ответил Силин. Вращая скрепку лежащую на столе.

— А раньше ни как не получится? — спросил Рафик. — Нам главное в процессе обследования, узнать некоторые вещи, а потом она в вашем полном распоряжении.

— Видите ли, я сознательно не хочу форсировать события, ее нужно оградить от всякого рода раздражителей. Она перенесла много потрясений, я не знаю всего, что у нее не записано в медицинской книжке, про ее образ жизни, а значит, не зная всю картину нельзя и торопиться, чтобы не навредить. Могут возникнуть осложнения или срывы.

— Вы имеете в виду эффект зеркального двойника, о котором мы с вами говорили? — спросил Захаров. Разминая пальцы на забинтованной руке.

— Нет, от этого эффекта мы постарались ее избавить, это как раз не такая проблема. Меня беспокоит ее пограничное состояние, в котором она находится и которое может неожиданно перейти в истерически сумеречное. Мы называем это «буйство подкорки».

— Хорошо, вы меня убедили, — согласился Игорь, — делайте, как считаете нужным. А, что-то можно сказать о том человеке или группе людей, которые воздействовали на ее психику? Ну, хоть, что-то, мы можем уже о них знать? Хоть какие-то наброски их психологических портретов.

— Хороший вопрос, — задумчиво проговорил Силин. — Человек или люди воздействовавшие на вашу знакомую…, имеют специальную подготовку.

— То-есть — это врач или люди с медицинском образованием? — уточнил Захаров, подавшись в перед.

— Не совсем так…, это скорее люди или человек, получившие знания не в медицинском учреждении. Этот человек или люди, получили свои знания в одном из монастырей Китая или Тибета. Приобрести такие знания из книжек, или в мединституте просто невозможно. Кроме этого нужна практика, ну и учителя разумеется.

— Это просто невероятно, — пробормотал Игорь. — Простите за мой вопрос…, а вы ничего не путаете?

— Ну, что вы, молодой человек — это исключено! Я слишком долго работая в своей профессии. Это определенно Восточная методика…, овладеть ею можно только обучаясь в стенах монастыря, под присмотром опытных наставников.

— Опять Тибет, — пробормотал задумчиво Захаров. — И, что дальше?

— Адепты о которых я говорю, имеющие такие навыки и сверхъестественные способности, как правило являются членами монашеских орденов. Которые в изобилии присутствуют на Востоке и который по праву считается обителью оккультных наук и сверхъестественных явлений.

— Это просто невероятно…, — тихо проговорил Захаров. — Я всегда относился ко всему этому скептически. А оказывается, что все эти вещи существует, где-то рядом с нами… и живут своею жизнью.

— Да, это действительно так…, живут и существуют рядом с нами. Возможно это покажется странным… Работая с Ларисой, я вдруг уловил, нечто до боли знакомое, — проговорил Силин, расхаживая по кабинету.

— Что именно? — спросил Захаров, затаив дыхание.

— Я, вдруг уловил очень характерный почерк, одного человека, которого я когда-то знал по медицинскому институту. Некто Михаил…, фамилию я к сожалению не помню.

— Чертовски интересно, — проговорил Игорь, задумчиво глядя на врача. — И, чем же отличался он от других? Вы занимались с ним в одной группе?

— Нет, мы учились в разных группах, но на одном факультете, а запомнил я его по неординарности мышления.

— Он, что же как-то отличался от студентов? — спросил Рафик, стоя у окна.

— Я бы не сказал так… Понимаете, личность формируется, начиная с младенческого возраста, можно сказать с первого вздоха ребенка и продолжается всю жизнь. Однако важнейшим периодом становления, является детство, отрочество, юность. Именно в эти годы, под влиянием семьи, школы, общества, формируется психика, Устанавливаются какие-то запреты, появляются ориентиры на хорошее или плохое, складываются представления о правде, фальши, красивом или безобразном.

— Иначе говоря, каждый человек становится своеобразной духовной моделью, со своей логикой поведения? — спросил Рафик.

— Да, именно внешняя среда, образует основные матрицы реакции поведения. Так вот у Михаила этого самого, не было родителей, он был из детского дома. Может поэтому, а может, и нет, но у парня была какая-то поразительная логика, я бы сказал двуликая, что ли.

— Это как? — не понял Игорь.

— Дело в том, что он мог быть доброжелательным, а мог становиться подлецом. При этом ему было абсолютно наплевать, на мнение окружающих. К тому — же он был очень самоуверенным, честолюбивым молодым человеком.

— Он закончил институт? — уточнил Захаров.

— Нет, его отчислили, — покачав головой, отозвался Силин, — с пятого курса, по-моему.

— Но раз его отчислили, значит, он не мог заниматься медицинской практикой? — предположил майор.

— Да, конечно он не стал врачом, уж не знаю к счастью или нет.

— Почему же? — удивился Захаров. — По-моему нормально, что человек с двойной моралью не стал медиком.

— Так то, оно так, — проговорил Силин, вздохнув.

— Что же вас тогда терзает. Андрей Юрьевич? — спросил Рафик.

— Понимаете, работая с Ларисой, я вдруг отчетливо почувствовал его, бредовую идею о спецификах мгновенного гипноза, об ураганном погружении человека в сон, с помощью блестящих металлических колец и многих других вещей. Его именно эта тема, в институте интересовала больше всего, в свое время. Он словно был помешан на ней и все разговоры у него сводились к этому.

— Нет, послушайте, Андрей Юрьевич, — проговорил Игорь, вставая, — Этот человек, вряд ли подойдет нам, по-моему, это не тот человек, которого мы ищем. Это должен быть врач и не глупый человек, со связями за границей, а не отчисленный когда-то школяр. Скажите, а ваш знакомый, ну этот самый Михаил, испытывал тягу, к этим самым тайным знаниям?

— Конечно! Михаил не стал медицинским светилой, но, зная его напористость, можно предположить, что чего-то он в этой жизни добился. И потом, вы правы, я знаю, что после отчисления, он неоднократно ездил на Восток, в тот — же Тибет! Говорили, что через это он познал много языков, свободно разговаривал на одном из тибетских наречий, бегло говорил на хундустани и немного по китайски. Я даже слышал от кого-то, как о нем говорили, как о просвещенном адепте, секты «Прямого пути».

— Говорили как о посвященном адепте, — прищурив газа, пробормотал Захаров. Чувствуя как кровь ударила в лицо, застучала молоточками в висках. — Значит хоть и теоретически, но можем предположить, что этот самый Михаил…, или ему подобный адепт, мог воздействовать на Ситникову?

Силин внимательно посмотрел на гостя поверх очков и пожав плечами сказал:

— Очень даже может быть. Мистики Востока…, именно этого течения, которому поклоняются такие как Михаил, развивают у адептов невероятные способности. Причем — это касается не только развития разума и духовных способностей, но и магической власти. Кстати во время моей работы с Ситниковой, она иногда говорила со мной мужским голосом.

— Это просто фантастика какая-то! — выпалил Рафик.

— Да-а-а, признаюсь, что все услышанное, кажется просто невероятным, — нахмурившись пробормотал Игорь. С остервенением растирая себе затылок. — Оказывается у нас в Новомихайловске кипят такие оккультные страсти.

— Что поделаешь, — отозвался Силин, разводя руками.

— Скажите, а ваш Михаил не любитель зарубежных поездок или командировок? У него есть связи за рубежом? Не знаете случайно?

— Что касается, связей за рубежом, так их насколько я слышал, у него как раз хватает, и кстати без медицины.

— Это по какой же линии? — спросил Игорь, затаив дыхание.

— Точно не знаю, кажется, он работает в ботаническом саду…

— Так, он, что стал ботаником? — спросил Рафик.

— Я слышал, что он возглавляет, что-то в нашем ботаническом саду, государственного университета. По-моему года полтора назад он переехал в наш город. Я к сожалению пока не нашел времени повстречаться с ним.

— Сад! — воскликнул Захаров. Почувствовав смертельную боль в боку.

— Да, сад. А, что в этом такого? — не понял Силин.

— Это интересно, это очень интересно, — бормотал майор, побледнев. — Не будем, пожалуй, вас больше задерживать, Андрей Юрьевич, нам нужно ехать. — А фотографии у вас нет?

— Кого? Михаила?

— Его родимого.

— К сожалению нет…, разве, что порыться в студенческих фотографиях.

— Только не забудьте, Андрей Юрьевич — это очень важно. А давно вы его видели в последний раз?

— Да жизнь нас после института, не сводила как-то вовсе.

— Хорошо, еще раз спасибо, возможно ваша информация нам очень поможет. А эту тему мы обязательно закончим в другой раз.

— Всегда рад помочь, — ответил Силин, прощаясь.

* * *

Весть о том, что, какой-то Михаил, может быть как-то связан с Шаманом, прогремела для Захарова, словно гром среди ясного неба. Он даже не поверил по началу тому, что услышал от Силина.

— Ай, да Михаил! Ай, да специалист по тропическим культурам, — бормотал майор, держась за бок. — Все вроде сходится, все вращается вокруг этого ботанического сада, Михаил, Сема, Митрич и прочая шайка-лейка. Пожалуй, прорезалось звено, которого раньше не хватало.

— О чем — это ты бурчишь? — не поняв, уточнил Рафик, едва поспевая за ним.

— Да, это я так, о своем, извини, — рассеяно ответил Игорь.

* * *

Попрощавшись с Рафиком, Игорь медленно брел среди деревьев, дымя сигаретой и, напряженно думал, как следует поступить дальше. Какую выбрать тактику. — Ай, да Михаил, — шептал он. — Конечно! Кому придет в голову, искать злодеев среди деревьев и кустарников, людей не из медицинской среды! Как знать, может и прав Силин, и ты господин упираясь в своей бредовой идее, достиг каких-то высот. А как обставлена необходимость работы за границей? И носа не подточишь — симпозиумы, семинары в различных частях света, а заодно сам Бог велел Наташками торговать. Ай — да, Миша, ай, да сукин сын!

Если ты занимался этой бодягой, значит должны быть какие-то бумаги, материалы, свидетели твоего грехопадения или связей с самим Шаманом. Если он это не ты. Так сказать хронология твоей деятельности, потому как прижать тебя без доказательств, будет чрезвычайно сложно. А может ты и есть Шаман? Да, нет, не может быть так все просто. Где же ты держишь эти бумаги, а они должны существовать, не можешь ты все в своей башке носить… Не ты ли по ночам, по административному корпусу бродишь? Ладно, проверим.

Господи, скоро православная Пасха! Что я тут делаю? Зачем все это? Он остановился и окинул взглядом деревья. Нормальные люди на Пасху, будут поздравлять друг друга с Воскресением Христовым, Христосоваться с взаимными поцелуями, обмениваться крашеными яйцами, под колокольный звон. А я, который раз, буду ковыряться в каком-то дерьме, за что и спасибо-то никто не скажет. Зачем мне все это?

Да, Пасха Христова — древнейший праздники, пожалуй, самый торжественный из всех православных праздников. А я грешник, чем занимаюсь?

Мне бы сейчас душу успокоить этими дивными пасхальными песнопениями…

* * *

— Ты, где это лазил? — спросил его сторож, подозрительно глядя на него. — Сема говорил, чтобы ты не лазил нигде, а нам за этим следить велено. Чего же нарушаешь? — пробурчал он, опираясь на метлу.

— Да, так, сходил подышать, — буркнул Игорь, отмахнувшись.

— А, если бы кто приехал, да тебя спросил? — не унимался старик. Поправляя затасканную, спортивную шапочку.

— Сема, что ли?

— Ну, хотя бы и он…

— Да, ладно тебе, не большой начальник. Скажи-ка мне лучше, где Михаила можно будет увидеть? Фамилии, к сожалению, не знаю, преподает, по-моему, на кафедре «Субтропические культуры».

— Михаила Ашимбаевича?

— Ну, да его родного, — проговорил безразлично Захаров. И не узнал своего вдруг осипшего голоса.

— Скоро приехать должен. А, что? Зачем он тебе понадобился?

— Да, ничего, интересуюсь просто. У него дружок есть, задолжал мне, а теперь прячется.

— Скажи кто, может, я его знаю, — буркнул сторож.

— Да, Хряком зовут, — ответил Игорь. Скосив глаза на собеседника.

— Знаю такого, фрукт добрый. Он тут недели две назад был, кстати, на твоей «шконке» отсыпался.

— А, ты ничего не путаешь? — осторожно уточнил Захаров, с замиранием сердца.

— Чай не пьян был! Говорю, Хряк был, его, кстати Михаил Ишинбаевич и определил на ночлег.

— Михаил говоришь? А, когда еще зайдет, не говорил? — пробормотал Захаров закуривая.

— Да. Нет вроде. Переспал, да ушел. У тебя закурить не найдется?

— Да, есть, конечно, держи, — кивнул Игорь, доставая сигарету. — А, я вот чего-то Сему не пойму. Он к Михаилу какое отношение имеет?

— Михаил для него величина, — многозначительно заключил тот, Разминая отсыревшую сигарету.

— Это почему?

— Да, потому, что именно Назаров Михаил Ашимбаевич, пригрел его после смерти Архипа.

— Вот оно как значит? — пробормотал Игорь. — А Хряк с ним давно знаком?

— Ну, лет пятнадцать уже, наверное.

— И, чего же у них общего?

— Это чужие расклады, мне и тебе они не к чему, — оборвал его дворник.

— Ну, чужие, так чужие. Может бутылочку «саданем»?

— Это можно, но лучше вечером, — заулыбался старик. Поправляя старенькую шапочку.

— Чего же так?

— А, то, что я сейчас на рабочем месте, это понимать надо, а вечером сменюсь!

— Пожалуй ты прав, — согласился майор. — Ну, а баб то много работает в административном здании?

— Бабы, то есть, да не про твою честь! — горячо проговорил дворник. Суетливо застегивая телогрейку.

— Это почему?

— Потому. Что они все замужние и сурьезные.

— И секретарша?

— И секретарша.

— Тогда ложусь спать.

— Вот и ложись и мне спокойнее будет, а к вечеру, я и за бутылочкой сгоняю. Договорились?

— Договорились, — согласился Захаров.

После нехитрого завтрака, он улегся на свое скрипучее ложе и глядя в потолок подумал:

«Вечером проверю кабинет этого Назарова… Интересно, что он там хранит, какую литературу почитывает? Может мне подфартит и получится прихватить этого самого адепта. Да, за это Крапивин бы многое дал, а он и знать то не знает, что Шаман гуляет у него под носом.

Ну, ничего, теперь я эту сволоту вытащу из болота на свет божий, а то ишь, устроили тут себе кооперативчик.

И кооперативчик вроде не приметный, а бороться с ним не совсем с руки. Да и как с ним бороться, если и в мировой практике, весь исторический опыт, говорит сам за себя, что проституция — это наследство завещанное нам групповым браком цивилизации, не больше и не меньше.

Как отличить проституцию от свободного отношения, между мужчиной и женщиной? А как доказать, что женщина хотела близости, а не продавала свое тело.

Первые публичные дома, по-моему, основал, еще Соломон, аж в шестом веке до нашей эры. У него и проблемы то с этим не было — наверное. Установил себе единую плату — один обол и все дела. Не глуп же он был со своим окружением.

Нет, видимо в этом заключается одна из социальных функций проституции — служить вроде предохранительного клапана в моногамном браке…».

Захаров поморщившись осторожно сел, достал сигарету, задумчиво глядя в тусклое окно, размял ее и жадно закурил.

«… Хотя природа проституции, как, пожалуй, и природа денег аналогичны, и тут прав Силин.

Деньги с абсолютным равнодушием переходят от одного владельца к другому, ибо они не связаны ни с кем из нас. Да, это позволяет провести между ними и проституткой параллель, сомнений быть не может, проституция возникла с зарождением товарно-денежных отношений. Это точнее не куда.

Почему же так сильно болит голова? Видимо синяки да шишки не проходят бесследно и уже не возможно понять природу этих болей. Мне впрочем от этого не легче. За, что я принимаю эти муки, как Христос? Ух, какого же я мнения о себе! Хотя… аналогия какая-то есть, и на жизнь Иисуса покушались не однократно. То с горы хотели столкнуть, то камнями хотели прибить. И жертвовал он собой и муки на кресте принимал. А зачем он шел на такие страдания? Ах, да, род человеческий нуждался в приобщении к какой-то иной, высшей жизни, именно для этого божественное начало должно было, максимально приблизится к человеку.

Пожалуй, вхождение Иисуса в мир было страданием само по себе, а не только крест с Голгофой. И все это для тог, что бы стать одним из нас, приблизится к нам? Он стал человеком, что бы мы приблизились к Богу. Он, как и Ян Гус, Джордано Бруно, погибшие на костре за свои идеалы, за свою веру.

Да, господин майор, на великомученика ты пока не тянешь, хотя и борешься со злом и страдаешь через это. А, что такое зло? Весь мир лежит во зле, и сделал его таким человек — повелитель Природы. Именно человек поселил здесь ненависть, злобу и нетерпимость.

Что это меня на философию так потянуло? Надо отдохнуть — а то ночью будет много работы. Да, пожалуй, осталось совсем не много до того момента, когда будет поставлена точка в этой затянувшейся грустной истории…».

Он с таким трудом разобрался почти во всех строчках этого ребуса, где оставалось заполнить совсем немного клеток, что заснул безмятежно как младенец на несколько часов, пока его не разбудил кто-то вошедший в комнату, тяжело дыша.

* * *

— Кто там? — спросил Игорь сонным голосом, поднимаясь на локтях.

В дверях стоял квадратный детина, в потертой кожаной куртке. Из под которой выглядывала тельняшка. Держа в огромных ручищах автомат с откидным прикладом, он тоном, не терпящем возражений проревел:

— Руки за голову, только медленно, — басил громила. Хриплым голосом, вращая при этом поросячьими глазками, налитыми кровью.

— В чем дело? — с деланным безразличием, спросил майор, Выполняя приказ, лихорадочно соображая при этом, что лучше сделать в данной ситуации.

— Скоро все узнаешь! — выпалил тот. Буравя Игоря угольками своих глаз. — Вставай доходяга, и без фокусов, а то с винтореза «посеку». Понял?

— Да, чего же не понять, — проговорил Захаров, медленно вставая.

— Давай, рылом к стене! — рычал незнакомец.

Удар автоматом в позвоночник между лопаток, кинул Игоря на шершавую, бревенчатую стену, еще секунду и сознание медленно погрузилось в липкую пелену. Очнулся он через несколько минут, лежа на холодном полу, пахнувшим сыростью, и гнилью, В комнате явно кто-то был, поэтому, не меняя положения, он попытался понять, сколько человек находится рядом.

— Ну, хватит дурачиться, — проговорил кто-то, — скрипучим, каким-то надтреснутым голосом.

Захаров медленно поднял разбитое лицо и, морщась от боли, посмотрел на говорившего. Ему было явно за шестьдесят, хотя определить возраст человека было непросто.

Большая кожаная кепка, надвинутая на глаза, темные очки, поднятый воротник кожаного плаща. Все это скрывало черты лица неизвестного, который сидел посреди комнаты на стуле, по-хозяйски развалившись.

— Давай — давай, Игорь Владимирович, вставай — проговорил он. Играя костлявыми, тонкими пальцами, с желтыми ногтями, массивной зажигалкой.

— Ты кто такой? — выдохнул Игорь. Почувствовав во рту кисловатый привкус крови. — Ты и есть Митрич?

— Ты знаешь, кто я такой, майор, а я знаю, кто ты такой. Именно поэтому я решил, что будет лучше, если мы с тобой побеседуем, минуя посредника, напоследок. Как ты на это смотришь?

— Положительно, — прохрипел майор. Сев с трудом на пол, облокотившись спиной на стену. — Всегда так гостей встречаем?

— Ну, что ты! Только очень любознательных! А ты ведь из этой породы? Признайся, Игорь Владимирович? Тебе хотелось посмотреть вещи в моем кабинете, познакомиться поближе со мной. Не скрою, я тоже хотел побеседовать с тобой, перед своим отъездом, поэтому и решил встретиться. И потом, мне очень интересно, куда ты манатки покойного Валета запрятал? Ты знаешь, что я имею в виду. Покупок ты дорогих не делал! Неужто на черный день приберег. Нехорошо все это! А еще член коммунистической партии.

— Зачем меня пристегнули? Я никуда не денусь, — вместо ответа, выдавил пленник… Дергая руку, которая была прикована к отопительной батареи.

— Ну, ну! Не скромничай, ты только минуту назад пожалел, что лишен маневра. Видишь, как со мной тяжело быть неискренним? Да, да, я знаю все, о чем ты думаешь, поэтому и браслетики не помешают.

— А может, ты меня с кем-то путаешь? Как там тебя по отчеству?

— Может быть, очень даже может быть, а давай-ка, мы спросим у кого-нибудь. А то может быть — я тебя и впрямь с кем-то путаю. Может тогда я пойму, как это простой, залетный парень, который ищет с другом своего кореша, так хорошо может стрелять, или драться, да так умело, что лучше под руку не попадаться.

Нравишься ты мне майор, своим умом и сообразительностью, а главное своей хваткой.

Он замолчал, заливаясь в беззвучном смехе, а, потом, не меняя позы, хлопнул несколько раз в ладоши. Захарову в глаза бросились неприятные желтые ногти говорившего, которые казалось жили отдельно от пальцев хозяина.

В туже секунду, в соседней комнате возникло какое-то движение, и в дверях появился перепуганный Сема с потным лицом, который от волнения не знал, куда девать свои руки.

— Можно заводить? — спросил он тихо, косясь на Захарова.

— Заводи, заводи, конечно, — глухо просипев, распорядился Назаров, Поморщив пепельного цвета лицо, ослабляя при этом узел галстука жилистыми пальцами.

Через несколько минут в комнату, тяжело дыша, ввалились два незнакомца, держа под мышки кого-то с забинтованными — окровавленными по колено ногами и кистями рук. Человек поднял качающуюся голову с взъерошенными волосами, небритым лицом. Уже в следующее мгновение, его физиономия перекосилась от ярости, и он истошно закричал, выпучив обезумевшие глаза:

— Порву падлу-у-у! На куски-и-и его!

Захаров почувствовал, как кровь ударила в виски и яростно застучала в них. Он узнал, этого человека — в истерике, бился Шато.

— Накормил ты их огурчиками, — давясь от смеха, проговорил Назаров, — на всю оставшуюся жизнь. Узнаешь, его значит? — удовлетворенно, заключил он, глядя на Шато.

— Дай мне этого гада! Я его на кусочки разорву! — бился Шато, в бессильной ярости. Повиснув на руках у своих провожатых, морщась от боли в забинтованных ногах.

— Успеете еще, не надо было вам огурчики воровать, вот вас бы под замок и не посадили. Уведите его на улицу с моих глаз, путь пока подышит, нам другого гостя давайте, — улыбаясь, сипел тихо Назаров, потирая руки. — Вот видишь, майор, какое мы с тобой на прощание представление посмотрим.

Игорь же никак не реагировал на слова Шамана — он напряженно ждал, боясь увидеть в комнате истерзанного Рафика или жену с дочерью, Однако визит очередного гостя, для него оказался полной неожиданностью. Те же люди, держа под руки, ввели опухшую от слез, заплаканную Ситникову, по отсутствующему взгляду которой, можно было понять, что она либо не в себе, либо находится под воздействием наркотиков.

— Ты ее хорошо спрятал, майор, — прохрипел тихо Назаров. — Но сегодня утром я понял, где нам ее нужно искать, и как видишь она здесь. Теперь мне осталось найти — где ты с друзьями спрятал то, что тебе не принадлежит. То, что ты забрал с дружками у Валета в доме. Ты интуитивно не думаешь об этом и мне плохо понять тебя, но — это дело времени.

— Ее нужно лечить, иначе она может стать инвалидом или погибнуть. Ты же знаешь об этом лучше меня. Зачем ты ее вытащил из клиники? — сокрушенно вздохнув, проговорил Захаров.

— Не думаю, что ты прав майор, мы ее вылечим сами. Правда, Лариса? Ты не веришь мне?

— Конечно, — ответила та тихо и жалко улыбнулась.

— Зачем она тебе?

— Она же тебе, Дубравина сдала, может и еще кого-то сдаст. Так, что, мои хлопоты обоснованы майор. А, скажи-ка нам Лариса, кто этот человек? Ты его знаешь?

— Наверное, это мент, — безразлично ответила женщина. Вытирая слезы, рукавом больничного халата.

— Ну, спасибо тебе Лариса, а теперь оставьте нас все! Мы тут промеж себя пообщаемся, — просипел гость, садясь на подоконник. — Вот видишь Захаров, все очень просто. Мне иногда тебя по-человечески жалко. Свои же травят, от моих хлопцев тебе достается. Зачем тебе все это? Чего ты такой упертый? Ну и гонял бы своих самогонщиков с дебоширами. Тебе, что больше всех надо, что ли? Или решил на мне звездочку заработать? Да? А, что же я такого сделал, что ты прямо взъелся супротив меня?

— Ты, людьми торгуешь, как скотом. Опыты свои ставишь над ними, как над мышами в клетке.

— Какие опыты? — выпалил гость, разведя руками. — Это голая коммерция, спаренная с наукой. Которой мне, кстати, это самое общество не дало заниматься официально. Вот мне и пришлось, добиваться всего самому — наплевав при этом и на это самое общество!

— Твои коллеги считали, что ты не достоин, носить высокое звание врача. И они были правы. Они много лет назад увидели в тебе монстра.

— Первобытные люди тоже считали, что причиной расстройства психики у их собратьев, являются духи умерших, зверей, демонов во плоти! — ядовито, с хрипом выпалил Назаров. — Поэтому и лечение состояло в изгнании демонов, из бренных тел больных соплеменников. Тех избивали розгами, вращали вокруг оси! Да если бы человечество не шагало, дальше, то мы бы и сейчас занимались тем, что изгоняли духов.

— Значит торговля людьми — это движение науки? А наркота — это новая религия. Выходит это твоя правда?

— Да, наука могла быть в таких местах как массажный салон, а все остальное, практика плюс коммерция. Еще во втором тысячелетии до нашей эры, и в египетских, и в вавилонских, и в индусских, и в персидских письменах, есть упоминание о лечении психических больных весельем, дружескими убеждениями, музыкой. Наркотики в разумных пределах помогают решать все эти проблемы, — медленно проговорил Назаров. Сквозь стиснутые зубы.

— Женщины поверили рекламе, потянулись в салон к вашим лекциям и массажу, многие из них стали путанами по принуждению. Они, что же все были больны?

— А сейчас нет в наше сумасшедшее время, абсолютно здоровых людей — запомни это! — хрипло закричал Назаров, вскакивая. — Сейчас всем нужна коррекция психики. И ни чего тут не поделаешь — это если хочешь плата человечества за плоды цивилизации!

Много лет назад, обезьяна встала на задние ноги, а в результате человечество получило букет всевозможных остеохондрозов. Вот так-то, за все в этой жизни надо платить! — прохрипел он с жаром. Запахивая полы кожаного плаща.

— Ты в своих притонах людей наркотиками травил, наркоманов из них делал. А теперь значит, благими намерениями прикрыть хочешь? — покачав головой проговорил Игорь.

— Да, в своей работе я применял наркотики! И тут не моя вина, что кто-то из моего окружения делал на этом деньги, продавая эти самые наркотики на сторону. А, я их применял строго индивидуально. И потом кто оставался для работы, Наташками? Молчишь? Кто не хотел, тот уходил, и ни какого тут криминала нет. Вот так, майор. Да, я делаю на этом деньги. Ну и что? Государство не хочет легализовать этот бизнес, обложить его налогом, одним словом дать возможность желающим работать. Я то тут при чем? Есть спрос, есть и предложения.

— И здесь и за бугром?

— А почему бы и нет?

— А там братья — помогали «бабки ковать»? Я слышал, даже дома прикупать стал.

— Ox, майор! И любопытный ты до невозможности, — прошипел тот ядовито. — А меня не устраивала зарплата в этой стране. Меня вообще тут многое, что не устраивает.

— Что, например? — уточнил Игорь. Поморщившись от боли в спине.

— А то, что тут порядка никогда не было и не будет, например! Мне нравится деньги не получать, а зарабатывать. Я могу и хочу зарабатывать гораздо больше, чем мне предлагают в этой стране. Да мне нравится хорошо жить! Понимаешь, майор, жить, а не существовать! В чем тут моя вина? Что имеешь ты в свои годы? Жалкую квартирку, на окраине города, где и развернуться — то невозможно! Ах да! Еще пару десятков грамот и благодарностей. И это заметь все!

— А, ты откуда знаешь как я живу? — выпалил Игорь, с остервенением. — Может у меня все мебелью итальянской обставлено!

— Видел я твою мебель…, когда у тебя в гостях был, — прохрипел Шаман, с сочувствием. — А ты я смотрю так и не признал меня?

— Мы, что встречались? — поморщившись от боли в спине, уточнил Игорь.

— Забыл стало быть старика беспризорного у магазина?

— Так это ты был? — криво улыбнувшись, спросил Захаров. — А я то думаю, что мне твоя физиономия знакомой показалась. Тебе идут обноски! Зря снял.

— Каждый свое благополучие кует сам! — прохрипел тот в ответ. — Кто-то кокарду носит во лбу, а кто-то не чурается аскетическим образом жизни.

— Ты свое благополучие делаешь на девочках малолетних, которые в сортире у Семы работают. Вот твоя, правда, жизни!

— Да, девочки у Семы работают, только это не моя проблема — это не я этих девочек подбирал. Поэтому тут и спрос не с меня.

Мне тоже в этой жизни не все нравится, но ее приходится принимать такой, какая она есть. Понимаешь, майор? Такие как я двигают науку! А, такие как ты, могут только запрещать, да не пущать, это мы уже проходили при коммунистическом режиме, когда основными действиями были деления и вычитания.

— Это, почему же ты нужен этой стране? — спросил Захаров поморщившись.

— Потому что, я избавляю в этой стране женщин от работы по 8-10 часов на производстве, за станком. Потом еще от нескольких часов от беготни по магазинам в поисках продуктов.

— Выходит через проституцию, женщина решает все свои проблемы, с твоей помощью, разумеется? — съязвил Игорь, покачав головой.

— Проституция — это гнусность, да майор? А это не проституция, когда подчиненный лижет задницу начальству? — сипел Шаман, подавшись вперед. — Разве не проституция, когда писатель или художник любыми способами стремится получить подачку за свой талант? Я тебя спрашиваю, это не проституция? Покажи-ка мне, где здесь проходит грань? Молчишь умник? А брак по расчету? Это же продажа тел в эксплуатацию. Чем отличается такая женщина от обычной куртизанки? Молчишь? Да лишь тем, что продает свою плоть не так как наемная работница, а раз и навсегда в рабство.

Что скажешь? Молчишь, майор? Так, что нельзя говорить, что это белое, а это черное, между ними еще куча оттенков. А то, что я отступал от общепринятых норм…, так ведь и ты майор в своей работе частенько грешил этим… А?

— Я никогда не наживался на других, в отличие от тебя и всегда стремился для этой страны принести пользу.

— И что ты имеешь за это на сегодняшний день? Если мои орлы тебя не пристукнут, то это сделает Крапивин, например. Которому сейчас позарез нужен стрелочник.

— Ты, что-то хочешь предложить?

— Я тебе могу предложить сотрудничество майор, кстати обоюдовыгодное, — с жаром захрипел Назаров.

— И, что же от меня нужно?

— То, что не принадлежит тебе отдать! То, что ты забрал у Валета в доме! Меня не интересует наличность…, меня интересуют акции предприятий.

— Где мои жена и дочь? — выдавил Захаров. С трудом глотая тягучую слюну.

— Хорошо…, как только я получу имущество покойного Валета, я помогу тебе найти их, — проговорил тот. Направляясь твердой походкой к выходу.

— Ты хочешь сказать, что не причастен к их исчезновению? — тихо уточнил Игорь. Глядя из-под лобья на его сутулую спину.

Шаман остановился, медленно повернулся к пленнику и тихо просипел:

— Зачем они мне?

— Какие у меня гарантии?

— Мое слово, майор, — тихо ответил Шаман, подходя к Захарову.

— Маловато, — отозвался Игорь, с сожалением.

— Так у тебя и вариантов маловато, согласись.

— Что будет с Ситниковой? Ее нужно лечить.

— Для начала ее не надо было пугать до смерти у Валета. При ней ему кишки выпускать. Я не собираюсь бросать ее, мы еще проведем с ней несколько душеспасительных бесед, и все будет нормально.

— Значит ты знаешь, из-за чего родных для меня людей, нет со мной рядом?

— Все узнаешь попозже, не торопись. Нам с тобой еще многое обсудить надо будет. Ну, ладно, ты здесь, отдыхай, о высших материях подумай. Время у тебя есть, а я пойду делами займусь. Уезжаю я Игорь Владимирович. И запомни майор, веди себя прилично, проигрывать тоже надо уметь, а выкинешь какой-нибудь фокус, тебя просто пристрелят. Ты меня понял?

— Мне в туалет надо, — пробормотал Игорь.

— Ничего, потерпишь, — холодно отрезал Назаров. — Сема! Сегодня кроме клиники, он никуда не ездил?

— Да, нет вроде, Митрич говорит, что нет.

— Чего мне твой Митрич? Я тебя спрашиваю, — прошипел Шаман. Выходя на улицу.

— Нет, никуда.

— Ну и хорошо, поставь человека к нему. Да проинструктируй, чтобы не разговаривал, да близко не подходил. Все понял? Головой за него отвечаешь!

— Да, да, конечно, — закивал тот.

— А, то у него в «кукушке» мыслишки «левые» бродят.

— Все будет как надо, — суетился Сема, угодливо поддакивая.

— И смотри, чтобы его не прибили тут. А то икру выпущу через глаза.

— Все, все, сделаем как надо, можете не сомневаться! — частил директор трактира.

* * *

Оставшись один, Игорь стал просчитывать сложившуюся ситуацию, мучительно думая о том, что можно предпринять.

Прошло несколько часов в мучительных раздумьях, прежде чем до него донеслись звуки одиночных выстрелов.

— Что это? — встрепенувшись, испуганно пробормотал, один из охранников в соседней комнате.

— Да, хрен его знает, идем глянем, — отозвался второй, бряцая оружием.

— Гляди, это же ОМОН! — злобно прорычал первый.

— Не вздумай пальнуть! — крикнул Захаров, пытаясь встать. Отсюда надо «ноги делать».

— А, почему это нельзя пару ментов завалить? — угрожающим тоном, зарычал громила. В развалку подходя к пленнику. — Тебе их жалко, что ли?

— Не валяй дурака! Как только пальнешь, они нас в салат нашинкуют, уж поверь мне. Ну, включай же свои мозги пропитые! Дергать надо отсюда! Неужели не понимаешь?

— По-моему он прав, — прошлепал мокрыми губами Сема. Озираясь по сторонам, вжав при этом голову.

— Ты думаешь это хорошая мысль? — промычал громила. Было видно, что его терзают сомнения.

— Ты чего? Правда не догоняешь или прикидываешься? — с надрывом закричал Игорь. — Ну сам прикинь расклад! Пальнешь ты пару раз, так нам же в ответ дырок в башке насверлят! Уходить надо, пока они в главное здание уперлись, да прочесывать массив лесной не стали. Или ты решил в героев поиграть?

— Все правильно он говорит! — выпалил Сема. Доставая трясущимися руками, из кармана ключ от наручников. — Я еще пожить хочу! Пусть Назар с мусорами разбираются.

— Ну, смотри, сучара, если что…, — проговорил громила, зло сплюнув. — Вякнуть даже не успеешь, — давай вперед на выход.

Убежище Захарова находилось в стороне, поэтому люди в масках и строгих камуфляжах с автоматами наперевес, короткими перебежками сжимали кольцо, вокруг административного здания. Из подвального этажа, которого раздавались, одиночные пистолетные выстрелы.

— Маски на морды натянули, пугают падлы! — дыша перегаром, хрипел конвойный простуженным голосом.

— Где машину можно взять? — тяжело дыша, спросил Игорь. Пытаясь понять, в какую сторону сбежал второй конвоир.

— А тебе, зачем? — пробормотал громила, озадаченно.

— А ты отсюда на помеле собрался сваливать?.

— Не было на этот счет базара… — начал, было, громила.

Захаров, не глядя, со всей силы, резко ударил его в висок, следующий удар ногой в колено парализовал противника, опрокинув его на пол.

— Волчара рваная, — зашипел тот сдавленно. Выпучив от боли, красные белки глаз.

— Где Назаров? — с ненавистью спросил Захаров, отобрав автомат. — Где его машина?

— Пошел на хер! — крикну амбал. Кривясь от боли и тряся коротко подстриженной головой.

— Как найти Назарова? — повторил свой вопрос Игорь. Ткнув допрашиваемого стволом в живот. Одновременно переведя удар прикладом между ног.

— А-а-а-а, падла! — завизжал тот, сломавшись пополам.

— Я вижу, что ты не понимаешь нормального языка, — прошипел Захаров. Передергивая затворную раму. — Я, тебе сейчас твое достоинство отстрелю! Ну! — зашипел он, ткнув стволом в ширинку. — Считаю до трех. Раз, два…

— Он уехал, — выпалил тот, морщась от боли.

— Куда?

— Я, не знаю куда! Я, правда, не знаю!

— Он действительно не знает, — раздался сзади голос Семы. — Отпусти его.

Захаров, медленно обернулся и посмотрел на стоящего в дверях директора кафе, в трясущихся руках которого, дрожал пистолет системы «ПМ».

— Отпусти его, он не знает где Назаров, — повторил Сема, подслеповато щурясь.

— Я, тебя падла, — захрипел бандит, пытаясь подняться, выхватив при этом нож.

Короткая очередь с близкого расстояния буквально вспорола его грудную клетку, забрызгав вокруг кровью густые кусты.

— Ты, чего творишь…? — забормотал Сема, схватившись за уши. — Я тебе башку отстрелю! — вопил он. Ошалев от грохота выстрелов. — Ты же убил его!

Говори Сема, где Шаман и отдай ствол. Не дразни лучше характер.

— Да, я…, я, — бормотал тот, испуганно бросив пистолет. — Я… это… ни чего.

— Я, спрашиваю, где Шаман?

— Он, он уехал.

— Куда Сема? Куда? И давай быстрей, пока сюда не сбежалось целое войско ряженых.

— Не знаю, минут за двадцать, до облавы, он велел мне, посадить в мою машину Ситникову, сказал, куда привести ее вечером. Это все! Правда!

— А, не врешь?

— Да, нет же. Какой мне резон врать? Бежать надо! Вон эти цветные уже на твои выстрелы бегут.

— Правильно Сема, и учти, если ты соврал мне, то я тебе уши отстрелю. Ты, веришь мне?

— Да, да, конечно, — забормотал тот, глядя на труп, лежащего конвойного, корчившегося в предсмертной агонии.

— Где твоя машина стоит?

— На парковке, платной, — ответил тот, — вжав голову в плечи. — Тут недалеко, я могу показать.

— Хорошо Сема, веди и учти…, — Игорь покачал автоматом. — Ты все понял?

* * *

Прячась за густыми посадками кустарника, они вышли к парковке машин. Кофейного цвета «АУДИ -100» стояла на стоянке, за кирпичным забором, ограждающим территорию ботанического сада.

Сквозь тонированные стекла, просматривалась фигура водителя, который то и дело оглядывался по сторонам, нервно дымя сигаретой.

— А где Ситникова? — прорычал Захаров. Схватив директора бара за шиворот.

— Да там, там она, на заднем сидении спит.

— Ладно, идем, отправь водителя и сам за руль, давай.

— Выходи из машины, — проговорил Сема, дрожащим голосом водителю. — У тебя сегодня выходной.

— Но…, что это значит? Ты чего Семен Сергеевич, с дуба «рухнул»? Кругом мусора шакалят, а ты меня на трамвай отправляешь?

— Иди, иди, на трамвае доедешь, — рявкнул Игорь в ответ. — Еще безопаснее будет.

— Куда ехать? — прошептал Сема, рывками трогая машину.

Захаров назвал адрес садового товарищества, где находилась дача родственника полковника Морозова, и посмотрел на спящую, на заднем сидении Ситникову.

Уже через два часа машина съехала на проселочную дорогу, и тихо шурша шинами, остановилась, не доезжая до садовых домиков.

— Подождите меня здесь, — проговорил Игорь, пристегивая Сему наручниками к рулевой колонке. — Вытащи ключи и дай их мне. Вот так то лучше.

— Чего это ты нас в лесу бросаешь? — озираясь, прошептал Сема испуганно.

— Да это еще не лес, не напрягайся, ключи от машины у меня побудут. Сидите тихо, я гляну хозяина и вернусь.

С этими словами он взял автомат и, поставив его на предохранитель, положил в спортивную сумку, которую закинул за спину и зашагал к видневшимся невдалеке дачам.

Дача одного из родственников Морозова ничем не отличалась от большинства садовых участков в шесть соток. Небольшой щитовой домик, со стоящей рядом рубленой банькой, которая доставляла периодически радость ее хозяину, да металлический гараж, стоявший рядом с домом, вот, пожалуй, и все, что находилось на участке из недвижимого имущества, утопающего среди деревьев.

* * *

— Ты, майор, наверное, совсем спятил? — спросил бывший начальник. Выходя за калитку, оглядываясь при этом по сторонам. — Звонишь ко мне домой. Сюда являешься…, зная, что твою рожу, последний дворник знает, да еще с такой компанией. Как узнал, что я сюда съехал? Я вроде про это гнездо, не говорил никому.

— А куда еще может податься будущий пенсионер? — тяжело вздохнув, пробормотал Захаров. — Вот я и приехал сюда.

— И еще такую компанию притащил.

— Извини, Петрович, выбирать времени не было. Зафлажковали меня, со всех сторон, — прошептал устало Игорь. Вытирая рукавом пот со лба. — Но, если считаешь, что мой визит некстати, то я не в обиде, пойду дальше.

— Дурак ты, Игорь Владимирович! — прошептал тот. Глядя на забрызганного кровью одежду гостя. — Ты, что рубчиком мяса подрабатываешь?

— Приходится мразь всякую свежевать, — поддакнул тот, доставая сигарету. — Кстати с твоей подачи! Ну, ладно проехали! Как считаешь, за этой дачкой присматривает кто?

— Да нет, этот дачный участок на дальнего родственника оформлен. Одним словом, загоняй машину со своими гостями, сразу в гараж. А, я сейчас ворота по открываю, что бы ты сразу машину туда поставил, а то соседи у меня жутко любопытные. Отдохнешь…, а завтра поедем сдаваться.

— В каком это смысле? — насторожившись, уточнил Захаров. Морщась от сигаретного дыма.

— Крапивин сейчас Шамана берет, — отозвался Морозов. Открывая железные ворота. Так, что закончена эта войнушка.

— Нет, Петрович, — горько усмехнувшись, пробормотал Захаров. — Сбежал наш Шаман! Прямо перед облавой ушел. Так что не прав ты, Петрович.

— Не может быть, — озадаченно, прошептал Морозов.

— Может Петрович, может. Он меня с Ситниковой просчитал…, у Силина ее забрал, а уж от облавы-то уйти, с его — то способностями, дело вообще плевое. Так, что рано еще меч на гвоздик вешать…, а куда гостей определим?

— Даму в дом, конечно, а гуся твоего в подвал, если конечно он там варенье не пожрет.

— Если пожрет, то я ему уши отрежу, он в курсе.

Когда Захаров, загнал машину в гараж, Морозов сразу закрыл за ним металлические двери. Ларису проводили по коридору, соединяющему гараж с домом, в комнату, а директора трактира, заставили спуститься в подвал, где ему было приказано вести себя тихо.

— Ты хочешь, чего ни будь выпить? — спросил Морозов, закрывая замок на гараже.

— Я бы водочки, Петрович, «дернул» и пожевал чего-нибудь с превеликим удовольствием, — признался гость.

— Хорошо, сейчас сделаем, а ты пока умойся. Ходишь как мясник с рынка.

— Это, я с удовольствием, — согласился майор, глядя то на свои грязные руки, то на одежду, забрызганную кровью, застреленного им громилы.

— Что у тебя с рукой?

— Да, ерунда, — буркнул гость. — У меня кроме руки еще бочина пробита.

— Сильно задело?

— Да нет, но болит, зараза, одним словом, я чуть-чуть обмоюсь и приду.

— Врач нужен?

— Да нет, чуть попозже. Ну, я, пойду, грязь смою.

— Иди, конечно, — покачав головой, проговорил Морозов, сокрушенно вздохнув.

* * *

Легкий весенний ветерок приносил весенние, пьянящие запахи цветов и прелой земли.

Хозяйственные дачники деловито сновали по своим участкам, во всю использую погожие праздничные деньки.

И не было им абсолютно ни какого дела до его Захарова проблем, единственные проблемы, которые беспокоили их, были связанны с ожиданием, коварных ночных заморозков.

«Как просто устроена жизнь, — подумал Игорь, сидя на крыльце бани. — И как сам человек научился ее усложнять! А ведь если разобраться, то у каждого человека есть личная жизнь и общественная, временами эти понятия сплетаются в причудливые кружева, впрочем, как и отношения общества к тому или иному явлению, хоть к пьянству, хоть к проституции».

Захаров вспомнил, как в Книге Царей с осуждением описывались оргии возле самого храма Иерусалимского, где еврейские девушки предавались, проституции за деньги. Хотя, в то же самое время, не являлись преступлением продажа собственной дочери в наложницы или покупка любовницы для своего сына.

Этому разношерстному отношению к торговле пытался положить конец пророк Моисей. Тогда все было значительно проще, да и решалось все радикально. Пытаясь покончить с проституцией и венерическими заболеваниями, Моисей приказал уничтожить более тридцати тысяч моавитянских женщин. Однако положительного результата добиться не получилось. Проблему просто загнали как в угол.

«— Вот и получается, что проституция, — как это ранее говорилось об учении дедушки Ленина, живее всех живых, — подумал Игорь. — Получается так, что действительно никому не удавалось победить это явление. А религия? А в прочем, какая тут религия, когда в свое время существовала и религиозная проституция. Взять тот же Египет, где половым актом заканчивались религиозные обряды, посвященные эротическим богам.

Впоследствии чего даже образовалась особая каста жриц и девушек при храме, что, несомненно, способствовало профессиональной проституции. Которая долгое время прикрывалась религиозной маской…»

— Ну, ты чего там сидишь? — крикнул Морозов, накрывая соленьями, стол стоявший под яблоней.

— Да, я все думаю, пытаюсь, так сказать, разобраться в явлениях, из-за которых мы копья ломаем, — ответил тот вставая.

— Это ты про что? — не понял хозяин. Наливая водку в одноразовые стакан.

— Да, все думаю про ту историю с салоном «Аленушка». Сколько хлопот! Сколько людей хороших погибло! И мне почему-то кажется, что конца этому хороводу не будет, по крайней мере, в ближайшее время. А ведь это явление тянется из глубины веков.

— Ты мне лучше расскажи, — проговорил Морозов, — сколько ты еще воевать собираешься? Ранение опять же у тебя я так понимаю пулевое.

— Сегодня, Петрович, я попробую взять Шамана, и все станет на свои места, так что ты не суетись. Ты кстати о моих ничего не слышал? — спросил он устало, опрокидывая бумажный стаканчик с водкой.

— Извини, майор, — отозвался тот. Отрицательно покачав головой. — Одно могу сказать, что делается все возможное.

— И какие есть версии? — уточнил гость.

— Рассматривается несколько…, включая похищение.

— Понятно, только похитители какие-то странные. Ничего не предъявляют, ни выкупа, ни переговоров.

— Согласен с тобой, что-то здесь не так, — отозвался Морозов. Глотая порцию холодной водки.

— А я ведь сегодня с самим Шаманом разговаривал, процедил гость, сквоз зубы.

— Да ну! — выпалил Морозов. С удивлением уставившись на гостя. — Ты ничего не путаешь?

— Да, нет. Он даже обещал помочь мне в поиске моих.

— Выходит он не причем?

— Кто его знает…, поживем посмотрим. Сейчас главное до этого Шамана добраться мне первым. Его задержание — это моя страховка, да и не судят победителей.

— Крапивин значит со своей бригадой его достать не смог, а ты, орел такой. Да? Я уже вообще не рад, что втянул тебя в эту историю.

— Напрасно ты так, Петрович, все равно мы победим. А что касается Крапивина. Что я могу сказать? Сегодня он шмон устроил в ботаническом саду, где я, кстати, отдыхал последние сутки. Ну и что он там нашел? А ничего. Шамана там уже не было. Хитер он, гаденыш, что бы его вот так просто взять можно было.

— Вот я и спрашиваю тебя, почему же Крапивин с такими полномочиями и силищей не может взять этого гада? — проговорил Морозов, садясь рядом в плетеное кресло. — А у тебя это получится?

— Крапивин не идет на опережение, он вынужден придерживаться определенных рамок, поэтому он, и следует в фарватере событий.

Ему не дано понять, что, например, природа не доверила человеку управлять такими важными процессами, как дыхание, работа сердца или регуляция химического баланса пищеварительных органов, Он про это просто не думает. А природа в последний миллион лет предоставила Homo sapiens лишь маленькую привилегию — она, выделила ему небольшую долю его нервных клеток для такого занятия, как интеллектуальная деятельность, например.

— Значит из твоих витиеватых умозаключений, следует, что Крапивин и его люди, не понимают в полной мере смысл явления, с которым столкнулся?

— Скорее сам Крапивин давит на некоторых инициативных людей из своего окружения, действует во многом по шаблону, как учили. Поэтому и роет не совсем там, где надо и не всегда своевременно.

— С удовольствием послушаю твой рассказ о том, что тебе удалось накопать на этого Шамана. И как ты его собираешься взять?

— Я, просто съезжу на встречу с Назаровым, Это фамилия Шамана…, я знаю место, где он назначил встречу Семе, который должен туда привести Ларису Ситникову. Возьму его за жабры, привезу сюда для начала, если ты конечно не против. Одним словом поговорю с ним как следует за жизнь, прежде чем сдать его Крапивину.

— А ты уверен, что он вообще приедет? Или, что не понадобится помощь, и ты сможешь взять его сам? Это при его то способностях!

— Шаман приедет, ему нужна Лариса, он приедет. А насчет того, смогу я его взять или нет, ответ может быть только один. Угадай Петрович, какой? У меня нет выбора. А потом уже и сдаваться можно будет.

— Но ведь тебе и Сему придется тащить?

— А что делать? Придется его садить за руль.

— Нет, это уже слишком, давай закончим вместе эту историю сегодня, — махнув рукой, пробурчал Морозов. — Сейчас не война и мы не на территории, занятой противником, чтобы совершать один безрассудный поступок за другим. Вокруг этой истории уже и так образовалась куча пострадавших, я не хочу, чтобы ты был среди них. Я составлю тебе компанию, для верности. А что? Тряхну стариной! Я ведь, в конце концов, охотник.

— Мне лучше туда ехать одному, а заодно и осмотреться на месте. И потом Назаров показывал, как умеет читать мысли. На полном серьезе! Так, что, не надо.

— А я и не собираюсь ехать на машине этого жулья, я поеду на своей иномарке следом. Оставлю ее на расстоянии и со своим винторезом, подстрахую тебя со стороны. Когда встреча? Не упрямься.

— Мне бы не хотелось… — начал, было, Игорь.

— Разговорчики в строю! — рявкнул полковник снисходительно. — В конце концов, я только временно отстраненный от своих служебных обязанностей и еще не пенсионер. Итак, когда стрелка?

— Около четырех часов еще до встречи.

— Ну, время достаточно, пожуй тут пока, а я соберусь, да ружьишко смажу. Свой — то ствол я сдал, но я не в обиде, мне с моей вертикалкой еще надежнее будет, она не раз на охоте проверялась и сейчас не подведет.

— Хочется, конечно, верить, что дуэли не будет, а уж затяжных боев тем более. Но уж на крайний случай у меня к автомату еще полтора рожка есть с патронами.

— Я посмотрю сейчас в гараже, по-моему, еще на один рожок патронов в инструментах насобираю, — проговорил Морозов, направляясь в гараж.

— Идем вместе, я задам несколько вопросов нашему директору.

* * *

Поставив раскладную табуретку рядом с пленником, пристегнутым наручниками к диску колеса, Захаров со вздохом сел на нее. И посмотрев на испуганное лицо Семы, устало спросил:

— Ну, что поговорим?

— О чем? — затравленно выдавил тот. Глядя на Морозова, который деловито доставал из металлического ящика-сейфа ружье с патронами.

— О нашем общем друге.

— Опять про Назара приставать будешь с расспросами? — прошептал тот, шлепая мокрыми губами.

— Ну, один раз ты мне уже соврал, что не знаешь такого! Вот я и хочу кое-что уточнить.

— Вот возьми его и общайся хоть до утра, а я помолчу лучше. Знаешь здоровее буду! Я обещал тебя на встречу привести с ним сегодня, вот и беседуй. Только не забудь, что меня ты отпустить за это обещал.

— А ведь ты его боишься до смерти, — усмехнувшись, проговорил Игорь. Доставая из мятой пачки сигарету.

— Я человек маленький, а за ним сила и деньги.

— Да еще подготовка в стенах монастырских. Я тебя понимаю.

— Да! Он страшный человек! — выпалил пленник. — Он член какого-то теософического общества…, или ордена!

— И чем они там занимаются в этом самом обществе?

— Магией всякой, работой над сознанием, медитацией с бормотанием всяких священных текстов и прочей хреновиной.

— А не приходилось слышать, чтобы кто-то из них, а может и сам Назаров, похищал на расстоянии дыхание жизни у своей жертвы?

— Не знаю я ничего про это. Мне это все чуждо и я всегда сторонился всей этой хреновины. Одно я знаю точно — у них все может быть. Это же не люди — это оккультисты. Валет на все это велся! Говорил, что эти адепты могут призвать на помощь демонов. Гнев которых страшен и беспощаден. Да и сами эти адепты не любят света и даже собираются на свои магические форумы глубокой ночью. И не приставай больше ко мне!

* * *

Неторопливые сборы заняли около двух часов. Этого оказалось достаточно для того, чтобы и плотно поужинать и снарядить патроны к охотничьему ружью Морозова, переодеться в одежду, которая более соответствовала предполагаемым мероприятиям.

— Ну что? — проговорил Морозов, уложив рюкзак в багажнике своей машины, — Посидим перед дорожкой?

— Давайте, — согласился Захаров, присаживаясь на чурку, стоявшую рядом. — Как себя чувствуют наши гости?

— Нормально, — пробурчал Сема, глядя исподлобья, затравлено.

— А ты? — спросил он у Ларисы.

— Все хорошо, — прошептала та. Положив руки на стол, с отрешенным видом смотря куда-то вдаль.

— Ну, тогда по коням, — проговорил Морозов, вставая.

Прошло уже несколько часов, после того как Сема заглушил машину. Однако никто не появлялся на этой разбитой развилке проселочных дорог, ни со стороны леса или поля, ни со стороны трассы.

— Ты ничего не напутал? — спросил Игорь, внимательно осматривая окрестности.

— Да, нет, — ответил Сема, вытирая рукавом потное лицо. — Приехал, куда было ведено.

— С какой стороны он появиться должен?

— А пес его знает, сказал подъехать и ждать.

Наконец не далеко от них, из кустов вышел охотник с ружьем на перевес, в старой телогрейке. Не торопясь, он осмотрелся по сторонам и, поправив болотные сапоги, направился к их машине.

— Огоньку не найдется? — спросил он, подходя.

— Я не курю, — буркнул со злостью Сема, не глядя на Морозова.

— Молодец, я тоже, — тихо проговорил тот. — Ну, что едем обратно? Уже темнеет, вряд ли он появится. Тишина такая, что любую машину за версту слышно было бы.

— Наверное ты прав, Петрович, — отозвался Игорь, с досадой отчаянно дымя. — Что-то почувствовал или заподозрил, что впрочем, при его способностях не сложно. Или где-то я просто лопухнулся.

