Товарищ Халков

Пролог

Принято считать, что на смерти все и заканчивается.

Как мне объяснили немного позже — это не всегда так.

Когда я вписался за девчонку, то не рассчитывал, что это моя последняя драка в жизни. Противников всего трое, а я, пусть и постаревший, но по-прежнему опасный волкодав. Ничего не предвещало, так сказать.

Даже огнестрел — куда катится страна, а? — не сделал троицу молодых отморозков более опасными противниками. Я вырвал его, отщелкнул магазин и автоматическим движением передернул затвор, выбрасывая патрон из патронника. И тогда занялся неудачливыми грабителями всерьез.

А вот удар ножом пропустил. От девчонки. Я же ее спасал, нет? А зареванная дрянь оказалась подельницей бандитов.

Перепуганные содеянным, они оставили меня в переулке, куда я сам с дуру полез. Разбежались. Понятное дело — убийство, это вам не гопстоп. Это страшно. Когда первый раз отнимаешь жизнь, вся твоя рушится.

Но я не умер. Кровопотеря была серьезной, но жизненно важные органы, как я оценивал, задеты не были. Опираясь на стену, я поднялся с холодного асфальта. Так же, пачкая кровавыми отпечатками ладоней давно не крашенную стену дома, двинулся к выходу. Там ходили люди, там раненый старик может попросить о помощи.

Едва я выбрался на широкую улицу, меня сбил автобус.

От судьбы не уйдешь, думал я, лежа на проезжей части, куда меня откинуло столкновение с общественным транспортом. Она посылает тебе троицу, точнее четверку грабителей, а ты все никак не хочешь помирать. Тогда держи автобус, у которого тормоза отказали, а он, уходя от столкновения, выскочил на тротуар.

— Пусто же было! — будет потом говорить водитель полиции и врачам. — Чертов старик выскочил, как чертик из коробочки!

А чертовому старику, то есть мне, будет уже плевать. Он тихонечко раствориться в великом ничто. Из праха созданный, в прах…

— Это не обязательно, вообще-то. — заметил чей-то голос.

Недоуменно нахмурившись, я повернулся и увидел человека моего, примерно, возраста, одетого в черный костюм без галстука. Седоватый, с добродушным лицом. Что примечательно, ни автобуса, ни оживленной улицы вокруг не было. Вообще ничего не было. Только я, в своем совершенно не изувеченном теле, и этот старик.

— Ты кто?

— Ох, Вениамин. На этот вопрос будет довольно сложно ответить… Начнем с того, что ты умер.

— А ты вроде апостола Петра, что ли?

— А ты вроде не верующий? — прищурился он со смешинкой.

— Но образованный. — парировал я.

— Туше. И, нет, я не апостол Петр. Хотя, если тебе удобнее, можешь меня так называть.

— Так кто ты тогда?

— А это важно?

Разговор выходил дурацким. В жизни я бы уже развернулся и ушел — терпеть не могу собеседников, которые виляют и уходят от вопросов. Но тут, как бы, выбора не было. Я умер. И куда мне было идти?

— Все дороги открыты. — заявил "апостол Петр".

Отлично, он еще и мысли читает.

— Слушай… Ты, наверное, мой посмертный бред, да? Мозг умирает, крутит последние картинки. Когда отключиться, все это, в том числе мы с тобой, исчезнет.

— А ты бы этого хотел?

Я задумался. Хотел ли я просто исчезнуть? Перестать быть? Однозначно, нет! Но и на облачке с арфой сидеть не хотелось.

— Есть варианты? — уточнил у небесного привратника.

— Знаешь, вот что забавно. Когда дело доходит до последнего предела, атеисты куда-то исчезают. И все, ну, почти все, спрашивают про варианты.

— Кто же откажется от продолжения бытия…

— Ну, а чего тогда при жизни такие хмурые ходите? Когда я умру — ничего не будет! — процитировал он основной тезис материалистического подхода. — Ты выбираешь ничего?

— А я выбираю?

Черт возьми, вот уже и я вопросами на вопросы отвечаю. Впрочем, чего удивляться. С кем поведешься…

— Конечно. Затем ты и здесь. Выбрать. Можно получить по вере своей, а можно пойти дальше. Ты готов идти дальше?

— Куда?

— Вениамин. — собеседник произнес мое имя с явным укором. — Вселенная бесконечна, многомерна и многовариантна. Любой путь, который ты способен представить — существуешь. Даже это дурацкое посмертие у скандинавов — постоянные драки, и возрождающийся для последующего сжирания кабан. Как по мне — скукота. Но ты можешь выбрать и его.

— Погоди. — я запнулся. — Ты говоришь о том, что я должен выбрать свой вариант загробной жизни?

Кабан и драки с викингами, так-то, не самый плохой вариант.

— Нет, балда. Я говорю про перерождение. Колесо Сансары — слышал. Довольно схожая модель, хоть и не без недостатков. Умираешь — и снова возрождаешься. Можно на своей Земле, можно на одной из ее бесконечных вариаций. Одно ограничение — в прошлое не попадешь. Оно прошло. А то я вижу уже по глазам, как они заблестели. Заявиться к Сталину, рассказать, как страну просрали и поведать, как ее можно спасти.

И ничего такого я не думал! Ну, может немножко. А кто бы не задумался о подобном варианте? Только, я бы раньше зашел, до второй мировой.

— И все люди после смерти так? — спросил я.

— Почти. Небольшое количество уходит дальше, но ты не из их числа. Совершеннейшим отморозкам вообще ничего не предлагается… Хм, ладно. Тьму и забвение ты не хочешь, с этим разобрались. Куда тогда? Обратно в родной мир? Могу предложить отличную семью, по Мере твоих поступков предыдущей жизни, ты вполне можешь родиться в богатстве и любви. Россия или другая страна? Скажем, южную, у моря?

Несмотря на зашкаливающий уровень бреда этого разговора, я вдруг отчетливо понял, что обратно не хочу. Той стране, которой я служил, и которую любил, больше нет. Вместо нее другая. Не сказать, что лучше или хуже — просто другая. Не моя. Я так и не научился жить в ее системе ценностей, ведь воспитывался в другой. И Америки с тропическими странами и богатыми родителями, меня тоже не устраивали. Если уж тебе предлагают выбор.

— А скажи мне, Петр… Да, я понял уже, что ты не ангел, а нечто вроде великого распределителя. Но надо же тебя как-то называть. Так вот, скажи мне. Если Вселенная многомерна и многовариантна, то не найдется ли в ней такого мира, в котором бы Советский Союз не распался в конце двадцатого века.

— Я, кажется, уже говорил тебе, что в прошлое не отправиться. — с некоторой досадой произнес собеседник.

— Не-не-не, я не про это! Пусть будет настоящее. Но — вариант истории, в которой СССР все еще существует. И не загнивающий совок, который мне противен даже больше современного уклада, а тот, в который мы верили, и который строили? Где развитие, а не стагнация и забронзовевшие парторги. Ты же говорил, что существует любой путь, который я способен придумать? Я хочу такой!

Старик замер на пару секунд, словно бы сверялся с внутренним каталогом. Рисовался, не иначе. Если он действительно такая могущественная сущность, как я себе представляю, ему это не нужно делать. Он знает сразу все обо всем в реальном времени.

— Это не так. — поправил меня Петр, в очередной раз прочитав мои мысли. — Я, скажем так, крохотная часть той могущественной сущности, которую ты себе представляешь, которая занимается встречей и распределением душ. Что до твоего вопроса. Есть такой мир, естественно. Вот только в самое начало пути я тебя поставить не могу. Придется начать где-то лет с двадцати. Там один паренек, лет двадцати, прямо сейчас умирает. Хороший паренек, но выбравший неверную дорожку. Нормально?

— Я займу его место?

— Да. Ты против? Ты не подумай, ты его не вытеснишь. Он умер — окончательно и бесповоротно. В настоящий момент времени мы как раз с ним беседуем о дальнейшем выборе пути.

— Не урод, не калека?

— Подумать только, а этот человек совсем недавно был настроен раствориться в Великом Ничто! — взмахнул руками собеседник. И добавил голосом тетки-продавщицы из любого советского магазина. — Так будете брать?

— Беру! — решительно произнес я. Реальность моргнула, и все вокруг, включая меня и "апостола Петра", исчезло.

Глава 1

Пробуждение было каким угодно, но не приятным. Первым я ощутил вонь, потом осознал, что у меня затекли руки и ноги, а под конец сообразил, что не вижу ничего. При том, что глазами хлопал и чувствовал это.

Я что — слепой? Вот подарочек от апостола! Спасибо нижайшее! Проговаривали вроде, что не урод и не калека. Как-то не ждешь мелкой подлости от существа, который обозревает бесконечное многообразие миров Вселенной. Или я что-то не так понял?

Потолкался. Выяснил, что нахожусь в замкнутом помещении, очень тесном. Лежу неудобно, но не как в гробу — с вытянутыми ногами и руками, сложенными на груди. Наткнулся на что-то склизкое и мягкое. Подтянул к лицу, вдохнул — боже, что это за дрянь? Сладкий запах гнили и разложения — помойка, что ли?

Уже без спешки и паники, исследовал пространство вокруг себя, обнаружил над головой твердый потолок, надавил на него. Он оказался снабжен петлями, и приподнялся. Мелькнула полоска света. Ну, с одним разобрались — я не слепец.

Немного пролившегося света подтвердило мой вывод. Я находился в мусорном баке. Вместе со всем, что туда выбрасывают. Надавив на крышку, откинул ее, и, наконец, выбрался из своей темницы.

Так и есть. Мусорный бак с крышкой, в ряду таких же однотипных, стоящих в глухом переулке. С двух сторон сдавленном высокими, этажей, наверное, под двадцать, зданиями. Узкая полоса неба — голубого, безоблачного.

И сразу мысль — живой! Я все-таки живой, вся эта хрень-бубень с апостолами, колесом Сансары, и прочим лютейшим наркотрипом — правда! Ух, хорошо-то как!

Следующая — как? Как, черт возьми, я оказался в мусорном баке? Мой провожатый сказал, что я попаду в тело двадцатилетнего парня, который связался с плохой компанией и умер. Выходит, эта самая компания его сюда и законопатила? Пацан отправился изучать варианты, а я — занял его место? Вроде бы, сходится все.

Выбрался из контейнера. Занялся собой. Одет, обут, вонюч и грязен. Но! В руках сила молодости, ничего не болит и не хрустит, затекшие в мусорке конечности быстро вернули кровообращение. При этом — ощущаю его я как свое, родное.

Ощупал лицо, посмотрел на руки — не обманул Распределитель! Молодой, сильное тело. Лет двадцать, пожалуй, и будет. Волосы густые, стриженные коротко, но не слишком. Цвет, в силу отсутствия зеркала, определить сложно. Ладно, с внешностью потом можно разобраться.

Одежда… Обычная одежда. Брюки спортивного кроя, но не тренировочные, а просто свободные. Рубашка, скорее даже поло, с коротким рукавом. В карманах — их всего три, нагрудный на рубашке, и два на брюках — ничего. Ни денег, ни документов, ничего, что может мне помочь с самоидентификацией.

Закончил с осмотром, и перешел к задачам. Сейчас надо понять кто я, где я, и куда мне идти. Ведь, если меня, то есть предыдущего владельца тела, убили, и спрятали в мусорном контейнере в глухом переулке, это может повлечь за собой определенные последствия. Не самые положительные, надо сказать.

Относительно причин смерти, кстати, непонятно. Одежда хоть и изгваздана, как у бомжа, но без следов крови. Дыр на ней тоже нет. Не зарезали, не застрелили. Потрогал шею — и не задушили вроде. В волосах нет застывшего кровавого колтуна, значит и удар твердым тупым предметом исключаем.

Загадочно. Отравили, что ли?

Неторопливо оглядываясь по сторонам, вышел из этой щели между двумя высотками. Залитая дневным солнцем улица, была почему-то безлюдной. Широкая, с многоэтажными домами, машинами, довольно привычного, надо сказать вида, на обочинах. И ни одного человека.

При этом, город явно крупный. И людей тут должно быть много. А их нет. Почему?

В этот момент справа, на расстоянии пары сотен метров, заиграла музыка. Громкая, бодрая, что-то вроде марша, но не агрессивного, а такого — молодежного. В памяти сразу же ожил пионерский лагерь на черноморском побережье, забавная девчонка с двумя тугими, черными, как смоль, косичками, красный галстук… Да, там такая музыка была. Музыка счастливого детства.

"Может, мероприятие какое-то? — подумал я. — Где-нибудь неподалеку площадь, вот туда народ и ушел. Поэтому и безлюдно".

Других версий у меня все равно не имелось. Поэтому я неторопливо направился в ту сторону, где играл совершенно незнакомый, но при этом узнаваемый мотив. Внимательно осматриваясь, ища совпадения или, наоборот — нечто новое и неузнаваемое.

То же самое с архитектурой. В некоторых элементах угадывается сталинский ампир, но именно что угадывается. Сами дома не такие монументально давящие, словно бы даже воздушные.

Здания, между которыми прятались мусорные контейнеры, ставшие моими яслями в этом новом мире, оказались гостиничными корпусами. С названиями до боли знакомыми: "Восход" и "Морская жемчужина". Непонятно только, зачем было размещать два корпуса рядом, это же для конкуренции плохо.

Стоило мне подумать, как я наткнулся на еще одну вывеску — "Маяк". Чуть подальше, буквально через здание, снова. На тот раз гостиница "Мечта". Следом "Садко", "Алла", "Восьмое небо" и "Старый город". Вся улица была застроена гостиницами! Причем, здоровенными.

Следом, я обратил внимание на температуру воздуха. Солнце только поднимается в зенит, а по ощущению где-то 27-28 градусов. То есть, уже довольно жарко. И гостиницы. Курорт?

Сразу начал искать подтверждение этой догадки. И нашел их. Деревья южные — узнал грецкий орех, шелковицу и платан. У каждого гостиничного подъезда — пальмы. Много вьющихся растений, вот, например, этот бордюр полностью оплетен ползучим фикусом. Сочи?

На "мой" Сочи, хотя я там и бывал всего три раза, этот город не походил. С другой стороны — а должен? Здесь тот же год, когда я умер в своем мире, и, если Распределитель не соврал, Советский Союз не распался, а продолжает строить социализм в мире, и в отдельно взятом государстве. Значит и Сочи тут другой. Не похожее на мой.

В этот момент зацепился взглядом за очередное название гостиницы, и все сложилось. Называлась она "Анапа", и я почему-то уверен, что находись она в городе Сочи, то именовалась бы иначе. Итак, я с локацией определились. Это Анапа, город-курорт. Черноморское, мать его, побережье.

На машины, я тоже глядел без особого удивления. Привычные очертания малолитражек, кроссоверов, даже джипов — никакого тебе ретрофутуризма, короче. Только названия… Вот эта ласточка — ну вылитый же "Хендай соната", но с шильдиком "Москвича". Красавец-кроссовер напоминает "Киа Спортэдж", а надпись на багажнике утверждает, что передо мной "Лада Альбатрос", причем какой-то шестой модификации.

Все это без всяких сложностей укладывалось в голове — без оценок и ярлыков. Привычно распределялось по полочкам, чтобы потом сформироваться в цельную картину. А ноги в это время несли меня к оркестру, наяривающему свой летний марш — вот, подходящее слово!

Вскоре начали встречаться и люди. Сперва одиночки, парочки, мамы с детьми. Одеты все они были привычно, как одевались люди и в моем мире. Летние платья, свободные брюки и штаны, кое-кто щеголял шортами чуть ниже колен, кто-то — в майке, которую иначе, как "алкоголичкой" я бы не назвал.

"Да и с чего бы одежде не быть привычной, старый ты дурак. — думал я, шагая по тротуару, и ловя на себе удивленные взгляды. — Если есть закономерность в области дизайна машин, то она просто обязана иметь продолжение в фасоне одежды".

Моя же, убитая близким знакомством с мусорным контейнером, внимание привлекала. И, прежде чем я дошел до горпарка, а именно он стянул людей с окрестных улиц, там уже настоящая толпа собралась — ко мне направились двое стражей порядка.

Патруль из двух человек. Черные легкие брюки, белая рубашка, белая же фуражка, добавляющая их облику дополнительную такую курортность. Ремень-портупея, на которой я почему-то не разглядел не дубинок, ни наручников, ни даже табельного оружия. Только небольшие радиостанции, с выведенной на погон кнопкой приема-передачи, и непонятный чехол-тубус, в котором логично смотрелась бы складная подзорная труба.

— Старшина Васильев. Молодой человек. — с улыбкой обратился ко мне старший наряда. — Что за внешний вид?

На "молодого человека" я отреагировал с некоторой задержкой, хотя и понимал, что обращается он ко мне. Просто… давненько меня так не называли. Да и сам милиционер был старше меня может быть лет на пять. Как и его напарник.

— Упал. — признался я со скорбным видом.

— В мусорный бак, что ли? — проявил неожиданную проницательность милиционер. Я даже нахмурился, подозревая, что тут все мысли научились читать, но оказалось, что своим предположением старшина назвал самую очевидную причину.

— Скорее, он на меня. — скованно улыбнулся я. — Иду вот домой, переодеваться.

— А далеко живешь? — с прежней открытостью поинтересовался Васильев.

Простой, казалось бы, вопрос, а ответить на него было довольно сложно. Я, конечно, выдал: "Тут недалеко, пару кварталов всего", однако, что будет, если он меня спросит точный адрес?

И он спросил.

Подлость всей этой ситуации заключалась в том, что я ничего о жизни этого парня, в чье тело меня затолкал Распределитель, не знал. Ни того, как его зовут, ни где он живет — ничего. Ни памяти, ни родины, ни флага.

А потому ответил "выстрелом на звук". То есть — от балды.

— Ленина, 44.

Ну а что? Если это мир победившего Советского Союза, то улица Ленина тут есть обязательно. В каждом городе и без вариантов. С учетом нумерации домов от реки, в данном случае от моря, это в пределах десяти кварталов. Горпарк опять же рядом, он же всегда ближе к центру расположен, да?

Но оказалось, что ляпнул я что-то не то. То ли в Анапе по какой-то причине не имелось улицы, носящей гордое имя вождя мирового пролетариата, то ли номер дома приходился на какой-нибудь горком. В общем, глаза у старшины нехорошо так сузились.

— Точно? — спросил он.

— Ага. — а что еще мне было отвечать.

— Документы с собой имеются?

— Чего нет, того нет. Как-то не привык паспорт в кармане таскать.

— Паспорт? — еще больше удивился старшина. Переглянулся с напарником и выдал. — И телефона нет?

Я отрицательно помотал головой, окончательно себя закапывая.

— А пройдемте с нами, молодой человек.

Провал разведчика, вот как это называется. Я к шпионам никогда не относился, все больше по силовым мероприятиям специализировался, но основы знал. И этого знания хватило, чтобы понять — прокололся я крепко.

Подумаешь, грязный. Привлекает внимание, конечно, но это не повод для задержания, разве что для проявления сдержанного интереса. Даже, если человек свой адрес неверно назвал — это не так страшно. Ошибся, оговорился, думал о подружке, да что угодно.

А вот человек, который не имеет телефона — это в современном обществе Советского союза, явно ставит очень непростые вопросы.

— В чем дело? — попытался отбрыкаться я. — За что?

— Разберемся. — рубанул старшина фразой всех времен и народов.

Меня поставили между собой и повели прочь от горпарка в сторону одного из высотных зданий. Вскоре я заметил надпись "Милиция" над одним из подъездов. Ага, опорный пункт или участковые. Туда меня ведут.

В принципе, ничего страшного в том, что меня задержал патруль, не было. Даже в плюс можно ситуацию использовать. Вряд ли я совсем уж бандит и отморозок. Распределитель сказал, что прежний владелец тела — хороший парень, только оступившийся. Надеюсь, не в сторону кухонного ножа и порезанных собутыльников?

Зато смогу выяснить, как меня тут зовут и где я живу. Меня же устанавливать личность ведут, верно? Мертвым я наверняка не числюсь, иначе пришел бы в себя не в контейнере, а в морге. Стало быть, все нормально. Пока.

Опорный пункт милиции (это оказался именно он) представлял из себя двухкомнатную квартиру с отдельным входом с улицы. Одна из комнат — два стола, десяток простых офисных стульев, люстра и карты города на стене. Анапа, кстати, не ошибся в выводах. Во второй — помещение для задержанных, вместо двери там установлена решетка. На кухне, видимо, кухня, но повели меня не туда, а в кабинет. Ну хоть не за решетку.

Подсознательно, я искал на столах компьютеры, но не нашел ни системных блоков, ни мониторов. Что показалось мне странным — через рацию меня что ли "пробивать" будут?

Оказалось, нет. Усадив меня на один из стульев, милиционеры сами уселись за столы. Старшина достал из чехла для подзорной трубы черный цилиндр, и нажал незаметную кнопку на его торце, после чего положил его перед собой. Пару секунд ничего не происходило, затем над столом возник полупрозрачный экран.

Я, признаться, рот открыл. Сразу понял, что это такое, хотя и смотрелось оно невероятно. Компьютер. Цилиндр и был компьютером. Со встроенным проктором, который невесть каким образом создавал перед пользователем монитор. А, еще и клавиатуру, ее я не сразу заметил. Тоже проекцией на стол.

— Ну-с. — произнес Васильев, пробежавшись пальцами по клавиатуре, вызывая какую-то программу. — Фамилия, имя, отчество.

И вот что мне было отвечать? Не знаю? Не помню? Меня сюда "апостол Петр" затолкал, да вот имя сообщить забыл? Потерял память? Ну, как вариант. Ничего умнее я прямо сейчас не придумаю.

— Кажется, я память потерял… — произнес я, изображая на лице замешательство. Особо стараться для этого не пришлось. Ох, не этого я ожидал, отправляясь в мир победившего социализма.

— Правда? — кажется даже без удивления произнес старший наряда. Повернулся к напарнику, и произнес. — Рогов, доставай.

Что доставай? Ружье? Эликсир пробуждения памяти? Набор для пыток? Черт, как же по-идиотски я себя чувствовал, ничего в происходящем не понимая. И весь мой жизненный опыт, очень даже богатый, перед данной ситуацией пасовал. Лишь порекомендовал держаться избранной линии поведения.

Рогов выдвинул верхний ящик стола и извлек из него браслет. Обычного совершенно вида — плоская полоска металла, свернутая в не замкнутый круг. Протянул мне ладонь.

— Руку давай.

— Илья. — тут же строго одернул его старшина.

— Руку давайте. — повторил Рогов, закатив глаза.

Мне осталось подчиниться. Руку тут же просунули в браслет, запястье укололо, но не больно, а будто бы слабым разрядом тока. Через пару секунд на мониторе у Васильева — я сидел так, что мог его видеть — высветилась карточка с фотографией скуластого молодого человека. Меня, я подозреваю.

— Глебов Виктор Викторович, две тысячи второго года рождения. — прочел с экрана милиционер. — Что тут у нас. Армия, всего полгода как демобилизовался? О, уже приводы имеем. Как же вы так, Виктор Викторович? Отличник боевой и политической подготовки, десантник, награды и грамоты, а связались с самым что ни на есть отребьем. Кареев Александр Федорович — знаете его?

— Нет. — честно ответил я, глядя на это торжество технологий.

— Карыч? Так он вроде себя называет. Глава группировки с Вокзальной площади. Зачем вы с таким прошлым связываетесь с такими сомнительными личностями, Виктор Викторович?

Я хлопал глазами и молчал. Просто прекрасно. У меня приводы в милицию, контакты с преступным сообществом, и черт побери, темно-синие волосы. Последнее, я увидел в своей карточке. И это, как ни странно, потрясло меня больше всего.

Подсознание уже услужливо анализировало полученную информацию. Сообщая, что грохнул меня-предыдущего именно этот Карыч. Или кто-то из его людей. Я состоял в его банде, имел проблемы с законом, но не слишком серьезные — просто приводы.

Внешний же мыслительный слой был занят обработкой данных по цвету волос.

"Почему, мать его так этого Виктора Викторовича Глебова, синий?"

Глава 2

Насколько я понимал, мурыжили меня в милиции с чисто профилактической целью. На меня у них ничего не было, общественный порядок я не нарушал. Вид бомжеватый — это да. Но статьи на это, как я понял, не имелось. Так что мне просто давили на совесть. Как в том анекдоте, из моего мира, естественно.

"Как же так, МарьИванна? Ты ведь заслуженная доярка, на доске почета была, в область за грамотой ездила! Как же ты стала валютной проституткой?

Да что тут скажешь, товарищи! Просто повезло"

Вот так и я. Десантник, отличник, комсомолец и просто хороший парень Витя, возвращается со службы на гражданку, и тут же слетает с катушек. Пьянки (ну это объяснимо после армии, плюс-минус), драки — как следствие. Дурная компания — та самая группировка с Вокзальной, возглавляемая неким Карычем. С этим непонятно, да. Не его, то есть, не мой это уровень.

Глебов должен был устраиваться на работу, начинать взрослую жизнь, а он что? Бухает и таскается с этой компанией сомнительной, уже около полугода? Крайне недостойное поведение для такого молодого человека.

Это, кстати, цитата старшины Васильева. Он прямо-таки недоумевал, как это так вышло, что заслуженная доярка… ну и далее по тексту.

Я молчал. Смотрел в пол, делая вид, что мне очень стыдно. Так стыдно, что я готов прямо сейчас сквозь землю провалиться. Иногда только поднимал глаза, бросая на милиционера быстрый взгляд, но тут же снова его опускал.

На самом деле, я выхватывал данные из своего личного дела, которое от меня никто и не думал прятать. Наоборот, буквально тыкали им в лицо — смотри, дескать, какие успехи у тебя раньше было, и во что это сейчас превратилось.

Но меня интересовало не количество парашютных прыжков числилось за Виктором Глебовым. Нужна была информация другого рода. Такая, как адрес, место работы (нет), учебы (тоже нет), родственники, родители. И я ее получал с каждым поднятием головы. А потом не торопясь раскладывал и раскладывал по полочкам.

Что я в другом мире — в том, какой и "заказывал" у Распределителя — сомнений не было. Одних только милиционеров с их навороченным компом хватило за глаза. Такая технология, да у простого постового — свидетельство того, что в плане научно-технического прогресса здесь все очень и очень хорошо. Более того, он, прогресс этот, идет в широкие массы, а не становится достоянием элит, что значит — точно не загнулось СССР. И в политическом плане, и в научном, и в экономическом.

И это было хорошо. Для меня, человека, отдавшего служению империи, большую часть своей сознательной жизни, это был практически рай. Может еще и повсплывают подводные камни, но пока все выглядело так, словно "апостол Петр" свою часть уговора выполнил. И реципиента подкинул, пусть и с проблемами, но не слишком серьезными.

На самом деле, вытащить пацана из болота дурной компании, особых усилий не представляло. Вряд ли их влияние на него такое уж сильное. Набью пару морд, определюсь, как жить и начну этим самым и заниматься. Может снова по военной линии пойду — у такой сильной страны, как СССР версии 2023 года просто обязаны были быть враги. Коварные и опасные.

Но это все потом. Сперва нужно добраться домой — живу я с мамой — и найти способ получения информации более комфортно, не считывая ее с окна милицейской программы. От полученных данных оттолкнуться и уже начинать планировать. Да, и волосы эти синие — перекрасить или сбрить. Ну позор же! Почему на это никто внимание не акцентирует. Молодежная мода? Очень может быть. Мы, в свое время тоже отрывались.

— Так я могу идти? — уточнил я.

Уже целую минуту Васильев молчал, из чего я сделал вывод, что запас праведного гнева старшины иссяк.

— Идите, Глебов. И постарайтесь уже стать достойным членом общества. — напутствовал он меня.

Я встал. Кивнул обоим милиционерам. Приблизился к карте города и нашел там нужную мне улицу Тургенева, правда без номера моего дома, и вышел. В Анапе я в прошлой жизни ни разу не был. Но это даже хорошо — не буду путаться в разных версиях курортного города. Так что наметил маршрут и направился домой.

В моем мире, я только слышал про Анапу, ни разу в нее не заглянув. Возможно, потому, что однажды мне сказали — а что там делать? Деревня же! И я принял это утверждение на веру, да так ни разу за жизнь его не проверив. Были же возможности, еще при Союзе, были! Но вот засела в голове эта фраза про деревню, и все.

В этом курортный город деревней не был. Да, частного сектора, одно— двух— и трехэтажных домиков и особняков хватало, причем, как я понимал, в самом центре. Но и высоток было достаточно. Гостиниц, просто многоквартирных домов, шикарных с архитектурной точки зрения. При этом, большая часть улочек, которые я проходил, были тихими, укрытыми кронами деревьев, и до того уютными, что сразу же хотелось по этим улочкам гулять без всякой спешки, а не преодолевать их в попытке добраться из точки А в точку Б.

И поддавшись этому очарованию, я сбавил шаг, впитывая этот мир, этот город, эти деревья и пробивающийся сквозь листья солнечный свет. В конце концов — куда мне спешить? Я снова молод, мне снова двадцать, я иду по южному городу и у меня нет никаких трудностей. И вся жизнь у меня впереди — что мне какие-то проблемы с захолустной бандой провинциального города?

Волосы синего цвета? Какая ерунда, честное слово! Волосы — это же не голова, отрастут.

Распределитель, божество, апостол Петр или Вселенский Разум — как же это было хорошо! Просто произнести эти слова и принять их всей своей не молодой, но по щенячьи тявкающей от восторга душой:

"Вся жизнь впереди!"

Взирая на мир через призму этих розовых очков, я заметил девушку. Она шла чуть впереди меня и была самая обыкновенная. Видел ее я только со спины, но почему-то решил, что сейчас обязательно нагоню ее, поздороваюсь и познакомлюсь. Без всякой цели и смысла — просто потому, что могу и хочу это сделать.

Чуть прибавив шаг, но не слишком сильно, чтобы это не казалось, будто я за ней бегу, я стал понемногу настигать девушку. Один раз, заслышав мои шаги, она обернулась, и я сумел разглядеть ее лицо. Не модель, но очень хорошенькая. Точнее, приятная во всех отношениях. И фигурка что надо, и личико не подкачало, и платье летнее, такие, помниться, носили во времена моей первой, кхе-кхе, молодости.

Когда до прогуливающейся красотки осталось не больше трех шагов, она остановилась, и повернулась ко мне.

— Вы меня преследуете! — заявила она строго.

— Это правда. — тут же нашелся я с ответом. — Но как, скажите на милость, не преследовать такую красивую девушку? Давайте познакомимся? Я — Виктор.

— Лена. — представилась она, и улыбнулась.

На щеках у нее обозначились едва заметные ямочки, а вот глаза остались серьезными. Слишком уж серьезные для девушки, которая знакомится на улице с парнем-ровесником. Наверное, это из-за моих волос, подумал я. А она осуждает эту дурацкую моду.

— На спор с ребятами покрасил. — буркнул я, ткнув пальцем в шевелюру. — Сегодня же перекрашусь.

— Да нет, вам идет, Виктор. — она наклонила голову. — Вот только разит от вас, вы уж меня простите за прямоту.

Точно! Я тут на волосы грешу, а от самого запах такой, что не только с девушками знакомится нельзя, но и вообще в обществе появляться. Как я про это мог забыть-то? Вот ведь — попал под очарование летнего приморского города. Мысли будто выдуло.

— Есть такое. — признал я. — Доставал из мусорки котенка, вот и…

Девушки любят котят — все это знают. И выдумка эта сразу же подняла мои акции на небывалую высоту. Лена даже начала говорить, как это благородно с моей стороны, не оставить бедное животное. Но глаза у нее все равно оставались очень уж серьезными. Я бы даже сказал — оценивающими.

Я предложил ей прогуляться. Она согласилась. Сказала, что идет домой, и ей скоро сворачивать. Я ответил, что мне все равно куда идти, поскольку я просто гуляю, поэтому пойду туда, куда она поведет. Она спросила, чем я занимаюсь, и я сказал, что недавно вернулся из армии. Начал травить армейские байки первой своей молодости — вот уж в чем Лена не должна была разбираться, а значит и не смогла бы меня поймать на какой-нибудь оговорке.

Там мы шагали и болтали о всякой чепухе. Сворачивая с одной узенькой улочки на другую, постоянно углубляюсь в частный сектор. Пока не подошли к ветхой избушке.

Я огляделся. Странно. Вроде не так далеко от центра отошли, минут двадцать всего гуляли, а такая глушь. Впрочем, если судить по карте, то это и правда окраина. Всю Анапу из края в край за полчаса пройти можно. Если, конечно, не по побережью вдоль пансионатов и санаториев идти. Там, навскидку, километров 10-15 сплошной пляжной зоны.

Но странным было не это. Странным казалось, что такая девушка, как Лена может жить здесь. Я ведь правильно понимаю, что эта избушка и есть ее дом? Повернувшись к ней, я хотел было спросить, верно ли мы пришли, но обнаружил на ее месте невысокого, но очень плечистого парня.

Недоуменно покрутив головой, я попытался найти Лену, и в этот момент незнакомец меня ударил. Довольно сильно, я даже упал на пятую точку от неожиданности.

— Ну ты, Витек, конечно, придурок! — сплюнул в мою сторону этот бычок. — Как телок за бабой пошел! Идиот!

То есть меня второй раз, если считать тот случай с грабителями в прежней жизни, развели на такую пошлую уловку, как девушка-приманка? Это наполнило меня такой яростью, что я моментально вскочил на ноги, и зарядил незнакомцу прямой в челюсть.

Бил быстро, сильно, без скидок на дряхлое тело, то есть, как в лучшие свои дни, но имея опыт всей прошлой жизни. И не попал. Противник неуловимо сместился в сторону, а когда я проследил его взглядом, оказалось, что там стоит уже не он, а Лена.

Это… Это, как? Я тряхнул головой, прогоняя наваждение, однако картинка перед глазами не изменилась. Там, где должен был находиться плечистый бычок, стояла милая барышня в летнем платье.

— Ох и рожа у тебя сейчас, Витек! — хохотнула она.

Сделала шаг вперед и ударила меня ногой в лицо.

Попыталась ударить. Может я, конечно, не понимаю происходящего, но рефлексы, которые я старательно оттачивал несколько десятков лет, проснулись, и переключили сознание в боевой режим. Девушка бьет или парень — какая разница. Важно, что бьет. Меня. А этого делать не нужно.

Уйдя кувырком от пинка, я тут же перешел в контратаку. Два прощупывающих удара в корпус, уклонение от ответного удара, подсечка и добивающий удар в голову. Вообще, по схеме, он должен был пройти в горло, ломая трахею. Но в последний момент я сменил вектор, и удар пришелся в висок. Трупы здесь мне были не нужны.

Но странности на этом не закончились. Поверженная Лена вдруг… я не знаю какое лучше слово подобрать — превратилась в бычка. Потекла, как туман, и вот я смотрю не на бесчувственное лицо девушки, а на мужское.

Это было странно.

Нет, это было чертовски странно.

Такого со мной никогда не было, чтобы один человек вдруг превращался в другого. Чтобы женщина в мужчину… Это, вообще, как?

Разум отказывался это понимать и признавать. Выдвинул версию, мол, глюки от переноса. Солнечный удар. Неизвестные мне технологии маскировки, которые изобрели советские ученые.

А пока он так развлекался, управлением телом занялись рефлексы под управлением подсознания. Выдернул из брюк неизвестного ремень. Перевернул его на живот и стянул руки за спиной. Оттащил к забору, чтобы один особо раскидистый куст, закрывал меня от любопытных взглядов.

К этому времени уже и мозг очухался.

Итак, сказал он. Лена эта — вовсе не Лена, а какой-то мужик. Который знает Виктора, то есть меня. Точнее, все же именно Витю, поскольку я этого типа не помню и не понимаю, чего он на меня набросился. Превратился в Лену (тут я сморщился, но не стал себя поправлять), он для того, чтобы заманить меня в глухое место и там расправиться.

Вывод прост. Этот человек — из банды Карыча. Они меня срисовали на прогулке и подослали этого… ну пусть будет оборотнем. Вот, его и подослали. А сделали они это потому, что удивились, увидев меня живым. Были уверены в моей смерти, а когда обнаружили разгуливающим по улицам, испугались. Решили устранить вторично.