— А может его шмон Крапивина, в ботаническом саду напугал? Вот он и пятки смазал.

— Может и так, — согласился Захаров, — одним словом, кина не будет, едем на зад. Ты ведь, Сема, ничего не напутал?

— Сказал же, что сделал все как велено! — огрызнулся тот, со злостью. — Может он уже из страны свалил. Он ведь на форум какой-то собирался!

— Когда и куда? — выдавил не добро Захаров.

— Да черт его знает, вроде в Нью-Йорк.

— А ты ничего не путаешь? — едва сдерживая волнение, уточнил Игорь.

— За, что купил — за то и продал! — отрезал тот.

— Ну и ладно! Давай, Сема, заводи «тачку», поехали обратно к дяде Пете в гости. Как у тебя, Лариса, дела? Уже не мерзнешь? Сейчас мы приедем, чего-нибудь еще перекусим, выпьем по чашечке горячего кофе, и все будет нормально.

* * *

Игорь старался шутить и вести себя абсолютно свободно, но по мере приближения машины к даче, уверенность стремительно покидала его. Было понятно, что одна из последних ниточек, ведущих к Шаману, оборвалась не понятно по какой причине. Конечно, кропотливая работа с директором и Ситниковой могла открыть новые не менее важные об стоятельства, но все эти предположения были настолько хрупки и неустойчивы, а, следовательно, и перспективы туманны, что ему хотелось просто напиться и завыть волком с тоски.

— Что будем делать теперь? — спросил Морозов. Когда они вернулись на дачу.

— Не знаю, Петрович, пока не знаю, — ответил Захаров, дымя сигаретой.

— Мы не можем удерживать людей — это незаконно.

— Да, конечно, я все понимаю, дай подумать хоть до утра. Угости меня вод кой, что-то тошно мне до безобразия.

— Можно и водочки, — кивнул тот в знак согласия. — А голова то утром болеть не будет?

— Ну, если под закусочку, то не будет, — рассеяно ответил майор, растирая виски. — Да и гостей пора накормить, как следует.

— Не волнуйся, накормлю, ты лучше костерок сооруди, темно скоро будет совсем. Или в дом пойдем трапезничать?

— Да нет, лучше давай тут, на улице, — отозвался Захаров, беря топор. — Здесь свежий воздух бодрит и душу успокаивает.

* * *

Вскоре тени от пламени, дававшего свет и тепло, посте пенно запрыгали по всему двору, костер сытно потрескивал, стреляя искрами в звездное небо под глухие уханья филина.

— Сегодня мы потеряли след Шамана, — тихо проговорил Игорь, Когда хозяин накрыл на стол закуску, состоящую в основном из свежих овощей и сала. — Где и когда он вынырнет вновь? Доживу ли я до этого? — проговорил Игорь. Выпил залпом полстакана водки, занюхав выпитое огурцом. — Я закончил в свое время университет, прожил добрую половину жизни, но никогда не думал, что буду заниматься этой бодягой с проститутками. А ведь проституция идет через года, Петрович, живет своей жизнью при любом строе и плевать ей на меня и всех нас вместе взятых.

— И что из этого следует? — спросил Морозов, наливая водку в пластиковый стакан.

— Я просто пытаюсь понять истоки этого явления, — отозвался Игорь, пожав плечами. — А, что еще остается делать? Только и остаетсячто сидеть, да осмысливать все происходящее. Чтобы понять с чем мы боремся. Ведь если считать, что Восток является колыбелью религиозной проституции, тогда прилегающие к Средиземному морю страны можно назвать колыбелью проституции современной. Именно на побережье Средиземного моря образовались в свое время крупные портовые города, центры торговли. Наверняка в этих то центрах и получила распространение легальная проституция. Как ты думаешь?

— К чему ты так напрягаешься? — спросил Морозов, закусывая помидором.

— Да просто пытаюсь понять, это явление, над которым и время не властно и человеческое общество, и цари и короли. Хотя, по-моему, человеческое общество само создает себе проблемы. Вот, например. Соломон…, еще в шестом веке до нашей эры желая предохранить семью от этого явления, разрешил открытие публичных домов, легализовал так сказать проституцию. Он вообще, кстати, рассматривал ее как средство, которое должно было удовлетворять наклонности мужчин и исключить внебрачные половые связи с замужними женщинами. Публичные дома были в ведении государства, их даже называли — то красиво диктерионами. Ну, разве не выход из положения? А? По-моему, умный дядька был. Ты не находишь?

— По-моему, тоже, — согласился Морозов, нарезая ломтики сала. — Ты тару задерживаешь и ешь давай, а то развезет от водки — то.

— Эх, Сергей Петрович, второго стакана так и не привез на дачу. Так и не укомплектовал, — проговорил Игорь, проглотив обжигающую жидкость.

— Что же ты думаешь делать с гостями?

— С Семой мы еще поговорим по утру, по душам. Должен же он знать нечто большее, чем говорит. Как думаешь?

— Когда я кормил его, он жаловался на то, что плохо себя чувствует.

— На, что же жалуется наш толстячок?

— На плохое самочувствие. Говорит, что сердце болит.

— Мы все себя плохо чувствуем, — махнув рукой, отозвался майор. Так что пускай «не гонит волну».

— И что же ты думаешь делать потом?

— Ситникову сдать на лечение, а дальше в зависимости от обстановки. Сему можно сдать сыщикам.

— За что же мы его сдадим? У нас нет даже формального повода, — ответил задумчего Морозов, отрезая кусок хлеба.

— Ну, например, за незаконное хранение и ношение оружия. Пистолетик с его пальчиками у меня.

— Неплохо. А что с дамой?

— Понимаешь, Ситникова зачем-то нужна Назарову, или он просто боится, что та наболтает лишнего.

— А может личная привязанность?

— Очень может быть, хотя…, если это так, то он мог бы относиться к ней по-другому. Скорее всего, он боится, что Лариса является носителем какой-то информации? Он кстати говорил мне об этом.

— Вот видишь!

— Очень похоже на правду, — задумчиво проговорил Игорь. — Эх, ее бы как живца использовать!

— Да ее лечить надо.

— То-то и оно, да и потом Сема же говорил, что Назаров может за бугор «свалить» не сегодня так завтра. На встречу сегодня он не явился, так что давай будем реалистами.

— Может он уже и правда в пути и наверняка под чужой личиной.

— Согласен, очень может быть, — со вздохом отозвался Игорь. Шевеля в костре палкой дрова.

— Вот и пускай им Крапивин занимается! Мы с тобой сейчас никто и звать нас не как.

— Особенно я!

— Вот и давай из этого исходить, ведь как не старайся, а выше головы не прыгнем.

— Предлагаешь мне сдаться на милость Крапивину?

— А сколько ты еще бегать собираешься?

Захаров внимательно посмотрел на Морозова и тихо проговорил:

— Да, пойми, Петрович, он ведь только и ждет этого. Чтобы меня во всем крайним сделать. Я ведь его людей на встречу со своим источником привел, а там засада оказалась… Мне ведь за одного убитого там старшину, можно лет на десять сесть.

— Ну — это еще как посмотреть на все это, — отозвался Морозов, подрезая сало.

— Да тут как не смотри…, все одно к одному стекается. Мне Шаман нужен!

— Где ты его теперь искать будешь? Забудь ты уже про него!

— Я должен его взять, только тогда все изменится у меня в жизни. А, возможно и ясность про Кирилина появится.

Морозов играя желваками, покачал головой и тихо спросил:

— Каким образом ты Шамана брать собираешься? Билет до Нью-Йорка возьмешь?

— А, что мысль хорошая! Мне уже терять нечего, а в тюрьму я не пойду. Помоги мне, Петрович с «окном» на границе.

— Ты совсем спятил? Как ты, находясь на нелегальном положении в чужой стране, собираешься искать Назарова? Не проще ли закончить свои кошки-мышки? В конце концов, никто тебя не убьет за твои прошлые промашки и превышение своего служебного положения. Меня сейчас беспокоит то, что ты можешь еще «навалять» дров, причем незаконно. А вот за это придется ответ держать крепко.

— Уже, — вздохнув, отозвался Захаров, опрокидывая стаканчик с водкой.

— Что уже? — не понял Морозов, насторожившись.

— Уже «навалял», Петрович. Так, что мне нужна теперь шкура Шамана, и только его шкура меня спасет. Это если хочешь моя индульгенция.

— А если он действительно ушел за бугор? Каким образом ты найдешь человека в чужой стране среди миллионов, находясь в интересном положении? Ты даже не знаешь где он, может быть.

— Знаю, — ответил Игорь. Бросая в рот кусок копченого сала.

— Ну и где же?

— Например в Соединенных штатах. Я разберусь в этом с твоей помощью, конечно. Медальку за это я тебе, Петрович, отдам, мне шкура этого упыря нужна.

— Дурак ты, ваше благородие, — чертыхнулся Морозов, — оставь медальку себе. Как бы эту медальку тебе не дали посмертно. И потом как ты собрался жить за «бугром»? По какой легенде? На какие средства?

— Средства я найду, — отозвался майор, откусывая фильтр и доставая спички. — А что касается статуса моего, то думаю, ты поможешь со своими связями. Поможешь ведь? Я без претензий…, но именно с твоей подачи я оказался в дерьме.

— Ну, допустим, я помогу тебе выехать туда через третьи страны. Предположим, что выведу тебя на хорошо законсервированных людей. А дальше что? Ты же своей суетой всех людей «спалишь» и сам сгинешь!

— «Консервы» дадут легитимную крышу, от них больше ничего не надо будет. Если и не найду Шамана…, попробую занова разобраться с историей по поводу смерти Кирилина. Возможно ведь и получится прояснить историю с капитаном. А за время моего отсутствия и здесь все подзабудется! А?

— Кирилин контактировал с некоторыми работниками из посольства, но сейчас кого из них уже перевели, а кто-то не выходит за его пределы. К кому ты собираешься обращаться?

— Ну, это мои проблемы.

— Почему ты не веришь в следствие? — сокрушительно вздохнув, пробормотал Морозов. — В бега «ударишься» — еще хуже будет. Тогда тот-же Крапивин, громче всех голосить будет, что ты и есть самый главный фигурант во всей этой истории. А меня еще в пособники запишет.

— Следствие? — тихо прошептал Захаров. Глядя на блики пламени огня. — А будет ли кто вообще разбираться? Посмотри, что в стране творится! Все же трещит кругом и рушится. Уезжать мне нужно из страны, переждать пока все не уляжется. Я не пойду в тюрьму, Петрович — это я твердо решил.

— Черт его знает, может ты и прав, — пожав плечами, проговорил Морозов. — Ладно, посиди пока здесь, а я пока кое с кем по телефону потолкую.

— На часы посмотри, поздно уже звонить, — отозвался устало Захаров.

Бывший начальник остановился и сунув руки в карманы камуфляжа сказал:

— Благо у нас страна большая и на востоке уже наступил новый день.

— Ты хочешь созвониться с друзьями из Владивостока?

— Если получится сделать тебе документы, то не надейся, что уходить будешь как фраер, в белых брюках через финскую «форточку». Пойдешь чернорабочим на рыболовном сейнере через порт Пусан.

— Через Корею, так через Корею, — проговорил Захаров, кивнув в знак согласия. — Готов двинуть хоть последним кочегаром.

— Посиди пока, а я скоро.

* * *

Не прошло и пяти минут, как до сидевшего у костра Захарова, донеслись чьи-то осторожные шаги. К костру подошла заплаканная Лариса. С отрешенным видом она села на пластиковый стул, кутаясь в клетчатый плед.

— Не спится? — с сочувствием спросил Игорь. — Может перекусишь?

— Зачем я здесь? — со вздохом спросила женщина.

— Это грустная история, — отозвался Игорь. — Не забивай себе голову. Уже сегодня я отвезу тебя к доктору и все в твоей жизни встанет на свои места.

— Опять к доктору? — передернув плечами, прошептала та, глядя на языки пламени.

— Что поделаешь, но так надо…, для твоего же блага.

— Это ты так решил? А меня ты спросил, нужно ли мне все это?

— Пойми, Лариса, — терпеливо проговорил Игорь. — У тебя появится шанс начать новую жизнь, после лечения.

Женщина презрительно посмотрела на собеседника и тихо проговорила:

— До встречи с тобой, я значит жила не правильно?

— А ты считаешь, что твоя прошлая жизнь — это и есть идеал к которому нужно стремиться?

— Много ты понимаешь! — выпалила, с остервенением Ситникова. — Все в нашей жизни, вращается вокруг отношений между мужиком и бабой. Это ты с дружками считаешь, что быть проституткой — это порок.

— Ну, у тебя-то наверняка на этот счет другое мнение?

— Конечно! В нормальных странах — это нормальное явление. Это в нашей стране, козлы партийные считали, что секс за деньги — это преступление. А ты хоть знаешь, что между прочим история возникновения Рима, связана с проституткой?

— Что это ты имеешь ввиду? — нахмурившись, уточнил Игорь.

— А то, что по приданию, волчицей вскормившей легендарных основателей Рима, была «гетера». Которую за жадность и называли волчица.

— Это ты про Ромула и Рема намекаешь?

— Про них родных и про проститутку Лоренцию.

— Вот те на! Не знал если честно про эту историю, — признался Захаров, покачав головой. — Я со школы считал, что парней вскормила настоящая волчица.

— Говорю же тебе, что — это была проститутка! Раньше в ее честь, ежегодно устраивали карнавал в цирке. Где под звуки труб, толпа обнаженных проституток выходила к зрителям. Исполняя эротические танцы.

— И, что? Сенат смотрел на этот шабаш?

— Поначалу смотрел, а потом закрыл, — со вздохом отозвалась женщина. Нахмурившись глядя на пламя костра.

— Вот видишь! Закрыли и правильно сделали. Почему? Да потому что — это действо расшатывало устои общества!. Так, что ты явно перегибаешь.

— Ничего я не перегибаю! — выпалила Лариса. — Ты наверное забыл про их общие бани. В стенах которых могло купаться до тысячи обнаженных человек сразу.

— Картинка конечно невероятная, — кивнув головой, буркнул Игорь. — Можно представить, что там творилось, среди стольких мужчин и женщин. Только ведь и разложение Рима произошло в том числе из-за разложения нравов. Это благо, что на изменения нравов народов Европы оказало распространение христианство. Если бы не священнослужители, проповедующие учение Христово, то кто бы призвал народы к целомудрию в вопросах секса. Ты так не считаешь?

— И, что твои попы добились великих побед? — криво усмехнувшись, воскликнула женщина. — Они, что вас кабелей переделали? Или вытравили в женщине желание отдаваться за деньги? Чего ты гонишь?

Захаров покачал головой, сделал несколько затяжек и терпеливо проговорил, глядя на бледное лицо собеседницы:

— Нет конечно…, но именно священники вели борьбу с половой распущенностью и проституцией. И это глупо отрицать! Да, они не смогли переделать веками сложившиеся нравы, которые основывались на примитивных половых рефлексах — это правда. Именно поэтому первые христианские императоры вынуждены были относится к проституции терпимо. Что поделать…, в эпоху переселения народов, с ее бесконечными походами, целомудрие уступало вашей братии.

Ситникова криво усмехнулась и покачав головой сказала:

— Твое христианство и раньше и теперь, беспомощно в своих жалких потугах изменить природу людей. Мужики и бабы всегда плевали и будут плевать, на строгие указы и постановления. Тебя послушать так наше племя для вас мужиков несет одни беды.

— Ну ты то хочешь, чтобы я говорил о благе проституции для всего человечества?

— Да пошел ты! — выпалила женщина, кутаясь в плед.

Захаров плеснул не много водки в пластиковый стаканчик и подвинув тарелку с овощами и салом к гостьи сказал:

— На здоровье. Скажи лучше откуда такие познания в истории?

— Я между прочим в прошлой жизни была учителем.

Лариса выбрасила окурок и взяв стаканчик, одним глотком проглотила его содержимое, скривившись при этом.

— Плохо пошла? — с сочувствием, уточнил Захаров.

— Это же не водка, а одикалон какой-то, — выпалила та в ответ. Чего вы «паленой» травитесь?

— На заграничную денег не хватает. Уж извини, какая есть! — отрезал Игорь. С тревогой глядя на подходящего Морозова.

— О чем судачите? — с деланным безразличием, бросил тот. Подозрительно глядя на бледное лицо гости.

— Да вот философствуем помаленьку, — пробормотал Игорь.

— И какая повестка собрания? — спросил Морозов. Наливая несколько глотков водки в пластиковый стаканчик.

— Спор тут у нас вышел, — проговорил Игорь. — Благо проституция для человечества или нет.

Морозов покачал головой и на одном дыхании осушил пластиковый стаканчик с водкой. Затем поморщившись поставил его на стол и взяв пучок зеленого лука, стал медленно жувать его, глядя куда-то в даль.

— А, что тут спорить? — проговорил он наконец. — Когда нет криминала и все по взаимному согласию, без публичного разврата, так и на здоровья. Физическая культура — это же благо.

— Я, что-то не понял…, -начал было Захаров, разводя руками.

— Что тут не понятного? С незапамятных времен проститутки трудились на благо общества. Можно вспомнить ту-же Францию, где при дворах королей, за счет казны содержались сотни проституток. Можем вспомнить Екатерину Медичи со своим «эскадроном» из знатных проституток. Между прочим они были отчасти нашими коллегами. А, что, умно было все придумано! Женщины разъезжали по стране, бывали за границей.

— Совращая знать разного калибра, — поддержал Игорь. Вглядываясь в сосредоточенное лицо Морозова.

— Вот, вот, — задумчиво отозвался тот. — Выведывали политические планы, разные военные тайны, подталкивали своих клиентов к тем или иным действиям. И, что самое главное, они получали за это звания, жалование, ну и награды разумеется. Круто, да?

— Что-то случилось? — озадаченно уточнил Захаров. С прищуром глядя на сосредоточенное лицо полковника.

— Нам поговорить надо, — отозвался тот тихо. — Идите, Лариса в дом.

Дождавшись когда женщина скроется в доме, Морозов облокотился на стол и посмотрев Игорю в глаза проговорил:

— Есть две новости…, одна хорошая, а другая очень даже скверная. С какое начать?

Игорь развел руками и пожав плечами проговорил:

— За последнее время было столько плохих новостей…, так-что начни пожалуй с хорошей.

— С хорошей — так с хорошей. Через неделю в порту Владивостока, отдаст якорь плавбаза «Суздаль». После разгрузки ее трюмов, она возьмет курс на Пусан. Где встанет в одном из доков, для планового ремонта. На ней ты и уйдешь из страны, под видом матроса.

— А документы?

— Документы я тебе излажу за сутки…, получишь их во Владивостоке.

У человека который будет тебя встречать, получишь все инструкции. Слушайся его, пожалуйста и уйдешь на кораблике без проблем.

Тяжело вздохнув, Игорь покачал головой и тихо проговорил:

— Спасибо, тебе за все… Как же мне своих-то найти?

— Твою жену и дочку будем искать уже без тебя, — играя желваками, проговорил Морозов. — Уноси ноги из страны, пока их тебе не отщипнули.

— Открылись какие-то новые обстоятельства?

Морозов утвердительно покачал головой и задумчиво произнес:

— Дружек твой Сема, с которым ты ко мне пожаловал, приказал долго жить. Это и есть вторая новость и новые обстоятельства.

Захаров ошарашенно уставился на бывшего начальника, потом отрицательно покачал головой и тихо произнес:

— Этого не может быть…, этого просто не может быть.

— Как видишь оказывается может, — со злостью процедил Морозов. — И, что мне прикажешь теперь делать? Вызывать твоих коллег? Только как я им поясню, что здесь произошло?

— Погоди, погоди, — зашептал с жаром Игорь. Морщась как от головной боли. — Ты, хочешь сказать, что директор кофейни умер у тебя в гараже?

— Ты, что перебрал, майор? Именно-это я и хочу сказать тебе. Чего тут сложного?

Захаров залившись было беззвучным смехом, вдруг вновь стал серьезным и посмотрев на собеседника спросил:

— У него тоже кто-то украл дыхание?

— Скорее всего сердце…, по-крайней мере рядом валяется пустая пачка «Валидола».

— Это просто невероятно! — взорвавшись, выпалил Захаров. Грохнув кулаком по столу. — Ну почему все это происходит? И почему в самый не подходящий момент? И почему именно со мной?

— Возьми себя в руки и прикрати орать! А то еще соседей с Ситникову напугаешь до смерти. И давай думать, что теперь делать.

— А, что тут делать, Петрович? — сквозь зубы выдавил Захаров, зажмурившись. — К хранению наркоты, гибели старшины, Смирнова и Вадима, на меня теперь можно повесить смерть этого Семы. Одним больше жмуриком, одним меньше…, какая разница.

— Хватит пить! — рявкнул полковник. Отбирая полупустую, литровую бутылку водки. — Дельных предложений как я посмотрю у тебя нет.

— Почему? Есть!

— Какие?

— Здесь же не далеко станция железнодорожная. Так?

— Ну, так и что это значит?

— Все просто! Грузим усопшего в багажник и увозим на станцию, где его и оставим на одной из лавочек. А, что? Время позднее, пассажиров нет. А мои коллеги из транспортной милиции, отправят труп покойного в путешествие. В одном из вагонов товарного состава дальше.

— А ты уверен, что именно так и будет?

— А зачем им глухарь? Пока его найдут, пока разберутся кто это такой…, пройдет какое-то время.

— Больше предложений не будет?

— Можно еще конечно в милицию заявить! Тогда мне точно вышка корячится.

Морозов внимательно посмотрел на Игоря и тихо проговорил:

— Идем, поможешь мне твоего Сему загрузить в багажник.

— Значит отвезем на станцию? — уточнил майор. Едва поспевая за хозяином.

— Я один его отвезу, а ты пока за подружкой присмотришь. У меня есть идея по-лучше…, возьму грех на душу ради тебя.

Поздно ночью, тишину садоводческого товарищества, нарушил звук выезжающей машины. По темным улицам в сторону трассы мчался старенький «Запорожец» Морозова. Который увозил тело так внезапно умершего директора трактира.

* * *

«Как все стремительно усложняется, — устало подумал Игорь. Закрывая металлические ворота. — Вроде только появилась ниточка, за которую можно потянуть и получить результат. Как вдруг эту ниточку уже увозят в багажнике. Как же выйти теперь на тебя, мистер Назаров? Как просчитать где у тебя норка? Если ты и правда собрался свалить за границу, то найти тебя будет крайне сложно. Это в нашей стране, тебя хоть и с потугами но вычислить можно. А за границей ты будешь вести себя по-другому. Вопрос как? Это в нашей стране, разваливающейся на куски державе, ты творил, что хотел. А в Западных демократиях все по-другому…».

Подойдя к столу, за которым они только что сидели с Морозовым, он налил себе несколько глотков водки. Залпом проглотил ее и, поморщившись, сел в плетеное кресло.

«Ты очень четко, господин Шаман, нащупал, где проходит оголенный нерв у нашего общества, — подумал Захаров. — И где с помощью своей деловой хватки, своих неординарных способностей, можно рубить «капусту». Монахи потрудились на славу, что и говорить. Ты прекрасно разбираешься в психике человека, тебе понятны пружины и механизмы разводов в нашем обществе, причины неудовлетворенности у наших женщин, их низкий общественный статус, заработок наконец. Ты знаешь, господин Назаров, что браки в наше время не столь прочны и играешь на этом в свои игры. Взять те же браки для статуса, которые и распадаются в первую очередь, поскольку в них нет вообще никакой основы. Там даже нет здорового секса, где «выскакивают» за первого встречного. А почему? Да, потому, что засидеться «в девках» вроде как неприлично, засмеять могут, а разведется, так ничего страшного — она же уже была замужем, значит не такая ущербная.

Тебе известно, что браки из-за случайной беременности распадаются, как правило, в течение года. На этом ты тоже можешь играть. Знаешь, ты, что муж при таких раскладах все равно уйдет рано или поздно, а баба станет потенциальной клиенткой одного из твоих салонов. Потому как выйти ей замуж вновь будет затруднительно, а растить детей в гордом одиночестве может не каждая.

Хотя, наверное, есть и категории среди женщин, которые к тебе не обратятся за помощью никогда. Это те дамы, которые следуют в фарватере современности, то есть заключают браки по расчету. Все просто, если расчет верен, то коммерческое предприятие сохраняется дольше обычных семейных союзов — это как закон в физике. Потому, что уважение, очень даже надежно заменяет любовь, везде и во все времена. А если отдача от такого кооператива невелика, и наступает развод, так он не связан с терзаниями души и скандалами.

Дамы легко переживают неудачу, они же быстро находят себе нового партнера и ты тут как тут, главное дать хорошую рекламу, окружить заботой и вниманием, намекнуть на очередной кооператив и дама будет петь под твою дудку, господин Шаман!

Действительно все гениальное просто. Даже если сбудутся самые мрачные прогнозы социологов о том, что институт семьи может прекратить свое существование, из-за излишней самостоятельности женщин. Ты и тут со своими «Аленушками» будешь востребован, так как сексуальные отношения между мужчиной и женщиной за последние столетия не претерпели существенных изменений».

Докурив сигарету, Захаров с трудом встал и неуверенной походкой направился к дому.

* * *

Рано утром Морозов вывез Игоря с Ситниковой на машине Васильева с территории дачи, и, пользуясь своим удостоверением, провел машину через все посты до самой клиники Силина.

— Что будешь делать дальше? — спросил он, устало. Глядя на контуры зданий больничного корпуса, виднеющиеся из-за высокого забора, за периодически прыгающими «дворниками», разгонявшими крупные капли дождя по лобовому стеклу.

— Спасибо тебе, Сергей Петрович, тут я сам разберусь. Машину брошу с оружием, а вернусь с Рафиком.

— Все правильно, эта тачка уже может в розыске находится. Да и на такси опасно, — отозвался тот задумчиво. — За помощь мог бы и не благодарить. В конце-концов ты же из-за меня оказался в этой скверной истории. А тебе, Лариса, я вот, что скажу…, проституция — это не тот путь который приведет к воротам рая. Все — это иллюзия, которая таит в себе страшное заблуждение. Частенько из-за отсутствия опыта жизненного, молодые женщины судят об этом образе жизни поверхностно. Пытаясь видеть в нем лишь источник финансового благополучия и не хотят видеть оборотной стороны медали. А ведь — это насилие как не крути, не только над телом, но и над духом.

— Это делается по обоюдному согласию двух взрослых людей! — выпалила Ситникова, с остервенением. — Другое дело когда вовлекаются малолетние, или бедных девок насилуют.

Морозов покачал головой и тихо произнес:

— А знаешь, что говорит судебная практика?

— Что?

— То, что, по-крайней мере, в каждом втором случае потерпевшие сами активно провоцировали возможность сексуального нападения.

— Фигня все это! — отрезала та.

— Да нет к сожалению. Просто такое поведение связано с определенным комплексом личности. Все пострадавшие имеют одну предрасположенность.

— Какую еще предрасположенность?

— Они при определенных обстоятельствах, готовы стать жертвами преступлений. Вот так, не больше и не меньше.

— Врет все ваша статистика, — отмахнувшись буркнула женщина, с раздражением. Глядя нахмурившись в окно. — Не только молодым хочется прилично одеваться и сытно жрать.

— Понимаю, — со вздохом, отозвался полковник. — Вам хочется иметь все и сразу! Наверное поэтому наше замордованное и уставшее от стремительных перемен общество и стало относится к вашему ремеслу терпимее.

— Вас послушать, так у вас всегда женщина виновата! А если разобраться, так все наши беды от вас, от мужиков! А все почему?

— Почему? — уточнил Морозов.

— Да, потому что всегда есть нуждающиеся мальчики. Кого-то нужно из вас пригреть, кого-то приласкать. Поэтому пока будут командировочные, солдатики с матросиками, будут и проститутки.

— Вы считаете, что это некая форма милосердия?

— Вот именно! Поэтому наша профессия и пережила не одно столетие, всех королей и правителей.

— Ну, что же мысль интересная, подумаю над ней на досуге. Ладно давайте прощаться, Лариса и удачи вам. Ну, а ты как вернешься сиди тихо. Я буду к вечеру, ключ знаешь где лежит.

Подождав, пока фигура Морозова скрылась за поворотом, Игорь повернулся к Ситниковой и подмигнув проговорил:

— Все будет хорошо, Лариса, вот увидишь. Сейчас тебя посмотрит врач, назначит лечение и все будет в порядке, вот увидишь. Ты веришь мне?

Лариса утвердительно кивнула и, глядя куда-то в даль, тихо заплакала.

— Ну, ну, ты это зря, — прошептал Игорь ободряющим голосом. — Ты главное сиди в машине и носа не показывай. Хорошо?

— Хорошо, — всхлипнув отозвалась та, утвердительно закивав.

— Я скоро вернусь, а чтобы тебе не было скучно, я тебе музыку оставлю. Хорошо?

* * *

Включив магнитолу, Игорь вышел из машины, еще раз осмотрелся и не торопясь, направился к входу. Когда до двери осталось несколько шагов, она вдруг открылась, и навстречу ему вышел милиционер. Игорь мгновенно весь внутренне напрягся, ожидая неприятностей. Но сержант прошел мимо, даже не взглянув на него. Постояв несколько секунд, он перевел дыхание и шагнув за дверь сразу затерялся среди пришедших и ожидающих свою очередь в регистратуру людей.

Одев «бахилы» он медленно брел по коридору к кабинету Силина. Вслушиваясь в возбужденные разговоры персонала. Из которых ему стало понятно, что вчера, кто-то организовал дерзкое нападение на одно из отделений клиники, где лежали больные. Были ранены два санитара, а нападавшие захватив одну из пациенток, скрылись в неизвестном направлении.

Не доходя приемной Силина, Захаров остановился, чтобы пропустить двух милиционеров, бегущих по коридору к выходу. Из обрывков их переговоров по радиостанции, Игорь понял, что случилось худшее — Ситникову кто-то обнаружил в машине.

Он развернулся и непринужденно двинулся по коридору в обратном направлении.

По всей видимости, Ларисе стало плохо и она, открыв двери, вышла на улицу, опираясь при этом на ствол автомата, словно на трость, который Игорь оставил под сиденьем водителя в салоне. Ее качало из стороны в сторону, волосы были растрепаны, она озиралась по сторонам, а из ее горла вырывались какие-то хриплые, нечленораздельные звуки.

Сержант, с которым майор чуть не столкнулся при входе в клинику, медленно обходил машину, направляясь к ней, показывая свои пустые руки. По его интонации было видно, что он уговаривает Ларису отдать автомат, успокоиться и не делать глупостей.

Вокруг, на почтительном расстоянии, стали собираться зеваки, с опаской разглядывая вцепившуюся в оружие женщину с перекошенным бледным лицом и безумными глазами.

Вдруг ее тело изогнулось, и она с хриплым воплем повалилась на землю, дёргаясь в конвульсиях.

В этот момент донесся звук приближающейся милицейской сирены. Поняв, что шансы хоть как-то изменить ситуацию, равны нулю, Захаров поднял воротник куртки и, надвинув на глаза кожаную кепку, стал осторожно отступать и вскоре смешался с толпой зевак.

Дождавшись в условленном месте Рафика, Игорь направился к нему.

— Куда, командир? — спросил патологоанатом, поздоровавшись. — Что-то случилось? Чего это у тебя на ногах?

Только тут Захаров заметил, что все еще ходит в целлофановых пакетах на ногах.

— Нужно съездить за город, в Мишкин лог, — проговорил Захаров. С раздражением снимая целлофановые мешки.

— Ого, это сколько же верст! А в другой раз нельзя? А то мне машину нужно рано вернуть.

— Надо сейчас, Рафик, очень надо.

— Ну, надо так надо, — пробормотал тот, трогаясь с места. — Скажи хоть, кого мы там искать будем? Если, конечно, это не секрет, там же кроме пастухов нет никого.

— Да мне там кое-что взять нужно, — ответил Игорь, закуривая.

— У коров что ли? — недоверчиво пробурчал Рафик.

— Ты чего сегодня не в духе?

— Так, где же тут в духе то будешь? Жена вчера побывала на даче.

— Вот те на! Чего же ее туда занесло? Садить семена разве еще не рановато? Земля ведь еще не просохла. Ну и что она там нашла?

— Да, знакомых твоих там уже не было, а вот в доме все вверх дном перевернуто, окна по выбиты. Одним словом, как Мамай прошел. Вот моя разлюбезная и спрашивает, кто будет платить или восстанавливать? За чей счет так сказать вся эта веселуха?

— Ладно, сегодня тебе возместим убыток, — ответил майор, дымя сигаретой. — Причем с лихвой. Думаю, три сотки в баксах спасет отца Русской демократии от «наездов» жены.

— Это, с какого же источника? Не уж — то твоя контора расщедрится?

— А я сейчас вклад сниму, мне так кажется, — отмахнулся Игорь.

— Ну, ну, — не доверчиво буркнул Рафик. — Говори, говори. Может, тебе вместе с ручонками и голову отдавили? Ну, признавайся!

* * *

Каково же было его удивление, когда Захаров, приехав на место, действительно взял лопату, и уверенным шагом направился, к заброшенному стану пастухов, а еще через полчаса вернулся оттуда со свертком.

— Значит, тебе триста баксов хватит, чтобы возместить издержки? — спросил он, осматриваясь по сторонам.

— Да ты что! Хватит, конечно, — пробормотал Рафик недоуменно.

— Ну, тогда держи.

С этими словами Игорь достал из свертка пачку зеленых банкнот и, распечатав банковскую упаковку, протянул купюры.

Глава 8

Когда к вечеру Морозов вернулся на дачу, то застал там мрачного гостя, по хозяйски сидевшего за столом под яблоней. Возвращаясь с Рафиком, он завез часть денег жене Смирнова и родителям погибшего инструктора. Которые предназначались по их договоренности, в случае смерти одного из них, для родственников.

Оказавшись на даче Морозова, Захаров постарался залить водкой горечь оставшуюся от этих встреч.

— По какому поводу гуляем? — покачав головой, уточнил полковник. Глядя на почти выпитую гостем бутылку водки. Садясь к столу напротив.

Игорь молча налил водки в купленный по дороге, граненый стакан и тихо сказал:

— Будем считать, что это мой последний банкет… «Отвальная»!

— Ух ты, как торжественно. Ну тогда давай за тебя! Тем более, что повод есть. Я завтра заберу часть твоих документы и можешь двигать на восток поездом. Хоть и долго — зато безопаснее будет. Заодно и друзьям моим подсобишь, а там глядишь здесь все затихориться, ты и вернешься. А про Шамана…, плюнь и забудь — это мой тебе совет бесплатный. Пусть за ним другие бегают. Ну, что, будем здоровы, майор?

— Давай, Петрович. А негодяя этого я все-таки при возможности поищу, — отозвался Игорь, со злостью.

— Вот через это, тебе голову-то и оторвут. Тоже мне Геракл нашелся. Ешь лучше салатик с селедочкой под лучек, а то ведь закривеешь быстро. И потом ты же знаешь, что злость, как впрочем и ненависть, плохие советчики и помощники. Да, я тебе помогу сесть на «Суздаль», но лови лучше навагу с рыбаками, моим людям помоги, а там глядишь, остынешь, да вернешься к нам. Без выезда за рубеж. Знаешь, в народе говорят, что повинную голову меч не сечет. А, насчет твоих…, найдем обязательно. В моргах и больницах нет, а это уже пол-дела. Водку будем еще пить? — поморщившись, спросил Морозов. — Говори, не молчи, тебе же легче будет.

— Бум, — согласно кивнул майор, доставая сигареты.

— Ну, а если решишь за границу прокатиться, то поплывешь из Владивостока в Пусан, простым матросом…

— Хоть к черту в пасть, хоть в Корею, — пробормотал тот, откусывая фильтр со злостью, — лишь бы отсюда подальше. Что я должен сделать для твоих друзей?

— Корабль встанет под разгрузку, а команду отпустят на берег. Найдешь в порту профсоюзного босса докеров, он будет в курсе, у него и получишь другие документы и деньги. С деньгами туговато, поэтому до Владика поедешь как скромный служащий. Ну, а дальше по обстоятельствам, будем считать, что у тебя продолжается свободная охота. Хотя какая это к чертям охота, когда охотятся за тобой.

— Ну, с деньгами то я разберусь. А вот как быть, если «Суздаль» не пойдет в Пусан?

— Пойдет, этот рейс делается по контракту с корейской стороной, так что в порту приписки дадут «зеленый» свет во все паруса. Это же живая валюта для судовладельца!

— Да все понятно. Петрович, не маленький же.

— А ты послушай, послушай. Глядишь и пригодится! Будешь за границей сильно то не резвись, не забывай, что тут по тебе розыск «сыгран». А раз так, то и за бугром искать могут начать. Черт его знает, может и пересидишь, майор, пока все уляжется. А может, и Шаман объявится в нашем регионе, к твоему возвращению А что?

— Навряд ли, — проговорил Захаров скептически, — уж больно ему тут хвост накрутили. Да и наверняка у него за бугром запасной аэродром подготовлен, может и не один.

— Как знать, — отозвался Морозов, наливая в стакан. — Ты лучше меня знаешь, что бизнес в сфере проституции, это как чертополох. Дергай, не дергай, а один хрен прорастает, потому, как имеет корни длиннющие. По большому счету, мы тут бессильны что-либо сделать, — заключил он, опрокинув стакан.

— Это ты верно подметил, — поддержал его Игорь, закуривая. — Корни этого явления уходят в глубь веков. И если уж папские дворцы в свое время превращались в публичные дома, где развратничали и соблазняли, то о чем тут говорить.

— Я где-то читал про это, — поддакнул Морозов, наливая водку. — Женщины и девушки действительно боялись ходить молиться над прахом святых апостолов из-за угрозы насилия.

— Вот, вот, власть над людьми дает возможность делать это, как впрочем, и делать огромные деньги. А вообще Шаману бы во время военных походов жить, когда женские монастыри заменяли солдатам дома терпимости. А в военных лагерях европейских армий было такое количество путан, что иногда их численность равнялась численности солдат. Представляешь. Петрович, какой был разврат в войсках? Во времена крестовых походов он поражал даже мусульман кстати!

— Но и в те времена с ними пытались бороться, — проговорил Морозов, подрезая в тарелку сала.

— Было такое дело, — кивнул буркнул Игорь, дымя сигаретой. — При Генрихе III, по-моему, один из его маршалов чтобы избавиться от проституток, следующих за войсками, приказал утопить в Лауре около тысячи проституток.

— Сколько?

— Да около тысячи. Представляешь, времена были!

— Ишь, как с ними круто обходились. Слушай, а вот интересно, как в средневековье относились к путанам?

— Тогда было свое время, проститутки делились на оседлых и бродячих, — вздохнув, проговорил майор. — Первую группу пытались сосредоточить в домах терпимости, в то время как другая группа вела бродячий образ жизни, ну, или следовала за армиями. И, вообще, Петрович, в средние века порочную бабу было видно издалека.

— Это почему? — не поняв, уточнил тот.

— А в те времена размеры проституции определяли размеры города. Жители небольших городков хорошо знали друг друга, да и миграция населения была небольшой, поэтому сплетни распространялись очень быстро.

— И все-таки я сторонник жестких мер, — проговорил Морозов, ковыряясь вилкой в салате. — Я, пожалуй, за то, чтобы их карать, и мне в этом смысле симпатична австрийская, по-моему, императрица Мария Терезия. Она, на мой взгляд, поступала дальновидно, применяя наказания не только за саму проституцию, но и за всякую любовную связь вне брака.

— Ну, это ты хватил, Петрович, — пробормотал майор. Опрокинув очередной стакан. — Давай мы сейчас начнем пороть за блуд палками, да еще круче под замок садить! У нас и так КПЗ да тюрьмы трещат, они ведь так и треснуть могут.

— Не треснут! Или как раньше в мешок, из которого только бритая голова торчит, обмазанная дегтем…

— Ну, да и за город вывозить, где забивать камнями?

— Да, тогда бы и не только проституция, но и преступность пошла на убыль! — разгорячено проговорил хозяин, наливая водки. — Я тебе говорю!

— Ты думаешь? — беззвучно рассмеялся Захаров. Вытирая слезы катившиеся по мимо его воли.

— Я просто убежден в этом! Чего ржешь?

— Да нет, Петрович, ошибаешься. Подобное человечество уже проходило и в Вене, например, и в других городах Австрии, аж до девятнадцатого века по моему. И мужиков преследовали за распутство, наказывали телесно в так называемых смирительных домах, да только толку то было не много. Понимаешь! А что касается Марии Терезии, так, несмотря на самые жесткие меры, избавиться ей от этого явления так и не удалось! Вместо уличной проституции и публичных домов получила распространение семейная проституция.

— Первый раз о такой слышу! — удивился Морозов, выпивая остатки водки.

— Да все просто, — с грустью проговорил гость, — появилась новая категория проституток, которая прикрывала свое занятие выполнением обязанностей горничных или другой прислуги. А дальше больше! Или взять, например, законодательство Франции по моему в шестнадцатом веке.

— И что там удумали эти французы? — хмыкнул Морозов. Морщась от дыма костра.

— А эти французы, предоставили своим полицейским право сажать проституток в специальную тюрьму. А проституткам, обнаруженным в Версале или его окрестностях, вообще предписывалось резать уши. Понимаешь, Петрович? Резать уши! Было уже все это.

— И резали!

— И не только, секли розгами, клеймили, выгоняли из города. Да и не только там, в Португалии, Испании, в Женеве и Неаполе вместе с проститутками отрезали носы и путанам и сводникам.

— Выходит так, что распутство непобедимо, — заключил Морозов, потягивая огуречный рассол в трехлитровой банки. — И бороться с ним не нужно вовсе. Я тебя правильно понял?

— Может и так — кивнув, отозвался гость. — А насчет нашей темы я так скажу. Просто нужно для начала честно признать, что репрессивные методы контр — продуктивны, — проговорил Игорь. Морщась от табачного дыма. — От запретительной системы отказалось большинство стран, по крайней мере, европейских.

— Выходит, да здравствует блядство? Ну, давай выпьем по последней, так сказать, за непобедимый союз молота и наковальни.

— Просто с этим явлением нужно считаться и регламентировать его, — отозвался Игорь, поднимая стакан.

— То есть разрешить?

— Именно, — утвердительно кивнув, буркнул майор. — Кстати те — же французы, поняв бесперспективность запретительных мер, одними из первых пошли на это. И уже затем эта система прижилась в Мадриде, Гамбурге, Брюсселе и так далее. И мы придем к этому — это дело времени, я убежден, вот увидишь.

— И что же получит общество от этого? Разгул разврат и блуд?

— Ну, во-первых, проститутки будут регистрироваться в милиции, и находиться под присмотром врачей, а кроме всего прочего они будут платить налоги, что для нашей державы немаловажно, я бы даже сказал очень актуально.

— Это означает, что общество смирится с проституцией как с неизбежным злом? — разочарованно пробормотал Морозов.

— Согласен, но путем надзора общество хоть как-то смягчит последствие этого зла.

— Давай тогда в задницу поцелуем Шаман, в руководящие должности его задвинем. А что? Изменим законодательство, и пускай выходит на свет божий! Приходи, дорогой, работай на общество, не трать свой дар божий на преодоление запретительной системы. Так что ли? — горячо выпалил Морозов.

— Почему бы и нет? — пожав плечами, отозвался Игорь. Отчаянно дымя при этом. — Соблюдай место нахождения заведения, возрастную планку, численность. Обеспечивай медицинский контроль, регламентируй продажу спиртных напитков, ну и поддерживай, конечно, общественный порядок. По-моему это не высшая математика? И все это можно соблюсти. Тебе так не кажется?

— По мне все равно — Назаров преступник — резко возразил Морозов и уже тихо добавил, — впрочем, такой же, как и мы. Да-да, не смотри так, тут Крапивин прав: Закон — есть Закон. А насчет блуда я, конечно не специалист Но знаю четко из практики, что обитатели борделей всегда находились в самом тесном контакте с криминальной средой. К криминалу эта публика всегда тяготела, а особенно в низкосортных забегаловках. И в первую очередь, потому что любой бордель неотделим от пьянства.

— Эх, Петрович! Где же тогда выход? Да, если хочешь, проституция — это общественная клоака, но она нужна любому обществу, согласись. Молчишь? — с ожесточением проговорил Игорь. — Любое общество обречено на легализацию проституции, а рваные носы и отрезанные уши человечество уже проходило. Зачем же вновь наступать на грабли?

— Да ладно тебе! Чего ты меня агитируешь? От меня ведь все равно ничего не зависит, дуй лучше еще за бутылкой.

— Гуляем, Петрович? — тоскливо пробормотал Захаров. Сквозь стиснутые зубы.

— Все равно у меня время безработное, — отозвался тот. — А тебе душу надо размять, от дум отвлечься. Давай дуй за водкой!

— Куда лучше дуть? — спросил Игорь вставая.

— Лучше, конечно, в ночной ларек, но он далековато стоит. Да и светится тебе не стоит, поэтому возьми лучше у Варвары самогонки.

— Это та, что через две улицы живет?

— Она родимая.

— Не траванемся? — уточнил Игорь, нахмурившись.

— Да нет, она хорошо самогонку бодяжит. Я иногда беру, когда сюда заезжаю, у нее на хлебе. Постой-ка, а у тебя бочина — то как, не болит? А то может, давай, я схожу?

— Болит потихоньку, но уже гораздо лучше, сиди я сам схожу.

— Деньги-то есть?

— Да есть не много. Ну, я пошел.

* * *

Пройдя по одной из темных улиц метров сто, Захаров остановился, зажмурившись осторожно подошел к забору и медленно опустился на холодную землю. Ему было очень плохо, хотелось побыть одному, со своими тяжелыми мыслями.

В этот момент до него донесся нетрезвый говорок, кто-то шел по улице не твердым шаркающим шагом.

— Мужик? — раздался рядом, хриплый простуженный голос. — А ты чего здесь сидишь?

— Живу я здесь, — тихо ответил майор. Осторожно вставая, держась при этом за забор.

— Да ты никак пришлый! Это я тут живу! А тебя я не знаю в натуре. Леха, ты его знаешь? — спросил он у своего собутыльника, дыхнув перегаром.

— Нет, — хрюкнул тот, икнув при этом.

— Во! И Леха тебя не знает!

— Слушай, мужики, идите куда шли, — тихо ответил майор. Морщась словно от зубной боли.

— Ну, может тогда на пивко дашь? — не унимался встречный. — А то трубы… горят…! Нам бы до гнаться чуток!

— У меня нет денег, — прошептал Захаров. Задыхаясь от накатившей на него ярости. С ненавистью глядя на двух незнакомцев, поддерживающих друг друга.

— Ну, чего ты в натуре? — забубнил другой. — Нам бы догнаться чуток.

— Пошел на хер! — отрезал майор, выпрямляясь.

Ему хотелось побыть одному, подумать о всем произошедшем, и эта встреча ничего кроме раздражения у него не вызвала.

— А ты за базар отвечаешь? — вдруг истерично закричал один из них. И прыгнув, повис на руках у майора.

В это время второй проворно повалил их на землю.

— Да я вас! — заревел, было, майор. И тут же осекся, почувствовав упертый в скулу холодный ствол пистолета.

— Дернешься, майор, мозги вынесу, — зловеще прошептал один из нападавших. — Все понял?

— Все, — ответил тот тихо.

— Вот и хорошо. Сейчас мы с тобой медленно переведем руки за спину, накинем браслеты и пойдем к машине. Вопросов нет? Все понял?

— Все понял, — с досадой ответил Игорь. Почувствовав, как металл хрустнул на запястье.

— Вот и молодец, Захаров, надо уметь проигрывать, — похвалил неизвестный, быстро обыскав его. — Ну и заставил ты нас побегать за тобой, все ноги сбили. Ладно, идем ковбой, и смотри без фокусов.

— А ты кто такой, что за мной ноги сбиваешь?

— Я то? Я майор Иванов из бригады Крапивина, а это капитан Руденко из уголовного розыска. Еще есть вопросы?

— Нет, все понятно.

— Ну и отлично. Сейчас мы посадим тебя в машину и отвезем в казенный дом, где мы и сможем чуть позже побеседовать. И смотри, майор, без глупостей, иначе тебя просто пристрелят при попытке к бегству.

— Я понятливый, — ответил Игорь, тяжело дыша.

— Ну и ладушки, тогда идем к карете.

* * *

Дверца с зарешеченным окошком захлопнулась, взревел мотор и дежурный УАЗик запрыгал по кочкам, а до Игоря донеслась хриплая песня двух «пьяных» дачников.

«Так глупо вляпаться, — подумал Захаров, морщась от боли в боку, — видимо долго выпасали. Как же теперь выбираться из этого дерьма? Когда машина доедет до рай-отдела, надежды на освобождение резко сократятся. Значит, бежать надо сейчас. Но как? Руки замкнуты, решетки не перекусишь зубами».

Наконец, после пятнадцати минут езды по кочкам у него возник план. Он несколько раз утробно икнул, а затем издал рвотный звук.

— Ты чего, кабан! Охренел что ли? — завопил водитель, нервно ерзая.

— Мужики, мне плохо, остановите, — захрипел майор, выдавив тягучую слюну.

— Ничего, не сдохнешь, — спокойно ответил старшина милиции, не оборачиваясь. — Меня предупредили, что ты фокусник добрый.

— Я сейчас тут все забрызгаю! — бубнил Игорь с клокотанием в горле.

— Давай тормознем, Сергей! Он же всю машину засерет, опять месяц вонять будет.

— Не положено, — пробубнил старшина. Опасливо косясь через плечо.

— Давай тормознем, засерет ведь машину! Куда эта падла денется? Нас же засмеют как и прошлый раз! — нервничал молоденький сержант, то и дело, поправляя фуражку. — Его приедут, заберут, а я буду машину мыть!

— Ну, хер с ним, съезжай на обочину. Но запомни, ублюдок, если дернешься, то замочу не раздумывая, — проговорил старшина, доставая пистолет, — я тебя предупредил.

— Быстрей! — взмолился майор. — Не могу больше! Ы-ы-ых!

Продолжительно завизжали тормоза, машина дернулась и остановилась, уперевшись снопами света в темноту.

— Выходи, придурок! — верещал шофер, размахивая пистолетом. — И попробуй только мне напакостить!

— Как же я выйду? Меня же браслетами к решетке пристегнули.

— Вот ведь пьянь навязалась, — чертыхнулся шофер растерянно.

— Давай ствол, я его подержу на мушке, — отозвался старшина. — Только в темпе, а то ехать надо.

— А ну морду то отверни, ублюдок! Не хер на меня перегаром дышать, — рычал сержант, нащупывая в темноте браслеты.

Почувствовав на какую-то долю секунды свободу, Захаров мгновенно, словно коршун, вцепился свободной рукой в кадык шофера. Последующий за этим резкий удар локтем в висок и тело водителя, обмякнув, повалилось на пленника.

— Эй, эй! — залепетал старшина, пытаясь рассмотреть происходящую в темноте возню.

Он еще не понял, что произошло, поэтому пытался хорохориться.

Захаров тем временем, пользуясь темнотой и прикрываясь телом водителя, готовился к решительному броску на второго милиционера.

— Чего ты там кряхтишь? Что ты там возишься? — бормотал старшина, опасливо подходя к открытой двери.

Мощный удар носком ботинка в переносицу запрокинул голову старшине, и он как подрубленный рухнул на колени.

— Бах, бах, — раздались два выстрела откуда-то снизу.

Захаров вытолкнул обездвиженное тело водителя в распахнутую дверь, которое, как камень, грохнулось на еще не вышедшего из болевого шока старшину. Секунда и майор стоял на дороге около стоявшего на четвереньках старшины.

— Брось пушки, — выдохнул он.

— Я тебе, сука, — захрипел милиционер, пытаясь направить качающийся ствол пистолета на задержанного.

Удар между лопаток и тот хлестко шлепнулся лицом в землю. Захаров устало вытер пот тыльной стороной руки и, опустившись на корточки, отыскал ключ зажигания.

— Извините, ребята, — бормотал он, застегивая браслеты на руках милиционеров. — Я у вас машину заберу, вы уж извините, это на время, честное слово.

Разрядив пистолеты, он выбросил патроны, а сами пистолеты засунул в штаны своих незадачливых конвоиров. Разбитый движок УАЗика долго не хотел заводиться и, наконец, рыкнув, со злостью заурчал.

Захаров выключил мигалки и аккуратно повел машину в обратную сторону, оставив конвоиров лежать на обочине…

* * *

… Монотонный гул моторов, нагонял сонливую тоску и никак не давал расслабиться. Шел уже шестой месяц как он — Захаров — находился за границей. У него были надежные документы, а главное легенда заточенная под фигуру некого Дэвида Рудника — одного из ме неджеров нефтяного концерна «Стандарт Ойл».

Репутация концерна, а также надежные документы и воровские деньги, по зволяли ему без проблем пересекать границы, проживать под видом командировоч ного служащего где угодно. А отличное знание английского, которое шлифовалось им постоянно, было как нельзя кстати. Правда, в первые два месяца его пребывания в Пусане, куда его доставил «Суздаль», он не казался ему такими безупречными.

Но все это было уже историей. Теперь он, Дэвид Рудник, в миру Захаров Игорь Владимирович, поднаторевший изрядно в технических вопросах нефтяного концерна летел в Нью-Йорк. Только сейчас, через шесть долгих месяцев, ему удалось выбраться в Нью-Йорк, где собирались на свой очередной форум мистики-оккультисты. Все эти долгие месяцы ему приходилось помогать в работе людям с которыми его свел полковник Морозов. Которые сразу, по приезду Захарова, в замен его легализации, жестко потребовали соблюдения определенных правил. Именно это обстоятельство серьезно сковало его свободу. Только сейчас закончив все свои дела, он смог приступить к исполнению своего желания, из-за которого в том числе он очутился в дали от дома.

Находясь в Пусане, он узнал о судьбе своей жены и дочери. Которых как оказалось спрятал от него полковник Крапивин, мотивируя это тем, что их муж и отец, подвергся воздействию неизученного явления. И, что он яко-бы представляет серьезную опасность для окружающих. Это обстоятельство обрадовало его несказанно — близкие ему люди были живы. А доказать им, что он социально не опасен, было по мнению Захарова делом плевым.

Теперь он летел в Нью-Йорк, откуда пришла информация о том, что в одном из лучших отелей «Розария» состоится конференция психоаналитиков штата. Многие из которых были замечены в связях с оккультистами и являлись чинами тех или иных теософических сообществ. А кроме этого, это был именно тот отель, где погиб при странных обстоятельствах капитан Кирилин. Расследование тогда ни к чему не привело.

Но теперь, зная как Назаров мог расправляться со своими оппонентами, Игорь хотел взглянуть на эту историю под другим углом. Ему предстояло выяснить кроме всего прочего, не могли ли пересекаться дороги Кирилина и Шамана, хотя задача эта была чрезвычайно трудна. Потому как Кирилин по легенде в реальной жизни занимал один из ключевых постов в системе охраны отеля и в силу своих служебных обязанностей общался с массой людей. Свет на эту историю мог пролить кто-то из людей, стоявших близко к Кирилину, но по каким-то причинам, не попавшим в поле зрения следствия в свое время. Это могли быть и некоторые служащие отеля, которые играли какую-то роль во всей этой истории, возможно и не осознавая этого.

Когда он задержал с Титовым Дубравина, то ему казалось, что в этом деле вырисовывается жирная точка, но при ближайшем рассмотрении это оказалось не так. Дубравин был очередной марионеткой, которую дергал за нитку опытный кукловод и этим кукловодом был Шаман. Может быть и не один он, а может и самого Назарова кто-то дергал за нити.

Все это предстояло выяснить, по крайней мере, попробовать это сделать.

Игорь устало посмотрел в иллюминатор, где между сероватых клочков облаков тянулась кромка берега.

При желании можно было приглядеться и увидеть корпус статуи Свободы, среди крошечных игрушечных корабликов. Он вспомнил, как лет двадцать назад впервые увидел Американского бога. Огромная фигура бронзовой женщины была покрыта зеленой окисью, ее холодный взгляд сквозь туман в океан с мертвыми глазницами вызывал какое-то неуютное чувство. Ему тогда показалось, что она поднялась из океанских глубин, настолько малыми были клочки островов под ее основанием. Нью-Йорк тогда произвел на него тяжелое впечатление своими серыми монстрами-небоскребами. С его душным, влажным воздухом, с запашком дыма от фабрик, множеств автомобилей, нищетой некоторых районов.

Тогда он еще не был майором ГРУ и проходил своего рода стажировку в роли туриста. Командировка была непродолжительной и сводилась к незаметной закладке сети пустых «контейнеров», которыми впоследствии должны были пользоваться сотрудники ГРУ, работавшие здесь под разными легендами для передачи информации. Ему вспомнилось, как нервничал он тогда, стремясь выполнить все, что было поручено, как ему тогда казалось, что все жители этого мегаполиса смотрят именно на него и видят в нем вражеского лазутчика.

Теперь же ситуация была совсем иной, да и он уже успел вжиться в свою роль, словно жизнь Дэвида Рудника была его собственной жизнью.

Захаров посмотрел на часы: «Как быстро летит время, — подумал он. — Что ни говори, а реактивные самолеты и скоростные поезда значительно уплотнили нашу жизнь».

Из здания аэровокзала Захаров прошел на автомобильную стоянку, где для него за час до прилета оставили неприметный «фордик», видавший виды. Игорь любил такие малоприметные машины светлого цвета, которые не очень бросаются в глаза. В свое время он очень хорошо уяснил, что тут деньги регулируют многие отношения и репутацию. Здесь никто просто не поверит, что ты умен и энергичен, если у тебя маленький заработок. Но на стареньком, не приметном «фордике» можно было бывать всюду, практически не привлекая внимания.

На Захарове был дорогой элегантный серый костюм, стильный галстук на фоне белой рубашке — подчеркивая его принадлежность к «белым воротничкам».

Мотор легко запустился и уверенно заурчал, машина мягко тронулась в сторону выезда. Игорь всегда, если не было необходимости, соблюдал правила дорожного движения и вообще старался ездить аккуратно. Заехав на ближайшую заправку, он предусмотрительно залил полный бак и, рассчитавшись за бензин, включая чаевые, двинулся по трассе в сторону заказанного номера в тот самый отель. Где должна была состояться встреча оккультистов, которые собирались там под благовидным предлогом, на форум психотерапевтов.

Игоря в свое время поразила существовавшая система надбавок к зарплате, практиковавшаяся на любой должности, стимулируя, таким образом, предприимчивость работников всех уровней. В свой первый приезд Захаров частенько путался, кому сколько дать. Из-за этого у него иногда возникали недоразумения то со швейцарами в отели, то с горничными, то с лифтерами.

Проехав с десяток миль, он повернул к отелю, расположение которого хорошо знал, после того, как досконально изучил карту города. Поставив машину в нескольких кварталах от гостиницы, близ Кенал Стрит, Игорь открыл багажник и достав чемодан. Неторопливой уверенной походкой он последовал до отеля, не обращая никакого внимания на уличную суету огромного города. Он уже привык к тому, что его окружает другой мир с другими ценностями, другим ритмом жизни. И лишь тоска по Родине, по близким для него людям, окружавшим его перед отъездом давила иногда по вечерам смертельным прессом. И снять эту боль помогала только мысль о том, что рано или поздно он вновь окажется у себя на Родине и совсем не важно в каком статусе и как после возвращения изменится его жизнь.

Портье, за мраморной стойкой едва взглянув на него, протянул регистрационный бланк. Захаров даже не взглянул на него, спокойным и ровным голосом проговорил:

— Моя фамилия Рудник, на меня забронирован один из «люксов» в вашем отеле.

— Простите, сэр, одну минуточку. Я думаю, что ваши апартаменты уже готовы. Сейчас я найду карточку.

Пока портье искал карточку с его номером, Игорь с безразличным видом наблюдал за вновь прибывшими гостями.

— Пожалуйста, сэр, вот ваша карточка и ключ от номера 630.

Посыльный с чемоданом едва поспевал за джентльменом в дорогом костюме, с жестким волевым лицом, явно говорившем о том, что приезжий вел определенный образ жизни.

Рассчитавшись с посыльным, Игорь обошел все комнаты, которые были убраны самым тщательным образом. Зайдя в спальную комнату он стянул галстук и сбросив пиджак, повалился на кровать.

«Как знать, — подумал он, — может судьба улыбнется мне тут и мой старт в никуда обретет какой-то логический финиш».

Конечно, он не строил иллюзий по поводу того, что на этом мероприятии, которое соберет под крышей этого отеля ведущих психоаналитиков штата, появится Назаров. Который даже не был гражданином этой страны, не был даже самым захудалым дипломированным врачом. Захаров жаждал разобраться в странной истории, произошедшей с Кирилиным.

Равномерное тиканье настенных часов прервала мелодичная трель телефона. Звонил главный управляющий отеля Джон Дайс, в свое время людям из ГРУ пришлось немало повозиться с назначением его на эту должность. Гибель Кирилина оборвала многие нити, которые приходилось иногда восстанавливать в пожарном порядке. А поскольку этот отель иногда использовался сотрудниками ГРУ в оперативных целях, то и замена Кирилина должна была быть по возможности равнозначной. Так как рядовой служащий и представлял какой-то интерес в оперативной работе, но не мог влиять на жизнь в самом отеле. Поэтому в результате много ходовой комбинации бывший главный управляющий был смещен, а его пост занял заместитель Джон Дайс.

— Как прошел полет? — спросил он.

— Спасибо, все было прекрасно, — ответил Игорь. Лежа поперек кровати на спине и разглядывая гипсовую мозаику потолка.

— У меня есть предложение поужинать сегодня вместе. В китайском ресторанчике, кухней которого Вы были в свое время довольны.

— Ну что же, я не возражаю.

— Тогда я буду вас ждать, часам к девятнадцати, — ответил Джон и положил трубку.

* * *

Захаров знал маниакальную боязнь управляющего разговаривать по внутреннему телефону, поэтому старался быть кратким.

Когда-то в молодости с Джоном произошла неприятная история, из-за которой его уволили из отеля, где он начинал свою карьеру. А всему виной была его привычка поболтать по телефону, за счет отеля. Его увольнение ставило крест на гостиничной карьере из-за его неблагонадежности как сотрудника. От горя он запил «по черному», считая, что его жизнь пошла в тартарары, тогда то он и попал в поле зрения сотрудников ГРУ.

Парню ссудили небольшую сумму денег, приодели, сняли угол, пристроили в один из отелей. Вначале он работал посыльным, а затем его стали продвигать вверх по служебной лестнице. Конечно, работник гостиничного хозяйства был далек от каких-либо государственных секретов, да их от него никто и не просил доставать. Все, что было нужно коллегам Захарова, так это чтобы он добросовестно работал, выполняя время от времени какие-то незначительные поручения. Так Джон оказался одним из огромной армии нештатных сотрудников, которому за добросовестную работу иногда выписывались значительные премии. А вся его история, как и другие факты из его биографии были скрупулезно подшиты в дело и занесены в архив военной разведки МО РФ. Где сам Джон Дайс стал называться в служебной переписке «Дворецким».

Игорь посмотрел на часы, неумолимо приближался вечер, нужно было поторапливаться, он знал, что вечером, как и в утренние часы, Нью-йоркские улицы превратятся в кромешный ад. И пробраться в огромных автомобильных пробках будем практически невозможно. Троллейбусов нет, автобусное движение оставляет желать лучшего, такси дорого, а собственную машину негде «припарковать».

Быстро приняв душ и переодевшись Захаров решил не испытывать судьбу и добраться до тихого ресторанчика в уютном подвальчике, где была назначена встреча, на подземке. Именно так называли жители этого огромного города свое метро.

Неторопливым шагом Игорь добрался до ближайшей станции подземки, всматриваясь в людские разношерстные потоки, огромные и небольшие неоновые рекламы, жившие своей жизнью, призывая купить что-то или зайти куда-то.

Ожидая электропоезд, он вдруг поймал себя на мысли, что американской государственности всего две сотни лет, а как сумело это общество оторваться в своем развитии от остального мира. И хотя живут все народы на одной планете под названием Земля. Дышат одним воздухом и радуются одному солнышку, но для одних закон частной собственности, это самый главный закон, а бизнес или умение работать это образ жизни. То у других в почете другие ценности, начиная от барабана и проткнутого кольцом носа, заканчивая бредовыми идеями красно-коричневого цвета. В вагоне электропоезда было много народа, но никто не пытался скандалить или проклинать кого-то, лишний раз, подтверждая почетное звание гражданина — этой свободной страны.

Прежде чем нырнуть по чугунной лестнице в подвал, где находился ресторанчик, Игорь немного побродил вокруг, незаметно проверяясь. Лишь после этого, он нырнул по лестнице вниз, откуда доносились тихие звуки музыки.

— С приездом, мистер Рудник! — поздоровался Дайс, вставая.

На первый взгляд ему было около сорока лет, невысокого роста с заостренными чертами лица, худощавого телосложения.

— Рад видеть в добром здравии, — ответил Захаров, пожимая руку.

— Машина была на месте? Как номер? — уточнил Дайс, проводя рукой по лысеющей голове.

— Да все в порядке, а что касается номера, то можно было и поскромнее, — усмехнувшись проговорил Захаров, садясь напротив.

— Ну, ну, мистер Рудник! — воскликнул управляющий. — Зачем скромничать? Что мы будем пить? — спросил он, протягивая меню. — Хотя я думаю, что гость не откажется от бутылочки хорошего «Монштраше»?

— Конечно же, нет, — кивнув, отозвался Игорь. — И вообще я готов довериться вашему, вкусу, — отозвался гость. Окинув взглядом уютное помещение, тонувшее в мягком розовом свете.

— Тогда я предлагаю для обоих по полудюжине устриц.

— Каких сортов?

— Сегодня нам предлагают «Рокфеллер».

— «Рокфеллер», пожалуй, будет в самый раз, — ответил Игорь, закуривая сигарету. Не переставая осматривать уютное помещение с десятком столиков, оформленных в Восточном стиле.

— Хорошо, кроме того, я предлагаю попробовать рыбу по-новоорлеански, кстати, в отменном соусе, немного цветной капусты, и печеные яблоки. Принимается?

— Я, честно говоря, голоден, поэтому все принимается, — согласился Захаров.

— У меня для вас две новости, — проговорил Дайс. Когда официант приняв заказ ушел. — Одна хорошая, другая не очень. С которой начать?

— При такой прекрасной кухне, как здесь, я переживу, пожалуй, даже самую мерзкую новость, — усмехнувшись, отозвался Игорь. — Начните, пожалуй, с плохой.

— По вашей просьбе я закончил предварительную проверку участников форума, по крайней мере, тех, кто уже подал заявку. К сожалению, пока ничем порадовать не могу. Есть лица, которые, в общем-то, и не скрывали своих взаимоотношений с некоторыми членами теософических обществ, но это мелкая рыбешка. Людей же похожих на приметы, которые вы дали, нет даже близко. Так что это хотя и предварительная информация, но как видите, результат пока отрицательный.

— Видите ли, Джон, — проговорил Захаров, задумчиво стряхивая пепел, — отсутствие результата — это тоже результат. Я бы хотел взглянуть на данные по этим мелким рыбешкам.

— Нет проблем, вот этот список, — ответил тот и передал гостю конверт. — Тут общая информация, но при желании ее можно развернуть.

— Спасибо, спасибо, я посмотрю это самым внимательным образом чуть позже. Может те, кто меня интересуют, будут среди сопровождающих лиц?

— Таких будет не много, и мы сможем посмотреть на них в день приезда.

— А как вы считаете, Джон…, тема, которой будут касаться приехавшие на этот форум, действительно интересна?

— Ну, я не специалист по этой части, но слышал, что дебаты ожидаются жаркими, раз столько знаменитостей съедутся под одну крышу это, наверное, неспроста.

— А принять участие в слушаниях или в прениях может любой желающий? — спросил Захаров, поднимая бокал с вином.

— По-моему, нет, — ответил Джон, разглядывая принесенные блюда. — Прошу вас, кухня этого заведения действительно изумительная.

— Возможно тот, кто меня интересует, зарегистрироваться под чужим именем.

— Я тоже не исключаю и такой вариант. Я вообще слышал, что на этом мероприятии собираются обсуждать даже перемещение сознания в собственном теле. Так, что такое может случиться запросто.

— Это как? — озадаченно уточнил Захаров.

— Если я правильно понял, то мы ощущаем сознание у себя в сердце. Руки нам кажутся придатками к телу, а ноги частью тела, причем очень от нас отдаленной. В сущности, мы думаем о себе как субъект об объекте вне нас.

— И, что?

Дайс улыбнулся и помассировав пальцы, совершенно серьезно сказал:

— Они будут обсуждать например, как ученик должен правильно извлечь «сознание-субъект» из обычного обиталища и переместить его например в кисть руки.

— Невероятно, — покачав головой, отозвался Захаров. — Тогда ученик должен чувствовать себя каким-то предметом.

— Именно так и есть! Ученик должен почувствовать себя через концентрацию сознания, например кистью руки, с пятью пальцами на конце длинного придатка-руки. У него должно возникнуть ощущение, какое нам пришлось бы испытать, если бы у нас глаза располагались не на голове, а на кисти руки.

— Для чего им все это нужно?

— Хороший вопрос, — со вздохом, отозвался Дайс. Покачав при этом головой. — Нам людям не посвященным, наверное это не понять никогда. Возможно через все это, они испытывают особое психическое состояние, отличное от нашего. Наверное такие тренировки позволяют им выходить из условных границ нашего мироощущения. Я доходчиво изложил свое видение?

— Скорее да, чем нет, — тихо ответил Игорь, беря нож с вилкой. — У вас кажется, была новость другого плана?

— Ах, да! Я отыскал Гэса.

— Того самого Гэса Хомски? Который работал ночным администратором?

— Именно, ответил Джон, поднимая бокал с вином. — Это именно он работал, когда погиб начальник охраны. Ну, будем здоровы?

— Да, да конечно, — спохватился Игорь, поднимая бокал. — Он тогда так быстро уволился и исчез из поля зрения. Это же надо! Гэс!

— Не знаю, зачем он вам, Дэвид? Его допрашивала полиция, его свидетельские показания есть в полицейском участке, которые можно взять через моих друзей.

— Да, я помню об этом, но мне хотелось бы взглянуть на него и побеседовать, — задумчиво проговорил Захаров, ловко управляясь с устрицами. — И где же он сейчас работает?

— А нигде, — односложно ответил Джон. Медленно пережевывая пищу, словно пытаясь продлить наслаждение от еды.

— Как это?

— Очень просто, после увольнения он ушел из семьи.

— А причина?

— Не объяснив ничего, оделся вечером и ушел, не сказав ни слова. Как оказалось, он скатился на самое дно и теперь обитает в районе Стауэрли.

— Странно все это. Вам не кажется?

— Согласен, но это ничего не меняет. И потом такое случается в этой жизни, когда семьи распадаются на первый взгляд без видимых причин. Мы же не знаем эту семью настолько близко, чтобы судить о причине, побудившей Гэса покинуть дом.

— Все это так, — согласился Захаров, — смотря на пожилого саксофониста. Одетого в белую рубашку с бабочкой, который «выписывал» задушевную музыку, — Но почему он ушел из дома? Уволился с работы, за которую держался именно после той ночной смены? Когда погиб начальник службы безопасности отеля. Что-то тут не так, что-то тут точно не так. Теперь понятно, почему его не могли найти позже, когда перепроверяли показания людей, которые работали в ту смену, да и в дальнейшем тоже.

— Кто же мог подумать, что его следует искать среди ночлежек, бродяг у которых нет за душой ничего, кроме рваной, грязной одежды.

— Представляю, как вам пришлось потрудиться, чтобы найти его среди тысяч грязных, заросших, одетых в лохмотья людей.

— Деньги, деньги в этом мире могут творить чудеса, — проговорил Джон, хлебнув вина. — Сколько лет существует Нью-Йорк, столько же существует и Тауерли. Но все люди начиная от нищего с Тауерли до Рокфеллера, чертовски любят шелест зеленых банкнот, думаю, что вы знаете об этом лучше меня.

— Как же мне повидать его?

— Вы всерьез считаете, что он чем-то может помочь? — спросил Джон, наливая вино в бокалы.

— Он наверняка что-то знает, да и потом не мог же человек просто так без видимых причин упасть на общественное дно, Я просто не верю в это.

— Все это так, но есть маленькая проблема.

— Какая?

— Дело в том, что он практически спился.

— Он что, невменяем?

— Да, он не просыхает. И где только деньги берут. По крайней мере, мне с ним переговорить не удалось, а знающие его люди подтвердили, что пьет он по черному.

— И все-таки, мне нужно повидать этого человека, — проговорил Захаров задумчиво, жуя с аппетитом.

— Не думаю, что это будет конструктивный разговор, как бы это сказать точнее… Одним словом это уже не люди, жизнь сломала их, отобрав все надежды. Сейчас у них только одно желание — поесть да раздобыть глоток виски, а что касается района его проживания, то туда даже полиция старается не заезжать. Впрочем, раз вы настаиваете, то вот здесь адрес, — проговорил Джин, доставая ручку. — Советую добираться до этого района подземкой.

— А на машине не проще будет?

— Не советую.

— Почему? — уточнил Игорь, пряча салфетку с адресом.

— Разберут за пять минут до рамы, местные бездомные.

— Понятно, — покачав головой, пробормотал Игорь, доставая сигарету. — И как же там отыскать Гэса?

— Лучше спросить для начала мистера Гринбаум.

— А это кто такой? — уточнил Захаров, выпуская клуб дыма.

— Это управляющий одной из многочисленных ночлежек, в которой и обитает Гэс.

— Понятно, я обязательно выберусь туда.

— Не сочтите за навязчивость, но позволю себе дать совет. Не задерживайтесь там, постарайтесь отправиться оттуда в отель побыстрее и вообще там лучше не ходить по вечерам. Хотя Гес там в основном и появляется ближе к ночи. Особенно не садитесь в том районе в пустой вагон подземки в темное время. Пустой вагон — это ловушка, — продолжал Джон, с аппетитом дожевывая остатки рыбы. — Могут обобрать до нитки и вытолкнуть на следующей станции, Это в лучшем случае.

— Хорошо, я обязательно учту это. Можно я вам задам в этой связи вопрос? — спросил Игорь, допив вино.

— Разумеется.

— Почему, мы американцы можем отправить станции к другим мирам, но не можем справиться с проблемами подземки?

— Хороший вопрос, — рассмеялся Джон. — На самом деле все очень просто. Космос — это проблема чисто техническая, а вот подземка это скорее проблема социальная. Да, мы действительно можем вывести спутник на орбиту ну, например Плутона, даже посадить на его поверхность модуль с целью изучить планету, сфотографировать его, взять пробу грунта и так далее. А вот проблемы подземки находятся совершенно в других плоскостях.

Плотно поужинав с Дворецким и обсудив предстоящие мероприятия, Захаров решил откланяться.

— Спасибо за прекрасный ужин, мне надо идти, — проговорил он, глядя на часы.

— Может что-нибудь на десерт?

— Нет, нет, спасибо, все было очень вкусно. Я благодарен, что вытащили меня сюда, но мне надо идти.

— О'кей, если я понадоблюсь, то вы знаете, как меня найти.

* * *

Простившись с Дайсом, Захаров медленно брел по темной вечерней улице, освещенной миллиардами неоновых лампочек, причудливо моргающих и переливающихся всеми цветами радуги.

Шагая к подземной станции, он анализировал их разговор с Дайсом. Конечно найденный Джоном работавший ранее ночным администратором Гэс, мог пролить свет на гибель Кирилина. Хотя утверждать это на сто процентов было не возможно, так как было неизвестно, насколько сильно у него деформировалась нервная система, как низко пал он на социальное дно. Хотя еще несколько лет назад он был абсолютно здоровым человеком.

«Что же стоит за этим: кто-то или что-то? — подумал Игорь. — Какое событие могло так надломить человека? А ведь для этого наверняка должна быть причина или целая сумма причин. Может это дело рук Шамана? Хотя нет, данных о том, что Назаров останавливался в отеле, нет, по крайней мере, официальных, да и глупо все валить на Шамана.

Что же все-таки помнит и знает Хомски? А если помнит и знает, то, захочет ли поделиться этим с незнакомым человеком?».

Остановившись Захаров, достал сигарету и, откусив фильтр, закурил. В ту же секунду почувствовал, как под ногами дрожит земля и слышится грохот проносящегося поезда.

В этом месте под землей пересекались несколько линий метро, а подземная станция представляла собой подземный городок с магазинами, закусочными, парикмахерскими и прочими заведениями. Там были свои улочки, переулки и тупики, одним словом все, как и на поверхности. Из любопытства он немного потолкался среди людей, изучая незатейливый ассортимент подземных лотков, затем, повинуясь течению толпы, зашел в вагон электропоезда. Наконец поезд вздрогнул и стал медленно набирать обороты. Мимо за окном проплывает мемориальная доска с надписью: «В память смелых и талантливых людей, построивших Нью-йоркскую подземку — чудо XX века».

Добравшись до отеля, Игорь остановился, и оглядел его здание при свете фонарей. Балконы с изящными решетками, причудливые блики на сером фасаде, из многочисленных окон с разных этажей льется холодный неоновый свет. Рядом с входом расхаживает швейцар в роскошной, расшитой золотом униформе и огромной фуражкой с козырьком.

Поднявшись на свой этаж, пройдя по пустому коридору неслышно ступая по ковровой дорожке, Игорь остановился у дверей своего номера и достал брелок с ключом. Он никогда не оставлял ключ от своего номера, даже если и покидал его на продолжительное время. При этом, всегда выходя из помещения, небольшая в несколько миллиметров метка уже находилась под ногтем его мизинца. Ему оставалось лишь отточенным, незаметным движением, оставить ее между дверью и косяком при закрывании замка. Если дверь открывалась в отсутствие хозяина, то метка выпадала, а это могло означать только одно — в номере кто-то был или находился в настоящий момент.

Метка, оставленная им, валялась на полу — и это была неприятная новость, которая застучала в висках и выступила в виде испарины на лбу.

* * *

Нащупав в кармане плаща пистолет, он снял его с предохранителя, и аккуратно вставив ключ в замочную скважину, осторожно повернул его. Затем тихо шагнув за дверь прислушался.

В гостиной никого не было, идеальный порядок сохранялся в гардеробной и спальной. Он осторожно обошел все комнаты номера. Непрошеных гостей нигде не было, его взгляд остановился на чемодане, оставленный им около прикроватной тумбочки. Бросив пистолет на кровать, Захаров сел рядом и стал открывать замки. Сомнений быть, не могло, в его отсутствие кто-то проверял содержимое чемодана. Это открытие еще больше насторожило Захарова, окончательно испортив настроение. Поскольку в его планы совсем не входило воевать на два фронта.

«Кто же это мог быть? — подумал он. — Хорошо если это любопытный служащий отеля…, а если это ФБР или ЦРУ? Это желательно узнать до приезда в гостиницу психоаналитиков. Иначе потом, когда съедутся несколько сот делегатов, выяснять это будет просто некогда.

Кого же могла заинтересовать фигура обыкновенного менеджера? Хотя, что тут ломать голову! Сейчас нужно думать, как разговорить Гэса, а любознательный гость наверняка проявит себя вновь. Просто нужно быть готовым к этому, не упустить даже какие-то мелкие детали».

Первое, что он сделал, после того, как принял душ на следующее утро, так это отправился в служебный кабинет Дайса.

Проживание в гостинице позволяло постояльцу стучаться в двери к любому административному работнику. Поэтому Игорь не терзал себя сомнениями на этот счет и вошел в его кабинет, который представлял собой трехкомнатный номер со вкусом обставленный дорогой офисной мебелью, телефонами, оргтехникой. Одна из комнат являлась служебным кабинетом, другая выполняла роль гостиной, а самая маленькая служила хозяину уютной спальней.

— А, доброе утро, — проговорил хозяин кабинета, вставая для приветствия из-за стола. — Как отдохнули?

— Спасибо, не плохо, но меня волнует одно обстоятельство.

— Что именно? — уточнил Дайс. Предлагая сесть в роскошное кожаное кресло, стоящее напротив его стола.

— У меня вчера, в мое отсутствие, кто-то рылся в вещах.

— Вот как? — удивился тот, вздернув брови.

— Это не могла быть горничная?

— Нет, это исключено, но я проверю. У нас работают люди проверенные и не один год.

— Да, да, я понимаю и не собираюсь огульно обвинять кого-то, — развел руками Игорь. — Но, тем не менее, кто-то был у меня в номере.

— Ничего не пропало?

— Да вроде нет.

— Может показалось?

— Нет, гости были — это точно.

— О'кей, разберемся. Позавтракаем?

— Да я думаю обойтись яблоком, — ответил Игорь, осматривая солидно обставленный кабинет хозяина.

— Может кофейку, сейчас выпьете за компанию?

— Нет, спасибо, я выпью попозже, — махнул рукой Захаров.

— Какие планы на день? Советую, если есть время посмотреть город, у нас имеются интересные места и достопримечательности, как впрочем, у каждого города.

— Пока это не входит в планы, к сожалению, — со вздохом проговорил Захаров. — До обеда нужно кое-куда съездить, ну, а во второй половине хочу нанести визит к Гэсу Хомски.

— Ночлежка начинает работать вечером, — проговорил Дайс, отхлебывая кофе. — Именно тогда и стоит искать Гэса. До этого он наверняка будет бродить и попрошайничать. После встречи постарайтесь побыстрее покинуть этот район.

— Спасибо, учту, — кивнув, пробормотал задумчего гость. Глядя в окно на панораму города, залитую солнцем. — У меня есть маленькая просьба.

— Да, слушаю.

— Можно сделать так, чтобы в мое отсутствие кто-то из службы безопасности посидел в номере?

— Устроить засаду?

— Ну, нечто подобное, хотелось бы узнать, кто это проявляет свое любопытство на мой счет.

— Сажать в номер человека из службы безопасности нельзя, так как новости в отеле среди служащих распространяются стремительно. Думаю, лучше это сделает человек из детективного агентства, у меня есть на примете одно такое, они меня не раз выручали.

— Спасибо, Джон.

— Воля клиента закон для служащих отеля, — усмехнувшись, отозвался тот.

* * *

Стоянка была забита автомобилями, но Игорь быстро разыскал свой «Форд». Машина стояла на то же самом месте, где он ее оставил. Мотор, как всегда, завелся при первом же повороте ключа зажигания. Аккуратно ведя машину, Захаров выехал из центральной части города, постоянно наблюдая за машинами, следующими за ним. И лишь не заметив ничего подозрительного, направил машину за город.

Вскоре мелькание придорожных столбов, отмерявших пройденные мили, закончилось, мало приметная дорога, нырнув в лесистый пригород, вывела его к величественному особняку с колонами, сверкающему благородной белизной. Остановившись у металлических ворот, он вышел из машины, и осмотрелся.

Воздух был настолько свеж и прохладен, что в нем еще чувствовался предрассветный туман. Тишина казалось звенящей, лишь отдаленный гул просыпающегося города нарушал здесь покой.

В этот момент на песочной дорожке, мелькающей среди кустарников, показался человек в белом костюме с солнцезащитными очками.

— Доброе утро, сэр. Вас уже ждут, заходите, — проговорил он, открывая высокие кованные ворота.

Пройдя лужайку с аккуратно подстриженной травой, Игорь поднялся на ступеньки террасы. В холле его уже ждал человек работающий помощником секретаря в посольстве.

Это был один из проверенных умудренных жизненным опытом сотрудников ГРУ. Ему уже было за пятьдесят, но он по-прежнему был бодр и свеж, а седеющие кудри, строгий костюм, черного цвета, дорогой галстук придавали его строгому волевому лицу какой-то особый колорит.

— Здравствуйте, Дэвид! Рад вас видеть в добром здравии! Как устроились? — спросил он, пожимая руку.

— Да вроде нормально, есть правда небольшая проблема.

— Ну, идемте на галерею, там и обсудим вашу проблему.

— Кто-то досматривал мои вещи в номере, — проговорил Захаров, закуривая.

— Рылся?

— Нет, именно аккуратно досмотрел.

— Это уже хуже. А номер бронировал «Дворецкий»?

— Да, именно он.

— Вы уже предприняли что-либо?

— Я попросил Дайса, присмотреть за номером в мое отсутствие.

— Ну и?

— Он обещал прислать детектива из частного агентства.

— Ну что же, разумно. А может это связано с приближением дня, когда открывается форум этих врачей-оккультистов?

— Кто-то начал проверять приезжих накануне?

— А почему бы и нет?

— Думаю, что на этот вопрос мы скоро ответим, как и на другой, казавшийся неразрешимым.

— На какой? — удивленно спросил помощник секретаря, жестом приглашая сесть в одно из глубоких пластиковых кресел, стоявших около стеклянного столика сервированного на двоих.

— Дворецкий отыскал Гэса, — ответил Игорь, задумчиво. Любуясь кадками с цветами, стоявшими вокруг, за которыми виднелся ухоженный сад.

— Это кто такой? — спросил собеседник, раскуривая сигару.

— Это бывший ночной администратор отеля «Розарии».

— Дело Кирилина?

— Совершенно верно.

— Разве его не допрашивали? Угощайтесь кстати, отменные сигары.

— Спасибо, не откажусь. Да нет, полиция работала с ним и протокол с его допросом есть в полиции, Дворецкий даже в случае необходимости обещал достать его копию.

— Тогда в чем же дело?

— Есть основания полагать, что в истории с Гэсом не все концы сходятся.

— Почему вы считаете, что ему есть, что добавить?

— Изменились некоторые обстоятельства, — ответил Игорь, раскуривая сигару.

— Какие, например?

— Теперь он уже не администратор, например.

— А кто?

— Теперь он алкоголик с Тауэрли.

— Вот оно что, — пробормотал собеседник, поморщившись. Веселый район, что и говорить и публика там веселая. Думаете туда съездить?

— Иначе до этого Гэса не доберешься.

— Как же он там оказался? — спросил помощник, выпустив облако дыма.

— Это еще одна загадка. Абсолютно вменяемый человек вернулся с ночной смены домой с тем, чтобы через час покинуть его без всякого на то объяснения.

— С тем чтобы через некоторое время «вынырнуть» на Тауэрли?

— Вот именно.

— Район веселый, что и говорить. Может дать прикрытие?

— Да нет, мне, пожалуй, одному спокойнее будет и суета лишняя не пойдет на пользу дела. Не знаем мы пока, кто за мной пытается присмотреть в отеле, поэтому думаю, что людей «светить» лишний раз не стоит.

— Согласен — это разумно, только учтите, что в районе Тауэрли могут и голову отщипнуть до пояса.

— Я учту это обязательно, — усмехнувшись, проговорил Игорь. Дворецкий передал мне что у Вас для меня есть новости.

Собеседник внимательно посмотрел на гостя и задумчиво проговорил:

— В деле с погибшим Кирилиным не все так просто… К разгадке его смерти как оказалось, нужно подходить смотря на многие вещи под другим углом зрения.

— Вот как? Под каким же?

Дело в том, что американский Госдеп, вместе со своими дружками из натовского колхоза, усиливают давление на нашу страну. Цель простая — они оказались победителями в Холодной войне, а значит нужно приложить еще немного усилий, чтобы развалить нашу страну до самого фундамента.

— Ну, что же у них это не плохо получается, — покачав головой, пробормотал Игорь. — Вы так не считаете? Экономика лежит в руинах, голодный народ которому месяцами не платят зарплату взбудоражен и этим, и резкой сменой курса. Армия и флот стремительно деградируют…, какие ракетные комплексы режем на металл.

— Согласен с Вами, ситуация не простая. Сепаратистские настроения бушуют на Северном Кавказе, есть горячие головы и на Дальнем Востоке и в Сибири. Которые ратуют за провозглашение Дальневосточной и Сибирской республик.

— Простите, но я не понимаю как связано все это с гибелью Кирилина?

— Самым прямым образом! В стране еще остается здоровая сила, которая способна объединить общество, которая способна противостоять этой чудовищной атаке. Развернутой против нашей страны. Причем не требующая за это никаких дивидендов взамен, стоящая над всякими межпартийными дрязгами.

— И, что же это за сила такая? — пожав плечами, уточнил Захаров. Внимательно глядя на собеседника.

— Это представители Русской Православной церкви!

Игорь покачал головой и задумчиво произнес:

— Пожалуй вы правы — это наш один из последних арьергардов.

— Вот именно по этому арьергарду и целит теперь вся эта натовская банда. Вливая сотни миллионов долларов, во всякого рода секты, которые прорастают у нас как грибы после дождя. С тем, чтобы расшатать и разрушить РПЦ, разложить молодежь…, ну и далее по тексту.

— Разве Кирилин работал по этой тематике?

— Нет…, скорее всего он стал свидетелем, одного из оккультных шабашей.

— В каком смысле?

— В самом прямом! За несколько дней до его гибели, в отель где вы остановились, точно так же съезжались гуру и маги всех мастей. Они тогда обсуждали очень интересную тему.

— Какую?

— Создание в разных частях нашей страны обителей Великого блаженства! Где бы адепты могли молиться лишь на своего гуру, поклонялись лишь ценностям их теософического общества, отказываясь при этом от своих родственников и друзей. Проводили все свое время в блаженстве и медитации.

— Однако, — пробормотал озадаченно Захаров. Потирая пальцами лоб. — Я понимаю о чем вы говорите. Интересно много ли народа им удалось сбить с пути истинного?

— Уверяю вас достаточно!

— Вот как? Наш народ вдруг поглупел?

— Да, это же если хотите оружие массового поражения. Да и наука на современном этапе развития не может объяснить и дать какие-то рецепты. Вот эти мистики и оккультисты разного разлива, разных теософических обществ и пользуется этим. Разумеется вместе со своими хозяевами из разного рода разведывательных центров.

— Есть какие-то мысли, что могло произойти в ночь гибели Кирилина?

— До его гибели он жаловался на недомогания, а в ночь его гибели был какой-то шум в коридоре на одиннадцатом этаже. Кто-то вызвал его туда из-за этого. Его как начальника охраны и ночного администратора.

— И что все это значит?

— Пока не знаю, понятно только одно, что после этого Кирилин погиб, а Хомски пропал.

— А полиции этот Хомски сказал, что ничего не знает?

— Вот именно.

— Соврал, значит? Интересно почему. Может просто, честь мундира защищал?

— Очень даже может быть, но мне кажется, что там было нечто больше, чем честь мундира. Гибель Кирилина напоминает какое-то ритуальное убийство. Вы не находите?

— Да, история запутанная, что и говорить.

— Ну, ладно, прошу отведать коктейля.

— По-швейцарски?

— Да, фирменный с яичным белком, травами и сливками. Как видите, я знаю, что вы любите, — усмехнувшись, проговорил помощник секретаря.

— А водка?

— Ну, немного анисовой сам Бог велел, — отозвался собеседник. — А я с вашего позволения сока отведаю апельсинового.

Подошла молоденькая домработница в элегантном белом колпачке, треугольном фартуке поверх скромного темного платья и поставила тарелки с творогом, смешанным с фруктами.

— И хотя я уже перекусил по дороге, — пробормотал Захаров, — но это я съем.

— На здоровье, — поддержал помощник секретаря. — Как знать, когда еще вот так запросто позавтракать сможем вместе.

— Что-то случилось?

— Не хотелось вас огорчать, но… одним словом, люди Крапивина нашли «форточку», по которой вы ушли.

— Через документы?

— Да, через номера документов, которыми вас снабдил Морозов. Уже в принципе доказано, что эти бумаги попали к вам через него.

— Понятно, — мрачно проговорил гость, уминая творог. — Что Морозов?

— Он под следствием и чем все это закончится пока не понятно.

— Значит, мои акции тоже падают в цене?

— Ну, вы же «скинул» старые документы?

— Конечно, у меня теперь другие бумаги.

— Значит, живи себе, Дэвид Рудник — рой землю, глядишь что-нибудь из твоих затей и получится. По крайней мере, я всей душой за вас болею. Ничего, вернетесь и за Морозова заступитесь.

— Спасибо, за доверие, — проговорил Игорь. Глядя, как на столе появилось дымящееся блюдо, с аппетитным запахом. — Я это, пожалуй, тоже отведаю, — пробормотал Игорь. Потянув носом соблазнительный запах, исходящий от яиц, сваренных вкрутую, лежавших попарно на лепестках артишока, и залитых соусом.

— На здоровье, — односложно ответил собеседник. — А Дворецкий не объяснил, из-за чего уволился Хомски и почему он вдруг спился?

— Нет, он об этом тоже ничего толком не знает.

— Понятно. А через его бывшую жену не пробовали узнать о причинах такой разительной перемены?

— Этим то я и хочу заняться, сразу, после того как откланяюсь.

— Очень даже может быть, что неспроста он на дне оказался.

— Я тоже об этом думал, — согласился Игорь. С апетитом уплетая угощения. — Возможно, что ему там помогли оказаться. Ну ладно, отведаю чуток мясное филе с грибами и в путь.

— Кстати у нас кое-что прояснилось по поводу резидента, который работал в вашем регионе.

— Который был направлен к нам из «Логова дьявола»?

— Вот, вот.

— Ну ка, ну ка, — замерев, пробормотал Захаров.

— Есть правда косвенная информация, но которая убедительно говорит о том, что — это некто полковник Холтоф. Человек крайне опасный, наделен как и многие сотрудники логова сверхъестественными способностями. Его предки были из поволжских немцев, которые иммигрировали в семнадцатом году из России во Францию. И которые всегда боролись против нашей страны. Есть предположение, что ваш Шаман и полковник Холтоф — это одно и тоже лицо.

Игорь озадаченно посмотрел на собеседника и покачав головой, тихо пробормотал:

— Этого просто не может быть.

— Почему вы так считаете?

— Зачем резиденту, да еще с такими способностями, водить дружбу с нашими бандитами? Зачем тратить столько сил на организацию работы у нас проституток? Нет — это явная ошибка! Все это можно было бы объяснить, если бы у нас были какие-то ядерные объекты в области, а резиденту были нужны рядовые исполнители… Нет — это ошибка! Зачем все это резиденту, да еще с такими способностями?

Помощник секретаря утвердительно покачал головой и глядя куда-то в даль сказал:

— Ваши аргументы звучат убедительно, но уж все сходится на вашем Шамане.

— Что именно?

— Мы достоверно знаем, что резидент работавший в вашем регионе, был не просто членом теософического общества. Он был мистиком-аскетом, обладающим могуществом мага. Нам пока не известно точно, где он был посвящен в тайные знания. Однако нам точно известно, что он досконально изучил шесть неких тайных доктрин. И получил между прочим чин Верховного владыки погребальных церемоний. Кроме того у вашего Шамана, был какой-то странный приглушенный голос с хрипотцой. Это так?

— Верно…, говорок у него был какой-то неестественный, словно связки были простужены. Хрипел он и сипел голосом замогильным — это точно.

— Вот видите! — улыбнувшись, проговорил собеседник. — Проходя одно из суровых испытаний, в лютую январскую стужу, полковник Холтоф сильно простудился и «посадил» свои связки.

— И, что же это было за испытание? Да еще в лютую стужу?

— Ему и еще одному ученику, нужно было высушить теплом своего тела, несколько мокрых простыней, сидя на льду у проруби. Все это действо происходило в тридцатиградусный мороз, испытуемые были обнажены и завернуты своим учителем в эти самые мокрые простыни.

— Это просто невероятно, — покачав головой, проговорил Захаров. С сосредоточенным лицом доедая угощение.

— Однако, все именно так и было. А еще у вашего Шамана были желтые ногти.

— Верно. И, что?

— Эту метку он получил проходя одно ритуальное действо, во время которого, из-за вмешательства неких существ из потустороннего мира, у него произошли изменения в печени.

— Вы на полном серьезе верите во все это? — озадаченно пробормотал Захаров.

— Как вам сказать. Скорее да, чем нет. В конце-концов мне кажется, что ко всему этому нужно подходить, как к исследованию любой другой научной проблемы. Чем кстати и занимаются американцы в своем «Логове дьявола». Возможно открытия в этой области не содержат ничего сверхъестественного, ничего, что могло бы оправдать суеверия и разные бредни. Мы знаем, что американцы в отличии от нас, изучают эти явления, выясняют механизм так называемых чудес. А чудо, которое умеешь создавать и управлять, уже не чудо. Его уже можно использовать хоть в цирке Шапито, а можно и как оружие. Что загрустили?

Захаров задумчиво посмотрел на собеседника и покачав головой сказал:

— Да я вот все думаю…, как в образ старого ботаника, погрязшего в связях с криминалом, через свою алчность, можно поместить кадрового разведчика. Что-то тут не так.

— Согласен с вами — это существенное замечание. Разница между полковником Холтофом и вашим оккультистом лет в десять, а то и еще больше. Просто я хочу, чтобы вы знали об этих соображениях.

— Я благодарен вам за откровенный разговор, спасибо, — проговорил гость. — Признаюсь, я буквально ошарашенный всем услышанным.

— Ну, что вы, не стоит. Просто имейте ввиду, что тут не все так просто как кажется.

— А где находится — это самое логово?

— Пока — это нам неизвестно, к сожалению. Теперь что касается наших встреч. Сюда больше приезжать не надо, это опасно, лучше созваниваться по дежурному телефону через коммутатор. Время и место встречи можно будет узнать в случае необходимости через добавочный номер. Его нужно напомнить?

— Нет, я помню, спасибо, — ответил Захаров, с аппетитом заканчивая с угощением.

— В самых экстренных случаях как на меня выйти известно?

— Да, — поддакнул Захаров, заканчивая с трапезой.

* * *

Простившись с помощником секретаря посольства, Игорь направился к жене Гэса, которая жила в пригороде с западной стороны города. Домик, который она снимала, ничем не отличался от сотен других таких же домов, стоявших ровными рядами по обе стороны чистеньких улиц. Стены из облицовочного красного кирпича, черепица на крышах, белые пластиковые рамы, аккуратно подстриженные газоны, идеальная чистота. Вся эта идиллия вписывалась в величавые деревья соснового бора с только ему присущим запахом хвои.

Захаров вдруг почувствовал, как защемило сердце в тоске по Родине, ностальгией по родным грибным лесам, березкам, рыбалке.

Он тяжело вдохнул запах хвои, припарковав машину недалеко от дома Хомски, достал подаренную сигару и закурил. Решив не торопить события и осмотреться. Он изменил положение спинки кресла, переведя его в полулежащее положение. И включив кассету с легкой музыкой, стал ждать.

Со слов Джона, жена спившегося Гэса в этот час, должна была возвращаться с работы из одного кабачка со стриптизом. Куда она подалась после ухода мужа. С той поры ее рабочий день начинался поздно вечером и заканчивался под утро. Учитывая, что ей приходилось еще воспитывать двух сыновей — старшеклассников, то женщине, по всей видимости, приходилось во всю «крутиться».

Через пол-часа дверь дома открылась и два рослых паренька с сумками, оживленно говоря о чем-то, побежали в сторону стоявшего невдалеке желтого школьного автобуса.

Подождав пока автобус с детьми скроется из виду, Игорь вышел, и неторопливо направился к дому.

— Есть, кто живой? — крикнул он и постучал в двери. Ответа не последовало, лишь кроны могучих деревьев нарушали тишину и покой городка.

— А вы стучите сильнее, — услышал он старческий голос из окна соседнего дома.

— Скажите, миссис Хомски здесь живет? — уточнил Захаров.

— Она сегодня приехала очень рано, спит, наверное, — донеслось до него. — Вы постучите сильнее.

Поблагодарив бдительную соседку, он вновь постучал, уже в окно.

— Есть кто дома?

— Господи — закричал кто-то внутри. — Ни днем, ни ночью покоя! Тебе чего надо? — уточнила женщина хриплым голосом, наблюдая за ним через жалюзи, запахивая халат.

— Я хотел поговорить с вами, мэм.

— Ты что из полиции что ли? — сипел сонный голос.

— Да нет, — развел руками гость. — А что?

— Да ничего. Просто рожа у тебя коповская. Слушай, вали отсюда я, спать хочу. Нельзя что ли в другой раз приехать? В конце дня, например.

— Я хочу поговорить с вами о вашем муже, поверьте, это очень важно.

— Ты журналист?

— Да не журналист я, скорее друг вашего мужа.

Сухо щелкнул замок, и дверь немного приоткрылась, а в дверном проеме показалась невысокая крашенная брюнетка с взъерошенной шевелюрой и заспанным бледным лицом, лишенным всякой косметики.

— И какую же ты мне новость принес? Что мой бывший муженек загнулся где-то в подворотне от собственной блевотины?

— Может мы, зайдем все-таки в дом? А то скоро все соседи по вываливаются из окон от любопытства.

— Это уж точно, — пробурчала та, глядя исподлобья по сторонам. — Ну, заходи что ли.

— Вы со всеми такая приветливая? — уточнил Захаров, Осматриваясь с любопытством скромную обстановку дома.

— А чего мне с тобой кокетничать? Я на таких, как ты, каждый вечер любуюсь, аж тошно делается. Садись куда-нибудь, за бардак не извиняюсь, я гостей так рано не ждала.

— Ну а я может и не такой, — попытался шутливо оправдаться гость. Усаживаясь в одно из кресел.

— Все вы одинаковые, — презрительно ответила хозяйка дом, — расчесываясь с остервенением перед зеркалом. — Думаете тем, что между ног болтается. Ну, говори чего надо! И как тебя хоть зовут, друг?

— Я — Дэвид Рудник, и хочу помочь вам.

— А я Джина и хочу спать, — прохрипела женщина, закуривая сигарету. — Неужели не понятно, что мне не интересна эта тема?

— Я хочу разобраться, почему ваш муж, будучи хорошим семьянином, вдруг стал пить и, в конце концов, оказался там, где оказался.

— А чего тут разбираться? Бабы до добра не доводят, — отозвалась Джина, наскоро прибирая раскиданные вещи.

— То есть если я правильно понял, то Гэс используя свои ночные дежурства «крутил» романы?

— Да какие к черту романы! Хотя, может, и не без этого, конечно. Я не знаю! Баб он в номера таскал на заказ. Понятно? Баб! Хороший же ты дружок получаешься, если этого не знаешь, — проговорила Джина, подходя к холодильнику. — Пиво будешь? А я выпью бутылочку. Все, или еще есть вопросы?

— Мне просто не понятно, как таскание баб в номера может повлиять так на человека? Я знаю, например, Гэса только с хорошей стороны, поэтому, когда узнал о том, что случилось, то сразу решил помочь.

— Долго же ты узнавал друг, а теперь уже поздно. Уже слишком поздно! — выпалила хозяйка. С остервенением открывая бутылку с пивом, — У меня уже нет мужа, я уже привыкла к такому образу жизни, да и дети тоже. И потом зачем тебе все это? Это мне не нужно, не нужно ворошить прошлое. Тебе это понятно, мать Тереза? Не нужно, — пробормотала она с отчаянием, сделав несколько глотков. — Еще есть вопросы?

— Есть, — ответил Захаров, закуривая.

— Ну что еще не понятно?

— Мне не понятно, почему Гэс за короткий отрезок времени стал другим человеком, думаю, что и дети, когда подрастут, то зададут этот вопрос матери. И я пока не знаю, получат ли они внятный ответ. Мы можем сегодня съездить вдвоем к нему и поговорить?

— Значит не подох еще под забором? Это все?

— Пока все, — отозвался гость, пожав плечами.

— Я тебе уже дала свой ответ. Я уже давала пояснения и полиции и соседям и друзьям, поэтому отстаньте вы все от меня. Мне все это уже надоело, и возвращаться к этому я не хочу.

— Но, ведь это очень важно, — мягко возразил Игорь.

— Это для тебя, что ли важно? А для меня нет!

— В первую очередь это важно для его сыновей. И потом я всего лишь хочу помочь вам, я же не прошу чего-то сверхъестественного. Я хочу разобраться в вещах, которые я не понимаю, из-за которых я и приехал. И которые касаются, в первую очередь, если не вас, то ваших мальчишек.

— И где ты на мою голову взялся? — пробормотала Джина, хриплым голосом, глядя на него исподлобья. — Не поеду я никуда!

— Расскажите мне тогда про историю с девицами, которых он таскал в номера. Может я через это пойму, что к чему, — с этими словами Захаров достал банкнот в сто долларов и небрежно положил его на стол.

— Ну, это у них такой маленький бизнес был на работе. Понятно? — проговорила женщина, сунув деньги в халат.

— У них?

— Ну, конечно, у них. Или ты думаешь, что такой тихоня, как Гэс, способен сам организовать что-то? Он чаевые то через раз брал, — проговорила она, садясь напротив.

— И кто же такие эти организаторы? — спросил Игорь. Рассеяно рассматривая нехитрую обстановку в доме, семьи среднего достатка.

— А мне, откуда знать, он со мной не делился, знаю только, что один из них на пищеблоке работал.

— В самом отеле?

— Ну да, в отеле.

— А его имя или фамилию он не называл?

— Да нет же! А потом я его об этом и не спрашивала. Носит деньги в дом, да и пусть носит, а все остальное это его проблемы.

— Что же было перед тем, как он ушел из дому? — спросил Игорь, жадно глотая дым от сигареты.

— Сбежал из дома! — воскликнула женщина, нервно стряхнув пепел.

— Хорошо, что же произошло перед тем, как он сбежал из дома?

— Их бизнес прихлопнули, вот и все. Я так думаю.

— Прихлопнули? Полиция?

— Да нет. Свой кто-то из охраны. В общем, клиенты девочек заказали непорочных…

— И что?

— Ну, Хомски, как дурак, и потащил их в номер.

— Что же дальше было? — проговорил Захаров. Почувствовав, как внутренне весь напрягся.

— Да я уж и не знаю, что там с девками сотворили, одним словом, был шум, одна кобылка в больницу попала, а другая подохла вроде.

— В какую больницу? Или в какой морг их отвозили? — нахмурившись уточнил Игорь.

— Да откуда я знаю. Они мне, что, сестры родные?

— Ладно, разберусь сам. А шум, значит, замяли?

— Ну да, ночью же и замяли.

— Это, каким же образом?

— Да не знаю я, каким образом! Оно мне надо нос совать? Гэс пришел с того дежурства сам не свой, все твердил, что ему прощения нет.

— Так сильно за девиц переживал?

— И за них, и за охранника какого-то, усопшего безвременно.

— А с охранником, что случилось?

— Да вроде помер, бедолага.

— Помогли, что ли?

— Ну, не без этого, наверное! — криво усмехнувшись, выпалила Джина.

— Ясно. А кто помог, конечно, не знаешь?

— Оно мне надо? Это не мои проблемы и все. Давай прощаться, а то мне выспаться надо. И не знаю я больше ничего.

— Так я заеду вечером? — спросил Игорь, вставая.

— Еще чего! Конечно, нет, Хомски для меня умер в тот вечер, когда убежал, не объяснив ничего. Можешь ему при встрече так и передать!

— Может, он не мог поступить по другому?

— Не смеши меня, — горько усмехнувшись, отозвалась женщина. — Умер он, и для меня, и для детей.

— Я все-таки заеду вечерком, мне кажется, мы должны дать ему шанс.

— Ты сумасшедший? Зачем мне нужен этот алкаш? Да еще через два года? Нет уж, беседуй с ним сам, а меня уволь и детей не травмируй.

— Как знаешь, — кивнув, пробормотал Игорь, направляясь к выходу.

* * *

Выйдя из дома, в котором когда-то проживал Гэс Хомски, он направился к своей машине, на ходу проверяя улицу. Пожалуй, ничего не изменилось в этот тихий утренний час. Медленно идущий по дороге дворник в униформе с совком и метелкой, удаляющийся на велосипеде почтальон, бросающий к дверям домов свернутую трубкой корреспонденцию. Несколько машин, стоявших ранее невдалеке, успели уехать, а вместо них поодаль припарковался красный «Форд».

«Стоп — вдруг мелькнула мысль. — Этот красный «Форд» уже явно встречался сегодня на трассе. Те же два пассажира, непринужденно болтающие между собой. Что-то здесь не так».

Делая вид, что заел замок, Игорь тянул время, внимательно осматриваясь поверх темных очков. Усевшись поудобнее в кресло, Захаров плавно тронулся и, проехав немного, резко увеличил скорость. В зеркале заднего вида было хорошо видно, как красный «Форд» так же набрал скорость и поплыл сзади на небольшом удалении.

— Ладно, ребята, давайте покатаемся, — со злостью прошептал Захаров.

Дорога до отеля растянулась по времени на два с лишним часа. Было абсолютно ясно, что за рулем «Форда» сидел классный профессионал. Поэтому все ужимки и броски Захарова из ряда в ряд, проезд светофора на запрещающий сигнал не давали положительного результата. Иногда машина, преследовавшая его, на какое то время пропадала из вида, и он уже готов был с облегчением вздохнуть, как вдруг она вновь появлялась в зеркале заднего вида. По всей видимости, преследователи достаточно хорошо знали город и уверенно «вели» его через проходные дворы и малоприметные переулки, ориентируясь совершенно свободно. Поняв, что оторваться не удастся, Захаров направил свою машину к отелю. Заехав в подземный гараж, он краем глаза заметил как преследовавший его «Форд» промчался мимо на верхний этаж. Рев его мотора увеличивали бетонные стены и низкие потолки. Было слышно, как скрипнули тормоза, и оборвался шум работающего мотора. Вскоре хлопнули дверки, и послышался звук работающего лифта. Оставив машину в укромном месте, за колонной. Игорь стал осторожно подниматься на этаж где припарковался преследовавшей его «форд». Он понимал, что нужно как можно быстрее разобраться с «ручейком» и выстроить линию поведения, которая при работе форума даст возможность заниматься основным делом и не отвлекаться на что-то другое, второстепенное. Хотя с другой стороны, эти преследования, досмотр вещей могли стать самой серьезной проблемой, если конечно предположить что, кто-то сомневается в правдивости легенды о менеджере из нефтяной компании.

Он осторожно двинулся к лифту, осматривая по сторонам площадку под низкими сводами, наполовину заставленную машинами. Запомнив номер преследовавшей его машины, Захаров отправился к Джону. Найти которого смог на первом этаже отеля в баре, сообщающемся с вестибюлем через двери с бронзовыми начищенными до блеска ручками.

В небольшом помещении, залитым мягким светом, стояли столики с удобными мягкими креслами для посетителей. Перед стойкой бара, за которой на полках громоздилось великое множество бутылок и банок разного калибра на все вкусы посетителя, стояло с десяток табуретов на высоких ножках с мягкой обивкой. Зал бара был почти пуст, не считая нескольких парочек негромко беседовавших между собой под мягкую джазовую музыку.

— Есть проблемы? — спросил Дайс. Мельком взглянув на уставшее лицо Игоря.

— Даже несколько, — ответил тот, наливая в фужер из графина апельсиновый сок.

— Чем могу…? — уточнил Джон, не отрываясь от служебных бумаг.

— Меня плотно «пасет» красный «форд», сейчас он стоит в подземном гараже отеля, а вот его номер, — с этими словами он написал на салфетке цифры. — Очень может быть, что его хозяин живет в отеле, мне бы узнать про него побольше.

— Нет проблем. Для службы безопасности это пять минут работы. Что еще?

— Мне нужно кое-что уточнить про этого Хомски.

— Что именно?

— Он был близок с кем-то из работников кухни. Этот человек помогал ему таскать девиц в номера по ночам, а может и не только этот.