Это понятно. Из непонятного — какого хрена и что за превращения? Это маскировка или он в самом деле… блин, даже произносить этого не хочется — перевоплощался в Лену? Я же шел рядом с ней, чувствовал цветочный запах ее духов — и вдруг мужик. Как такое возможно?

"Возможно все. — успокаивая себя, подумал я. — Если ты чего-то не знаешь, это не значит, что такого не существует. В конце концов, ты умер и попал в другой мир! Что же теперь ведешь себя как институтка? Ну, оборотень! Подумаешь! Победил же? Победил. Вот и допроси теперь!"

Еще раз оглядев улочку, я убедился, что свидетелей у нашей схватки не было, а бдительные соседи не спешат вызывать милицию, я пару раз, довольно сильно ударил незнакомца по лицу.

— Ты кто такой? — спросил его, когда глаза мужчины открылись.

— Ты дурак что ли? Или у тебя после коматоза мозги отключились? — выплюнул он. — Не узнал меня?

— Нет.

— А так.

Контуры парня опять потекли, она начал превращаться в Лену. Не дожидаясь завершения сеанса магии, я ударил его кулаком в нос. Все изменения сразу же откатились назад, а из разбитого носа полилась кровь.

— Ах ты тварь! — заорал пленник.

Пришлось прижать ему ладонь ко рту и немного придушить. Когда он немного обмяк, спросил.

— Ты меня убил?

Убрал руку.

—Да никто тебя не убивал, козел! Ты сам решил сыворотку первым попробовать! Никто тебя не заставлял! О риске ты знал, так что не надо меня тут виноватить!

— А потом ты меня увидел, и решил заткнуть окончательно?

Я не понимал, о чем он говорит, но решил пока на этот акцент не делать. Сам потом все сложу.

— Ну, да! Витек, ну ты че, это же я Мишаня! Ну бес попутал, перепугался, когда тебя живым увидел. А потом ты еще в мусарню ушел, я вообще запаниковал. Решил ты нас с братанами заложить решил. Ну, и… Слушай, ты меня развяжи, а? Все еще можно нормально порешать, серьезно!

— Как ты превращаешься в… Лену?

— Чума, да? Это способность у меня такая открылась, после сыворотки. Я же вторым, после тебя попробовал. Ну и вот. Стал теперь сверхом. Я теперь вообще в кого хочешь могу превратиться! А девку специально такую взял, ты на такой тип всегда велся.

Сказанное все еще не желало укладываться в голове. Выпил сыворотку — умер. Выпил сыворотку — стал оборотнем. Что за сыворотка такая? Что значит сверх? Откуда у банды с Вокзальной препарат, который может творить такие вещи? Слишком много вопросов.

К счастью, теперь у меня был источник, перед которым не нужно было ничего изображать. Знай себе, задавай вопросы, а когда чего-то не понимаешь, переспрашивай. Если же пленник упрямится, его всегда можно мотивировать — опыт в таких делах у меня был очень большой.

Через каких-то двадцать минут я узнал очень много. И про смерть настоящего Виктора Глебова, и про банду Карыча, а также про все это государство победившего социализма в частности, и мир — в целом. И понял, что Распределитель был со мной не до конца откровенен.

Оказывается, здесь жили, и вполне себе здравствовали те, для кого в нашем мире место находилось только в комиксах и глупых, но высокобюджетных фильмах. Суперлюди. Супергерои. Люди, с суперспособностями. Умеющие летать, превращаться в других людей, быстро бегать, останавливать руками пули и швыряться молниями из глаз. Именно их здесь называли сверхами.

А еще — было вполне понятно, откуда они вообще берутся. Вот с теми же комиксными персонажами — непонятно. Раз — и стал Человеком-Пауком. Ничто, как говориться, не предвещало — обычный укус радиоактивного паука. А тут существовала сыворотка. Любой человек мог попробовать ее, а дальше — как повезет.

Можно было умереть, а можно было получить сверхспособность. Случайную.

Виктору не повезло.

Глава 3

Мишаню я оставил в живых, хотя все мои инстинкты буквально требовали свернуть ему шею. Но, как говорил один то ли литературный, то ли исторический персонаж — еще не пришло время убивать царевичей. Несмотря на чуть приоткрывшуюся завесу тайны, я все еще слишком мало знал об этом мире, чтобы начинать свое знакомство с ним с цепочки трупов. Мало ли какие способы поиска преступников могли быть у милиции, если у самого низового звена — патрульно-постовой службы, имелись компьютеры, помещавшиеся в карман.

Поэтому, закончив допрос, я надавал оборотню тумаков, и велел идти к Карычу.

— Скажешь, что я жив. — говорил он, а Мишаня послушно кивал. — Скажешь, чтобы про меня забыли. Вы мне ничего не должны, я вам ничего не должен. Ментам ничего не скажу. А вот ходить за мной, пытаться навредить — не стоит. Ты же в курсе, что я срочную в десантуре служил?

— Да.

— А ты в курсе, где я ее проходил?

— Н-нет…

— И вот так пусть и остается, понял. Не надо вам будить то, от чего потом и топором не отмашешься. Усек?

— Я все понял, Витек! Все понял!

— И у нас с тобой никакого непонимания? Никаких обид?

— Да ну, ты что такое говоришь? Какие обиды между своими-то? Недоразумение, Вить, я ж все понимаю! Решил тебя, дурак, разыграть, вот и получил по носу.

— Сечешь. Все, свободен.

Может быть, отпускать его, было не лучшей идеей. Все-таки оборотень — мало ли в кого перекинется. В милиционера, например. Или в мать Виктора — мою, то есть. Но, вроде, ничем больше значительным Мишаня себя не проявил. На орехи я ему накидал без всяких проблем. Не Мистик он, конечно, не Мистик…

Что? Некоторые фильмы про супергероев я смотрел. Какой был выбор, когда они в каждом телевизоре были?

Дальше я отправился домой. Нужно было и в порядок себя привести, и с матерью познакомиться, да и покопаться еще в интернете. Последний, кстати, здесь был, только назывался Сетью. Вот и посмотрим, что там можно найти.

Теперь через курортный город я шел не как праздношатающийся гуляка, а словно диверсант за линией фронта. В каждом прохожем мне чудился сверх. Может ли эта старушка летать? Да и бабуля ли это? Может, Мишаня предостережениям не внял, и следит за мной, перекинувшись в этот облик?

Концепция сверхлюдей меня вообще очень сильно напрягала. Это было ненормально, и непонятно, как вообще жить в мире, где могут существовать всякие Халки, Супермены и Мистики. Но пока свои возмущения я засунул куда подальше. Сперва сбор информации, потом оценка, выводы, планы, и лишь после всего этого — эмоции.

Дом 243 по улице Тургенева оказался небольшой коробкой на два этажа, утопающей в зелени. Причем, второй этаж был мансардным. Здесь, стало быть я и живу теперь. С мамой. Остановившись перед выкрашенным зеленой краской калиткой, я прикинул линию поведения.

Значит, сначала дергаем ручку. Ага, не заперто. Что-то такое я и предполагал. В стране, где так вольно дышит человек, не было такой привычки — ворота запирать. Соседи же могли прийти, соли там попросить или еще чего. Это потом уже, в новой России моего мира, завели обычай запираться на все замки. Потому что капитализм, а при нем, как известно, человек человеку — волк.

Проходим через небольшой дворик. Даже крохотный — вся площадка перед домом максимум шесть квадратных метров. Плюс еще отступы по метру от забора с соседями, и, наверное, маленький огородик-сад за домом. У крыльца росла яблоня, уже завязавшая плоды. Юг, что б его так. Большая часть страны яблоки видит только на полках магазинов, а тут — у дома.

Входная в дом тоже не заперта. Хорошо. Стучать в дверь своего дома — это неправильно. Это вопросы, на которые придется отвечать, скорее всего, врать. А я бы не хотел без особой необходимости врать. Хотя, все равно придется.

Узкий коридор, вешалка, зеркало, тапочки. Большого размера — это мои, вероятно. Сую в них ноги — да. Из глубины дома женский голос.

— Кто там? Витя, ты?

И тут меня накрывает. Мамин голос. Я знаю, что это мать Виктора, не моя. Та женщина, что родила меня на свет, уже давно умерла. Но голос… Он совершенно не похож на тот, что я помню. У моей мамы был сильный, грудной, хорошо поставленный. Она чудесно пела — в памяти до сих пор хранятся фрагменты из детства, где она затягивает песню во время застолья.

Этот… Он слабее, такой интеллигентный, что ли. За ним угадывается образ учителя русского языка и литературы, из тех что не просто ведут свои предметы, но и искренне любят их. Таким голосом прекрасно читаются стихи Пушкина, Есенина, он легко переходит на воодушевляющий пафос.

Незнакомый, и все же — родной. Не знаю, как это возможно, может память тела Виктора отзывается, но, когда я его услышал первый раз, как-то сразу принял — не понял, а именно принял — мама.

— Да, это я, мам. — на автомате ответил я.

— Я на кухне.

Из коридора три пути. Направо, там виднеется зал. Наверх по лестнице — на мансардный этаж. И налево, откуда донесся голос. Кухня там.

— Привет.

Стараюсь говорить и выглядеть так, чтобы все вокруг понимали — я испытываю чувство вины. Не ночевал дома, приперся в непонятно каком виде, волосы эти еще синие.

Мама возилась с тестом. Обернулась, когда я вошел, и я смог ее рассмотреть. Маленькая, хрупкая даже женщина, лет сорока пяти, плюс-минус. Виктор, видимо, в отца — рост под метр восемьдесят.

Красивая женщина. Это я с позиции человека, разменявшим седьмой десяток говорю. В прошлой жизни я бы ее даже посчитал молоденькой — с высоты своего тогдашнего возраста, конечно. А тут — мама. И мне двадцать. Это постоянно лупит по психике. Не сильно, вроде уже привыкать начал.

Волосы она убрала под платок — с тестом же работает. Черты лица правильные, тонкие. На подбородке едва заметная ниточка старого шрама. Карие глаза обеспокоено осматривают меня с ног до головы.

— Ты не устал еще гулять? — произнесла она устало.

Слово "гулять" явно означает загулы двадцатилетнего лба, а не то, что мальчик куда-то ходил. Еще в ее голосе слышится пепел прошлых скандалов, на которые уже не осталось сил. И такая эмоция, которая из меня чуть слезу не выдавила — тряпкой бы перетянуть тебя по мордасам, оболтус! Только не поможет, малыш уже на полторы головы выше.

— Я закончил. — ответил я. — Серьезно, мам. Совсем закончил. Никаких гулянок и пьянок больше. И с товарищами своими я порвал.

Женщина тут же сделала парадоксальный, но абсолютно логичный в материнской логике вывод.

— У тебя все хорошо? — спросила. И подалась вперед, инстинктивно желая обнять.

Я широко улыбнулся. Сам сделал шаг ей навстречу, обнял.

— Все хорошо, мама. Теперь все хорошо.

— А разит-то от тебя чем? — откуда-то из подмышки донесся ее задушенный голос.

— Уже иду мыться. А ты чего печь собралась?

— Жарить. Чебуреки. Через полчаса будем есть.

На том и разошлись. Уходя из кухни, заметил, как в уголках глаз женщины блеснули слезы. Она хотела поверить в то, что ее сын говорит правду, и боялась это сделать. Видать, не первый раз Витя обещания дает.

Моя комната оказалась в мансарде. Логично, любой мальчик выберет такое место, если выбор будет, конечно. Небольшая, со скошенным потолком и узким окошком. Платяной шкаф, стол и стул, узкая кровать, турник над дверью, гантели в углу. Все очень по-спартански. Оживляли интерьер только плакаты на стенах. Красивые женщины, незнакомые. Судя по оформлению — какие-то звезды эстрады. Аллы Пугачевы и Софии Ротару образца 2023 года. Очень надеюсь, что бессмертные оригиналы моего мира тут уже ушли на заслуженную пенсию. Иначе это был бы перебор.

На столе заметил знакомый уже цилиндр. Более крупный, чем был у полиции, толщиной с мое запястье, примерно. Покоился он на небольшой подставке, от которой под стол уходил провод. Ага. Наверное, у них была мобильная версия, здесь же стационар.

Поднял, осмотрел со всех сторон, нашел кнопку на торце, нажал. Цилиндр едва ощутимо завибрировал, но больше ничего не произошло. Только после того, как я положил его обратно в подставку, в воздухе нарисовался экран, а на поверхности стола появилась полноразмерная клавиатура.

Сразу же захотелось усесться и начать поиски нужных мне сведений. Но я сдержался. Сперва душ, а то хожу по дому и воняю, как бродяга. Никуда от меня компьютер не убежит, а лишние десять-пятнадцать минут погоды не сделают. Только в шкаф сунулся, и нашел там полотенца и свежую смену одежды.

Ванная комната обнаружилась на первом этаже. Подсознательно я ждал каких-то очередных футуристических приборов, но все оказалось донельзя привычно. Кафель в цветочек, ванна в одном углу, душ — в другом. Не кабина, а просто огороженный матовым пластиком угол.

Следы мусорного бака смывал с себя с таким маниакальным упорством, что растер кожу докрасна. И все равно, когда вышел и переоделся, нос улавливал фантомную вонь. Надеюсь, что фантомную.

В соседнем помещении обнаружилась топочная-прачечная. Там стоял газовый котел отопления и стиральная машинка. Последняя была совершенно непривычного вида. Полностью автоматическая, но с загрузкой белья почему-то сверху. Я минут пять потратил, пока не обнаружил, как она открывается.

— Да брось на пол, я постираю. — заглянула в ванную мама. Видимо, услышала, как я чертыхаюсь. — Или ты решил настолько по-новому жить, что и стирать сам будешь?

— Знаешь, а не мешало бы научиться пользоваться всей этой машинерией. — в ответ улыбнулся я. — Просто, чтобы уметь. А то даже стыдно как-то…

— Ох, отец твой до самого конца не знал, как это все работает. — без печали в голосе отозвалась мама, что свидетельствовало о том, что муж умер давно. — И ничего, жил как-то.

— Только благодаря тебе.

— Это да. — рассмеялась она. — Обед через десять минут.

— Понял.

Оставшееся до еды время, я провел за компом. Пока разобрался с логикой совершенно незнакомой операционной системы, пока нашел аналог браузера. В общем, только-только подошел к цели, а меня уже позвали за стол.

Чебуреки были в полторы ладони длиной, и при этом толстые, как какие-нибудь вареники. Я с огромным удовольствием смял две штуки, капая на тарелку мясным соком, и обжигаясь горячим сладким чаем. Посмотрел на третий и с огромным сожалением решил от него отказаться.

Мама, наблюдавшая за моей внутренней борьбой, рассмеялась.

— Да возьми ты еще один. В твоем возрасте не растолстеешь.

— Нет уж, спасибо. Мам, было невероятно вкусно. Я к себе, поищу в Сети, куда можно на работу устроится. — сообщил я, вставая из-за стола.

— Серьезно, значит, за ум решил взяться?

Как и ожидалось, это были не первые обещания Виктора начать новую жизнь. И его мама не слишком им поверила. Решил смешать правду с вымыслом, чтобы ее успокоить.

— Знаешь, где я сегодня проснулся, мама? В мусорном баке. В мусорном, черт возьми, баке, понимаешь! И так мне стало противно от того, в кого я превратился, что решил твердо — все!

— Ну, дай-то бог, сыночек. — смягчила она взор. — Ступай, ищи свою работу. А хочешь, я у соседки спрошу? Ее муж, дядя Леша, помнишь? В Абрау-Дюрсо механизатором работает. Может устроит тебя на виноградники?

Абрау-Дюрсо — это же завод шампанских вин? Ну, в моем мире был. Надо же! Вот уж не думал, что смогу оказаться там, где производится шампанское!

— Давай я сам сперва. — сказал я. И подумал: "Тем более, я вообще не представляю, кем тут можно работать!"

В своей комнате я засел за компьютер, и погрузился в поиски. Навыки аналитической работы у меня имелись и в прошлом, осталось только приноровиться к алгоритмам поисковой системы советского, а не буржуйского производства. Они отличались — с точки зрения привычной мне логики. Но я справился.

Сперва задал запрос на официальные СМИ. Нашел страницы "Правды", "Известий", "Советской России", "Нового мира" — уже не газет, как я понял, а цифровых средств массовой информации. Обнаружил "Технику — молодежи", который любил читать еще в прошлой жизни, до перестройки, конечно. Даже "Международную панораму" встретил — ютуб ютубом!

Пробежавшись глазами по заголовкам, сделал интересный вывод — об успехах доярок и прочих достижениях народного хозяйства СМИ сообщали, но совсем не в том пафосном тоне, который был характерен для новостей загнивающего Союза. Взять, например, заметку о жизни арктической станции из "Комсомолки". Никаких тебе "героев-полярников", "самоотверженных поступков" и "трудовых подвигов". Напротив, все очень взвешено, интересно даже, и с таким упором на экономику. Мол, не просто там бородатые дядьки в свитерах торчат, просаживая государственные денежки, а вполне себе важным делом занимаются — готовят к запуску нефтепровод.

Автор статьи даже не побоялся сообщить, что запуск этого самого нефтепровода откладывают уже третий раз. Первый планировался на 2017 год, потом что-то пошло не так, в 19-м вроде бы сменилось руководство проекта, а прежнее пошло под суд за растраты. Потом некий форс-мажор с гибелью рабочих и парочки инженеров, и вот, дескать, теперь есть надежда, что все до ума уже довели и к концу 23-го открытие "Арктического потока" состоится.

Или короткая новость на главной странице "Правды". Подготовка к празднованию 95-летию ВЛКСМ, которое пройдет в октябре этого года. Там говорилось о том, делегации каких стран прибудут в Москву, и совершенно спокойно сообщалось, что на этом праздновании не будет представителей нескольких восточно-европейских стран, поскольку, цитирую: "их взгляды на такую важную для всего социалистического мира дату, серьезно расходятся с общепринятыми".

В общем, складывалось такое ощущение, что цензуру, которую ругало мое поколение, в этой версии Советского Союза в какой-то момент решили отключить. И общая тональность новостей и освящения происходящих событий в результате получалась такой — бытовой. Да, мол, праздник. Да, важная дата. Нет, чехословацкие комсомольцы не приедут, мы их просто не звали, да и фиг бы с ними.

Но это был только внешний слой, в который я глубоко не погружался. Принципы анализа — идти от общего к частному, находить выбивающиеся из общей картины моменты. Один такой, как мне кажется, я обнаружил — серьезная такая либерализация средств массовой информации.

Причем не в сторону оголтелого "все можно" и "читатели имеют право знать", волной которого накрыло мою версию девяностых годов прошлого века. А такую, спокойную. Есть подвиги. Есть проблемы. Работаем. Должен признать, мне это очень понравилось.

Когда с обществом все стало плюс-минус понятно, перешел к власти. И тут, надо сказать, серьезно так подвис. Во главе государства находился привычный по моему миру Президиум Верховного Совета. Так же, как и нас, он действовал между сессиями самого Совета. Принимал законы, при необходимости, вносил изменения в существующие, взаимодействовал с советом министров, в общем — высший законодательный и представительский орган власти.

Это было нормально, это я и ожидал встретить. А вот чего не ожидал, так это фамилию товарища Сталина в составе Президиума. Того самого, Иосифа Виссарионовича. И не в должности председателя, а как ни странно — консультанта.

Отъехав от стола, я потер уставшие глаза. Может, со зрением проблемы? Мозг сбоит? Чего-то не понимаю? В конце концов, может это внук вождя народов, только полный его тезка. Не может же это быть сам — тот самый Сталин! Ему же сейчас полторы сотни лет должно быть!

Чего-то я не понимал. Вздохнув, снова вернулся за клавиатуру, и отстучал по столешнице запрос: "Сталин, биография". И с обалдением уставился на открывшуюся страницу.

"Иосиф Виссарионович Ста́лин — российский революционер, советский политический, государственный, военный и партийный деятель. Дата рождения: 18 декабря 1878 года (145 лет). Председатель Совета Министров СССР с 1946 по 1977 года. Добровольно сложив с себя полномочия в марте 1977 года, Иосиф Виссарионович устранился от политической жизни страны, вернувшись к ней по многочисленным просьба трех Советов Народных Депутатов. Начиная с 1992 года является консультантом Президиума Верховного Совета СССР".

Глава 4

ВЛКСМ — 95 лет. КПСС — 125. Это нормально, я знал, куда шел. Иосифу Сталину — 145 лет. А вот это, товарищи, ненормально. Совсем-совсем ненормально. От этого буквально веет безумием. Опасным и, кажется, заразным.

Сперва оборотень-сверх. Информация о том, что существует сыворотка, способная сделать из обычного человека супермена. Сталин, проживший невозможный для человека срок — никаким горским долголетием тут не отмажешься. Что дальше? Мумия Ленина, ведущая прием в Мавзолее?

Быстрый поиск по данному вопросу, и облегченный выдох. Слава всем богам и КПСС — лежит смирненько дедушка Ленин. Разлагается, как ему и положено, на плесень и липовый мед. Хоть с ним все по плану. Ладно, а в целом?

А в целом выходила довольно странная история. Кроме Иосифа Виссарионовича не отошла в мир иной еще целая куча знакомых мне исторических персонажей. Почти все соратники вождя — я тупо по очереди забивал в поисковик фамилии, которые мог вспомнить, и читал их биографии — жили и здравствовали. В основном, кстати, пенсионерствовали, то есть проводили время за государственный счет на государственных же дачах. Только Сталин, да еще Жуков, пожалуй, занимались общественной деятельностью.

Кстати, консультант Президиума — это была именно общественная должность. Волонтерская, как сказали бы в моей России. То есть лучший друг детей просто сидел и по-стариковски давал мудрые советы. Типа, туда не ходи, сюда ходи. Я вот сходил — снег башка упал.

Жуков в свою очередь возглавлял попечительский совет Генштаба. Учил будущих стратегов и тактиков побеждать не числом, а умением. И, как я понял из нескольких новостей про него, не давал бронзоветь генералитету.

Остальные же рыбу ловили, охотились, писали мемуары, занимались хоровым пением, парусным спортом и авиамоделированием. Наверное. Это я лишь предполагал, поскольку про целый ряд исторических персонажей, упоминаний в сети имелось с гулькин нос. И почти все они состояли из фразы: "Отошел от дел". И все.

Ладно, подумал тогда я и вбил поисковый запрос:

"Почему Сталин живет так долго?"

А потом с умилением смотрел на пустую страницу. Ноль результата. Ни одной ссылки, ни одного упоминания. Да, долго живет. Не скрывает. Появляется на людях. Принимает участия в новогодних "Голубых огоньках" — последний раз в 2016-м году. Но о том, как ему это удается — ни слова.

Как в общем-то, и про всех других долгожителей. И вообще про вопрос долгой жизни.

Следовало ожидать. Как бы — Советский Союз. Тут, если решали, что население чего-то не должно знать, то население этого и не знало. Интернет, то есть Сеть, КГБ зачистить от любых ненужных упоминаний, полагаю, могло без труда.

Зайдем с другого конца. Сверхи. Вот тут никакой цензуры. Куча упоминаний про наших советских супергероев. Красный Шторм — видео, фанатский сайт, встречи с поклонниками. Забавный такой парень, похожий на младшего научного сотрудника, только не в белом халате, а в красном кожаном пальто, кепке и очках-авиаторах. Управляет воздушными потоками, способен их создавать и разгонять до скорости… сколько-сколько? Одна тысяча сто тридцать два метра в секунду? Твою же дивизию! У АК-74 начальная скорость пули меньше!

Еще был Интернационал — мужик, способный создавать бессчетное количество собственных копий-клонов. Причем, каждая из копий была лишь вполовину слабее своего создателя, а тот был способен поднять груженый под завязку ЗиЛ.

Мама-Зима. Вариации на тему — Зима-мама, Матушка Зима, просто Зима. Да твою ж! Кто им имена-то придумывал? Хотя, ладно — человек-паук и человек-муравей тоже не бог весть какие гениальные названия. Так вот, Мама Зима выглядела, как учительница начальных классов, которой выпало играть Снегурочку на школьном спектакле. Молоденькая, тоненькая, в легкой шубке, отороченной беличьим мехом, и шапке с подбоем. В руках посох, а из способностей: "мгновенное понижение температуры окружающей среды до абсолютного нуля". Да, детки — это Зима-мама. Наше русское супероружие.

Я изучил десяток имен советских супергероев, пока не обнаружил одну общую для них черту. Все они были молодые и красивые. Лубочно положительные тоже, но интересовало меня не это. Их возраст. Пройдясь по упоминаниям СМИ о том или ином сверхе, я выписал на листочек года их первого появления, и ахнул. Каждому из ряженых должно было быть лет по восемьдесят. А скорее всего — больше.

Кажется, я понял, как Сталину удалось протянуть сто сорок пять лет, и выглядеть так, что хоть сейчас его снимай в фильмах про Великую Отечественную. Он был сверхом. Как и Жуков, как и большая часть его окружения. А в интересный социализм вы меня отправили, товарищ апостол Петр!

Исследование меня захватило. Я начал чертить схемы, сопоставлять найденные данные и вскоре пришел к заключению, что все наши супергерои появились после войны. Где-то в пятидесятых годах, может быть в конце сороковых, но точно после Великой Отечественной. Как, в общем-то, и бонзы партийные, которые сейчас вторую сотню лет разменивают — из тех годков выходцы.

Получается, что в тот период произошло какое-то событие, которое позволило некоторым людям обрести суперспособности? Или, что вернее, кто-то изобрел сыворотку, от которой прежний Виктор умер, а его знакомец Мишаня — получил возможность менять свой облик.

А еще… Еще выходит, что сыворотка эта с одной стороны имеет хождение — раз попала в руке гопникам с Вокзальной, а с другой — владение ею преследуется. Ну или не поощряется, хотя вернее все же первое. Иначе, зачем бы тот же Мишаня желал замести следы и напал на меня.

Мало, очень мало данных для нормальных выводов! Но хотя бы понятнее стало. Немного. Еще бы посмотреть срез по зарубежным СМИ, сопоставить с нашими — это бы дало углубиться в вопрос и рассмотреть его с разных точек зрения. Однако, сколько я не пытался найти страницы британских или американских газет и телеканалов, поисковик упрямо отказывался их искать. Не найдено, не найдено, не найдено!

Сам не заметил, как пролетела вторая половина дня. В животе заурчало, и я решил спуститься вниз. Мама крикнула из зала:

— Если голодный, кушай. Я кино досматриваю.

Я так и намеревался поступить, однако столкнулся с небольшой трудностью — не нашел где разогреть остывшие чебуреки. А есть их холодными не хотелось. Потыкавшись по кухне и не найдя ничего похожего на микроволновку или духовку, я решил разогреть пару чебуреков прямо на сковородке.

За что довольно быстро получил по голове от мамы Виктора. Услышав шкворчание, она отвлеклась от просмотра кино, ворвалась на кухню и принялась открывать окна, выгоняя поднявшуюся гарь.

— Витя, ты как маленький, ей богу! — напустилась она на меня. — Вытяжку можно было включить? Или в СВЧ-печи разогреть, вообще!

Я с виноватым видом сообщил, что не нашел ее. Бормоча под нос что-то вроде: "Нормальный же был ребенок! Что с ним сделали в этой вашей армии?" Она потянула на себя варочную панель, под которой обнаружилась ниша привычного мне вида микроволновки.

— Я вот поставлю тебя в наряд по дому! — пригрозила мне мама, когда с разогревом еды было покончено. — Заставлю зазубрить, что и где в доме находится! Надо же, печь найти он не смог!

— Я только за!

К счастью, она решила, что это я такой балбес, отвыкший от гражданской жизни, хотя Виктор уже полгода куролесил, дембельнувшись. С другой стороны — именно куролесил, а не пытался научиться жить самостоятельно.

— Мам, а каким-то образом можно посмотреть новости из-за рубежа? Не то, что мы про них рассказываем, а что они про нас? — сменил я тему.

— Зачем? — она легкомысленно пожала плечами. — Все равно ведь врут.

— Да вот и хотелось посмотреть, что именно врут.

— Странное желание…

— Одичал в армии. Хочу окинуть взглядом всю картину, так сказать. Там знаешь, как нас идеологией заряжали. До тошноты!

Оправдание это работало всегда и в моем мире тоже. Не знаешь, что делать — вали все на армию. На гражданских это всегда действовало, как магическое заклинание.

— И правильно делали! Но если хочется еще раз в помойке покопаться, то у тебя ЭВМ стоит в комнате. Включи "туннель", да зайди через Восточную Европу на их страницы. Странный ты, право слово…

Туннель. Если я правильно ее понял, говорила она о какой-то разновидности VPN. И, действительно, стоило поискать среди установленных программ, этот самый "Туннель" — он так и назывался — нашелся. Запустил его, подождал около минуты, пока висела табличка с сообщением "Идет подключение", а когда она пропала — задумался. Куда идти?

В памяти сразу всплыло "Times" и я начал подбирать поисковые запросы. Еще пара минут работы, и я нашел их сайт. Соединение было очень медленным, словно сигнал пару раз огибал весь земной шар, и только после этого стучался в сервер в какой-нибудь Британии. А когда все же прогрузился текст и фото, я понял, что имела ввиду мама, говоря о помойке.

Если СМИ Советского Союза говорили и рассказывали, то западные — орали благим матом. Вырвиглазный дизайн, кричащие заголовки — удар по всем органам восприятия, короче говоря. Ну и содержание тоже… отличалось.

Начал вводить в поиске по сайту слова Россия, СССР и Советский Союз. Языки вероятного противника нас в свое время учить заставляли, и плюс-минус, я понимал, что читаю. На английском, может не слишком хорошо говорю, больше на немецкий налегал, но здесь и сейчас оксфордского произношения и не требовалось.

У британцев цензуры не было. "Проклятых коммунистов" обвиняли во всех бедах, как тот Катон с его "Карфаген должен быть разрушен". Тут мы несем угрозу, там сеем хаос, здесь вторгаемся и что-то там попираем. Не слишком информативно вышло, но общий настрой я поймал. Вот только интересовала меня не политическая картина, а сверхи.

И их я тоже обнаружил без труда. И Британии, и во Франции, и в Канаде, ну и разумеется в Америке, они имелись. Большей частью ряженые, но скрывающие лица в отличие от наших. А еще они там постоянно с кем-то боролись. Бегали в трусах поверх трико и боролись. С "проклятыми коммунистами" в том числе.

Особо на этом поприще проявил себя некий Сенатор — здоровенный амбал, немного похожий на Арнольда Шварценеггера. Тоже в трико, в маске и здоровенном блестящем шлеме, который он носил, чтобы "телепаты врагов демократии не пробрались к нему в голову", он выискивал по всему миру следы коммунизма и безжалостно выкорчевывал их.

А потом я обнаружил очень интересную старью на "Радио Свободной Европы". И там как раз автор сетовал, что Советам как-то образом удалось преодолеть проблему "random selection" — случайного выбора, при использовании "препарата EM[1]". Как я понял, это у них так сыворотка называлась.

"Элиты Советского Союза получают одинаковые, но что гораздо важнее, повторяемые черты мутаций, что свидетельствует о значительно модифицированном препарате EM. В противном случае, их партийная номенклатура никогда бы не пошла на риск получения суперспособностей с разменом один к трем. У них же, как мы можем наблюдать, среди управленческого аппарата выбывших нет, но при этом наблюдаются схожие черты мутаций, такие как долголетие, совершенное физическое здоровье, повышенная сила, скорость, а также значительное улучшение когнитивных процессов. При этом, ни один из большевистских лидеров ни разу не проявлял так называемых суперспособностей — полет, телекинез или что-то из обширного списка, представленного у героев и злодеев по всему миру".

Вот! Фактически, именно это я и искал! Если верить этому, как его там? Генри О'Браену, который и был автором статьи, Сталин и его боевые товарищи, получали не стандартную сыворотку, называемую также "препаратом EM", а улучшенную, окрещенную исследователем SEM, что значило тоже самое, но с приставкой «супер». Возможно, полагал он, советские ученые доработали первоначальный вариант сыворотки. При использовании которой не было риска умереть, как это произошло с несчастным придурком Виктором, зато гарантированно получить долголетие, здоровье и ум.

Теперь все стало понятно. Ну, кроме одного — откуда взялась эта самая сыворотка изначально. Впрочем, это не слишком важно. Зато теперь я мог увидеть полную картину.

Советский Союз версии 2023 был государством, которое управлялось сверхами, суперами, по западной трактовке. Единственным таким государством во всем мире. Которые не просто долго жили и хорошо мыслили, благодаря чему, возможно, смогли пережить кризис 90-х, но еще и смогли обеспечить бескровную передачу власти. Сталин вон — сам сложил все полномочия, и с 77-го по 92-го отдыхал, передав бразды правления новому поколению управленцев. А когда понадобился зачем-то, то вернулся, но не правителем, а скромным консультантом.

Что-то подобное провернули в свое время китайцы, если мне память не изменяет. Но без сыворотки и долгожительства. Да, точно, китайский транзит власти, я про него читал когда-то.

Впрочем, меня и моей новой жизни это все касалось постольку-поскольку. Скорее, даже никак не касалось — Азия не была моим полем деятельности. Просто очень хотелось разобраться в реалиях той жизни, которая мне предстоит. И когда это произошло, я могу с чистой совестью выбросить из головы всех этих сверхов с суперами, и долгожителей в высших эшелонах власти.

Я не сверх, к вершинам власти лезть не собираюсь, мне бы мою вторую жизнь прожить так, чтобы к старости не было осадка. Вот этим и займусь. Найду работу, познакомлюсь с девушкой, рожу детей. В конце концов, мне такие карты на старте сданы — не Сочи, конечно, но Анапа во всем ее развитом социалистическом великолепии!

На этой ноте, я погасил компьютер, встал и сладко, до хруста в спине потянулся. М-да, засиделся я сегодня. Надо бы размяться, может быть на пробежку отправиться? Интересно, у Виктора есть подходящая для этого одежда и обувь?

Стоило только мне начать поиски, как на первом этаже что-то с грохотом рухнуло. Было такое ощущение, что упала стена. Или, может быть, шкаф. Додумать я не успел — бросился вниз по лестнице. И буквально уткнулся в грудь средних лет мужика, лицо которого выдавало уголовное прошлое.

Невысокий, с хитрым прищуром, выбритый до синевы и даже на вид — очень опасный. Встретишь такого человека на темной улице — перейди на другую сторону. Ну его к черту!

Стоял он в дверях. Точнее, на входной двери, которая сейчас лежала на полу. Вместе с косяком. А за его спиной кучковалось еще трое парней.

— Витя, кто это?

Мама выскочила из зала, и замерла, заломив на груди руки. А я, кажется, догадался, кто пришел ко мне домой. Эх, надо было валить Мишаню. Решил не мостить к себе дорожку трупами. И чего добился?

— Что же ты, Витюша, гостей в дверях держишь? — растягивая слова протянул Карыч, я был уверен, что передо мной именно он. — Предложи присесть, воды подай. Эх, ничему молодежь сейчас не учат!

Вместо воды и стула, я предложил гостю пинок в голень. Очень это недооцененный удар. Бойцы, практикующие разные единоборства зачастую машут ногами выше головы, а зачем? На голени кость почти выступает наружу, да и нерв проходит рядышком. Опять же, энергии на этот удар требуется чуть, а результат, если еще попасть правильно — ого-го!

У меня этот удар как надо поставлен был еще в восьмидесятых, так что попал я куда надо. Вот только результата не добился. Карыч словно бы не заметил моей попытки. Хотя, нет, заметил. Ощерился, довольный такой. И двинул меня в грудь.

Это я потом отметил, что пропустил прямой удар, а так-то его заметить не успел. А вот уже когда летел через всю прихожую, и приземляясь маме под ноги, осознал. Не только это, но и не менее важное. Карыч-то, получается, сверх. Удар болезненный держит, сам лупит очень сильно и быстро. Точно, сверх.

И уже упав на пол, пытаясь удержать гаснущее сознание, задал себе вопрос:

"Это ж скольких он из своей банды на смерть пустил, чтобы самому способности получить?"