— Значит, это все-таки имело место? — спросил Джон. Закрывая папку с документами, и внимательно посмотрев на Игоря. — А я думал, наговаривают на него!

— Да, его жена мне сегодня сказала об этом. Поэтому, чтобы расставить все по своим местам, мне нужно найти и побеседовать с этим работником кухни. Да, и известно ли что-нибудь о том, что в ту ночь, когда погиб начальник службы безопасности, одну девицу доставили из отеля в больницу, а другая то ли была убита, то ли умерла прямо в номере.

— Я первый раз слышу об этом, — признался Джон, покачав головой, озадачено. — Но я все понял и постараюсь разузнать. Хотя, конечно, Хомски был человеком не слишком общительным как и в колледже, где он изучал гостиничное право, так и на работе. Если это все, то я пошел. Через часок-другой, думаю, у меня уже будет полная информация, поэтому заходите, Дэвид. А сейчас я рекомендую чего-нибудь перекусить, минут через двадцать ожидается приток посетителей.

— Хорошо, я так и сделаю, — ответил Игорь, думая о своем. — Да, а куда мне подойти?

— Если вас не затруднит, то мы могли бы встретиться в кабинете шеф-повара, на кухне. Да и не забудьте, что у вас в номере дежурит человек.

— О'кей, — кивнув, пробормотал Игорь, закуривая.

* * *

Есть ему не хотелось и, проглотив с трудом мороженое с каштанами, он скомкал салфетку с номером «Форда» и сунув ее в карман, отправился к себе в номер.

— Мистер Рудник? — уточнил высокий, спортивного телосложения, с короткой стрижкой человек. В в строгом костюме синего цвета, которому не было на вид и тридцати лет.

— Да, это я.

— Управляющий сказал, что мое дежурство согласовано с вами. Пока вы находитесь в номере, я могу быть свободным? Или мне нужно находиться здесь постоянно?

— Я не думаю, что вам надо находиться здесь постоянно, — ответил Захаров. Прикидывая, правильно ли он поступает. — Отдыхайте.

— Тогда, если я вам понадоблюсь, позвоните в бар на первом этаже и спросите у бармена Ноума Уэста. Это я, сэр.

— Хорошо, а когда меня не было, никто не приходил ко мне?

— В ваше отсутствие вам пытались доставить завтрак в номер, думаю, что вам навсякий случай нужно быть очень осматрительным.

— Почему вы так считаете? — не понял Игорь, доставая сигареты.

— Потому что я проверил, завтрак ваш не заказывался.

— Это абсолютно справедливо, — кивнул Захаров, закуривая. — А как выглядел этот человек? Вы смогли бы его опознать?

— Конечно, это был старший посыльный, сэр.

— Старший посыльный принес завтрак в мой номер? Вам не кажется это странным?

— Видите ли, сэр — это мог быть не совсем завтрак. Во всех отелях для определенной категории служащих есть определенные виды приработка.

— Что же может получить в качестве дохода в свой карман старший посыльный, если меня нет в номере, и я вообще ничего не заказывал?

— Понимаете, сэр, его могут интересовать не чаевые за ваш завтрак, — проговорил охранник, застегивая костюм.

— А что же тогда?

— Например, остатки спиртного.

— Остатки спиртного? — переспросил Игорь недоверчиво.

— Совершенно верно. Он знает, что одиночные, гости, которые останавливаются в отеле, предпочитающие питаться в номере, выпивают. А раз так — значит остаются остатки недопитых бутылок.

— Простите, но я не совсем понимаю, как можно получить прибыль с недопитого спиртного.

— А все очень просто, сэр. Посыльные присматривают за номерами, и когда постоялец покидает свой номер, то они аккуратно проверяют его на наличие недопитых бутылок. Затем спиртное сливается из бутылок где-нибудь в подсобке, ну в этом отеле например тут не далеко прачечная, куда, кстати, оно и приносится в бельевых корзинах.

— Постойте! — воскликнул Захаров, садясь в кресло. — Посыльные как и горничные могут ходить по всему отелю с этими корзинами не вызывая подозрения?

— Совершенно верно, сэр, а сумка, тележка с завтраком, или корзина, роли сильно не играет.

— И что потом? — растеряно, уточнил Игорь, теряясь в догадках.

— Затем подбираются бутылки с этикетками дорогих сортов, куда этот суррогат и заливается.

— Так рождаются марочные виски и вино?

— Абсолютно справедливо, сэр. Полные бутылки переправляются в какой-нибудь дешевый бар.

— Хозяин, которого продает эти помои и выплачивает малую часть того, что он заплатил бы обычному поставщику? Потрясающе! Вы настоящий профессионал, Ноуман! — искренне проговорил Захаров, пожимая ему руку.

— Спасибо, сэр. Итак, я буду в баре.

* * *

Закрыв двери за детективом. Захаров подошел к столу, на котором в дорогой вазе лежали аппетитные яблоки. Взяв одно из них, он стал ходить по номеру, напряженно жуя фрукт.

«Итак, если Ноуман прав, то «крендель» посыльного вписывается в логику понимания. Хотя, с другой стороны, известно, что все случайное происходит до двух раз, а вот свыше двух раз появляется закономерность.

Значит нужно ждать еще чего-то? Но все дело в том, что никто не знает, при каких обстоятельствах «прорежется» эта закономерность. Туг еще непонятно пока, кто эти люди с красного «Форда». Или кто хороводил дружбу с Гэсом, из сотрудников пищеблока? Кто он? Работает ли сейчас в отеле или уже нет? Работал ли он в ночь гибели Кирилина? Опять одни вопросы!»

Вяло, жуя яблоко, Игорь подошел к окну, откуда с высоты шестого этажа открывалась чудесная панорама города, а за окном разгорался прекрасный день с ослепительным ярким солнцем на голубом небе.

«Как старший посыльный мог узнать, что меня нет в номере? Ведь уходя из отеля, я никогда не сдавал ключи.

Выходит, что есть негласная система оповещения, через горничных или посыльных, о том кто входит, а кто заходит. Ну что же учтем на будущее. Или дело обстоит еще печальней, и меня, Захарова — Рудника, «берут в клещи» какие-то официальные структуры?

Ладно, хватит гадать на кофейной гуще, будем считать, что через час все сомнения или их большую часть развеет Дайс. Дай Бог, чтобы он принес хорошие новости. Дай то Бог. Еще неизвестно, чем закончится сегодняшняя встреча с Гэсом, карьера, которого так бесславно закончилась на Таурлии. Что же могло случиться тогда, в ночь гибели Кирилина? Что мне известно на сегодняшний день? То, что сюда поднимались две девицы по вызову, так сказать, начинающие путаны. И не боятся же идти ночью предлагать себя похотливым дядям. Со слов жены Геса, девиц таскали и раньше. Так что же могло случиться в ту ночь?

Занятие проституцией, как впрочем, и наркомания, засасывает постепенно свои жертвы, не давая возможности сойти с панели. Восточная мудрость гласит, что о вкусе плода пусть говорит тот, кто его пробовал, но иногда плод бывает ядовитым, хотя об этом дегустатор уже никогда и никому не расскажет.

Что могло случиться в ту ночь? Получится понять это — получится узнать нечто большее» — Захаров посмотрел на свое отражение в зеркале.

«В ту ночь с подачи Хомски в номер привели молодых девиц, для которых «стоящий» клиент много что значит. Что же было потом? Что могло случиться за закрытыми дверями? В том номере, со слов жены Хомски, проживало трое человек, а девиц было двое. Что это значит? Была либо оргия, либо спор о чем-то, поэтому и возник шум, именно из-за шума могли вызвать Кирилина в ту ночь. Значит, случилось нечто, разрешить которое мог только какой-то начальник, поэтому и был приглашен начальник службы безопасности. Именно об этом и нужно расспросить Гэса при встрече в первую очередь. Да, в первую очередь!

Если вызвали главного охранника — значит, горничные и прочий персонал, вероятно, не был посвящен в это. Ну что же, логично, только бы получился разговор с Хомски, только бы получился. Жаль, что жена отказалась помочь, с ее помощью все это можно было бы сделать проще.

Плохо и то, что девицы, из-за которых произошел шум, исчезли в никуда, скорее всего ни одна ближайшая клиника или морг не принимали их ни в ту ночь, ни в последующую. Для сообщников Хомски это был отработанный материал. Молодухи словно растворились, вот уж воистину жизнь проституток, как полет мотылька в кромешной тьме на свет фонаря. Видимо по этой причине и «расцвет» у проституток непродолжителен, да и откуда ему быть продолжительным. Беспорядочный образ жизни, венерические болезни приводят только к увяданию организма, поэтому ресторанные или гостиничные путаны быстро скатываются на положение уличных или вокзальных, где на последней стадии своей деградации, они промышляют уже за стакан бормотухи. И это в том случае, если они не исчезнут вот так же бесследно в одном из гостиничных номеров…»

* * *

Зазвонивший резко телефон прервал ход его мыслей.

— Да, — буркнул он, узнав сопение Джона.

— Я освободился, — проговорил тот. — Если не передумали совершить экскурсию по кухне, то я как раз направляюсь туда.

— Хорошо, я сейчас присоединюсь, — отозвался Игорь.

* * *

Он позвонил в бар и предупредил Ноума, что уходит из номера, не дожидаясь детектива, непринужденно направился вниз, сунув руки в карманы брюк.

Кухонный блок занимал в подвальном помещении огромную площадь и соединялся с ресторанными залами, барами многочисленной системой дверей и лифтов.

Обойдя длинные ряды котлов и электропечей с бурлившими кастрюлями и жаровнями, Захаров подошел к застекленному отсеку — вотчиной самого главного повара.

Заметив его, Дайс кивнул и, отодвинув бумаги, вышел.

— Я узнал про хозяина красного «Форда», — проговорил он, пытаясь перекричать кухонную суету.

— И кем же оказался этот лихой ковбой? — спросил Игорь, вдыхая кухонные ароматы.

— Это один частный корреспондент, поселился в один день с вами.

— Вот как? — сокрушенно вздохнув, проговорил Захаров.

— Да, его номер как раз под вами и забронирован был одной пригородной редакцией заранее.

— И что же он собрался освещать?

— Собрание психоаналитиков, — разведя руками, отозвался Дайс. — Имеет право!

— Живет в номере один?

— Да, совершенно верно.

— Джон, мне нужен ключ от его номера минут на десять.

— Я узнавал, он не оставляет ключей, разве что воспользоваться запасным.

— Всего на десять минут, это не корреспондент, я уверен в этом.

— Хорошо, сделаем. Теперь, что касается знакомого Гэса, который якобы работает на пищеблоке.

— Так, так, очень интересно, — насторожился Игорь.

— У Хомски не было друзей из работающих на кухне. Увы, — развел руками Джон, видя разочарование на лице собеседника. — Увы, но это так, я говорил, что Хомски был человеком замкнутым.

— Он что же, вообще никогда не появлялся на кухне?

— По служебным обязанностям он с кухней дел не имел, приходил сюда лишь во время авралов.

— Только когда были авралы?

— Ну да.

— Стоп! А в каких случаях возникали авралы?

— Когда случались большие мероприятия.

— Как, например съезд психоаналитиков? Да?

— Совершенно верно, они уже две трети номеров забронировали.

— Это значит, опять будет ажиотаж на кухне?

— Верно, опять будет.

— А скажите, Джон, как влияет ажиотаж на работу всего пищеблока? Ну, на персонал то есть.

— Штат наших кухонных работников не справляется с работой, и мы вынуждены набирать дополнительно временных рабочих на кухню, официантов в залы. Постойте, Дэвид, — запнулся управляющий. — Вы хотите сказать, что знакомый Гэса мог и не являться работником пищеблока постоянно?

— Очень даже может быть, — подхватил Игорь задумчиво. — Если бы он работал постоянно, то об их отношениях знали бы наверняка.

— Но что это меняет?

— А меняет это то, что при таких мероприятиях, когда номера отеля трещат от проживающих, увеличиваются и доходы, как самого отеля, так и служащих, начиная от рядового посыльного или швейцара и кончая администрацией отеля. Верно?

— Это действительно так, — подтвердил Дайс. — И что из этого следует?

— А следует из этого то, что увеличивается спрос и на девочек по вызову, а вот из этого следует, что люди таскавшие девиц в номера при Гэсе, должны будут появиться вновь. Это же бизнес, Джон! Или активизировать свою работу, если они работают в отеле на постоянной основе.

— Мы сейчас рассматриваем заявления от желающих временно поработать у нас.

— Они, что же, сами приходят за ответом?

— Нет, мы обычно вызываем их открытками по почте.

— А как бы мне посмотреть эти списки?

— Нет проблем, они у меня в кабинете на столе вместе с регистрационными книгами.

— Дайс, вы сокровище! — проговорил Захаров, пожимая управляющему руку. — Вам памятник при жизни надо ставить.

— Я бы предпочел что-то более материальное, — усмехнувшись отозвался тот. — Вот ключи от моего кабинета, закройтесь изнутри и никому не открывайте, на звонки тоже отвечать не обязательно.

Вторую половину дня Захаров провел в кабинете Дайса, изучая списки, выписывая фамилии, которые нужно было проверить. Скрупулезность в изучении анкетных данных требовалась, потому что любой из списка мог оказаться фигурантом, принимавшим участие в той давней истории. К удивлению Игоря желающих подработать оказалось большое количество.

К концу рабочего дня в кабинет зашел Дайс, и молча положил на стол ключ с брелком, направился к бару.

— Это красный «Форд», — односложно проговорил он, наливая себе виски. — Вы, Дэвид, просили ключ от номера на десять минут, ваше время пошло. Хозяин номера уехал.

— Я все понял, — кивнув, отозвался Игорь. Поспешно пряча свои записи.

Поднявшись на лифте на свой этаж, он привычно непринужденно проверил коридор, и только после этого постучал в двери своего номера. Предупредив детектива, что он скоро уйдет, Захаров заперся в ванной комнате. И достав из-под унитаза коробку с мастикой, сделал оттиски с ключа. Теперь, когда на руках были оттиски, можно было не сомневаться, что опытный слесарь сделает точно такой же ключ.

— Никто не приходил? — спросил он Ноума, направляясь к двери.

— Нет, сэр, к вам никто не приходил.

— Хорошо, я вернусь поздно, так что не теряйте меня.

— Меня скоро сменят, желаю вам приятно провести вечер в обществе какой-нибудь дамы.

— Спасибо, — ответил Игорь, выходя.

* * *

План, как найти Хомски, уже детально прокручивался им не единожды в голове. Ехать до района, где обитает Гэс, он решил вначале на машине, затем ему предстояло оставит ее на стоянке, а добираться до улицы, где находится ночлежка подземкой.

Он понимал, что в предстоящем разговоре, можно было полагаться только на экспромт, так как было пока не ясно, кто теперь — этот мистер Хомски. Насколько его психику могла деформировать нищета, грязь, алкоголь. Ведь прошло столько времени, с того момента, как он вышел из дома, и не вернулся к семье.

Полупустые гаражные боксы утопали в неоновом свете, где-то переговаривались дежурные механики, заканчивающие техобслуживание машины очередного постояльца.

Захаров вывел машину на улицу и, заняв свой ряд, пустился в очередной, который уже по счету, забег, где, как и раньше, цена ставки была слишком высока. Положение усугублялось тем фактом, что кто-то, а в этом уже не оставалось сомнений, решил, как минимум понаблюдать за ним. И все это было так некстати, накануне начала работы форума оккультистов, на работу которого он возлагал определенные надежды, а, точнее, на некоторые персоны, которые могли всплыть среди приезжих гостей.

«Конечно, в самой встрече врачей не могло быть ничего предосудительного, — думал он, — врачам как впрочем, и ученым нужно, периодически встречаться, обмениваться мнениями, заявить о своих достижениях. Тем более, что работа с душами человеческими — работа кропотливая и многогранная.

Захаров прекрасно понимал, что в различные периоды мировой истории, на тот-же гипнотизм, как явление, смотрели по-разному. В дошедших до наших дней сочинениях древних врачевателей говорили о сне в инкубациях или, попросту, храмах. Храмы эти были своего рода лечебницами, где содержались больные, где перед лечением проводилось особое приготовление, которое заключалось в молитвах, курении благовоний, принятии ванн.

Видимо все это и пытался перенять Назаров, когда создавал свой салон «Аленушка». Разве что по назначению это были абсолютно разные заведения. Так как клиенты Шамана не исцелялись, а становились больными людьми, или просто «Наташками», которые уж точно в знак благодарности не оставляли бы у стен «Аленушки» памятные доски.

Да, врачам как и оккультистам определенно есть о чем поговорить, ведь как далеко они ушли от блестящих предметов, которые в глубокой древности называли «волшебными зеркалами». Или от египетских знахарей, приводивших человека в состояние гипноза, предлагая ему пристально смотреть на каплю чернил. Это теперь все знают, что фиксация взгляда на блестящих предметах принадлежит к числу верных гипнотических средств. А раньше этот прием считался верхом достижения, неким прорывом врачевателей в области медицины. Медицина от тех времен ушла далеко вперед и, в отличие от своих предшественников, современные медики обладают технологией молниеносного гипноза». Захаров вздохнул и закурив сигарету, вновь погрузился в размышления.

«А ведь все эти знания накапливались по капле, из века в век, от древних египтян, индусов, греков или римлян. А те, в свою очередь, унаследовали все это от еще более древних эпох. Все эти суммы знаний нацеливались, как правило, на благо человека, на его исцеление, физическую и духовную гармонию. Шаман — это, конечно, изгой, служитель темных сил, как его охарактеризовал Силин, через которого эти силы побуждают людей к грехопадению.

Хотя, пожалуй, и раньше в Индии, да и в других странах Древнего Востока, гипноз применялся и для усиления влияния религии на народы».

Сделав по пути остановку, Захаров набрал две сумки с продуктами, не забыл он взять и пиво для Гэса. И только после этого продолжил свой путь, наедине со своими умозаключениями. До тех пор, пока не увидел очертания автостоянки, светящийся шлагбаум со знаком «STOP», преграждающим выезд на ее территорию. Оставив машину на стоянке, он взял с собой сумки и направился к ближайшей станции подземки.

Это была одна из последних станций на этой линии, поэтому людей в этот вечерний час было немного, да и те торопливо спешили, опасливо прислушиваясь к приближающимся ударам грома и мельканием молний. Приближающийся ливень ощущался почти физически в вечерней, прохладе с запахом сырости и йода. Все дома вокруг постепенно погружались в темноту. Поставив сумки у ног, Игорь откусил фильтр и, закурив, подумал, что в свое время открытие подземки в 1904 году было, наверное, действительно чудом двадцатого века. Он даже представил себе, как в то утро над городом плыл торжественный звон церковных колоколов, бухали пушки крейсеров, стоявших на рейде, ревели клокочущим дымом и паром гражданские пароходы, стоявшие в порту.

Проехав несколько остановок, Захаров с облегчением вышел из душного вагона и, уточнив как найти ночлежку мистера Элтона, зашагал к ней.

Время было вечернее и по всем прикидкам Игоря — это заведение должно уже было вскоре начать свою работу. Он медленно брел по грязной улице в вечерних сумерках, глядя как вокруг, словно привидения, бродили какие-то грязные, заросшие, одетые в лохмотья люди. Некоторые из них сидели или лежали прямо у дороги.

— Эй, приятель! — крикнул он бродяге. Ковырявшемуся палкой в мусорном баке. Помятая шляпа на голове, из-под которой торчали словно солома длинные грязные волосы, старый затасканный плащ, свисавший на нем, явно с чужого плеча, скрывал худую тщедушную фигуру.

— Это вы мне? — хрипло шепелявя, уточнил негр, прервав свое занятие.

— Тебе, конечно. Хочешь заработать доллар?

— А кто же откажется? — криво заулыбался тот, показывая беззубый рот, шмыгнув при этом носом.

— Мне нужна ночлежка мистера Элтона, — проговорил Игорь. Озираясь по сторонам.

— А-а-а, мистер Элтон, — проговорил тот. Каким-то лилейным голосом. — Он добрейшей души человек. Я, конечно же, покажу, как к нему пройти. А вы не обманете?

— Держи! — с этими словами, Захаров протянул банкноту.

— Да, да конечно, я проведу вас к отелю мистера Элтона, — бормотал тот, пряча за пазуху бумажку. — Идите за мной, сэр.

— Не страшно жить в этом квартале? — спросил Игорь. Глядя на всполохи молний на черном небе.

— Совсем нет, сэр! — широко заулыбался негр, вытирая нос грязными руками. — Ведь у нас здесь не лучше и не хуже, чем во всем городе — это наш родной район.

— А мне показалось…

— Нет, нет, сэр! Я знаю, что вы хотите сказать. Сколько лет существует Нью-Йорк, столько лет существует и наш квартал, у нас здесь даже бывал генерал, ну, этот, Джордж Вашингтон! — проговорил негр шепелявя с жаром.

— И что же он здесь делал? — спросил Игорь улыбнувшись.

— А он останавливался здесь, чтобы выпить кружку воды в таверне. Да ее, правда, нет уже, но это правда! А вы, по какому делу к мистеру Элтону, если позволите узнать мне?

— Я его старый друг.

— Да, да я понимаю, — закивал негр, — у мистера Элтона много друзей.

* * *

Внезапно дорогу впереди им стали преграждать оборванные тени. Они так тихо появились из-за куч строительного мусора, что Захаров даже не понял, откуда они тут взялись. При свете горящего мусора в баках, их заросшие лица, в отблесках огня, выглядели какими-то нереальными, фантасмагорическими. Захаров оглянулся назад, где дорогу, по которой они только что прошли, перекрывал живой кордон таких же опустившихся, больных оборванцев. Их тяжелый, бегающий взгляд, увесистые цепи, арматурные пруты — все говорило о недобрых намерениях.

— Ты кого это к нам привел? — спросил один из них. Делая шаг вперед, угрожающе похлопывая себе по ноге куском трубы.

— Это друг мистера Элтона, — испугано залепетал проводник. Глядя на огромного, двухметрового роста верзилу с грязными волосами, спадающими на плечи.

— А мне кажется, что ты заблуждаешься на этот счет, — со злостью сипя. Проговорил здоровяк в затасканном до дыр джинсовом костюме. — Друзья мистера Элтона, сами знают дорогу к его гостинице. Не правда ли, друзья? — спросил он, криво улыбаясь.

Обступившие Захарова бездомные, оживленно закивали в знак согласия, послышался их одобрительный гул.

— Послушайте, люди, — громко сказал Игорь, подняв руку. — Мне действительно нужен мистер Элтон и у меня нет дурных намерений. Поверьте мне!

Собираясь в этот неспокойный район, где, как говорил Дайс, машины разбирают до рамы за десять минут, а полиция старается не заезжать сюда совсем. Он был готов к такому повороту. С боку под ремнем у него был спрятан пистолет, но устраивать пальбу не входило в планы Игоря. И он попытался исправить положение дипломатическим путем.

— А ты не нравишься нам, — сипел, простужено громила, подходя ближе. — И нам наплевать на твои заклинания! Я, например, хочу посмотреть твой бумажник. Ты все понял? Ну?

— Да, конечно, — залепетал Игорь, делая вид, что достает бумажник.

— Так то оно лучше, — осклабился лысый амбал в джинсовой безрукавке.

Приобретенные ранее навыки драться с противником кулаками, ногами, зубами, холодным, огнестрельным оружием или, наконец, подручными предметами, не раз выручали Захарова из безвыходных ситуаций.

Короткий без замаха удар, в область сердца с последующим ударом ногой в область паха, сломал верзилу пополам в поясе. Охнув тот выпустил из рук кусок металлической трубы, который тихо брякнулся об асфальт. Резкий удар локтем в область затылка завершил дело, и верзила, замычав, рухнул лицом в асфальт как подкошенный.

— Бей его! — завизжал кто-то.

В ту же секунду над головой Игоря угрожающе прошелестел кусок ржавого железа, а кем-то брошенный камень рассек лоб. Захаров выхватил пистолет и, придерживая одной рукой рассеченный лоб, сжимая в другой руке пистолет, закричал:

— Перебью, придурки!

Видимо картина, человека с залитым кровью лицом и появившемся пистолетом, подействовала отрезвляюще. И уже через мгновение, бравая толпа нападавших, бесследно испарилась так же внезапно, как и появилась, оставив на поле боя своего предводителя.

— Далеко еще идти? — спросил Захаров, не глядя на испуганного проводника. Пытаясь остановить носовым платком кровь.

— И…, и…, нет, — забормотал тот, разводя руки, приходя в себя от испуга. Глядя на корчившегося в грязи верзилу. — Невероятно, но ты поколотил самого Била, — горячо зашептал он. — Поколотил, как паршивого щенка.

— Да хватит тебе причитать! Идем уже!

— Да, да, конечно, лучше меня никто не знает, как найти мистера Элтона, — бормотал тот себе под нос. — Я знаю, как его найти, отель откроется чуть позже, а он сейчас в часовне. Я покажу, где это и позову его. В часовне тепло, орган играет, проповедник читает молитву, — блаженно проговорил негр, улыбаясь при этом. — Там и вздремнуть можно, да, — заискивающе шепелявил он.

Наконец они подошли к небольшой часовне сложенной из белого камня и, протиснувшись среди бродяг, прошли в соседний барак.

— Споем, братья, псалом номер шесть…, — донеслось до Игоря откуда-то из-за стены.

Он потряс головой, словно желая сбросить пелену и осмотрелся. Вокруг длинных столов толкались оборванные люди с железными мисками в руках. В центре помещения, у огромного бака, стоял повар и наливал поварешками какую-то похлебку. Все бродяги вокруг него ели стоя, торопились, жадно чавкали, в воздухе витал тяжелый зловонный запах давно немытых тел.

Захаров отвернулся от этого зрелища, на которое нельзя было смотреть без содрогания.

— Надо было сказать этому придурку Биллу, что это мой родственник, — донеслось до него.

— Я так и сказал, а они все равно в драку полезли, — шепелявил проводник.

— Вам надо обработать рану, идемте, это рядом, — проговорил пожилой невысокого роста человек с усталым лицом, тяжело вздохнув при этом. — Что же вас привело ко мне, мистер…?

— Дэвид Рудник, — коротко отрекомендовался Игорь. Едва поспевая за новым знакомым.

— Чем могу быть полезен, мистер Рудник?

— Я ищу одного приятеля, мне стало известно, что он у вас частый гость.

— Могу я узнать его имя?

— Его зовут Гэс. Гэс Хомски.

— Да, он действительно частенько бывает у меня. Он и сегодня придет, ему больше некуда идти, — проговорил хозяин ночлежки, вытирая руки носовым платком.

— Возможно это не тот Гэс, — осторожно предположил Захаров, прижимая к рассеченной ране носовой платок. — У того Гэса, который мне нужен, есть и дом и семья, так, что может быть он и не ваш клиент.

— Вы знаете, у них у многих есть дом и семья, уверяю вас в этом, — отозвался тот, со вздохом. — Или по крайней мере, были. Жизнь когда-то прошлась по ним катком и теперь у основной массы — это уже прошлое. Гэс, который частенько ночует у меня, раньше работал в отеле. Это ваш знакомый?

— Да, вроде все сходится, — облегченно вздохнул Игорь. — Мой знакомый работал в отеле. А вы не спрашивали его, почему он ушел из семьи?

— Ну что вы, мистер Рудник! У нас о таком спрашивать не принято, о таком узнаешь, если человек сам расскажет. Вас не его родственниками прислали?

— Нет, — проговорил тихо Игорь. С облегчением покидая благотворительную харчевню. — Его жена к сожалению ничего не хочет слышать о нем.

— Жаль, очень жаль, — отозвался Элтон. Поглядывая на черное небо, которое периодически рассекали далекие молнии. — Он вообще — то не плохой человек, понимаете…, что-то сломало его в жизни.

— Именно про это я бы и хотел узнать по-больше до его прихода, — проговорил Игорь. Едва поспевая за хозяином ночлежки.

— Его погубили злые демоны! — вдруг выпалил, провожатый Игоря.

— В каком смысле? — растерянно уточнил Захаров, останавливаясь.

— А, что я такого сказал? — испуганно пробормотал негр. Вжимая голову в плечи. — Он сам об этом говорил! Мол демоны, которые вредят живым людям и даже душам умерших, вселились в него. Вот он и ушел из дома, чтобы они не навредили его близким. Да он сам вам об этом расскажет как появится.

— Успокойся, конечно он все расскажет, — проговорил Элтон миролюбиво. Подходя к мрачному одноэтажному зданию, с зарешеченными окнами. — Если захочет конечно. Ну, вот мы и пришли. Прошу вас в мою резиденцию, а ты подожди здесь, как увидишь Хомски, скажи, чтобы зашел ко мне. Прошу вас заходите, и ничему не удивляйтесь.

* * *

Это была одна из многочисленных ночлежек Нью-Йорка, мало чем отличающаяся от точно таких же. С характерным тяжелым запахом, рядами металлических кроватей и неповторимой убогой обстановкой. Ночлежка только открыла свои двери, поэтому бродяги, заполняли свободные кровати, тихо переругиваясь, толкаясь между собой из-за нехватки темно-коричневых одеял. В обшарпанном помещении, где давно не делался даже элементарный косметический ремонт, царил невыносимый смрадный запах, вбиравший в себя и пот давно не мывшихся тел и запах хлорки, перемешивающийся с какой-то псиной животного происхождения.

Захарову даже показалось, что он попал в какой-то человеческий зверинец, в котором обитали странные, изможденные двуногие тени.

— … я работаю в ночлежке уже около четверти века, — донеслось до Игоря. — Проходите, Дэвид, располагайтесь. Эта каморка и есть мой кабинет, — горько усмехнулся хозяин. Окинув взглядом свои апартаменты с убогой обстановкой. — Сейчас я сполосну руки и посмотрю вашу рану.

Метров пять в длину и столько же в ширину, являлись кабинетом управляющего ночлежки. Низкий потолок с тусклой лампочкой, сырые стены, из обстановки два стола, несколько стульев, огромная тумбочка, на которой громоздились какие-то пакеты, банки. Старенький холодильник с телевизором, экран которого был заляпан подозрительными пятнами, да старенький шкаф. Огромный, ржавый сейф стоявший в дальнем углу, был явно принесен с какой-то свалки.

— Я тут, знаете ли, и за отца и за мать, и за врача, и за полицейского схожу частенько. Да, да, не удивляйтесь, я для этих бедолаг и царь и Бог. Давно бы ушел на более спокойную работу, да жалко их, ну и привык наверное.

Обработав рану, Элтон прилепил скотчем к ране ватный тампон, затем отмыл от крови лицо своего гостя.

— Ну, вот и хорошо, так-то будет лучше. Как только появится Хомски, его позовут, а я пока сейчас кофе приготовлю. Что же вас привело к этому бедолаге Хомски? Если это конечно не семейная тайна.

— Я совершенно случайно узнал, что Гэс при странных обстоятельствах покинул свою семью, работу, а затем оказался в этом районе. Я его долго искал, поверьте, — вздохнул Захаров, закуривая.

— Его история действительно очень туманна, — пробормотал хозяин ночлежки. Задумчиво размалывая зерна в механической кофемолке. — Его привели ко мне голодного и оборванного ничего не говорящего.

— Он вообще ничего не говорил? — уточнил Игорь, жадно глотая табачный дым.

— Да, абсолютно. Мы поначалу грешным делом подумали, что он глухонемой. Но, слава Богу, ошиблись. Потихоньку он стал приходить в себя, сначала что-то мычал, а потом и заговорил не очень связно, правда.

— А сейчас он как говорит?

— Ну, сейчас уже вполне прилично! — усмехнувшись, отозвался Хаммер, зажигая газовую горелку. — Только теперь он пьет беспробудно. И где только они денег берут на это пойло?

— Как вы думаете, что с ним могло случиться?

— Не знаю, он, по всей видимости, перенес какое-то сильное потрясение. Оно было настолько сильным, что он до сих пор помнит свое прошлое смутно. Его жизнь для него самого началась заново с моей ночлежки. Бедолаги называют ее промеж себя отелем, да для них — это так и есть, отель.

— То есть что с ним произошло, или что его так потрясло, он не помнит? Так же как и то, почему он оказался вне дома и семьи?

— Совершенно верно, или не хочет помнить — кивнув, проговорил Элтон. Доставая из огромного почерневшего от времени и ржавчины сейфа кулек с сахаром и чашками.

— Вы не находите это странным? — уточнил Захаров. Рассматривая пожелтевшие от времени картинки из журналов, которые висели на стенах старенького шкафа.

— Нахожу, но что я могу сделать, у меня, таких как он, десятки, — проговорил хозяин снимая помятый пиджак.

— А что, за то время, которое он живет у вас, его никто не навещал? — поинтересовался Игорь, трогая рану на голове.

— Да были пару раз какие-то люди вроде вас.

— Родственники или друзья?

— Кто же их знает, — отозвался Элтон, пожав плечами. — Когда его навещали, то меня рядом не было, все это я знаю с чужих слов.

— И что?

— А ничего, справлялись о его здоровье, обещали даже помочь.

— Помогали?

— Да ну! Их и не видел больше.

— А как они выглядели? Ну, какие они из себя? — уточнил Захаров.

— Говорили, что один, был в дорогом костюме, шляпе, стильном галстуке по голубой рубашке, темные очки. Лицо староватое, треугольной формы, какое-то вытянутое, неприятное. Вот, пожалуй, и все. Ах да еще запомнились волосы…

— А что волосы?

— Практически седые все, — отозвался Элтон, пожав плечами.

— А не было у него на лице каких-то особых примет? Ну, там шрама, например, или родинки? — уточнил Игорь туша сигарету.

— Да нет вроде, — ответил тот неуверенно. — По крайней мере мне об этом ничего не известно.

— Постарайтесь вспомнить, это очень важно.

— Сейчас попробую, дайте подумать… говорили, что он курил дорогие сигареты… Вспомнил! — встрепенулся Элтон, подняв указательный палец. Он предъявил полицейский жетон.

— Спасибо, мистер Элтон, вы сильно помогли мне. Дело в том, что над жизнью Гэса висит смертельная опасность.

— Даже так? И кому же мог помешать убогий человек?

— Да, он живет, пока ничего не помнит. Понимаете?

— Кажется да, но…

— Не спрашивайте меня ни о чем, пока я не могу Вам всего рассказать. Поймите меня правильно, это в интересах самого Гэса.

— Ну, хочется верить, что вы знаете, что делаете — задумчиво проговорил хозяин ночлежки. Поправляя узел выцветшего галстука.

— А кто же приезжал второй раз? Вы сказали, что к нему приезжали пару раз.

Говорили, что это были два монаха, — пожав плечами, отозвался тот.

— Два монаха? — переспросил Игорь, поморщившись.

— Ну, да. Мне так передали. Поговорили с ним несколько минут и уехали.

— И это все?

— Да все.

— Когда он придет, то я бы хотел побеседовать с ним сразу же.

— Конечно, нет проблем, я оставлю вас тут, а сам пойду проверю своих постояльцев. Здесь вам никто не помешает.

— Вы не поняли, я хотел бы, чтобы вы присутствовали при моей беседе. К сожалению, вы можете оказаться моим единственным свидетелем.

— Вы из полиции.

— Уверяю вас, нет, — ответил Игорь. Вновь поморщившись от боли.

— Не знаю почему, но я вам верю. Давайте пить кофе, — пробормотал хозяин ночлежки, доставая пакет с печеньем.

— Давайте, — пробормотал Игорь. Задумавшись обовсем услышанном.

Внезапно беседу прервали крики, чья-то ругань, шум потасовки. Кто-то, взвизгнув, упал, раздались звуки ударов.

— В чем дело? — крикнул Элтон, резко открывая двери…

— Все уже в порядке, — крикнул кто-то в ответ, — У Арманда сперли его свитер, но мы нашли и наказали негодяя, теперь все в порядке.

— Что бы у нас больше этого паразита не было! — приказал хозяин ночлежки.

— Будет сделано, мистер, — донеслось из коридора.

— Да, а Хомски еще не появился? Что-то он сегодня задерживается?

— А он встретил какого-то господина на входе и разговаривает с ним, — ответил кто-то.

— Какого господина? — вскочил Захаров, как ужаленный. Разлив свой горячий кофе.

И, не дожидаясь ответа, кинулся к выходу, мимо растерянного хозяина ночлежки. В прохладных вечерних сумерках не спеша моросил дождь, у входа никого не было.

— Здесь был Гэс, куда он пошел? — спросил Игорь. У одного из бродяг, стараясь перекричать грохот грома.

— Он пошел с каким-то монахом, — отозвался тот. Испуганно глядя на Игоря.

— Куда они пошли?

Бездомный равнодушно махнул рукой, показав направление. И только тут Игорь увидел быстро удаляющиеся силуэты людей.

— Гес! Подождите меня! — что есть силы закричал Игорь, бросаясь следом.

* * *

Он видел как один из идущих обернулся и, ударив своего спутника в живот, кинулся в сторону заброшенного парка. Захаров с удивлением обнаружил, что убегающий хоть и был в рясе, но явно был в хорошей физической форме. И ему пришлось напрячь все свои силы, чтобы расстояние между ними стало сокращаться.

Внезапно бегущий остановился и медленно двинулся навстречу, закричав с перекошенным от ярости лицом:

— Сейчас ты начнешь познавать прелести ада, еще в этом мире! Тебе конец форисей!

В одной из рук монаха мелькнуло лезвие огромного, кривого ножа. Захаров не останавливаясь, в прыжке, выбил клинок и с разворотом вокруг корпуса, нанес незнакомцу сильнейший удар ногой в лицо. Который буквально швырнул того на землю.

— Ты сдохнешь чернокнижник! — выпалил монах, хрипя и кашляя. Судорожно хватая ртом воздух, пытаясь при этом достать что-то из кармана.

— Пошел ты…! — выпалил Игорь.

И нанес еще один сильнейший удар, пяткой ботинка в грудь незнакомца, а затем оседлав обездвиженное тело, достал пистолет. И тяжело дыша спросил:

— Кто ты такой?

— А ты кто такой? — с ненавистью захрипел незнакомец, кривясь от боли.

Захаров, щурясь от ледяного дождя, стянул с головы пленника балахон и ткнув стволом пистолета в горло монаху, повторил свой вопрос:

— Кто ты такой?

— А ты кто такой, чтобы задавать вопросы бродячему шаману? — с ненавистью прошипел тот. Сквозь стиснутые зубы.

— Бродячему говоришь? — заревел Игорь, налегая на пистолет. — Сейчас ты мне все расскажешь, как на исповеди! Отвечай на вопрос, пока я тебя не покалечил!

Кривясь и задыхаясь от боли, выпучив безумные глаза, с хлопьями пены на губах, пленник с хрипом прошептал:

— Мои братья найдут тебя и тогда ты познаешь гнев демонов.

— Очень может быть, — кивнув, пробормотал Захаров. Быстро обыскивая монаха. — Только вначале я четвертую тебя прямо здесь и оставлю издыхать как собаку, если ты не ответишь на мои вопросы! А ну вставай, да поживее!

Криво улыбнувшись, монах поднял качающуюся голову и кривясь от боли спросил:

— Ты думаешь, что я боюсь смерти?

— Да, плевать мне на то, что ты думаешь! — выпалил Захаров, с остервенением. — Вставай!

Все еще тяжело дыша от бега, они вернулись к тому месту где лежал в неестественной позе Гес. Только подойдя ближе, при вспышках молний, Игорь заметил под его телом огромную лужу черной крови. Посмотрев с ненавистью на монаха, Захаров сквозь зубы проговорил:

— Ты убил его, мразь.

— Конечно он сдох, — огрызнулся пленник, криво улыбаясь. — Он уже отправился в мир безмолвия, где по нему уже заиграли похоронные трубы.

— Ты убил его, мразь, — вновь, с отчаянием повторил Игорь. Все еще не веря в произошедшее. — Значит теперь я буду убивать тебя.

— Давай! Чего тянуть? — выкрикнул пленник. Давясь от истеричного смеха. — Я не боюсь мира теней и спокойно покину этот мир! И я не собираюсь отвечать на твои дурацкие вопросы! Ты меня понял?

— А это мы сейчас посмотрим и проверим! — с яростью закричал Захаров. Медленно приближаясь к пленнику. — Сейчас мы с тобой сыграем в одну игру.

— Какую еще игру? — щурясь от дождя, с презрением уточнил тот. Держась руками за голову.

— Я буду задавать тебе вопрос, а ты мне будешь отвечать на него…, как на исповеди.

— А я не собираюсь отвечать на твои вопросы. Ты плохо слышишь?

— Если ты не даешь правдивый ответ мне за три секунды, или начнешь лукавить, то я буду нажимать на курок, дробя твои кости. Я буду отстреливать от тебя по кусочку, до тех пор пока не получу ответы. Ты все понял? — скрипя зубами от ярости, выдавил Захаров.

— Мои братья найдут тебя и порвут на куски! — выпалил пленник, с надменным видом. — Ты еще не раз пожалеешь, что родился! Запомни это тварь безродная! Ты еще не раз пожалеешь, что убивал пустынника!

Громыхнувший в темноте выстрел, оборвал браваду пленника. Охнув он завалился на землю, морщась от боли, сжимая руками разбитое колено, не переставая шептать проклятия в адрес Захарова.

— Горе тебе чернокнижник…, ты разбудил дремавшие силы, мира призраков…, которые уже отправились в путь за тобой.

— Мне надо прямо сейчас испугаться и попросить прощение? — пробормотал Игорь, озираясь по сторонам. — Я не боюсь твоих призраков! Смотрю больно тебе? Всегда не приятно, когда лопается коленная чашечка в штанах. Верно мразь? Может ты плохо слышишь? Надеюсь ты понимаешь, что я только-что накинул на твою ногу протез? А я ведь тебе честно рассказал, что с тобой будет, если ты не ответишь на мои вопросы. Ты понимаешь о чем я говорю?

— Понимаю, — скрипя зубами, выдавил пленник. Кривясь от боли.

— Вот и замечательно! Кто тебя послал К Гесу? Я не слышу ответа! — выпалил Захаров. Пиная носком ботинка разбитую коленку монаха.

— Вау-у-у-у! — раздался в темноте, истерический крик.

— Кто тебя послал убить Геса? — вновь буднично уточнил Игорь. Словно это была дружеская беседа за чашкой кофе. Глядя исподлобья на медленно идущую к ним толпу бродяг, вооруженных металлическими палками и кусками арматуры.

— Будь ты проклят, — зашипел пленник. Заходясь в беззвучном смехе, шепча тихо проклятия.

— Значит ты не хочешь отвечать мне?

— Ты можешь изувечить меня, или убить прямо здесь! На потеху магическим тварям…, но я больше тебе ничего не скажу. Жди! И ты скоро узнаешь гнев демонов и, что такое Великая пустота. Тайные знания помогут моей плоти снять напряжение и боль, так, что я спокойно отправлюсь в мир мертвых. И плевал я на твои вопросы!

Игорь опустил пистолет, прищурившись под струями дождя, посмотрел на улыбающегося пленника и тихо сказал:

— Ну, вольному — воля…, плевал, значит плевал. Подыхай тогда как собака!

— Вы видели, что он убил Геса? — закричал кто-то из толпы бродяг.

— Это действительно он убил, вашего товарища! — крикнул Захаров бродягам. Решительно направляясь к ночлежке.

* * *

Еще секунда и шум дождя разрезал рев толпы, среди которого послышались звуки ужасных ударов, наносимых металлическими прутьями по телу монаха.

— Прощайте Элтон, — пробормотал Игорь. Проходя мимо стоящего под зонтом хозяина ночлежки. — Вы делаете богоугодное дело и думаю, что вам все это зачтется на небе.

— Я не стал вызывать полицию, — тихо отозвался тот. Стоя у дверей ночлежки, с тоскою смотря в сторону, откуда доносились крики возбужденной толпы. — Думаю, что это уже ни к чему…, да и не приедут они сейчас.

Захаров остановился. Достал из кармана носовой платок и тихо проговорил:

— Это разумно.

Только сейчас он почувствовал, что холодные струи дождя промочили его насквозь. Кровавые ручейки стекали из раны по лицу прямо на одежду, во рту стоял солоноватый привкус крови, попавшей с дождевой водой.

— Скажите, вы увидите в ближайшее время, членов семьи Хомски?

— Разумеется, я их увижу. А что?

— Передайте, что о теле мы позаботимся, и они его смогут завтра забрать, ну а если не захотят, то мы похороним его сами. И еще, Гэс мне отдал на хранение одну вещицу… Одним словом, если вас не затруднит, то передайте ее родным.

— Что это за вещица?

— А вот она, — проговорил Элтон. Протягивая руку, где на ладони лежал обыкновенный ключ.

— Что это? — с удивлением спросил Игорь. Щурясь от дождя.

— Это ключ от его дома, из которого он ушел и в который мечтал вернуться.

— Хорошо, я обязательно передам его.

Простившись с хозяином ночлежки, в сопровождении возбужденного негра, бесконечно говорившего что-то, Захаров подошел к спуску, ведущему в подземку.

— Ну, давай прощаться, — сказал он. Глядя на заискивающего проводника — Будь здоров, Иван Сусанин.

— Я не понял, о чем вы говорите, сэр, — за шепелявил тот в ответ, угодливо улыбаясь.

— Да нет, это я так просто, — пробормотал Игорь, вздохнув. — Все в порядке, держи еще один бакс.

* * *

Захаров стоял в почти пустом вагоне поезда, держась за поручень у окна и напряженно думал. Он возлагал на встречу с Гесом столько надежд, строил разные варианты разговора с ним, но то, что произошло не вписывалось не в один из них. Он был опять отброшен назад, в своем желании разобраться в обстоятельствах гибели друга.

В самом скверном расположении духа, он направлялся к Джине. К бывшей жене покойного Геса, со слабой надеждой разговорить ее, под предлогом возврата ключа. Игорь понимал, что это слабая надежда, но он должен был попробовать этот последний шанс.

Да, я должен попробовать, — прошептал он. Глядя на стремительно мелькающие лучи света от неоновых фонарей.

Треск вагонов, скрежет и визг колес на повороте, вернул его в действительность. Он окинул взглядом почти пустой вагон и только тут заметил стоящую рядом женщину, с грудным ребенком на руках. Которая протягивала ему носовой платок. Только сейчас Игорь обратил внимание на то, что ватный тампон, который ему наложил на рану хозяин ночлежки намок и густые, темные капли крови скатываются с подбородка на его пиджак и брюки.

Поблагодарив женщину за участие, он достал свой носовой платок и зажав рану, вновь погрузился в тягучее размышление.

Увидев ребенка на руках у матери, он вспомнил теорию Фрейда. О том, что вся жизнь ребенка проходит в эротической борьбе сына с отцом из-за матери. И в более ослабленной степени — дочери с матерью из-за отца.

«Видимо прав, — подумал Захаров, — старик Фрейд, говоря, что Эрос — двигатель всех желаний и побуждений. Именно по его учению все бессознательное — это хранилище вытесненных желаний и инстинктов, заряженных мощной психической энергией, готовых в любой момент реализоваться. И тут не бывает сомнений и отрицаний, да и с течением времени они не могут меняться. Так уж устроен человек. Все его половые переживания, которые занимают в жизни любого ребенка доминирующее место, подавляются сознательно, а еще более бессознательно. Видимо так и рождаются сексуальные, психические травмы, которые остаются у человека, находятся в ущемленном состоянии.

По всей видимости, Шаман в свое время хорошо научился разбираться во всех этих тонкостях. Не случайно от его подопечных не было никогда заявлений в милицию, как впрочем и от их близких. Назаров научился взламывать барьер своеобразного сторожа, который, начиная с самых ранних лет жизни, действует в направлении недопущения в область сознания недозволенных желаний».

Он вдруг вспомнил слова Силина об учении вытеснения, которое якобы и является фундаментом, на котором покоится здание психоанализа. Когда общественная среда делает невозможным или затруднительным в силу обычаев, устоев или запретов удовлетворения сексуальных влечений, то они вытесняются в бессознательное. Вытесненные в бессознательное, они все равно ищут способ косвенного удовлетворения — уж так устроена психика человечества. Это выражается в различных обмолвках, ошибках при чтении и так далее. А ведь всеми этими явлениями заполнена жизнь нормального человека.

Невинное детство — это лишь оболочка явлений, в глубине которых уже на ранних ступенях развития кипят бурные страсти. Именно здесь и закладывается фундамент будущих конфликтов, интриг, с этих пор начинается формироваться характер будущих неврозов и отклонений в поведении в будущем у взрослых людей…».

Дождавшись своей остановки, Захаров медленно, придерживаясь за поручень рукой, направился к выходу. Еще минута, и поезд медленно выползает на нужную ему станцию, короткая остановка и он, трогаясь, набирая скорость, уносится в черный свод туннеля.

Он со вздохом окинул взглядом закрытые магазинчики, полупустой перрон, по которому быстро расходились редкие прохожие, среди тусклого света неоновых фонарей. Переведя немного дух, Игорь направился к выходу, держа платок и, проклиная брошенный кем-то камень, который не мог пролететь несколько миллиметров левее. Из-за этой хоть и небольшой травмы теперь сильно болела голова, рана постоянно кровоточила, а рвотное чувство становилось все сильней.

Поднимаясь по заплеванным чугунным ступенькам наверх, он вдруг наткнулся на кого-то, и машинально поднял голову.

В стоптанных кроссовках, потертых джинсах и кожаной куртке с серебреной цепью на массивной шее, стоял детина квадратного типа, тяжело жующая челюсть, хищные черные очки, короткая стрижка, серьга в ухе.

— Никак перебрал, мистер? — спросил он угрюмо.

Щурясь от боли, Игорь посмотрел на огромные очки, ослепительные белые зубы, на его левую руку в кармане брюк, пальцы правой, теребящие что-то в другом кармане куртки.

— Тебе то, что за печаль? — хрипло спросил он, делая шаг в сторону.

— Я вижу, ты, говнюк, хорошим манерам не обучен? — вдруг заревел детина. Дыхнув перегаром виски и табака, хватая Захарова за плечо.

Скорее инстинкт самосохранения и реакция, чем логика и сознание, дала импульс в мышцы. Мгновенно захватив правой рукой сверху кисть нападавшего, другая рука, практически одновременно описав дугу, блокировала руку нападавшего. Еще резкий поворот корпуса вокруг оси, с наклоном в сторону и незнакомец под хруст вывернутой руки ткнулся лицом в грязные ступеньки.

Истошный крик разорвал тишину невысокого, темного свода станции. Но нападавший как оказалось был не один, и последнее что успел заметить Захаров, так это свои ноги, мелькнувшие, словно в затейливом мультике. На этом его восприятие мира захлопнулось…

— … Да нет у него больше ничего в карманах, кроме ключей, — донеслось до Захарова сквозь звенящую пелену.

— А ты не торопись и шмонай как следует, — посоветовал кто-то.

— Что за ключи? А ну, покажи, — пробасил другой.

— Вот от машины, да от номера в отеле.

— Какой отель?

— На брелке «Розария».

— А ты говоришь, нет ничего, — хохотнул кто-то. — Значит приезжий. Есть время номер взять. А то, что за ключи? От машины?

— Да.

— Где у нас тут ближайшие стоянки? — словно через вату доносилось до Игоря.

— Метрах в ста ближайшая, по-моему, — неуверенно ответил голос первого грабителя.

— Ну вот! Может, и в машине что-то найдем. А ты говоришь, что нет ничего! Ищи еще.

— Эта задница мне руку сломал, — пробормотал кто-то, хриплым, прокуренным басом.

«— Значит, вас трое и одному из вас я успел клешню сломать», — вяло шевельнулось в голове Захарова.

В ту же секунду его правая рука, словно гигантская механическая пружина, вылетевшая из укрытия, вцепилась в кадык грабителя, который стоял на коленях и бесцеремонно обшаривал его карманы.

— Гык! — сдавленно вякнул тот, выпучив от боли глаза. Потребовалась еще секунда на то, что бы повернуться на бок и освободить пистолет, находившийся за поясом брюк у поясницы.

Мгновение на то, чтобы снять его с предохранителя и направить на стоявшего поодаль бандита изучавшего его ключи и документы. Физиономия которого стала вытягиваться от ужаса.

— Бум, бум, — грохнули выстрелы под низким сводом.

Документы с ключами отлетают в сторону, а стоявший, запрокинув окровавленную голову с пустой глазницей, падает на пол как подрубленный.

Ствол пистолета с еще идущей струйкой дыма мгновенно упирается в висок замершего от боли дружка.

— Бум, — щелкнул по ушным перепонкам выстрел.

Хруст височной кости из-за выстрела Захаров уже не слышал. Лишь по тому, как дернулась голова, да удерживаемый за кадык, дернувшись, обмяк и повалился на Игоря, заливая его кровью, стало ясно, что со вторым все кончено.

Вздохнув с облегчением, он брезгливо оттолкнул труп с лопнувшей головой и, сев на бетонный пол платформы, осмотрелся по сторонам. Все та же пустая станция подземки, залитая лунным неоновым светом, отползающий с перекошенным от страха лицом грабитель, который попытался учить его хорошим манерам.

Он поманил его пальцем и с трудом, шатаясь, встал. В голове все смешалось, звенело, гудело и постоянно куда-то проваливалось.

— Иди сюда, — прохрипел Захаров. Тяжело дыша воздухом, в котором все еще висел запах сгоревшего пороха.

Детина испуганно вращал выпученными от страха глазами, глядя на трясущийся ствол пистолета, направленный в его сторону.

Игорь никак не мог понять, почему он не слышит, что говорит грабитель, и лишь потом понял, что грохот исходит от проходящего электропоезда. Захаров перевел взгляд на скрежещущие в тоннеле вагоны. Он уже не понимал, зачем стоит здесь и, что ему нужно на этой станции. Шатаясь, словно пьяный, он двинулся к выходу, не обращая внимания на испуганного грабителя, которому он сломал кисть. И который теперь быстро убегал от него прихрамывая.

Ветер и робкий дождик быстро возвратили организму работоспособность, а голову заставили мыслить.

Выбросив пистолет в мусорный бак, Захаров, покачиваясь, направился к стоянке, на которой оставил свою машину. В голове все гудело, словно кто-то потревожил пчелиную семью. Поэтому вначале он даже не слышал, что к нему обращается полицейский, скорее он обратил внимание на моргание мигалок патрульной машины, которая остановилась рядом.

— С вами все в порядке? — подозрительно спросил полицейский. Смотря на истерзанную, забрызганную грязью и кровью одежду Игоря.

— Да, спасибо, офицер, — ответил Игорь, махнув рукой, — мне уже значительно лучше.

— А у вас при себе есть автомобильные права? — не унимался тот. Медленно выходя из машины.

— Да, конечно, — ответил Захаров, с готовностью протягивая документы.

— На вас напали? — уточнил тот, отдав документы напарнику.

— Да, офицер, меня пытались ограбить в двух кварталах отсюда.

— Черные или белые? Сколько их было?

— Честное слово я не запомнил их, они меня так шарахнули по голове, — проговорил Игорь, морщась при этом.

— Жаль, очень жаль, вы нам могли бы помочь. Объявилась у нас здесь троица, грабят в позднее время.

— Все в порядке, я менеджер из «Стандарт-Ойл» Дэвид Рудник, мне не нужна помощь, спасибо, офицер, — бормотал Игорь, тяжело дыша.

— Будьте в следующий раз осмотрительнее, — порекомендовал сержант, козырнув. Возвращая проверенные напарником документы.

— Да, да, спасибо, — поблагодарил Захаров, глядя на медленно уплывающие маячки полицейской машины. Еще секунда и его стошнило прямо на улице.

Постояв еще несколько минут под холодными струями дождя, он медленно достал из кармана мятую пачку сигарет. С сожалением посмотрел на мокрые сигареты и отбросив их в сторону, не спеша побрел прихрамывая, к светившимся невдалеке фонарям стоянки машин.