[1]Extraordinary Mutation — экстраординарная мутация

Глава 5

Не отключился. Но и сказать, что остался в сознании, было нельзя. Я словно бы раздвоился. Одна моя часть тихонько уплывала в беспамятство, не особенно беспокоясь о том, что там произойдет с телом за время ее отсутствия. Другая же исходила яростью, глядя через слегка недосомкнутые веки за приближением Карыча. Который что-то говорил.

— Помнишь, что я говорил? Так и будет! Пришло время их заменить!

Потом был какой-то рев, и погасшая вторая часть сознания.

Придя в себя по прошествии неизвестного количества времени, я потратил пару секунд на самодиагностику. Не связан, не покалечен, лежу. Причем, лежу, судя по твердости материала, на бетонном полу. Голый.

Что? Голый? Неужели эти уроды…

Торопливо распахнул глаза, огляделся. Ночь. Двор моего дома. Бетонная от калитки к выбитой двери в дом. На ней я и лежал. Из дверного проема льется свет. Его периодически заслоняет чья-то фигура.Кто-то ходит в моем доме. Карыч!

Подскочив на ноги, я рванул к дому. Влетел в коридор, огляделся — никого. Короткий вскрик из зала. Там, в глубине комнаты чья-то фигура. Темно, не видно ни черта, ее контуры обрисовывает свет в коридоре. Это не Карыч. Вообще не мужчина. Мама.

Тут же, вспышкой в мозг, появляется окончательное понимание. Мама. А я голый. Торопливо срываю с вешалки какую-то ветровку, укрываю ей бедра. Да, эта женщина родила Витю, видела его без одежды в самом разном возрасте. Однако, это не повод для двадцатилетнего лба, болтать перед ней мудями.

И только после этого всего:

— Мам? Ты в порядке?

В ответ всхлип и сдавленное рыдание. Ох, если эти уроды, которые ворвались в дом с ней что-то сделали!..

Вошел в комнату, включил свет. Женщина съежилась на диване в комочек и бросила на меня взгляд, полный страха. На меня?

— Мам, это я, Витя. Мам, ты чего? Все в порядке, они ушли уже.

Предварительно разнеся всю прихожую, зачем-то меня раздев, и бросив на улице. Чего тогда приходили вообще? Нет, я бы понял, если бы они хотели меня заткнуть. Чтобы никто не узнал об их играх с сывороткой. О том, что они фактически убили Виктора Глебова. Но вот это что было? Запугивание? Банальное хулиганство и проба сил, после их получения? Карыч и некоторые его прихлебатели стали сверхами, и поспешили это продемонстрировать?

При этом, даже не избили меня. Ни синяков, ни ссадин, не болит ничего. Один раз только Карыч вмазал, и все на этом. Глупо как-то!

— Мам? — делая еще один шаг вперед. — Мам, ну чего ты молчишь? Они что-то сделали с тобой, мам.

И вроде сидит на диване чужая совершенно женщина. Первый раз сегодня ее увидел. Не она меня рожала, не она растила и направляла. А внутри к ней какая-то странная привязанность. Будто она в самом деле близкий и родной мне человек.

Как такое возможно? Тело не может такого помнить! Тело — это всего лишь скафандр. Всем управляет мозг, сознание, если угодно. Или мое так обрадовалось второй молодости, что женщину, назвавшую меня сыном, приняло за мать? Как утенок, который считает родителем первого, кого увидел?

— Не подходи. — глухо, без угрозы, но полным страха голосом, сказала она, когда нас разделало всего пара шагов. — Пожалуйста, не подходи…

Да что эти черти с ней сделали?! Найду уродов по одному, ноги с руками повыдергиваю, забью в задницу и скажу, что такими они и родились! Они же не… Да ну! Ну как, это уже совсем беспредел!

— Мам. Не бойся. Это же я. Что они с тобой сделали?

Если она сейчас заплачет, то ответ будет очевиден. Но она выдавила смешок. Нервный, больше похожий на всхлип, но это был именно смешок.

— Они? Они ничего не сделали. Это ты! Ты все сделал! Ты не мой сын! Не мой сын!

Так, а вот это уже интересно. Этого я не ожидал. Я, что же, вырубился и начал вещать о том, как настоящий Виктор Глебов умер, а я занял его место? И что? Перепуганные этим откровением, хулиганы-суперы сбежали, ибо нафиг-нафиг? Ерунда какая-то!

— Мам, ты о чем говоришь? Я тебя не понимаю…

— Витенька, сыночек, что они с тобой сделали? Что они с тобой сделали в этой армии проклятой?

А вот тут я окончательно потерял нить повествования. Армия? Сделали? Впрочем, долго думать об этом мне не дали. Мама внезапно перестала всхлипывать и в упор посмотрела на меня.

— Ты давно стал сверхом, Витя?

У меня глаз задергался. Я всегда думал, что это такой оборот речи, что не бывает такого в реальности. Как бы, первая жизнь у меня была какая угодно, но не спокойная. Там вот ситуаций, в которой нервный тик мог произойти, было хоть отбавляй. И ни разу! А тут…

Впрочем, в моей первой жизни не было встреч с вселенским Распределителем, Советского Союза в 23-м году, Сталина, коптящего небо вторую сотню лет, и суперов. Так что, наверное, оправдано.

— Мам, ну ты чего? Какой сверх? Ничего со мной в армии не делали!

А внутри закопошился червячок сомнений. "В армии — нет, — прошептал он. — А вот после армии, совсем недавно, да". Я тряхнул головой. Ну, да! Я пил сыворотку, то есть прежний Виктор пил. Но он умер от нее. Как там — random selection, вот! Смертность выше пятидесяти процентов. До трех летальных случаев на один с появлением суперспособностей. Бедолага так и остался за чертой статистической погрешности.

— Я все видела, Витя. Не нужно отрицать. — продолжила говорить мама. — Видела… Господи, да как же так? Да за что же мне это?

Понимая, что сейчас мы уже обсуждаем не подмену мной ее сына, а чего-то другого, я решил немного надавить.

— Мам. Я ничего не помню. Ты можешь мне рассказать, что случилось? Меня, когда тот уголовник ударил, я сознание потерял.

— Ты стал монстром, Витя! Огромным чудовищем!

Слово за слово, и мама рассказывает, что случилось, пока я валялся в отключке. Точнее, не валялся, нет. Когда Карыч сбил меня с ног, я некоторое время полежал, а потом стал творить всякие непотребства. Стал раздуваться, как жаба, которой в задницу вставили соломинку, и расти. За какие-то несколько секунд, я превратился в огромного мужика зеленого цвета, но со своими дурацкими синими волосами. Ударил Карыча, отчего тот вылетел из дома. Трое его товарищей, тоже к тому времени вошедшие в дом, были сбиты им, как кегли шаром.

Затем, я выскочил во двор, выбив остатки косяка широкими плечами. Оттуда стали доносится крики, а потом все стихло. Мама перепугалась, забралась на диван и там дрожала от страха. Думала, сейчас этот монстр вернется, и нападет на нее. А потом вошел я.

Я слушал ее и про себя матерился. То, кого она описывала, был натуральным Халком. Здоровенным зеленым мужиком. Громилой из придуманных американцами историй, созданных в моем мире. Как получилось, что он появился тут? Точнее, как вышло так, что я превратился в него?!

Нет, как я сверхом стал — понятно. Теперь уже понятно. Сыворотка же, проклятый "

препарат экстраординарной мутации
", который Виктор с друзьями распивал в компании. Лучше бы водку жрали, ей богу!
Но я думал, что он не сработал. Что Витя умер, а я, занявший его место — нормальный человек. Оказывается — нет. Какие-то процессы в теле Глебова этот препарат все-таки запустил. Изменил на клеточном уровне или как он там работает?

Но — Халк? Почему, черт бы вас всех подрал, Халк? Хотя, применительно к реалиям этого мира, правильнее его называть — Товарищ Халк. Черт, что за бред у меня в голове! И, главное, за что мне это, а? Я ведь никогда не был поклонником западной культуры, комиксы эти дурацкие не читал. Фильмы видел. Не смотрел, а именно видел. Ну невозможно же жить в обществе, которое заполнено иностранными фетишами, и не замечать их.

И что дальше делать? Как жить? Уходить в леса, чтобы не навредить людям? Этот тип, в которого я превратился, он, вроде, ни врагов, ни друзей не разбирал — нападал на всех. И как я им становлюсь? Что является тригером? Боль? Страх? Злость? Потеря сознания? Или последнее все-таки следствие превращения, а не причина?

А удастся? Если в этом мире сверхи официально существуют, а особо удачные экземпляры даже управляют государством, то, наверняка, есть служба, которая их контролирует. Это же основы любого государство, тем более — империи. Контроль, контроль и еще раз контроль. Как-то суперы отслеживаются, наверняка? Мне уже стоит ждать гостей? Что со мной будет? Лаборатория, опыты?

Или произошедшее можно как-то удержать в тайне. Карыч с компанией, как я понимаю, в милицию жаловаться не побегут. Ха, посмотрел бы я на это, кстати! Товарищ лейтенант, мы собрались убить одного парня, который слишком много знал, но тут он превратился в огромного зеленого сверха, и навалял нам. Вы уж разберитесь, пожалуйста, товарищ лейтенант! Это же беспредел какой-то, мы в советской стране живем, не на каком-то там загнивающем западе!

О! Юморим? Значит, не так все плохо. Попытаемся найти выход. Для начала — успокоим маму.

— Мам… Мам, ну не надо меня бояться. Ну, сверх. Это не в армии случилось, я недавно сыворотку принял, даже не знал сам, что сверхом стал. Мам, ну не плачь. Надо решать, что теперь делать. Что ты думаешь, мне надо в милицию идти сдаваться?

Понемногу я растормошил женщину. До полного восстановления эмоционального состояния ей еще было далеко, но истерика уже отступила, и мы начали прикидывать дальнейшие действия. И, нет, я не собирался сдаваться властям, сказал это только, чтобы настроить маму на конструктивный разговор. Она, кстати, этот путь тоже сразу отвергла.

— Нет, никакой милиции! — отрезала она.

К этому времени я сбегал наверх и оделся. Завесил выбитую дверь простыней, аккуратно приколотив ее к остаткам дверного проема гвоздями. И уселся пить чай. С чебуреками, да. Жрать хотелось, будто несколько суток без еды прожил.

— Почему ты так считаешь? — спросил у нее. — Власти, насколько я понимаю, заинтересованы в сверхах. Вон те же Красный Шторм и Мама Зима — вполне уважаемые члены общества!

— Сынок, тебе уже двадцать лет, а ты порой рассуждаешь, как дошколенок! — всплеснула руками мама. — Нельзя быть таким наивным! Эти сверхи — просто ширма. К тому же они стали такими уже много лет назад, когда еще никто не знал, что делать с такими вот людьми. Тогда "холодная война" была с Западом, Великобритания своих сверхов на нас спустила. Сейчас все по-другому. Сверхами становятся только достойные, кому партия дает сыворотку, причем — проверенную, а не ту контрабанду, которую ты со своими приятелями распил.

Да, пришлось ей рассказать, откуда у меня эта тяга к зеленому цвету кожи. В усеченной версии, без смерти в мусорном контейнере, без пробуждения меня настоящего — военного пенсионера из другого мира. Сам я еще плохо в здешних реалиях разбирался, так что мне нужен был союзник. Желательно, конечно, более информированный, чем домохозяйка. Но она, с другой стороны, не сдаст сына властям. Материнский инстинкт — дело такое.

Узнав предысторию становления меня сверхом, мама, естественно, покричала. Обозвала безответственным идиотом. Потом поплакала еще разок, и, наконец начала искать выход из сложившейся ситуации. Все это, к слову, не заняло много времени. С момента, как я вернулся в сознания на бетонной дорожке у дома, прошло от силы минут пятнадцать.

— Контрабандная сыворотка?

— Ну, конечно! А ты думал, откуда она у хулиганов? Выдали за заслуги?

— А ее выдают?

— Ну, да. Выдающимся ученым. Деятелям искусства. Политиками. Военным. Тем, кто достоин долгой жизни, от деятельности которых зависит благополучие нашей страны. И уж точно, сыворотку не раздают всякой шпане и уголовникам. Значит, они ее купили у контрабандистов. Турецкую, скорее всего. Говорят, ее в последнее время много везут.

— Зачем? — не понял я. Новая информация кирпичиками встраивалась в уже изученную мной ранее, делая картину мира более объемней.

— Ох, Витя! Для того, чтобы навредить нашей стране, конечно же! Если бы ты с этой дурной компанией не связался, ты бы и сам знал. Милиция по телевидению каждый день передает, чтобы люди были внимательнее, и сообщали о подозрительных случаях своим участковым.

Ну, если подумать, причина логичная. Завозим сыворотку в страну Советов, тут, кстати, рядышком, через Черное море, а сама Турция — пробританская. Так вот, завозим, на четыре случая применения — три смерти и один сверх. Причем, не идеологически подготовленный боец, не заслуженный врач, а подзаборная шпана и уголовник. Что он будет делать со своими новыми сверхспособностями? Пользоваться!

Вон того же Мишаню взять! Перевоплощается в кассира в банке, и выносит сумку с деньгами. Или Карыч. Не знаю, какая у него способность, может быть непробиваемая кожа и огромная физическая сила, но первое, что он сделал, получив ее — пришел убивать свидетеля.

Может быть, если бы я сам оборотня не отправил посланием, он бы с другой целью пришел — вербовать в свою банду. Но я-то ему ясно сказал — разошлись пути-дорожки.

То есть хаос. Цель, как обычно, разрушить страну изнутри. И надо сказать, неплохие шансы у врагов СССР на это. Конечно, я в этом просто уверен, за столько лет существования суперов, с ними уже как-то научились бороться, тем более в Советском Союзе, который, как я понимаю, передовик в области работы с препаратом EM. Но сколько всего смогут натворить эти… назовем их суперзлодеями, пока будут остановлены?

Это даже не хаос. Это — террор.

И я — одно из его орудий. Просто прекрасно! Эй, товарищ Распределитель! Как-то с подвохом у тебя вышло все!

Из размышлений меня вырвал стук с улицы. Двери не было, но стучали в калитку. После чего еще и голосом обозначились.

— Хозяева? — мужской голос, молодой. — Не спите? Собаки нет? Я вхожу! Это участковый ваш.

Черт! Участковый! Вот кого мне тут сейчас не надо, это милиционера, который будет задавать вопросы. Что на них отвечать? Как? Рассказывать правду или нет?

— Заходи, Андрей Ильич! — мама подскочила из-за стола. Пристально на меня глянула, и прошептала. — Старайся молчать. Я сама все объясню.

Мне осталось только кивнуть. В конце концов, она же местная, лучше в ситуации разбирается.

— Проходи, Андрей Ильич! — маму уже откинула простынь, которой был занавешен дверной проем. — А у нас — видишь, что?

— Да уж, Зоя Витальевна…. Вижу. Что случилось? У меня звонок от соседей — шум, драка, и на ваш адрес. Я, признаться, не поверил — Зоя Витальевна и шум. Как-то не вяжется.

С этими словами в коридор вошел молодой человек в милицейской форме. Лет двадцать пять, плюс-минус. Несмотря на то, что пришел он на сообщение о драке, на его поясе не заметил ни спецсредств, ни оружия. Только знакомый цилиндр портативного компьютера в тубусе.

— Здрасте. — я приподнялся.

— А, Виктор. Доброго вечера. — участковый пожал протянутую руку. — Дай угадаю? Твои знакомые этот бардак устроили?

Ответить я не успел, вмешалась мама.

— Они, Андрей Ильич, они! Вот уж связался с дурной компанией мой оболтус! А сегодня сказал им, что все, уходит от их компашки, так они решили отомстить, представляешь! Заявились, давай все крушить, Витя насилу их выгнал!

— Так, а чего милицию сразу не вызвали? Или мне бы позвонили. У вас же есть мой номер, Зоя Витальевна. Я на связи круглые сутки!

— Да как-то неловко было, Андрей Ильич. Строго говоря — последствия Витиного поведения. Но тут уж он не оплошал, справился быстро. Он же у меня, хоть и балбес, а служил в десанте. Знает, как наглецам урок преподать. Но пока кинулись, они уже дверь разломали. Ну а там им Витя тумаков надавал, они и разбежались.

Взгляд участкового переместился на меня. Я тут же принял виноватый вид.

— Кареев? — уточнил страж порядка.

— Ага.

— А ты, значит, решил прекратить глупостями заниматься?

— Да.

— А он, значит, разозлился и решил тебя наказать?

— Ну…

Милиционер покивал каким-то своим мыслям, попросил разрешения присесть за кухонный стол, и вытащил из тубуса цилиндр компьютера.

— Ну что ж, Виктор. То, что ты с этой шпаной развязаться решил, это ты молодец. Ну а сейчас давай заявление оформлять. Посадим этого Кареева, слишком уж долго он на воле загулялся!

Глава 6

Когда участковый ушел, мы с мамой еще некоторое время сидели на кухне. Молчали. Я смотрел в свое отражение в чашке, думал о подлянке, которую мне устроил Распределитель, поместив в тела пацана, выпившего препарат EM. Мама была погружена в свои мысли. Наконец, придя к какому-то выводу, она произнесла.

— Ты должен пойти в комитет и рассказать, что с тобой случилось.

Я уставился на нее в некотором замешательстве. А кто вчера (или это уже сегодня было?) говорил — никакой милиции? Потом, правда, пришел участковый, и она сама, по сути, меня в сторону сдвинула, выдав произошедшее за банальную хулиганку. Мы потом еще заявление составили, Кареева сотоварищи уже поди в розыск объявили.

И тут — на тебе. Иди сдавайся! Как это понимать прикажете?

С другой стороны, я ведь и сам об этом подумывал. Или, скажем точнее, рассматривал сдачу властям, как один из вариантов дальнейшего поведения. Все же, неконтролируемое превращение в Халка — это не то, с чем стоит справляться самостоятельно. А, если в следующий раз я наврежу этой женщине? Нападу на людей на улице? Если пострадают простые гражданские, а не бандюганы, вломившиеся ночью в наш дом? Тогда что? Как с этим жить потом?

С другой стороны — зачем тогда Зоя Витальевна меня перед участковым выгораживала? Сдала бы сразу, а там уже и черный воронок, и группа захвата для сверхов — уверен, такая здесь имеется. Так ведь нет. Она представила Андрею Ильичу ситуацию, как конфликт своего сына и хулиганов.

— Потому, что тогда бы нам пришлось все менять. — ответила она, когда я спросил ее об этом. — Для начала — переезжать. А мы этот дом с твоим отцом сами строили, знаешь ли. У меня с ним много воспоминаний связанно.

— Обязательно переезжать? — я не поспевал за ходом ее мысли.

— Обязательно. — отрезала она. — Если бы я рассказала нашему участковому всю правду, тут бы такое началось! На место столкновения сверхов и милиция бы прибыла, и комитет, и еще бог знает кто! О том, кто ты такой узнала бы не только наша улица, но и весь город. И как бы ты в нем жил потом? А я? И это мы еще рассматриваем самый благоприятный вариант. В котором тебе не обвиняют во всех грехах.

— Поэтому — переезд? Сохранение тайны личности сверха? Но это же глупо! Про них все знают, в сети куда не сунься — в кого-нибудь попадешь!

— А ты вот хоть одного сверха знаешь по имени?

— Нет. — ответил я.

Мог бы добавить, что это не удивительно, поскольку я тут недавно и еще многого не знаю. С другой стороны — те же Красный Шторм и Зима Мама масок вроде не носили. А ведь они где-то живут. Ходят в магазины, театры, рестораны. Их должны узнавать люди.

Если, конечно, они не живут в каком-нибудь закрытом городке, типа Горького-18. Где только они и обслуживающий персонал. Это было бы вполне в духе советской элиты.

— Поэтому и не знаешь, что они для соседей таких ночных развлечений не устраивают. А представь, что было бы, скажи я Андрею Ильичу правду?

М-да, не хорошо бы вышло.

— И куда сверхи сдаются? В КГБ?

— Вот этого я тебе точно не скажу, не знаю. Но начинать нужно именно оттуда, как мне кажется. Можно и в милицию, но тогда вероятность того, что о твоей способности узнают посторонние, возрастает.

— А комитетчики, зато так упакуют, что небо только в клеточку буду видеть!

— Ошибаешься. Вот если бы ты скрываться стал или, как твои бывшие дружки безобразничать, тогда да. Отловили бы, как зверя, и заперли в тюрьме навсегда. А так еще глядишь и на довольствие поставят. — мама невесело, но все же усмехнулась. — Ты же хотел на работу устроиться? Вот, считай, повезло тебе. Работа тебя уже нашла. Никто не будет разбрасываться лояльным сверхом.

Крепкий, все-таки, стержень, у Зои Витальевны. Быстро и в себя пришла, и среагировала, и что говорить участковому за минуту придумала. И сейчас все очень здраво говорит, в юмор пытается. Мне даже интересно стало — откуда такая осведомленность. Но не задавать же вопрос: "Мам, а ты кем раньше работала?" Как бы сыну в двадцать-то лет положено это знать.

— Так и поступлю, мам. — сказал я. — Утром сразу пойду к комитетчикам, и все им расскажу.

На том мы и разошлись. А утром, наскоро позавтракав, я действительно отправился в местный отдел КГБ. Дорогу к нему я вчера посмотрел на картах в компьютере.

В этом решении я, конечно, сомневался, но не слишком. Может быть, если бы я был сопливым мальчишкой, настоящим двадцатилетним лбом, то и обрадовался свалившейся на меня суперсиле или что там мне досталось. Сила, возможности — это все было очень привлекательно, конечно. Как и долгая жизнь — она же у всех сверхов такая, да?

Но прожив уже один, отпущенный мне срок, я уже познакомился с такими понятиями, как любовь, дружба, и предательство. То есть я уже не был таким эгоистом, кем, почти без исключения, являются все молодые люди. Я думал о других. Точнее даже — я постоянно учитывал переменную в виде других людей. И не хотел, чтобы они пострадали из-за меня. Зачем была нужна новая жизнь, если в ней я буду нести только боль и страдания для других? Тогда уж лучше во тьму ничто надо было идти, когда Распределитель выбор ставил.

Единственным моим опасением было стать лабораторной мышью. Но вероятность этого была не слишком велика. Вот если бы я был один такой. Или один из первых советских сверхов. Тогда да — на кусочки бы порезали, чтобы узнать, как все внутри меня работает.

Но здесь, простите, сверхи страной правят уже больше семидесяти лет. По телевизору граждан предупреждают, что активизировались преступные элементы, толкающие препарат EM населению — напрямую так не говорили, но все всё понимали. Другими словами, все, что хотели изучить в этом вопросе, уже изучено. Не зря же СССР считается передовиком в работе с этой долбанной сывороткой.

Так что Зоя Витальевна, скорее всего, права. Поставят меня в КГБ на довольствие, может даже в войска отправят. Не выбрасывать же супера, если он уже появился, верно? Пригодится где-нибудь.

Погода была прекрасной. Солнце, еще не жаркое дневное, ласково оглаживало мое лицо лучами, как бы говоря — все ты правильно делаешь. Птицы щебетали в кронах деревьев, и им было плевать на человеческие проблемы. Хороший день, чтобы начать новую жизнь.

По сложившейся в СССР традиции, управа КГБ располагалась в центре города. Не очень типичного города, кстати. Время — девятый час утра, а на улицах совсем немного людей. Толп спешащих на работу граждан нет, только редкие любители утренних прогулок. Большая часть, надо понимать, на море, купается и загорает. Курорт, одним словом.

Поэтому слежку я заметил довольно быстро. Сложно преследовать человека, когда улицы близки к термину "безлюдны", а сам он напряжен и постоянно ждет подвоха.

Вели меня двое, причем были они не специалистами в такого рода вопросах. Из чего я сделал вывод, что преследователи не из милиции и не из конторы. Значит — люди Кареева. Кому еще я был нужен?

Вот же неугомонный тип! И в дом мой не побоялся прийти, и сейчас людей отправил, чтобы выяснить, куда я с утра направился. Ему бы от сейчас от властей прятаться, по-хорошему даже из города бежать, а он тут устроил шпионские игры!

Однако, вскоре я понял, что ошибся. За мной не следили. На меня напали.

Те двое, что тащились за мной следом, просто отслеживали мое местоположение, но вовсе не для того, чтобы выяснить мои планы на день. Они были наводчиками. А вскоре появились и охотники. Точнее, один охотник.

Заметил я его слишком поздно. Пересекал небольшой сквер, которые в Анапе чуть ли не в каждом квартале расположены, и вдруг — толчок, и я лечу на землю. При том, что рядом со мной никого не было!

Попытался подняться — и меня кто-то по ребрам ногой саданул. Больно! Попытался обмануть противника, раз его разглядеть не удалось. Не стал пытаться встать, а перекатился в сторону, прижался спиной к толстому стволу дерева. И снова получил, на этот раз по уху. В голове зазвенело.

Да что ж такое! Как драться с тем, кого не видишь? Это же сверх, я правильно понимаю? Еще один тип из банды Карыча, получивший суперспособности. Невидимость?

Следующий удар пришелся в плечо. Не слишком сильный, кстати, словно бы вскользь нанесенный. А еще я заметил, наконец, своего противника. Он оказался не невидимкой. Просто очень быстрым. Настолько быстрым, что глаз едва мог его разглядеть, когда он двигался.

Но тут — повезло. Я сидел на земле, прислонившись спиной к могучему стволу сосны, и ударить на бегу, как он это сделал в первый и во второй раз, мой противник не мог. Пришлось притормаживать, видать, чтобы самому в дерево не врезаться. И тогда я разглядел паренька моего возраста, одетого в спортивные трусы и майку.

Вся моя прошлая жизнь, по крайней мере активная ее часть, прошла в сражениях. Не со сверхлюдьми, конечно, но это как раз не принципиально. Главное, что она научила меня быстро анализировать сильные и слабые стороны противника. Чем я и занялся, получив второй скользящий удар в плечо, уже с другой стороны.

Плюсы — скорость. Очень высокая скорость, невозможная для обычного человека. Меня буквально ураганным ветром обдавало, когда этот прихвостень Карыча проносился мимо.

А вот сила удара у него — обычная. Каждый раз, собираясь меня стукнуть, сверх немного притормаживал и только тогда бил. Не знаю, почему он так делал, может еще не приноровился к своим суперспособностям, он же их на днях буквально получил, а может быть боялся себе что-то сломать. Ведь сила — это масса, помноженная на ускорение. А это опасно не только для охотника, но и для жертвы.

Удар, нанесенный на скорости в сотню километров в час, меня просто по дереву размажет. Но этого не произошло, значит, что и Шустрого такой удар прикончит. Вот и бьет он только после очень короткого торможения. Так что это однозначно минус. Для него.

Осталось только из выводов соорудить какую-то стратегию. Желательно побыстрее. Товарищ Халк ведь пробуждаться, как в прошлый раз, не спешит. Недостаточно, видимо, для него это триггерное событие.

Но придумать я ничего не успел. Шустрый вдруг появился прямо передо мной. Метрах в трех от меня замер. Физкультурник, мать его! Со стороны глянешь — парень на пробежку вышел. Майка, трусы, кеды. Лицо такое приятное, только сейчас запыханное и злое.

— Куда. Направился. Витя? — вытолкнул он три слова, делая едва заметную паузу после каждого.

— Не. Твое. Дело. — дразня его ответил я. Пользуясь тем, что он пока не спешил нападать, поднялся.

— Мое. Стукач. Херов.

Грудь его ходила ходуном — непросто это, на такой скорости бегать. И остановился он не просто так. В первые секунды нашей беседы я решил, что он вымотался. Но когда он бросил мне под ноги клочок бумаги, я понял, что ошибся.

— Мать. Твоя. Тут. Придешь. Будет. Жить.

После чего, больше не говоря не слова, он рванул и пропал из виду. Я заметил только пару начальных его движений. Да. Это не сто км в час, это гораздо быстрее.

Поднял бумажку. Обрывок от картонной обложки альбома для рисования. Детского — вот кусочек смеющейся мордахи кота на одной стороне. На другой — цифры. Не номер телефона или адрес — координаты.

Удивительно, но после того, как мне сообщили о похищении матери, я сделался спокоен. До этого крутил мысли в голове, прикидывая свое возможное будущее то с одной стороны, то с другой. Что будет после того, как я приду в КГБ? Как они поступят? Закроют? Отдадут медикам? Слишком много вопросов.

И тут — спокойствие. Полное отсутствие эмоций. Как в Анголе в 76-м. Когда понимаешь, что этот день может стать последним в твоей жизни, но тебя это не волнует. Потому что важна только цель.

Здесь и сейчас моей целью стало вызволить Зою Витальевну. Да, она мне не вполне настоящая мать. Но она мать Виктора, а сейчас тут я за него. Значит, обязан ее спасти. Больше некому.

Пойду к чекистам — ее убьют. Карыч совсем с резьбы слетел, раз на такое пошел, но это так же значит, что он не остановится. Вчера здоровый зеленый человечек напугал его и его прихвостней. Сегодня храбрость вернулась.

И это выдало план бандита. Сейчас о том, что он стал сверхом, как и о моем превращение, знаем только мы и моя мама. Спецназ и комитетчики вокруг нашего дома не крутились, только участковый визит наносил. Значит — понял Кареев — я про сыворотку ничего не сказал.

Следовательно, у него еще есть вероятность, сохранить свой новый статус в тайне. Но нападать на человека, который превращается в груду мышц страшновато, а то, что я повторить этот фокус пока не смог, он не знает.

Поэтому он отправил своих нукеров проследить за мной. Дождался, когда я уйду из дома, и похитил Зою Витальевну. После чего отправил мне послание — приходи, мол, если хочешь, чтобы она жила. Рассчитывают на сыновью любовь, твари!

Чтобы узнать, куда мне идти, нужен компьютер. И я, больше не раздумывая, бросился обратно домой. Отошел от него изрядно, так что пришлось потерять минут пятнадцать, пока добрался. Там получил подтверждение похищения мамы — еще одну записку на столе в зале.

"У тебя два часа".

Ага, вот как. Что ж, будем ускоряться. Быстро наверх, включить комп, ввести координаты в картах. Так, где это у нас? Усатова Балка, озеро, короче говоря, глушь за городом. Какой-то дачный поселок там показывает, но вряд ли густонаселенный.

Пешком туда полтора часа топать — это тоже на картах глянул. На машине — 25 минут до поселка. Машины у меня нет, но, наверное, можно вызвать такси. Только я не знаю, как. У меня же нет телефона. Не по компьютеру же звонить! На улице я видел машины с шашечками, но не сказать, что много. А в своем районе — вообще ни одной. Это что, опять в центр бежать?

Нет, нужен телефон. И навигатор в телефоне, если я пешком пойду — местность-то незнакомая, поди найди ту Усатову Балку. Как он вообще в этом мире выглядит? Вчера как-то не озаботился этим вопросом, другие изучал.

Быстро вбил в поисковик слово "телефон". Хмыкнул, глядя на изображение — больше на часы похоже. Что-то вроде тех фитнес-браслетов, которые в моем мире в последнее время в моду вошли. Мне, кстати, внуки, такой дарили. Чтобы я мог следить за пульсом и давлением. Не носил.

Не очень удобно, как по мне. Я про пользование телефоном в виде часов, а не про фитнес-браслеты. Это же руку к уху тянуть, получается, или как? А, вот, тут написано: голографический дисплей настраиваемого размера, и крохотный наушник в комплекте. Еще можно дополнительно купить очки, чтобы изображение на них выводилось. Ну, с таким раскладом, действительно даже удобнее наших смартфонов.

У Виктора таких часов я не видел. Вероятно, их сорвали с него люди Карыча, когда решили, что пацан помер. Мамин поискать? Он у нее есть вообще? Быстрый поиск по полками и шкафам в комнате — есть контакт! Коробка со старой моделью. У Вити, видать, поновее была, да сплыла теперь. А старую убрал на полку и забыл.

Быстрый взгляд на часы. Суммарно прошло уже полчаса с момента, как я получил сообщение через Шустрого. Осталось полтора часа. Успеваю. Поиск "как пользоваться телефоном "ТОН-9". Инструкция. Повторяю все действия, вроде не сложно. Заряд батареи — двадцать три процента. Хоть что-то, хорошо выключенным лежал.

Проверить внутри какой-то УИА — что это, вообще? Ага, уникальный идентификатор абонентна. Сим-карта здешняя. Нету. Что делать? А, можно подключить к беспроводной сети дома, поставить программу "ГорТакси". Минутное дело, готово.

Над часами небольшой экран, такой же, как создает компьютер. Вызываю машину, вписав адрес, смотрю на статус ожидания — семь минут. Пока есть время, ставлю еще и карты на телефон, заранее скачав их, чтобы можно было пользоваться, когда покину домашнюю сеть. Хорошо, что технологии тут развивались схожим с моим миром образом, только опережая на шаг-другой. Все, как бы, интуитивно понятно. Принципы схожие.

Через пять минут сообщение — подъехала. Но я вижу машину раньше, в нетерпении уже две минуты меряю шагами двор. Желто-синяя "Волга" неспешно вползает на нашу узкую улочку.

Только упав на заднее сидение и бросив водителю "Усатова Балка, побыстрее, пожалуйста", я понял, что денег у меня нет. Ни кошелька, ни карт. Как-то вот не озаботился в суматохе. Придется, видимо, выбегать из машины по приезду на место, и убегать от водителя. Ладно, не самая большая моя проблема.

Такси неспешно едет по дороге, навигатор показывает, что до места осталось двадцать минут. Режим цейтнота немного отступает, время перестает отваливаться нарубленными ломтями и почти возвращается к обычному своему течению. И я, наконец, задумываюсь о том, что буду делать, когда прибуду.

Глава 7

Если дать себе труд на минуточку задуматься, то Карыч поступил предельно глупо. Причем, не один раз. Он дал мне информацию. Что вот я, ну или даже настоящий Виктор, знал о его отряде раньше? Правильно, ничего. Вообще, ничего. А сейчас понимаю, что у врага минимум три сверха в активе, и черт еще знает сколько обычных людей.

Рассуждая логически, последних вряд ли много. Даже если предположить невероятное, и в провинциальной Анапе существовала — то есть, милиция не воспринимала ее, как угрозу, — банда, численностью двадцать человек, то сейчас от нее сколько осталось? Можно посчитать, кстати, это не сложно.

Даже себя, то есть Виктора, учитывать не буду — умер и умер, чего уж. Но три человека минимум получили способности. А мы знаем, что среднее количество летальных случаев на одного такого везунчика — три. То есть у нас, как минимум девять трупов. Причем, не криминальные, умершие от какого-нибудь разрыва сердца или кровоизлияния в мозг, а то бы стражи порядка уже какой-нибудь "план-перехват" ввели.

Берем средний костяк группировки в двадцать человек, отнимаем девятерых и сразу трех сверхов. Сколько получаем? Максимум, восьмерых. А это еще я про более естественную убыль бойцов не упоминал. Которые не в мир иной отошли, после распития сыворотки, а от страха свалили куда подальше.

Я вот на цифру два-три человека в сухом остатке поставил бы. Да и то не самых башковитых — умные разбежались первыми. Оставшимся максимум что можно было поручить, это проследить за мной и дать знать товарищам, когда я достаточно далеко от дома окажусь, чтобы смело похищать беспомощную женщину. Им даже не доверили сообщение о похищении передать, пришлось посылать этого быстроногого гонца.

Так что силы противника я оценивал в пять человек. Из которых трое суперы. Сам Карыч — то ли сильный, то ли крепкий, а может и то, и другое сразу. Еще оборотень Мишаня, но он в контакте не сильнее обычного человека. Третий — этот физкультурник, обозначенный мной, как Шустрый. И двое обычных парней-хулиганов. Крепеньких, но тупеньких.

С обычными, да и с Мишаней тоже, я справлюсь без труда. Это не бравада, просто… Ну что они могут противопоставить человеку, с многолетним багажом боевого опыта, умения убивать, в довесок еще и получившим молодое сильное тело? Да они в ногах друг у друга запутаются, особенно, если мне удастся напасть внезапно.

А вот Шустрый и Карыч — это уже серьезнее. Больше скажу, Шустрого я даже сильнее этого непробиваемого уркагана опасался. Навыков рукопашного боя у последнего я не заметил, подловил он меня лишь раз, когда я не ожидал, что удар не пройдет. Когда же увидел зеленого человечка — сбежал. Значит, в силах своих был не уверен, да и похищение Зои Витальевны об этом же говорило.

Сила — штука хорошая, но ей еще пользоваться надо уметь. Техникой какой-то владеть, хотя бы боксом. А то обладаешь ты страшным и сокрушительным ударом, но не можешь попасть по юркому противнику. И что будешь делать? Махать грабками, пока не устанешь? А скорость, ребятушки, это скорость. Шустрый — единственный сверх из банды Карыча, с которым я не знал, как бороться.

Когда водитель повернулся ко мне и спросил, какой конкретно дом мне нужен в поселке, я понял, что мы приехали. Сообразил бы и раньше — ровный асфальт сменился неровной грунтовкой, по которой мы ехали едва-едва.

— Да здесь где-нибудь остановитесь, я пешком дойду. — ответил я. — Чего подвеску бить по таким дорогам.

— Это да. — коротко хохотнул водила. — Вот что меня всегда удивляло в дачных поселках, тут словно нет советской власти! Ни дорог приличных, ни водопровода, ни газового отопления! Хотя, конечно, от председателя кооператива зависит. Если попадется нормальный управленец, так все выбьет, что положено. И из чиновников, и из пайщиков.

Продолжая болтать, он стал аккуратно прижиматься к бровке, чтобы, не дай бог, не сползти в кювет. Я уже приготовился резко дернуть дверь и бежать, с деньгами-то, напомню, у меня было туговато, когда таксист произнес вдруг.

— Проблемы какие-то, парень? Лицо такое, будто ты на смертный бой собрался.

Я хотел уже было ляпнуть что-то вроде: "да все нормально, показалось вам!", но в последний момент передумал. Если у меня не получится, если я тут лягу, то хоть гадость напоследок карычевой банде сделаю.

— Ага, проблемы. — ответил я. — Трое уродов мать мою похитили, и сюда вызвали.

Водитель так резко по тормозам ударил, что я чуть нос себе не разбил. Только и успел в спинку переднего сидения упереться.

— Ты сейчас пошутил что ли, парень? — если раньше он смотрел на меня исключительно через зеркало заднего вида, то теперь повернулся всем корпусом. — А почему же в милицию не обратился?

Этот похожий то ли на грека, то ли на еврея средних лет мужик ни на миг не усомнился в том, что я сказал правду. Хотя звучала она бредово. Но — сделаем скидку на особенность этого мира.

— Да какие шутки, командир. — быстрый взгляд на часы в углу голографического дисплея телефона. — А ментам я ничего не сказал, чтобы подонки ее не убили.

— Так, а что же ты делать-то будешь? — недоуменно спросил он. — Один против троих! Неужто рассчитываешь справиться?..

— За ВДВ! — дурашливо прокричал я, вскинув кулак. — Разберемся. Слушай, просьба к тебе. Ты, как обратно поедешь, заскочи на ближайший пост и расскажи, что я тебе сказал. А именно — трое уродов, они из банды на Вокзальной. Главный у них некий Кареев. Только дай мне минут двадцать. А там уже либо получится у меня, либо нет.

И с этими словами вышел из такси. Водитель которого смотрел на меня так пришибленно, что про деньги и не вспомнил. Вот она — старая школа! Одним выстрелом — двух зайцев. И с оплатой вопрос решил, и милицию навел на бандитов.

Пройдя несколько шагов, я хлопнул себя по лбу и вернулся ко все еще стоящей машине.

— Слушай, а монтировка или ключ разводной не одолжишь?

Лучше хоть какое-то оружие, чем никакого оружия. Свои способности, какими бы они не были, я еще использовать не научился, а стучать Карыча кулаками — дело зряшное.

Водила заторможено покивал, вышел из машины, открыл багажник и, покопавшись в нем, вручил мне небольшой ломик. Бросив взгляд внутрь, я еще и разводной ключ прихватил с его молчаливого согласия.

— Ну все, бывай. — сказал ему. — Двадцать минут, помнишь? А лучше полчаса.

Двигаясь по карте, я довольно быстро обнаружил место, где меня ждали. Вот еще одно свидетельство того, что я имею дело с пусть и сильными, но дилетантами.

Расположились они берегу озера, рядом с деревьями. Со стороны посмотришь — ну группа отдыхающих, хотя кому охота купаться на озере, когда в паре километров отсюда море?

Место было удобным — для отдыха. Шашлычок там пожарить, водочки выпить. Пара лавочек, стол, кострище, редкие деревца. То есть, с комфортом ждали, сволочи. Только что мангал не поставили и мясо над углями не вертели. Но при этом, полностью лишили себя обзора, и даже охранения не выставили! Идиоты.

Я подобрался к ним со стороны пустующих дачных домиков. Срисовал троих — самого Карыча, Мишаню и привязанную к дереву Зою Витальевну. Опереточные какие-то бандиты — такая мелькнула мысль, когда я ее увидел. Привязали женщину к дереву, в рот кляп затолкали, а на глаза повязку натянули. Достаточно руки за спиной было скрутить.

Больше никого не заметил, хотя спрятаться здесь было негде. Сменил дислокацию — ушел к следующему домику, и оттуда разглядел, еще одного. Судя по виду — Шустрый. Только почему-то он лежал на земле в позе эмбриона. Странно, свои его избили, что ли?

Наблюдение дало еще немного информации. Бандиты ругались. Карыч напирал на Мишаню, тот размахивал руками, что-то объясняя. Шустрый в разговоре не участвовал, судя по всему, он был без сознания.

Так, значит у похитителей все пошло не по плану. Они еще между собой поцапаться умудрились. И поддержку оставшихся шестерок из обычных потеряли — не видел никого из них.

Это мой шанс, решил я. По сути — один противник. Очень опасный и не изученный, но один. Если действовать осторожно и грамотно, вполне можно будет выйти из этой истории победителем.

Конечно, лучше было бы напасть неожиданно, однако тут все подходы, как на ладони. Лучше попытаюсь усыпить их бдительность, и выйду к ним в открытую.

— Часик в радость, Карыч! — приветствовал я главу группировки вокзальных, когда он меня заметил. Первым, что тоже об их опыте говорило много. — Или, как там у вас на зонах говорят?

Злое лицо, в котором было что-то от волка, растянулось в неискренней улыбке.

— Витя! А мы с пацанами заждались тебя уже. Где так долго? Такси поймать не мог?

— Ага. Пробки. — буркнул я приближаясь. Два железных прута в штанах немного мешали идти, поэтому двигался я неторопливо. — Мать отпусти, отморозок. Ты совсем с резьбы слетел что ли?

Улыбка уголовника сделалась еще шире.

— Поговорить бы нам с тобой, Витя. Как-то мы вчера погорячились, да?

— Мать отпусти, и поговорим!

— Боюсь, Зое Витальевне тут сидеть, пока мы не договоримся. — демонстрируя сожаление, Карыч даже руками развел. Мол, и рад бы, да никак! Не хочется, чтобы ты опять превратился в того здоровяка.

То есть, Кареев был уверен, что я смогу снова призвать Товарища Халка — тьфу, ты, вот прилипло! И поэтому осторожничал. И даже пытался в дипломатию играть.

— А с этим клоуном что? — я указал на Шустрого. — Тебя слушать не захотел и ты его отмудохал.

— Да у него мышцы колом встали! — из-за спины Карыча сообщил Мишаня.

Старший тут же бросил на него злой взгляд, но было поздно — карта была раскрыта. А Мишаня только глазами глупо захлопал, так и не сообразив, какую ценную информацию он мне раскрыл.

Шустрый — переутомился. То есть, его способность быстро бегать оказалась не такой уж и сверх. Двигаясь на предельных скоростях, он, вероятно, размочалил себе мышцы микроразрывами, и теперь не мог даже пошевелиться. А регенерации, в довесок к скорости, он не получил. Или ее было недостаточно.

Это что же получается, сыворотка эта, не только контрабандная, но еще и контрафактная? То есть, поддельная? Не дающая даже в удачном варианте внятного превосходства, как у суперов из комиксов? Может поэтому и я не могу призывать того зеленого здоровяка, когда захочу?

И следующая мысль — а может и Карыч не так уж крут?

— Карыч, Карыч. — с жалостью покачал я головой. — Вот ты неудачник-то, а! Половину банды своей перевалил, а сверхи у тебя, как поддельные елочные игрушки! Такие же, как настоящие, только радости от них нет. Где ты сыворотку такую взял, убогий?

Говоря, я неторопливо приближался к бандитам. Шаг за шагом, пока между нами не осталось метра четыре.

— Ты меня на крик разводишь. — по-змеиному улыбнулся Кареев. Холодно так, одними губами. — Хочешь, чтобы я психовать начал, глупостей наделал. Нет, Витюня. Не выйдет.

— Ой, да на что тебя там разводить! Все ошибки, которые можно совершить, ты уже совершил. И главную — похитил мою мать.

— Так не случилось же с ней ничего. Чего нервничать? Просто непонимание. И гарантия, что ты кидаться не будешь. Я же к тебе с предложением…

— Вернуться под твое крыло?

Следующей фразой, я хотел сказать, мол, ты дурак, Карыч? Но потом решил немного время потянуть. Может ближе подойти удастся, да и вообще, пока он говорит, всегда есть вероятность, что он утратит бдительность. Поэтому, промолчал.

— Ну, а почему нет-то? Четверо сверхов, Витя! Представь, какие возможности перед нами открываются!

То ли Карыч был глупее, чем выглядел, то ли знал что-то, чего не знал я. Последнее, к слову, было очень даже возможно, я тут второй день, и все что знаю — прочитал в местном интернете. Но вот насколько это было правдой?

С моей точки зрения, у бандитов-сверхов будущего не было. У власти в этой версии СССР стоят люди, давно получившие способности, и следящие за тем, чтобы такие же не разлетались бесконтрольно по населению. На их стороне все ресурсы одного из сильнейших государств — армия, КГБ, милиция. Им нагнуть что четырех, что четыреста дураков, решивших поиграть в суперов, как два пальца об асфальт.

Это же не Британская империя, где порядка меньше, и все усугубляется еще и растянутыми колониальными владениями. Не США, где ряженые в трико бегают по улицам городов, и это уже давно никого не удивляет. Это Советский Союз, детка! Диктатура пролетариата — это вам не бессмысленная строчка в учебнике истории.

Но, поддерживая предложенный Карычем тон, я спросил.

— И какие же?

Постарался изобразить на лице интерес. Дескать, ну правда, вдруг я не знаю твоего гениального плана, а он настолько хорош, что я сразу же забуду обо всех наших разногласиях? Кареев принял это за чистую монету, и ощерился.

— Четверо, Витя, это только начало. — произнес он. — Но те, кто стоит у истоков, всегда оказываются на вершине. Вот на ней я тебе место и предлагаю. Да, сейчас нас немного, но когда сверхов станет в десятки, в сотни раз больше — что нам сделают мусора и чекисты? Да и армия, если уж на то пошло?

— Откуда ты столько сыворотки возьмешь… — начал я, недоуменно хмурясь.

Кареев снисходительно покачал головой, мол, конечно же, ты ничего не знаешь. Открыл было рот, чтобы просветить глупого мальчишку, но сказать ничего не успел. Я атаковал. Рванул вперед, и вломил коротким ломиком прямо по коленной чашечке уголовника.

Лучше всего было нападать именно посреди разговора, когда никто к драке готовым не был. Карычу, который потерял почти всю свою банду, остро нужно было усиление, и он рассчитывал уговорить меня присоединиться к нему. Сделав на это ставку, я усыпил его бдительность. На самом деле, плевать мне было и на его планы, и на отношения с властями. И даже на то, откуда у бандюгана столько препарата ЕМ, что он аж четверых сверхов на свет произвел.

А еще, подсознательно, он ждал, что перед нападением я снова превращусь в Товарища Халка. И просчитался.

Ломик звякнул обо что-то твердое, судя по звуку, металлическое. Колено не выгнулось назад, но от боли Карыч все же заорал.

— Сука!

После чего уже не завопил, а замычал. Продолжая движение, я ударил его локтем в челюсть. Снизу. Может, суставы у него из железа, но язык оказался вполне себе мягким. Пока шокированный внезапной атакой уголовник находился в прострации, крутанулся, и обрушил разводной ключ на внутреннюю сторону колена.

Нога, наконец, подломилась. Развивая успех, я провел еще несколько ударов, расчетливо обрушивая тяжелые железяки на уязвимые места и суставы. Локти, основания черепа, запястья, уши. Крепкий, значит? Сильный? А, если по фалангам пальцев ломиком? А по ключице?

Через каких-то три секунды мой противник уже стоял на коленях, вереща, как девчонка, и пытаясь прикрыть голову руками. Потому что мало обрести сверхспособности. Надо еще научиться ими пользоваться. Отключить инстинкт самосохранения, игнорировать боль и в целом уметь держать свой организм на коротком поводке. Он слуга, а не хозяин. Не думаю, что в тюрьмах этому учат.

Мишаня все это время смотрел на взбесившуюся мельницу расширившимися от удивления и ужаса глазами. Даже рот открыл, как дурачок на деревенской ярмарке. Каким-то образом помочь своему "пахану", самому вступить в бой, он даже не попытался.

Закончилось все, когда скулящий и совершенно деморализованный Карыч лежал мордой в землю. А я стоял над ним, примериваясь, куда бы еще врезать. При этом так, чтобы не убить, а то черт их знает, этих суперов. Мне же убийство на руках было совершенно не нужно. А изломанный ломиком бандит — это явное превышение пределов обороны.

— Все! — скулил Кареев. — Все! Не надо! Не надо!

Я обрушил разводной ключ на ахиллесово сухожилие. Страшное место на теле человека, не зря от ранения туда скончался непобедимый греческий воин. Если правильно попасть, это и больно, и последствия неприятные. Помереть не помрет, но прыть поумерит, если захочет встать.

— Все-е-е! — буквально пропел на одной ноте уголовник.

— Все. — согласился я, опуская оружие и поворачиваясь к Мишане.

— Вить! Вить, не надо! Вить, ты че? Не надо, Вить! — затараторил оборотень, тоже забывший, что он теперь сверхчеловек. Хотя, как бы ему сейчас помогла бы его способность? Что он мог сделать — превратиться в милиционера и строго указать мне не хулиганить?

— Мордой в землю, тварь! — бросил я. Дернул рукой с зажатым в ней ломиком. — Быстро!

Мишаня моментально подчинился. Я подождал, пока он займет правильную позицию, шагнул в сторону Зои Витальевны, и в этот момент в меня будто пушечное ядров врезалось.

"Шустрый! — пронеслось у меня в голове, когда я врезался спиной в деревце. — Я забыл про Шустрого!"

Глава 8

Он же лежал! Лежал без движения! Притворялся? Это ловушка была? А чего же тогда за Кареева не встал, когда я его ломиком обрабатывал?

Последствия удара и столкновения с деревом, были, как ни странно, не такими серьезными. Вышибло дыхание, в глазах потемнело, но ничего не сломано, не выбито и не вывихнуто. Я поднялся, крутя головой по сторонам, и тут мне снова прилетело.

На этот раз я знал, куда и как смотреть. Уже разок сталкивался с Шустрым, и видел, как он останавливается перед ударом. На долю секунды, но этого было достаточно, чтобы его разглядеть. Вот только сразу — не получилось. Первый после падения удар я все-таки пропустил. С другой стороны, не упал, не поплыл и спринтера этого заметить успел.

А когда он на второй заход пошел, встретил его прямым кроссом в корпус. В грудину, если проще говорить. У срочников в армии такой удар называется "пробить фанеру". Так вот, у Шустрого она оказалась хлипкой.

Техники у паренька не было, да и быть не могло — гопота ж уличная. Даже пользуясь своим преимуществом в скорости, он действовал предсказуемо. Мимо бежит слева — остановился, пробил, побежал дальше. Развернулся и повторил тоже самое, но уже с правой стороны. Да и удары… Обычные выпады руками. Если бы я мог его рассмотреть в этот момент, когда он бил, наверняка бы заметил, как он плечо задирает, и локоть у него дрожит, и кисть вывернутая.

Как выяснилось, держать удар он тоже не умел.

Мой кросс буквально выбил его из невидимости скоростного передвижения, и швырнул на спину. У меня, правда, чуть плечо из суставной сумки не вылетело, но я-то бить умел, а значит и инерцию собственного удара гасить умел. Но тряхнуло. Хорошо так тряхнуло. Будто я в бетонную стену ударил. Вот что значит ускорение.

Шустрый лежал на земле. Дышал часто, как пес в сильную жару. Глаза у него были красные, видать, все капилляры полопались. Меня он, кажется, совсем не видел.

— Ну что, сынку, помогли тебе твои ляхи? — сказал я, чтобы хоть что-то сказать.

И в этот момент пацан перестал дышать. Только что его грудь быстро-быстро ходила вверх-вниз, как у загнанного зайца, и вдруг остановилась. Глаза потухли, голова повернулась на бок на расслабленной шее, а нижняя челюсть отошла вниз.

— Э! — я сразу понял, что произошло, слишком часто такое видел в прошлой жизни. — Эй-эй-эй! Шустрый, придурок, ты тут сдохнуть мне решил? Не смей, скотина! Вон, с Карыча пример бери! Я его железякой отмудохал, а он огурцом!

Жилка на шее не билась, дыхания не прослеживалось — помер. От одного удара в грудь, помер! Ну не сволочь, а?! И что мне теперь делать? Я попаданец в тело парня, который стоит на учете в милиции, как неблагонадежный, связавшийся с дурной компанией, и на руках у меня труп. Мне конец. Мир победившего социализма мне уже не посмотреть — ближайшие лет пять-семь. Или, сколько тут дают за непреднамеренное убийство? Хотя, так происшествие классифицировать, еще постараться надо. Один мертв, второй избит, третий…

Так, а где эти два гаврика?

Пока я летал до дерева и обратно, пока дрался с Шустрым, Карыча и Мишани уже и след простыл. Я был слишком занят, чтобы их заметить, и в результате остался с одним только мертвым бегуном. И мамой, все еще привязанной к дереву, в духе фильмах про Робина Гуда.

Ну, хоть какое-то смягчающее обстоятельство у меня есть — маму спасал от суперов. Но все равно, мало мне не покажется. По всей строгости советского законодательства. И самый гуманный в мире суд не поможет…

Пока мозг лихорадочно перебирал варианты дальнейших действий, сам я занялся мамой. Отвязал ее от дерева, вытащил кляп, снял повязку с глаз. Проверил дыхание — живая, но без сознания. На затылке шишка. Оглушили. Положил ее на бок, чтобы ей было легче прийти в себя, как очнется. Сам быстренько оббежал полянку, но прячущихся суперов не нашел. Свалили все-таки.

А вот Шустрый никуда не делся. Так и лежал там, где упал, и даже остывать начал. Ну вот что за подлость?! Карыча так отходил, но он только лежал и плакал, а этот с одного удара скопытился! Как, блин, в том старом анекдоте, про сильного, но легкого ежика! Только у нас тут быстрый и мертвый.

К этому моменту заворочалась Зоя Витальевна, и я поспешил подсесть к ней.

— Мам? Мама, это я, Витя.

— Витюша… — слабым голосом отозвалась женщина. Попытался подняться, но со стоном рухнула обратно на землю.

— Лежи, мам. Тебя по голове ударили, надеюсь без сотрясения обойдется. Мам, что ты помнишь?

— Что помню? Ты о чем, милый?

Черт, она что, память потеряла. Кстати, не самый плохой вариант! Ничего не придется объяснять, врать и прочее. Но судьба, видимо, решила, что это было бы слишком просто.

— Все я помню, с чего бы мне забывать? Эти дружки твои, ворвались, напали на меня. Я попыталась сопротивляться, но один из них меня по голове ударил. А вот что дальше было — тут уж…

Она снова предприняла попытку подняться, на сей раз более успешную. Увидела неподалеку тело убитого Шустрого, сразу перевела взгляд на меня.

— Это… ты?

— Да. Самооборона. Тебя эти уроды похитили, я за ними пошел, была драка…

— Плохо, сыночек… Очень плохо!

Вот без вас, Зоя Витальевна, непонятно, что дела — дрянь! Что бы толкового сказала, а не факты констатировала! Так, успокоился! Давай, поищи еще виноватых на стороне! Мать ему, видите ли, недостаточно информативно ответила!

А ведь это мысль! Я в местном социуме ничего не понимаю, но она-то — местная! Надо у нее уточнить, как дальше события развиваться!

— Мам, сейчас, как я понимаю, сдаваться уже поздно?

Женщина перевала взгляд с мертвого Шустрого на меня. В глазах ее заблестели слезы.

— Ты сверх, Витя… Ты убил человека. Не думаю, что с тобой будут теперь разговаривать.

С каждой фразой голос ее становился все тише и тише. Последнюю она и вовсе прошептала. Будто от того, с какой громкостью будет звучать слова, зависела их достоверность. Реальность, в которую она не хотела верить. Но понимала при этом, что сбежать от нее уже не удасться.

Значит, нельзя. Признаться, по началу, едва только увидев, что Шустрый помер, я рассматривал такой вариант, как явку с повинной. Заявиться в КГБ и вывалить на них всю правду про себя и про банду недоделанных суперов. В конце концов, я ведь сегодня утром еще топал в КГБ, чтобы сказать дежурному на входе: "Здравствуйте, дяденька, а где у вас в сверхи записываются?"

Но теперь такое поведение сыграет только в минус. Реакция Зои Витальевны ясно об этом говорит. Я не просто убийца, но еще и сверх. И плевать всем будет, что убил я этого Шустрого не новыми способностями, а обычным кроссом. Главное: сверх убил. С такими не разговаривают.

Ясно, в общем. Это не выход. Значит его больше не рассматриваем. Сдавшись властям, я полностью теряю способность воздействовать на события, и буду вынужден полагаться на добрую волю других людей. А такой подход губителен! В прошлой жизни я никогда не плыл по течению. Лучше уж бороться и взбить это чертово молоко в масло! Или сдохнуть!

Следующий вариант. Допустим, я не иду сдаваться, а забираю маму и сваливаю. Возвращаюсь домой и делаю вид, что ничего не произошло. Банда сама себя сожрала, Карыч убил Шустрого. Логичный финал! Не, ерунда это все! Положим, Зоя Витальевна будем молчать — родной сын, все-таки. А другие свидетели? Таксист, который меня сюда привез? Мишаня и Кареев? Милиция их возьмет, без вариантов, это лишь вопрос времени. И когда это произойдет, тот запоет, как дверной звонок. После чего мы вновь возвращаемся к первому варианту, только без смягчающих обстоятельств, в виде явки с повинной.

Если мне нельзя сдаваться и прятаться, значит следует самому начать охоту. Помнится, Карыч говорил что-то о планах наделать много сверхов, хороших и разных. Это означает только одно — у него есть или будет большой запас сыворотки. Контрабандной. Это уже мотив и даже вызов действующей власти. Если я смогу найти Карыча, найти его поставщиков, и всю эту красоту передать в КГБ, то буду спасен.

Логично же? Вроде, да. Комитет получает заговор с целью свержения конституционного строя, происки вражеских разведок и целый букет прочих преступлений. В рамках такого расследования, смерть одного — да хоть десяти! — мелких бандитов, мне в вину никто не поставит. Даже героем могут сделать! Мол, молодец, Витя. Отличник боевой и политической подготовки. Не убоялся врага советской власти, грудью встал на защиту государственных интересов! А то, что в Товарища Халка превращаешься — так это даже хорошо! Потому, что стране нужны здоровые сенсации.

Остается самая малость. Совершенно несущественная — найти Карыча. В чужом городе, чужом мире и чужом теле. Ничего обо всем этом не зная, не обладая связями, знакомствами, лишь памятью прошлой жизни и навыками оттуда же. А ведь мне придется полностью уходить на нелегальное положение. В стране, где у милиции есть портативные компьютеры, сканеры, способные пробить человека по днк, и еще черт знает, что еще.

Тем не менее, это самый разумный вариант. Точнее, единственный вариант, поскольку именно с ним я не теряю инициативу. Значит, по нему и пляшем… Кстати, а сколько у меня времени осталось? Я же таксиста просил дать мне фору в полчаса, а прошло уже — взгляд на часы — двадцать минут. Все, надо убираться отсюда, здесь скоро будет и милиция, и комитетчики.

Пришлось потратить еще несколько драгоценных минут на то, чтобы убедить женщину в том, что мой план — единственное верный в данной ситуации. И что любое другое решение — это крах, провал, тюрьма, а может быть и кое-что похуже. В конечном итоге, она мою точку зрения, пусть и неохотно, но приняла. И обещала рассказать милиции и чекистом именно мою версию событий. А именно — пришла в себя, рядом труп и больше никого. Так я хоть и стану подозреваемым по делу, но не главным его фигурантов. Это даст мне немного времени.

Как работают мозги у следователей и оперов, я немного представлял. Конечно, они будут подозревать меня в убийстве Шустрого. Но именно, что подозревать. Прямых указаний на это не будет, а значит они не сбросят со счетов разборку банды, которая похитила домохозяйку, после же что-то не поделила. Это даст мне небольшую фору, но главное — не превратит в дичь, которую будут гнать все силовые и надзорные органы государства. А это какой-никакой, но маневр.

— Ну, все, мам. Пошел я. — обнял Зою Витальевну, отстранился.

— Куда?

— А вот этого тебе лучше не знать. Я пришлю весточку… позже. Сейчас, главное, помни — ты ничего не знаешь. Очнулась, увидела тело, запаниковала, пошла к дороге.

— Да-да… Будь осторожен!

— Конечно. — я давлю рвущуюся наружу ухмылку.

Женщины! Ее сын собирается бросить вызов преступному миру города, скрываться от властей, а она говорит ему — будь осторожен! Конечно, буду!

Уходить я решил в сторону Супсеха, это вроде пригорода. Ориентироваться приходилось только по карте, так как сам я места эти не знал. Опять же отталкивался от логики оперов — искать меня начнут с тех мест, что мне знакомы. Школа, в которой учился Виктор, адреса его друзей или подруг, родительский дом. Могут попробовать организовать прочесывание местности вокруг пруда, где произошло убийство, но — вряд ли.

И уж точно никто не будет искать в пригороде. Там туристов минимум, улочки пустые и сонные, то есть прятаться там, с точки зрения беглеца, бессмысленно. Лучше уж в городе затеряться. Или на природе, благо погода позволяет. Но пригород? Нет!

Однако, именно в таких местах проще всего потеряться ненадолго. Получить время на передышку, сформировать план и тогда уже начать действовать. Сделать это проще, чем кажется, достаточно лишь прогуляться по этим самым тихим улочкам, и внимательно оглядеться.

Там всегда найдется дом, в котором никто не живет. Или бабуля, которой нужна помощь по хозяйству. С легендой можно не мудрить — только что переехал, знакомлюсь с соседями. А в благодарность еще и тарелку борща получить. Нужно лишь понимать, что дольше пары дней там не пробыть — встанут вопросы, на которые ответа не будет.

Да мне и не надо дольше, в общем-то. Главное, пересидеть острую фазу поисков убийцы по горячим следам. А там уже можно и в город возвращаться, думать что-то по поводу дальнейших действий.

План был хорош. Но, как часто бывает, столкновения с реальностью не пережил. Село Супсех, так интересно и многообещающе выглядящее на карте, в живую для моих целей не подходило совершенно. Да, это был пригород, но совсем не тихий и сонный. Я ожидал встретить тут частный сектор, заборчики, сады и брешущих псов, а обнаружил активно застраивающийся микрорайон. Еще издали — слишком уж много высоток.

По мере приближения, выяснилось, что частный сектор тут если и сохранился, то в очень небольшой пропорции. Нечего было и думать о том, чтобы найти тут пустующий дом, хозяева которого куда-то уехали, или вовсе используют его, как дачу.

На высоком берегу, заканчивающимся обрывом с почти отвесными скалами, располагались санатории. Дальше от берега — стандартные, как я понимаю, многоэтажки — свечки на два-три подъезда и высотой в 14-16 этажей. Частный сектор начинался дальше от города, и представлял из себя островки еще не снесенных домишек.

В общем, полный облом.

Обогнув один из санаториев, я дошел до края обрыва, и уселся на землю. Вид открывался сумасшедший: солнце, голубое, без облачка небо, синее море, ровное, как стекло. Его рассекали десятки разноцветных букашек-парусов прогулочных яхт. Совсем далеко, почти сливаясь с горизонтом, едва двигался огромный лайнер.

Но меня все это не интересовало. В другое время — да, я бы на пару часов тут залип, наслаждаясь видом, теплым летним ветерком и запахом соли. Но сейчас мне было не до курортных красот. Нужно было найти место, где я смог бы залечь на дно, на денек-другой. А я просто не представлял, где такое найти.

Мало того, что Анапа — незнакомый город, так еще и мир другой. И возможности своих преследователей я себе даже не представляю. Может, стоит сдаться? Вот какой мне поиск злодеев, если я даже не знаю, куда отправится Кареев, получив от меня по мордасам? Ни адреса его, ни даже памяти прошлого владельца этого тела!

Да уж, не задалось у меня перемещение в другой мир. И новая жизнь как-то сразу не заладилась. Выбор всегда стоял между очень плохим вариантом и отвратительным. Так может хватит уже бегать?

Неподалеку послышался смех. Я резко обернулся, думал в одиночестве посижу, а тут оказывается люди бродят. Обнаружил двух девушек. Одна фотографировала другую на фоне всей этой красоты, которой я уделял преступно мало внимания, а та — увлеченно позировала и смеялась.

На меня обе они не обращали внимания. Сначала. А потом заметили и сразу же направились в мою сторону. Я, признаться, напрягся — чего это они? Разум беглеца, который уже во всем искал подвох, выдал версию, что передо мной законспирированные агенты КГБ, которые желают усыпить бдительность, а потом скрутить.

Ерунда, конечно, но что двум этим красоткам могло от меня понадобиться? К пожилому мужчине, считай, старику уже, такие не подойдут…

Тут же захотелось дать себе по шее и выматерить. Надо же — старик! Совсем, что ли? Тебе снова двадцать! Ты молодой и довольно интересный парень. Как раз к такому девчонки и подойдут, чтобы попросить сфотографировать их вместе.

Они были очень разными. Одна высокая, где-то под метр восемьдесят. Для девушки это, как я понимаю, не слишком хорошо, но эта конкретная выглядела эффектно. Черные волосы в каре, античные черты лица, немного смуглая, но не загорелая, как у большинства курортников кожа. И глазища. Ух, за обладательницей таких глаз я бы приударил! Большие, зеленые, смотрящие на мир с выражением постоянного удивления, восхищения даже.

Вторая, та, которая фотографировала подругу, была ее полной противоположностью. Миниатюрная, словно дюймовочка, этакая быстроногая газель. Прическа тоже мальчиковая, как и у первой, только цвет волос другой — спелой пшеницы. Но мордашка тоже приятная, а кожа белая-белая.

Понимая, что я бессовестно пялюсь на незнакомок, я отвел взгляд, одновременно с этим ощущая, как внутри просыпается что-то очень давно забытое. Не плотское возбуждение, а… как бы выразить? Готовность к приключениям, вот! То есть, организм выбрал время, чтобы сообщить: я молод, полон сил, и готов ко всему. Влюбляться, совершать глупости и совершать подвиги.

Имею скафандр — готов путешествовать, в общем. Все, как у старика Хайнлайна. Очень вовремя, ничего не скажешь. Хорошо еще только тело так отреагировало, а не разум.

Девушки, тем временем приблизились.

— Гутен таг! — произнесла высокая, обворожительно улыбаясь. Бросила взгляд на потрепанную брошюру в руке и продолжила. — Драствуйт! Помогу мой друк?

Я немного завис. Иностранки? Немки, судя по приветствию. Тут тоже есть ГДР? Черт, вчера совсем этому моменту внимания не уделял, все на суперах зацикливался.

— Добрый день, девушки! — отозвался я, вставая и приветствуя их на неплохом немецком. Один из языков вероятного противника, что вы хотите? Да и в Восточной Германии командироваться приходилось. — Чем я могу вам помочь?

— О! — воскликнула красавица. — Вы говорите по-немецки? Клара, представляешь, как нам повезло! Молодой человек, вы можете нас сфотографировать? Самих себя у нас никак не выходит — кто-то постоянно не влезает! Кстати, я Хелен, это моя подруга Клара. Мы из Дрездена.

— Виктор. — в ответ представился я. — Конечно, я вам помогу.

В голове, пока еще без подробностей, начал формироваться новый план. Мне надо пропасть с радаров, а ведь никто не будет искать подозреваемого в убийстве среди иностранных туристов.

Интерлюдия

Капитану Волкову было чем заняться и в кабинете. Он до сих пор не смог вычислить пути поставки в город турецкого "препарата ЕМ". Не выяснил, как он распространяется, кто прикрывает схему криминальной логистики, а самое главное — еще не знал, что докладывать в Москву по этой теме. А время утекало. Еще три дня, и в его курортную глушь нагрянут коллеги из столицы. Это никогда не заканчивалось хорошо.

Вместо того, чтобы заниматься этими важными делами, Волков должен был выдвигаться на место преступления. Где — предположительно, только предположительно! — имело место столкновение незарегистрированных сверхов.

Верить в то, что это правда, Николаю не хотелось. Очень сильно не хотелось. Это бы означило, что все усилия его ведомства и милиции, не дали стопроцентного результата по блокировки поставок "препарата". И, по меньшей мере два человека в Анапе приняли препарат, пережили его прием и получили сверхспособности.

А еще сегодня утром он был уверен, что турецкая "сыворотка" — лишь опасный контрафакт. Этакое "золото дураков" — препарат дающий надежду на получение экстраординарных мутаций организма, на деле же способный только убивать.

Он не сомневался, что британские сателлиты гонять его сюда лишь для того, чтобы посеять панику на советском курорте. Где, кроме граждан СССР, отдыхает и множество иностранных туристов.

Расчет турков, точнее — стоявших за ними инглишей, еще вчера казался капитану КГБ простым и понятным. Завезти сыворотку, которая убивает людей. Распространить ее среди граждан или тех же иностранных туристов. Они ее принимают, умирают, СМИ и социальные сети "обнаруживают" секретный черноморский НИИ, где ставят опыты на людях. Поднимается хай до небес, который расползается на всю Европу. И происходит это все накануне важных переговоров на Ближнем Востоке. А дальше уже совершенно не важно, существует ли этот "секретный НИИ", и как быстро правоохранительные органы найдут распространителей отравы. Все равно смерти уже произойдут, и повод давить советскую делегацию в Багдаде, британцы получат.

Сегодня же, если информация про сверхов подтвердиться, все засияет совсем другими красками. Тогда получится, что капитан Волков расследует дело не о саботаже, а о диверсионной деятельности в пользу иностранного государства. Которая нацелена, ни много, ни мало — на конституционный строй его страны! А это уже политика, в которую молодой чекист лезть не желал никоим образом.

Если в районе Усатовой Балки действительно схлестнулись новоиспеченные сверхи, а не парочка хулиганов, один из которых проткнул другого ножом, то дело примет очень дурной оборот. И трех дней до приезда коллег из главного управления, у Николая Волкова нет. Скорее, высоких гостей нужно будет встречать уже завтра к полудню.

Поэтому, сидя в служебной "Волге", везущей его на место преступления, капитан КГБ молился, чтобы сообщение от таксиста, и доклады патрульных, прибывших по его просьбе, оказались ошибкой.

— Никакой ошибки. — сказал криминалист Петенька, здоровенный неуклюжий мужик с неопрятной рыжей бородой. Походил он больше на заплечных дел мастера или на блаженного, но никак не на лучшего судмедэксперта города. — Труп — точно сверх.

— Да твою мать! — прошипел Николай вполголоса. Он прекрасно знал медика, а поэтому задавать ему вопрос "а ты уверен?" не стал.

— И убил его сверх. — закончил Петенька. — Это тоже точно.