— А вы в состоянии будите вести машину? — уточнил дежурный выглядывая из стеклянной будке. — Может лучше вызвать такси?

— Пожалуй, вы правы, — пробормотал Игорь. — Лучше я заберу ее завтра. И еще у меня есть маленькая проблема, — проговорил он, трогая тыльной стороной руки разбитые губы.

— Всегда рады помочь своим клиентам, — с готовностью ответил тот, одергивая свою ярко-желтую спецовку.

— Если вас не затруднит помочь мне разобраться с дубликатом ключа. У вас нет на примете хорошего слесаря? — пробормотал Захаров. Ища по карманам деньги.

— Нет проблем, у нас на стоянке работает классный парень, он может изладит любую железку, а уж тем более ключ.

— Если вас не затруднит, возьмите у меня в машине коробочку с оттиском и пусть этот парень изготовит мне дубликат, — проговорил Захаров.

— Считайте что он уже у вас в кармане. Вот номер нашего телефона, созвонитесь и заберете, — кивнув, ответил, другой дежурный. Точно в такой же рабочей форме.

— Спасибо, — кивнул Игорь. — А сколько же это будет стоить?

— Думаю пару долларов, не больше, — пожав плечами, отозвался тот.

— Вот пара долларов ему и пару за беспокойство, — проговорил Захаров, сунув деньги в окошко дежурного.

Дождавшись вызванного такси, он доехал до кабачка со стриптизом на Бурбон-стрит, где работала жена Гэса. Неприметное увеселительное заведение с металлической дверью, несколькими обнаженными манекенами в огромных окнах с красной неоновой рекламой, приглашали развлечься. Захаров осмотрел подступы улиц и лишь потом подошел к двери.

— Пожалуй, этого мне только и не хватало, — горько усмехнулся он, открывая тяжелую дверь.

Охранник, без шеи и талии, с вываливающимся из брюк животом, вначале не хотел пускать заляпанного грязью и кровью человека с заплывшим глазом, разбитыми губами, с кровоточащей раной на лбу. Но после того как сто долларовая бумажка зашуршала в его кармане, он сменил гнев на милость, и согласился позвать жену Гэса.

Прошло несколько томительных минут, прежде чем двери открылись и на пороге появилась полуобнаженная жена покойного Хомски. Крашенная блондинка с крутыми бедрами появилась в фойе, покачивая обнаженными грудями, вопросительно уставилась на странного посетителя.

— Этот что ли? — скривив лицо, уточнила она.

— Он, — подтвердил охранник и удалился.

— Чего тебе надо? — нетерпеливо спросила женщина, закуривая. — Я же говорила тебе не лезть в это дело! Я тебя предупреждала? Вижу, досталось? Сам виноват!

— Это просили передать, — тихо прохрипел Захаров, протягивая ей, ключ от дома, который покойный отдал на хранение хозяину ночлежки.

— Ты что, за ним в преисподнюю лазил? — спросила та, брезгливо беря ключ двумя пальцами. — Не думаю, что это стоило того… Замок давно поменяли, но все равно, спасибо.

— Вашего бывшего мужа нет живых, — тихо проговорил визитер, Держась руками за голову.

— Как это нет? — не поняла блондинка. Посмотрев на него с удивлением. — Подох, что-ли?

— Он умер, а точнее его убили. Если захотите проститься с ним, то обратись в ночлежку Элтона Хаммера, это в районе Тауэрли. А мне пора.

С этими словами он повернулся и, прихрамывая, направился к металлической двери.

— Эй! Подождите! — вдруг воскликнула женщина, озадачено. — Куда же ты пойдешь в таком виде? Идем в мою гримерную, посидишь пока там. Умоешься, в порядок себя приведешь.

— Не откажусь умыться, — кивнув, буркнул Игорь в знак согласия. — А то и в отель…, в таком виде стыдно идти.

Гримерная представляла собой небольшую комнатенку с потемневшими обоями. На которых громоздились плакаты, накаченных мужчин из боевиков. Огромным трельяжем, стоявшим у окна, на котором в беспорядке лежали лосьоны, дешевые духи, косметика вперемешку с сигаретами. Напротив стоял видавший виды диван с потертым и выцветшим гобеленом, небольшая ширма служила углом для умывания и смены нарядов.

— Там мыло на раковине, — кивнула женщина за ширму, дымя сигаретой. — Я скоро освобожусь, тогда что-нибудь с вещами придумаю. Не идти же тебе в таком виде на самом деле.

— Спасибо, — проговорил Игорь. Изучая внимательно в зеркало свое разбитое лицо.

— Да ладно! Ты ведь вроде как из-за меня с детьми страдаешь. Ну, все я пошла, выпивка, если захочешь за диваном на полу.

— Видок конечно, что надо, — вымолвил Игорь после ухода Джины, глядя на себя в зеркало.

Не став терять время, он разделся до пояса, и умылся, потом почистил насколько это было возможно одежду.

Глава 9

Достав стоявшую на полу початую бутылку виски, с тяжелым вздохом опустился на скрипучий диван. Из-за двери доносились не стройные звуки джаза. Где по всей видимости на сцене, под эту мелодию танцевала жена покойного Гэса.

«Вот уж воистину, — подумал он, — верно изречение, что время лечит раны как душевные, так и физические. За два года семья вычеркнула из своей жизни блудного папашу, и теперь весть о его кончине не сильно то потрясла женщину, у которой были общие дети с этим человеком».

— Интересная ты штучка, жизнь, — проговорил Захаров. Стерев рукой с горлышка бутылки губную помаду и сделал несколько крупных глотков.

Виски, нестройная музыка и аромат дешевых духов постепенно снимали нервное напряжение, боль становилась тупой, и куда-то отступала. Алкоголь приятным теплом растекался по истерзанному телу.

Закрыв глаза, он откинулся на спинку дивана, пытаясь определить, что необходимо будет сделать в первую очередь. С гибелью Геса, рухнули определенные планы. Реализация которых уж если не давали ответы на все вопросы, то хоть косвенно отвечали на них. Не было ясности и по любопытному репортеру, который почему-то озадачился его персоной. Он так и не узнал кто были эти девицы, которые появились в отеле, в одном из его номеров. И которые нашли там свой бесславный конец.

«Что же толкает женщин или, как в случае с Кирилиным, малолетних девиц идти в номер к незнакомым дядям? — подумал он, откинувшись на спинку дивана. — Их желание подработать, получить острые ощущения? А сколько еще случится таких историй, пока Назаров со своей «братвой» будет гулять по Земле. Бабы, конечно, тоже частенько не ангелы, сами во многом способствуют преступлению. При внимательном изучении причин такого поведения становится очевидным, что в основе всего этого лежит, пожалуй, отсутствие нравственности, которая формируется задолго до того, как женщина начинает заниматься секс — бизнесом. Да, это уж точно, именно такая категория лиц и подвергается чаще всего половому насилию из-за своего поведения. А ведь женщины, ставшие жертвами сексуальных преступлений, в дальнейшем проявляют повышенную сексуальную активность. Так уж устроена, видимо их психика женская».

Захаров сделал несколько крупных глотков и вновь погрузился в размышления:

«Хотя для девиц, которых пытался спасти Кирилин, этот шаг соответствует подростковому возрасту. Именно в этот период интенсивного полового созревания, у девушек инстинктивно пробуждается стремление к приобретению сексуального опыта. Пожалуй, поэтому, если еще и нет эффективных тормозов, многие из них начинают половую жизнь с 11–12 лет. Причем первыми их партнерами нередко бывают насильники…»

Течение мысли прервало какое-то смутное чувство беспокойства. Ему вдруг показалось, что в комнате он не один, от этого открытия ему стало не по себе, лицо мгновенно покрылось испариной.

Боковым зрением Игорь отчетливо видел, что кто-то находился рядом, рассматривая его. Он почти почувствовал на себе этот взгляд физически. Резким кувырком через голову он слетел с дивана, стоявшего у окна в угол, готовый к отражению нападения. Но что его окончательно выбило из равновесия, так это отсутствие в комнате кого бы то ни было. Захаров осторожно подошел к окну, приоткрыл неплотно закрытые шторы. На улице все так же на ветру раскачивался фонарь, освещая пустой двор с несколькими припаркованными машинами. И тут его словно осенило — та тень, которая, как ему показалось, наблюдала за ним, находилась не в окне, а в зеркале, стоявшем рядом! От этой догадки его еще больше прошиб холодный озноб. Он осторожно поставил бутылку и с опаской подошел к зеркалу, пристально глядя на своего двойника. Еще шаг и он с ужасом заметил у своего отражения, в районе груди едва заметные глаза. Это были глаза пристально смотрящие на него. Он отшатнулся от зеркала, словно увидел там ядовитую змею, готовую к броску. В ту же секунду видение пропало, а до него донесся испуганный голос Джины:

— Что с тобой?

— Мне показалось, — прохрипел тот в ответ. Глядя пристально то в зеркало, то на хозяйку гримерной, стоявшую в дверном проеме, с сигаретой в руках.

— Все понятно. Тебя видать сильно по башке саданули.

— Да нет, я, правда… — неуверенно начал гость.

— Хорошо — хорошо, — проговорила та, кинув сверток на диван. — Одевайся и иди с Богом, Спасибо тебе за все конечно, но я тебе говорила, что не стоит искать Хомски. Нам ничего этого не нужно! Уже не нужно.

— Да, не за что, — просипел Игорь, косясь на зеркало. — Я должен был попробовать разобраться в его истории, и я попробовал, а что так получилось с ним, то я не виноват. Я передал ключ, объяснил, где можно забрать тело или хотя бы проститься с ним. А за рубаху, спасибо, сейчас я переоденусь и уйду. Все правильно.

— Постой, а ты то зачем роешься во всем этом дерме? — пробормотала женщина, скрестив руки на груди. — Давай уже все расставим по своим местам, только давай на чистоту. Идет? Думаешь я так и поверила, что ты стараешься из-за Геса?

Застегивая принесенную Джиной рубашку, Игорь прищурившись, посмотрел на нее и тихо проговорил:

— В ночь когда у Геса случились неприятности в отеле, погиб мой друг. Причем погиб при очень странных обстоятельствах…, а у него между прочим остались дети. Тоже двое, как и у тебя. Есть все основания полагать, что Гес знал об этом…, знал, что произошло с теми девицами малолетними и моим другом.

— Понятно, — со вздохом пробормотала Джина, подходя к окну. Минуту она стояла у подоконника, с отрешенным видом глядя в окно. Затем покачала головой и тихо прошептала:

— У Геса был знакомый кочегар в отеле.

— В «Розарии»? — уточнил, насторожившись Игорь.

— В отеле, в отеле…, по указке этого кочегара, Гес и таскал девок в номера какие нужно.

— Как его фамилия? Или как зовут этого кочегара? — тихо уточнил Захаров.

— Да я почем знаю! Хомски говорил, что он и готовит хорошо, что частенько во время авралов помогает на пищеблоке поворам.

— Как же так…? На кухне нет текучки, штат всегда укомплектован. Разве, что во время авралов…, да, да…, мне говорили об этом.

— А ты найди кочегара и спроси его про это. Он тебе точно многое сможет поведать. И как такие как Гес в номера девок таскали, сколько денег в конце смены ему сдавали. В ту ночь про которую ты говоришь…, гости были в отеле какие-то особые.

— Почему особые?

— Покупатели это были из публичных домов. Кочегару видать хозяева приказали, подобрать девах непорочных…, тот и подобрал. А Гес должен был их в номер провести. Одним словом все как всегда.

— И, что было дальше? — затаив дыхание, уточнил Захаров.

— Дальше? Девах две было, а в номере трое проживали…,один должен был все на касету заснять. Как двое других над девками издеваться будут.

— Извращенцы что ли?

— Да нет! Просто покупателям обещали, что девки выдержат любую боль…, любые излишества. Одним словом несмотря ни на что, трахаться будут как швейные машинки.

— И, что было дальше?

— Я точно не знаю, — со вздохом отозвалась Джина. — Знаю только, что стали эти придурки над девками издеваться. Может под наркотой были, а может перепили…, кто теперь знает. В номере бутылка коньяка была…, они в разгар веселухи, девкам шприцом этот коньяк в соски стали вкалывать.

— Зачем? — поморщившись, уточнил Захаров.

— Балдели так твари! — выпалила женщина с остервенением. — Уколят в сосок, а потом высасывали подонки.

— И чем все закончилось?

— Чем закончилось? Одна молчала…, а другая не выдержала видимо и стала кричать. — Тогда эти ублюдки ей со злости, эту самую бутылку с остатками коньяка, между ног загнали! А потом и разбили там ее, гады. Из соседей кто-то охранника вызвал, чтобы порядок навести.

— И, что? — затаив дыхание, уточнил Игорь. Пристально глядя на Джину. — Что было дальше?

— Дальше? Дальше этот охранник сначала этим придуркам носы переломал, а потом и на Геса «наехал». Ну тот ему все и выложил с перепугу. Охранник хотел полицию вызвать, да видать не успел до телефона дойти. Больше его живым никто не видел…, нашли в своем номере мертвым.

— Кто же с ним так обошелся? — играя желваками, пробормотал Игорь.

Да откуда же я знаю! — выкрикнула Джина. Резко оборачиваясь к гостю. — Возможно кочегар знает! У него и спроси! Девок вывезли тихонько в неизвестном направлении, ублюдки с номера съехали той же ночью. Одним словом замяли все…, а Гес видать через эту историю и «поломался». Вот и вся история! Ищи своего кочегара и у него уточняй подробности, а я тебе ничего не говорила. Мне детей надо на ноги ставить и у меня нет желания, разделить судьбу твоего друга.

Захаров покачал головой в знак согласия и внимательно посмотрев на Джину сказал:

— Спасибо тебе, Джина…, прощай и извини за причиненные хлопоты. Позволь последний вопрос? Ты не знаешь, что стало с девицами?

— Одна вроде в номере умерла, а другая траванулась той же ночью. Кто же такое выдержит, да еще по малолетству.

— Понятно…, прощай.

С этими словами Захаров покинул стриптиз-бар. Выйдя на улицу, он медленно побрел к стоянке такси.

Откинувшись в машине на заднем сидении, Игорь назвал адрес и погрузился в тяжелые размышления. Глядя на огромное рекламное море, которое медленно проплывало за окном.

Только теперь стало понятно как и главное почему, погиб капитан Кирилин. Оказалось, что его смерть была связана с работой в должности начальника охраны отеля, а это многое меняло. Игорь не знал детали при которых погиб друг, ничего не знал и об исполнителях этого убийства — но теперь он знал главное. Захаров с грустью думал о том, что не соберись тогда эти работорговцы — извращенцы в отеле, скорее всего не погиб бы и Кирилин.

«— Эх Андрей, Андрей, — подумал Игорь, — ты наверное даже и не понял, что произошло. А твой последний, предсмертный звонок по специальному номеру, где ты прошептал, что — то о похищенном дыхании, никто так и не понял».

Лишь сейчас все вставало на свои места. Почти все. Захаров понимал, что еще предстояло найти кочегара, постараться узнать кто конкретно погубил Андрея. Но это уже было делом времени. Теперь было понятно главное — было понятно в каком направлении необходимо двигаться.

Рассеянно слушая развлекательную программу по радио, он думал о том, что из этих адептов которые вновь собирались под крышей отеля, могли получиться хорошие врачи. Всеми узнаваемые психиатры или психотерапевты. Но жизнь распорядилась по-другому и вместо врачей общество получило опасных сектантов, вооруженных тайными знаниями. Которые еще не изучены современной наукой.

Человек не может жить в вакууме, ему нужно общаться с людьми близкими по духу. Видимо по этому принципу и объединяются в стаи адепты различных теософических обществ, к которым тяготеет и Шаман. А может и сам мифический полковник Холтоф, со своими коллегами из «Логова дьявола», придерживается этим же принципам.

«— Андрей, Андрей…, как глупо ты погиб…, из-за каких-то девок. Что только толкает их идти в номер к незнакомым дядям? — подумал Игорь, закрывая глаза. — Чего тут больше, желания заработать или получить острые ощущения? Сколько случится еще таких историй? Хотя конечно гулящие бабы сами во многом виноваты, частенько во многом сами способствуют преступлению…».

* * *

Было уже далеко за полночь, когда Захаров появился в отеле. В столь поздний час новых приезжих было немного, поэтому в вестибюле было непривычно тихо и пусто.

Войдя, он неторопливо направился к столу старшего рассыльного, который располагался посредине вестибюля возле одной из бетонных колонн, подпиравших высокий потолок. Отсюда хорошо было видно, кто входил и выходил из отеля.

Не останавливаясь, с безразличным видом, он оценил выгодную диспозицию вероятного противника, поднялся на лифте до своего этажа. Находившийся в номере детектив не спал и с деланной бодростью отрекомендовался.

— Джон Кауфман, помощник Ноумана. Мы работаем вместе в частном агентстве. Все в порядке?

— Я Дэвид Рудник, — ответил Игорь. Пожимая крепкую руку охраннику лет тридцати пяти. — Выходит, я зря беспокоился? Возможно, мне действительно что-то показалось!

— Ну что вы! Это наша работа. Я вижу с вами, что-то случилось? Вам не нужна помощь?

— Да, один негодяй пристал к женщине, я заступился. А он оказался из ковбоев, — махнув рукой, пробормотал Игорь. — Идите отдыхайте, по всей видимости, придется отказаться от ваших услуг, за ненадобностью. Оказывается на улице гораздо опасней, чем в номере.

— Если что, то я буду на первом этаже в служебном номере.

— Да, да, я помню, идите отдыхайте. А скажите, Джон, в отеле большой штат кочегаров?

— Простите, не понял? — переспросил охранник, задержавшись у двери.

— Ну, большое ли хозяйство котельное в отеле, ведь тут столько этажей, пищеблок, прачечная. Вот я и спросил, много ли тут кочегаров в котельной.

— Я не специалист по сантехническим делам, но как я понимаю, кочегаров в штате отеля нет совсем.

— Как это? — спросил Захаров, ошарашено. Эта новость как ледяной душ вдруг окатила его. Ему даже показалось, что у него зашевелились волосы на голове от страха, что он упустил что то важное разговаривая с Джиной.

— Отель давно обслуживается, централизовано, ну заключают, наверное, договор с мэрией, я точно не знаю.

— Как все потрясающе просто, — прошептал Захаров мрачно. — Я, честно говоря, об этом не подумал.

— До завтра, сэр.

— Да, да, конечно, до свидания, — пробормотал тот подавлено, закрывая двери.

* * *

«Лопухнулся, как пацан», — шептал Игорь. Скрипя зубами от злости. Подходя к буфету, который служил и баром одновременно. Налив себе крепкого шотландского виски с содовой он залпом осушил бокал.

«Как можно было так обделаться? Где же сейчас искать этого кочегара? Охранник прав, какая тут к чертям котельная! Тут и Дайс, работающий в отеле на такой должности, наверняка ничего не знает о старорежимных кочегарах. Какой же я идиот! Ну, что за непруха!»

Приняв душ и переодевшись, Захаров «пропустил» еще пару бокалов виски, терзаемый мучительными сомнениями. Лишь глубокой ночью решив последовать совету, что утро вечера мудренее он, не раздеваясь, уснул поперек огромной кровати. Кошмарные фантастические сны терзали его до утра. Лишь когда стрелки часов показывали около девяти часов, и утренняя жизнь отеля вошла в обычное русло, его разбудил стук в дверь.

— Кто там? — крикнул он хрипло.

— Это я, мистер Рудник, — донесся до него приглушенный голос Ноумана. — У вас все в порядке? Мне позже зайти?

— Да, да, заходите, — пробормотал Игорь, открывая двери.

— Звонил мистер Дайс, — проговорил детектив, закрывая за собой двери. — Вы вчера поздно вернулись, он уже ушел.

— Да, так получилось, — располагайтесь, а я сейчас приведу себя в порядок.

— Мистер Дайс просил вас зайти к нему в кабинет.

Хорошо, я зайду к управляющему.

* * *

Уже у входной двери в кабинет Дайса, Захаров уловил запах молотого кофе.

— Великолепно когда на работе есть свой домашний кабинет, — с завистью проговорил он, поздоровавшись.

— Присаживайтесь, мистер Дэвид, — проговорил Джон. С сочувствием глядя на синяки выступающие из-под темных очков. — Если я правильно понимаю, то вчерашний визит прошел не совсем, так как хотелось, и вышел за протокольные рамки? А я предупреждал, между прочим.

— Вы абсолютно правы. Джон… Вчера как вы и предупреждали, мне немножко «оторвали задницу», — проговорил Игорь, смотря на гору сандвичей с ветчиной и курицей, лежащих на тарелке.

— Присаживайтесь, Дэвид, подкрепитесь, — предложил хозяин, уловив взгляд гостя, — надеюсь, это вас хоть как-то утешит.

— Может, главный управляющий составит мне компанию?

— Нет, спасибо, я глотну сока, — проговорил тот, доставая стакан с графином из холодильника.

— Для меня есть какие-нибудь новости? — спросил Игорь, аппетитно уплетая угощения.

— Ваш друг на красном «Форде» не ночевал сегодня в отеле.

— Серьезно? — удивился Захаров.

— Абсолютно, и машину в гараже не парковал.

— Это очень интересно. А старший посыльный в вечернее время не работает?

— Да, после восемнадцати ноль ноль в этом нет необходимости, его замещает кто-либо из рядовых посыльных.

— Я так и думал, — проговорил Игорь, — удовлетворенно отхлебывая из чашки дымящийся кофе.

— Что именно?

— Вчера вечером, после того как меня немного «помяли», я не поехал в отель на машине, а оставил ее на стоянке в районе Таурли.

— А в отель приехали на такси?

— Совершенно верно.

— Вы хотите сказать…? Что он остался следить за вашей машиной? Но это же абсурд. Он мог вернуться за вашим такси. Зачем стоять всю ночь у стоянки?

— В том то и дело, что на стоянке я сделал заказ на изготовление ключа, а затем вышел через другие ворота, на другую улицу. И уже оттуда уехал на такси.

— То есть он не видели как вы уехали?

— Видимо да.

— Но ведь он мог позвонить в отель и узнать, вернулись вы в номер или нет.

— В том то и дело, что старший посыльный уже ушел. А кому попало ваши служащие давать информацию о постояльцах не будут.

— Это действительно так, — задумчиво отозвался Джон. — Что вы этим хотите сказать?

— Ну, складывается такое впечатление, что во всей этой истории старший посыльный играет какую-то ключевую роль.

— Но они могли набрать номер горничной или попросить своего человека уточнить есть кто в номере или нет.

— Они уже знают, что в номере толкается еще кто-то. Да и потом я слишком поздно вернулся, чтобы кто-то ходил и уточнял это. Смена старшего посыльного закончилась, поэтому хозяин форда и сторожит мою машину. Кстати что он за фрукт, этот старший посыльный?

— Хороший исполнительный работник, претензий к нему не было, — пожав плечами, отозвался управляющий. — Дорожит своей должностью, вот, пожалуй, и все. Если нужны сведения поглубже, до его даты и места рождения, то я могу получить информацию в течение пятнадцати минут.

— Хорошо, Джон, возьмите обязательно. Спасибо за кофе, да, у меня еще есть вопрос.

— Пожалуйста, — отозвался тот, завязывая галстук.

— Отель отапливается своей котельной или это проблема муниципалитета?

— Конечно, мы получаем тепло и горячую воду из городских сетей. А что?

— Понимаете…, у меня информация, что в отеле есть котельная, где работают кочегары.

— Нет, Дэвид, у нас нет кочегаров уже давно, — покачав головой, отозвался Джон.

— А может они есть в соседних учреждениях? — предположил Захаров. С остервенением вытирая руки о носовой платок, глядя при этом в одну точку.

— Боюсь, что и в соседних зданиях их нет. По всей видимости, это была не точная информация.

— Пожалуй, вы правы, — согласился Игорь, разочарованно, доставая сигарету.

— Есть еще проблемы?

— Нет ли у главного управляющего пистолета, на прокат, разумеется?

— Нет проблем, — ответил тот, подходя к сейфу. — Держите.

— Вы, просто, как волшебник, Джон, — поблагодарил Игорь, глядя на вороненую сталь.

— Настоящий отель должен быть гостеприимным и всегда помогать своему клиенту.

Покинув кабинет Джона, Захаров вызвал лифт и, оказавшись на первом этаже, направился к выходу, пройдя специально рядом со столиком старшего посыльного. Шагая по вестибюлю к дверям, он чувствовал на своей спине его сверлящий взгляд. Пропустив первое такси, он остановил вторую машину и, назвав адрес автомобильной стоянки, погрузился в размышления. С отрешенным видом, наблюдая за тем, как таксист уверенно вел машину в потоках машин.

«Конечно, старший посыльный скорее исполнитель, так подай-принеси, хотя и он может знать многое. Да, нужно будет его проверить, как следует. Скорее всего, и он в этой каше «варится» может и девиц в номера таскает, а там глядишь, и про Шамана узнать можно будет что-то. Девицы, девицы, опять эти девицы. Когда же закончится эта история? И закончится ли вовсе?».

Ему вспомнилась история одной девчушки, которая оказалась на грани нервного срыва из-за несчастной любви в тринадцать лет. Она полюбила парня, который был сторонником «свободной» любви. Девчушка уступила и стала встречаться с ним в укромных местах. Она и предположить не могла, чем все это закончится. Что все эти встречи превратятся для нее в настоящий ад. Однажды они уехали в компании на природу, где после распития вина, общение постепенно перешло в шумную оргию. А потом, потом, ее буквально затаскали, шантажируя фотографиями той пирушки. Если же она пыталась сопротивляться, то ее тащили силой, а уже за этим начинался настоящий кошмар. В укромном месте собирались все мальчики компании — как это называлось между ними «в театр».

Так или примерно так она попала в стайку «общих девочек», которые и создают у подростков уверенность в сексуальной вседозволенности. Чувство вседозволенности постепенно приобретает устойчивый характер у молодежи и из-за школьных стен переползает в студенческие общежития. Причем все это как правило, происходит на виду у их сверстников.

Этим то и пользуются такие, как Назаров или Архипкин с Валетом. Заманивая в свои сети, как малолетних девиц, так и молодых женщин. Зачастую обещая огромные гонорары, которые получают якобы проститутки. Хотя известно, что в основной своей массе, гонорары даются через каторжный труд и далеки от огромных сумм. А вот частая смена клиентов, наркотики, угар от пьянки, приводит их не только к духовной и физической деградации. Но начинающим гетерам не хочется видеть вторую сторону медали, ох как не хочется. Не хочется им заглянуть в свое будущее, разглядеть свою перспективу, где они в лучшем случае будут пытаться выбиться в «бандерши», — бригадирши в секс бизнесе. Хотя, достичь этой высоты не так то просто, и за это приходится отчаянно драться. Но и этого мало, нужно кроме кулаков и локтей уметь улаживать конфликты с милицией, сутенерами, привередливыми клиентами. Пройдет какое-то время, и постаревшие проститутки уйдут со сцены, уступив свое место молодому поколению путан, которые в силу отсутствия жизненного опыта, судят о многих вещах поверхностно. И почти каждая из них не задумывается, что придет время, и они могут оказаться в номере какого-нибудь отеля, где им будут шприцом накачивать в молочные железы коньяк, глумясь над их женской сущностью. Наверняка каждая из них просто не хочет думать об этом или думает, что это может произойти с кем-то, но не с ней.

Рассчитавшись с таксистом, Захаров направился прихрамывая к автостоянке. И хотя ему не терпелось проверить свои предположения по поводу своего «друга» на красном «Форде», он вышел за квартал до автостоянки. Красного «Форда» нигде не было видно. Забрав изготовленный слесарем дубликат ключа от номера в отеле, он взял машину, и направился к хозяину ночлежки.

Днем этот район производил не менее тяжелое впечатление. При дневном свете грязь и нищета казались еще безысходней, а серые лица оборванных нищих казались лицами живых трупов.

Несколько человек при виде подъехавшего Захарова вдруг подскочили и стали быстро убегать, постоянно оглядываясь. Лишь присмотревшись внимательно, он узнал в некоторых из них тех, кто пытался напасть на него в прошлый визит.

— Как мне найти Хаммера? — спросил Игорь у одного из бродяг, сидевшего у закрытой ночлежки.

— А он уехал, — нехотя ответил тот, щурясь от солнечного света.

— И куда же он уехал?

— Приехала жена покойного Хомски на фургоне, с ними он и уехал, — проговорил другой бездомный, показывая редкие желтые зубы.

— Хаммер поехал с ними на кладбище?

— Да, он святой человек. Он всегда прощается со своими подопечными, — хрипло подтвердил бродяга.

Направившись к названному подопечным Элтона кладбищу, Захаров вдруг с удивлением обнаружил за собой «хвост». Серого цвета «Форд» уверенно «вел» его машину. Достал пистолет он положил его на пассажирское сиденье, прикрыв журналом.

Неизвестно было: кто, и зачем увязался за ним, поэтому вороненая сталь с массивной темно-коричневой рукояткой «Береты» рядом, действовала успокаивающе. Захарову пришлось, в буквальном смысле потея, в течение часа уходить от надоевшего «Форда», метаясь по шести рядам проезжей части забитой машинами.

Наконец ему удалось на одном из перекрестков выскочить на широкий тротуар, по которому текли людские потоки и, пугая прохожих яростным ревом сигнала, уйти через проходной двор от преследователей.

— Кто же это мог быть? — пробормотал он. — И что им от меня надо? Ладно, разберемся, господа хорошие, — бурчал он, обливаясь потом. Выруливая на трассу за город.

Он довольно быстро нашел микроавтобус похоронного бюро, стоявшего недалеко от центральных ворот кладбища. Узнав от водителя, в какую сторону направились приехавшие, Захаров не спеша, отправился следом, и вскоре увидел жену Гэса в черном одеянии, с сыновьями в строгих черных костюмах. Рядом с ними стоял Хаммер со священником и шестью носильщиками в униформе.

Игорь остановился невдалеке, спрятавшись за дерево, и пристально огляделся по сторонам, ища глазами нежелательных свидетелей. В эти часы здесь было не многолюдно и среди аккуратных пустых аллей практически не было посетителей.

— … Да возьмут ангелы твою душу в рай и выйдут мученики навстречу вам и поведут вас в священный град Иерусалим, — донеслась до него, монотонная речь священника.

Захаров нетерпеливо посмотрел на часы, все явно складывалось не так, как хотелось. Приходилось терять время, то в сумасшедшей гонке, то в поездке на кладбище, то, дожидаясь окончания церемонии, прерывать которую было бы кощунственно.

Убедившись через несколько минут, что нежданных гостей поблизости нет, он стал медленно приближаться к вырытой могиле.

Все детство Игоря Захарова, прошло в бедной, многодетной деревенской семье. Единственным богатством, которое было в их доме, это была вера в Бога. Поэтому с детства он вынес уважение, как к Богу, так и к кладбищу, которое считалось священным местом. Он хорошо запомнил с детства, что именно на кладбище, по православной вере, покоились тела умерших до будущего воскресения.

Он навсегда запомнил, как сельчане из его деревни с уважением относились к покойным, называя их усопшими, а не умершими. Потому как считалось, что могила — это место будущего воскресения, а крест на могиле православного христианина, являлся молчаливым проповедником блаженного бессмертия и этого самого воскресения. Возвышающийся к небу он знаменует веру христиан в то, что тело усопшего находится в земле, а душа на небе, что под крестом скрыто семя, которое произрастает для жизни вечной в Царствие Божьем.

— … Да встретит тебя хор ангелов у врат небесных, и да познаешь ты вечный покой вместе с Лазарем… — неслось над монументами и надгробиями из гранита и мрамора, под тихий шум сосен.

Небольшая процессия, состоявшая из нескольких носильщиков, могильщика, вдовы с сыновьями, да заведующего ночлежки, замерли перед гробом в скорбном молчании, слушая священника.

В какое то мгновение Захарову показалось, что среди носильщиков мелькнуло знакомое лицо. Присмотревшись, он вдруг узнал этого человека. Перед гробом стоял, что-то жующий Хряк! Это был тот самый «Хряк»! Тот самый выродок, которого Игорь готов был разорвать на куски голыми руками, стоял сейчас в десяти метрах от него у гроба, с чувством глубокой скорби, потупив взгляд.

Дождавшись когда рабочие в спецовках стали готовиться к опусканию гроба, Игорь быстро подошел к старому знакомому и ядовито прошептал:

— Здравствуй, Хряк! Хватая старого знакомого за нагрудный карман брезентовой куртки желтого цвета. — Кого же ты там хоронишь? Ну, ну, не шуми, — добавил Захаров. Угрожающе глядя сверху вниз, на мгновенно побледневшее лицо Хряка.

— Вы ошибаетесь, сэр, я вас не знаю, — испуганно залепетал тот, затравленно озираясь по сторонам.

— Что, голубок, произношение плохо дается? — с ненавистью прошипел Игорь, увлекая его в сторону.

— Что вам угодно? — повысил голос Хряк. Явно рассчитывая привлечь внимание присутствующих.

— Что вам угодно, молодой человек? — спросил священник. С досадой глядя на странного рослого человека с повязкой на голове, в строгом костюме, из-под черных очков которого просматривался темный синяк.

— Мне собственно ничего, — проговорил Захаров, шевеля распухшими губами. — Мы с приятелем обсуждаем одну маленькую проблему. Да, Хряк? И заключается она в том, что хоронить здесь должны Гэса Хомски, в общем-то, неплохого человека, который любил свою семью, детей, страну наконец. А его в одно мгновение лишили всего этого и превратили жизнь раба Божьего в сущий ад. И все, что у него осталось от прошлой жизни, так это ключ от дверей собственного дома, в который он так и не вернулся. Я все правильно излагаю? А, мистер Хаммер?

— Абсолютно верно, — подтвердил тот, пожав плечами. Растерянно оглядывая присутствующих.

— Вот видите, Джина — это, не вина вашего мужа, что он потерял память — это его беда. Я, если помните, говорил вам про это.

— Зачем тебе этот спектакль? — срываясь на фальцет, взвизгнула женщина. Вытирая платком глаза под черной вуалью.

— А затем, что земля на кладбище дорогая, — ответил Захаров, толкая к гробу, растерянно моргающего Хряка.

— Что вы этим хотите сказать? — уточнил священник, закрывая Библию.

— А то, что, судя по очень дорогому гробу, честной народ хоронит не мистера Хомски. Не так ли, Джина? А хоронит народ забитого на смерть монаха. Ведь поэтому и крышка гроба закрыта, что труп изувечен до безобразия. Тогда возникает один маленький вопрос…

— Какой? — спросил священник ошарашено.

— Куда же пропало тело Гэса Хомски? А? Мистер Хаммер? Хотя я, пожалуй, знаю ответ. Его, наверное, закопали как собачонку, на мусорной свалке. Ну, что молчите, уважаемые? — спросил Захаров, глядя на растерянные лица.

— Это… это не совсем так. Ты не имеешь право! — закричала Джина с негодованием.

— Тогда откроем крышку гроба! Давай Хряк, — рявкнул Игорь. Толкая старого знакомого к гробу. — Давай, давай!

— Я все-таки думаю не нужно этого делать, — тихо прошептал Хаммер, играя желваками. — Вдове с детьми заплатили приличные деньги, которые им никогда не заработать за всю жизнь, и потом…

— Понятно, можете не продолжать, — проговорил Игорь, кивая. — Ну, что же сделка хорошая, что и говорить. Только почему же здесь нет братьев, этого забитого монаха? Где же эти адепты тайных учений? Не хотят мелькать перед мирянами? Чего молчишь, Хряк? Хорошо! Ради детей покойного пусть все останется как задумано.

* * *

Внезапный удар лопатой по затылку, кинул Игоря на крышку гроба, с которого он медленно сполз на землю закатив глаза.

— Несите его в автобус, — донесся до него, сквозь звенящую тишину чей-то голос.

— Может, закопаем? — осторожно предложил кто-то.

* * *

Последнее, что запомнил Игорь своим ускользающим сознанием, так это сильные руки, которые подхватили его и потащили к стоящему у ворот микроавтобусу. Двери которого бесшумно открылись и пленника приняли двое монахов, с перекошенными от ярости, бледными лицами.

Захаров не помнил сколько времени его везли. Последнее, что запомнило его постоянно ускользающее сознание — это лицо монаха. Который склонился над ним, холодными, шершавыми пальцами проверил пульс на шее и вновь куда-то пропал, недобро улыбнувшись при этом.

Очнулся Игорь, в какой-то темной каменной каморке, где было невыносимо сыро, стоял тяжелый спертый воздух. Сильно болела голова, мучила тошнота, которая то и дело подступала к горлу. С трудом сев на пахнувшую прелостью солому, пленник облокотился спиной на холодную каменную стену. Только тут он заметил тусклый, слегка подрагивающий огонек свечи, который пробивался сквозь небольшое зарешеченное окошко в металлической двери. Стиснув зубы, Захаров осторожно поднялся, держась за скользкие камни, нетвердой походкой доковылял до двери. Его взору предстал низкий свод каменного коридора, тускло освещаемый пламенем свечи, которая стояла на металлической бочке.

— Есть кто живой? — хрипло крикнул он.

— Ой, ой, ой, — отозвалось эхо.

Он еще несколько раз попытался повторить свой вопрос, а когда понял, что его никто не слышит, а металлическая дверь надежна заперта снаружи, с трудом вернулся к своей лежанке. На которую буквально рухнул совершенно обессиленным.

Удар лопатой пришелся по затылку плашмя и, хотя открытой рубленой раны не было, сознание периодически ускользало от него. То сквозь туман до него доносились голоса его конвойных, которые живо обсуждали результаты последних встреч по регби. То ему казалось, что он присутствует на чьих-то похоронах, среди усиленно молящихся, одетых во все черное людей, молитвы которых плавно переходят в хвалебное церковное песнопение. То вдруг он видел самого себя со стороны, как будто после литургии служит панихиду по нему самому.

— Неужели это ваш бесславный конец, мистер? — спросил он сам у себя. Горько усмехнувшись при этом. — Неужели все усилия напрасны? И придется подыхать здесь, в этом склепе? Где о моем бесславном конце, никто даже не узнают. Ладно тебе господин Рудник…, хватит причитать. Наверняка перед смертью придется побеседовать с гостеприимным хозяином этого склепа. Как знать, возможно перед последним шагом в вечность, где тишина и покой, мне будет позволено узнать, что-то, что отчасти удовлетворит мою любознательность.

В томительном ожидании прошло несколько часов, прежде чем до него донеслись звуки чьих-то шаркающих шагов. Захаров медленно повернул голову и подслеповато щурясь, посмотрел на чей-то темный силуэт, появившийся за решеткой.

— Ну чего пялишься? — прохрипел пленник, с негодованием. — Кто тут у вас главный? Скажи, что я хочу говорить с ним!

Послышалось бряцанье ключей, хруст открывающегося замка и скрежет открывающейся двери.

Яркий свет фонаря буквально ослепил Игоря, заставил его зажмурится и отвернуться.

— Нельзя ли по вежливей, любезный? — выдавил он.

— Ну здравствуй, мистер Захаров, — вместо ответа, раздался скрипучий голос. До боль знакомый ему в той, прошлой жизни — это был Назаров. — Вот уж не думал, что придется вновь встретиться, да еще при столь скорбных обстоятельствах.

— Никак сам Шаман пожаловал? Собственной персоной? — усмехнувшись, уточнил пленник. Пытаясь рассмотреть вошедшего. — Сколько лет так сказать, сколько зим! Проходи уважаемый, у меня правда некуда сесть, уж извини.

— Ничего, Игорь Владимирович, я вот тут на ящичек в углу присяду, если ты не возражаешь конечно, — скрипучим голосом, проговорил Назаров. Со вздохом садясь у порога. — А мне нравиться как ты держишься, майор, нет правда.

— В таких апартаментах, да при таких гостях! — хрипло воскликнул Игорь. — Гостить одно удовольствие!

— Ну, а, что? Мы же не варвары из Азии, — проскрипел в ответ Шаман. Напряженно глядя на Захарова. — В яму со змеями, да скорпионами не помещаем. А сгинуть в неизвестности, или быть замурованным в каменном склепе…, так наша профессия это предполагает. Неправда ли?

Захаров горько усмехнулся и покачав головой спросил:

— Что-то я не пойму любезный, о чем это вы говорите?

Да полно, Игорь Владимирович, у нас не так много времени, чтобы кривляться. Я кадровый разведчик, специалист по России и поверьте далеко не плохой специалист. Так что мы в некотором роде коллеги.

— Ах вот оно, что! А куда же подевался Назаров? Или этого ботаника — фигуранта, не было вовсе?

Гость тяжело вздохнул и разведя руками проговорил, своим скрипучим, надтреснутым голосом:

— Господин Назаров, нашел свое упокоение в горах Тибета. Где мы с ним когда-то познакомились, проходя обучение у одного ученого — мистика в суровом затворничестве.

— А после обучения и его смерти, вы милейший, вернулись в Россию под его именем? Ловко! Только как же вам удалось так вжиться в его образ? Как же его коллеги? Неужели ваша внешность настолько схожа, с внешностью настоящего Назарова?

— Бросьте, Игорь Владимирович! Мы действительно очень похожи и внешне и внутренне. Да и потом вам же известно, что такие как Назаров — это отличный материал, для любого разведчика — нелегала. Ведь Назаров был из детского дома. У него не было родственников, а для всех друзей-товарищей он так и остался чокнутым скитальцем. Свихнувшимся на религиозных знаниях.

— Понятно, — покачав головой, отозвался Игорь. — Как же мне обращаться к вам?

— Можете как и раньше, а можете по званию. Я самый настоящий полковник.

— Тогда можно задать вопрос, господину полковнику?

— Валяйте, — пожав плечами, прохрипел тот.

— Вы со мной так искренны, потому что отсюда я уже никогда не выйду?

— Это верное умозаключение, Игорь Владимирович, — просипел гость. — Впрочем все будет зависеть от вас и только от вас. Не скрою, что у меня есть насчет вас кое-какие соображения.

— Значит вы можете удовлетворить мое любопытство?

— Смотря какое, — после минутного молчания, отозвался полковник.

— Откуда такое знание русского языка? — пробормотал Захаров. Усаживаясь на своей лежанке поудобнее.

— Мои предки жили до прихода к власти большевиков на Волге, — отозвался гость задумчиво. — После октябрьского переворота, они вынуждены были иммигрировать во Францию. Но несмотря на это, в нашей семье всегда говорили по русски.

— Теперь все понятно…, — кивнув, пробормотал пленник. — Своей службой выходит вы мстите, за вынужденную иммиграцию ваших предков?

— Ну зачем же так, мистер Захаров? — отозвался гость с раздражением. — Просто продолжается война! Война, с режимом, который много лет назад, захватил силой власть. Борьбе с этим режимом посвятили свою жизнь и мой дед, и мой отец, и ваш покорный слуга, который продолжает борьбу начатую моими родственниками.

— Да, да, конечно… Это как же надо ненавидеть Россию и ее народ? Ведь ради этого получается вы травили и развращали в салоне молодых женщин и еще в общем-то неразумных девиц? И вы действительно считаете — это борьбой?

— Именно так! — с металлом в голосе, выпалил Шаман. — Громадный колос нужно расшатывать изнутри! Все это работает гораздо эффективнее, чем танки и ракеты. Зачем тратить деньги налогоплательщиков зря? Сама жизнь показала эффективность этого направления.

— Вы хотите сказать, что чем больше женщин будет втянуто в разврат, тем слабее будет общество в целом?

— Я хочу сказать, что чем больше вашей молодежи погрязнет в пороках, тем меньше у них будет желания и стремления искать дорогу к православному храму. Создавать нормальные семьи и рожать новых солдат.

— Ах вот оно, что, — поморщившись, проговорил Захаров. — Вам мало того, что в моей стране царит разруха… Вам нужно истребить последние очаги культуры и духовности. Которые хранят традиционно православные монастыри и церкви. Верно?

— Именно так! — выпалил хрипло полковник. Медленно подходя к двери. — Православие — это ваш последний бастион, который еще способен объединить ваше взбудораженное общество. Лишь когда опустеют приходы и туда забудет дорогу молодежь, лишь тогда можно быть уверенным, что для вас русских, как для титульной нации, приходит конец. Для достижения этой цели хороши любые технологии. Именно поэтому нас и интересуют в первую очередь ваши женщины и дети.

Захаров покачал головой, поморщившись потрогал рукой разбитый затылок и тихо спросил:

— Ну с женщинами, мне вроде все понятно. А дети-то вам чем не угодили?

Полковник остановился у дверей, медленно повернулся, наклонив голову на бок. Чтобы лучше рассмотреть лицо пленника и усмехнувшись просипел:

— Дети — это будущее любой нации. Эта та глина из которой лепится будущее любой страны. Тут нет и не может быть мелочей, начиная от игрушек и мультиков, а заканчивая рекламой табака и алкоголя. И эта реклама уже обрушивается на них со всех ваших телевизионных каналов, ваших газет и журналов.

— Знаете, полковник…, мне так сильно саданули лопатой по голове, что я местами стал плохо соображать, — пробормотал Захаров, тряхнув головой. — С табаком и водкой, которые губят все живое и молодое…, мне вроде все понятно. А вот насчет игрушек и мультиков, я признаться, что-то не понял.

— А чего тут понимать? — выдавил полковник, сквозь зубы. — И то и другое оказывает огромное влияние на формирование психики детей. И это только на первый взгляд кажется, что за бесконечными воинами космических уродцев, за бесконечными погонями и драками ничего не стоит. Вся эта дьяволиада отрывает ваших детей от сказочных традиций России. Наши мультики размывают ваше фольклерное наследство.

— Все правильно…, — покачав головой, пробормотал Захаров, задумчиво. — Наши дети просто без ума от суетящегося калейдоскопа, суматошных фигурок.

— Именно, что без ума! — воскликнул Назаров. Поднимая воротник пиджака. — Расчет и делается на детское подсознание, которое деформируется. Полученный вашей нацией вред, вы оцените много лет спустя. Годков так через пятнадцать, а то и двадцать.

— Теперь понятно, — тихо прошептал Игорь. Глядя на пепельно-серое лицо полковника. — Теперь понятны ваши желания и старания. И как вы оцениваете свои результаты?

— Превосходно! — с остервенением, прохрипел полковник. Подходя к пленнику. — Уже совсем скоро, у вас появится первое поколение русских детей, которые не будут знать, кто такие Василиса Прекрасная, Иван-царевич, или Сивка-Бурка. Или вы считаете, что я не прав?

— Пожалуй я соглашусь с вами, полковник, — с сожалением, пробормотал Игорь. Сокрушенно вздыхая при этом. — В нашем обществе уже заметны перемены в национальном характере. На смену природной русской сдержанности приходит показная эмоциональность. У нас уже повсюду слышен визг вашего Микки — Мауса.

— Вот видите, мистер Захаров, мы основательно занимаемся не только вашими молодыми женщинами и девушками.

— Ну, ну. Пользуетесь, что наша мультипликация развалилась и лежит в руинах? Из-за отсутствия финансирования.

— Это просто продолжается война! Война которая идет по всем фронтам и где все средства хороши.

— Надеетесь, что взамен чистых образов, народной мудрости, нежностей и шалостей, безобразные вопли и радость от драк и разрушений деформирует детскую психику?

— Именно так! Массажные салоны, где грехопадение становится нормой, криминал и разрушительные мультики — это оружие которое нацелено в ваш завтрашний день. Пройдет время и вашим подросшим детям Родина покажется чужой, а табак с пивом и водкой завершит начатое. Ну, а гнилой корень как известно не способен дать здоровый отросток. Что скажите? Или вы не согласны со мной?

Захаров пожал плечами и покачав головой сказал:

— Да нет все верно. Что тут говорить про мультики, когда наша отечественная игрушка задвинута на задворки. А в наших магазинах полно всяких импортных уродцев…, повсюду сатанинские космические рати.

— Вы не глупый человек, мистер Захаров, — усмехнувшись, просипел полковник. — Не за горами время, когда ваши дети воспитанные на насилии и агрессии, станут насильниками и грабителями. У них на подсознательном уровне, будет возникать желание подражать своим любимым героям.

— Разрушать и уничтожать?

— Вот именно! Мы уничтожаем ваше будущее и это наша главная цель.

— А вам не приходило в голову, что не все в моей стране пьют горькую и тонут в грехах? Разве вы, специалист по России, не знаете о наших потенциалах? Кто из вас считал, сколько у нас молодых людей медалистов, или тех кто побеждает на различных олимпиадах? Вы же правдами и неправдами переманиваете наших специалистов к себе. В свои лаборатории и институты!

— Ничего, — просипел полковник. Качая головой в знак согласия. — Эту интеллектуальную прослойку, мы разобщим и замкнем в социальных сетях. Не забывайте, что идет компьютерный век, который изменит все.

— Вы как я посмотрю не гнушаетесь ничем. Для таких как вы хороши все средства? Включая бандитов Валета и Архипа?

— А почему нет? Бандиты со своими воровскими законами и жаждой к наживе — это же отличный материал, с которым легко работать. Все их желания предельно понятны, стремления и рефлексы предельно просты. Ладно, мистер Рудник, мне нужно идти, договорим в другом месте. До которого еще нужно доехать. В этой связи хочу вас предупредить, что если вы будите себя неприлично вести, то вас просто пристрелят.

— Ваши подручные монахи? Которых вы судя по всему используете вместо бандитов? — усмехнувшись, уточнил Игорь.

— А почему нет? Да, у нас и с ними есть общие интересы!

— Какие если не секрет?

— Они хоть и по своему, но тоже чистят грешную землю от скверны. Помогают найти кому-то приют в Гиене Огненной, а кому-то в садах Эдема.

Захаров горько усмехнулся и покачав головой сказал:

— Ну конечно…, сектанты всех мастей как и бандиты, господин полковник, должны дружить с вами. Вы ведь делаете одно дело!

— Вот именно, — прохрипел гость. Направляясь к выходу.

— Можно задать еще вопрос? — подслеповато щурясь, спросил Захаров. — Я уж извиняюсь за свою настойчивость, но я так долго ждал этой встречи! У меня накопилось столько вопросов! К тому же вы же сами говорите, что не отпустите меня живым. Не откажите уж в любезности, ответе.

Шаман замер у входной двери, потом медленно повернулся и покачав головой прохрипел:

— У нас еще будет возможность поговорить, но я готов ответить еще на один ваш вопрос. Я даже знаю какой ваш вопрос.

— Очень интересно! И какой же у меня к вам вопрос?

— Вы хотите знать, какой у меня чин в оккультном мире?

— Нет — это просто невероятно! Откуда вы знаете, что я думаю? — пробормотал пораженный пленник… — Я действительно хотел узнать про ваши звания и регалии, в том, оккультном мире. Мне говорили, что во время своего обучения, вы даже ели мясо, отрезанное от плоти покойника. Это правда?

Полковник вновь медленно вернулся к пленнику, уставился на него тяжелым, не мигающим взглядом и тихо просипел:

— Да я потратил много усилий и времени, будучи послушником, изучающим тайные знания. Среди странствующих отшельников и магов — пустынников. Там в обителях оккультных наук, мне приходилось общаться с гневными полубогами и деманами, но вам человеку мирскому всего этого не понять.

— А вы по пробуйте, просто ответить на мой вопрос, а я уж постараюсь понять вас.

— Здесь дело не в прилежности и старании.

— А в чем же тогда?

— Просто у вас нет высокой степени духовного совершенства. Лишь очень высокая степень, этого самого совершенства, превращает бренную субстанцию тела в нечто другое. Более утонченное по своей природе и обладающую совсем другими свойствами, совершенно чуждыми вашей грубой плоти. А в измененном теле и мысли текут совершенно по другому. Вы, мистер Захаров, слишком далеки от оккультных мистерий, поэтому вам и не понять мои мысли и поступки.

— Может вы конечно и правы, господин полковник, — со вздохом, отозвался пленник. — Но в поедании мяса трупа, я наверное смогу понять, что и к чему. Я же не спрашиваю вас про тайны древних манускриптов, — отозвался пленник. Глядя в колючие, немигающие глаза полковника, пристально глядящие на него.

Полковник едва заметно улыбнулся и тихо прошептал:

— Хорошо, пусть будет по вашему. Однажды ночью, мой наставник Чонгс Тсан неожиданно приказал седлать лошадей. Лил сильный дождь, а порывы ветра были такой силы, что временами заставляли лошадей менять направление движения. Мы проскакали в кромешной тьме несколько часов, пока не оказались на берегу реки… Ночь была темная, как говорят у вас, просто воровская. И тут я с ужасом заметил, что одно место на черной воде сияло…, словно его освящал луч света. Мы стояли с учителем около часа на берегу, в полном молчании. Наблюдая как это самое пятно медленно приближается к нам. Вскоре стало понятно, что в этом самом пятне света плывет труп человека. Когда же он подплыл к нам, мой учитель приказал достать нож, отрезать от утопленника кусок мяса с лица и съесть его пополам, вместе с учителем. Как потом сказал мне Чонгс — это угощение ему присылает в эту пору каждый год его друг, живущий в Индии.

— И для чего все это нужно было сделать? — поморщившись, уточнил Захаров.

— Для того, чтобы учитель и ученик разделили поровну высокую милость и благие плоды мистической трапезы.

Захаров продолжал внимательно смотреть в колючие глаза полковника, покачал головой и тихо сказал:

— Значит вы и есть, тот самый полковник Холтоф, о существовании которого ходит столько противоречивых предположений?

— Лицо гостя мгновенно перекосилось от злости и он с ненавистью выдавил сквозь стиснутые зубы:

— Не всегда нужно шлепать языком, что приходит на ум — это на благо бывает самому языку.

— Значит я прав, — покачав головой, пробормотал пленник. Самодовольно улыбаясь при этом. — Вы и есть тот самый полковник Холтоф.

Ни сказав больше ни слова, гость повернулся и зашагал к двери.

— Но ведь я прав? — крикнул ему в след Захаров.

Ничего не ответив, тот скрылся за дверью, громко хлопнув металлом.

Не прошло и получаса, как в келью к Игорю, ввалились два монаха, которые без церемоний схватили его за руки и вывели по узкому коридору во двор. Который был обнесен высоким каменным забором, у ворот которого стоял все тот же микроавтобус.

Лунный свет едва позволял ориентироваться во всем происходящим. Игорь окинул взглядом огромный двухэтажный дом из желтого кирпича, затем внимательно посмотрел на серые лица своих конвоиров, державших его за руки и горько усмехнувшись спросил:

— Ну и, что дальше, уважаемые?

Вместо ответа, один из монахов вдруг резко ударил его в горло ребром ладони и пленник мгновенно повис на руках своих сопровождающих, потеряв сознание. Он не помнил как его заталкивали в микроавтобус, как положили в нем на пол и пристегнули правую руку наручниками к одному из кресел. Захаров не знал сколько он провел время в беспамятстве. Все это время ему казалось, что он присутствует то на чьих-то похоронах, среди усиленно молящихся, одетых во все черное людей. Молитвы которых плавно переходили в какие-то хвалебные, церковные песнопения.

Когда же в сознании наступила ясность, то он мгновенно сориентировался в ситуации. Конвойных было двое. Один сидел за рулем и вел машину, другой сидел рядом, поставив ноги на спину Захарова. Положение осложняли браслеты, которые надежно блокировали руку. Поэтому надежды на освобождение самостоятельно без чьей-то помощи сводились практически к нулю, пресекая саму мысль о побеге.

Захарову ничего не оставалось, как молча лежать, уткнувшись лицом в резиновый коврик и вдыхать запахи разогретой на солнце резины с запахом бензина. Успокаивало то, что при желании его давно бы убили.

Так прошло несколько часов его плена, прежде чем не случилось что-то непредвиденное, Игорь понял это по тому, как резко оборвались разговоры охраны, а водитель повел машину на запредельной скорости.

— Это еще кто такие? — озадачено проговорил шофер, тяжело сопя.