Столь неподходящее для взрослого мужчины ласковое обращение по имени Петр Игошин получил от женщин, которые никак, кроме как Петенька, к нему не обращались. А все потому, что был эксперт жутким бабником. В управе были уверены, что ни одна незамужняя сотрудница не миновала его холостяцкой квартиры. Да и многие замужние посещали, без вариантов.

— Почему так решил? — тряхнул головой Волков, прогоняя не прошенные мысли о том, каким образом этому нескладному здоровяку удается соблазнять женщин.

— Смотри. — криминалист присел над телом молодого паренька в спортивных трусах, стальным пинцетом оттянул край майки на груди. — Видишь кровоподтеки от удара?

Николай кивнул. Кто-то ударил парня в грудь. И?

— А вот это видишь? — Петенька слегка надавил на ребра погибшего.

— Сломаны.

— Ага. Четыре ребра сразу.

— Это и есть причина смерти?

— Возможно. Но не факт. Нужно еще вскрытие провести, естественно. Но предварительно — да. Сила удара слишком велика для обычного человека. Кулаком четыре ребра не сломать.

— Допустим. — Волкову все еще не хотелось признавать, что за городом подрались два незарегистрированных сверха. — Тот, кто его убил, допустим, Силач. А этот тогда кто?

— Бегун.

Кончиком пинцета, эксперт провел по бедрам и икрам мертвеца, указывая на множественные мелкие синяки. Словно множество крохотных кулачков лупили плоть еще при жизни.

— Микроразрывы мышечной ткани? Ну да, похоже и правда — Бегун.

— Причем, свежеиспеченный! — со значением поднял палец Петенька. — Курс укрепления тканей не проходил, как способность получил, так и начал носиться, куда глаза глядят.

— Значит, у нас Силач убил Бегуна. — не спросил, а как бы утвердительно произнес Волков. — И чего они тут устроили? Сдачу норм ГТО?

— Ну, пока все указывает на то, что таксист сказал правду. — эксперт обвел рукой поляну, на которой лежало тело, а также столик с лавочками на берегу реки. — Один из сверхов похитил женщину, второй пришел ее освобождать. Тут и инструментарий таксиста обнаружился. Да и похищенная дает схожие показания.

— Где она?

— В скорой, под капельницей лежит. Утверждает, что ничего не помнит, в себя пришла уже рядом с трупом, развязанная.

— С каким-то ты это сомнением произнес, Петенька… — нахмурил брови Николай. — Что у нас на нее?

— Нет, что ты! Никакого криминала у нас на Зою Витальевну Глебову у нас нет. Педагог, отличные рекомендации по месту работы, и среди коллег — уже запросили. Вот только вчера поздно вечером к ней в дом вломились какие-то хулиганы, соседи участкового вызывали. И тот на месте обнаружил выбитую дверь. Из протокола опроса пострадавшего следует, что к ее сыну вчера вломились его дружки. Что-то там они не поделили и…

— А тебе не влетит опять от шефа за то, что лезешь не в свое дело?

Кроме невероятной любвеобильности, Петенька отличался еще и неуемным любопытством. Он частенько читал делал запросы, что относилось больше к деятельности ведущего следователя, строил версии, и давал советы. За что уже не раз получал начальственный втык от руководителя городской управы.

— Ох, я вас умоляю, Николай! — верзила взмахнул руками. — Как по мне, тут все очевидно. Вчера Зоя Витальевна фигурировала, как пострадавшая, в дом которой ворвались некие хулиганы, сегодня обнаруживается связанной на месте драки двух сверхов. Один из которых, как нам известно, шел ее освобождать. Вон, даже монтировкой разжился у сердобольного таксиста.

— Зачем суперу монтировка?

— Очевидно же, что это ее… Ты это к чему, Николай?

— Странная деталь, просто. — пожал плечами Волков. — Вот труп, вот перелом ребер от удара кулаком…

— Предварительно!

— А монтировка тут зачем?

— Без понятия! Ты же у нас сыщик! Вот и ищи!

А еще Петенька был невероятно обидчивым. Стоило только указать на какое-нибудь несоответствие фактов той теории, которую он озвучивал, как он, словно маленький ребенок, надувал губы и прекращал разговор. Буквально на несколько секунд, но и это смотрелось достаточно забавно.

Капитану Волкову, впрочем, было совсем не до смеха. Потому, что криминалист, пусть у проигнорировавший тот факт, что Силач зачем-то вооружился монтировкой, был, скорее всего прав. Тут была схватка двух суперов. Один пришел вызволять свою мать — это уже очевидно. Второй лежит и остывает.

— Черт! — выдохнул он через сжатые зубы.

Приезд старших товарищей из Москвы стал неизбежным.

Глава 9

Девушки оказались чрезвычайно общительными и открытыми. Даже удивительно, я-то всегда считал немцев, в том числе и противоположный пол, сдержанными и холодными. Может большинство "истинных арийцев" и были такими, но не Хелена с Кларой.

Эти болтушки с ходу обрушили на меня такой объем информации, что я надолго подвис, переваривая его. Соскучились, видать, по родному языку на чужбине. Мне, правда, с той же бойкостью говорить не удавалось, подзаржавел мой немецкий, но беседу поддерживал. И почти в первые ее минуты выяснил, что обе девчонки — сверхи.

Немного забегаю вперед. Вообще, как это все произошло? Я сделал девушкам общий снимок, несколько снимков на разных фонах, если быть точным. Затем они предложили сфотографироваться втроем. И под конец, Хелена, это которая высокая, доверительно сообщила, что ее очень заинтересовал цвет моих волос.

А они у меня синие, напомню. Я понятия не имею какая жидкость ударила в голову прежнему Виктору, чтобы он — вэдэвэшник, на минуточку! — покрасился в такой цвет. По берету, что ли, скучал?

А тут, значит, немка трогает мои "кудри" кончиком пальца, и сообщает, что ей очень нравится этот цвет волос. И спрашивает, кто тот мастер, который добился такого, цитирую: "глубокого и ровного оттенка".

— Не знаю. — пожал я плечами. — Я же мужчина. Мы в парикмахерскую заходим, только, если совсем обросли. А чтобы еще и имя парикмахера узнавать…

— Нет-нет-нет! — погрозила мне пальчиком Хелена. — Вы говорите неправду, Виктор! Мужчины куда большие модники, чем женщины. Это я вам, как мастер по прическам говорю!

Клара тут же влезла и рассказала, что ее подруга — один из лучших парикмахеров Дрездена, и очередь к ней на пару месяцев расписана. И, что ей, Хелене, в смысле, пришлось эту очередь на месяц удлинить, чтобы съездить сюда. А все потому, что она супер и умеет одним лишь прикосновением изменять цвет волос и их длину.

— Серьезно? — я даже не пытался скрыть удивление.

До сегодняшнего дня я был уверен, что всех этих сверхлюдей было достаточно немного. Может быть, это слишком уж скоропалительный вывод для человека, который в новом мире всего второй день, но именно так я понял из вчерашних поисков в сети.

При этом, сам я с ними сталкивался с завидной регулярностью. В первый день оборотень, к вечеру крепыш Карыч. На утро уже Шустрый появился, а не успел день за половину перевалить — еще две эти девчонки. Еще и туристки из Германии. Каковы, вообще, шансы на такие вот совпадения?

Видать, что-то я неправильно понял…

— Конечно! — Клара даже соорудила на личике обиженное выражение. — Такими вещами не шутят!

— И ваши способности, это?..

— Красить волосы. — мило улыбнулась Хелена.

— Нагревание. — вслед за ней доложилась Клара.

А может не так уж я и хорошо знаю немецкий? Когда я последний раз разговаривал с носителем языка? Вечность, если подумать — еще до девяностых. Может, я что-то неправильно понял? Или слова эти имеют другое значение? Как это, вообще — красить волосы и нагревать? Что это за сверхспособности?

— Как интересно! — с улыбкой произнес я. Хорошая фраза. Очень помогает, когда тебе нечего сказать, а говорить надо. — Расскажите поподробнее.

— Лучше покажу. — засмеялась Хелена. Явно не в первый раз ей приходилось сталкиваться с такой реакцией. — Не возражаешь?

Она снова протянула руку к моей голове, и я кивнул. Мол, чего уж там, давай. После чего девушка активировала экран телефона, включила камеру.

— Смотри!

Теперь мои волосы были ядовито-зеленого цвета. Как его в моем мире молодежь называла — кислотного. И, кажется, длина изменилась. До демонстрации, они были довольно коротко подстрижены, а теперь обрамляли моей лицо в каком-то подобии каре.

— Это хало. Нимб. Так называется эта прическа. Нравится?

Стоящая за моей спиной девушка улыбалась. Гордо, как хороший мастер, прекрасно сделавший свою работу.

— Очень! — неискренне произнес я. — Любой цвет?

— Ага.

— А можно сделать мне естественный?

— Конечно!

Буквально на моих глазах зеленый нимб вокруг головы превратился в светло-русый.

— Фантастика!

Более бесполезного навыка для сверхчеловека, я и представить себе не мог. Менять цвет и длину волос — кому это вообще может понадобиться? А ее подружка, Клара, что про свою говорила? Нагревание? Ладошками? И через сколько, к примеру, у нее чайник закипит? Через десять минут?

Чего-то, короче говоря, я очень сильно не понимал…

Но, сверхи девушки или нет, они все еще могут стать моим прикрытием. А значит пора было делать предложение.

— А хотите я вам город покажу? — предложил я.

— Мы были на обзорной экскурсии. — тут же сообщила Клара.

— С удовольствием! — ответила Хелена и бросила на подругу укоризненный взгляд. — Всегда интересно узнавать что-то новое.

— Кхм… Да. — тотчас исправилась вторая девушка.

И мы направились гулять. Сперва вдоль побережья, в сторону города. По пути я принялся ненавязчиво выпытывать у девчонок все, что они знают.

Они очень удивились, когда я назвал их родину ГДР, кстати. И вскоре выяснилось, что никакого разделения Германии на две части, в их мире нет. И не было.

— Такое неприятно вспоминать. — говорила Клара, как наиболее подкованная в истории. — О том, что твои предки начали войну, захватили всю Европу и только об Советский Союз обломали зубы. Мой прадед погиб под Сталинградом. В семье этим не гордятся, но и не забывают.

Со слов Клары, победив в войне, русские не поделили Германию с союзниками, как это было в моем мире. Забрали всю. Нет, не включили в СССР — формально она осталась независимой. До семидесятых годов там еще стояли наши войска, однако уже после завершения правления Сталина, они оттуда ушли. Сегодня же немцы являлись одними из самых верных и надежных партнеров русским по всем направлениям. Хотя идеалы социализма разделяли не вполне.

В эту тему мы не стали глубоко углубляться, все-таки это была прогулка с двумя красивыми девушками, а не политпросвет. А вот тему сверхов рассмотрели очень подробно. В Германии, кстати, их называли уберами.

Как выяснилось, кроме наших вождей, которые жили очень долго, обладали отменным здоровьем и не угасающей активностью мозга, и тех идиотов, которые играли в русскую рулетку с препаратом ЭМ, были еще такие, которые получили свои способности по наследству. По всей вероятности, от тех, кто сыворотку принимал, но не умер, а получил-таки сверхсилы.

В большинстве своем, наследники обладали не слишком выдающимися возможностями. Такими, как у Хелены и Клары. Последняя, к слову, работала массажисткой. С ее способности нагревать предметы руками, медленно и до нужной температуры — очень хорошим и востребованным массажистом.

То есть, суперы, думал я, вполне себе интегрированы в жизнь. Далеко не все из них творят зло, как банда Карыча, или причиняют справедливость всем вокруг — как Зима с Красным Штормом. Большинство, если верить девчонкам, живут вполне обычной жизнью. Не работая на КГБ, не служа в армии или подопытным кроликом в секретных лабораториях.

Значит — и я могу так же? Или это от способностей зависит? К примеру, если ты красишь волосы или умеешь нагревать предметы руками — добро пожаловать в гражданский сектор экономики. А, ежели превращаешься в Товарища Халка — то путь тебе только под присмотр специалистов.

Но все равно. Даже, если так, определенная надежда выбраться из этой заварушки, у меня после беседы с девушками появилась.

Подруги, как я узнал из их рассказов, приехали в Анапу на съезд работников обслуживающего сектора. Ежегодный. Здесь специалисты разных профессий проводили мастер-классы, читали лекции, делились опытом. Для Хелены с Кларой это была первая поездка в Советский Союз. Путевку они получили через профсоюз.

— А ты местный? — спросила Хелена, когда мы уже шагали по набережной в районе Высокого берега. — Живешь в городе?

— Почти. — ответил я. — Не в самой Анапе, километрах в сорока от нее, в небольшом поселке. Сейчас в отпуске, вот решил приехать на море отдохнуть. А вы где остановились?

Врать вот так, мешая правду с вымыслом, меня учили очень давно, но крепко. И я, оказывается, ничего не забыл за годы, пока не пользовался старыми навыками. Легко строил беседу, поворачивал ее в сторону интересных мне тем. Про себя же практически ничего не рассказывая.

Это довольно просто, на самом деле. Большинство людей предпочитает говорить, а не слушать. Умело задавая им вопросы, поддерживая интерес к важным для них темам, можно часами болтать, о чем угодно, а про себя, при этом, не сказать ни слова.

И моя маскировка работала. Изменившийся цвет волос с новой прической, которую я попросил оставить, две щебечущие на иностранном языке девицы — ни один милиционер даже не подумал к нам подойти, чтобы проверить документы. Так что, благодаря своим новым знакомым, я практически превратился в невидимку для властей. Оставалось только решить вопрос с деньгами, ночлегом, питанием и связью.

— Все курортные города одинаковы. — Кларе было немного скучно, так как я большую часть внимания уделял Хелене. — Был в одном, считай был во всех остальных. Болгария, Югославия — там практически также, как здесь.

— Возможно. — согласился я. — Но это если смотреть по линии моря. И там и тут будут гостиницы, домики под съем, рестораны и кафе для отдыхающих. Все меняется, стоит только отойти от побережья кварталов на пять-десять.

— Я бы хотела. — тут же сказала Хелена. — Только боялась, что мы заблудимся. Но, если ты будешь нашим гидом, то мы с удовольствием прогуляемся там, где живут люди, а не туристы отдыхают.

Девушка бросила на меня кокетливый взгляд, и улыбнулась. Кажется, я ей понравился. Хороший знак.

— Тогда предлагаю начать с вокзала.

— Почему именно с вокзала? — нахмурилась Клара.

— Нет, ну можно, конечно, пойти в музей, в выставочную галерею или центральный парк. Но по-настоящему проникнуться духом любого города можно именно на вокзале. Не важно — на морском или железнодорожном. А вот, например, аэропорты для этой цели совсем не годятся.

— Почему? — кажется мне удалось заинтересовать девушек.

— Они безликие и функциональные. Из аэропортов люди вылетают, чтобы, порой, пересечь весь земной шар. И сделать это за несколько часов. А поезда или корабли — это всегда начало путешествия. Не такого быстрого, но куда более интересного увлекательного.

— Ты говоришь, как поэт, Виктор! — захлопала в ладоши Хелена.

"Нет, деточка. — мог бы ответить ей я. — Просто я чертовски давно живу!"

— Тогда — вокзал!

И мы поехали на вокзал. На такси, которое вызвали, и за которое расплатились туристки. Я порывался сделать это сам, но "оказалось", что у немок такая практика возможна лишь при ухаживании. Да и я, как выразилась Клара, трачу на них свое время. Это было бы так невежливо с их стороны еще и ввергать меня в расходы.

Все, что я напел девчонкам про вокзалы, пароходы и поезда, было чистой воды экспромтом. Мне нужно было откуда-то начинать поиски, а банда Кареева не просто так называлась "группировка с Вокзальной". Возможно, конечно, что речь шла об улицы Вокзальной, которая располагалась не у железнодорожного, а автовокзала. Или, вообще, находилась в другом конце города. Но с чего-то нужно было стартовать. Так почему бы не с ЖД вокзала?

К тому же, насколько я владел информацией о криминальном мире, он не мог оставить без внимания такой объект, как вокзал в курортном городе. Сюда же люди приезжают, грузы привозят. Значит будут и карманники, и аферисты, и просто мошенники, сдающие жилье по завышенной втрое цене.

Конечно, разгула преступности в мире развитого социализма я не встречу. Но если выставить себя подходящей жертвой, то вполне можно найти интересного собеседника.

Так и вышло. Мы немного побродили по самому вокзалу, по вокзальной площади и прилегающих к нему улочкам, остановились у какого-то сомнительного ларька, где нас и попытались обокрасть.

На самом деле карманника я "вел" давно. Говорил громче, чем нужно, смеялся до упада, размахивал руками. Плюс еще и девушек провоцировал на такое же поведение. В итоге, местные щипачи не могли не обратить внимания на таких перспективных жертв. К тому же — иностранцев. И возле ларька, в искусственно созданной очереди из трех человек, у Хелены из сумки попытались украсть кошелек.

— А что это у нас тут такое происходит? — уже на русском спросил я, удерживая за руку вертлявого паренька, сжимающего в руке кошелек Хелены.

Талантливо он его вытащил, я буквально в последний момент заметил. И теперь держал так, чтобы воришка не мог сбросить добычу на землю.

— Ай, пусти, урод! — завопил тот. — Люди, помогите, ко мне хулиган пристает!

Лучшая защита — это нападение. И карманники всех времен и народов прекрасно эту простую истину знают. Стоит их только прихватить, как они начинают играть на публику, пытаясь превратить себя из хищника в жертву.

А еще их частенько страхуют. Поэтому я не удивился, услышав из конца очереди, окрик:

— Эй, пацана отпустил быстро! Ты чего творишь?

Ага, а вот и группа силовой поддержки. Сперва они меня попытаются на голос взять, а если не удастся, могут и отмутузить. Точнее, попытаться это сделать.

Хелена и Клара испуганно замерли. Они не вполне понимали, что происходит, но контекст считали, и сообразили, что вляпались в какую-то неприятную историю. Да еще и кошелек, который удерживал карманник, как бы намекал.

— Надо милицию вызвать. — больше для группы поддержки, чем для кого-то еще, говорю я. — Вор у девушек кошелек из сумки вытащил.

— Ничего я не тащил… ай! — не сильное нажатие на запястье паренька, и тот изгибается, пытаясь спасти руку от перелома.

— Та ты что творишь, урод! — тут же повышает голос один из парочки стоящих перед нами в очереди молодых людей.

Их трое. Два парня лет двадцати пяти специально встали у ларька с шаурмой перед нами. Карманник пристроился за нашей группой. Значит, работы на публику не будет — нет никакой публики. Сразу перейдут к запугиванию и угрозам.

Так и происходит. Тот, что ближе, протягивает руки ко мне, намереваясь ухватить за грудки. Бью его "вилкой" в гортань — ложбинкой между большим и указательным пальцем. Сила удара средняя, чтобы, не дай бог, не убить идиота. От неожиданности и внезапного понимания, что он не может дышать, парень хватается за горло и смешно округляет глаза. Этот ближайшую минуту не противник.

Второй выше меня на полголовы и шире в плечах. Борец. Он сразу лезет в близкий контакт, желая использовать преимущество в весе и силе. Витя, то есть уже я, да — мальчик не самый крупный. Да, что-то около метра восьмидесяти, но поджарый, отчего не выглядит здоровяком.

Продолжая удерживать карманника за вывернутую кисть, уклоняюсь от объятий этого медведя, и без затей отправляю его на землю ударом в пах. Пока тот корчится на земле в позе эмбриона, прижимаю воришку к ларьку, и сообщаю продавщице в окошке.

— Не думаю, что стоит вызывать милицию. Они уже свое получили, а жизнь дурачкам портить не хочется.

Средних лет тетка в красном фартуке и таком же колпаке, понимающе улыбается и кивает. А немки стоят в полном обалдении, глядя на меня глазищами-блюдцами.

И, нет. Я все это затеял не для того, чтобы выглядеть в их глазах героем и рыцарем, в одиночку расправившимся с тремя злодеями. Мне, напомню, нужна была информация.

— Ты труп, мужик! — уже не изображая из себя жертву, заверещал карманник. — Ты знаешь на кого ты наехал? Тебе хана! Все!

Удивительные все-таки люди эти мелкие уголовники. Они почему-то уверены, что кому-то из старших или смотрящих, на них не плевать. Считают, что, если ходят под кем-то из авторитетов, то те обязательно вмешаются. В общем, очень своеобразно трактуют вассальные отношения.

Я надавил на кисть. Пацан взвыл, и опустился на колени.

— Все! Все! Хватит! Прости! Не подумал! Черт дернул, прости!

— Ты Карыча знаешь? — спросил у него, чуть ослабляя давление, и наклоняясь к самому его уху.

— Знаю! Конечно, знаю!

— Где он живет? Где бывает?

— Ты мент, что ли? Ай! А-а-а-а!

— Нет. Повторить вопрос?

— Чел, я не знаю! Ай! Вокзальная, 41, тут рядом! Отпусти! Пожалуйста! Ты же руку мне сломаешь!

— Это квартира. А где время проводит? Где тусит-зависает?

— А нахрен тебе? Ай! Да не дави, я понял, понял уже! Кафе "Мишка", в трех кварталах отсюда по прямой. Заходит иногда с народом потереть. А так со своими отирается в районе морвокзала.

Забрав у него кошелек, я разжал хватку, и воришка тут же принялся баюкать конечность.

— Ты совсем? Ты сломать же мог!

Я уже говорил, что мелкие уголовники — удивительные люди. Еще они думают, что всем остальным не плевать, как они себя чувствуют. И уверены — всегда! — что ничего такого не делают. А наказание для них — всегда чрезмерно.

— Вали отсюда, болезный. Я сейчас милицию вызову. — сказал я. — Через секунд двадцать, если ты отсюда не уберешься.

Карманник понятливо кивнул, и не тратя больше времени на угрозы и жалобы, унесся в сторону жилых домов. Я же повернулся в сторону девушек и протянул Хелене кошелек.

— А вот и приключения. — сказал с улыбкой. — Говорил же!

Глава 10

Старый добрый мордобой сработал, как надо. Во-первых, я узнал, где мне начинать искать Карыча, что, в общем-то, и являлось целью прогулки на вокзал. А во-вторых, в глазах иностранных туристок обрел флер романтического героя. Тоже важная задача, девчонки для меня сейчас — лучшее прикрытие.

— Нас хотели ограбить? — маленькая Клара прижимает руки к щекам.

Вот в такие моменты веришь, что все люди братья и сестры. Вроде бы — немка. Другой менталитет, культурный код, воспитание и язык. А ладошки к щекам прижимает совершенно интернациональным жестом.

— Обокрасть. — поправил я девушку. — Только обокрасть. Другие парни были на подхвате. На случай, если что-то пойдет не так.

— Ты так лихо с ними разделался! — восхищенно выдохнула Хелена. — Я и понять ничего не смогла, а они уже на земле лежат, а ты воришку к стене прижимаешь! Как ты так?

— Я же с армии недавно вернулся. — тоном самого скромного героя в мире ответил я. — Служил в десанте. Нас там учили. Всякому.

А про себя подумал, что реакция девушек больше соответствует временам моей первой молодости. Где ты повергаешь злодея в грязь, а на тебя смотрят сияющими глазами, а не рассказывают, что "насилие — это не выход", и "зачем ты так жестоко с этими мальчишками?" Видимо, западная толерантность, помноженная на агрессивный феминизм, не шагает здесь по планете семимильными шагами.

И это несказанно радовало.

— Давайте уйдем отсюда. — более впечатлительная Клара потянула подругу за руку. — Мне здесь не по себе.

— Конечно-конечно! — из Канона-варвара, я сразу же превратился в сэра Ланселота Озерного. — Дурацкая была идея показывать вам вокзал. Совсем не учел, что тут всякое отребье трется. Которое обязательно среагирует на иностранок. Это моя вина.

— Ничего подобного! — горячо запротестовала Хелена. — Не вини себя, Виктор! Было очень интересно посмотреть город с другой стороны. Впечатлений новых получить.

— Да уж. — с кислым видом кивнула Клара.

Когда мы покидали торговую точку, как-то так вышло, что девушки взяли меня под руки с двух сторон. А Хелена еще и бедром прижалась. Я сделал вид, что не заметил этой небольшой вольности и толстого намека, однако про себя по-стариковски похихикал — эх, молодежь! Ничего о человеке не знают, но стоит ему себя красиво преподнести, и у девушек уже голова забита извечным женским вопросом — а я ему нравлюсь?

И никто из них не заметил, что, спасая их имущество, я прихватил немного чужого. В частности, вытащил из карманов воришки немного денег, да и его заступников на ноги ставя, тоже обыскал. И никаких угрызений совести по этому поводу я не испытывал — что в бою взято, свято.

Количество полученной наличности было мне неизвестно, я просто сунул смятые купюры в карман, не рассматривая ни количества, ни номинала. А в дороге с вокзала, улучил момент, и быстренько их пересчитал.

Рубли были незнакомого вида, что естественно. Но цифры, а также любовь к портретам вождей сохранились и в 2023 году. Добыча была не слишком большой — что-то около шестидесяти рублей. С другой стороны, об их покупательской способности я совсем ничего не знал. Поэтому решил быстренько пройтись по магазинам, и прикинуть на глаз, сколько могут стоить нужные мне вещи.

В частности, я бы сменил гардероб. Рубашка с коротким рукавом и легкие парусиновые брюки были немного испачканы, не слишком заметно, но все же. Да и телефоном стоило обзавестись — старый Витин, хоть он и был без симки, я сбросил по дороге на Суспех. А связь, доступ к сети, и карты, были мне жизненно необходимы. Без них найти сбежавшего Карыча будет сложнее. Все-таки, чужой город.

Девушки к походам по магазинам отнеслись ожидаемо. То есть, с восторгом. Как мужчина опытный, я не бил таким предложением в лоб, а лишь упомянул, что на улице жарковато, и было бы неплохо зайти в кондиционируемое помещение какого-нибудь торгового центра. И, может быть, еще и выпить чего-нибудь прохладительного. А дальше немки все сделали сами, мне лишь оставалось идти за ними, как говорят моряки, в кильватерной колонне.

Анапский ЦУМ нашелся быстро. Это оказалось невысокое здание в четыре этажа, занимающее, наверное, целый квартал. Внутри — ничего для меня необычного. Сверкающая плитка, стекло, хром, лестницы и эскалаторы, а также великое множество магазинчиков и кафешек. Другими словами, если ты видел один торговый центр, то видел их все. Неважно в какой находишься стране. Или в каком мире.

Пока туристки увлеченно порхали от одного магазина к другому, я изображал из себя правильного мужчину. Который никак не демонстрирует, что ему скучно, но при этом каждому, кто на него взглянет, становится понятно — он просто умирает от тоски. Самое разумное поведение, когда идешь в магазин с женщиной — и подруге компанию, вроде, составляешь, и будишь в ней легкое чувство вины за то, что она тратит твое время.

Мужчины до тридцати, а то и до сорока, подобным искусством не владеют. Для этого требуется богатый жизненный опыт, а также абсолютная уверенность в себе, которой попросту не откуда взяться в двадцать лет.

Я внимательно смотрел вокруг, буквально впитывая в себя окружение. Ассортимент магазинов, цены на товары, поведение продавцов и покупателей — все это могло многое сказать о мире, в котором я оказался. Например, отдел с дамскими сумочками. Модельный ряд очень широкий, представлены, как микро-саквояжи, так и крохотные клатчи, размером с почтовый конверт. От цветов, отделки, дополнительных аксессуаров просто в глазах рябило. Качество изделий тоже было на высоте, а этикетки извещали, что "изделие изготовлено на фабрике "Луч" города Краснодара".

О чем это может сказать внимательному наблюдателю и попаданцу, который о мире не знает ничего? Ну, например, о том, что легкая промышленность в Советском Союзе достаточно неплохо развита, и смогла победить "детские болезни" моей страны.

А еще — цена. Двадцать восемь рублей за сумочку, на которую положили глаз обе мои спутницы. Если уж такой товар стоит столько, то мои шестьдесят с хвостиком натрофеенных рублей должно хватить на некоторое время безбедной жизни. Хотя бы на то, чтобы поесть, и при необходимости, снять номер в недорого гостинице на несколько дней.

И даже на телефон мне хватало с избытком. В небольшом магазине на третьем этаже торгового центра, мне пришлось ненадолго оставить девушек одних — они, хихикая, скрылись в отделе нижнего белья. Сам же я занялся изучением ассортимента средств связи. Правда, долго заниматься этим самостоятельно мне не дали. Уже через несколько секунд задумчивого фланирования вдоль витрин, ко мне подошла девушка-продавец. Бейдж на груди сообщал, что зовут ее Вика.

— Что-то конкретное ищите?

— Не решил еще. — встретил я ее широкой улыбкой. — Может быть вы мне сможете помочь? Дело такое, я тут в отпуске, а телефон где-то на пляже потерял. На что-то приличное денег уже не осталось, а на время, пока здесь, связь все же нужна. Дома уже возьму другой.

Цены за телефоны не то, чтобы кусались, но на выставочных образцах она плавала от пятидесяти до ста пятидесяти рублей. А еще было не вполне понятно — это с очками цена или только за часы с гарнитурой?

— Понимаю. — девушка кивнула. — На самом деле, довольно частая история.

— Курорт. — согласился с ней я.

— Ну, я могу предложить вам вот эту модель. Она не новая, возможности с синхронизации с очками дополненной реальности у нее нет, да и встроенных функций маловато…

Она достала из шкафчика коробочку, на которой был изображен тоненький ремешок с небольшим утолщением в том месте, где у часов находится циферблат.

— Тесла-Эко. — прочитал я надпись латинскими буквами на коробке. — Полифункциональный телефон для любителей активного отдыха.

— Чехословакия, конечно, но неплохой аппарат в своем ценовом сегменте. — Тут же начала меня уговаривать продавщица. — Батарея держит заряд хорошо, хватает на неделю активного использования. Связь с наушником устойчивая, сам он сидит хорошо и ухо от него не устает. Единственное, проекционный экран маленький и не очень контрастный, на солнце что-то разглядеть на нем достаточно сложно. Еще программное обеспечение двойное, поэтому он немного тормозит. Оригинал чехословацкий, поверх стоит "Электроника-12". Но…

— Но — шестнадцать рублей. — за девушку закончил я. — Да, вполне нормальная модель для моих задач. А у вас сразу симку… УИА купить можно?

— Вишку? Да, конечно! Паспорт с собой?

— К сожалению…

— Ну, тогда я могу вам только предоплаченную вишку продать. Тариф, как вы сами понимаете, на ней не очень удобный…

— Конечно! — сделал я вид, что все понимаю. — А что именно в него входит?

— Пятьдесят минут звонков, доступ к сети без ограничений, но с ограничением скорости. На карты хватит, приложение, кстати, уже находится в комплекте программного обеспечения телефона. Как и "Гортакси".

— Отлично, беру! — я радостно отсчитал девятнадцать рублей, симка обошлась в три рубля.

Девушек я встретил выходящих из магазинчика. Каждая держала небольшой бумажный пакет с обновкой.

— Новый телефон? — удивилась Хелена, глядя, как я застегиваю ремешок "умных часов" на руке. Синхронизированный с ними крошечный наушник и правда оказавшийся очень удобным, я уже успел вставить в ухо.

— Старый потерял сегодня утром на пляже. — скормил я туристке уже опробованную легенду. — Ну что? Зайдем куда-нибудь пообедаем?

На сорок три оставшихся рубля я мог себе позволить не просто обед в кафешке, но и гульбу в ресторане. Наверное.

— Да, с удовольствием! — тут же откликнулась Хелена. А вот Клара скорчила гримаску.

— Я бы поехала в отель. — сообщила она, игнорируя довольно-таки злой взгляд подруги. — Как-то устала гулять, голова разболелась.

Ага, понял я. Пока девушки бродили по магазину, между ними, видимо, состоялся разговор. Не из приятных — о соперничестве. Что-то вроде: "Ну и как он тебе? Ничего такой, да? Ну, не знаю, по-моему, ты слишком торопишься".

Короче говоря, немки быстро и цинично меня поделили, и победителем из схватки вышла Хелена. А вот Клара, как сторона проигравшая, теперь ставила палки в колеса. Саботировала, если говорить прямо, предстоящее ее свидание.

Внутренне усмехнувшись, я решил, встревать в разборки подруг мне точно не стоит — и без того проблем хватает. С одной стороны, я все еще мог использовать туристок, как прикрытие, передвигаться с ними по городу можно было без опасений, что милиция подойдет с вопросом про документы. С другой — нужна была и свобода маневра. В частности, надо было навестить то кафе, которое мне указал воришка.

Поэтому, я развел руки в стороны, и произнес.

— А знаете, что? Давайте так. Я вас посажу в такси до отеля, а вечером мы встретимся с вами за ужином?

Вариант из категории "и зайцы целы, и волки сыты". Девушки, оставшись без моей компании, окончательно определяться с таблицей лидеров, и на ужин придет только одна из них. Хелена, я полагаю — уж очень характерные взгляды она на меня бросала. А я пока буду свободен от их общества, прокачусь по нужным местам, пособираю информацию. Благо с новой прической и другим цветом волос, я практически не походил на прежнего Виктора.

— Хорошо. — глазки Хелены блеснули азартом. — В семь?

— Лучше в восемь. — внес я коррективу. — Могу заехать за вами. Где остановились?

Девушка назвала мне отель, я записал его название и ее номер телефона, и на том мы распрощались. Хотя перед этим, как настоящий кавалер, я усадил девушек в такси и помахал на прощание ручкой.

Оставшись один, я уселся на лавочку возле ЦУМа и начал накидывать в голове план действий. У меня есть три точки, где я в теории могу застать нужного мне человека. Имеется домашний адрес Кареева, кафе "Мишка", куда он с некоторой периодичностью заходит, и морвокзал — там место дислокации его банды.

Последнюю сразу можно было исключать. Если я правильно все понимал, от группировки Карыча осталось одно название, и сам он в порту не появится. Хотя… Там могут быть люди, которые "подскажут", где еще его можно отыскать.

Некоторое время, я покатал эту мысль в голове, но все же отложил на третье место по важности. Не стоит туда идти прямо сейчас, попадусь еще на глаза "старым" знакомым, они меня срисуют, а я даже вспомнить их не смогу. Значит, кафешка?

Тоже, кстати, не факт. В таких местах люди появляются ближе к вечеру, днем они пустуют. А у нас день в самом разгаре и что-то я сомневаюсь, что Кареев отправиться в "Мишку", чтобы заливать свои печали пивом. А вот домашний адрес… Его бы я поставил на первое место по важности.

Рассуждая логически — вот я злодей, который недавно получил на орехи от своего бывшего подручного. Куда я пойду? Зализывать раны, домой. Может выпью, может соберу своих присных, чтобы порешать, как дальше жить и что делать с дерзким Витенькой, который Шустрого грохнул.

Поэтому, правильнее было бы немного последить за его домом, собрать информацию на улице — не думаю, что бабушки у подъездов в двадцать первом веке исчезли, как класс. Сам видел несколько групп, когда с немками прогуливался.

А потом, когда данных будет достаточно — навестить Карыча. Этом может показаться самонадеянным, но бывший уголовник меня боится. Я однажды его напугал, превратившись в зеленую груду мышц, а второй раз — отлупил монтировкой без всяких сверхспособностей.

В любом случае, если мне удастся его застать дома, он попытается договориться. И там уж из него выжать информацию про сыворотку, с которой уже можно будет идти в милицию.

Да, это похоже на план.

Вот только, прежде чем приступить к его реализации, я услышал звонкий девичий голосок.

— Ой, ребята, смотрите! Кажется, это парень с ориентировки! Только у него прическа другая…

Не поворачивая головы, иначе говорившая сразу же поймет, что не ошиблась в своем предположении, я скосил глаза вправо и разглядел троицу молодых людей, стоящих от меня метрах в десяти. Двое парней — белые рубашка, свободного кроя штаны и красные повязки на предплечьях.

Третьей была девушка, вчерашняя девчонка — лет шестнадцать-семнадцать. Простое летнее платье, тугая коса до середины спины, остроносое личико. Сейчас оно сделалось смущенным, потому, как товарищи шепотом выговаривали ей, что нельзя так кричать и пальцами в людей тыкать. А еще о том, что искать объявленных в розыск преступников — не их задача.

— Мы за общественным порядком следим, Маша. Не будь дурой. — раздраженно шипел один из них, широкоплечий крепыш.

Удивительно, что я услышал не только возглас девчонки, но и шепот ее друзей. Еще раз прикинул разделяющее нас расстояние, ну да, где-то десять метров, плюс-минус. По логике, уличный шум должен был заглушить их слова, но я слышал их отчетливо, будто они прямо надо мной стояли.

Что это? Проявление работы вакцины? Одна из граней сверхспособностей? Или просто взвинченный возможным преследованием разум беглеца, который выделяет из общего фона то, что имеет значение для выживания? Впрочем, не так это важно было сейчас. Нужно было решить, что делать с дружинниками.

О том, что на меня наткнулись эти "верные помощники милиции", комсомольцы-добровольцы, патрулирующие улицы, я не сомневался. Не видел их уже лет тридцать, а то и сорок, но узнал. Раньше, в моем Советском Союзе, они вот так же двойками-тройками ходили. И повязки на плечах носили почти такие же.

Самый глупый вариант — бежать. Так я только подтвержу подозрения глазастой пигалицы. Преследовать они меня, конечно, не станут, старший патруля был прав — это не их задача. Но и того, что они позвонят в милицию и опишут мою новую внешность, мне хватит за глаза.

Лучше всего действовать на опережение. Сломать шаблон, высмеять девушку, заставить ее усомниться в своей наблюдательности и памяти. Как это сделать? Только одним способом. Заговорить с ними.

Я поднялся со скамейки, включил на телефоне карту. Глядя только на нее — разрешение против старого Витиного телефона действительно серьезно проигрывало — двинулся в сторону дружинников. И рассеянно столкнулся с ними. Точнее, с ней.

— Осторожно! — воскликнула звонкоголосая девица. — Смотреть надо, а не в польку втыкать!

"Полька — это, видимо, полифункциональный телефон. Разговорный сленг". — отстраненно отметил я. И тут же принялся извиняться. На немецком.

— Девушка, простите, ради бога! И, правда, дурной — засмотрелся на карту и совсем по сторонам не смотрел! Экранчик, конечно, у этой модели отвратный! Как я могу загладить свою вину?

Глава 11

Безостановочный поток непонятных слов, смущенная улыбка, открытость и признание своей малой вины — все это выбивалось из поведенческого паттерна преступника, скрывающегося от милиции. На всякий случай — вдруг тут комсомольцы активно изучают именно немецкий язык — я говорил тоже самое, что сказал бы и на русском.

И это сработало. Девушка тут же начал бормотать, что все нормально, и не слишком-то я ее и ушиб, но, конечно, нужно быть осторожнее, и не смотреть в "польку", когда идешь по оживленной улице. Один из ее спутников на ужасном немецком спросил, что я ищу. Услышал название отеля, который мне сообщила Хелена, развернул свой экран и начал крутить карту, ища это самое "Предгорье".

В процессе, помогая мне, как должно дружинникам, ребята болтали между собой, уверенные, что я их не понимаю. В частности, осудили чехословацкую "Теслу" — "хотя для походов самое то, заряд держит, как мало какая другая модель". Прошлись по иностранным туристам, дескать, много их встречается в последнее время, а все из-за этого слета, куда съехались все парикмахеры, дизайнеры, визажисты, и черт еще знает кто из работников сектора обслуживания.

— Вот сюда вам. — по-русски, при этом по слогам, произнес старший наряда, тот самый широкоплечий парень.

При этом он поднес экран телефона к самому моему лицу и стал тыкать в карту пальцем, показывая маршрут, который в конечном итоге должен был привести туриста к нужному отелю.

— Вот здесь, по Виноградной прямо пройдете. — медленно объяснял он, рассчитывая, видимо, что так я лучше пойму. — Прямо, понимаете? Свернете на Столетия. Налево. И там почти все время прямо. Хорошо?

— Карашо! — я закивал и расплылся в улыбке. — Отчен карашо! Спасибо!

Студенты убедились, что я направился в нужном направлении, и только после этого вернулись к патрулированию вверенной им территории. А я прошел почти квартал, свернул, и выйдя на параллельную улицу, пошел туда, куда мне было нужно.

Черт! Повезло! Повезло, что встретил Хелену, которая подредактировала мою внешность. Повезло, что знал иностранный язык и смог убедительно выдать себя за туриста. В том, что молодежь тут такая доверчивая и доброжелательная тоже повезло. Девчушка, которая меня заметила, и вовсе предлагала меня до этого "Предгорья" вести, видимо чувствовала вину, "несправедливо" меня обвинив. Хорошо, что парни ее отговорили, напомнив, что они не должны покидать свою территорию.

Вообще, дурацкий из меня вышел попаданец. Социум незнакомый, город чужой, памяти реципиента нет, соответственно, нет и навыков взаимодействия с обществом и его институтами. Только на опыте прошлого и еду пока. Насколько, интересно, его хватит?

Нет, надо как можно скорее заканчивать с поисками контрабандистов, и идти сдаваться органам. Иначе я так до конца своих дней буду от властей прятаться, и бояться, что в самый неподходящий момент вылезет наружу тот зеленокожий парень, у которого плечи по ширине не во всякую дверь войдут.

Но сперва нужно найти Карыча. Выяснить, откуда он брал сыворотку, да еще и в таком количестве, что большую часть банды своей в суперов переработал. И вот уже с этими данными и идти к силовикам. Явка с повинной, объяснение происходящего, и на сладкое — вскрытая сеть торговли контрабанды опасных веществ. С этим уже можно договариваться о чем-то.

Периодически сверяясь с картой, я дошел до дома Кареева, на который мне указал вокзальный воришка. Обошел его вокруг, прикинул пути подхода и отступления, наличия деревьев, затрудняющих обзор, и людей, праздно шатающихся по двору.

Очередная типовая четырнадцатиэтажка могла похвастаться очень скромной придомовой территорией. На юге с землей, как я понял, вообще беда — лепят домики друг к другу так близко, что соседи могут из окна в окно небольшими предметами перебрасываться. Но, все же, не настолько близко, как было в моей версии того же Сочи — вот уж где фавелы, так фавелы!

А тут и парковка для личного транспорта подземная, и детская площадка с качельками-карусельками, даже огороженный участок земли под мини-футбол или волейбол. В общем, по уму все сделано. И для бабушек место нашлось. Вдоль той же площадки располагались удобные лавочки, на которых привычно восседали три кумушки весьма почтенного возраста.

Причем, повернуты лавочки были не в сторону места для игр детей, а в сторону подъездов. Словно бы проектировщик этого дома точно знал, куда нужно смотреть лучшим помощника участковых. Впрочем, почему это "словно бы"?

На меня бабульки бросили лишь один взгляд, после чего вернулись к обсуждению погоды, болячек и рассады. Но я не сомневался, что был измерен, взвешен и каталогизирован. И случись вдруг сюда забрести милиционеру, и спросить, а не появлялся ли кто во дворе подозрительный, бдительные пенсионерки выдадут мой словесный портрет с точностью до цвета глаз и размера обуви.

Впрочем, торчать у них на глазах, и привлекать к себе дополнительное внимание этого первого рубежа охраны общественного порядка, я не собирался. Занял местечко поодаль, под деревом, чтобы видеть подъезд Кареева, и принялся ждать. Не лезть же к нему в квартиру посреди бела дня, и не выбивать ответы на интересующие меня вопросы.

Так прошло около двух часов. Ждать я умел, так что наблюдение меня не тяготило совершенно. Тем более, было чем заняться. Пользуясь свободным временем, я открыл экран телефона и принялся насыщать свой мозг сведениями о мире, поглядывая сквозь проекцию браузера на нужную мне дверь.

В тени "Тесла" читалась нормально, так что я решил обогатить себя знаниями о том, как сверхи в Советском Союзе интегрированы в жизнь общества. Скорость соединения и в самом деле была не высокой — предоплаченный тариф "Курортный" во всей его красе. Так что приходилось по минуте ждать, пока загрузится нужная мне страница. К счастью, это время у меня было.

Нашел не слишком много. На сайте МВД СССР нашел объявление, в котором на работу в органы приглашались люди с необычными способностями и дурацким слоганом — "Мы всем найдем применение". Звучал он так, словно всех откликнувшихся на объявление сверхов однозначно пустят на органы или обрекут на жизнь лабораторных крыс. Скорее всего, это я себя так накручивал, но уж больно двусмысленно звучал призыв-лозунг.

А вот в сервисе по поиску работы и работников — сайт назывался "Кадры", ни одного объявления о том, что на работу требуется человек со сверхспособностями, я не нашел. Как и анкет соискателей — мол, я такой-то такой-то хотел бы сварщиком устроиться, разу уж могу между руками дуговой разряд создавать. Нет, все тихо и чинно, будто бы и не было в мире никаких суперов, которые волосы красят наложением ладоней.

Тогда перешел к международным новостям. Я прекрасно понимал, что читаю отредактированную версию действительно происходящих событий, уж в чем-чем, а в пропаганде и умении переворачивать любое происшествие на сто восемьдесят градусов советские газеты преуспевали и в моей прежней жизни. Однако, нужно было с чего-то начинать, да и читать между строк я умел прекрасно.

Политическая карта мира здесь здорово отличалась от мне привычного. В прежней жизни осталась холодная война двух сверхдержав — СССР и США, которая закончилась поражением моей родины и длительным периоду гегемонии Америки. Здесь наша страна не пала, но борьбу продолжала вести. Только не с США, а британцами.

Как я понял из перекрестных запросов, все так же упиралось в завершение Второй Мировой войны. СССР в ней победил, союзники тоже приняли участие и в чем-то помогли, но вот после водружения красного знамени над Рейхстагом, история пошла немного по другому пути.

В частности, британцы смогли выпнуть янки из Европы, и заняли ее место. Советы полностью подмяли Германию — и если первое не связанно со вторым, то я съем свой ботинок. Скорее всего, имела место сделка, в рамках которой Советский Союз негласно помог Великобритании избавиться от заморских родичей, а те, в свою очередь, закрыли глаза на включение Германии в состав социалистического лагеря. Ну, примерно так, полагаю, там еще нюансов целая куча была.

Но в общем — так. Основным противником СССР на политической арене в 2023 году были не американцы, а британцы. Последние не растеряли своих колоний, по-прежнему держали за глотку Индию и с десяток стран поменьше, а с русскими бодались за влияние в Африке и на Ближнем Востоке.

Кроме того, в британский альянс входила также и Турция, правительство которой, по мнению советских журналистов, было напрочь марионеточным, и делало лишь то, что им прикажут хозяева с острова. То есть, практически все, как сложилось и в моем родном мире, если, конечно, не принимать во внимание продолжающий жить и здравствовать Советский Союз. А так — ну названия только сменились, да и все.

А, нет. Ошибся. Не совсем так. Китай тут не поднял голову и не явил "великое экономическое чудо". Поиск по нему вообще дал очень мало информации, только то, что он вроде бы был коммунистическим, но при этом все наши борзописцы почему-то именовали Поднебесную "Режимом Красного Неба". А, еще и правил там до сих пор Дэн Сяопин, входящий в состав группы, уже вполне обоснованно называемой "восьмеркой бессмертных". Не иначе, как товарищ Сталин со своим товарищем сывороткой поделился.

И по США, кстати, тоже было не все гладко. Потеряв влияние на Европу, она с конца пятидесятых сосредоточилась на Латинской Америке и Канаде, действуя на тех же принципах, что и в моем мире. То есть, оружие, демократия, денежный станок и так далее. К настоящему времени, она пусть и не являлась сверхдержавой, но вполне тянула на вторую экономику мира — первой была Великобритания, а СССР занимал почетное третье место.

Однако была с американцами одна заковыка. Газетчики их называли исключительно нацистами, "идейными продолжателями раздавленной фашистской гадины", а также "белой чумой". Последнее, как я понял из найденных материалов, было из-за того, что там до сих пор процветало превосходство белой расы, и ни о каком мультикультуризме и речи не шло. Не говоря уже о том, что "жизни черных имеют значение", потому как — нет. Не имеют. Негры по-прежнему были там гражданами четвертого сорта, вторую и третью позицию занимали латиносы и ирландцы.

— Хижина дяди Тома, короче, тут по-прежнему актуальная книга. — пробормотал я себе под нос. — А Анжелы Дэвис не случилось. Вперед, "Черные пантеры!" За равенство и братство!

Качнулась дверь подъезда и на улицу вышел Кареев. Без бинтов и гипсовых повязок, что говорило о том, что он прекрасно восстановился со времени нашей последней встречи. А я ведь его крепко железякой отмутузил, не иначе, он еще и регенерировать может.

Проводив уголовника глазами, я позволил ему выйти на улицу, и только тогда сам отправился за ним следом. Внешнее наблюдение вести я мог на хорошем любительском уровне. Конечно, профессионал из конторы или ожидающий слежки шпион, срисовали бы меня на раз-два, но спешащий по своим делам Карыч, хоть и оглядывался каждые пять шагов, как герой плохого фильма, заметить меня не смог.

Поэтому я без труда довел его до кафе "Мишка", где он уселся за угловой столик, а я — на скамейке через дорогу, с которой прекрасно просматривалось его место. Последний факт, кстати, я далеко не сразу осознал. Расстояние больше тридцати метров, наступающие сумерки, стекло кафе, а я смотрел и видел каждую черточку у него на лице.

Сперва острый слух при встрече с дружинниками, когда они между собой шепотом переругивались, теперь вот взгляд, как у орла. Это не случайность. Наверняка, последствия использования сыворотки, но почему я никак этим не управляю? Ни превращением в Товарища Халкова, ни в этих вот случаях. Просто остановился в месте, с которого было удобно наблюдать за Кареевым, и стал его видеть, как на ладони.

Черт знает, что! У моих врагов хотя бы ясность была, какими силами они обладают, а вот я даже этим похвастаться не мог. Не говоря уже о том, чтобы хотя бы раз сознательно их применить.

Впрочем, дареному коню в зубы, как известно, не смотрят. Так что я отложил вопрос "как это работает" до лучших времен, и стал пользоваться орлиным зрением.

Довольно долго, не менее получаса, Карыч сидел в своем уголке один. Никто к нему не подходил, а сам, против всех моих ожиданий, пил чай, а не пиво или водку, что больше приличествует нормальному уголовнику. А потом кто-то ему позвонил, мужчина тут же подскочил и заторопился на выход.

Снова пришлось идти за ним, стараясь не попасться на глаза. Теперь это сделать было еще проще. Куда-то спеша, Кареев ни разу не оглянулся. Да и сумерки играли мне на руку.

Шел он, как я уже понял по направлению, к морвокзалу. В Анапе он находится практически на набережной низкого берега, так что народу там была много. Последние несколько сот метров мне уже приходилось не столько прятаться от Карыча, сколько пытаться не упустить его.

К счастью, получилось. Я остановился метрах в двадцати от уголовника, когда тот встретился с каким-то незнакомым мне мужчиной, и принялся говорить с ним на повышенных тонах. Учитывая, сколько отдыхающих бродило вокруг, нечего было и думать, чтобы расслышать хотя бы одно слово.

Поэтому я стал подбираться к нему поближе. Но выйти на дистанцию, с которой бы смог уловить разговор не успел. Собеседник Кареева резко взмахнул рукой, мол, все, хватит болтать, и пошел прочь. Бандит поспешил за ним.

Очередной этап преследования, и мы углубились в город. Больше всего я боялся, что эти двое сядут в машину, и я их тогда потеряю, все же не Шустрый, чтобы на дикой скорости носиться. Но они дошли до центрального городского рынка, вошли на его территорию, и там я их потерял.

Точнее, получилось, как. Оба преследуемых скользнули в неприметную калитку в ограждении, я немного выждал, и последовал за ними. Но не учел одного нюанса — позднего времени. Рынок уже прекратил свою работу, большая часть строений стояла запертыми, и соваться на пустую, практически безлюдную территорию было попросту опасно.

Пришлось выждать подольше, а когда я все-таки сунулся за ограду, не обнаружил ни Карыча, ни его спутника.

— Черт бы их побрал! — прошипел я себе под нос. — Конспираторы, хреновы!

Но, делать нечего. Полный решимости узнать, что за маршруты на карте рисует мой уголовник, и с кем встречался, я все же попытался их найти. Осмотрелся по сторонам — дорожка тут была только одна, и вилась она между закрытыми торговыми рядами — я осторожно, стараясь держаться тени, двинулся вперед. Каждые несколько шагов я останавливался, прислушиваясь — надеялся хоть таким образом найти своих потеряшек. И вскоре мне повезло. Услышал мужские голоса со стороны административного здания.

Конечно, это мог быть и ночной сторож, беседующий с заглянувшим на огонек товарищем. Но выбора особого не было, и стал подкрадываться к говорившим. Вскоре, оказался так близко, что мог различить отдельные слова.

— … не будет? — этот голос определенно принадлежал Карычу.

— Точно! — второй мужчина ответил раздраженно, как если бы он был готов взорваться, повторяя назойливому собеседнику одно и то же уже десятый раз.

— Но ты не… (понимаешь?)

— Саша, даже то… встречаемся… вряд ли понравится!

— Да мне плевать! Это вы меня в это втянули! Вам и разруливать!

С каждым осторожным шагом, я оказывался все ближе и ближе к ним, вскоре мог слышать все без обрывов. Мужчины, как я понял, стояли в небольшом тупичке, образованном стеной крытого рынка и нескольких торговых павильонов. Меня они увидеть не могли, пока я сам туда не шагну, но и мне было их не разглядеть.

— Вот ты как запел? — голос собеседника Карыча стал опасно вкрадчивым. — Решил, что раз научился на коже броню наращивать, так теперь все партбюро за яйца держишь? Все будут вокруг тебя прыгать, а ты только пальчиком показывать?

— Че ты начал, Кореец…

— Я, ..ть, еще ничего не начинал! У тебя какая была задача? Выбросить препарат на рынок, чурка тупая! Постараться зацепить иностранных туристов, которые на съезд приехали! А ты что решил устроить? Собственную банду сверхов собрать? Город нагнуть? Ты имбецил, Карыч! Олигофрен …кий! Нахрена? Чего бы ты этим добился?

— Да, я… — начал оправдываться уголовник, но его собеседник, которого он назвал Корейцем, не дал ему и слова произнести.

— Головка от часов "Заря"! Какого хрена ты меня на встречу дернул? А если нас с тобой срисует кто?

— Да не было хвоста…

— Это у меня мозгов не было, когда я с мелким уголовником решил связаться! Говорили мне…

Что там ему говорили, я так и не узнал. Неловко двинувшись, я зацепил какую-то палку, приставленная к стене торгового павильона, и та упала на асфальт. Звук был едва слышным, но в тишине ночного рынка прозвучал оглушительно.

— Кто здесь? — тут же насторожился Кореец.

А вслед за этим я услышал очень знакомый еще с прошлой жизни звук. Лязг передергиваемого затвора. Черт возьми, у этого типа оружие!

Глава 12

Вот перечень полезных знаний, которые стали мне доступны по результатам вечерней слежки. Первое — Карыч вовсе не суперсильный, он просто отращивает на теле броню. Второе — тот, кто дал ему сыворотку, вовсе не хотел появления организованной преступной группы сверхов в Анапе. Это Кареев решил воспользоваться случаем и обрести личную гвардию в виде суперсолдат из своих шестерок. Четвертое — в городе твориться что-то очень странное и потенциально страшное. Какие-то люди, куда более значимые, чем банда под руководством уголовника с морвокзала, нацелились на убийства иностранных туристов.

Показалось, что я пропустил один пункт? Нет, это не так. Просто третья вещь, которую я о себе сегодня узнал, была про то, что я очень быстро бегаю. Не как Шустрый, конечно, мир его праху, но достаточно бодро. А на третьем месте это знание стояло потому, что додумывал про четвертое, уже улепетывая с рынка на всей доступной скорости.

Я, может, и помолодел, переместившись в этот мир, но опыт прежней жизни никуда не делся. И он буквально вопил — беги! Каким бы ты не был сильным, быстрым и тренированным, от пули увернуться не сможешь. Даже, если стрелок паршивый, всегда остается место для случайности. Нога подломиться, рука дрогнет, посторонний шум заставит отклониться от заданной траектории. Что угодно. Сколько моих бывших коллег погибли, доказывая эту простую истину.

Я же умирать не собирался. Не сейчас. Не после того, как только-только заново родился в этом странном, но не лишенном приятности мире. Поэтому бежал очень быстро. Еще и вилял, чтобы Корейцу, если он все же решит стрелять, было сложнее в меня прицелиться.

Но никто так и не выстрелил. Я выскочил с территории рынка, промчался по тихой улочке, свернул на прогулочный бульвар и только там, смешавшись с туристами, позволил себе остановиться.

— Это было глупо. — сказал я себе, уже спокойно шагая в сторону моря. — Это было чертовски глупо.

На самом деле, я так не думал — просто был у меня такой ритуал, еще из прошлой жизни. Мантра из области суеверия, но я так с ней уже сроднился, что произносил фразу про собственную глупость каждый раз, когда удавалось выйти живым из очередной переделки. Кто-то носит амулеты, кто-то на колесо ссыт, а у меня — так.

Я был доволен результатом слежки. Это было больше того, на что я вообще мог рассчитывать. Без связей, без глубинного понимания происходящих в мире, стране и этом городе процессов — и сразу же четкий и внятный след. С этим, как говорил один мой товарищ из прошлого, уже можно было работать.

Как? Да очень просто. Вот тут уже мудрить точно не стоило. Выждать ночь и завтра же навестить Карыча. Там, уже зная про его способность, выбить из него информацию. И потом с пленником и собранными данными спокойно топать в контору — так, мол, и так, ребята, я за вас всю работу сделал. Вот вам главный подозреваемый, вот его рассказа про Корейца и цели, а дальше сами как-то уже. И, кстати, тот случай с Шустрым… спишем на издержки проведения операции, ладно?

Короче говоря, шагал я по бульвару в весьма приподнятом состоянии духа. И даже строил планы на будущее. Не настолько далекое, вроде — как я буду жить, когда сдам чекистам Кареева, а гораздо более приближенное — как проведу этот вечер. Часы на "польке" показывали уже начало восьмого, и мне предстояло свидание с одной очень привлекательной немкой.

Именно свидание, да. Изначально, я использовал девушек ради прикрытия, да и сейчас тоже — нужно же было где-то ночевать. Для того, чтобы поселиться в гостинице самому, требовался паспорт, а для находящегося в розыске это было равносильно добровольной сдаче милиции. Так что, не мешало бы развить успех, тем более, что одна из туристок всячески демонстрировала, что она не против этого.

Поужинать, пофлиртовать, и, чем черт не шутит, когда бог спит — закрутить небольшой курортный роман. Правда, несмотря на желание это сделать, было все же немного боязно. Мои навыки ухаживания и… скажем так — последующего поведения, устарели на несколько десятков лет. Не ударить бы в грязь лицом.

С другой стороны, молодые люди, делающие на этом поле первые шаги, как-то ведь справляются, неужели я опозорюсь, с моим-то опытом?

И все же, я немного нервничал.

— Клара не сможет прийти. — сообщила Хелена очевидное, когда я позвонил на ее номер. — Съела что-то несвежее.

Вид, при этом, у нее был чертовски довольным, как у кошки при виде блюдца со сметаной. Как я и предполагал, рослая парикмахерша победила противостоянии с хрупкой массажисткой. По результатам борьбы, именно она получила приз в виде… меня.

— Уже решил, куда меня поведешь? — спросила она, выслушав мои неискренние соболезнования ее подруге.

Я же "местный", поэтому именно мне предстояло выбирать место. Так что пришлось потратить немного времени, чтобы найти подходящее для свидания место. Не такое простое дела, как некоторым кажется. Насколько я знал женщин, от предложенной локации всерьез зависело, куда мы пойдем после ужина — каждый к себе домой или в гостиничный номер?

Осложняло мои поиски еще и то, что девушка — иностранка. Что сразу вычеркивало из списка такие экзотические варианты, как кафе с кавказской или греческой кухней. Для второго свидания они, положим, подходили прекрасно, и, если бы у нас планировались дружеские посиделки, которые, самое большое, закончатся невинным поцелуем перед расставанием.

Однако, в курортных романах первое свидание, если оно прошло удачно, должно закончится постелью. Да и, как я понял из общения с Хеленой, она рассчитывала на тот же результат. А значит что-то классическое. С европейской кухней. Не слишком пафосное, достаточно уютное, без толп гуляющих, но и не пустующее.

— "Золотая бухта". — сообщил я. — Там неплохая винная карта, и… ты ничего не имеешь против морепродуктов?

— О, я очень их люблю!

— Вот и прекрасно. Тогда встречаемся там? Я отправил тебе сообщение с меткой.

— Да, до встречи.

Несмотря на свое подвешенное в воздухе положение — беглец, сверх, преступник, я настроился на прекрасный вечер. Кто-то сказал бы, что глупо так светиться, но я знал, что лучше всего прятаться на виду. Так что, дошагав до нужного ресторана, я уселся за столик, заказал себе бокал вина, и, в ожидании своей спутницы, стал изучать меню.

За этим занятием она меня и застала.

— Ты выглядишь прекрасно. — совершенно искренне выдохнул я.

По случаю ужина, Хелена надела легкое темно-синее платье, нижний край юбки которого, проходил чуть выше коленей, а верхняя часть оставляла руки и плечи обнаженными. Вместо удобных для прогулок легких теннисок — босоножки на довольно-таки высоком каблуке.

А еще она сменила прическу. Кардинально. Волосы остались того же цвета, но теперь они черным водопадом падали ей на плечи и струились до середины спины. Я сразу как-то по-другому взглянул на эту ее, казалось бы, бесполезную способность. Да большая часть женщин за такую убили бы не раздумывая!

Девушка мило изобразила смущение. Я усадил ее за столик. Тут же подскочивший официант — сервис, к счастью, был совсем не советским — предложил ей выбрать напитки. В общем, все пошло по отлаженному сценарию — болтовня, закуски, осторожные прощупывания друг друга, и легкий флирт.

— Первый раз встречаюсь с убером. — хмыкнул я. — Не то, чтобы это имело значение, пойми меня правильно — ты очень красивая девушка! И мне очень приятно и лестно, что ты согласилась провести со мной это вечер, однако… Боже, что я несу! У меня, должно быть, от волнения все слова перепутались!

— Я не пью кровь младенцев! — заливисто рассмеялась Хелена. — И убер я очень условно. У русских есть поговорка такая смешная… Вода с киселем семь раз… Так?

Последнюю фразу она с прилежным видом произнесла на русском языке. Он у нее был примерно того же уровня, что и у меня, когда и изображал из себя туриста перед дружинниками.

Пришла моя очередь хохотать, а потом долго объяснять, что значит эта идиома. Закончил как раз к салатам.

— Чем ты занимаешься, Виктор? — спросила она. Первый раунд, первые пробные шутки и комплименты были опробованы и признаны удачными, и настало время переходить к более глубоким вещам. — Ты говорил, что раньше служил в армии. А теперь?

— Пока ничем. — почему-то стало немного стыдно за себя. Точнее, за того парня, который теперь я. Вроде и не причем, он виноват в том, что почти полгода прохалявил, дембельнувшись, а краснеть мне.

— Ищешь себя? — с внезапным одобрением сказала Хелена. — Понимаю. В современном мире человеку становится все сложнее найти свой путь.

Я изобразил удивление.

— Почему?

— Ну, знаешь… — она помахала в воздухе рукой, подыскивая слова. — Нечего хотеть.

Тут уже удивление изображать не пришлось.

— С одной стороны, возможностей для человека стало больше. Рутину взяли на себя машины и компьютеры, у людей появилось больше времени для каких-то других, важных дел. С другой — этими важными делами, как оказалось, никто не спешит заниматься. Да и расписано все от рождения до смерти — это угнетает.

— Хелена, не знаю, как у вас в Германии, но у нас тут так вопрос не стоит. — рассмеялся я. — А я ничем не занимаюсь, потому, что… готовлюсь к возвращению в армию. Только уже на постоянной основе.

Придумал только что, но с другой стороны — чистая же правда. Я и есть военный, большую часть своей прошлой жизни отдал защите страны от внешних и внутренних врагов. И не считаю, что зря прожил отпущенный срок, разве что со старостью вот не задалось. Не получилось тихо доживать годы, с гордостью взирая на мир вокруг и думать — это в том числе и благодаря мне возможно!

Вместо этого, я наблюдал за тем, как сорвавшиеся от вседозволенности гиены, растаскивают труп империи на куски. Как честные люди либо погибают, либо вынуждены превращаться в подонков. Как молодежь лишается мечтаний и превращается в совсем юных стариков, пределом желаний которых становится вкусно есть и сладко спать.

Я помассировал виски — внезапно накатившие воспоминания о падении Советского Союза в моем мире, о собственном бессилии, вызвали злость и головную боль.

— Так у нас тут будущий офицер? — по-своему поняла Хелена. — Ты будешь учиться или, как у вас говорят, пойдешь по контракту.

— Скорее, второе.

— Выпьем за это! — она подняла бокал. — Ты знаешь, что хочешь, и это прекрасно!

— Выпьем! — поддержал я тост. Пригубил вина, и в свою очередь задал вопрос. — А ты — знаешь? То есть, парикмахер, это призвание, как ты считаешь?

— Это… — она немного замялась. — Это не совсем мой выбор. Просто… когда ты умеешь менять цвет и длину волос от рождения — какие у тебя варианты?

— Тяжело быть сверхом?

— Дело не в этом. У нас в стране хорошо относятся к таким, как я. У немцев, знаешь, вообще есть серьезный такой комплекс относительно этого. Мы ведь все это устроили. Я имею в виду…

— Нацисты.

— Да. Никто не говорит об этом вслух, но все помнят. Мы, германцы, баловались, как дети со страшными силами. Играли в богов и случайно создали…

— Чудовищ? Ты, что — считаешь себя монстром? Серьезно?

— Как бы это сказать. Я знаю, кем был мой прадед. И это не повод гордиться.

— Немецкий солдат?

— Унтерштурмфюрер элитного батальона СС. Одного из тех, которые охраняли концентрационные лагеря.

— И получили сыворотку?

— Да.

Она испытующе посмотрела на меня. Некоторое время я пытался понять, зачем вообще на свидании поднимать такую тему, а потом понял. Точнее, догадался, но был уверен — это правда. Хелена запустила тест «на мудака». Она ведь сверх, пусть даже и с сомнительной эффективности силой. И таким, как она всегда нелегко. Общество, обычные обыватели, могут бояться их. Вот она и подняла эту странную тему, чтобы сразу понять — как я отреагирую? Стоит ли тратить на меня время и продолжать этот вечер.

— Знаешь, — начал я, выдержав приличествующую паузу. — Не поручусь, что это на сто процентов достоверно, но наша семейная легенда гласит, что Глебовы ведут род от одного очень известного в России разбойника. Может быть ты слышала — Степан Разин?

Хелена отрицательно покачала головой. Да и откуда бы ей, если подумать. В их школьной программе свои герои и злодеи.

— Это был очень кровожадный разбойник. — продолжил я нагонять жути. — Он сжигал целые поселения, развешивал аристократов по деревьям их собственных парков, похищал и насиловал девиц…

— В твоем лице есть что-то разбойничье. — с очень серьезным лицом закивала девушка.

— И не только в лице! — оскалился я.

Несколько секунд мы пристально смотрели друг на друга, а потом одновременно рассмеялись.

— Я к тому, что грехи предков — это их грехи. — уже серьезно закончил я. — Они жили в то время, в тех условиях и соответствующем окружении. И какие решения они принимали, это не наследие, верно ведь? Это просто жизнь по большому счету, незнакомых нам людей. За которую мы не смогли бы отвечать при всем желании.

Хелена склонила голову и лукаво улыбнулась.

— Не имею ничего против разбойников.

Через час мы уже болтали, как старые знакомые. В процессе, слушая очередную придуманную на ходу историю, девушка от избытка чувств хватала меня за руку, или, наоборот, била ладошкой по моей кисти и восклицала: "Прекрати немедленно, я сейчас лопну от смеха!"

Еще получасом позже, мы прогуливались по набережной, и девушка совершенно естественно прижималась ко мне боком, держась под руку.

— Где ты остановился? — без тени смущения спросила она, устав гулять.

Хелена оказалась не только умной и приятной в общении девушкой, но еще и весьма раскрепощенной. Пока мы болтали, я несколько раз ловил себя на мысли, что относительно сегодняшней ночи, она уже приняла решение.

Но вот этот конкретный, предложенный ею вариант, мне не подходил совсем. Конечно, по всем правилам, именно мужчина ведет подругу к себе, но я-то был в бегах!

— Пока нигде. — ответил я. — Но гостиниц в Анапе, к счастью, довольно много.

— Ох, Виктор! Ты совсем не подготовился! — попеняла она мне, улыбаясь. — Я не хочу стоять на стойке, пока ты будешь брать номер. Идем ко мне.

— А Клара?

— Серьезно? Мы не живем в одной комнате!

Я кивнул, и мы пошли. Вот только дойти не сумели. Где-то в трех или четырех кварталах от "Предгорья", на нас напали. Мы шагали по пустой, но отлично освещенной улице, когда проезжающая мимо машина вдруг остановилась, и оттуда выскочили три человека. Я среагировал слишком поздно — расслабился после ужина и приятной прогулки — и пропустил удар под дых. Хелена взвизгнула, а уже в следующее мгновение, мне на голову накинули темную ткань.

— Будешь рыпаться, бабе твоей конец! — прошипел мне в ухо мужской голос. — Кивни, что понял.

Мне ничего не осталось, кроме, как выполнить требование. Вообще, начинать драку в подобной ситуации чревато. Во-первых, я не знаю кто на нас напал. А вдруг это контора или милиция? Тогда сопротивлением я только усугублю ситуацию. Во-вторых, если это похищение, имеет смысл подольше держать противника относительно своих способностей к мордобою. Пусть лучше расслабятся, чем будут начеку.

А вот Хелена подобного благоразумия проявлять не стала. Судя по звукам борьбы, она успела кого-то стукнуть, после чего как-то слишком резко замолкла. Наверняка, ее оглушили, чтобы не возиться. Но не убили, нет. В этом я был уверен. В противном случае, зачем нас похищать?

Нас затащили в машину — что-то вроде минивэна, если я правильно успел разглядеть. Руки сковали наручниками еще за спиной. Я уже приготовился расслабиться и считать повороты, чтобы потом хотя бы примерно определиться с местом нашего содержания, но у похитителей были совсем другие планы.

Почувствовал укол в предплечье, и в следующие секунды сознание начало гаснуть. Какой-то быстродействующий транквилизатор. Точно не контора. Это было последняя мысль, после чего я вырубился.

Глава 13

В себя пришел быстро и как-то вдруг. Так бывает, когда в конце тяжелого дня вырубаешься, а потом — хоп, и сразу глаза открываешь. И будто не было тех часов, шести или восьми, которые провел во сне. Такой временной портал.

Вот и сейчас. Никаких последствий — ни потери памяти, ни головной боли, ни сухости во рту. Чем бы меня не траванули, сделали это качественным транквилизатором. Даже мимолетно захотелось спасибо сказать своим похитителям, дескать, благодарю, что не поскупились, можно же было просто по башке мешком с песком стукнуть.

А вот за обстоятельства пробуждения ничего подобного говорить не хотелось. Не мазохист, чай, кланяться в пояс, когда в себя приходишь, подвешенный за руки на крюке. Словно туша свиная или говяжья. С той же целью, что и те, тут оставленная.

Вокруг темнота. Почти полная, только угадывались очертания предметов. Что-то похожее на стеллаж. То ли станок, то ли тумба. И запах. Пыль, машинное масло и ржавое железо. Ремонтный бокс или заброшенное технологическое помещение.

Не так я планировал закончить свидание. Ох, не так.

И все-таки — кто? Контора? Карыч? Кто-то третий, кого я не предполагал даже? Гадать бессмысленно, хотя кое-какие детали и склоняют меня к тому, что за похищением стоит не КГБ. Те бы обязательно рявкнули что-нибудь, вроде: "Не двигаться, госбезопасность!" А тут — Хеленой прикрылись. В пользу бандюков довод, в общем.