— На копов не похожи, — прошептал второй озабочено. — Может «завалим» их?

— Ты чего с резьбы «сорвался»? А если это ФБР?

— Ну и что?

— А то, что задницу поджарят на электрическом стуле. Не, я в эти игры не играю. Нам заплачено за доставку этого парня, а палить в копов я не договаривался.

Внезапно в салон ворвался вой полицейской сирены и грубый голос, искаженный мегафоном предложил водителю остановиться.

— Твою мать! — чертыхнулся водитель. — А ты говоришь завалить, они бы из нас сейчас сито сделали с двух сторон.

— Ладно, тормози, — согласился второй с досадой, — не таранить же их. А с этой задницей что делать?

— Скинь браслеты, да и пусть лежит, — пробормотал водитель, — съезжая на обочину.

— По одному, медленно выходите из машины с поднятыми руками, — хрипло ревел мегафон.

Подчинившись требованию, водитель микроавтобуса сбросил скорость и резко затормозил, закричав при этом в окно:

— Не стреляйте! Мы выходим!

Захаров почувствовал как второй конвойный, проворно снял с него браслеты и бросив их в карман одного из сидений, поспешил на выход, следом за водителем.

Игорь с трудом сел на соседнее сидение и откинувшись на его спинку, стал растирать затекшие от браслетов запястья, морщась при этом.

Не прошло и минуты как дверь в салоне с шумом распахнулась, а в дверном проеме показалась фигура полицейского в широкополой шляпе, со значком шерифа на груди.

— Мистер, Рудник? — обратился он к пленнику. Глядя на него поверх солнцезащитных очков.

— К вашим услугам, офицер, — хрипло отозвался тот. С нескрываемым любопытством глядя на своего освободителя.

— Вам нужно пересесть вон в ту машину, — тихо проговорил шериф. Кивнув головой на стоящий поодаль серый «Форд». От которого Захарову некоторое время назад уже приходилось уходить, на запредельной скорости.

— Как скажите, офицер, — отозвался пленник, с трудом вставая.

Выйдя из микроавтобуса, он закусил от боли нижнюю губу и прихрамывая побрел к машине. Не обращая никакого внимания на процедуру обыска своих конвойных, которые стояли теперь с поднятыми руками у одной из полицейских машин.

— Добрый день, мистер Рудник, — пробормотал крепкого телосложения, водитель форда. — Нам пора ехать. Надеюсь вы узнаете меня?

— Помоему, вы помощник военного атташе, — тихо отозвался Игорь. С трудом садясь рядом. — Я узнал вас.

— Ну и отлично! Тогда в путь.

— И куда мы поедем? — уточнил Захаров. С удивлением глядя то на полицейских, то на своего спасителя. Все еще не веря во все происходящее. — Скажите, а полицейские не будут против моего отъезда?

— Ну, что вы! Это же я попросил их освободить вас из под опеки ваших похитителей. Да и потом у них к ним есть вопросы, а нам нужно решать свои вопросы.

— И куда же мы поедем?

— Я отвезу вас к трассе, поближе к городу. Откуда вам будет проще вернуться в отель.

— Как вам удалось так ловко освободить меня?

— Ну не совсем уж и ловко, — признался крепыш. Поправляя лацканы своего синего пиджака. — Пришлось повозиться конечно. Ведь для начала нужно было понять куда вас отвезли и где находится молитвенный дом этих пустынников.

— Я тронут вашим вниманием к своей персоне, — пробормотал Игорь. — Только почему такая забота о моем здоровье?

— Все просто, — усмехнувшись, отозвался крепыш. — На данном этапе наши с вами интересы совпадают. От вас через Дворецкого, мы узнали, что произошло с Кирилиным. Вы очень удачно вписались в постояльцы отеля, накануне съезда этих оккультистов — психиатров. Нам тоже интересно посмотреть на их форум, в том числе и вашими глазами. Вот мы и озаботились вашей безопасностью и вашим здоровьем.

— С каких это пор оккультные секты и их маги — чародеи стали интересовать военное ведомство? — с недоверием проговорил Захаров. Внимательно глядя на своего освободителя.

— Вы явно недооцениваете их возможности и влияние, — покачав головой, проговорил собеседник. — В их арсенале есть множество приемов манипуляции сознанием людей. А при возможностях современных СМИ — это если хотите психотропное оружие, причем массового поражения. Все между прочим начинается с молитвенных домов в котором вас держали.

— И все таки я не совсем понимаю, какой вам резон помогать мне?

Крепыш внимательно посмотрел на Захарова и улыбнувшись сказал:

— Нам нужно, чтобы вы вернулись в отель.

— Зачем? Я признаться хотел, посмотреть на всех этих оккультистов со стороны. Как знать, может думаю объявится кто-то из старых знакомых. А встретился с одним из них в этом самом доме пустынников.

— И с кем-же именно вы там повстречались? — с интересом уточнил крепыш.

— Со своим старым знакомым, по кличке Шаман! Он между прочим сказал, что является настоящим кадровым военным. Даже звание назвал. Сказал, что полковник и, что уже давно служит в разведке. Не ваш ли это полковник, которого вы ищите?

— Вы имеете ввиду полковника Холтофа?

— Его самого!

— Этого не может быть, — пробормотал крепыш озадаченно. Мы уже не первый год ищем этого самого Холтофа и его берлогу, под названием «Логово дьявола».

— Говорю же вам, что этот самый Шаман, уж больно подходит под описание этого самого полковника. В военной разведке всерьез считают, что такие как Холтоф, являются серьезными противниками?

Выкинув окурок, помощник атташе покачал головой и со вздохом произнес:

— Понимаете…, полковник, как и все кто вращается вокруг «Логова дьявола», не просто сброд бродячих фокусников из цирка Шапито. Все они обладают невероятными способностями. По нашим данным, они в этом самом логове, оттачивают боевые технологии применения оккультных учений. Поверьте мне на слово — это все серьезно.

Все осложняется еще и тем, что в миру эти оккультисты не живут какой-то общиной, да и добровольная бедность этих сектантов не предписывается уставом. Вот и попробуй разберись здесь, кто из них просто адепт — отшельник, а кто является членом теософического общества, которое входит в орбиту влияния этого самого логова. Колдовство как известно не любит яркого света и шума толпы. Именно поэтому я и сомневаюсь, что на форуме этих оккультистов, появятся такие как полковник Холтоф. Нужно конечно нужно присмотреться к делегатам этого форума. Хотя…

— Что хотя?

— Понимаете…, многие из таких как Холтоф, по нашим данным обладают невероятными приемами перевоплощения. Которые трудны для нашего понимания.

— В каком смысле? — растерянно уточнил Игорь.

— В самом прямом! Есть такая технология…, этот метод называется методом «тюльку». Это когда адепт достигший высоких степеней посвящения в тайные знания, может легко генерировать различные образы. Причем как человеческие так и животные. Раньше — этим могли заниматься лишь ученые — мистики, святые или существа нечеловеческой природы. Одним словом божества или демоны.

— А теперь?

— А теперь такие как Холтоф сняли печати запрета с этого ларца знаний. Теперь полковник со своими единомышленниками шлифует боевое применение этой методики в разных частях света.

— Мне кажется я понимаю о чем вы говорите, — задумчиво проговорил Захаров. — Неужели наши ученые не могут объяснить этот феномен?

— Здесь не все так просто, — со вздохом отозвался крепыш. Продолжая вести машину на высокой скорости. — Понимаете, если предположить, что рядом с нашим миром, существует другой мир, где живут существа возможно похожие на нас, а возможно и нет. И если мы попытаемся как-то генерировать их образы в нашем мире…, то не понятно чем все это может закончиться. Ведь если мифические твари существуют, то мы вольно или не вольно соприкасаемся с ними. Изучать это явление очень опасно.

— Почему?

— Нужно обладать какой-то суммой знаний по этой тематике. Здесь для сравнения можно взять реку, которая течет на удалении от нашего жилища. Мы никогда не увидим рыбу у порога своего дома. Но если мы прокапаем канаву от реки до дома, а в конце которой еще выкопаем пруд…

— Тогда мы увидим, как с водой к нашему дому хлынет рыба? — задумчиво вставил Захаров.

Помощник атташе посмотрел на Игоря и покачав головой пробормотал:

— Все верно мистер, Рудник. Нужно остерегаться создавать такие каналы к миру непознанного, не обладая элементарными знаниями. Потому как в отличии от посвящебнных адептов, мы не имеем представления о том, что таится в этом самом параллельном мире. Мы не знаем как заглядывать за черту запрета, за которой проживают магические твари и иллюзорные призраки, эфирные двойники и разные демоны.

— Вы говорите об этом серьезно?

— Абсолютно!

— Значит для военной разведки, такие как полковник нужны живыми?

— Конечно! Возможно получится разговорить их и мы сможем хоть примерно, понять скрытые пружины этого дьявольского механизма. С коварством и силой которого, возможно очень скоро, придется столкнуться нашему солдату в боевых условиях.

— Значит пока, без таких как Холтоф не обойтись? — задумчиво уточнил Захаров. Жадно глотая дым очередной сигареты.

— Понимаете…, у них даже мысли текут по другому. Вот вам пример полета их мысли! Монастырский философ задает вопрос своему ученику, насчет флага, который развивается на ветру. Вопрос простой, что движется, ветер или флаг? Вот вы как бы ответили на этот вопрос?

— Наверное и то и другое, — предположил Игорь. Смахнув рукавом капли пота с лица.

— Вот видите! А по их понятиям, ни то не другое!

— Не понял, — растерянно пробормотал Захаров.

— По их представлениям, в движении находится наше сознание! В движении находится нечто в нас самих. Не понятно?

— Да, признаться нет. Для меня все это звучит как бред сумасшедшего.

— Все правильно! Это потому что мы живем в своей системе координат. Для нас точно также не понятно как при помощи слов, заставить неодушевленный предмет убить например человека.

— В каком смысле? Я уже ничего не понимаю, — признался Захаров. Морщась при этом от боли в затылке.

— Есть такая методика…, ведь слова — это волны. Мощная концентрация мысли на предмете и он уже заряжен этими волнами, как аккумуляторная батарея. Знаете есть такой термин — на моленная икона?

— Да и, что?

— Ну вот! Примерно так, после концентрации мысли, можно например сообщить ножу свою волю, для убийства определенного лица.

— Вы опять говорите абсолютно серьезно?

— Конечно! Когда оружие будет подготовлено и ловко подброшено человеку которого нужно убить — он будет убит.

— Как это?

— Очень просто…, этому человеку скоро непременно потребуется нож. И как только контакт будет установлен между ножом и жертвой, нож начнет действовать.

— Возьмет и воткнется в жертву? — сквозь зубы выдавил Игорь. Лихорадочно думая обо всем услышанном.

— Нет, он терпеливо, миллиметр за миллиметром, начнет шевелиться, сообщая державшей его руке нужное движение.

— И в итоге убивает владельца?

— Или ранит человека, все зависит от задания. При этом рану окружающие объяснят очень просто…, например неловкостью или самоубийством. Представляете какую силу и угрозу, может представлять даже не большое подразделение противника, подготовленного по таким методикам?

— Да уж, — выдавил Захаров. Глядя на стремительно мелькающие за окном машины кукурузные поля.

— Вот и хорошо. Я доложу, что произошло с вами и, что в доме у пустынников, по вашему мнению, вы общались с неким полковником, предположительно тем самым Холтофом, которого мы ищем. И, пожалуйста, будьте осторожнее. Есть данные, что отель в котором вы остановились, используется адептами теософического общества «Огненный путь» в своих целях. Вполне возможно, что адепты этого общества вовлечены в орбиту влияния таких как Холтоф или ему подобных. Мы не хотим, чтобы их похоронные трубы заиграли по вашу душу.

— Как это? Провожая в последний путь?

— Вот именно! Помните, что для их оккультных мистерий, нужны жертвоприношения и именно в их рядах есть штатные охотники,… «за дыханием жизни».

— Ясно, — со вздохом отозвался Захаров. — Красный «форд» не из вашей команды?

— Нет это не наш! — твердо проговорил крепыш. — Возможно — это ФБР или полиция штата. К этому форуму оккультистов, внимательно присматриваемся не только мы с вами. Проверьте все самым тщательным образом. Если нужна будет помощь, то связь держите через тайник, что находится на парковке отеля. Или по телефону, если нужна будет экстренная помощь. Только помните, что трубку снимут с третьего набора и только после пятого гудка.

— Да, я все помню, — пробормотал Игорь. Массируя свой затылок.

— Что сильно досталось?

— Прихлопнули от всей души, — признался тот. — Хорошо, что хоть плашмя приложились.

— Ничего, до свадьбы заживет. Будьте осторожны и будет лучше если сразу после форума, вы покинете страну.

— Хорошо, я буду осторожен, — кивнув, отозвался Захаров. Продолжая смотреть на мелькающие за окном поля кукурузы, подступающие к дороге. — Капитан Кирилин погиб из-за двух проституток в этом самом отеле. И я постараюсь сделать все, чтобы найти виновников его гибели. Похоже, что мой знакомый Шаман и впрямь не брезгует работорговлей. Раз так, то и он может иметь отношение к гибели Кирилина. Но обещаю, что напролом лезть не буду. В конце — концов, я узнал главное…, я узнал причину гибели Кирилина. Еще бы найти кто это зделал.

— Ну, а, что здесь удивительного? Для них — это просто бизнес. Причем бизнес беспроигрышный. Куда скажем девать тех, кто исходит слюной от стройных ножек? Или тех кто готов платить за оргии любые деньги? Есть спрос — есть и предложение.

— Трудно не согласиться с такими доводами, — задумчиво, проговорил Игорь. — Проституция везде развивается по своим кривоколенным законам и плевать она хотела на мнение общества, репрессивные законы, правительства и парламенты.

— Я всетаки, настоятельно рекомендую вам быть предельно осторожным и осмотрительным. Будет лучше если после форума этих адептов, вы уедите домой. Единомышленники полковника, да и он сам не позволят вам долго оставаться на свободе. Имейте это ввиду! Вы и так сделали много, поверьте. Если учесть, что вам практически не помогали, то вы сделали, практически невозможное. Ведь именно ваша активность помогла нейтрализовать агрессивную часть банды Валета в свое время в России. Именно вы взяли главного бухгалтера массажного салона, вывели на след Назарова. Да и здесь, как я понимаю, успели восстановить доброе имя Кирилина. Заставили некоторые силы зашевелиться в «Розарии», чем они и демаскировали себя.

— Вы имеете в виду старшего посыльного?

— И не только. На кого они работают, еще предстоит узнать, но то, что они стали проявлять активность — уже большое дело. Так что не стоит рисковать и, потом, мы не всемогущи. Гарантии в том, что мы можем отбить вас с полдороги в следующий раз, как сегодня, нет.

— Интересная штучка жизнь, — задумчиво проговорил Захаров, закуривая новую сигарету.

— В каком смысле?

— Кого-то интересует получение выгоды в секс бизнесе. Кого-то интересует построение теософического общества, а кто-то желает воспользоваться и тем и другим, для получения нужных каналов в своей работе.

— Все это действительно интересно, но меня сейчас больше волнует ваша безопасность.

— Что вы имеете в виду? — уточнил Игорь насторожившись.

— Стрельбу в метро, например, — ответил собеседник, выбрасывая окурок. — Вы и так ходите по лезвию бритвы.

— Что же мне надо было подождать, пока меня прихлопнут там?

— Конечно, нет. Но один из нападавших жив и дает показания в полиции. Вполне возможно, что скоро ваш портрет появится повсюду. А вас придется прятать, пока не уляжется весь этот шум. Одним словом мой вам личный совет — уезжайте из страны, сразу после форума.

— Хорошо, я учту это, — буркнул Игорь, в знак согласия.

— Ну, тогда мы приехали, дальше доберетесь автостопом. Держите деньги, вон в том магазине можно прикупить одежду. Ну…, удачи всем нам.

— Понятно, — пробормотал Игорь, открывал дверцу. — Еще вопрос.

— Слушаю вас.

— Как мне быть с моей машиной? Она осталась на кладбище, и наверняка уже отбуксирована полицией, а пистолет забрали эти придурки на кладбище.

— Вашу машину мы найдем и перегоним на ближайшую парковку перед отелем, ключи передадим «Дворецкому», а что касается оружия… Вы, кажется, любите девять миллиметров?

— Да, с «Береттой» мне жизнь кажется спокойнее.

— Держите, — проговорил крепыш, держа за ствол оружие.

— Чертовски приятно, когда тебя страхуют, — проговорил Игорь. Прощаясь со своим освободителем.

Он не спеша зашел в магазин, к которому его подвез помощник атташе. Поменял весь свой помятый гардероб и набрав полный пакет баночного пива, вновь направился к трассе.

Не прошло и десяти минут, как Захаров остановил тяжелый грузовик, перевозивший тюки с шерстью и уже на нем отправился обратно в город.

«Кто бы мог подумать, — размышлял он, слушая легкую развлекательную музыку одной из радиостанций, — что история, начавшаяся в небольшом городке в Сибири, получит свое продолжение за тысячи километров оттуда. Кто бы мог подумать, что судьба так круто обойдется с участниками этой истории, в первую очередь с ним, с майором Захаровым.

Никто и предположить не мог, что тихий массажный салон «Аленушка» — есть лишь верхушка огромного айсберга, скрытого от людских глаз — Что это окно в ад. Что этот айсберг, дрейфует в водовороте определенных событий. Для него было абсолютно очевидно, что вся эта история лишний раз показывает, что проституция не была уничтожена в 1917 году. Она продолжает жить по своим законам, продолжает здравствовать, вовлекая в свой дьявольский круговорот все новые и новые жертвы. Оказалось, что в наше сумасшедшее время проституция прекрасно вживается в коммерческие реалии нашего времени.

Хотя видимо следует признать, что проституция в наше время является скорее социальными учреждением, подобно таким организациям как церковь или собес.

Крепыш прав, нужно готовиться к отъезду. Хотя было бы неплохо найти полковника, или людей через которых можно выйти на это чертово логово. Где судя по всему кипят не шуточные страсти и где вариться — если это правда, страшное зелье. А, что я вообще знаю об этих адептах? Кто эти мистики и оккультисты? Подготовленные в суровом затворничестве, вкусившие сладость могущества и вседозволенности. Видимо все они должны в совершенстве владеть своими знаниями. Наверняка еще будучи послушниками, они должны были освободить свое сознание от верований, идей, привычек. То есть от всего, что развивалось и укоренялось в их сознании, как следствие причин, возникновение которых затеряно во тьме времени. Познавая тайные знания из древних манускриптов, тренируя свою волю и сознание, они смотрят по другому на окружающий нас мир. Видимо у них меняются понятия и представления о мире, формах и материях, о пространстве наконец… Наблюдать за круговоротом сознания и материального мира, использовать все это в своих целях, могут наверняка лишь люди с развитым интеллектом…».

За размышлением он не заметил, как добрался до пригорода. Поблагодарив шофера, Захаров пересел на такси и вскоре входил в «Розарию», чувствуя на себе странные взгляды его служащих.

* * *

Закрыв двери за охранником, Захаров поднял трубку телефона, и набрал номер Дайса. Его телефон отвечал неторопливыми гудками, не оказалось управляющего и на первом этаже, лишь дежурный администратор смог объяснить, что главного управляющего отеля не будет до утра.

Решив, что это, в конце концов, не срочно, Захаров направился в ванную комнату.

— Что необходимо сделать для того, чтобы подготовиться к встрече этих магов? — спросил он своего двойника в зеркале, с сожалением глядя на свой помятый вид.

«В начале нужно предположить, что они могут обсуждать, — подумал он, снимая рубаху. — Итак, что же могут обсуждать эти оккультисты? Видимо назрела необходимость в сверке часов. Сколько веков утекло с тех пор, когда первые колдуны и лекари стали накапливать опыт и методы лечения человеческой психики, в том числе и гипнозом? Который так любит использовать господин полковник. Да, древнейшим ремеслом занимаются эти люди. А ведь если разобраться, то еще по моему во втором столетии в Египте, применяли отдельные элементы из этой будущей, дьявольской науки. Именно тогда стали применять поглаживание, так называемые пассы, и закрывание глаз, уже тогда египтяне и греки знали о благотворном влиянии прикосновения руки. Да и древние евреи, тоже знали состояние, в котором человек спит и не спит, бодрствует и не бодрствует. И хотя отвечает на вопросы, но отсутствует душой».

Молча думал Захаров, омывая тело, холодными струями воды, стараясь не намочить разбитую голову.

«… В подобное состояние себя приводили древние друиды и альруны, сосредоточенно прислушиваясь к шуму деревьев и журчанию ручья. Похожего достигали оракулы, жрецы-прорицатели, вдыхая какие-то наркотические газы.

Кажется, в Алжире некоторые сектанты-мусульмане приводили себя в галлюцинаторный экстаз, с помощью беспрерывных криков и громкой музыкой. Сила воздействия была настолько высока, что у них появлялась нечувствительность к боли, они могли колоть себя, лизать раскаленное железо, ложиться обнаженными на острые сабли. Уму непостижимо!

И что все это дает мне? Пожалуй, то, что эта тема про колдовство и магию неиссякаемая.

Кто-то применяет ее на нужды людей, а кто-то корысти ради, либо в сектах, либо в теософических обществах, но суть одна — получить какие-то дивиденды, которые могут быть моральными или материальными. Как в Индии или других странах Древнего Востока гипноз применялся исключительно с целью усиления влияния религии на широкие народные массы. И этому придавалось настолько большое значение, что на службу священников брали только тех, кто владел в достаточной мере техникой гипноза. Хотя наверняка сведения о погружении в гипнотическое состояние такие древние народы, как индусы, ассирийцы, греки или римляне, унаследовали от еще более древних эпох, про которые сейчас никто и не вспомнит. Но все это так или иначе связано с медициной… А как быть с магами и колдунами?».

Внезапно медленное течение мыслей оборвалось. Игорь почувствовал, как заколотилось сердце, а дыхание стало прерывистым. Еще мгновение и он шарахнулся от зеркала к противоположной стене в ванной комнате, машинально закрыв лицо руками, словно в отпотевшем зеркале перед ним появилась гремучая змея готовая к смертельному броску.

Ничего, не понимая, он глупо таращился на свое отражение в зеркале, вид которого мог вызывать только жалость. Он готов был поклясться, что на какое-то мгновение из зеркала на него глянул чей-то внимательный взгляд. Эти колющие, черные глаза с красными воспаленными белками он уже видел раньше в гримерной жены Гэса.

— Что же это все значит? — проговорил он, глядя на своего зеркального двойника. — Это твои фокусы, полковник, или у меня начинаются галлюцинации? А может — это результаты удара по голове?

Захаров опасливо подошел к зеркалу и медленно, словно это был раскаленный металл, прикоснулся к его прохладной поверхности.

— Когда же закончится вся эта бодяга? — проговорил он. Медленно проведя рукой по отпотевшей поверхности, глядя на свое отражение.

Растерев себя огромным махровым полотенцем с яркими цветами, он подошел к столу и налив полстакана шотландских виски, залпом осушил его, затем, лег поперек кровати и тут же заснул. Сон был настолько глубоким и безмятежным, что когда рано утром кто-то постучал в двери, он сел на кровать и долго не мог понять, где находится, и что случилось за последние сутки.

Когда же реальность вновь вернулась к нему, то он с ужасом отметил, глядя на часы, что был уже разгар следующего дня.

— Кто там? — спросил он осипшим голосом.

Вас беспокоит главный управляющий отелем, — раздался голос Джона.

Накинув халат, Игорь поспешил к двери.

— Что случилось на этот раз? — спросил гость. Озадачено глядя на Захарова. — Зашел сам, так как на звонки никто не отвечал. Что с вами?

— Да ерунда. Один дебил заехал лопатой по голове, — буднично ответил тот, откусывая фильтр у сигареты.

— Чем заехал? — не понял тот, садясь в кресло.

— Да, да, лопатой, — подтвердил Игорь, закуривая.

— Может нужно показаться врачу?

— Да нет, все в порядке, — махнув рукой, пробормотал Игорь.

— Я собственно зашел сказать, что в отеле есть печь.

— Какая печь? — переспросил Игорь рассеяно, почувствовав, как качнулся под ногами паркетный пол.

— Ну, мы говорили о том, что отель не отапливается своей котельной, и кочегары у нас не работают. Помните?

— Да, да, конечно помню, — озадачено проговорил Игорь. Осторожно трогая рукой затылок. — Только я не очень понимаю после удара лопатой по голове, поэтому задам идиотский вопрос. Можно?

— Разумеется, — кивнул гость, скрестив руки на груди.

— После нашего разговора, отель вновь решили отапливать углем и для этого нужно нанять кочегаров?

— Да нет же, — Джон внимательно посмотрел на взъерошенного Захарова. — Мы говорили о кочегарах и о том как отапливается отель. Так?

— Так, — поддакнул Игорь, поперхнувшись дымом.

— Тогда я сказал сказал, что наш отель отапливается централизованно, как и другие.

— Да, именно так, — подтвердил Игорь, быстро одеваясь.

— Так вот я и подумал о печи.

— О чем?

— О печи! Дело в том, что в подвале нашего отеля есть небольшая печь, в которой мы сжигаем мусор в конце каждой неделе.

— В которой мы сжигаем мусор в конце каждой недели, — проговорил Захаров, взявшись руками за голову.

— Вам нехорошо? — озадачено проговорил Дайс.

— Нет, нет, продолжайте, мне уже значительно легче, — страстно зашептал Захаров, открывая глаза. — Если я правильно понял, то рабочих, сжигающих мусор, хоть и с натяжкой, но можно назвать кочегарами?

— Да, все верно. И не кочегарами, а кочегаром.

— Он, что же, там один работает? И как давно?

— Да, он работает один и уже много лет. Со своими обязанностями справляется, так что лично я им доволен. Мне вчера принесли бумаги на подпись, среди которых и был акт на сжигание мусора. Вот меня и осенило.

— Ага, понятно! А он случайно не помогает на кухне при авралах?

— Верно — он хорошо готовит.

— Вроде все сходится, — прошептал Захаров. Сосредоточенно думая о том, что же лучше предпринять. — Он сейчас на работе?

— Нет, его смена начинается примерно через час.

— Идиот! Какой же я идиот! Надо было более скрупулезно отнестись к словам жены Геса. Конечно, конечно же, это и есть кочегар! Это и есть то самое звено, которое выведет на Шамана, — бормотал Захаров ходя по комнате. Чувствуя как бешенно заколотилось сердце. — У него были проблемы с властями?

— Нет, у него хорошие документы, да и характеристики, иначе мы бы его просто не взяли на работу.

— Понятно. А для чего вообще нужно сжигать мусор? Разве его не вывозят централизованно?

— Большая часть сортированного мусора действительно вывозят, а часть сжигаем — так просто дешевле, — пожав плечами, пробормотал управляющий.

— Да, да, конечно, — согласился Игорь, одеваясь. — А кто же мусор сортирует?

— Этот самый рабочий, он сортирует твердый мусор отдельно от бумаг или тряпок.

— И что это дает для отеля? Ведь суммы экономии явно не велики? — закрыв глаза, частил Захаров. Лихорадочно соображая, что же следует предпринять.

— За квартал, уверяю вас, это вытекает в кругленькую сумму.

— Хорошо, мне все понятно. А как туда лучше попасть?

— Я могу показать дорогу, — ответил Джон вставая.

— Нет, спасибо. Лучше если я это сделаю сам, неизвестно что нас ждет там, а подмочить вашу репутацию сомнительного рода разборками я не хочу.

— Тогда лучше всего спуститься в подвал на грузовом лифте, а там любой рабочий подскажет. Если я не нужен, то я, пожалуй, пойду. Да, у меня есть еще любопытная новость, — проговорил он, задержавшись у двери.

— Хорошая или нет? — проговорил Игорь, лихорадочно застегивая новую рубашку.

— В криминальной хронике постоянно крутят фоторобот одного преступника.

— Ну и что? — не понял Игорь, думая о своем.

— Внешне он очень похож на вас, — задумчиво проговорил управляющий, — как бы не было с этим проблем.

— Спасибо, Джон, я учту это, — буркнул Захаров, глянув на себя в зеркало.

— Начальнику охраны отеля кто-то уже подсказал, что человек, которого ищет полиция, проживает в «Розарии», он доложил мне об этом перед моим визитом к вам.

— Спасибо. Но если охрана начала проверку отеля, то мне надо съезжать отсюда?

— Если что, то я подскажу, как это сделать, а пока не будем торопить события.

* * *

Подождав пока гость уйдет с этажа, Захаров осторожно открыв двери, выскользнул в коридор. Быстро окинул его взглядом в оба конца, но сделал это так незаметно, что даже если бы за ним следили, то никто бы ничего не заметил. Неслышно ступая в туфлях по ковровой дорожке, он двинулся вниз по служебной лестнице. Так как спускаться на лифте было опасно из-за того, что на каком-то из этажей в кабину могли запросто ввалиться работники охраны отеля, с ориентировкой на внешность преступника проживающего в отеле. Спускаясь же по лестнице, этой неприятности можно было избежать.

Дождавшись пока рабочие в подвале, что-то загрузив в кабину грузового лифта, поднимутся наверх, он зашагал по коридору, ища нужное ему помещение для сжигания мусора.

Каморку, где находилась печь для сжигания мусора, он нашел скорее не по описанию Дайса, а по тому невыносимому зловонию, исходящему от баков с мусором, стоявших перед дверью. За дверью с пожелтевшей от времени белой краской, которая оказалась не запертой, мелькала спина в грязной спецовке, доносился гул работающей газовой форсунки.

Осторожно закрыв за собой дверь, Захаров окинув взглядом небольшое помещение, стены которого были увешаны разнокалиберными зеркалами. Его сердце бешено колотилось в груди, отдаваясь болезненным стуком в висках.

— Хорошо устроился! — крикнул Игорь, пытаясь перекричать монотонный гул форсунок.

Он увидел, как дернулось от неожиданности, сутулая, коренастая фигура небольшого роста в засаленной спецовке. Как вжалась в плечи взъерошенная голова.

Еще мгновение и бак, который он держал в руках, с невероятной скоростью полетел в его сторону. А его содержимое, состоящее из пустых банок, с грохотом запрыгало по бетонному полу как горох. Увернувшись от бака кувырком через голову, Игорь вновь оказался рядом с отпрыгнувшим в сторону человеком.

— Ха! — рявкнул тот, выкинув вперед руку с ножом.

— Как же у тебя здесь воняет, — проговорил гость. Глядя с сожалением на дрожащее лезвие ножа.

Удар ногой был такой силы, что нож отлетел в сторону, жалобно визгнув при ударе о бетонный потолок.

Следующая серия ударов в голову и область груди бросила незнакомца на грязный бетонный пол. Еще мгновение и Игорь оседлав его, вцепился одной рукой в ключицу, а другой за мясистый нос, с металлом в голосе процедил:

— Кто ты такой?

— А ты кто такой? — сдавленно прохрипел тот. Морщась от боли. — Кто ты такой, чтобы задавать вопросы пустыннику?

— Ага! Еще один пустынник объявился! — выпалил Захаров. С ненавистью вглядываясь в перепачканное, покрытое крупными каплями пота лицо незнакомца. — Где — то я уже это слышал! Говори гнида, на кого работаешь?

— Я знал, что ты придешь! — вместо ответа выпалил тот. Кривясь от боли, недобро улыбаясь при этом. — Только ты меня спутал с неразумным учеником…, который из-за ужаса перед духом, может заболеть или сойти с ума, впасть в безумие или умереть! Предчувствуя весь ужас, от того как его пожирает неведомое существо!

— Что ты несешь? — выдавил Игорь угрожающе. — Ты, что не понял моего вопроса?

Внезапно кочегар зашелся в тихом смехе, морщась при этом от боли. Показывая при этом кривые, желтые зубы, шепча как заклинания:

— Ты рано пришел из своего дьявольского убежища…, кушанье из рубленного «дыхания жизни» еще не готово. Уходи, ты рано пришел.

— Какое кушанье? Где найти полковника? Ты мне все расскажешь!

— Не знаю я никакого полковника, — прохрипел тот, давясь от смеха. — Ты путаешь меня охотник с кем-то…, твоя цель сейчас в номере. Можешь не ждать ночи, а заявиться туда прямо сейчас.

— Какой номер? — озадаченно уточнил Игорь. Поняв наконец, что большего можно добиться зайдя с другой стороны.

— Номер написан у меня на ладони, — прохрипел кочегар. Медленно разжимая кулак перед лицом Игоря.

— И зачем охотнику жилец из этого номера? — озадаченно уточнил Захаров. Глянув на цифры, написанные шариковой ручкой на ладони.

— Странный ты какой-то, — морщась от боли, прохрипел незнакомец. Внимательно всматриваясь в лицо своего мучителя.

— Ладно, я сейчас схожу в этот номер, а потом мы с тобой побеседуем по душам. И ты мне расскажешь и про Геса, и про полковника и еще много про что, — ядовито прошептал Игорь.

Он быстро обыскал рабочего и не найдя ничего окинул взглядом закопченное помещение. Встав, подошел к металлическому шкафу, стоявшему сразу у входа. В одной секции на полках в беспорядке лежали какие-то инструменты, за другой дверцей висела одежда. Какое-то время он изучал содержимое карманов присев к столу, стоявшему рядом.

— Я все это конфискую, — проговорил Захаров, перекладывая документы в свои карманы. — Ты меня понял?

— Да, — промычал рабочий. Продолжая сидеть на полу и вымучено улыбаться.

— Сейчас я тебя свяжу и закрою снаружи двери, загляну в этот номер, что записан у тебя на ладоне, возьму кое-какие вещи и вернусь. А потом мы отправимся с тобой в путешествие. Все понятно?

— Хорошо, хорошо, — забормотал тот угодливо.

* * *

С усердием связав пленника, Захаров выскользнул в коридор и, закрыв двери, прислушался. Где-то громыхали рабочие, кто-то требовал опустить, наконец, грузовой лифт. Тем же путем Захаров поднялся на свой этаж. В коридоре было тихо и пусто, остановившись возле обитых кожей дверей, он достал ключ и, глянув в обе стороны коридора, вставил ключ в замочную скважину. К его удивлению дверь стала бесшумно открываться, еще мгновение и его взору предстал страшный хаос. Все его вещи были перевернуты и валялись по всему номеру вперемешку с ящиками от письменного стола, разбросанными бумагами. Кровь вновь застучала в висках, противно отдавая в голове, что-то подсказывало не входить в номер. Он достал пистолет и, пересилив чувство опасности, шагнул за дверь.

В номере стояла гробовая тишина, которую нарушало тиканье настенных часов, казалось, что только удары сердца да тиканье часов нарушает напряженное безмолвие. Держа двумя руками наготове оружие, он медленно двинулся обследовать свои апартаменты, а не найдя никого, устало сел на стол.

— Кто же это мог быть? — спросил он сам у себя. — И что искали гости. Неужели охрана отеля, вычислив меня, работала так вызывающе? Хотя нет, тогда по возвращению в номер тут сидела бы бригада по мою душу. Что же это тогда? Нужно срочно связаться с Дайсом и вывезти из отеля кочегара, — мелькнула мысль.

Поморщившись, Захаров стал обзванивать служащих в поисках Дайса. Когда же, наконец, тот был найден, то попросил его спуститься в подвал, в ту самую комнату, где стояла печь для сжигания мусора. Когда Захаров покинув номер, вновь спустился в подвал, где оставил связанного пленника, то к удивлению обнаружил там лежавшего без чувств рабочего в спецовке, а сам пленник словно растворился.

Ничего, не понимая, он окинул взглядом помещение без окон и только после этого опустился на колени рядом с рабочим. Похлопав его по щекам, привел в чувство.

— Кто ты такой? — встрепенулся тот. Шарахнувшись от Захарова с вытаращенными глазами.

— Откуда ты здесь взялся? — спросил с раздражением Игорь, пряча пистолет.

— Я услышал крики о помощи, — забормотал тот, — думал, что-то случилось…

— И ты развязал кочегара?

— Да, он мне сказал, что на него кто-то напал и попросил меня освободить его, — пробормотал тот, держась за голову. — Гад, так по голове шарахнул!

— Невероятно, — чертыхнулся с досады Игорь. Глядя на спекшуюся струйку крови на левой щеке рабочего. — А он потом в благодарность по голове двинул?

— Точно, — тихо ответил тот, с трудом поднимаясь.

— Могу я вас попросить об одном одолжении?

— Да, пожалуйста, — ответил рабочий, поморщившись.

— Я из полиции и давно уже охочусь за этим негодяем, поэтому прошу Вас пока никому не говорить, что здесь произошло. О, кей?

— О, кей, — кивнул тот, держась за голову. — А что же мне делать, если я его встречу?

— Постарайтесь сразу вызвать охрану, да и обязательно свяжитесь с главным управляющим. Сами не пытайтесь его задержать, он может быть вооружен и очень опасен.

— Он что же, преступник? — уточнил пожилой рабочий. Продолжая трясти головой.

— Да, это рецидивист.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился удивленный Дайс.

— Что здесь происходит? — спросил он, нахмурившись.

— Видите ли, сэр…, — начал, было, рабочий.

— Идите, идите, — проговорил Захаров, похлопывая его по плечу, — я все объясню за вас.

— Извините, сэр, — пробормотал тот, выскользнув в коридор.

— Что же здесь произошло?

— Все дело в том, что ваш мусорщик или кочегар, оказался одним из подручных адептов. Одного тайного и очень опасного теософического общества, — задумчиво проговорил Игорь, потирая подбородок. — Видимо это один из тех кто помогал погибшему Хомски, водить в номера девочек по вызову. Я связал его и поднялся в свой номер за диктофоном. Там кстати все вещи перевернуты. Кто-то устроил мне демонстративный обыск.

— А, что говорит охранник? — нахмурившись, уточнил Джон.

— Не было в номере никакого охранника. Я так торопился нанести визит вашему сжигателю мусора, что не позвонил охраннику. Да бог с ним! Сейчас нужно решить, что делать с этим мусорщиком. Я уверен, что он много знает.

— Но его документы были безупречны.

— Он тертый калач и возможно уже испарился из отеля, хотя, конечно, нужно подстраховаться. Я после нашего разговора связал его здесь, а этот работяга освободил, пока я искал вас Джон.

— Они что же, заодно?

— Не думаю так, по крайней мере, освобождение выглядело убедительно.

— Я отдам распоряжение, а вам пока лучше переждать в моем номере, так будет безопаснее. Вот вам ключ, — проговори Дайс, решительно снимая его с брелка.

— Спасибо Джон, я только предупрежу детектива, да возьму кое-что из вещей.

— Хорошо. А если в номере будет засада?

— Если кто-то и хотел устроить на меня засаду, то уже давно сидел бы в моем номере.

— Ну, что же, звучит убедительно. Думаю, вы знаете, что делаете. Я, как только освобожусь, загляну в ваш номер.

— А ключ?

— Идите Дэвид, у меня есть запасной, а я пока организую все силы службы охраны на поиски мусорщика.

— Да, это занятие свяжет их силы и переключит внимание с персоны фоторобота, которого показывают в криминальном канале.

— Если не секрет, Рудник, за что вас ищут?

— Ответить нужно честно?

— Желательно, — кивнул тот, глядя исподлобья.

— На меня напали в подземке, я защищался от нескольких подонков, вот и все. Произошло это после моего визита к Хомски.

— Признаться, что-нибудь в этом роде, я и ожидал услышать. Сколько вам нужно времени, чтобы укрыться в номере?

— Минут пятнадцать-двадцать, — пожав плечами, пробормотал Игорь.

После ухода Дайса, Захаров направился к служебной лестнице, ведущей наверх. Он уже стал подниматься, перескакивая через ступеньку, как вдруг до него донесся раздраженный голос.

— Я буду жаловаться! — возмущался кто-то. — Какое вы имеете право требовать от моего мужа водительские права? — визжала женщина, срываясь на плач.

— Мы только хотим узнать, кто он такой, и в каком номере проживает, — ответил мужской голос с настойчивыми нотками.

— А по какому праву?

— Потому что мы работаем в этом отеле в службе охраны, вот наши документы. У вас еще будут вопросы?

Захаров не стал лезть напролом и, спустившись вниз, двинулся к лифту, кабину которого уже ожидало несколько человек. Томительные минуты ожидания показались вечностью, казалось, лифт застрял где-то между этажами. Наконец, за дверями, ведущими в шахту лифта, что-то прошелестело, хрустнуло, и из распахнувшейся двери стали выходить возмущенные обитатели отеля. Игорь сразу понял, что охрана отеля потихоньку фильтрует постояльцев. И судя по репликам проживающих, работа велась на всех этажах.

— Вам, на какой этаж, сэр? — спросил кто-то рядом.

Захаров медленно повернул голову в пол-оборота и увидел стоящего рядом человека. По карточке висящей на лацкане пиджака он понял, что перед ним один из служащих охраны отеля.

— Мне шестой, — безразлично ответил Игорь, направляясь в кабину.

— Нам по пути, — заметил тот, заходя следом.

Когда кабина лифта закрылась, Игорь почувствовал на себе взгляд служащего отеля. Вяло жуя комок жевательной резинки, он беспардонно таращился на него, а когда двери лифта открылись на шестом этаже, то вышел следом.

— Извините, сэр, могу я узнать, в каком номере вы остановились? — спросил он, наконец.

— В 630, — ответил Захаров, останавливаясь.

— А могу я взглянуть на ваши документы? Это всего лишь формальность, — поспешно добавил охранник.

— Разумеется. Что-то случилось?

— Ничего особенного, простая формальность.

— Идемте, они у меня в номере, — ответил Игорь, пожав плечами. Идя к своему номеру, он не переставал ругать себя и весь белый свет за те невезения, которые обрушились на него за последнее время. Захаров слышал, как охранник попросил кого-нибудь подойти к номеру 630 по радиостанции. Сомнений не оставалось, он узнал в жильце человека, которого разыскивает полиция штата. Значит, времени на принятие решений не оставалось совсем, так как охранник мог получить поддержку своих коллег в любую минуту.

— Прошу вас, — проговорил Игорь, открывая двери номера.

— Нет, я зайду после вас, — предупредительно проговорил тот, опуская руку в карман пиджака.

— Как вам будет угодно, — ответил Захаров, заходя в номер.

\То, что ему бросилось в глаза, повергло его в шок. В углу прихожей, в луже крови, лежал охранник из частного охранного агентства.

Судя по неестественной позе Кауфмана, его удивленному лицу, можно было предположить, что он столкнулся с кем-то здесь совершенно случайно. В ту же секунду Игорь почувствовал, как в поясницу уперся ствол пистолета охранника.

— Без глупостей, сэр, — проговорил тот тихо. — Сейчас вы встанете к стенке и положите на нее руки, которые я должен видеть, а ноги разведете на ширину плеч. Вам все понятно? И без глупостей.

— Абсолютно, но это какое-то недоразумение, — пробормотал Захаров. Нехотя подчиняясь требованию охранника.

— Ничего, мы быстро разберемся, в этом уверяю вас. А теперь без резких движений выполните то, о чем я вас просил.

Захарову ничего не оставалось, как сделать вид подавленного человека и выполнить просьбу охранника.

— Сейчас мы отведем вас к начальнику охраны отеля, — проговорил тот, — а там вы попробуете все объяснить. Если у вас возникнут трудности с аргументами в вашу защиту, то думаю, что придется тогда вам подыскать хорошего адвоката.

— Корзина! — воскликнул Захаров, глядя себе под ноги.

— Что, корзина? — рявкнул охранник, испуганно озираясь.

— В корзине носят бутылки! — бормотал Игорь.

— Ну и что? Какие бутылки, — с беспокойством бормотал служащий отеля. В растерянности, смотря то на задержанного, то на пластиковую корзину валяющуюся в коридоре.

— Когда я был последний раз в номере, то ее здесь не было! — крикнул Захаров, в падении. Метнув в охранника сорванное со стены бра, сделанное под бронзовый цветок.

Бросок и падение были настолько внезапны, что охранник, не поняв, чтоже произошло, с выпученными от боли и удивления глазами медленно сполз по стене на пол. Рана на голове была не глубокой, но железо угодило в артерию, и алая кровь стала фонтанировать огромными каплями, заливая одежду, стены, ковровую дорожку. Выбив пинком, пистолет из качающейся руки, и схватив валявшееся рядом полотенце, Захаров быстро перевязал голову пострадавшему.

Время на раздумья не оставалось и, убедившись, что охранник нанятый Дворецким потерял сознание, он бросился к дверям. Удостоверившись, что в коридоре никого нет, покинул номер и быстрым шагом направился к служебной лестнице. Несколько человек, идущих навстречу по коридору в страхе шарахнулись от него. Только тут Игорь заметил, что белая рубашка испачкана кровавыми кляксами. Спрятав руки глубоко в карманы, он направился вниз, намереваясь незамеченным проскочить в номер Дайса.

На переходе между пятым и четвертым этажами он заметил, как навстречу, прыгая, через ступеньку, поднималась возбужденная группа людей, — в строгих черных костюмах — это могла быть только охрана, вызванная их незадачливым коллегой. Игорю ничего не оставалось, как быстро уйти на пятый этаж. Где, стараясь не привлекать внимание, он двинулся по коридору, намереваясь спуститься по другой лестнице. Но в конце коридора внезапно появился один из охранников отеля и стал о чем-то оживленно разговаривать с горничной.

Захарову ничего не оставалось как нащупать в кармане коробочку с дубликатом ключа, который ему сделал слесарь на автостоянке и направиться к заветной двери. Инстинкт самосохранения подсказывал торопиться, но он не спеша, подошел к двери хозяина красного «Форда» и, достав дубликат, тянул время, стараясь понять, есть ли кто внутри. За дверями царила гробовая тишина. Не оглядываясь, словно это был его номер, он с равнодушным видом вставил ключ, чувствуя как бешенно колотится сердце и осторожно повернул его в скважине.

Зайдя в темную гостиную, он осторожно прикрыл дверь и, достав пистолет, прислушался. Было слышно, как тикают настенные часы в номере, да стучит кровь в висках. Его терзали мучительные сомнения, с одной стороны, он понимал, что нужно как можно быстрее укрыться в номере Дайса, а с другой, был велик соблазн, проверить номер владельца красного «Форда», который преследовал его. Внезапно в одной из комнат резко зазвонил телефон и чей-то голос сказал:

— Да, я слушаю вас.

Закрытые двери приглушали слова, но и по доносившимся обрывкам фраз Игорь понял, что говорили о нем.

— Да, из номера ушел, — донеслось до него из-за двери. Сейчас там охрана работает…, нет, охранник вроде жив… о, кей. Да, думаю, ему будет тяжело покинуть отель…, да, все выходы перекрыты… нет, его машина стоит в подземном гараже.

Говоривший по телефону повесил трубку и, насвистывая, что-то прошел в ванную комнату, побрякивая бокалами.

«Надо посмотреть на вас поближе», — подумал Захаров, осторожно ступая по ковровой дорожке.

Узкая полоска света, падающая через щель в приоткрытой двери, давала не слишком большой обзор, но и этого было достаточно, для того чтобы понять многое.

В комнате перед экраном телевизора сидел еще один человек, а на экране, к ужасу Захарова, красовалась картинка его номера, где среди вещей у входа столпились какие-то люди, по всей видимости, служащие отеля. Судя по пустым бутылкам, банкам из-под пива и консервов, люди находились в номере, не выходили из него, довольно продолжительное время.

Понимая, что из номера надо уходить, он медленно двинулся к выходу, когда до него донесся чей-то знакомый голос. Игорь готов был поклясться, что уже когда-то разговаривал с этим человеком. Он даже приложил усилия воли, чтобы вновь не двинуться к двери, и постараться узнать человека. Внезапно кто-то остановился у двери номера и, вставив ключ, стал открывать замок.

Захаров словно затравленный зверь, шарахнулся за двери и замер. В ту же секунду входная дверь открылась, и кто-то быстро прошел в комнату. Судя по тому, что человек прекрасно ориентировался в обстановке и уверенно себя вел, можно было сделать вывод, что он бывал здесь уже не один раз.

Не став испытывать судьбу, Игорь выскользнул из номера, и торопливо зашагал к кабинету Дайса.

— Наконец — то, — проговорил тот, пропуская его в номер, — а, то я, признаться, стал уже волноваться.

— Возникли сложности, — отозвался Игорь. Опускаясь в кресло и тяжело дыша при этом.

— С кем?

— С охраной отеля, — ответил тот, задумчиво.

— Да, охрана отеля делает свое дело. А что с охранником из частного агентства?

— Его кто-то застрелил.

— Что? — озабоченно, воскликнул собеседник.

— Да, да, его кто-то застрелил, прямо у меня в номере. У меня в номере сейчас охрана, но думаю, скоро появится и полиция. Если уже не появилась.

— Понятно, — озадачено кивнул управляющий. — Что-нибудь выпьете?

— Да, пожалуй, виски со льдом, — проговорил гость, закуривая. — Ваш мусоросжигатель спутал меня с кем-то и посоветовал отправиться в мой же номер, не дожидаясь ночи.

— Как это? — не понял управляющий.

— Я сам ничего не понял, — пробормотал Игорь, покачав головой. — У него на ладони был написан номер моего люкса.

— Ничего не понимаю, — отозвался Джон.

— Да я и сам ничего не понял. Хотел с диктофоном устроить ему допрос с пристрастием, да видать не судьба.

— Ладно, может еще удастся задержать его. Кто же мог охранника убить?

— У меня есть предложения.

— Слушаю.

— Это мог сделать кто-то из обслуживающего персонала, там по крайней мере, в моем номере валялась корзина, с которой ходят по этажам ваши служащие.

— Хорошо, я учту это, — кивнув, пробормотал хозяин кабинета. — Тогда в отеле вам оставаться опасно, — проговорил он, брякая кубиками льда.

— В личный номер управляющего могут зайти?

— Если в этом будет служебная необходимость, — кивнув, отозвался тот. Протягивая бокал виски с кубиками льда.

— Как же нам сейчас правильнее поступить? Если я правильно понял, то все выходы отеля перекрыты?

— Это действительно так, ищут вас и кочегара, поэтому пока я даже не знаю, что можно предложить. Нужно покинуть отель и переждать.

— Эх, так хотелось дождаться этого конгресса, посмотреть на этих адептов… Жаль! Чертовски жаль! — с горечью проговорил Игорь. — Послушайте, Джон мне нужен план этажа, где будет проходить конгресс, — вдруг проговорил Захаров задумчиво.

— Это исключено, — отозвался Джон, отрицательно покачав головой. — Если я правильно понял — то нужен не просто технический план?

— Да, нужен план, на котором не только расположены комнаты, но и потолки с вентиляционными ходами.

— Думаю, что это плохая идея, — вновь проговорил Дайс, садясь на край стола.

— Почему? Вернусь в отель когда начнется мероприятие. Посмотрю на гостей.

— У нас один из лучших отелей — это означает, что все полости проверяются периодически охраной и уж тем более, они будут под контролем из-за этого шума и предстоящего конгресса.

— Неужели ничего нельзя сделать? — спросил отчаянно Игорь, Расхаживая с бокалом по номеру. — Я ведь не собираюсь принимать участие в прениях, а лишь посмотрю, на этих адептов.

— Мне кажется, сейчас нужно подумать о том, как выбраться из отеля незамеченным, а не о этих колдунах. По-моему, это сейчас самое важное, охрана уже наверняка вступила в тесное взаимодействие с ФБР или полицией.

— Пожалуй, вы правы, — согласился гость. — Как же тогда лучше покинуть отель?

— Пока не знаю, — разведя руками, буркнул управляющий. Наверное, самое безопасное — это пробовать уйти через гараж, не знаю, что-нибудь придумаем. Для начала мне нужно выйти и узнать, что происходит за дверями моего номера. Есть не хотите?

— Да какой тут есть! — прошептал Захаров.

— Тогда сделаем так… Побудьте пока в номере, а я пойду и разберусь, что там за обстановка, У вас кровь на рубахе. Надеюсь это не ваша кровь?

— Нет, это кровь вашего охранника, который пытался меня задержать.

— Надеюсь он жив?

— Я тоже на это надеюсь, — покачав головой, проговорил Игорь. Залпом выпив содержимое бокала. — Интересно, взяла охрана кочегара или нет.

— Я узнаю об этом в самое ближайшее время, а если и не взяли, но он еще в отеле, то его найдут, поверьте мне. Что же касается съезда этих колдунов, то об наблюдении за ним со стороны, думаю лучше забыть. Поверьте, сейчас будут приняты, беспрецедентные меры безопасности.

— Может попробовать под видом официанта или работника кухни? Ведь набираете вы людей с улицы во время аврала.

— Это не тот случай. И потом после такого шума!

— Согласен с вами.

— Ладно, хватит гадать на кофейной гуще. Без меня двери никому не открывать, вести себя надо так, словно тут никого нет.

— Буду вести себя тихо, — кивнув, проговорил Игорь.

* * *

«Как же выбраться из этой передряги? — подумал он, открывая воду после ухода Дайса. Кто эти незнакомцы, следившие за мной? Кто убил охранника? Неужели старший посыльный?».

Ход его мыслей оборвал какой-то щелчок, словно кто-то закрыл дверь.

Захаров быстро накинул на себя снятую рубаху и, подойдя к двери ванной, прислушался.

Кто-то стоял в нерешительности в гостиной. Сумрачный свет не давал возможности разглядеть вошедшего, одно было ясно — это был служащий отеля в униформе. Еще секунда и незнакомец, поправив корзину в согнутой руке, повернулся. Это был старший посыльный, который медленно направился в одну из комнат управляющего, доставая из корзины пистолет с глушителем.

— Я догадался, что ты можешь спрятаться здесь, — проговорил незваный гость. — Выходите мистер, Рудник, что вы прячьтесь.

* * *

Сжимая одной рукой рукоятку пистолета, а другой торопливо застегивая рубашку, Захаров лихорадочно перебирал различные варианты развития событий. Он мог легко, навскидку, выстрелить вошедшему в голову. Поставив таким образом точку в деятельности этого человека. Но грохот выстрела, всполошил бы всех соседей и служащих отеля. Это означало и то, что уже через минуту, покинуть апартаменты Джона незамеченным будет невозможно. Кроме этого пострадала бы и репутация самого управляющего, которому бы пришлось отвечать на неудобные вопросы полицейских и агентов ФБР. Потушив свет в ванной комнате, Игорь встал за дверь. Предусмотрительно взяв с полки большой квадратный флакон с ароматной водой.

— Я знаю, что вы здесь мистер Рудник, — донеслось до Игоря. — Выходите уже.

* * *

Захаров терпеливо ждал, держа флакон с водой на уровне груди, готовый в любую секунду нажать пальцем на кнопку. Распылив тем самым струю туалетной воды в глаза не званного гостя. Наконец старший посыльный подошел к дверям ванной комнаты и только протянул руку, чтобы включить свет, как сноп аэрозоли ударил ему в глаза.

Нападавший вскрикнул от неожиданности и обжигающей боли, схватился одной рукой за глаза, а другой, вскинув пистолет, выстрелил. Хрустнули разлетающиеся куски висевшего напротив зеркала, но секундного замешательства оказалось достаточно для того, чтобы Игорь, подпрыгнув, нанес ступнями ног страшный по своей силе удар в голову гостя.

Охнув, тот отлетел к стене и, гулко стукнувшись затылком об нее, медленно сполз на пол, оставляя на кафельной плитке кровавый след от разбитой головы. Захаров хотел еще провести серию смертельных ударов, но этого не потребовалось, пульс на шее незванного гостя не прощупывался.

Убедившись, что нападавший мертв, Захаров растеряно огляделся. Все случилось настолько быстро, что он только сейчас стал осмысливать все произошедшее. В номере воцарилась зловещая тишина, а в воздухе повис кислый запах сгоревшего пороха.