Ладно, будем ждать. Раз меня похитили и спеленали, значит зачем-то я им нужен живым. А пока живу — надеюсь.

Провисеть пришлось минут десять. Потом скрежетнула железная дверь, пролив в помещение, где меня содержали, немного света. Да, бокс. Скорее ремонтный — вон остов машины в углу, да и я, как выяснилось, на небольшой кранбалке висел.

Свет очертил и человеческий контур — не поймешь, мужской или женский. Раздались шаги, неизвестный шел ко мне. Яркий луч фонаря ударил по моим глазам, когда он приблизился шага на три.

— Имя. — требовательно произнес он. Мужчина все-таки, ага, ясно. И голос знакомый. Если бы в ушах не стучала кровь, то я бы его опознал.

— Виктор Глебов. — хрипло отозвался я.

— На кого работаешь?

— Пока ни на кого. Гуляю после армии. А что, предложения есть?

— Шутник. Понятно. Хорошо, что не теряешь присутствия духа. Или храбришься?

— Скорее, второе.

— Молодец. Честный. Кто послал следить за мной?

Ну вот и определились, слава богу. Не контора. И понятно, почему голос знакомый. Это же Кореец. Тот тип, что разговаривал с Карычем, и на матах его таскал, как кутенка обоссавшегося.

Но как он меня вычислил? Он же не видел меня, самое большое — фигуру со спины, да еще и в темноте. И каким образом сумел отследить на другом конце города? Нереально!

Точнее, было бы нереально, если бы дело было в моем прежнем мире. А здесь множество иррационального вполне себе обыденно. Человек толкает сыворотку — можно предположить, что он и сам сверх. Со способностью, например, все узнавать о человеке по одному лишь взгляду. Бывают такие? Да мне-то откуда знать?!

— Не за тобой следил, за Кареевым. — врать и изворачиваться смысла не видел. К тому же, сейчас был тот редкий случай, когда честность могла стать лучшим вариантом.

— Зачем?

— Морду набить. Или убить. Не решил еще.

Тишина. С минуту Кореец ничего не говорил, только сопел тяжело, будто ярость сдерживал. Потом не выдержал, дал ей выход. Выматерился.

— Ты из его банды?

— А это у него банда прям?

— Глебов, ты не умничай. Сейчас у тебя есть незначительный шанс выжить. Не просри его. Зачем ты за ним охотился?

Ага, так я и поверил. Шанс, да-да. На кой ляд ему оставлять меня в живых? Я ведь, как он уже наверняка догадался, тот самый тип, который его выследил, и знает о его связи с Карычем. Носители такой опасной информации, да еще и в неволе, они не просто не размножаются, они вообще долго не живут.

— Зачем-зачем? Поругались мы с ним. Разное видение будущего.

Не знаю, что Корейцу известно о нашем конфликте, но лучше будет сыграть на якобы расколе в стройных рядах криминального сообщества. Мол, разошлись пути дороги, его свернула не туда, я решил соскочить…

Помолчали. Он что-то свое в голове выстраивал, я пытался выбраться из смертельной ситуации. Не знаю, как у него шел мыслительный процесс, а вот у меня откровенно неважнецки. Даже пытался снова Товарища Халкова призвать — настолько отчаялся, но не выходило.

— Слушай… — висеть было больно и неудобно, руки уже затекли, но я пытался говорить не тоном отчаявшегося человека, а как тот, с кем можно договориться. — Зачем тебе этот уголовник? Какие бы ты дела с ним не вел, я смогу лучше. Ну он же тупой, реально! Решил всю свою кодлу сывороткой напоить! А что потом? С ментами толкаться? Да нас бы порвали, как "Комсомольскую правду"! Я не хотел умирать из-за его тупости, вот и решил уйти. А он посчитал, что я его сдам чекистам, и решил убить. Ну вот и закрутилось как-то…

— А мне за вами, идиотами, разгребать. — отозвался Кореец.

— А ты не разгребай. Ты мне дай! — почуял я надежду. — Немного твоей помощи, я этих урок недоделанных на три пятнадцать к ногтю прижму. И делай дальше свои дела, я в них вникать не буду. Или буду — если тебе надо, чтобы я вникал.

— Сменить одного полудурка на другого? Даже не знаю…

— Кореец… — начал я, но ведущий допрос мужчина не дал мне договорить.

— Повиси пока, я подумаю.

Развернулся, и ушел. И мне, почему-то, показалось, что ушел он вовсе не подумать. А чтобы отдать приказ меня прикончить. Не знаю, что-то такое в голосе услышал, едва уловимое. Так говорят с покойниками — уж я-то знаю.

Черт! И сам вляпался, и девчонку еще втянул в это безумие! Ее тоже не ждет ничего хорошего. Может быть и проживет чуть дольше меня, но так, что ей вряд ли понравиться.

Люди, с которыми работал Кареев, были убийцами. И, я подозревал, не просто какими-то преступниками, прошедшими лагеря и лесоповалы. Скорее всего, они были людьми государевыми, только вот беда — не нашей страны. Это тоже чувствовалось.

Когда Кореец вышел, я принялся раскачиваться на крюке. Руки грозили вырваться из суставов, но на результате это не сказывалось. То есть, раскачаться-то я раскачался, а дальше что? Рядом не было ничего, за что можно было бы зацепиться ногами, чтобы потом освободить руки. Была надежда, что крепкое молодое тело сможет извернуться и как-то спрыгнуть с крюка. Но нет.

Вот если бы кисти у меня были потоньше. Виктор — парень крепкий, мосластый. На его руках браслеты сошлись плотно, врезавшись в кожу. Будь охват запястья

у
же, можно было бы попытаться выдрать их из оков. С кожей и мясом, понятное дело, но тут уж не до жиру — живым бы остаться. Главная проблема в таком деле — большой палец. Однако, умеючи, можно обойти этот подарок эволюции. Попытаться выбить его из сустава, прижать к внутренней стороне ладони…
И тут что-то произошло. Не знаю, как это объяснить, но я почувствовал, как охват металлических наручников стал не таким тугим. Совсем даже не тугим — кисти буквально болтались внутри. Как это возможно, когда только что они давили на кость, я не знал. Но тратить время и выяснять с чего вдруг у судьбы для меня такие подарки, не стал.

Дернулся. Я все еще качался, поэтому выскочил из браслетов, и больно ударился ногами от пол. Ступни от долгого виса подломились, и я, давя стон, мешком рухнул на пыльный бетонный пол.

Не давая себе время на передышку, сел. Принялся растирать ноги, а когда убедился, что они меня держат, встал. И быстро побежал туда, где видел дверь. Возле нее остановился, прислушался. Никого — охрану на входе посчитали излишеством. Ну и правильно — как человек может соскочить с крюка?

Тихо, сантиметр за сантиметром, стал открывать дверь. При малейшем признаке скрежета замирал. Вскоре щель стала достаточно широкой, чтобы даже такой крупный парень, как я, мог бы попробовать в нее выскользнуть. Но я этого не сделал, поскольку увидел свои руки. И замер, пытаясь осмыслить картинку.

Кисти рук были длинными, запястья — по девичьи тонкими, а ближе к предплечью снова становились привычными мужскими. Это было так бредово, что я даже не поверил сперва. Но мозг, разогнанный кризисной ситуацией, сразу же выдал результат. Кажется, мои руки стали такими, потому что я приказал им такими стать. И они изменились. Благодаря чему я и выскользнул из наручников.

То есть, моей силой сверха было не превращение в зеленого качка, а управление собственным телом, его изменение. А Халком я стал именно поэтому — сильная ассоциация с супергероями была связана именно с ним.

Мысленно приказал запястьям принять прежнюю форму. Ничего. Напрягся — не знаю зачем, но все равно не помогло. Прикрыл глаза, восстанавливая в памяти все мысли и решения, которые принимал, свисая с крюка. Вот! Я представил! Желая выскользнуть из браслетов, я именно что представил, как кисти становятся достаточно тонкими, чтобы освободиться!

Сосредоточился и представил себе свои обычные руки. Мужские, пропорциональные. Почувствовал легкое жжение и тянущую боль. Взглянул — получилось! Руки вернулись к первозданной форме!

Интересно, а что еще я могу изменить? Отрастить из руки костяной клинок или… Так, стоп-стоп-стоп! Сейчас не время заниматься изучением способностей! Нужно выбраться самому и спасти Хелену. А для начала…

— Лучше вывести его к машине и там грохнуть. — донесся незнакомый голос. — Иначе тащить придется.

— Так он тебе и пошел!

— Скажем, Кореец его позвал. Люди, знаешь, до конца верят, что выживут.

А вот и за мной пожаловали. Судя по голосам — метров десять-пятнадцать от двери. Нападения явно не ожидают, значит у меня имелись все шансы застать их врасплох. Вот только оружия никакого нет, а два человека — это всегда неопределенность. Одного я, может, и успею по затылку приголубить, а вот второй среагирует и заорет. К тому же, мне ведь неизвестен уровень подготовки этой парочки. Одно дело, если они вроде Карыча с его бандой, и совсем другое — натасканные на рукопашку бойцы.

Значит, оружие все-таки нужно. Что-то, чем можно оглушить с одного удара. Или — мысль эта уже не вызвала внутреннего протеста — вырастить оружие. Самому стать им.

Я представил, как мои кулаки увеличиваются в размерах и обрастают костью. Становятся этакими дубинками, способными проламывать не только черепа, но и кое-что покрепче. Прогнал все мысли, пытавшиеся заявить, что я занимаюсь полнейшей херней, и заставил себя поверить в то, что это возможно. Снова почувствовал жжение и боль, на этот раз куда более сильную. И лишь когда услышал, что помощники Корейца приблизились к двери, открыл глаза.

Кулаки не стали костяными колотушками, как я заказывал. Они просто увеличились в размерах. Если раньше у Виктора они были чуть крупнее большого яблока, то теперь размером были с небольшую дыню. Что ж. Работаем с тем, что есть.

— Дверь приоткрыта. — едва слышным шепотом известил своего напарника один из людей Корейца.

— Неплотно закрыл?

— Кореец дотошный, он бы никогда…

Одновременно с этим раздался очень знакомый звук — извлечения оружия из кобуры, и едва слышимые щелчки снимаемых предохранителей. Затворы ни один из них не передергивал, значит ходят уже с досланным патроном. Это дурной знак. Так носить оружие могут только глупцы или профессионалы. И то, что они подобным образом среагировали на приоткрытую дверь, говорило, что они принадлежат ко второму типу.

Я сделал полшага назад, чтобы свет не выдал меня в первую же секунду. Пропустил первого, осторожно шагнувшего внутрь. Дождался, когда второй начнет двигаться следом, а первый только начнет поворачиваться в мою сторону. И атаковал. Бросился вперед, вбивая плечо в дверь, а рукой наотмашь врезал мужику с пистолетом, уже почти довернувшего оружие ко мне.

Железная дверь ударила второго из боевиков в лицо, отбросив назад, из бокса. Тот, что получил по морде пудовым кулаком, кулем повалился на пол, но успел все же один раз выстрелить. Пуля ушла куда-то в потолок, я ногой отшвырнул оружие подальше от упавшего и выскочил за дверь. Как раз вовремя — второй боец уже ворочался, пытаясь подняться. Его я тоже успокоил, просто опустив кулак на голову.

Быстро огляделся — никого. Схватил бесчувственное тело и быстро заволок его внутрь. Дверь оставил открытой, чтобы в помещении был хоть какой-то свет. Проверил обоих — один оглушен, второй мертв. Точнее, первый, которого я хлестанул здоровенной своей лапищей и попросту свернув ему шею.

Охлопав тела обоих, я обнаружил в кобуре на ноге живого еще один пистолет, короткоствольный и плоский. У мертвеца нашлись наручники, вот только взять я ничего не мог. Неприлично разросшиеся руки подходили для нанесения страшных ударов, но были не слишком удобны для манипуляций небольшими предметами. Пришлось снова "медитировать" и возвращать кулаки в нормальное состояние. После чего уже сковывать выжившего и вооружаться.

Парой пощечин вернул второго боевика в сознание. Сразу сунул ему под нос его же ствол, и тихо спросил.

— Кореец — где?

Они ничего не ответил, только скосил глаза в сторону, ища напарника.

— Мертв. — разъяснил ему я. — Упал неудачно и шею сломал. Один ты у меня остался. Так что — повторяю вопрос.

— Пацан, ты даже не представляешь…

Бац! Ствол пистолета ударил по оскаленному в злой улыбке рту. Послышался треск сломанного зуба, а может и не одного даже. Сразу же, не дав боевику прийти в себя, запихал ему в рот загодя заготовленный кляп — обрывок рукава рубашки его товарища. Досчитал до двадцати, потом снова спросил.

— Где Кореец?

И вытащил кляп.

До него дошло, что выгляжу я, может, и как мальчишка, но вещи могу делать страшные. А еще в глаза мне заглянул — там тоже мало приятного можно было увидеть. И решил сотрудничать.

— В комнате дежурного. Соседнее здание.

— Девчонка?

— Там же.

— Еще ваши есть?

— Нет, нас трое только.

А вот отвечая на последний вопрос, он соврал. Я это точно понял, не первый раз полевой блиц-допрос проводил. В смысле, в этой жизни впервые, а так-то доводилось.

— Вы вообще кто такие?

Второй улыбнулся разбитым в кровь ртом.

— Тебе лучше не знать! — а я смотрю к нам смелость начала возвращаться? Зря!

— А тебе лучше сотрудничать. Можно остаться здесь в углу, в наручниках, из которых ты, с твоими навыками, сможешь освободиться до приезда милиции, а можно присоединиться к своему товарищу в Валгалле. Твой выбор?

Такие слова надо уметь произносить. Сказал бы их Виктор, тот, настоящий, ему бы не поверили. Потому, что не стояли за его словами дела. Не поглядывали из-за спины призраки, а в глазах не горела бы холодная готовность идти до конца.

А мне Второй поверил. Кивнул, и с некоторой заминкой произнес.

— Наручники.

— Не сомневался. Еще раз повторю, если правильно ответишь, оставлю здесь живым. Сколько людей с Корейцем?

— Еще один.

— Хорошо. Девчонка жива?

Боевик дернул плечом. Дурной знак. Ладно, будем надеяться на лучшее.

— Ну, поспи тогда. — сказал я. И аккуратным ударом по голове вырубил Второго.

Быстро выглянул за дверь, убеждаясь, что никто за время нашего с ним разговора, не подошел. Тихо. Пробежался глазами по окрестным зданиям, выдели из них административное, где могла бы находиться комната дежурного. Быстрым броском достиг его, прижался к стене. Постоял немного, давая возможность тем, кто мог меня заметить, проявить себя, после чего направился вдоль стены в поисках входа.

Как я понял, это была авторемонтная база. Не знаю, государственная или частная, но почти неиспользуемая. Несколько однотипных боксов, здание управы или офис, множества полуразобранных, давно проржавевших машин в тени построек. Обочины раздолбанной дороги, заросшие травой человеку по пояс. Окраина города, а то и вовсе пригород — в самой Анапе такого места быть не могло, курортный все-таки город.

Это, получается, мне потом неизвестно сколько до цивилизации идти? Подумал об этом, и про себя хмыкнул. Выберись сперва, девчонку освободи, с Корейцем и его подручным разберись, а потом уже решай транспортный вопрос!

Вход в управу обнаружился в торце здания. Не запертый и, судя по виду, используемый. А еще на площадке перед ним стоял внедорожник темно-зеленого цвета. УАЗик, судя по логотипу на решетке радиатора, но совсем не похожий на известные мне модели.

Чуть дальше, почти полностью скрытая разросшимся кустом или невысоким деревцем, находилась еще одна машина — тот самый минивэне, в который нас затолкали при похищении. Что ж, по крайней мере, будет на чем отсюда уехать.

Держа пистолет наготове, я шагнул к двери. Теперь нужно сделать, чтобы отсюда уехали мы с Хеленой, а не Кореец сотоварищи.

Глава 14

— Надо сворачиваться. Мы слишком наследили.

— Мудрец отказал, я запрашивал.

— Проклятье! Но почему?

— Он задает вопросы, не мы, помнишь?

— Кореец, это глупо!

— Это работа!

Голоса я услышал, сделав лишь десяток шагов. До этого бесшумно открыл входную дверь, скользнул в непроглядную тьму кишки коридора, и начал красться вдоль правой стены. Впереди, метрах в пятнадцати, едва заметно светилась полоса неплотно притворенной двери кабинета. Голоса доносились оттуда.

Что ж. Двое. Как и говорил пленник. Надеюсь, что я правильно его прочитал, и он не смог меня обмануть. Я, конечно, вооружен, но пистолет незнакомый, я из него еще ни разу не стрелял, да и вообще лучше бы избежать пальбы. Вызволить Хелену, в идеале — взять в плен Корейца, и с ним на руках сдаться властям. Не дело это, бегать от своих, имея в качестве вины только глупую смерть Шустрого. Убийство одного из боевиков и возможная смерть самого Корейца и его подельника, вряд ли пойдут мне в общий зачет. Ребята, насколько я понял, были кем-то вроде шпионов. Или диверсантов. А значит тут уголовный кодекс не вполне применим.

Шаг за шагом я подбирался к светящейся полосе, пока, наконец, не застыл под дверью, готовый к рывку. Как раз к этому моменту разговоры в комнате стихли. Некоторое время, я ждал продолжения, но эти двое хранили тишину. Даже решил, что меня каким-то образом почуяли.

Поэтому, тоже ждал, не желая врываться в незнакомое помещение с шашкой наголо. Навыки, практика, способность убивать — все это не делает человека бессмертным. Сверхспособности — возможно делают. Но у меня не было времени в этом доподлинно убедиться, а проверять натурно я был не готов. По-хорошему, сперва бы мне осмотреться, но щель между дверью и косяком была слишком тонкой, чтобы разглядеть происходящее внутри. Расширять ее — привлекать внимание, а требовалась внезапность.

Наконец послышалось журчание, кто-то наливал в стакан воду из графина или чайника. После чего послышалось.

— Да, это работа… Что б ее!

Одновременно с этим, я начал действовать. Носком туфли зацепил дверное полотно — оно открывалось наружу — толкнул. Сам высунулся половиной корпуса, обнаружил первую цель — мужчина, не Кореец. Сразу вслед за этим глаза наткнулись на вожака этой группы. Девушки в комнате не было.

До моего появления, они стояли друг против друга, один у продавленного дивана, второй опираясь задницей на стол. У Корейца в руке был стакан с горячим чаем, над которым поднимался пар. Смотрели они друг на друга, но синхронно повернулись к двери, когда та скрипнула. Спокойно так, не ожидая подставы в лице вооруженного пистолетом парня.

— Замерли. Ни одного движения. Иначе стреляю.

Они, кажется, послушались. Застыли статуями, боясь даже пальцем шевельнуть. А потом Кореец решил, что говорить я не запрещал, и произнес.

— Глебов, это глупо.

— Где девушка?

— Так ты пришел за своей подружкой? Она здесь, в соседнем помещении.

Продолжая сохранять неподвижность, он скосил глаза на почти незаметную дверь за спиной своего напарника. Смежная комната.

— Можешь забрать ее и валить. У нас к тебе больше нет вопросов.

— У меня, зато, есть. Оба — на колени. Теперь — лицом в пол, руки на затылок.

— Ты совершаешь ошибку.

— Возможно. Но об этом я подумаю позже. Вот так и лежим, хорошо.

Тут бы их стоило сковать наручниками, но у меня их не было. Единственная пара осталась на руках того боевика, которого отправили казнить меня. Да и были бы — опасное это дело, сковывать одного и пытаться контролировать второго. Тем более, когда речь идет о профессионалах. А они себя пока именно таковыми и показывали.

В принципе, даже приближаться к ним было опасно, пусть бы они и лежали сейчас мордами в пол. А это нужно было сделать, ведь, чтобы пройти к двери в смежное помещение, требовалось буквально переступить через одного из них. Поэтому я выбрал другой путь.

— Кореец, поговорим?

— О чем, Глебов?

— О тебе. Кто ты такой? Твой парень, когда я ему задал тот же вопрос, знаешь, что мне сказал?

— Лучше тебе не знать?

— Верно.

— И он не соврал, Глебов. Тебе действительно лучше не знать.

— Да, но я уже знаю. И с этим знанием вы меня живым не отпустите. Ни меня, ни девушку. Так что, хочу я этого или нет, а уже вляпался. И выход у меня только один.

— И какой же, просвети?

Все время, пока мы с Корейцем говорили, его подельник постепенно убирал руку с затылка. Действовал он медленно, сдвигая ее буквально на миллиметр в ритме дыхания, отчего казалось, что он не двигается, а рука просто сползает. Но я-то за ним следил. И когда он решил, что я достаточно увлекся беседой с его начальником, был готов.

Он как-то ловко крутанулся, и оказался лежащим на спине. Причем, так это быстро проделал, что я практически не разглядел движения — только результат. В результате первым выстрелом промазал, всадил пулю в то место, где он лежал секунду назад. Но зато со вторым не оплошал — прямо в шею.

Боец выронил свой пистолет, который успел выхватить, но не успел поднять, и схватился руками за горло. Кровь толчками забила сквозь пальцы, ноги засучили по деревянному полу, но все уже было кончено — труп. Пара мгновений, и он затих.

Не любил я стрелять в беспомощных. А вот так — нормально. Понимал, что это такой самообман, мол, решил убивать — убивай. Но я уже давно не пытался спорить со своими демонами. Пустая затея.

Однако, это время — кульбит, два выстрела и долю секунды на смену линии прицела — Кореец успел использовать. Только не стал пытаться скрыться или достать оружие. Вместо этого он атаковал. Правда, перед этим, исчез.

Честно скажу — я уже давно пытался отключить рациональное мышление и попытаться принять, что в этом мире существуют силы, которым в моем прежнем, самое место в комиксах и ненаучной фантастике. Но выучка есть выучка. Когда вбиваешь в свое тело рефлексы десятилетиями, когда привыкаешь мыслить определенными категориями, по-другому уже не может быть.

Когда Кореец исчез — просто так, без всяких спецэффектов — я дважды выпалил в то место, где он находился в последний раз. Точнее, одну пулю послал туда, а вторую — на упреждение. Туда, где он мог оказаться, если учитывать его положение перед исчезновением.

Но он возник слева и хлестким ударом выбил у меня из рук пистолет. Я заметил его самым краем глаза, словно бы он на миг выступил из дрожащего воздуха, ударил, и снова шагнул назад.

Он что, тоже Шустрый?

Пинок под колено. Быстро! Очень быстро, но не сильно. Это удар, который мог бы нанести обычный человек. Он не бегун, понимаю я. Кореец не бегает кругами, как тот пацан в спортивных трусах. Он действительно исчезает.

Нога подламывается. Я знаю, что следующий удар в такой связке будет в голову. Сверху вниз. В затылок. Поэтому, упав на колено, я продолжаю движение, и полностью валюсь на землю.

Волосы треплет сквозняк прошедшего рядом удара. Из положения лежа, бью ногой назад. Попадаю во что-то мягкое. Хруст тумбы, стоящей у двери. Злое «ха-а» — попал куда надо. Перекат. Натыкаюсь на мертвое тело. Попадаю ладонью в лужицу крови. Вижу Корееца, выбирающегося из обломков тумбы. Снова видимый.

Он бросает в меня кусок боковой стенки тумбочки. Панель летит мне в голову, как тарелка «фрисби». Я не успеваю увернуться, поэтому выставляю руку — пусть лучше она пострадает, чем голова. Метательный снаряд тяжелый, запущен с силой, и должен впечататься мне в лицо ребром. Таким можно убить.

Он виснет в воздухе.

В метре от моей руки.

Я смотрю на него в полнейшем обалдении.

Глаза Корейца расширяются от изумления.

Потом наши взгляды сталкиваются, и… он выныривает за дверь и бежит по коридору в сторону выхода.

Я провожаю его в полном недоумении. Его положение было более выгодным. У него наверняка было оружие, и он мог даже попытаться его достать. Во всяком случае, он мог это сделать быстрее, чем я — свой-то уронил.

Другими словами, он мог закончить нашу схватку, но предпочел сбежать. Почему?

Потому, отвечаю сам себе, что я остановил рукой кусок дерево-стружечной плиты. И он до сих пор висит в воздухе.

Правда, когда я это осознал, он тут же грохнулся на пол.

Словно это послужило сигналом, время вернулось к обычному своему течению. Перегруженный огромным количеством сигналов, разум засбоил. Взгляд заметался по комнате — диван, труп, разбитая тумба, распахнутая дверь. И дверь закрытая — в смежную комнату. Мозг требовал что-то сделать, но никак не мог решить, что в первую очередь, а что потом.

Ладно, доверимся инстинктам.

Я глубоко втянул воздух, поднялся на ноги, прихватив с пола пистолет. Сделал пару шагов, и не выходя в коридор, несколько раз выстрелил. В ответ никто стрелять не стал, зато с улицы донесся рев мотора и визг шин. Ясно. Кореец предпочел сбежать. Его что, правда так напугало то, что я могу останавливать предметы взглядом?

"А тебя это не напугало? — спросил я себя. И сам же ответил: — "До усрачки!"

Но боишься ты или нет, а дело надо делать. Вторая задача — убедиться, что подельник Корейца не дышит. Есть. Ставим галочку — мертв. Третье — девушка. Дернул дверь на себя, осторожно заглянул внутрь. Комната отдыха дежурного. На топчане лежит связанная Хелена. Не двигается. Без сознания? Мертва?

Тронул шею — жива. Пульс замедлен, по всей вероятности, она под теми же препаратами, которые вкололи и мне. Но я быстро пришел в себя (работа сыворотки или естественное свойство организма?), а она все еще спит.

Ладно, весу-то в ней… Хотя, стоп, это может и подождать. Быстро провел обыск этой и соседней комнаты, обнаружил там ее и свои часы-телефоны, брошенные в один из ящиков стола. Только после того, как вернул свое средство связи, поднял девушку на руки, а потом переложил на левое плечо, как куль с мукой. Да, не галантно, зато правая рука с оружием свободна. Мало ли?

Кореец уехал на "уазике", а вот минивэн, в котором нас сюда привезли, так и остался стоять на месте. И дверь открыта, и… А где, черт возьми, замок зажигания? Положив девушку на сидение-диван, осмотрел всю приборную панель, но не обнаружил там ничего похожего на место, куда бы втыкался ключ. И кнопочного стартера, какие были в новых машинах в моем мире тоже. Как эта шайтан-арба заводится, вообще?

Так, торможу. У меня же есть интернет — вот что значит старик в душ

е
, даже не подумал об этом. Быстро обошел минвэн по кругу, нашел логотип и название — "Лада Дачница". Забил в поисковике, как она заводится, и с удивлением обнаружил, что кнопка стартера находится на руле, под большим пальцем. Инженеры, мать их! Зачем ее на руль выводить?
Заодно выяснил, что стартер работает в паре с брелком, который в момент запуска двигателя должен находится рядом с машиной, и даже его фотографию нашел. К моему счастью, вещица эта спокойно лежала на приборной панели, так что дальнейших трудностей не возникло.

Через пару минут, наконец, заведя машину, и выставив маршрут до города, я уже выезжал с этой заброшенной авторемонтной базы. Черт его знает, почему она сейчас не использовалась, может потому, что слишком далеко от населенного пункта? Семь километров до окраин, так-то.

Вести "Дачницу" оказалось легко и просто. Машинка была чуткой, руля слушалась прекрасно, а мощные амортизатору уверенно гасили неровности проселочной дороги. Я ехал неторопливо, держа где-то 30-40 километров в час. Спешить было некуда, а что делать дальше, еще не придумалось.

Вообще, это похищение здорово спутало мне планы. Куда сейчас бежать — к властям или от властей? Пока решил только одно, довезу Хелену до гостиницы, дождусь, пока она придет в себя, и оставлю там, предварительно извинившись за сорванное свидание и похищение. Посоветую сходить в милицию, путь они ее защитят, если кому-то в голову придет снова на нее напасть.

Где-то в паре километров от границы Анапы, она пришла в себя. Рванула ремень безопасности, закричала, решив, что это веревки. Пришлось остановиться, прижимаясь к обочине, и лезть на заднее сидение с поддержкой.

— Все-все-все… — бормотал я, обнимая девушку за плечи, и гладя по голове. — Все, злодеев уже нет, мы в безопасности. Прости меня, Хелен, это из-за меня все. Из-за меня. Я подумать не мог, что они нападут.

Вопрос, как Кореец вообще меня отследил, так и остался открытым. Как и сверхспособность этого мутного типа. Он становился невидимкой, но при этом его движение все равно можно было отследить по незначительному искажению воздуха, когда он двигался. Это я уже задним числом осознал, когда разбирал наше с ним столкновение по кирпичикам.

Через некоторое время Хелена прекратила плакать. Отстранилась и каким-то немного театральным жестом провела пальцами по волосам. Растрепанные кудри тут же расправились, обрели внутренний блеск, вот только на лице эта ее магия не работала. Так оно и осталось зареванным, со следами черных дорожек туши под глазами и слипшимися ресницами.

— Кто ты такой? — требовательно произнесла она. — Почему эти люди напали на тебя?

В умении мыслить логически ей нельзя было отказать. Она моментально сложила причинно-следственные связи в понятную картинку, и даже в своем шоковом состоянии сумела задать единственно верный вопрос.

— Сложно сказать, Хелен. — я дернул плечом. — Думаю, убер. Который, к тому же, узнал что-то, что знать ему было не положено.

— Ты — убер? — удивилась она. — Но я не понимаю… И в чем твоя сила?

Пришлось потратить довольно много времени, чтобы рассказать своей спутнице, что вообще происходит. Естественно, я опустил такие незначительные детали, как сознание пожилого мужчины из другого мира, которое сейчас живет в теле этого молодого человека, но в остальном не скрыл от девушки ничего.

Может и глупо — если с точки зрения конспирации смотреть, но я ей был должен. Она из-за общения со мной пострадала, а у меня, как ни крути, имелись принципы.

Хелена слушала очень внимательно, изредка шмыгая носом и как-то по-детски вытирая его рукавом. Слезы давно высохли, и теперь на ее щеках застыли чешуйки отвалившейся косметики.

— Только я так и не понял, как он меня нашел. — закончил я минут через двадцать. — Но нашел вот, хотя даже со спины вряд ли видел. Остальное ты знаешь.

— Этот твой Кореец — незримый. — сообщила она, все это выслушав. — Британцы этот тип уберов называют стелсерами, а русские — скрытниками. Они не всегда невидимки, чаще всего, точнее, не невидимки. Управление полями и волнами. А еще многие из них могут ставить метки. Я читала про такое — им достаточно хоть как разглядеть человека, чтобы это сделать. И потом найти его. Вроде, это не слишком долго действует.

Спрашивать откуда Хелена все это знает было излишним. В конце концов, она сама сверх, как-то, наверное, изучало сообщество. Типы и так далее. Ценная информация. Я вот, например, ничего такого не нашел. Хотя… Я вообще очень многого не нашел. Не обо всем пишут в местном интернете.

— Скрытники — это довольно опасный и редкий тип уберов, Виктор. — продолжила между тем девушка. — Таких, как они, власти стараются находить и ставить себе на службу. Понимаешь?

— Если ты намекаешь на то, что Кореец — представитель какой-то разведки, то я уже и сам догадался. — хмыкнул я.

— Да! Это шпион! — с горящими глазами подтвердила она.

Я с удивлением обнаружил, что моя спутница после рассказа преобразилась. Мало того, что она не обвинила меня во всем, а ведь так поступили бы большинство известных мне женщин, так еще и преисполнилась какого-то нездорового энтузиазма. Меня это самую малость напрягло. Пусть я не был знаком с классификацией сверхов этого мира, зато подобный тип женщин знал очень хорошо.

Подтверждая мою догадку, она с придыханием закончила.

— Мы должны его задержать!

Авантюристка, вот как он назывался. Хелена — самая настоящая искательница приключений на все свои мягкие и привлекательные части тела! Вот повезло, так повезло. В той ситуации, которой я оказался, только подобной боевой подруги мне и не хватало.

Но, если посмотреть с другой стороны? Она не глупа, знает про меня почти все, и это ее ничуть не пугает. А главное — я смогу, наконец, получить какие-то пояснения от здешнего человека, и не вызвать удивления.

— Допустим. — осторожно произнес я. — И как бы ты предложила действовать?

Глава 15

— Для начала стоит выяснить кто ты. — заявила девушка. — Ты превращался в большого и сильного человека, я правильно поняла?

— Громилу. Халка… — тут я подумал, что в этом мире такого сверха не знают, но должны знать про его предтечу. — Мистер Хайд, понимаешь? Читала?

— Да-да, я поняла! Злое и сильное альтер эго. Когда ты рассказывал, я решила, что ты Силач. Такой тип уберов, довольно распространенный — физическая мощь, устойчивость, часто имеется естественная броня и регенерация. Но то, что ты проделал с наручниками — это не действия Силача. Ты бы снова превратился и разорвал оковы. А твое поведение больше подходит к метоморфу, этот тип как раз умеет видоизменять свое тело.

Да, видел я одного такого. Морду ему даже бил. И не заметил у него никаких боевых возможностей. Он просто копировал существующий образ другого человека, а у меня отдельно, без метаморфозы всего тела, изменились руки. Сперва сделались тонкими, за счет чего я смог выбраться из наручников, во второй раз — превратились в настоящие дубинки. И еще этот случай с зависшей в воздухе стенкой тумбочки… Он вообще ни в какие схемы не лез!

— Давай кое-что попробуем? — предложила Хелена. Отсела от меня еще дальше. — Измени свои руки еще раз.

— Во что?

— Во что захочешь. Ну, например, в клинки. Костяные.

У дураков, что называется, мысли сходятся. Я хмыкнул, вспомнив, что именно эта идея пришла мне в голову, когда я только начал разбираться со способностями. Превратить руки в клинки… В эпоху огнестрельного оружия, это, конечно, очень круто, да. И полезно.

Но, если не оружие? Могу ли я сделать броню, как тот же Карыч? Из ороговевшей кожи, например. Да, это тоже не решает всех вопросов, и с точки зрения физики и биологии странно — откуда ей взяться и куда она потом денется? Но что тут не странно, а?

Пусть будет броня — в порядке эксперимента. Так что я закрыл глаза и представил, как мои руки покрываются слоем чего-то... Не знаю, пусть будет ороговевшей кожи. Я не великий знаток наук, понятия не имею, как это может называться, но уверен, что умные люди давно дали этому название. Как ноготь, только толстый, который и топором не расковыряешь.

И — ничего. Ни жжения, ни боли, как это бывало раньше. Ни, соответственно, изменений. Когда я открыл глаза, мои руки были обычными, ни в какую сторону не измененными.

Вот что я не так делаю? Работало же, я ведь помню, что работало! Мне, может, стресс нужен? Только в боевых условиях, при выплеске адреналина этот движок заводится? Если так — грош цена моим способностям. Проще уж на навыки прошлой жизни опираться, они, по крайней мере, не подводят.

А если с другой стороны взглянуть? Если не "что" я себе представляю, а "зачем"? В обоих случаях у меня была цель — один раз из наручников выскользнуть, во второй — по головам настучать. Сейчас же — ее нет. Цели нет. Не нужна броня, и организм, соответственно, не понимает, зачем ему морочиться и наращивать этот то ли рог, то ли ноготь на нормальную здоровую кожу.

— Хелена. — произнес я, поворачиваясь к девушке.

— Да?

— Почему ты сидишь так далеко?

— На всякий случай. — нервно хихикнула она. — Мы же не знаем, как работает твоя сила. Вдруг ты станешь огромным чудовищем и раздавишь меня?

Логика в ее словах была. И цель. Я протянул руку в ее направлении. Нас разделял весь салон, чуть наклонившись вперед, я мог бы дотянуться до ее лица кончиками пальцев. Но если сидеть так, откинувшись на спинку сидения, то нет.

"Дотянуться до Хелены! — приказал я мысленно, чувствуя себя при этом идиотом. — Дотронуться до Хелен!"