Подождав минуту, он тяжело вздохнул и вышел из ванной комнаты, держа наготове пистолет. В номере больше никого не было, незваный гость пришел один. Закрыв входную дверь на ключ, Захаров вернулся в ванную комнату, и отрешенно уставился на труп, лежащий на кафельном полу в неестественной позе, прикрывая рукой обожженные глаза. Тонкая струйка крови из плотно сомкнутых губ стекала на кафельный пол. Игорь опустился рядом и торопливо обыскал тело, ничего кроме нескольких банкнот мелкого достоинства у погибшего не оказалось.

«Как все это не ко времени, — подумал он, поморщившись.

Кто этот человек? Откуда он взялся, и что ему было нужно? На кого работает, и кто за ним стоит? Как узнал, что надо искать в номере Дайса? Все эти вопросы «висели» без ответа.

Что же теперь делать? Бросить все и попытаться уйти? Но как уйти и куда? Все выходы перекрыты… Может дождаться Дайса?».

Внезапно зазвонил телефон, стоящий на рабочем столе хозяина. Вздрогнув от неожиданности, Игорь подошел к аппарату, не зная как поступить.

«Да, нужно уходить и немедленно», — подумал Захаров.

* * *

Через несколько минут, из номера управляющего Джона Дайса, неторопливо вышел старший посыльный, в надвинутой на глаза фирменной фуражке и неторопливо направился по коридору к лестнице ведущий в низ. В этот час на первом этаже, было не так оживленно, хотя уже толпилось довольно много народу, а из ближайшего зала ресторана неслись звуки музыки — жизнь шла своим чередом.

Поправив очки с дымчатым напылением, Игорь мгновенно оценил плотно перекрытой охраной центральный вход. Поняв, что шансов выскользнуть, даже в таком костюме, было практически невозможно. Он непринужденно двинулся на кухню, помня о том, что идущий человек привлекает меньше внимания, чем стоящий. Среди суеты поварской братии, никто не обращал на него никакого внимания, каждый был занят своим только ему ведомым делом.

Он медленно брел среди металлических столов, шкафов, клокочущих котлов, рассеяно наблюдая, как вокруг него носился взмокший от жары и пара кухонный персонал с различными сковородами, кастрюлями, баками.

Шаг за шагом он приближался к стойке, где мелькали официанты с высоко поднятыми над головой подносами. Именно там они получали свои заказы, и именно в той стороне находился один из служебных входов.

Он вдруг почувствовал, как усиливается шум в голове. Появилась тупая боль в затылке. Возвращаться, а уж тем более попытаться отыскать управляющего, было очень рискованно, поэтому Захаров неторопливо брел к служебному входу, по которому можно было попасть в гараж.

Вскоре исчезли все кухонные шумы и запахи, а ярко освещенный пищеблок сменился служебным коридором из серого облицовочного кирпича.

Осторожно, стараясь не шуметь, он спустился по металлической лестнице к будке дежурного, который что-то писал в журнале и, видимо, был слишком занят, чтобы наблюдать за порядком в гараже. Дождавшись пока у дежурного зазвонит телефон, Игорь взял пустую карточную коробку и неторопливо прошел мимо, махнув, не глядя, рукой в знак приветствия.

Дежурный, занятый журналом и разговором по телефону, кивнул ему вслед. Через несколько минут Игорь оказался у ближайшего бокса и, поставив ненужную коробку, аккуратно осмотрелся по сторонам.

Под низким сводом, заставленная машинами бетонная площадка казалась вымершей, дежурные механики видимо находились у себя в подсобке, поэтому на залитой неоновым светом стоянке не было видно ни одного работающего. Нельзя было терять ни секунды и то, что рядом никого не было, еще не означало, что в боксе не появится кто-то из охраны или не заедет один из постояльцев.

Он прошел к самой дальней колонне, где был приготовлен тайник — контейнер, воспользоваться которым можно было только при чрезвычайных обстоятельствах, но сейчас как раз эти самые обстоятельства и возникли.

Вынув из колонны резиновую пробку величиной со спичечный коробок, Захаров заглянул в выдолбленный в колонне тайник, и положил туда записку. В записке, предназначенной для Дайса, он постарался кратко объяснить причины, по которым был вынужден так спешно с риском покидать отель.

Внезапно послышался гул набирающего обороты двигателя, рев мотора, умноженный бетонными стенами и низким потолком, приближался. Захаров достал пистолет и, сняв его с предохранителя, спрятался за одну из колонн. Мимо пронеслась служебная машина и, скрипнув тормозами в конце бокса, остановилась. Дверь открылась и из салона, тяжело дыша, вышел служащий отеля, взяв из багажника тяжелую сумку, стал подниматься по лестнице.

Глядя из-за колонны на его форменную одежду, у Захарова мелькнула отчаянная мысль. Прячась за машинами, он осторожно приблизился к служебному автомобилю и, воспользовавшись отсутствием хозяина, а так же оставленным им в замке ключом зажигания, завладел машиной. Еще мгновение и машина, набирая скорость, рванула к выходу.

Несколько охранников дежуривших на выезде, узнав только что проехавшую машину, без лишних вопросов подняли шлагбаум и пропустили ее.

Выскочив на улицу и заняв свой ряд, Игорь, отдуваясь, поднял надвинутую на глаза фирменную фуражку и направил машину подальше от отеля. Проехав с десяток кварталов, он бросил машину в каких-то дворах, тщательно протерев носовым платком все, чего касался руками, снял фирменную одежду и сунул ее в мусорный бак. Ехать дальше было просто опасно, так как работник в отеле уже мог поднять шум по поводу угона его служебного автомобиля, а значит, сигнал обязательно пройдет в полицию, и та будет принимать меры к задержанию.

Найдя таксофон, Захаров позвонил по дежурному номеру, чтобы оставить сообщение. Да это впрочем, было не сообщение, а скорее просьба о помощи, которая ему сейчас была действительно очень нужна, так как путь в отель был закрыт, а вместе с ним разрушалась тщательно отработанная легенда о Дэвиде Руднике — сотруднике «Стандарт — Ойл».

Совсем скоро полиция, а может и ФБР, занесет в свои компьютеры данные о разыскиваемом ими постояльце из 630 номера с его фотороботом, а все это означало только одно — нужно было срочно менять легенду, ложиться «на дно» и, если получится, то тихо переждать. Конечно, вопрос можно было попытаться решить и с помощью Дворецкого, но после истории со старшим посыльным, когда ему чудом удалось обмануть смерть, он решил осмотреться и еще раз все взвесить в спокойной обстановке. Заниматься самодеятельностью сейчас было опасно и крайне неразумно, именно поэтому, он принял решение и вышел на связь с резидентом.

Захаров заранее приехал на эту встречу в небольшой ресторанчик в китайском квартале, и теперь усевшись в тихом, освещенном китайскими фонариками с мягким оранжево-красным светом, неторопливо потягивал пиво.

Запахи специй и ароматы деликатесов мягко переплетались с национальной китайской музыкой. Это умиротворенная идиллия, позволила ему немного отвлечься и скоротать те несколько часов, за которые он успел съесть заказанные им пельмени, папоротник, жаренный с мясом и опустошить несколько длинных бутылок с пивом.

«Что-то случилось, — подумал он, глядя на часы, — что-то непредвиденное, из-за чего встреча не состоялась».

* * *

Был уже поздний вечер, когда он, рассчитавшись с официантом за ужин, вышел на улицу и медленно побрел по узкой пустынной улице, погруженной в темноту. На черном небе с чугунными облаками мелькали всполохи молний и лишь, потом доносились раскаты грома — где-то шел дождь.

«На меня вышла полиция? Или быть может ФБР? Хотя нет…, меня бы уже взяли, нет никакого смысла «водить» меня их «топтунам». А может и смысл есть, желают проследить связи. Да, какая разница впрочем. Ну, что — же, пусть ищут…, путь в отель после всего случившегося для меня закрыт. А жаль конечно. Интересно было бы посмотреть на всех этих колдунов и магов. Может и сам полковник появился бы. А что? Его должны интересовать не только оккультные темы, но и медицинские. Хотя проблемы современной медицины касаются, наверное, всех нас, в той или иной степени.

Современные реалии таковы, что человечество создало два типа медицинского воздействия на организм человека. Так сказать классическая модель европейской медицины, которая воздействует на человека через кровеносную систему, накачивая его организм химическими препаратами, которые потом разносятся по всему организму. Но есть и другой путь воздействия — через нервную систему человека, самым главным достижением которой является установление того факта, что организмом человека управляют энергоинформационные процессы, регуляция которых возвращает утраченное здоровье.

Кто-то врачует духовно, энергетическую субстанцию человека на его благо и называется все это «духовной медициной», за которой видимо и есть будущее. А кто-то обращает свои знания в орудия преступного промысла, объединяясь для этого в различные секты или теософические сообщества, члены которых применяют эти знания для достижения своих целей».

Ход его мыслей был внезапно прерван стоявшим в темном переулке автомобилем, который вдруг моргнул фарами. Захаров остановился, и неторопливо достав из кармана пачку сигарет, огляделся по сторонам. В столь поздний час он один стоял на тротуаре, и сигнал явно был адресован ему.

Откусив фильтр, он закурил, неторопливо пересек улицу, подойдя к автомобилю со стороны водителя, сжимая при этом в кармане потную рукоятку пистолета.

Тонированное стекло медленно опустилось, и из темного салона до Игоря донеслась заветная фраза:

— Скажите, сэр, уж не Стифа ли вы искали?

В ту же секунду кто-то чиркнул зажигалкой, осветив на какое-то мгновение салон автомобиля. Это был связной от резидента.

— Очень даже может быть, — устало ответил Игорь. Морщась от струйки сигаретного дыма.

— Дворецкий подтвердил в своем сообщении о ваших проблемах, — проговорил человек, попыхивая сигаретой.

— Как мне называть вас? — уточнил Игорь. Усаживаясь поудобнее на переднем сидении рядом с водителем.

— Просто Стифом, — пожав плечами, отозвался тот.

— Хорошо, мистер Стиф, не знаю даже с чего начать… Я уже думал, что встреча не состоится…

— Я просто решил посмотреть, «водят» вас или нет. Ведь вы теперь тут как национальный герой, за которым следит весь белый свет. И охрана отеля, и полиция, и ФБР, и монахи даже к вам имеют претензии. Ну, прямо ЧП ходячее, да и только.

— Да уж, положение такое, что врагу не пожелаешь.

— Вы, мистер Рудник, оказались в таком положении потому, что в таких делах нельзя ходить в одиноких стрелках. Прошли давно времена, когда люди боролись с ветряными мельницами. Если вы помните, то я изначально не высказывал оптимизма по поводу вашего приезда сюда. И если помните, то я предполагал, что пройдет какое-то время, и вы станете тут нашей головной болью. Как видите, мои слова оказались пророческими.

— Череда идиотских случайностей…, — начал было Игорь.

— Да бросьте вы, — перебил его Стиф. — Все ваши случайности перешли в закономерности, причем уже давно, а вы даже не заметили этого. В таких делах нужно работать одной командой. Поехали отсюда, покатаемся пока что ли.

— Ну, кое-что мне все-таки удалось сделать.

— Что именно? — спросил Стиф, усмехнувшись. На его усталом лице, изрезанном сеткой морщин появилось любопытство.

— Ну, например, разобраться в странной гибели нашего офицера.

— Конечно, найти истину, защитить честь и достоин ство товарища — дело святое. Ну, а дальше то, что? Как быть с Шаманом, например? С той легендой и документами, которые у вас были? Это между прочим дорогого стоит.

— Пока не знаю, — признался Игорь.

— Вот видите! И вообще, не подстрахуй мы вас тогда на клад бище, не беседовали бы мы сейчас видимо. Ведь наши люди вас, считай, с того света вытащили.

— Я благодарен вам, — проговорил Захаров, закуривая новую сигарету.

— Да зачем мне ваша благодарность? Что сейчас прикажите с вами делать? С посольской почтой отправлять на Родину?

— Зачем же меня отправлять? Через меня можно попробовать выйти на полковника Холтофа. С которым я кстати общался в том доме у монахов, где меня держали.

— Мне нравится ваш оптимизм, — покачав головой, пробормотал Стиф. — Каким образом вы думаете выйти на полковника? У вас, что появилась своя армия? Этот полковник разведчик — нелегал, причем является крупным специалистом по России и Восточной Европе. Это очень опасный противник, который с маниакальным усердием работает против нас. Добавьте к этому, что он крупный специалист в области оккультных наук. Обладающий сверх нормальными психическими способностями, которые он получил в стенах монастыря Дзогчен, где он постигал не один год, эзотерические методы совершенства. Вы думаете он появится в отеле? Он там не появится.

— Почему? — рассеянно уточнил Игорь. Глядя на проплывающие мимо дома.

— Потому что он профессионал, да и колдовство с магией не любят шума пресс — конференций и блеска софитов. Он встретится с кем ему нужно на нейтральной территории. В одном из молитвенных домов например, или в центре, который они называют «Логовом дьявола».

— И где же находится это логово?

— Хороший вопрос…, только этого пока мы не знаем.

— Что же тогда делал в России, у нас в городе, столь великий специалист, под личиной Назарова?

— Полковник проходил обучение вместе с Назаровым. Однажды, а дело было зимой в лютую январскую стужу, они оказались на льду у проруби, завернутые лишь в несколько мокрых простыней. Которые они должны были высушить своим телом.

— Я уже слышал эту историю, однако снимаю шляпу перед их выдержкой и подготовкой, — пробормотал Игорь.

— А вы как думали? У них там все было по взрослому! Так вот, по нашим данным Назаров сильно простудился и заболел, а вскоре и умер. Полковник же простудил связки — поэтому и сипит теперь своим замогильным голосом.

— После этого он и стал Назаровым?

— Именно так все и было.

— Я знаю, что у Назарова нет родственников. Неужели его коллеги не заметили, что вернулся совершенно другой человек? — озадаченно пробормотал Захаров.

— Вы не поверите, но они действительно очень похожи и внешне и внутренне. Так, что полковнику не составило труда вжиться в образ Назарова.

— Но работа Назарова была связана с тропическими культурами! — воскликнул Игорь. — В этом как минимум надо, что — то понимать.

— У полковника за плечами университет и диплом, он между прочим защищал диплом по этим самым культурам. Ктомуже Холтоф заядлый охотник на слонов и тигров, а еще он владеет богатой коллекцией бабочек со всего мира. Так что с тропическими культурами у него какраз полный порядок.

— Это просто невероятно! Что же он тогда делал в нашем Новомихайловске? У нас нет крупных войсковых соединений, у нас нет ядерных или химических объектов.

— Есть предположение, что ему готовили перевод в Москву, на одну из кафедр МГУ.

— Тогда все понятно. Я хочу найти этого полковника, — прошептал Игорь со злостью. — Из — за него погибли близкие мне люди и мне нужна точка в этой истории, в его деятельности.

— Вот я и спрашиваю вас, как вы хотите это сделать? Вы работали на неле гальном положении, но у вас были «железные» документы и «крыша» в лице «Стандарт — Ойл». В настоящий момент ничего этого у вас нет, а кроме этого вас разыскивает вся полиция штата и ФБР. Вы считаете, что я вам сейчас выдам из кармана доку менты, новую легенду или шапку-невидимку? Или, что там еще?

— О таком замечательном варианте я могу только мечтать.

— А где гарантия, что, получив все это, вы опять все не завалите? Или допус тите еще больше проколов? Вами пристрелены в метро двое придурков, а ведь они, между прочим, граждане другого государства, на территории которого вы находитесь.

— Было дело, но я же защищался! — взорвался от возмущения Захаров.

— А чего же на третьего сил не хватило?

— Промашка вышла, — тряхнул головой Игорь, — признаю. Был тогда немного не в себе.

— Ничего себе промашка! — возмутился Стиф. — А что произошло с охранником из агентства в номере у вас?

— К его гибели я не имею никакого отношения.

— Допустим. Тогда, кто же его убил?

— Я этого не знаю, но убить его мог старший посыльный и вообще кто угодно из персонала или постояльцев!

— Это, который стрелял в вас в номере Дайса?

— Он самый.

— Кстати вы не знаете, на кого он работал?

— Я уже думал об этом.

— И какие есть мысли на этот счет?

— Не знаю…, я думаю, что резона «валить» меня нет никому. Разве, что полковнику, который понял, что я его просчитал и теперь знаю его в лицо. А вообще, отель «Розария», я в этом убежден, уже давно используется адептами и колдунами всех мастей в своих целях. В последние дни там так много переплелось различных интересов, а он превратился в какое — то осиное гнездо.

— Вы очень сильно подставили Дворецкого, разбираясь с посыльным в его номере. Даже не знаем теперь как его вытаскивать из стен ФБР, — задумчиво проговорил Стиф. — А с вами то, что нам сейчас делать? Что вы сами думаете?

Захаров внимательно посмотрел на собеседника и тихо сказал:

— Для начала, мне бы затихориться где нибудь.

— А потом что?

— А когда все уляжется, продолжу поиски полковника.

— И как вы себе все это представляете?

— Мы знаем, что он появляется в молитвенном доме, куда меня привозили с кладбища. Значит можем предположить, что кто-то из монахов знает как с ним связаться. Толпой там делать нечего, а вот одному сходить — это то, что надо.

— Бросьте вы свои бойскаутские замашки, мистер Рудник. Чудес не бывает, а уж после всех ваших последних приключений…, одним словом принято решение о вашей срочной эвакуации на родину. И это не обсуждается! У нас пропал офицер из группы, которая занималась поисками «Логова дьявола» и о судьбе которого мы ничего не знаем. Нам еще ваших проблем только и не хватает. Сейчас мы поедем в одно место, где вы поживете некоторое время, пока мы сделаем вам документы. А потом будет путь домой.

Это место за городом?

— Наоборот в самом центре, — отозвался Стиф. — Надеюсь временное затворничество пойдет вам на пользу и вы забутите о существовании полковника Холтофа.

— Как же я смогу про него забыть? — со вздохом проговорил Игорь. Выкидывая в окно окурок сигареты.

Стиф внимательно посмотрел на собеседника и покачав головой спросил:

— Как вы себя чувствуете?

Захаров озадаченно уставился на собеседника и вымученно улыбнувшись спросил:

— Я так плохо выгляжу?

— Ну, выглядите вы действительно плоховато, — отозвался Стиф с сочувствием. — В наши руки попали некоторые подробности проживания полковника Холтофа на Востоке. Когда ему служил приютом, один из домов мистика — оккультиста. В доме было помещение где у людей забирали последнее дыхание, разумеется не спрашивая на это их согласие.

— Они, что же умирали не своей смертью?

— Они были здоровы, просто адептам нужны были жертвенные ягнята.

— И как это они делали?

— История об этом умалчивает.

— В голове не укладываются все эти дикости, — покачав головой, пробормотал Игорь. — двадцатый век на дворе.

— Я вам и говорю, что полковник очень опасный человек. Это у нас в голове не укладываются все их мистические обряды, жесткое затворничество, тайные доктрины и магические заклинания. Для них — это их жизнь! Нет у нас сейчас времени заниматься полковником…, получен приказ сосредоточить все силы на этих колхозниках из «НАТО».

— Что — то серьезное?

— Есть данные, что блок «НАТО» хотят двинуть к нашим границам. Сейчас здесь идут переговоры на этот счет в Пентагоне. А тут вы со своим полковником. Что мы ему можем предъявить? Сводничество? Нет! Убийства? Опять нет! Все это делали за него другие.

— Так, что же, пускай этот упырь живет и здравствует?

— Доберемся мы и до Холтофа, и до этого чертого логова. И потом полковник нам нужен живым, а его отстреленная тушка нам ни к чему.

Да и зачем геройствовать? Кирилин вон погиб из-за проституток?

— Да, он заступился за двух малолеток, над которыми издевались три обезьяны.

— Вот вам яркий пример того, как может влиять самодеятельность на дело, да и на саму жизнь.

— Вы считаете, что он должен был пройти мимо? Закрыть на это глаза?

— Полно вам! Проституция, как и наркомания, СПИД — это очистительный ветер, для всего человечества. Хорошо известно, что любая регламентация проституции, как впрочем, и сентиментальное отношение к ней, не только не ослабляет распространение венерических болячек, но и напротив способствует распространению этой заразы. Кирилину не стоило влазить в это дело! Наша работа предполагает отсутствие эмоции, как и отсутствие благородных порывов. Нам более подходят такие качества, как холодный расчет. Вам так не кажется?

— Мне кажется, не стоит забывать, что Кирилин занимал должность начальника охраны в отеле, это входило в круг его обязанностей. И потом разве не самый лучший вариант, находясь на нелегальном положении, служа интересам своей страны, приносить какую-то пользу стране своего пребывания?

— Ну, что же, согласен с вами, — кивнув, проговорил Стиф. — И все-таки, думаю, что не стоило капитану переживать за отдельных особей из мира проституток, — проговорил он. Выбрасывая окурок сигареты. — Во все века проституция несла моральное и социальное зло и уродство человечеству. Мне доводилось даже слушать о теории, если хотите своего рода «биологической». Эта теория объясняет проституцию, как результат врожденной порочности людей.

— Невероятно, — удивленно пробормотал Захаров. — Никогда раньше об этом не слышал. И какие же доводы в защиту этой теории приводят?

— Ну, например, результаты антропологических и биологических исследований проституток показывают, что их череп меньше чем у обычных женщин, занятых трудом.

— Физическим?

— Не важно. Как физическим, так и умственным. Лицевые размеры у них больше, чем у других женщин Согласно этой теории проститутки рассматриваются как результат влияния социальной, психической и физиологической атмосферы, в которой живет человек.

— Очень интересно, — признался Игорь, — Никогда ничего подобного не слышал.

— Да, это и не удивительно, в наш сумасшедший век практически невозможно учесть все сексуальные отношения, а также теории, объясняющие их, — вздохнув, проговорил Стиф. — В мире резко возрастают миграционные процессы, туризм, те же командировки. Ну ладно, договорим в другой раз, вроде приехали, — проговорил он, всматриваясь в темный силуэт одного из небоскребов.

— Мне здесь предстоит жить? — спросил Захаров.

— Да, поживете тут пару дней. Место не тихое, но пока это самое безопасное для вас.

— И что же тут располагается?

— Различные офисы фирм, конторы.

— Я теперь буду одним из секретарей или клерком? — усмехнувшись, уточнил Захаров. — В офисе компании мне еще не приходилось жить.

— Спешу разочаровать вас, жить тут придется в каморке на первом этаже. Вот вам визитка, согласно которой вы теперь новый работник, — проговорил Стиф, протягивая карточку. — Вы теперь простой рабочий.

— Мне действительно придется мыть окна? — уточнил Игорь, рассматривая визитку.

— Да, официально вас берут в мойщики окон, вы иммигрант, прошедший все испытания по линии миграционных служб. В Европе плохо, вы решили поискать счастье в нашей свободной стране. Вам повезло, вам пошли навстречу, охранник покажет вам комнату. В комнате вы найдете все необходимое на первое время, а завтра мы проговорим вашу жизнь более детально. Одним словом, пока играем по иммиграционной «крыше», коль уж произошли такие резкие перемены у нас с вами. Завтра заедут за вами и мы более предметно обсудим план вашей эвакуации на родину.

— На входе дежурит охрана?

— Да. Ну и что? Вас будут пропускать по визитке, которую я дал, но я, настоятельно рекомендую «нырнуть» в комнату и не вылазить на свет божий. Вам все понятно? Не забывайте, что вас ищут.

— Да, конечно, — пожав плечами, отозвался Игорь. — Только как же мне быть, если я захочу по нужде или извините пожрать?

— Держите двести баксов, там на первом этаже бар. Прикупите там продуктов и сидите тихо в комнате. Вам все понятно?

— Конечно!

— Ну и прекрасно, а насчет второй проблемы — то там, рядом сортир. Еще есть вопросы?

— Да, вроде все ясно.

— Тогда ныряйте в «норку» и ждите, охрана в отеле лояльно относится к работягам, но помните что там есть и полицейские, которые работают на этажах.

— Надеюсь, это заточение не долго продлится?

— Я постараюсь побыстрей обеспечить вас легитимными документами и отправлю с превеликой радостью назад.

* * *

Подождав пока машина Стифа уедет, Захаров поднялся по ступенькам крыльца к огромной стеклянной двери, и несколько раз нажал на кнопку звонка, прежде чем из-за стойки показался охранник с сонным выражением на лице.

— Чего надо? — прорычал он, подозрительно глядя на незваного гостя.

— Я здесь теперь работаю, — устало проговорил Игорь. Приложив ладонь с визиткой к стеклу.

Хрустнул электрический замок, и дверь бесшумно открылась, дыхнув на ночного гостя запахом жареного кофе.

— Новенький, что ли? — осведомился охранник. Возвращая визитку, поигрывая при этом дубинкой.

— Да, да, я новенький, — ответил Захаров. Глядя в глаза охраннику, в тщательно выглаженной голубой рубашке.

Он вдруг почувствовал смертельную усталость и моральную и физическую.

Уточнив, где находится его комната, и, взяв ключи от нее, медленно направился прямо в бар. Который не смотря на поздний час жил своей жизнью, наполненной ритмичной музыкой. Под которую несколько подвыпивших клиентов, пытались что-то вытанцовывать, выводя ногами и руками замысловатые кренделя. Несколько человек сидели за столиками и, отчаянно дымя, обсуждали какие-то свои, близкие только им, проблемы.

Взяв пакет с сандвичами, упаковку баночного пива, Захаров хотел было направился к себе, как услышал женский голос.

— Вы не выпьете со мной? — донеслось до него откуда-то сбоку.

Остановившись, Игорь внимательно посмотрел поверх темных очков, на молодую, симпатичную женщину, в строгом брючном костюме. Крашенная шатенка лет сорока дурашливо кривила губки, моргая при этом длинными ресницами. Он уже решил вежливо отказаться, как вдруг заметил появившихся в коридоре двух полицейских, закончивших, по всей видимости, обход на этажах, и теперь спустившихся в бар пропустить по стаканчику.

Мгновенно осознав, что пройти мимо них незамеченным не удастся, он медленно повернулся к ним спиной и опустился напротив женщины на стул.

— Привет, — бросил он. Вдохнув запах дорогих духов. — Скучно?

— Скучно, — согласилась женщина, со вздохом. Куря длинную сигарету.

— Тогда предлагаю выпить за знакомство, меня зовут Дэвид. А тебя?

— А я Сандра. Может быть, коктейль? Или джин с шипучкой?

— Можно и джин с шипучкой, — кивнул головой Игорь в знак согласия.

— Что будете заказывать? — уточнил появившийся рядом официант, услужливо.

— Нам, пожалуйста, джин с шипучкой и двойной виски, — проговорил Захаров, стараясь боковым зрением контролировать поведение полицейских. — Вы здесь работаете?

— Я здесь пропадаю, — проговорила Сандра, хитро прищурившись.

— Даже так? А я думал, что в таком большом здании работает очень много людей. Которые никогда не дадут пропасть таким симпатичным женщинам.

— Да, в этом здании действительно обитает очень много людей, но все они, как бумажные черви. Они медленно вгрызаются в свои бумажки, бесконечно щелкают на компьютерах, видимо считая, что делают очень важное дело.

— Ну, может, так оно и есть? — проговорил Захаров. Наблюдая, как бармен с блеском демонстрировал за стойкой свое мастерство, взмахивая под музыку миксером.

— Может быть, — вздохнула Сандра. — А ты, Дэвид, чем занимаешься?

— А меня уже, пожалуй, и не Дэвид зовут, — устало проговорил собеседник, поморщившись. — А работаю я мойщиком окон.

— Даже так? — усмехнулась новая знакомая. — А как же вас тогда зовут, мистер мойщик окон?

— Сейчас я посмотрю свою визитку, — проговорил он, доставая бумажник… — Ага, кажется теперь меня зовут Майкл.

— А, что, так мы своего имени не помним? — вновь рассмеявшись уточнила Сандра.

— Я так часто их меняю, что периодически забываю, — проговорил Захаров, хитро подмигнув.

— Вот здорово! — хохотнула женщина, беря визитку. — Я вижу, ты юморной парень!

— Точно, — согласился тот, дымя сигаретой.

— Вот ваш заказ, — проговорил официант, брякнув кубиками льда.

— Спасибо, Тренд, — поблагодарила женщина. Поднимая бокал джина с шипучкой. — Ну что, мистер Майкл! Будем знакомы.

— Будем! — кивнул тот, беря бокал с двойным виски. — Ты здесь часто бываешь?

— Увы, но это одно из тех немногих мест, где я бываю. Одинокой женщине нужно не много, по крайней мере, мне.

— А кем же работает, эта одинокая женщина, да еще среди бумажных человечков.

— Я работаю таким же бумажным человечком в архиве, так что я такая же, как и все те, кто меня окружает. У меня нет той романтики, которую испытывают в своих «люльках» мойщики окон.

— Значит, выпьем за наше знакомство?

— Значит, выпьем за знакомство с мойщиком окон, который почему-то меняет свои имена, — улыбнувшись проговорила Сандра. Блеснув ослепительными белыми зубами.

— Это я от страха.

— И чего же ты боишься?

— Я всегда боялся высоты.

— Ха-ха-ха, — рассмеялась Сандра. — Какой ты чудной! И где же живет мистер мойщик окон?

— Да где-то здесь рядом, я там еще, правда, не был, так как только устроился, — признался Игорь. — Не желаешь заглянуть?

— Это приглашение?

— Пусть будет так, — проговорил Игорь, разведя руками.

— Ну что же, почему бы и не посмотреть, как живет мойщик окон? Надеюсь, у нас не будет неприятностей с женой?

— Увы, я холост.

— Ну, тогда идем, — проговорила Сандра, хищно прищурившись.

Рассчитавшись с официантом, они, взяв еще бутылочку вина и два бумажных стакана, направились к выходу, стараясь обойти стороной танцующую пару, которая скорее в исступлении трясла всеми частями тела, нежели танцевала. Проходя мимо столика, за которым сидели полицейские, Сандра внезапно остановилась и ущипнула одного из них за бок, проговорила:

— Спокойной ночи, мальчики. Смотрите, не хулиганьте тут!

— И ты смотри, с дружком сильно не хулигань, — проговорил один из них, смеясь.

— Как друга зовут? — подхватил другой полицейский, смеясь в усы.

— Да он и сам то точно не знает, — ответила засмеявшись Сандра, увлекая за собой нового знакомого.

Полицейские тоже зашлись в хохоте, желая наперебой приятных сновидений.

— Ты их знаешь? — переведя дыхание, спросил Игорь с безразличным видом. Почувствовав, как холодный пот выступил на лбу.

— Да, они работают здесь, хорошие парни. Ну, куда идти?

Захаров, пошарив в карманах, показал ей ключ с брелком, на котором был выбит номер.

— Нам нужно найти комнату под этим номером, — проговорил он. Разглядывая жетон выданный охранником.

— Найти? Ты что же, в самом деле, только устроился и не знаешь, здесь ты живешь или нет? — покачала головой, уточнила Сандра.

— Представь себе, — проговорил тот, разводя руки.

— Ну, тогда идем, странный ты мой.

Непринужденно болтая, они пошли по коридору с множеством дверей. Наконец остановились возле одной из них.

— Ну вот — это твой дом, — проговорила женщина, скрестив на груди руки. — Приглашай в гости. Чего стоишь?

— Сейчас посмотрим, подходит ключ или нет, — отозвался Игорь, с трудом открывая двери.

— И кем же ты работал до этого?

— По-моему, шпионом, — ответил Захаров, пропуская новую знакомую.

— Я так и думала, — расхохоталась гостья, входя. — Да, у тебя здесь не очень уютно, — проговорила она, скептически осматривая, полу — пустую комнату. — Но тебе повезло, что ты можешь работать и жить в одном месте. А я живу в двух кварталах от сюда. В следующий раз я приглашу тебя к себе. Идет?

— Идет, — кивнув, пробормотал Игорь. Закрывая двери.

* * *

Небольшая комнатенка, площадью в десять квадратных метров была абсолютно пустой, если не считать двух сдвинутых стульев, которые видимо, служили бывшему хозяину столом. Рядом стоял еще один стул. На подоконнике небольшого окна стояла пара пластмассовых горшков с кактусами. В углу на полу лежал свернутый матрац с пакетом чистого белья, а напротив стоял небольшой телевизор среди груды пустых банок из-под пива.

— Да-а, — протянула гостья, — обстановка прямо таки более чем скромная.

— Ну, это конечно не пятизвездочный отель, — согласился Игорь, махнув рукой, — но жить можно. Так, а тут у нас, что за дверь? Ага! Тут, можно почистить зубы! Ну, с чего начнем или, правильнее, продолжим наше знакомство?

— С включения телевизора и выпивки, — проговорила Сандра, скинув туфельки и легко вспорхнув, очутилась на матрасе, лежащим на полу.

— Хорошая мысль. Значит, именно с этого мы и начнем.

* * *

Включив телевизор, Игорь накрыл импровизированный стол из стульев старой газетой «Таймс».

— Думаю яблочка с бутылочкой «Манштраше», будет для нас достаточно?

— Ну, если нам и не хватит, — отозвалась гостья, сладко потягиваясь, — то добавим, благо бежать недалеко.

— Тогда прошу к столу, — проговорил Игорь, наливая напиток в бумажные стаканчики. — Ну что, за знакомство?

— Да, за знакомство.

— Будем надеяться, что мы подружимся?

— Будем, — согласилась гостья, поправляя волосы. — А у тебя нету зеркала побольше, чем это? — она кивнула на стену, на котором висело небольшое круглое зеркало.

— Зеркала? — переспросил Захаров, озадаченно. — Зеркало побольше висит в душевой, но если хочешь разглядеть свои перышки не вставая, то я тебе сниму его со стены. С этими словами он шагнул к стене и, сняв стекло, вытянул руки, посмотрел на свое отражение.

— Ох, и видок у меня, — горько усмехнувшись, пробормотал он. Поворачивая зеркало к Сандре.

Улыбнувшись, она внимательно глянула на свое отражение, продолжая что-то говорить. Внезапно черты ее лица в какую-то долю секунды перекосились от страха, расширенные зрачки мгновенно захлестнул ужас. Она с воплем шарахнулась от зеркала, словно увидела в нем преисподнюю и, путаясь в платье, спотыкаясь о невидимые препятствия, бросилась к двери. Вскоре ее вопли уже разносились по всему коридору.

Ошарашенный таким поворотом событий, ничего не понимая. Захаров продолжал стоять с зеркалом, глядя как с бульканьем разливается перевернутая бутылка с вином. Посмотрев на себя в зеркало, он подошел к двери, раскрытой настежь и выглянул в коридор. Там уже никого не было, а со стороны бара нарастали возмущенные возгласы. Закрыв двери на ключ, он обвел взглядом свое пристанище.

Внезапно, в его ушах появился колокольный звон, который с каждой секундой становился все громче, вплетаясь в какое-то далекое церковное песнопение. Резкая боль пронзила мозг так внезапно, что он выпустив из рук зеркало, схватился руками за уши и, стиснув зубы, стал медленно сползать по входной двери на пол.

Он не помнил, сколько прошло времени, пока сидел на полу, Сознание стало медленно возвращаться от стука, словно кто-то барабанил молотком по металлической трубе в замкнутом пространстве. Наконец он сообразил, что это кто-то яростно колотит в двери.

— Открывай, извращенец! — кричали за дверями.

— Открывай, а то хуже будет!

Только тут Игорь осознал, что зажимает нос руками, из которого струилась кровь и крупными каплями, капала на рубашку, оставляя бесформенные бурые пятна. Зажимая рукой нос, он медленно встал на ватные ноги.

— Чего надо? — хрипло крикнул он через дверь.

— Открывай, гавнюк, немедленно! — донеслось из-за двери.

Резко открывшаяся дверь и вид окровавленного извращенца, с перекошенным от злости лицом, произвели на собравшихся впечатление. Несколько подвыпивших человек, прибежавших из бара, были явно не готовы к такому повороту.

— Чего нужно? — зарычал Захаров угрожающе.

— Ты зачем женщину обижаешь? — заверещал лысый толстяк Небольшого роста в помятом костюме.

— Я никого не обижаю и спать хочу! — отрезал Игорь и с силой захлопнул двери.

Вопли и крики мгновенно усилились, а на двери обрушился град гневных ударов и проклятий. Хозяин номера вновь резко открыл двери и, увернувшись от кулака, без разговоров коротким, но резким ударом в лоб сбил лысого коротыша с ног.

— Кому еще хочется поразмяться? — уточнил Захаров. С бледным от боли и злости лицом.

Все стоявшие вокруг замолчали, не желая видимо разделять участь замершего коротышки.

— Ты чего это ручонками размахался? — раздался рядом хриплый бас. — Понаехали тут, со всех помоек, и теперь права качать будете? — гудел верзила. На голову выше всех присутствующих, в стильном костюме, приближаясь с угрожающим видом.

Стоявшие рядом были явно рады такому повороту событий и одобрительно загудели. Неизвестно чем бы все это закончилось, если бы не окрик одного из полицейских, появившегося в конце коридора.

— А ну, осади! — крикнул он, помахивая дубинкой. — Все свободны! Девушке просто что-то показалось, поэтому все без шума расходимся, ну быстро!

— Мы с тобой еще встретимся, — прорычал верзила с досадой.

— Буду очень рад, — кивнув, пробормотал Игорь, возвращаясь в комнату.

— А ты останься, парень, — крикнул полицейский. Медленно шагая к двери Захарова.

— Я просто хочу умыться, офицер, — проговорил мойщик окон.

— Давай-ка, парень, зайдем к тебе в гости, — проговорил тот, поправляя фуражку.

— Да, конечно, проходите, — ответил тот, зажимая рукою нос.

— Квартирка у тебя, прямо скажем, не очень, — скривившись проговорил гость.

— Мне обещали хорошо платить, так что вещи — это дело наживное.

— Думаешь, разбогатеешь на мытье окон? — уточнил тот, закуривая окурок сигары.

— Можно мне умыться?

— Нет, приятель! Вначале ты выслушаешь, что я тебе скажу, а уже потом после того как я уйду, ты соизволишь умыться. Ты все понял?

— Да, офицер, — кивнул тот в знак согласия, шмыгнув носом.

— Вот и хорошо, что ты такой понятливый. Ты думаешь, что я отправил твоих гостей из-за любви к тебе? Глубокое заблуждение. Я ненавижу, таких как ты иммигрантишек. И знаешь почему? Потому что вы моя проблема, а я не люблю проблем. Ты все понял? — уточнил он, ткнув резиновой дубинкой ему в грудь.

— Да, офицер, — кивнув, проговорил Захаров осипшим голосом.

— А теперь запомни, что я тебе скажу. Ты ведь хочешь работать в нашей свободной стране?

— Да, сэр.

— Тогда запомни правило номер один. Для этого ты должен будешь отдавать тридцать процентов от своей получки мне. И знаешь, почему?

— Чтобы не иметь проблем с Законом, сер.

— Сообразительный малый, — удовлетворенно отозвался полицейский, поправляя фуражку. — А теперь покажи-ка мне свои документы, где-то я тебя уже видел.

— Документом у меня пока является вот визитная карточка, — проговорил Игорь, протягивая прямоугольный пластик.

— И все? — удивился полицейский. — Что-нибудь в этом роде я и ожидал услышать.

— Пока все, но видимо завтра у меня уже будут документы, а пока же в дополнение к визитке я думаю, такой документ как сто долларовая бумажка подтвердит на ближайшие сутки мою добропорядочность?

— Ты далеко пойдешь в этой свободной стране, мойщик окон, — удовлетворенно проговорил полицейский. Пряча банкноту в карман и направляясь к двери.

* * *

«Проклятие! — чертыхнувшись, подумал Игорь, — Что же это все значит? Что вообще происходит со мной? Откуда эти внезапные боли, за которыми следует потеря сознания? Может я чем-то болен? Или, хоть это и смешно звучит, но, может, это действительно дело рук полковника? Нет, это невозможно, нет, конечно, нет! Тогда, что же это? Неоднократные травмы головы начинают напоминать о себе? Старею? Что могла увидеть Сандра в зеркале? Неужели видения, которые видел я — не плод моего воспаленного воображения? Нужно будет найти ее завтра и все узнать, если, конечно, это не ее пьяная фантазия. Хотя нет, похоже на то, что она увидела «НЕЧТО» такое… Что же она могла увидеть? Что же это могло быть? А может то же видение, что и я видел?».

Закрыв двери, он зашел в душевую и, умыв лицо, подошел к зеркалу и стал внимательно смотреть на свое отражение в зеркале висевшим на стене.

* * *

«Что может появляться в зеркале? Как могут появляться в зеркале какие-то образы, на которые реагирует мозг? Да что я вообще-то знаю о работе мозга?

Нейрофизиологи при помощи вживленных в отдельные нейроны и зоны мозга электродов вывели ряд, общих принципов работы мозга. Кажется так. И что? Ах да, стало возможным понять роль отдельных зон в области эмоций, памяти, мышления.

А что это мне дает теперь? Да по сути ничего. При чем тут мозг и какие-то образы в зеркалах? Нет, тут что-то другое. Может, понимание этого явления нужно попробовать поискать в плоскости самовнушения?»

Он вытер лицо рукавом рубахи, вытащил зубами из пачки сигарету, закурил, сев на край стула.

«Но самовнушение — это процесс сознательный, а не подсознательный. Что же представляет собой самовнушения? Человек, например, ежедневно утром и вечером повторяет раз двадцать, а то и больше, о том, что ему становится все лучше и лучше. Или о том, что у него исчезает какой-то его страх. Ну и при чем тут отражение, которое появляется в зеркале? А может просто поискать ответ, прислушиваясь к словам Силина? Что же он там говорил о боли и жалобах?

Не нужно усиливать свои боли и ухудшать свое положение жалобами, боль легче перенести, если не увеличивать ее мысленно. Класс! Если гнать эти мысли от себя, то боль рано или поздно притупится и отступит, поскольку человек себя в этом уверит.

Нет, это тоже вроде не из той оперы. Зеркало, зеркало… — один из предметов нашего мира, который имеет двойную природу… Подожди-ка! А ведь, пожалуй, и, правда, это самая загадочная вещь из всех окружающих нас, и тут Силин прав тысячу раз. У зеркала только половина ауры принадлежит к нашему миру, в то время как вторая половина уходит прямо в потусторонний мир. И этот предмет, пожалуй, самый противоречивый, ведь человек доверчиво вносит его в свой дом, забывая, а, зачастую, и не зная про его двойную сущность. Да, люди редко задумываются о воздействии предметов, окружающих их, в том числе и о зеркалах, которые окружают нас, когда мы смотрим на них. Что же несет вторая половина зеркал, какое энергетическое поле?

Что же тогда на этот счет говорил Силин, а я пропускал мимо ушей, думая о своем, и не придавал этому значения? Он говорил тогда, что всегда следует помнить, что в зеркале отражаемся не мы сами, или, если точнее, не только мы сами, но и все наши гости желанные или нежеланные. Все эти образы могут быть и добрыми, и злыми, и могут нести в семью либо добро, либо зло. Двойники, несущие энергетику, оставленную человеком в зеркале, могут корректировать наше состояние. А уже в результате этой коррекции хозяин дома может либо хорошо выглядеть, либо отрицательная коррекция может привести к серьезным заболеваниям или смерти. Вот так! Не больше и не меньше! Все зависит от организма человека, живущего в доме, а так же от энергетики блуждающего двойника в зеркале».

Игорь затушил обжигающий пальцы окурок сигареты и, поморщившись от боли в затылке, достал зубами из пачки новую сигарету.

Что же Силин советовал делать? Нужно протирать всегда после ухода гостей влажной губкой все зеркала. Неужели все, о чем говорил когда-то Силин, правда? Или правдой является часть его слов? А, впрочем, какая разница. Он предупреждал, что гораздо хуже обстоит дело в тех случаях, когда наши недоброжелатели оставляют нам в зеркале негативную программу специально. Зеркало легко воспринимает не только следы негативной программы, к которым относятся и зависть, и злоба, и сплетни. Это что же получается? А получается то, что такие как Холтоф могут легко оставить в любом зеркале какую-то программу? Или сориентировать мозг конкретного человека на конкретные обстоятельства, в результате чего при виде себя или чьего-то двойника может наступить летальный исход.

С закладкой отрицательной программы в свое зеркало вроде все понятно.

И что это дает? А дает это что угодно, начиная от болезни и до смерти, если конечно предположить невозможное, что именно таким образом ну или примерно таким полковник и ему подобные, творят свои трюки со смертью из-за зеркал.

Очень даже может быть, что, поняв эту механику, можно будет легче найти самого Назарова. Нужно привести в систему то, что уже известно, так сказать, подытожить факты. И, что мы имеем?

Бомж погиб в отделении милиции, увидев себя в зеркале, такая же участь постигла капитана Кирилина, который умер в своем номере около трельяжа, примерно понятно, что случилось с Архипом, который сидел в кафешке Семы, у зеркала или Андрейченко в своем кабинете.

Что объединяет эти смерти. Конечно же, зеркала… И все? Постой, постой…»

Захаров рванул ворот рубахи, медленно сел на пол, скрестив ноги по-турецки и стиснув руками виски, стал вспоминать разговор с Силиным.

«… Ну да… конечно же… все эти смерти объединяли большие зеркала, все это касается больших зеркал, в которых человек видел отражение полностью или почти полностью. Ну, конечно же, меленькое зеркало в пудренице или зеркало заднего вида в автомобиле обладает незначительным действием, впрочем, как и осколки большого зеркала.

Но чтобы заложить отрицательную программу, необходимо чтобы недоброжелатель находился рядом с зеркалом достаточно длительное время, да еще желательно в одиночестве. А у меня какие — то видения появляются в разных зеркалах.

Ничего не понимаю… Ну да, закладывая отрицательную программу, он должен находиться перед зеркалом. А ведь это не так просто, практически невозможно… Опять все запутывается. А может, все гораздо проще и я «накручиваю» ситуацию?»…

Стук в двери прервал ход его мыслей.

«Кто бы это мог быть?» — подумал он, медленно вставая.

— Кто там? — хрипло крикнул он, снимая с предохранителя пистолет.

— Это я, — донеслось из-за двери.

Захаров узнал голос своей новой знакомой и, потушив свет, спросил:

— Ты одна, или с заступниками?

— Я одна, — пролепетала та, всхлипывая.

Игорь открыл двери и отступил в сторону.

— Это звучит глупо, но я пришла извиниться, — пробормотала Сандра, боязливо входя. — Я, правда, не хотела обидеть тебя и поднимать весь этот шум.

— Я не думаю, что тебе вообще нужно извиняться, — проговорил Игорь, покачав головой.

— Я вела себя очень глупо, — прошептала женщина, озираясь по сторонам. — А зачем же ты разбил зеркало?

— Мне показалось, что из-за налета пыли, ты в нем не узнала себя, поэтому я и решил заменить его на новое. Завтра же заменю, — соврал Игорь на одном дыхании.

— Какой ты чудной, но это же к несчастью, — улыбнувшись, прошептала Сандра, качая головой. — А что это у тебя на рубашке? Это кровь из-за меня? Они побили тебя?

— Да нет, все в порядке, я просто немного порезался. А что касается шума, то мы, поговорив, разобрались и поладили со всеми… так что все в порядке.

— Правда? Я так рада! Я просто перебрала, наверное, спиртного, — проговорила она, подходя к нему. И, встав на цыпочки, поцеловала его в губы. — Можно мне заходить к тебе?

— Заходи, конечно, — ответил Игорь. Прижав ее к груди, вдыхая при этом запах ее духов, идущих от волос.

— Я оставила у тебя свои туфли, — прошептала она.

— Я знаю. На них пролилось вино, но думаю, что это не повредит им.

— Можно, я заберу их завтра? — прошептала гостья, кусая его губы.

— Почему завтра? — также шепотом спросил Захаров, играя ее волосами.

— Так у меня будет повод зайти к тебе, — ответила гостья, выскользнув из его объятий. — Спокойной ночи, господин мойщик окон.

* * *

После ухода Сандры, Захаров еще раз умылся, застелив матрац, повалился на свое ложе и мгновенно заснул.

Несмотря на беспокойный сон, он проспал до обеда следующего дня, возможно, он спал бы и дальше, но настойчивый стук в дверь вернул его к суровой действительности.

— Кто там? — спросил он хрипло, поднявшись на локтях.

— Свои, — раздалось за дверью.

— Это кто же такие? — переспросил он, поспешно одеваясь.

— Вы вчера заказали машину на это время?

— Да, да, я помню! Я сейчас! — крикнул Игорь. Узнав голос шофера Стифа.

— Ну, вы и спите, — усмехнулся гость входя. — Хотя, я, кажется, понимаю, — кивнул он, глядя то на туфли Сандры, то на Захарова.

— Да мне, вроде, как и некуда торопиться, присаживайтесь, — проговорил тот, освобождая стул.

— Спасибо, я подожду в машине, собирайтесь.

Умывшись холодной водой, Захаров быстро оделся и вышел на улицу.

— Что-то случилось?

— С чего вы взяли? — не понял Игорь.

— Ну, разбитое зеркало, на рубахе явные следы крови.

— Нет, все нормально, едем. Как обстоят мои дела?

— У Стифа и спросите, — пожав плечами, отозвался гость. Включая магнитоллу и настраивая ее на легкую музыку.

* * *

«Сколько же веков существует человек на земле? — подумал Захаров, закуривая, глядя на потоки людей, мелькающих за окном. — Этого времени, вряд ли достаточно для существенных изменений в биологическом плане. А вот в социальном смысле человечество за последние десять тысяч лет, эволюционировало очень сильно от животной дикости к цивилизованности. К чему это я? Наверное, к тому, что формирование психических особенностей человека происходит в результате усвоения им достижений, которое передается в форме явлений материальной и духовной культуры.

Ну и что? Мне то, что до всего этого? Хотя нет, пожалуй, и мне до этого есть дело. Иначе как понять взаимоотношение между человеком и человеком, человеком и обществом.

И, вообще, с физической точки зрения, современный человек более современен по сравнению с предыдущими поколениями, но он не может похвалиться остротой зрения и слуха, а его обоняние вообще далеко от совершенства. Такие как полковник Холтоф, через жесткие тренировки, изучение старинных методик магов и колдунов, изучившие ритуальные заклятия, становятся просто недосягаемы для простых людей. Пожалуй Стиф прав, они очень опасные противники, ведь просчитать алгоритм их поведения практически невозможно».

Захаров покачал головой, словно пытаясь вернуться к действительности. Несмотря на обеденные заторы, возникающие на улицах, молчаливый водитель довольно быстро привез его к большому особняку сложенному из белого камня. В пригороде Нью-Йорка.

Официально управляющим этих владений числился некто Линдсен, Пенсионер, ветеран Вьетнамской войны, имеющий ордена и заслуги перед страной. Мало кто знал, что приобретено было это здание в свое время, с приличным земельным участком, на деньги военной разведки. И которое время от времени служило этому ведомству. То предоставляя свои стены для важных встреч, в дали от посторонних глаз, а то и выступая в роли почтового ящика или камеры хранения.

Вот и сейчас Захарова привезли как оказалось, на встречу с самим Самариным. Который являлся главным резидентом военной разведки в США, работающим в Нью — Йорке в должности вице — консула. Игорь знал этого человека заочно, но именно от него сейчас зависела его дальнейшая судьба.

— Идите, вас встретят, — проговорил шофер, уезжая.

— Спасибо, — кивнув, буркнул Игорь. Оглядевшись по сторонам, он медленно пошел к кованным чугунным воротам.

Кинокамера с огромным глазом, висевшая на столбе, медленно поворачивалась по мере приближения гостя, ему даже не пришлось сообщать о своем появлении по домофону, хрустнул электрический замок и кованные металлические ворота открылись.

Пройдя по дорожка, мощенной красным кирпичом, между деревьев и кустов, Захаров вышел к широкому дверному проему, где стоял, попыхивая сигарой, в дорогом костюме Самарин. Элегантно зачесанные назад седые волосы, внимательные голубые глаза.

— Добрый день. Что-то случилось? — спросил он гостя. Глядя на рубашку с кляксами крови.

— Здравствуйте, да нет, все в порядке, просто ударился носом.

— Берегите себя, — назидательно проговорил Самарин. — Идемте составите мне компанию, перекусим, поговорим за жизнь.

По мере того, как шел обед и незаметно менялись блюда, беседа становилась все непринужденнее. После того, как подали отлично приготовленное жаркое из дичи с рисом, Самарин перешел к основной части разговора:

— Ну а теперь поговорим о наших делах. Через пару дней будут готовы ваши документы. Те проблемы которые в свое время толкнули вас на выезд за границу рассосались, более или менее в вашу пользу. Вас уже никто и ни в чем не обвиняет. Так что отправляйтесь со спокойной душой в Родину и забудьте все произошедшее тут как дурной сон.

— Как же все это можно забыть? — задумчиво пробормотал Игорь, массируя переносицу. — Недавно я разговаривал с полковником Холтофом…, он был от меня на расстоянии вытянутой руки, но я ничего не мог сделать с этим чудовищем. Которое будет себе жить дальше и творить свои черные дела, направленные против моего народа, против моей страны. Я был рядом с человеком, который переломал столько человеческих жизней… и ничего не смог сделать.

Самарин покачал головой и разведя руками сказал:

— Не казните себя, Игорь Владимирович, вы не всемогущий человек. Мы уже не первый год гоняемся за тенью этого человека, за этим оборотнем. Но даже сейчас не можем, по прошествии нескольких лет поисков, не можем выйти на него, или его коллег из логова. Я уже не говорю про поиски самого этого логова. Да и потом полковник и его коллеги, нужны нам живыми.

— Думаете, что он пойдет на сотрудничество с нами? — горько усмехнувшись, уточнил гость. — Нет, такие как Холтоф, у которого все мужчины в роду, после семнадцатого года, активно боролись против нашей страны, тайно или явно, не пойдут на сделку.

— Вы же знаете, — возразил Самарин, — что сейчас есть достаточно препаратов, которые позволяют принудить человека к сотрудничеству, или вообще сломать его волю. Хотя с этим полковником, я согласен с вами, работать будет не просто. Ведь такие как он, в результате тренировок, определенного образа жизни, достигшие в своем развитии невероятных вершин, способны распознать природу, направленных на него силовых волн. А это значит, что он способен противостоять нашим желаниям найти его. Может поэтому ему так легко удается обходить все наши силки и капканы.

— Поиски по касательной информации тоже не дают результатов?

— Представьте себе! Мы даже несколько раз устраивали очень качественные «карусели», с единственной целью, чтобы такие как Холтоф, или лица приближенные к «Логову дьявола» демаскировали себя в служебной переписке. В той ее части, которую мы можем читать с помощью наших агентов или при помощи техники.

— И, что?

— А ничего! — со вздохом отозвался Самарин. — Наши шифровальщики буквально просеивали весь доступный нам документо — оборот, за нужный нам период, а нужная нам информация не мелькнула даже по касательной.

— Возможно этот оккультный центр работает автономно и не подчиняется напрямую даже ЦРУ? — предположил Захаров.

— Или подчиняется напрямую только президенту, — кивнув, проговорил Самарин. — Мы думали над этим. Одно пока ясно точно, что в Москве есть горячие головы, которые уже ставят под сомнение факт существования этого самого центра. В последнее время нас все больше ориентируют на страны входящие в «НАТО», из-за их решения двинутся к нашим границам. Сейчас для Генерального штаба — эта проблема номер один. О «Логове дьявола» вспоминают все реже. Хотя у нас работающих тут есть четкая уверенность, что мы где — то рядом ищем. Сдается мне, что и пропажа одного из наших офицеров, который входил в группу по поиску этого самого логова, не случайна. Нет мы уже где — то рядом, я уверен в этом.

— Вы всерьез считаете, что технологии которые отрабатываются в этом самом логове, настолько опасны?

— В том — то и дело, что по нашим данным там уже давно отрабатываются приемы создания своих двойников, или одного из шести классов существ, населяющих по их оккультным учениям вселенную.

— Вы в это серьезно верите? — озадаченно пробормотал Захаров.

Самарин внимательно посмотрел на гостя и пожав плечами сказал:

— Абсолютно. Они переняли например, технологию создания гневных демонов и магических контуров, от оккультистов, живших в далекой древности. Через их труды в манускриптах и практику монахов — отшельников. В этом они достигли невероятных вершин! К сожалению мы пока не знаем, как могут существовать эти образы созданные адептами.

— У меня если честно все это в голове не укладывается, — признался Захаров, ошеломленный всем услышанным. — Эти образы действительно становятся материальными?

— Говорят, что это так и есть на самом деле. Мы к сожалению пока этого не знаем. Не знаем могут ли они существовать на воздухе при низких температурах, при солнечном или лунном свете, или во время дождя. Не знаем мы могут ли разрушаться эти образы излучения… В любом случае согласитесь, в арсенале этих специалистов по оккультным технологиям есть мощное, а главное нестандартное оружие.

— Которое можно использовать как в разведывательных, так и в диверсионных целях?

— Вот именно.

— Значит помимо необъяснимых способностей воздействия, такие как Холтоф научились создавать призраков? — задумчиво уточнил Захаров. Глядя с прищуром на декоративную стену из тиса.

— Я понимаю, что все это звучит фантастично и трудно поддается пониманию, но в этом и заключается суровая реальность. Посвященные адепты мистических учений, научились создавать не только гневных демонов, способных растерзать человека или группу людей, а все это уже очень серьезно.

— Они, что же натаскивают их на людей как псов?

— Именно так! А кроме этого, ведь все эти демонические твари и их образы могут и ускользать из под опеки своего господина как и в стародавние времена.

— Да-а-а — это просто невероятно! Трудно себе представить, что такие существа будут бродить среди людей.

— Вот, вот! Возможно эти твари уже живут среди людей, — отозвался Самарин. — Что поделать, так уж видимо устроен человек. Люди еще со времен халдейских пастухов, заложивших основу астрономии, не останавливались на достигнутом. Не все хотели жить обычной жизнью с ее суетой. Видимо так и появились фантастические сады на небе и райские обители, тайные знания и страшные методики.

— Все это просто невероятно и трудно поддается пониманию, — признался Игорь, сокрушенно вздохнув.

— Ну, как говориться, что имеем, — проговорил Самарин, глядя на наручные часы. — Ладно, мне пора. Погуляйте пока по саду после моего отъезда, подышите чистым воздухом. Примерно через час с небольшим приедет Стиф. Он и отвезет вас к новому месту жительства, покажет на какой парковке будет парковаться ваш автомобиль. Именно с этого места и начнется ваша эвакуация на Родину в назначенный час. На новом месте ведите себя тихо, старайтесь не привлекать к себе внимания. И избегайте не нужных знакомств с женщинами! Нам сейчас не до томных романов.

— Уверяю вас…, — начал было Игорь. И тут же осекся, видя как Самарин махнул рукой.

— Нам с вами нужно не просто выбраться из этой свободной страны, нам с вами нужно, чтобы вы выбрались отсюда живым. Надеюсь вы это понимаете. Ну, а если понимаете, то очень скоро, вас вывезут на один частный аэродром.

— И, что будет дальше? — со вздохом, уточнил Захаров.

— Дальше? Дальше самолетом в один из морских портов, где вы сядете на белый круизный теплоход и отбудете в роли туриста в Финляндию. А — это уже считай Родина!

Родина — это хорошо. Горько усмехнувшись, отозвался гость. — Только вот как она меня встретит?

Самарин внимательно посмотрел на Игоря и вставая сказал:

— Все будет нормально, поверьте мне, Игорь Владимирович. Пожурят маленько, не без этого. Турнут из участковых…, но думаю вы согласитесь, что и в народном хозяйстве живут люди.

— Да, живут конечно! Только, что я там буду делать в этом самом хозяйстве? У меня ведь кокарда от фуражки на лбу отпечатана, еще с юных лет.

— Ничего, с вашей подготовкой можно и в охрану устроится, или в телохранители податься к «новому русскому». Да и в инкассаторах, таких как вы страна нуждается. Так что не пропадете. Вы очень плохо выглядите. Вам нездоровится?

— Да, со мной, что-то происходит, — признался Захаров, тяжело вздохнув. — Устал наверное, это пройдет.

— Ну, ну. Идемте я покажу вам машину, на которой вы поедите к новой жизни. Ну, а доберетесь до теплохода, обязательно обратитесь к врачу.

— Хорошо, я так и сделаю, — рассеянно пробормотал гость.

— И не накручивайте вы так, по поводу своего возвращения домой. Крапивин уже давно вернулся со своими людьми в Москву и наверняка уже забыл про вас. Баллистики установили, что в котельной стреляли не вы, а стреляли в вас. И, что к засаде когда застрелили старшину, вы не имеете никакого отношения. Вы выяснили как погиб ваш коллега Кирилин — это дорогого стоит. Многое прояснилось и с массажным салоном, да и промашки бывают у всех. Вы так не считаете?

— Согласен с вами, — со вздохом пробормотал Игорь. Подходя к новенькому «Форду».

— Вот и хорошо, — проговорил Самарин, открывая крышку багажника.

Взору Захарова предстали консервы в банках, сушеные хлебцы, огромный автомобильный термос и топографическая карта, запаянная в пластик.

— Думаю этого вам хватит, чтобы доехать до частного аэродрома. А там получите деньги от нашего человека и в путь.

— Да, да в путь, — отозвался Игорь, потирая лоб. — Попробуем еще раз сыграть с судьбой в орлянку.

— Бросьте — это всего лишь эвакуация! Не вы первый, не вы последний. Вам своей персоной озаботиться нужно, а не гоняться за тенью Холтофа и его людей. И потом, по нашим сведениям, правда пока не проверенным, сам Холтоф, впрочем как и его люди, могут появляться где захотят и при этом оставаться незамеченными. Говорят, что ни охрана, ни кто-то еще не обратят на них никакого внимания. Так, что вы могли просто и не увидеть кого хотели в отели.

— Как это? — выдавил Игорь. Все больше продолжаясь поражаться услышанному. — Как это можно появляться среди людей незамеченным?

— Понимаете, есть данные говорящие о том, что в «Логове дьявола» оттачиваются такие методики.

— Как можно стать невидимым? Вы всерьез верите во все это?

Самарин покачал головой, задумчиво глядя по сторонам, потом посмотрел на растерянное лицо гостя и тихо произнес:

— Посвященные адепты, могут управлять не только своим сознанием…, они давно научились черпать энергию и неведанные нам силы из окружающего пространства. Используя ее в особом состоянии транса, через специальные ритуальные заклятия, они могут появляться в самых людных местах, оставаясь совершенно незамеченными.

— Это просто невероятно, — тихо просипел Захаров. Все еще не веря услышанному. — Как же такое можно вытворять?

— Кто его знает, — пожав плечами, отозвался Самарин. — Специалисты говорят, что в этом нет ничего необычного. Оккультисты умеют вызывать галлюцинации и окружающие видят созданные их воображением образы. Разные специалисты, объясняют это по разному…, одни верят в реальность созданных материальных форм, другие видят в этом только акт внушения. Одним словом мысль создателя например призрака, невольно воздействует на окружающих, заставляя всех видеть все, что видит сам адепт. В общем без бутылки трудно разобраться.

— Погодите…, но вы говорили, что-то про их невидимость.

Самарин покачал головой и глядя куда-то в даль сказал:

— Речь идет вовсе не о том, чтобы буквально стать невидимым…, хотя для нас обывателей — это именно так и представляется.

— О чем же тогда идет речь? — уточнил Захаров. Рванув при этом ворот рубахи.

— В действительности, тут требуется умения и навыки, приближаться и присутствовать среди живых существ, неважно люди это или животные, не возбуждая в них никаких эмоций.

— Как это?

— А адепты не вызывают в памяти и сознании окружающих видевших их никаких впечатлений. Ведь если кто-то проходит мимо нас, поднимая шум, или отчаянно жестикулирует — это привлекает к себе внимание. Верно?

— Верно и, что?

— Ну, а если приближаться наоборот молча и тихо?

— Тогда у окружающих возникнет минимум впечатлений?

— Вот именно! Которые будут немногочисленны и не интенсивны. Они не привлекают к себе внимание, а в результате их никто не замечает. Ведь в состоянии когда сознание находится в покое и неком безмолвии, окружающие воспримут ваше появление и присутствие по-другому. Если тренированный маг, наделенный сверхъестественными способностями, обладает этой техникой и способен заглушать в себе деятельность сознания, то вокруг него не возникает никаких ощущений и окружающие не воспринимают его.

— Вы хотите сказать, что явление материализации — это обыкновенное явление?

— По крайней мере — это явление, легко вписывается в физические законы, хотя и с натяжкой конечно. Это для нас все это кажется чем-то сверх естественным, а для мистиков и колдунов, которые живут в своем измерении — это обыденное дело. Для нас простых смертных, все эти оккультные тайны, демоны, злые духи и магические обряды, кажутся чем-то смехотворным или внушают животный ужас. А для таких как Холтоф — это просто образ жизни. Где эта самая жизнь течет совсем по иным законам природы. Ну, желаю удачи, — проговорил Самарин. Протягивая руку гостю, который внимательно рассматривал машину.

— Можно мне самому перегнать ее на парковку? — уточнил Игорь, пожимая руку. — Разомнусь хоть маленько, да и чего Стифа дергать.

— О'кей. Только езжайте по северным развязкам, там сегодня будет мало копов. На карте, что лежит в багажнике машины, записан адрес вашего частного дома и схема парковки машины. Чуть позже Стиф приедет за вами. Удачи вам!

— Спасибо, Михаил Петрович. И вам желаю удачи! Чтобы нашли нашего офицера пропавшего и полковника с его логовом. А мне и правда пора…, загостился я здесь.

* * *

Подождав пока машина Самарина скроется из вида, он сел за руль. Достав из пачки сигарету, откусил фильтр и закурив, медленно двинулся в сторону города, погрузившись в тяжелые размышления.

«Господи, — думал он. — Откуда же берутся эти Шаманы? Люди из поколения в поколение собирали знания для врачевания недугов, а каста шаманов и лекарей считалась элитной. Пожалуй, христианство, давшее толчок развития книжности и письменности на Руси, явилось первым источником психологических знаний через церковную литературу. А дальше — больше, уже кажется в двенадцатом веке на Руси появилось первое сочинение…, предназначенное для «массового» чтения. Это был, первый сборник кратких изречений, помоему нравоучительного характера. Он включал высказывания философов, поэтов, историков античности: Сократа. Платона. Плутарха, Геродота. А в качестве основного положения сборника провозглашалось бессмертие души человека, при этом понятие о душе связывалось с непрерывной борьбой двух начал — духовного и телесного, находящихся в непрестанном противоречии. Излагая материал, неизвестный автор вероятно рассматривал его в неразрывной связи с чувствами и исходил из того, что разум — светлое начало в человеке, а чувства — темное. А между ними идет постоянно непрерывная борьба. Низменная природа чувств проявляется в том, что люди «ослепленные» страстью, теряют контроль над собой. Именно из-за этого пропадает согласие между разумом и чувством. Жизнь! И на, что мы тратим свою жизнь?».

Ход мыслей прервал стук в висках, ему вдруг стало нехорошо, во рту появился солоноватый привкус крови. Стиснув зубы, он пересилил себя и с трудом заставил ехать дальше. Настроив дрожащей рукой магнитолу на развлекательную волну, попытался сесть поудобнее и расслабиться.

Разговор с Самариным вывел его из равновесия. Ему в слух сказали то, о чем он Захаров, уже давно думал.

Подъезжая к городу, Захаров свернул на одну из вспомогательных дорог, намереваясь всетаки перевести дух из-за плохого самочувствия. Он с трудом остановился на обочине дороги и уронив голову на руль, обливаясь потом, заглушил двигатель. Тяжело дыша, открыл дверь и только тут к своему ужасу заметил летевший на него грузовик. Огромная машина явно не собиралась останавливаться. Еще секунда и мощнейший удар буквально снес машину Игоря в кювет. Смятое, разбитое железо, словно футбольный мячик слетело с дороги, кувыркаясь через крышу.

Придя в себя, с огромным трудом, то и дело теряя сознание, Захаров с отчаянием обреченного, стал выбираться из лежавшего на крыше автомобиля. Прекрасно понимая, что полный бак бензина, может в любую секунду превратить его в факел. Словно в кошмарном сне ему удалось выбраться, через разбитое лобовое стекло и отползти от искореженной машины на безопасное расстояние. Он не осознавал, что происходит вокруг, почему рядом с ним взвизгнув тормозами, остановился микроавтобус. Из которого выскочили какие-то люди, которые схватили его и быстро спрятав в салоне своей машины, помчались куда-то на запредельной скорости. Он не знал сколько прошло времени, куда его везут эти незнакомцы. Лишь когда машина заехала за огромные чугунные ворота и его стали вытаскивать из салона, он на какое-то мгновение пришел в себя. Постоянно ускользающее сознание, зафиксировало огромную вывеску, на крыше четырехэтажного здания — это была клиника имени «Донована».

Санитары без лишних слов приняли растерзанное тело пострадавшего и уложив на тележку, быстро увезли его по коридору.

Когда сознание Захарова прояснилось, то первое, что он увидел — это были его собственные брюки, порванные во многих местах, залитые какими-то жирными масляными пятнами. Уже в следующее мгновение он с трудом разглядел свои грязные носки с торчащими пальцами ног. Какое-то время он молча смотрел на свои ноги, тяжело дыша, пытаясь проглотить тягучую слюну. Наконец собравшись с силами, он поднял качающуюся голову и окинув взглядом просторный кабинет, с несколькими письменными столами, на которых громоздилось большое количество различной оргтехники, уставился на крупного, пожилого незнакомца, сидевшего с уставшим, сосредаточенным лицом напротив, за одним из письменных столов. Который был одет в зеленый, медицинский костюм и который, что-то быстро набирал на клавиатуре компьютера. Глядя широко расширенными глазами на врача, Захаров собрался с силами и тихо прохрипел:

— Где я?

Доктор посмотрел по верх своих массивных очков, на истерзанного пациента, в грязной порванной во многих местах одежде и кивнув головой проговорил:

— С днем рождения, мистер Захаров. Вы находитесь в психиатрической клинике, куда вас привезли после аварии.

— Вы…,вы…, вы…, меня с кем-то путаете, — выдавил Игорь. С большим трудом глотая тягучую слюну. — Я, я, я, Рудник! Или Майкл…, я точно не помню.

Врач еще какое-то время не мигая смотрел на пациента, потом утвердительно покачал головой и задумчиво, с металлом в голосе произнес:

— Хватит ломать комедию, мистер Рудник — Майкл. Мы все про вас знаем! Игра закончена и добро пожаловать в «Логово дьявола». Вы ведь кажется так искали дорогу к нам.

Захаров стиснув зубы, потряс взъерошенной головой, словно пытаясь стряхнуть болезненную пелену и тихо выдавил:

— Я не понимаю о чем вы говорите…, у меня вообще такое состояние…, словно я выпил на одном дыхании бутылку виски.

— Это и не мудрено, мистер Захаров, — отозвался врач, поправляя колпак на голове. Садясь поудобнее в кожаном кресле. — Мы сделали вам внутривенно, обезболивающий укол.

— А это еще зачем? — задыхаясь, уточнил Игорь. Уставившись широко раскрытыми глазами в кафельный пол.

— Есть подозрение, что у вас повреждена грудная клетка, сильный ушиб головного мозга и частичная парализация левой руки, а также многочисленные химические ожоги, из-за электролита. Все это как вы сами понимаете, причиняло бы вам сильные страдания, именно уколом мы и купировали, временно конечно, болевой шок.

Игорь с тоской посмотрел на не молодое, круглое лицо доктора, с щегольскими бакенбардами и массивным носом, затем повернул качающуюся голову и уставился на свою левую руку. Которая безвольно свисала с кресла — каталки словно плеть. И покачав головой произнес:

— Спасибо, конечно за укол… И, что дальше?

— Дальше? — улыбнувшись, проговорил врач. Скрестив руки на груди, поудобнее усевшись в кресле. — Дальше все зависит от вас, мистер Захаров. Не буду скрывать, у вас не большой выбор. Либо вы сотрудничаете с нами, либо нет. В одном и в другом случае, вы никогда не покинете стены этого заведения — это Закон. Который в том числе помогает нам избегать утечки информации. Работать не привлекая внимания ваших коллег и разного рода «доброжелателей».

Игорь внимательно посмотрел на врача и тихо прошептал:

— Как мне обращаться к вам и кто вы по должности?

— Будем считать, что я исполнительный директор этого уникального центра. Вас это устроит?

— Да-а-а-а-а, — хрипло выдохнул Захаров. Глядя на самодовольное лицо собеседника. — И в чем же уникальность вашего центра?

— Ну, если вы согласитесь сотрудничать с нами, то у вас будет время убедиться в этом.

— А если нет? — поморщившись, уточнил пленник.

— А если нет, то вы в ближайшее время, узнаете, что такое поцелуй смерти и как забирается дыхание у жертвы, магическими тварями или озверевшими от крови демонами, с металлом в голосе проговорил директор.

— Ну, что же…, звучит интригующе — беззвучно смеясь, пробормотал пациент. — Мне надо подумать.

— Думайте, — пожав плечами, проговорил доктор, — у вас примерно восемь часов. После того как пройдет это время, мы вернемся с вами к этой теме.

Захаров с трудом проглотил тягучую слюну и облизнув сухие, опухшие губы тихо спросил:

— А почему у меня именно восемь часов, сер?

— По истечению этого времени, закончится действие наркотиков и вы начнете погружаться в болевой шок. Да и нашим санитарам нужно будет подготовить вас, к тому самому поцелую смерти.

— Как это? — прохрипел Игорь, тяжело дыша.

— Все просто, мистер Захаров! Мир делится на мир света и мир тьмы, в этих мирах жизнь как впрочем и само время течет и развивается по своим законам.

Наша клиника — это обитель оккультных наук, где живут сверхъестественные явления и сущности. Мы научились создавать и программировать их, на те или иные действия, но их нужно подкармливать. Все эти эфирные двойники и иллюзорные призраки, нуждаются в том самом предсмертном человеческом дыхании, с которым уходит дух умирающего человека. Именно он то и является той самой пищей, благодаря которой живут и набирают силу, порожденные нами существа. Это не наша прихоть…, просто так устроен мир теней.

— Ну, что же…, звучит круто, что и говорить, — поморщившись, отозвался пленник. — Средневековые оккультисты, наверное просто были ангелами по сравнению с вами?

Врач внимательно посмотрел на Захарова и покачав головой, задумчиво произнес:

— Скорее наоборот. Мы синтезировали методики древних магов и колдунов, усовершенствовали их на практике. Это у нас теперь нет откушенных языков у пленников, а расчленение тел мы применяем лишь в крайнем случае. Например для наиболее агрессивных сущностей, которые получают заряд от ужаса умирающей жертвы, которая чувствует как ее пожирает неведомое существо.

Если вы откажитесь сотрудничать, то вас ждет встреча с этими тварями. И тогда вы будите умолять нас, отдать вашу растерзанную плоть, рядовым монахам — пустынникам. Которые передадут ваше тело и дух по своим оккультным законам Великому ничто и, где вас встретит мир Великой пустоты и тишины. Так что думайте, выбор за вами.

— Значит…, значит, если я соглашусь сотрудничать, то избегу этой участи? — смахнув пот с лица, спросил пленник.

— Конечно! — воскликнул врач. — Мы вылечим вас, вы восстановитесь после аварии, а когда поправитесь, то с ужасом и удивлением, окунетесь в новую работу. У вас начнется новая жизнь, очень насыщенная жизнь. Вы узнаете нечто большее чем жизнь простого смертного.

— Звучит конечно заманчиво, — хрипло пробормотал Захаров. Стараясь не потерять сознание. — Только почему вы так уверены, что я подойду вам?

— Мы внимательно изучили ваш психологический портрет и поняли, что вы подходите нам.

— Я, не понимаю вас, — тяжело дыша, отозвался Игорь. Роняя голову на грудь.

— Ну, ну, мистер Захаров! — улыбаясь, выкрикнул врач. — Соберитесь, пожалуйста, мы же только начали с вами общаться.

С этими словами, он нажал под столешницей кнопку и в туже секунду в комнату ввалились двое санитаров крепкого телосложения, в зеленых, больничных костюмах.

— Приведите его в чувство! И побыстрее!

Санитары бесцеремонно наградили пленника серией увесистых пощечин, затем один из них принялся с остервенением тормошить Захарова.

— Смотрите не затрясите его! — выпалил врач. — Вот, вот, мистер Захаров, открываем глазки! Подержите сами голову или вам помочь?

— Я сам буду держать, — тихо выдохнул Игорь.

— Вот и хорошо, — покачав головой, пробормотал хозяин кабинета. — Мы с вами говорили о темном и светлом начале человека. Вы понимаете, о чем я говорю?

— Да, конечно…

— Вот я и говорю, что у вас преобладает темное начало и вы на подсознательном уровне, стремитесь к его развитию.

— С чего это вы взяли? — пробормотал пленник. Из последних сил удерживая качающуюся голову.

— Убить или изувечить человека, для вас не представляется чем-то из рода вон выходящим. Не скрою, что вы сильно огорчили нас, так внезапно покинув отель, мы и предположить не могли где вас искать. Но помог случай…

— Какой еще случай? — выдохнул пленник. Едва держа качающую голову.

— Все просто! За рулем вашей машины, должен был находиться другой человек, но нам повезло и вот мы мирно беседуем с вами. Вы меня слышите?

Захаров с трудом присмотрелся к двоящемуся профилю врача и тихо выдавил:

— Стены вашего кабинета завешены огромными зеркалами… Зачем вам столько зеркал?

Врач с самодавольным видом, глянул на стены и тихо сказал:

— Все до банальности просто. Частенько ко мне забредают наши заблудившиеся подопечные. Многие из которых, имеют вполне сносный костяк, внешность. Они довольно сносно и связно говорят. Поэтому бывает частенько затруднительно понять кто находится перед тобой. Это можно понять только при помощи зеркал! Эфирные твари не отражаются в зеркалах, в отличии от живого человека.

— А ведь вы, сер, боитесь этих своих призраков, — криво улыбнувшись, пробормотал Захаров. Тяжело дыша при этом.

— Довольно, мистер Захаров! — выпалил директор, вскакивая. Мгновенно побагровев от ярости. — Кривляться и геройствовать будите в другом месте! Уверяю вас, что в наших подвалах вы найдете много интересных собеседников, перед своей мучительной смертью. Швырните его на галеры!

* * *

Захаров не помнил как его тащили под руки куда-то вниз по лестнице, что-то выговаривая в его адрес. Он не помнил как оказался на бетонном полу, какого-то едва освещенного коридора. Среди десятка каких-то оборванных как и он людей, разного возраста.

Лежа на сыром, холодном полу, он вдруг почувствовал, что сильно продрог, а холодный пот заливающий глаза, не дает ясно рассмотреть все происходящее вокруг. Ему вдруг стало казаться, что кровь отхлынула от лица, а в горле появился какой-то спазм, похожий на рвотный рефлекс. Он вдруг с испугом поймал себя на мысли, что сходит с ума.

Сделав невероятное усилие над собой, он с трудом сел на пол, прижавшись спиной к шершавой, бетонной стене и прищурив глаза, внимательно осмотрелся вокруг. Длинный с высокими сводами коридор, с редкими осветительными колпаками, под которыми тускло горели мерцающие неоновые лампы. Коридор с редкими металлическими дверями, начинался и заканчивался где-то невероятно далеко. Вытянув свои ватные ноги перед собой, он окинул взглядом сидевших и лежавших рядом каких-то странных, без движения людей. Лохмотья такой же как и у него одежды, раны, ушибы и ссадины на лицах — красноречиво говорили о том, что эти несчастные тоже побывали в каких-то авариях. Где и получили свои страшные, возможно не совместимые с жизнью раны и увечья. Игорю даже показалось, что все они погружены в какой-то сон.

Закусив нижнюю губу, Игорь с трудом повернул голову и уставился ничего не понимая, на перепачканное, усыпанное чирьями лицо соседа неопределенного возраста. Который в отличии от всех был одет в какую-то брезентовую робу и который не мигая смотрел перед собой стеклянными глазами, тихо шепча что-то.

— Где мы? — прохрипел Захаров, Судорожно сглотнув тягучую слюну.

Не меняя позы, сосед вымученно улыбнулся и тихо прошептал:

— Это галеры.

— Что — это такое? — озадаченно выдохнул Игорь. Едва расслышав сказанное, из-за шума прибойной волны, которая буквально клокотала где-то внизу, путаясь в сводах коридора.

— Это…, это…, подвальная часть этой клиники. Мы с вами находимся в огромном подвале…, где живут приведения.

— Какие еще приведения? — нахмурившись, пробормотал пленник, озираясь по сторонам.

— Самые настоящие, — пожав плечами, зашептал с жаром сосед. — Они такие разные…, есть добрые, а есть и ужасно свирепые, многие из них похожи на страшных хищников.

— Вы…, вы…, что же, их сами видели? — ничего не понимая, пробормотал Захаров. Уставившись на бледное, осунувшееся лицо нового знакомого, в серой брезентовой робе.

— Конечно, — отозвался тот, заливаясь в беззвучном смехе. — Я уже столько живу здесь лет, что привык ничему не удивляться.

— Как же вы можете жить в подвале? Здесь же так холодно, темно и сыро.

Став вдруг совершенно серьезным, сосед Игоря покачал головой в знак согласия и тихо произнес:

— Не — е — е — ет…, — живем мы не здесь — это подвал. Который уходит на несколько этажей в низ, под здание клиники. А наши палаты находятся на этажах.

— Вы пациент этой клиники? Я видел на крыше этого здания вывеску.

— Точно! — воскликнул тот. — Эта психиатрическая клиника имени «Донована»…, здесь живет много людей… Но уверяю вас, не все мы тут сумасшедшие…, есть среди нас и вполне здоровые люди. А в этот подвал свозят со всего штата тех кто попал в аварию, или тех с кем случился несчастный случай и человек находится при смерти.

— Что-то не похоже, что им тут оказывают помощь, — покачав головой, прошептал Игорь. Подозрительно рассматривая сидевших и лежавших рядом без движения людей.

Незнакомец вновь залился беззвучным смехом, трясясь при этом всем телом. Потом вдруг осекся и став совершенно серьезным проговорил:

— Их не для этого сюда свозят…, по этому коридору их отправляют в последний путь к смерти…, под рев похоронных труб…, которые слышны даже на первом этаже клиники, в некоторых кабинетах. Это именно они подкармливают своим угасающем духом, живущих здесь призраков.

— Вы в это серьезно верите? — прохрипел Игорь. Облизнув сухим языком опухшие губы.

— Я в это не верю, я это просто знаю. Я работаю здесь уже не первый год!

— Значит это ваша брезентовая форма рабочая?

— Точно! Такие как я заносят тела этих несчастных, в каменные мешки без окон. Которых великое множество в этом подвале на этажах. Где их и пожирают разные оккультные твари, которых и разводят в этой клинике. Это же оккультный центр, где все течет и все развивается по своим оккультным законам.

Захаров внимательно посмотрел, прищурив глаза на перепачканного грязью незнакомца с грязными, прилизанными, редкими волосами на голове и тихо произнес:

— Все сказанное Вами…, уж извините, звучит как бред… Но если в этом есть хоть доля истины…, то это страшное место.

— Все верно, — давясь от смеха, проговорил странный сосед. — У него и название бредовое — это «Логово дьявола»! Так называют эту клинику доктора и санитары про меж себя. Это страшное место! Люди со стороны и не знают, что твориться за стенами этой клиники. Здешних пациентов никогда не навещают родственники…, они просто не знают, что бедняги находятся здесь. И, что многие будут в итоге скормлены, живущим здесь призракам.

— Выходит так, что родственники даже не знают о нахождении тут их близких?

— Конечно! Для своих близких мы просто ушли из дома и не вернулись.

— Прямо концентрационный лагерь какой-то, — пробормотал Захаров, покачав головой. — Но ведь если вы тут работаете давно, то должны знать, как можно покинуть это местечко.

Собеседник повернул голову и посмотрев с ужасом в глаза Игорю тихо сказал:

— Отсюда не возможно выбраться, потому что все коридоры и даже прилегающая к клинике территория, находится под круглосуточным наблюдением. Тут стены подвала до метра в ширину — это же раньше был бункер на случай ядерной войны… Потом сверху пристроили четыре этажа…, в которых и разместились палаты с кабинетами.

— Я так и не понял — это настоящая клиника или нет? — осипшим голосом, уточнил Игорь. Вглядываясь в изможденные, осунувшиеся лица пленников, сидевших напротив. — Почему тогда эти люди сидят здесь на полу, а не лежат в палатах?

— Самая настоящая, — тихо выдавил собеседник. — В палатах тут лежат люди, у многих из которых есть проблемы с психикой. Местные работники считают, что психически не здоровые люди, видят наш мир по другому. Они считают, что психически больные люди, у которых открыт третий глаз, видят параллельный мир, или фрагменты из этого мира.

— Который не видим мы? А их рассказы принимаем за бред или голлюцинации?

— Все верно. Именно из-за этого мы считаем их сумасшедшими! А они просто видят все вокруг по-другому. Это в том числе и изучает доктор Хью со своими помощниками.

— Это у которого все стены кабинета, отделаны зеркалами? — криво усмехнувшись, уточнил Захаров. Морщась от все возрастающей боли в груди.

— Точно! — кивнув, подтвердил тихо незнакомец. — У них вообще трепетное отношение к зеркалам. Это для них один из инструментов, который они используют в своей работе.

Захаров поморщившись, покачал головой в знак согласия, затем выдавил, сквозь стиснутые зубы:

— Это ты, приятель, точно подметил… Послушай…, помоги мне засунуть мою левую руку в карман пиджака. Я ее совсем не чувствую.

— Ты уже успел побывать в одной из черных комнат? — испуганно пробормотал незнакомец. Глядя на Игоря широко раскрытыми от ужаса глазами. — Что-то я в первый раз вижу тебя здесь. Или тебя приводили в «черную» комнату не в мою смену?

— Все в порядке приятель…, я только сегодня попал в автомобильную катастрофу. Поэтому и выгляжу как видишь скверно, поэтому и руку не чувствую… А, что? Люди в этих комнатах теряют чувствительность в руках?

— В этих комнатах у людей забирают последнее дыхание жизни, — передернув плечами, пробормотал сосед. Помогая Захарову засунуть в карман негнущуюся руку, порванного во многих местах пиджака. — Я слышал от инструкторов, что раньше — это была целая церемония…, с разрезанием несчастных, на огромных чурках, специальными ритуальными ножами и топорами. А теперь все стало гораздо прозаичнее…, жертвоприношение ушло в прошлое. Теперь жертву привязывают к металлическому стулу, в одной из этих комнат этого коридора…, а оккультные твари сами вытягивают дух из этих несчастных.

— И, что же потом? — прохрипел Захаров. С трудом вставая по стенке.

Кто же его знает, что там творится в этих каменных мешках, — вновь передернув плечами, отозвался незнакомец, озираясь по сторонам. — Впрочем, если тебе это так интересно, то можешь попробовать расспросить об этом у одного малого. Он лежит в конце коридора и он уже умирает, а может и уже умер. Возможно он тебе и поведает, что это такое — «поцелуй» смерти.

— В конце говоришь? — просипел Захаров, давясь от кашля. — Пойду пожалуй… и расспрошу. Неизвестно ведь, сколько жить отмерено. А ты то чего ждешь сидя на холодном полу?

— Это моя работа ждать! — воскликнул тот. — До одиннадцати часов ночи, я должен растащить по комнатам еще живых. Сбросить в океан тех кто уже приказал долго жить, их истерзанные тела уже будут ждать стаи голодных акул. Тут все продумано! Ну и конечно укрыться до полуночи в своей палате.

— Почему до полуночи? — уточнил Захаров, морщась от боли во всем теле. Ему так и не удалось восстановить дыхание, которое постоянно срывалось на одышку, словно он не переставая бежал.

Странный незнакомец опять залился беззвучным смехом, трясясь при этом всем телом.

— С полуночи — этот подвал наполнится странным шепотом, смехом, голубоватым свечением различных тварей и образов. Которые начнут перемещаться по этим коридорам.

В это время, аж до самого утра, тут не рискует появляться не охрана, ни врачи с санитарами. Много лет назад я не успел однажды подняться на верх отсюда.

— И, что уточнил Захаров. Смахивая рукавом, крупные капли пота, катившиеся по лицу.

— Ну и натерпелся же я тогда страху, — признался тот, дрожа всем телом. — Думал до утра не доживу…, благо тут в самом низу идут трубы старого коллектора. Они постоянно при топлены водой из океана, вот там и переждал в одной из боковых труб. Замерз как собака! Но как видишь остался живым.

— Спасибо, тебе…, за то, что ввел так сказать в курс дела, этого кружка самоделкиных. Ф — у — у — у-ух…, пойду пожалуй к тому парню…, может еще, что-то интересное узнаю.

— Постой, — проговорил новый знакомый. Что-то быстро ища по карманам. — Возьми вот это.

Едва стоя на ногах, Игорь сделал к незнакомцу шаг и тяжело дыша спросил:

— Что это?

— Берите, берите! Это огарок свечи и зажигалка. Возможно эти вещи пригодятся, когда ты окажишся в одном из каменных мешков. Я вижу, что ты хороший малый! Может мы еще будем вместе работать тут и подружимся.

Поблагодарив кивком головы своего нового знакомого, Захаров повернулся и медленно побрел по едва освещенному коридору, шатаясь и спотыкаясь словно пьяный из стороны в сторону.

Доковыляв до сидевшего на приличном удалении человека, у которого вся одежда была как и у всех в лохмотьях, он с трудом опустился рядом и тихо спросил:

— Не помешаю?

В ответ, человек сидевший на полу, вымученно улыбнулся и продолжая смотреть прямо перед собой, что-то прошептал:

— Извини приятель, — выдохнул Игорь, — но я ничего не слышу. Ты мог бы рассказать мне…, только погромче, что же там творится…, в этих каменных мешках? Говорят, что тебя запирали там… Чему ты улыбаешься?

С этими словами Захаров подался вперед и прищурившись попытался рассмотреть изможденное, синюшное лицо пленника. Тусклый свет редких светильников в коридоре, не давал возможности разглядеть лицо человека. Но шепот услышанный вновь, буквально потряс Захарова. Вымученно улыбнувшись, совершенно седой пленник, вдруг тихо пробормотал, до боли знакомым голосом:

— Все воюешь, майор?

Не веря услышанному, Игорь с трудом придвинулся к пленнику и с ужасом прошептал:

— Что же эти суки сделали с тобой, Николай? Неужели — это ты? Как же так? Как же ты оказался тут? Как же так?

— Беги…, беги отсюда, — едва шевеля губами, шептал тот. — Мне уже не помочь…, я уже не чувствую…, не чувствую своего тела. А ты беги…

— Так это значит тебя ищут наши? — с ужасом, прошептал Захаров. — Значит ты и есть тот офицер, которого потеряли? Погоди, Коля, погоди…, сейчас мы, что нибудь придумаем. У нас ведь, ты сам знаешь…, врагу не сдается наш гордый Варяг. Тут мне один приятель поведал, что внизу есть старый коллектор…, он уже там прятался, а может там и выход есть в океан. А раз так, то надо пробовать! Что? Что ты говоришь? Я очень плохо слышу, говори чуть громче.

— Брось меня…, а сам пробуй, — тихо прошептал Николай. Тело которого стало медленно заваливаться на Захарова.

— Чего ты такого говоришь? — прошептал в ответ Игорь. Пытаясь прижать Николая к стене здоровой рукой. — Посиди пока здесь…, а я схожу на разведку. Как ты мог подумать, что я тебя брошу? Было время…, когда меня гоняли и наши и бандиты…, а ты от меня не отказывался и помогал всячески, я все помню, Коля. Я скоро приду…, нам надо продержаться до полуночи…, а там…, а там у нас целая ночь будет впереди. Один приятель сказал, что они сюда боятся захаживать, все эти мистики хреновы.

* * *

Закусив губу, Захаров с трудом встал и нетвердой походкой, направился дальше по коридору, то и дело спотыкаясь, качаясь из стороны в сторону. Он уходил все дальше по коридору, дергая здоровой рукой закрытые металлические двери, пытаясь понять где может быть выход. Но все его попытки были тщетны, металлические двери были заперты. Он не знал сколько прошло время, он уже совсем отчаялся, когда внезапно уперся в шершавую, бетонную стену — это был тупик.

Упершись лицом в холодную бетонную стену, он какое-то время стоял молча, собираясь с силами, чтобы двинуться обратно.

Отдышавшись, Захаров медленно повернулся и уже собрался возвращаться, как его внимание привлекла узкая полоска света. Сомнений быть не могло — это был свет, который выбивался из потайной двери, сделанной под цвет стены. Почувствовав как сильно забилось сердце, отдавая тупыми ударами в висках, Игорь медленно подошел к стене. Облизнув губы, он нащупал пальцами контуры двери, затем, что есть силы толкнул ее плечом. Дверь оказалась не запертой и с тихим скрипом, медленно, стала открываться. На какое-то мгновение Игорь зажмурился от света многочисленных свечей, стоявших повсюду в этой странной комнате без окон. Когда же его глаза привыкли к свету и он оценивающим взглядом окинул помещение, то с удивлением обнаружил странного человека. Который сидел на циновке у камина, а вокруг него, прямо на полу стояли свечи с вазами, где горели ароматические палочки, наполняющие помещение характерным благовонием. Неизвестный продолжал сидеть в позе глубокой медитации, облаченный во все атрибуты черного мага. В фартуке резного, ажурного кружева из человеческих костей, пятигранной тиаре, с ожерелью бусин, выточенных из человеческих черепов, с магическим кинжалом за поясом. Рядом на полу стоял не большой серебренный чайник с полупустой фарфоровой кружкой.

Захаров шаркающей походкой, качаясь, подошел ближе к незнакомцу сидевшему в позе Будды, оцепенело выпрямившись, со скрещенными ногами, стеклянным взглядом, точно каменное изваяние. И только сейчас, при свете огня от камина, Захаров вдруг узнал этого человека. Это был полковник Холтоф, внешний вид которого красноречиво говорил о том, что человек испытывает сильнейшие муки.

Закусив нижнюю губу, придерживая правой рукой парализованную руку, Игорь стал медленно опускаться напротив него на другой край циновки, силясь перебороть острую боль в грудине.

— Вот уж не думал, что вновь встретимся на этом свете, — выдавил Игорь. У вас такой вид, полковник, словно вы подыхаете.

Холтоф с трудом открыл глаза и не добро уставился на незваного гостя, буквально буравя его своими черными глазами. Затем сквозь стиснутые зубы, выдавил наконец:

— Ничего…, транс снижает болевой порог и усталость.

— Можно узнать, что же с вами могло случиться, да еще в самом логове? — дрожа всем телом, уточнил Захаров. Продолжая не мигая смотреть в колючие глаза своего врага.

— Наш человек в России…, предупреждал меня, что в Москве принято решение…, о моем физическом уничтожении. Мы приняли меры…, но на вечернем ужине вчера…, вашему человеку удалось отравить меня. Отравить меня…, оккультным ядом…, который пронес на территорию ваш человек. Но ничего! Я выкарабкаюсь…, а ваш человек уже на пути в вечность.

Захаров понимающе покачал головой, затем протянул трясущуюся руку к чайнику и сделав несколько крупных глотков из длинного носика прошептал:

— А мне кажется вы ошибаетесь, полковник… Я вот возьму сейчас и звездану этим чайником по вашей голове. Как вам мое предложение? Хотя нет господин, полковник…, пожалуй я лучше возьму вас в заложники и вы поможете мне с товарищем выбраться из этого чертовского логова. Как видите и вы, полковник, не всесильны.

— Не мы придумали этот мир, — выдавил Холтоф, сквозь зубы. Не обращая внимания на кровавую слюну, хлопьями падающую ему на грудь. — Мир который по древним учениям делится на белый и черный. На мир света и мир тьмы.

Захаров морщась от боли в груди, покачал головой и тихо сказал:

— Мне жаль вас, полковник. Если наши изловчились травануть вас, да еще в самом логове…, то скорее всего вы обречены. Так вот перед вашей смертушкой, я хочу сказать пару слов о моей стране…, развалинами которой вы так гордитесь. Ошибочка у вас вышла…, можно сказать, что жизнь ваша прожита зря.

— Какая еще ошибочка? — просипел Холтоф. С ненавистью глядя на Игоря.

— В свое время еще господин Дарвин…, любил говаривать:… Выживают всегда не самые сильные…, не самые смелые…, а выживают всегда самые адаптивные.

— К чему все это сказано? — просипел полковник. Глядя на кривую улыбку незванного гостя.

— К тому, полковник, что мой народ всегда был и будет самым адаптивным народом. Зарубите — это себе на носу! Пройдет время и мы поднимем жизненный уровень нашего населения в целом и материальное положение в частности, — выдохнул Захаров. Не обращая никакого внимания на пот заливающий его глаза. — Мой народ решит проблему жилья, обеспечит для наших людей социальную справедливость, а — это значит, что мой народ получит уверенность в завтрашний день. Наш человек будет получать полноценный отдых и достойную заработную плату…, которую конечно надо будет поднимать многократно…

— Звучит как мантра, — криво улыбнувшись, просипел полковник. — Только у вас говорят, что сколько не говори халва, а сладко во рту не станет. Что дальше? Это и будет коммунизмом? А может вы победите алкоголизацию населения, или проституцию?

Захаров покачал головой в знак согласия и с трудом сглотнув слюну задумчиво проговорил:

— Да, проституцию победить нельзя…, в этом я убежден точно. Но наша баба, имея все то, что я только что перечислил, крепко подумает, прежде чем шагнуть на панель. Все, мистер Холтоф! Диспут закончен! Сейчас мы встаем и вы помогаете мне с товарищем покинуть этот гадючник… Даю слово, что я отпущу вас не причинив вреда здоровью, как только вы выведете нас в безопасное место. И мне плевать на чем мы уберемся от сюда…, на машине или на самолете.

— Вы…, вы очень самоуверенный человек, мистер Захаров, — вымученно улыбнувшись, прохрипел Холтоф. — Мне не составит труда убить вас прямо сейчас…, даже не поменяв при этом положения тела.

— Ну, тогда зачем же встало дело? — вздохнув, пробормотал со злостью Захаров. С трудом пытаясь встать на ватные ноги.

Внезапно Холтоф повалился на бок, затем вдруг проворно вскочил со страшным, перекошенным лицом безумца, спазматически воя и корчась от сильнейших болей во всем теле. К своему ужасу и удивлению, Игорь вдруг почувствовал, что стал терять сознание. Еще мгновение и он буквально рухнул к ногам полковника.

Он не знал сколько длилось беспамятство. Очнувшись, Захаров с трудом сел на циновку, затем переведя дыхание, с трудом встал и медленно побрел к двери. Надеясь найти полковника в коридоре. Однако за порогом бетонной комнаты никого не было.

Ничего не понимая, спотыкаясь и падая, он вновь вставал и с отчаянием обреченного, продолжал идти обратно.

— А вот и я, Коля…, уф-ф-ф, — пробормотал он. С трудом опускаясь рядом с товарищем, изо всех сил пытаясь удержать ускользающее сознание. — Извини…, я немного задержался…, встретил старого приятеля, а он гад сбежал. Ну, ничего, Коля, ничего…, сейчас я немного отдышусь и мы с тобой двинем в низ к коллектору. Мне один приятель говорил, что там трубы, прямо в океан выходят…, может по ним и уйдем. Сейчас, Коля, сейчас… Мозги у меня кипят с грудиной…, прямо как в реакторе…, видать действие наркотиков проходит. Не поверишь…, руку левую ношу в кармане, потому что не чувствую ее совсем…, короче пенсионер, да и только. Ты спишь, Коля? Ну, подремай, подремай, нам силушки еще пригодятся. Нам бы сейчас с тобой к какому-нибудь гениальному Парацельсу попасть на прием. Верно, Коля? Или в храм к аскляпиадам, где в молитвах и курение благовоний, после принятия ван, больных укладывали на шкуры диких зверей и усыпляли. Ты хочешь спросить, что было дальше? А дальше им прописывали лечение по предписанию сновидений. Да, да, Николай…, тогда человек верил во всякие чудеса и избавления…, ну, а мы хоть и люди этой эпохи, но тоже готовы с тобой поверить в любую сказку теперь. Верно, Коля? Молчишь? Правильно, береги силы, нам с тобой еще в низ спускаться надо… А с этими адептами…, я тебе так скажу…, мы разберемся. И с ними и с той хреновиной, которую они тут напридумывали. Вон когда зарождался парашютизм…, многие говорили, что человек не сможет перенести воздействий, с которыми связаны прыжки с парашютом. Даже маститые врачи уверяли, что в свободном падении, у человека, из-за больших перегрузок будет останавливаться дыхание. А жизнь доказало другое… Возможности человека не ограничены и мы всегда будем овладевать тем, что еще вчера было не доступным и не понятным для нас.

Ладно, Николай…, хватит рассиживаться, нам еще столько дел надо переделать. Ну, а не получится выход найти…, значит утонем вместе — это лучше чем местную братву развлекать. Сейчас я позову одного приятеля, чтобы помог тебя на спину принять и в путь двинем. Погоди…, я скоро.

С этими словами Захаров с трудом встал и стиснув зубы от нестерпимой боли, шатаясь, с трудом зашагал на широко расставленных ногах к незнакомцу. С которым совсем недавно познакомился, оказавшись в этом коридоре, в самом сердце логова.

Выслушав просьбу о помощи, незнакомец замер, смотря широко раскрытыми глазами от ужаса. Затем внезапно вскочил на ноги и горячо зашептал, брызгая слюной:

— Вы решили бежать? Но — это же полнейшее безумие! Отсюда невозможно выйти, поверьте мне. Да и меня жестоко накажут за помощь вам!

— Стоп, мистер! — оборвал его Захаров. — Если ты желаешь гнить в этом склепе — это твой выбор. А мне с братом нет резону, составлять вам тут компанию. И — это наш выбор! Прошу тебя, помоги принять брата на спину и подскажи где спускаться к коллектору. Будь человеком.

Незнакомец еще какое-то время продолжал с ужасом смотреть на нового пленника, потом несколько раз утвердительно кивнув, тихо прошептал:

— Вы смелый человек, идемте я вам помогу поднять вашего товарища и покажу дорогу к трубам коллектора. Только обещайте, что когда вас поймают, вы не скажите, что я помогал вам.

— О, кей, — отозвался Захаров, кивнув.

— Идемте! И возьмите вот это!

С этими словами, незнакомец протянул Игорю, трясущийся рукой, не большой осколок зеркала.

— Зачем он мне? — нахмурившись, пробормотал тот.

— Берите, берите! Если вы повстречаете кого-то на своем пути, то посмотрите на его отражение в зеркале, — с жаром зашептал незнакомец. — Оккультные демоны не отражаются в зеркалах. В зеркальных лабиринтах может пропасть что угодно, в них может заблудиться и душа умершего.

— Вы всерьез так думаете? — пробормотал Захаров, беря осколок стекла.

— Конечно, — горячо зашептал незнакомец. — А душу как известно нельзя неволить, иначе это может лечь огромной тяжестью на вашу карму. Это всегда оборачивается для людей большими бедами и в этой жизни и в последующих. Здесь в логове, этот закон Вселенной нарушается на каждом шагу. А знаете почему? Потому что все работающие тут, служат темным силам.

Незнакомец не только помог взвалить на плечо тело Николая, но и вызвался помочь провести беглецов по замысловатым металлическим лабиринтам лестниц. Шагая рядом с Захаровым, он, что-то с жаром рассказывал Игорю, то и дело оглядываясь назад. Захаров же ничего этого не слышал. Стиснув зубы, он медленно шагал на ватных ногах, держась правой рукой за скользкие стены коридоров.

Лишь когда за очередным поворотом, все вокруг внезапно утонуло в фиолетовом свете, а проводник зайдясь в истошном крике, бросился бежать назад. Помутившееся сознание Захарова вновь обрело какую-то ясность. И он четко осознал, что стоит по пояс в морской воде, пахнущей йодом и водорослями, а впереди на бетонной террасе стоят какие-то люди. Подслеповато щурясь от яркого света, он несколько минут всматривался в неясные контуры стоящих впереди людей. Затем достал дрожащей рукой из кармана зеркало и попытался разглядеть в нем неизвестно откуда возникших санитаров в зеленых комбинезонах. Однако сделать ему это так и не удалось. Немеющие пальцы не удержали осколок стекла и тот выскользнув, упал в воду. Игорь горько усмехнулся и безнадежно махнув рукой сказал, обращаясь к товарищу, тяжело дыша при этом.

— Погоди, Коля…, тут какие-то мужики стоят…, уф-ф-ф. Наверное тоже заблудились… и хотят узнать как пройти.

Сделав еще несколько нетвердых шагов, навстречу санитарам, Захаров вымученно улыбнулся и облизнув сухие, опухшие губы сказал:

— Браво, полковник…, а я честно сказать «купился» на ряженную куклу…, там наверху. Я был уверен, что это вы и есть собственной персоной. Я даже успел мило поболтать с вашим двойником. И как вам удается вытворять такие фокусы?

— Я рад, что вы так высоко отзываетесь о моем произведении, — мрачно просипел Холтоф. Подходя к кромке террасы, сунув руки в карманы брюк, стильного, черного костюма. Тень его широкополой шляпы, скрывала от Игоря выражение лица полковника. Но судя по его тональности, Холтоф с трудом сдерживал ярость. — Мы, посвященные адепты мистических учений, умеем путем особого вида концентрации мысли, создавать любых двойников.

— Это просто…, просто невероятно, — выдохнул пленник. Едва удерживая равновесие.

— Но почему? Главное, чтобы концентрация мысли прошла правильно. Тогда целая цепочка созданных произвольных действий, будет разворачиваться автоматически, не нуждаясь более в содействии посвященного мага.

Захаров покачал головой и подслеповато щурясь от яркого света проговорил:

— Ну, да…, ну, да… Это какую же силищу нужно вкладывать в концентрацию мысли? Чтобы получить сносного двойника?

— Намного порядков превосходящую интенсивность концентрации, самого одаренного в этом простого смертного, — прохрипел полковник. Продолжая стаять на краю террасы, со злостью смотря на пленника. — Может вы уже бросите, мистер Захаров, мертвую оболочку вашего товарища и выйдите из воды? Выходите и присоединяйтесь к нашей команде.

Захаров горько усмехнулся и смахнув слезу с крупными каплями пота пробормотал:

— Спасибо, конечно, полковник, за заманчивое предложение…, но мне уже поздно становиться помощником чародея. Да и потом, вера обуреваемая сомнениями — это уже не вера.

— На что вы надеетесь, мистер Захаров? — играя желваками, прохрипел Холтоф сквозь зубы. — У вас сломаны ребра, сильнейшее сотрясение мозга, паралич левой руки, множество ушибов и химических ожогов тела от электролита. Из-за того, что лопнул ваш аккумулятор. Кстати! Как вы оказались в этой машине? Ведь вести ее должен был другой человек! Молчите?

— Вы же вроде сами можете читать мысли других людей.

— Все верно…, только у вас сейчас в голове не мысли, а настоящий винегрет. Да, бросьте вы уже тело этого покойника! Он уже давно умер, а вы все таскаете его на себе. Знаете, на Востоке говорят, что тот кто подберет во время путешествия потерянный кем-то головной убор, то неминуемо навлечет беду на весь караван.

Захаров сокрушенно вздохнул и покачав головой, тихо сказал:

— Это не головной убор, полковник — это Коля и я его не брошу… Когда я буду принимать смерть…, его присутствие, согреет мою душу.

В этот момент один из санитаров подошел к полковнику и, что-то стал возбужденно шептать, показывая то на пленника, то на часы. Холтоф отрицательно покачал головой и глядя прищурив глаза на Захарова, хрипло просипел:

— Вы, мистер Рик, видите настоящих офицеров, некогда могущественной, а теперь гибнущей империи и с ними нельзя так поступать. Будем считать, что они наши гости, которые пожелали принять смерть, сходя с ума от боли и ужаса. Пусть мистер Захаров прочувствует, что это такое, когда тебя пожирают заживо неведомые существа. Это его выбор! Идите все! Я догоню вас. Ну, что, мистер Захаров? Вы идете с нами или нет? Я отдаю должное вашему мужеству, но нужно действительно поторопиться. Иначе очень скоро, вы пожалеете о своей медлительности.

Игорь вымученно улыбнулся и продолжая качаться из стороны в сторону, держась рукой за холодную стену, проговорил:

— Слышишь, Коля? Нас с тобой кажется Бабай — Ягой напугать хотят. Ну, а мы же с тобой не боимся никакой Яги? Слышал, полковник, что, Коля сказал? Мы не боимся ваших тварей! В отличии от вас, Холтоф!

Лицо полковника мгновенно перекосилось от злости, но справившись со своими эмоциями, он презрительно усмехнувшись прохрипел:

— Просто вы еще не знакомы с демонами — охотниками за «дыханием жизни». Вы не знаете чем они отличаются от дьявольских созданий, которые ведут оседлый образ жизни. И которые довольствуются последними вздохами умирающих, живя здесь в логове. Скоро вы познакомитесь с демонами — самками из самого Самье и в полной мере испытаете на себе все прелести от этого знакомства. Поймете и прочувствуете на себе весь ужас происходящего. Вас ждет ад и медленная смерть, как и для любого непосвященного. Уже совсем скоро часы пробьют полночь и вы в полной мере насладитесь представлением, сходя с ума от боли и ужаса. Желаю вам приятных приключений, вам и вашему умершему товарищу.

С этими словами Холтоф повернулся и ослабив узел галстука, не спеша зашагал следом за санитарами.

— Постойте, полковник! — тихо выкрикнул Игорь. Задыхаясь от сырого, спертого воздуха. — А ваш двойник…, ну эта ряженная кукла…, его действительно отравили?

— Вам то — это зачем? — отозвался тот, останавливаясь.

— Просто интересно очень…, как вам удается вытворять такие фокусы?

Это долгая история и я вам расскажу ее в другой жизни, — глухо просипев, отозвался Холтоф. Глядя на наручные часы. — Ну, а если в двух словах, то изучив тайные знания, мы овладели технологией создания аватаров. Распятый на кресте Иисус — это и есть пример этой технологии.

— В каком это смысле? — уточнил пленник, зажмурившись на секунду.

— Иисус был не материальным человеком, а призраком воплоти, — тихо хрипел Холтоф. Возвращаясь к краю террасы. — Созданным для определенных целей Высшим духовным существом.

Захаров медленно покачал головой, дрожа при этом всем телом и подслеповато щурясь, выдавил сквозь стиснутые зубы:

— Нифига себе… Вот видите, господин полковник, вы овладели страшными знаниями…, уже уверовали в своей безнаказанности и вседозволенности…, только — это не так.

— Что вы этим хотите сказать? — скрипя зубами, уточнил Холтоф, нахмурившись.

— Ваш аватар уже корчится в предсмертных муках…, следом за нами придут наши боевые товарищи. Они придут обязательно, по вашу душу, которую вы продали дьяволу.

— Ну — это я уже где-то слышал. Только вот до сих пор у ваших товарищей это не очень получалось, — прошипел Холтоф. — Прощайте, мистер Захаров!

Поморщившись, Игорь покачал головой и тихо прошептал:

— До встречи в аду, господин полковник. Идем, Коля…, нам есть о чем поговорить и что вспомнить. Как знать, может и мы услышим зов их похоронных труб, которые проводят нас в мир пустоты и теней.

Content

Александр Зарницын
Оккультные миражи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9