Глаза для чистоты эксперимента я закрывать не стал. И стал свидетелем, как указательный палец стал вытягиваться, сохраняя при этом нормальную толщину. Рос он до тех пор, пока не коснулся кончика носа перепуганной девушки. И, когда это произошло, она взвизгнула.

Жжение и легкая боль присутствовала. Как и результат — мой указательный палец теперь был примерно двадцатисантиметровой длинны. Указка, блин, а не палец. Очень удобно! Могу работать в школе и экономить на материально-технической базе.

Только палец, не рука, сделал я в голове заметку. Какая цель была поставлена, так и вышло. Организм или что там этими всеми суперсилами командует, пошел по пути наименьшего сопротивления. Зачем удлинять всю руку, если достаточно сделать это с пальцем?

— Виктор! — возбужденно воскликнула Хелена. — Это потрясающе!

Я нахмурился. Что она здесь увидела потрясающего? Палец, который растет, как нос у Пиноккио? Нет, конечно, я мог своей "резиновости" и боевые назначения придумать, но пока, честно говоря, считал ее такой же полезной, как способность Клары повышать температуру наложением рук. Она, хотя бы, людям помочь может, как массажистка. А я? Закатившиеся за шкаф кольца доставать?

— Это же витакинез!

Вита… что? Вита, стоп, это же что-то на латыни. Вита — жизнь, точно. Кровь — витальная жидкость организма, как любил выражаться один наш санинструктор. А кинез — движение. Управление жизнью, получается?

— Но почему он такой… слабый? — мне даже нотки обиды в собственном голосе послышались. — Раньше — большой зеленый человек, а теперь вот палец.

— Ты не понимаешь! Это огромная сила, просто ты еще не умеешь ею пользоваться. Моя способность, к слову, относится к тому же типу, но она совсем слабая, может работать только с кератином, а ты без труда управляешь любой органикой! Это потрясающе!

Дальше немка обрушила на меня такое количество терминов, что я даже поплыл немного. На самом деле, говорила она, большая часть сверхов, уже давно изучена и разделена по типам и классам. А еще, каждый тип имел свою градацию по степени силы.

— Я, например, метаморф "единица". Цифра показывает уровень угрозы обществу, которую я представляю. В моем случае, как видишь, никакую. — она усмехнулась с некой тщательно скрываемой горечью. — До "тройки" уберы вообще способны спокойно жить среди людей, достаточно лишь встать на учет в соответствующих органах, и все.

— А сколько их всего? Ну, уровней этих?

— Считается, что десять, а все что выше — это уже по линии библейских Казней. Ну, в курсе…

— Да. — усмехнулся я. — Нашествие саранчи и все такое.

— Вот. Но я не уверена, что такие уберы вообще существуют. Ваша Матушка Зима, например, энергет-восьмерка, и подобных ей очень немного по всему миру. Ты… Ну, учитывая произвольное изменение частей тела, я бы сказала, что ты где-то на уровень "пятерки" или "шестерки". Может даже больше, но это надо проходить исследование и вставать на учет. Вообще, у специалистов есть приборы, с помощью которых они достаточно точно высчитывают потенциал убера. Тебе бы надо к ним сходить…

Тут она вспомнила, что я самую малость в бегах, и смущенно потупилась. Но довольно быстро пришла в себя и продолжила.

— Парень, про которого ты рассказывал, Микаэль, он тоже метаморф, как мы с тобой. Но у него уровень примерно "четверка". Таких еще называют допельгангерами, они способны только копировать существующие образы. А вот произвольное управление материей уже начинается с "пятерки". И Бегун, как я понимаю, тоже "четверка".

— Почему?

— О, с ними все вообще довольно интересно! — воодушевилась Хелена. — Они могут быть эффективны только при хорошей регенерации тканей. Уровень, позволяющий рвать и моментально восстанавливать мышцы, начинается с шестого. Вот тогда Бегуны — очень опасные противники. Даже против Силача могут выходить. Представь силу удара, нанесенного на скорости сто километров в час? Мало кто такой способен пережить!

И поэтому, вспомнил я, Шустрый не мог бить меня, не останавливаясь. Иначе переломал бы себе все кости, а регенерация у него была слабенькой. Об этом свидетельствовало то, как он валялся на месте встречи, не в силах даже пошевелиться. А потом подлатал микроразрывы мышц и напал.

С типологией сверхов, кстати, не все было так просто. Каждое государство делало это по-своему. В Британии и Штатах, например, мета-людей — так там называли суперов — классифицировали не по источнику сил, которым они обладали, а основываясь на природе конечного результата их воздействия на мир.

Китай пошел еще дальше. О закрывшейся за "стальным занавесом" коммунистической стране было известно очень немного, но то, что просачивалось до уровня обычного обывателя, говорило, что именуются сверхи там, как "бессмертные". Все скопом, а как с классами дела обстояли, никто, кроме военной разведки и самих китайцев не знал.

Японские суперы назывались магами и держались кланами. Они верили в евгенику и тщательно следили за династическими браками, которые должны были привести к рождению совершенного человека.

А вот у нас, то есть в Советском Союзе и странах Договора, куда входила также и Германия, все было устроено проще и одновременно сложнее. Не иначе, как научный материализм постарался. Три типа: Кинетики, Энергеты, Менталисты — по природе воздействия на мир. Что, как по мне выглядело логично. Первые работали с материей, вторые — с энергиями, а третьи, соответственно, с разумом.

В свою очередь типы делились на классы. Я, как метаморф (предположительно), относился к кинетиками — тело же материя, верно? Как и Силачи с Бегунами. Мама Зима была криоэнергетом, Красный Шторм — аэроэнергетом, а Кореец, сбежавший от меня после драки принадлежал к классу Скрытников, относящемуся к типу… А вот тут уже начинались нюансы. Если он управлял световыми волнами, то шел к Энергетам, а если к воздействовал на разум, заставляя себя "развидеть", то к Менталистам.

Но в любом случае, по силе он был не меньше шестерки, раз мог использовать метку, по которой потом выследил меня. Это Хелена так сказала, я, опять-таки, все еще плавал в теории.

— Ты столько про это знаешь? — произнес я, когда она закончила перечислять все эти невероятные для обычного человека вещи. — Я вот и десятой части не слышал из того, что ты мне рассказала.

Девушка смущенно покраснела.

— Я поклонница "Металюции". Только не смейся!

— Не буду. Если пойму, что это вообще такое.

Оказалось — реалити-шоу. Американское, однако, очень популярное по всей планете. Даже в Союзе его смотрели — через "туннель" естественно. Суть передачи заключалась в наблюдении за "супергероями" и "суперзлодеями", которые выясняли отношения друг с другом в прямом эфире на улицах городов Соединенных Штатов.

— У меня есть несколько роликов из "Металюции" этого сезона. Хочешь, покажу?

Не дожидаясь ответа, она активировала над запястьем экран, развернула его в горизонталь и запустила на нем что-то похожее на новостной сюжет. Звука сперва не была, но девушка быстро разобралась, пустив его не в свой наушник, а наружу.

Камера моталась из стороны в сторону, словно оператор пытался одновременно бежать и снимать. Наконец он остановился, и стал шарить видоискателем по улице. Не знаток американской культуры, но дело явно происходило в каком-то крупном городе. Высокие здания, широкие улицы, множество светящейся рекламы и — одинокая фигура человека, стоящего у тротуара.

Вид у него был чудной. Рост примерно около двух с половиной метров, с могучими ручищами, растущими из невероятно широких плеч. Нереального объема грудь, мускулистый живот, ноги-колонны, а вот голову я заметил не сразу, настолько она была маленькой и вжатой в плечи. Из одежды на этом сверхе была только набедренная повязка и две перекрещивающих грудь металлических полосы. В руке человек держал палицу, которая даже на вид весила не меньше сотни килограммов.

— Это Второй Сын. — "пояснила" мне Хелена. — Он Брут по штатовской классификации, что-то вроде нашего Силача. Семерка.

— Ага. Ясно. — пробормотал я.

В этот момент события на экране телефона понеслись вскачь. Струя огня ударила в то место, где стоял Второй Сын, но он, словно предвидел это. Оттолкнулся своими мощными ногами и взлетел. Ну, то есть, на самом деле он просто высоко подпрыгнул, оставив на асфальте вмятины и трещины, но сперва показалось, что он вовсе не собирается опускаться на землю.

— А это — Драконика. — последовал очередной комментарий, когда сверху, вслед за струей огня слетела женщина-азиатка. — Стрелок "пятерка", но при этом еще и Излом "четверка".

Мне это ничего не сказало, да я и не вслушивался, если честно. Просто смотрел, как маленькая то ли китаянка, то ли японка в костюме из кожи и шипов, опустилась на землю и выдохнула в сторону противника еще одну струю огня.

Камера тут же сместила фокус на пламя. Оно ударило не во Второго Сына, как, вероятно, задумывала Драконика, а в стену здания. И попала в окно одной из квартир, расположенного в нем. Там сразу же занялся пожар.

Силач же, не обращая внимание на огонь, двинулся зигзагами к своей противнице, уклонившись по пути еще от двух плевков. А метрах в пяти опять высоко подпрыгнул, и устремился вниз, целясь рукой в женщину.

На этом месте воспроизведение прервалось, изображение сменилось заставкой, на которой огненными буквами было написано по-английски: «За кого болеешь ты? Отдай свой голос в новом сезоне "Металюции!»

Я потряс головой. Это так походило на супергеройские фильмы, которые в моем мире крутили по кинотеатрам без остановки. С той лишь разницей, что здесь это было реальностью. Люди в дурацких костюмах, используя сверхспособности, дрались друг с другом, а какие-то ушлые типы снимали их битвы и продавали. Боги, что за безумие!

— Хелен, а почему им никто не мешает? — удивленно заморгал я. — В смысле, полиция, военные… Они же опасны для людей. Эта Дракоша чью-то квартиру спалила!

— Это шоу, Виктор! — рассмеялась девушка. — Я сначала тоже думала, что там все взаправду, но это больше постановка. Место "случайной встречи" героя и злодея заранее оцепляют силы правопорядка, за пострадавшее имущество выплачивается компенсация. Создатели шоу прекрасно на этом зарабатывают, хотя, говорят, иногда случаются и настоящие несчастные случаи.

— Это бред! — твердо сказал я.

— Это Америка. — пожала плечами моя спутница. — Страна свободы. Все, что приносит деньги, там разрешено. В той же Британии уберы хоть и состоят в своих Лигах, но такого себе не позволяют. Зато смотреть интересно. Есть целые сообщества, которые следят за боями, делают ставки, болеют за своих фаворитов.

— Бред… Но, по крайней мере, понятно, откуда ты столько обо всем этом знаешь!

— Можно сказать, что я эксперт! — гордо подбоченилась Хелена. — И я помогу тебе схватить Скрытника, этого Корейца. И восстановить свою репутацию.

На некоторое время мы оба замолчали. Я пытался усвоить информацию, Хелена — наверное, подыскивала аргументы, которые бы окончательно убедили меня включить ее в команду. Наконец, я тряхнул головой и произнес.

— Знаешь, что? Ночь была долгой и… непростой. Давай-ка я тебя отвезу в отель, а завтра мы уже все спокойно обсудим и решим, что делать.

— А если похитители будут ждать меня там? — возразила девушка. — Нет-нет, я хочу остаться с тобой!

— Ты же видишь, насколько опасно находится со мной рядом? Тебя сегодня похитили из-за меня!

— Но ведь ты меня спас, верно? — лукаво улыбнулась она. — И мы с тобой кое-что не закончили…

Что, например? Мы, вроде… Я посмотрел в ее смеющиеся глаза и сразу все понял. Черт возьми, так вот о чем она думает! Нет, ну точно авантюристка! Чудом избежала смерти, а мысли только об одном! Ее что, заводят сложившиеся обстоятельства? Нет, я так-то не против, да и близости с женщиной у меня не было… я уже не вспомню сколько лет. Но — сейчас?

Словно бы читая все мои мысли, Хелена подалась ко мне, грациозным движением уселась сверху и прижалась грудью к моему лицу. От запаха женского тела, его близости и доступности, голова пошла кругом.

— Только давай кое о чем условимся, Виктор. — донеслось сверху.

— О чем? — мой голос вдруг стал хриплым, будто я внезапно простыл.

— Ничего не увеличивать. Там.

Глава 16

Она склонила голову и между нашими губами вдруг оказалось совсем мало пространства — максимум, на толщину пальца. Ее дыхание — мягкое и пахнущее молоком, опалило мне лицо. Глаза девушки заполнили собой весь мир, отражая свет далеких фар…

Фар? Откуда здесь взялись фары?

Чувство опасности сиреной ударило по нервам. Не думая, как к этому отнесется Хелена, я буквально сбросил ее на сидение рядом, сам же потянулся к переднему сидению, где оставил пистолет. Одновременно с этим я глянул в лобовое стекло, через которое ярко било холодное свечение фар приближающегося автомобиля.

Черт! Вот же черт! Это же проселок, ведущий из города к заброшенной рембазе. На дворе ночь — кому, вообще, понадобилось здесь ездить?

Да хоть бы Корейцу и его людям — сам себе ответил я. Мог в машине быть маячок? Мог, еще как мог! А ты этого не учел, не принял во внимание, решил посидеть поболтать. И вообще — хорош! Девка грудью к лицу прижалась, ты и поплыл! С твоим-то опытом! Мог бы шуры-муры в более безопасном месте крутить!

— Кто там? — испуганно прошептала за спиной немка.

— Понятия не имею! — так же едва слышно ответил я.

Забавно, но мы с ней оба разговаривали так, словно нас могли услышать. А салоне минивэна никого, кроме нас, да едущая машина была еще в доброй сотне метров. Инстинкты, что тут скажешь…

— Это Кореец? — снова спросила девушка.

— Возможно. — не стал я ей врать. — Слушай, Хелен. Если вдруг начнется стрельба, падай на пол и не пытайся подняться!

— Дай мне пистолет! У тебя же два! Я умею стрелять! Ходила в тир!

У меня и правда было два трофейных ствола. Один я поднял с тела человека, которого случайно убил своим огромным кулаком, а другой, еще не испытанный, с трупа помощника Корейца в дежурке.

Но отдавать ни один я не собирался. Во-первых, в первом уже половины магазина нет, а для перестрелки этого очень мало. Во-вторых — знаю я этих девушек, которые "умеют стрелять". Бояться еще и подружки с оружием за спиной — благодарю покорно!

— Не сейчас… — я начал было подбирать слова, объясняющие, почему оба пистолета останутся у меня, но тут заметил в приближающейся машине некую странность. Два холодных пятна фар — это понятно. А что такое сине-красное мигает на уровне лобового стекла? Уж не мигалка ли милицейская, часом? Этого только не хватало! Лучше уж люди Корейца, в них, по крайней мере, можно стрелять!

Через минуту стало ясно, что я не ошибся. Машина действительно оказалась с мигалкой, но при этом — гражданской. Выхватив светом фар из темноты угнанный минивэн, она начала притормаживать и вскоре остановилась. Свет так и остался гореть, слепя и не давая разглядеть того, кто хлопнул дверь, выйдя из салона.

Зато голосом он себя обозначил.

— Это милиция, капитан Смирнов. — прозвучал громкий мужской голос. Обладатель его почему-то представился мне этаким невысоким крепышом с простым крестьянским лицом и носом картошкой. — Не бойтесь!

Сердце у меня колотилось с такой силой, что заглушало говорящего. Но то, что он произнес, я понял. И бесшумно, понемногу стравливая воздух из легких, выдохнул.

Милиция. Невесть как тут оказавшаяся! Еще и целый капитан! Правду говорит или врет? Может ли кто-то из людей Корейца так поступить? В принципе, да. Тем более, ни формы, ни удостоверения, я не видел. Пожалуй, после всех сегодняшних событий, я пока воздержусь от проявления доверия.

— А можно ваше удостоверение личности, товарищ капитан? — крикнул я в ответ.

Сам же, тем временем, тихонько прятал пистолет под сидение, но так, чтобы его можно было быстро достать. А то мало ли какие тут капитаны по глухим дорогам ночью катаются.

— Да, конечно.

Мужчина не счел мое требование чрезмерным. И даже не стал просить выйти из машины, а сам приблизился, став видимым в свете фар своей машины. Это почти окончательно убедило меня, что он не врет, и действительно является сотрудником милиции. Потому, что убийца никогда бы так глупо не поступил. Не превратил бы себя в мишень. А вот капитан милиции из курортного города Анапа — мог.

Он действительно оказался невысоким и крепко сбитым мужчиной. Лет тридцати, наверное, так что действительно тянул на капитана. О том же говорило и его удостоверение — красная корочка, которую он протянул мне прямо в салон с самым беззаботным видом. Более того, еще и фонарик включил, чтобы мне было удобнее его рассматривать.

"Олег Александрович Смирнов, капитан милиции. — прочитал я. — Городское управление внутренних дел по городу Анапа".

Фото прилагалось. Оно совпадало с лицом визитера. И оказалось вовсе не "крестьянским", как я себе с какого-то перепуга навоображал, а абсолютно среднестатистическим. Широкое, скуластое, добродушное. Русак — вот и все что про него можно было сказать.

— А ваши документы можно взглянуть? — дружелюбно осведомился он, когда я вернул ему корочку. — И на машину тоже.

— Да, конечно! — произнес я, как сделал бы любой человек, когда его о подобном просит сотрудник милиции.

При этом пытался лихорадочно придумать, что же делать дальше. Но уж точно не стрелять — это и глупо и неправильно в целом. Я с местной властью не собирался враждовать. Только точки над "i" расставить, восстановить репутацию, и жить дальше. По возможности — долго и счастливо.

Спасла ситуацию Хелена.

— Виктор, это полиция? — спросила она испуганно.

Некоторое время, она прислушивалась к непонятным разговорам, а потом решила вмешаться. На немецком, естественно. Что сразу же ввергло капитана в ступор.

— Милиция. — поправил ее я. — Все в порядке, Хелена.

— Молодой человек, с вами в машине находится гражданка ГДР Хелена Мюллер? — уточнил он построжевшим голосом.

— А-а-а… Да. А что?

— Выйдете из машины, пожалуйста.

— А в чем дело? — продолжил тупить я. Очень мне странным показалось, когда капитан упомянул мою интуристку. Да еще и по имени. Это точно не могло быть совпадением.

Но он обезоруживающе улыбнулся, и махнул рукой с явным облегчением.

— Да мы ее просто ищем полночи уже. — Обернулся к своей машине и крикнул на страшно корявом немецком. — Фройлян Андер, мы найти ваша подруга! С ней все в порядке?

Последняя фраза была адресована мне. Я глупо захлопал глазами. Да что происходит-то вообще?

— М-м… Да. А почему вы спрашиваете?

— Как она здесь оказалась? Что вы здесь делали?

— Ну, мы… это…

До меня понемногу стало доходить вся ирония ситуации. Кажется, мою немку объявили в розыск, как пропавшую, а теперь, найдя, решили — причем не особенно ошибившись — что у нас с ней романтик на природе.

— Прибил бы вас обоих, если честно! — подтверждая мою догадку, капитан рубанул воздух ладонью. — Столько шороху навели, даже вспоминать страшно! Подруга этой твоей Мюллер, Андер, которая, явилась в управу, сообщила, что ее спутницу похитили. Ушла, дескать, на свидание с одним местным, и пропала. Дежурный хотел девчонку домой отправить — ну, загуляла, курорт — дело молодое! Но решил, на всякий случай, телефончик ее пробить. По геолокации. И увидел, что находится пропавшая фройлян далеко за городом, то есть там, где она ну никак не могла оказаться! Тут уж меня начальник за воротник, езжай, дескать, капитан Смирнов, и выясняй. Ну и гражданку Андер в нагрузку дали. А вы тут шуры-муры в машине крутите!

Он укоризненно помахал перед моим носом своим пальцем, сложив черты лица в сложную гримасу. Понять это выражение можно было по-разному: от "ну ты и хват!" до "сгною в карцере за сорванное дежурство!" Я так же неопределенно улыбнулся в ответ — виновато и смущенно улыбнулся. Мол, что тут скажешь? Разве я мог такое подумать?

Одна часть моего разума ликовала — кажется, я не подозреваемый и отделаюсь внушением от этого усталого и в целом, довольно приятного милиционера. Другая, наоборот — напряглась. А с чего бы, спросила она скептически, капитану мне все это рассказывать? Я что ему — друг? Сват или брат? Нет, он первый раз в жизни меня видит, как и я его. Так с чего вдруг такая доверительность? Эти намеки и молчаливое мужское одобрение? Что за игра вообще? Нет, если капитан действительно волновался, то сейчас вполне мог себе позволить облегченно выдохнуть — не пропала интуристка, а значит не будет порки на ковре у начальника в кабинете. Но болтать об этом и строить из себя рубаху-парня? Да ни за что на свете! Мой мир или нет, а профдеформация у всех служителей закона одинаковая.

Если пристально присмотреться к его поведению, то сразу станет понятно, что это игра. Причем, предназначенная только для меня. Чтобы я уверился в том, что тут происходит, и не искал скрытых смыслов. Вот, мол, капитан Смирнов. Он искал девушку, иностранку. Очень переживал, да еще и подруга пропавшей на мозг капала. На грани срыва, можно сказать, человек. И тут — чудо! Все разрешилось банальным адюльтером. Отсюда и радости полные штаны, и язык без костей.

А если это человек Корейца? Я не знаю, зачем ему Хелена, но может он меня так забалтывает просто?

В этот момент в свете фар милицейской машины появилась девичья фигурка. Клару я опознал сразу, и тотчас подозрения относительно капитана рассеялись. Бандиты бы не привезли сюда подругу Хелены.

— Хелена! — прокричала та, промчавшись мимо, как фурия, но успев одарить меня испепеляющим взглядом. — С тобой все в порядке? Он ничего тебе не сделал?

— Клара? — моя спутница только сейчас поняла, что происходит. — Ты вызвала полицию?

— А что мне было делать? — тут же ринулась в атаку ее подруга. — Ты пропала, на звонки не отвечаешь, а когда дежурный сказал, что ты находишься черт знает где…

Подозрения рассеялись, а сомнения остались. Что-то, тем не менее, с этим капитаном, было не так. Например, он до сих пор у меня документы не проверил… Мог, конечно, просто забыть… Ты сам-то себя слышишь?

— Бранятся? — тем временем Смирнов с довольным видом наблюдал за воссоединением подруг — Я по-немецки очень плохо волоку, слов пять-десять знаю, и все. А ты прям, как на родном шпрехаешь! Молодец! Слушай, а давай без шумихи все сделаем, ладно? Помиловался с девчонкой — никаких претензий, если по согласию. А я их сейчас заберу, и в отель отвезу. Завтра уже с ней созвонишься, если есть желание, но сейчас — извини. Начальство с меня шкуру спустит, если я не отчитаюсь. Лады?

— Э-м-м... — только и смог я выдавать, сокрушенный его напором.

— Тогда скажи им, пусть кончают собачиться, и идут ко мне в машину. А то я такую сложную фразу не осилю, а через польку переводить… Блин, половина третьего уже! Вся ночь коту под хвост!

И тут я понял, что было не так с капитаном милиции Смирновым. Не ведут себя так милицейские. Вот это вот влезание под кожу, дружеское, ничем не обоснованное расположение. А бумажки? А отчеты? А установление личности, наконец? Без шумихи, ага! Так мог только конторский сказать!

Если подумать — это даже логично. Пропавшая иностранка больше по профилю КГБ, а не милиции. И Смирнов, какой бы ни была его настоящая фамилия, оттуда. А мента он играет, чтобы дело огласки не получило.

Вот и сошлось все. Но, черт возьми, какой театр абсурда! Я в бегах, меня ищут за убийство человека, а я стою рядом с капитаном КГБ, который выдает себя за милиционера, и предлагает мне закончить нашу случайную встречу по-тихому. Бредовей ситуацию трудно представить!

— Хелена! — позвал я. — Этот сотрудник милиции хочет отвезти вас с подругой в отель.

Пока мы со Смирновым шептались, пока я гонял мысли, девушки уже успели поругаться, помириться, всплакнуть, и теперь обнимались. Услышав меня, Хелена кивнула, и повела свою подругу к машине.

— Ну все, Казанова! Давай! — махнул на прощанье капитан. — Прости, что так вышло…

Прыгнул за руль и лихо развернувшись, поехал в направлении города. А я остался на проселочной дороге один, в компании совершенно истрепанной за день и ночь нервной системой. Хорошо еще, тело мое снова было молодо, прежний я от таких переживаний, уже бы, наверное, с инфарктом свалился.

А через несколько секунд я в голос расхохотался. Нет, ну подумать только! Я бегаю от бандитов и силовиков, а один из них — чекист, маскирующийся под мента, вдруг приезжает, но не за мной, а за девушкой! Как такое вообще возможно?

И, главное, с пониманием такой! Мол, извини, что облом вышел, но тут уж карты так легли! Боги, ну и абсурд!

"А может и хорошо, что все так вышло? — подумал я еще через пару минут. — Все-таки — не самая умная была мысль — заняться сексом в салоне машины, в которой нас с Хеленой совсем недавно везли, как пленников. Нет, понятно, что после мощного адреналинового выплеска и ей, и мне требовалась какая-то разрядка. А люди ничего, лучше хорошего секса, так и не придумали. Но все-таки — слишком поспешное решение. Так что, наверное, вовремя этот тип из КГБ появился…"

Надо было отдохнуть. Сутки выдались непростыми. Поэтому я сел за руль, доехал до города, там припарковался неподалеку от управления милиции, и, откинув сидение, решил вздремнуть.

Почему именно это место выбрал? Да все просто. Во-первых, прятаться лучше на виду, а никому точно не придет в голову искать меня в машине возле управы. Во-вторых, я не скидывал со счетов, что в машине Корейца имелся маячок. Вряд ли — это уже была бы чистой воды паранойя, ставить маячок на собственный транспорт, но всегда лучше перебдеть. А если он все же есть — то близость милиции станет для меня прикрытием. Ну, не будут же в таком месте бучу устраивать.

Так что я поставил будильник на телефоне на семь тридцать утра, и моментально вырубился. Пусть, как говориться, весь мир подождет. Вместе со всеми шпионами, сверхами и кэгэбэшниками. Надоели, честное слово! Не этого я ждал, когда говорил Распределителю о мире победившего социализма.

Глаза открылись сразу, стоило только первым трелям мелодии прозвучать. Быстро огляделся по сторонам, потянулся, и выбрался из машины, чтобы размяться. За этим дело не стало, а вот с другими естественными надобностями вышел небольшой конфуз. Потому, что утро начинается вовсе не с кофе, а с полного мочевого пузыря. А облегчиться в центре города было довольно непросто.

Кафешки по причине раннего времени были закрыты. Но нашелся небольшой круглосуточный магазин. Продавщица, продав мне бутылку сладкой воды и свежую булочку с изюмом, вошла в положение, и позволила мне воспользоваться служебной уборной.

И теперь, когда лишняя жидкость в организме больше не отвлекала, я уселся на лавочку, чтобы позавтракать и накидать план действий на день. Но сделать этого я попросту не успел. Зажужжала "полька" — я ее, как проснулся, на беззвучный режим поставил — высветив на блеклом экране лицо Хелены.

"Чего это она в такую рань?" — удивился я, но звонок принял. Правда, пришлось спешно жевать и глотать откушенный кусок булки.

— Доброе утро! — фраза у меня вышла почти внятная.

— Привет, Виктор! — радостный голос в наушнике сообщил, что девушка находится в прекрасном настроении. Даже мне немного ее оптимизма передалось. — Прости, пожалуйста, что вчера все так получилось! Я не виновата, это все дурочка Клара! То есть, она, конечно, молодец, как будто почувствовала, что у меня неприятности, но появление этого полицейского… было не ко времени. Давай встретимся сегодня?

Хелена явно не принадлежала к тому типу женщин, которые считают, что ни в коем случае не должны звонить мужчине первыми. Мне это даже понравилось.

— Вечером? — спросил я, прикидывая, что сегодня должен сделать.

Дел было немного — всего-то нужно было найти выходы на Карыча, выбить из него место, где можно найти Корейца, после чего задержать Скрытника, и доставить его в КГБ. Можно и не за один день, конечно, но лучше бы уложиться. Денег, может, и хватило бы еще на неделю, но не уверен, что удача будет постоянно следовать за моей спиной. Другими словами — поймают меня раньше, чем кончатся деньги.

— Может позавтракаем? — озвучила встречное предложение Хелена. — Тут неподалеку от отеля есть славное кафе. "Кипарис", кажется. Да, точно!

Я, признаться, был бы рад снова увидеть девушку — она мне понравилась, что уж перед собой юлить. Но предложение ее немного удивило. Наш с ней роман протекал стремительно, но все же не настолько, чтобы дергать мужика на встречу с утра.

Видимо, я слишком долго молчал, и Хелена приняла тишину в наушнике за непроизнесенный вопрос. И дала на него ответ.

— У меня есть кое-какая информация по интересующему нас человеку. — загадочно сообщила она, явно скопировав фразу из какого-то шпионского фильма.

— У тебя-то откуда? — не сдержавшись воскликнул я.

Нет, ну в самом деле! Она же не секретарша в главном управлении МВД, чтобы за ночь найти нужные мне сведения. Иностранка, вообще-то!

— Ну… — лукаво протянула она. — Вообще-то я не должна такое говорить, но тот капитан, что приехал за мной… Он остался ночевать у Клары. Такая легкомысленная, просто невероятно, ха-ха-ха!

— Эм-м. — это все, на что меня хватило. Кто бы говорил еще за легкомысленность!

Ну, ладно. Капитан Смирнов переспал с заявительницей. Город курорт, тут все на какой-то эйфории. Бывает, в общем. Но как это объясняет осведомленность Хелены?

— А я, уходя, стащила его польку. Полночи пыталась взломать, между прочим. А потом с него в базы зашла и…

Мне осталось только ладонью себя по лбу хлопнуть. Авантюристка! Вот, как есть — авантюристка!

— Буду через пятнадцать минут.

Глава 17

Идти до "Кипариса" было десять минут, так что время у меня еще было. Поэтому я быстро доел булку, убрал бутылку в урну и юркнул в машину. Хотелось мне попробовать одну идею, и делать это на улице не стоило.

Хелена сказала, что мы с ней оба — метаморфы. Витакинетики. Она, правда, может только кератином управлять, а я, с ее слов, всеми тканями своего тела. Получается, я могу и внешность изменять, правильно? Как Мишаня, но тот просто копирует чей-то образ, и больше ни на что не способен, за что и называется доппельгангером.

Мне же, в теории, доступен полный комплект редактирования внешности. От незначительных изменений, до превращения в большого и страшного зеленого парня. Ну или в другого кого, на что воображения и сил хватит. Кстати, вот интересно — Товарищ Халков ведь метра два с половиной был, если не три — судя по тому, что мать Виктора рассказывала. И весом под полторы сотни килограмм. Откуда эта масса взялась и куда потом после обратного превращения делась?

Это же закон физики — сохранение массы. Или сверхи на то и сверхи, чтобы физические законы игнорировать. Но тогда это уже, простите, не продукт исследований нацистов, а магия какая-то! В нее мне, почему-то, верить не хотелось. Я еще суперов принять не успел.

Ладно, лирика это все. Сейчас у нас простая и прикладная задача имеется. Не попасться. Не стоит таскаться по городу с физиономией, которая, наверняка, на ориентировке у всех постовых имеется. Поэтому веришь ты, не веришь — а будь любезен изучать доставшиеся тебе способности надлежащим образом. И применять их на практике.

Я уселся в салоне так, чтобы видеть свое лицо в зеркале заднего вида. Внимательно его изучил. Высокий лоб, прямой и широкий нос, среднего размера рот со сжатыми плотно губами. Подбородок немного тяжеловат. Глаза серые, хмуро взирают на меня из-под нахмуренных бровей.

Так, приступим. Закрыл глаза, восстановил в памяти лицо Виктора и стал его мысленно менять. Нос сделать тоньше, глаза посадить чуть ближе друг к другу, надбровные дуги чуточку повыше поместить, а рот сделать меньше.

Лицо тут же занемело. Кожу, даже сами кости, кажется, потянуло в разные стороны. Возникло жжение, гораздо более сильное, чем при манипуляции с руками. Из глаз брызнули слезы — не от боли, она была не такой уж и сильной. По крайней мере, можно было терпеть. Скорее, слезливость была связана с изменением положения глаз. Хотелось бы в это верить, во всяком случае.

При этом, я старательно удерживал перед внутренним взором то лицо, которое лепил. И лишь когда жжение стало уходить, рискнул посмотреть на получившийся результат. В том, что я что-то с лицом наделал, даже не сомневался — все симптомы указывали на удачный опыт.

Из зеркала на меня смотрел… я. Тот самый, настоящий я, только молодой. Я уже успел забыть, как выглядел в двадцать, но создавая себе маску, видимо, подсознательно, восстановил в памяти свое собственное лицо.

— Твою мать… — прошептал я. — Это ж как вообще?

Нет, новый образ не был копией моего прежнего лица, но определенное сходство имелось. Так бы я и выглядел в прошлой жизни, если бы был на десять сантиметров выше и на пару десятков килограммов тяжелее. Ну и ряху, соответственно, наел покрупнее.

Но ведь — получилось! Новый-старый я точно не походил на Виктора Глебова, разве что ростом, весом и фигурой. Ее я менять не стал, точнее, даже не пытался. Но и сделанного было достаточно, чтобы совершенно спокойно ходить по улицам и не опасаться нарваться на бдительного милиционера или дружинника.

При этом лицо не ощущалось маской. Я вообще не чувствовал, что оно изменилось. Даже руками потрогал, кожу потянул — совершенно обычное лицо молодого парня. Мое. Фантастика, черт возьми!

Бросив машину на месте ночевки, я направился на встречу с Хеленой пешком. Анапа — город небольшой, по крайней мере, центральная его часть. Из края в край за полчаса можно было пройти. Так что явился я в "Кипарисе" вовремя. Но все равно пришел раньше девушки — кто бы сомневался!

Поэтому, просто на всякий случай, обошел кафе по кругу. Мало ли, вдруг за девушкой следят чекисты, а весь этот разговор по телефону, не более, чем способ выманить меня из убежища. Не то, чтобы я в это верил, но была же вероятность, что капитан Смирнов оказался не любвеобильным парнем, а жестким специалистом, который с легкостью расколол Хелену в машине, и заставил сотрудничать по дороге до города.

Никаких "подозрительных" машин и людей я не заметил. В окнах ближайшей "свечки" не блестели линзы биноклей наблюдателей, разве что дворник, метущий тротуар неподалеку, был каким-то чистеньким, не помятым и даже не киргизом. Но это уже моя личная деформация высказалась — в моем мире в последние годы других не было. А тут скорее такой вот и должен работать на улице — основательный мужик, опрятный, с наметившимся пивным пузиком. Курорт, все же. Советский. Следят в ЖЭКе за "облико морале" личного состава.

Ждать девушку решил на улице, не заходя в кафе. Уселся на лавочке неподалеку, чтобы наблюдать за входом. Вскоре она появилась, двигаясь легко и пружинисто. Пластика тела могла сказать знающему человеку не меньше, чем мимика, и, кажется, Хелена шла на встречу со мной с радостью. Да и я сам, признаться, залюбовался статной красавицей.

Позволив ей войти внутрь, я еще пару минут оставался на месте. Все-таки — береженного бог бережет, а уж с моими то врагами ни одна предосторожность не будет лишней. Взять хотя бы Корейца, который и метки ставить мог, и невидимым становиться.

Но вслед за девушкой никто не вошел, так что я, успокоив свою подозрительность, скользнул в помещение. Хелена, с нетерпением ждавшая меня, вскинула голову, но равнодушно мазнула по моему новому лицу взглядом, и вернулась к разглядыванию меню.

— Привет! — произнес я, усаживаясь напротив. — Что посоветуешь взять?

Она удивленно подняла глаза, а потом распахнула их в узнавании. Не по лицу, по голосу опознала. А так как знала о моей способности, быстро свела один факт с другим.

— Привет! — обе ее ладони накрыли мою. — Виктор, ты?

— На пробу сделал. — хмыкнул я, поворачиваясь в профиль. — Нравится?

— Прежнее нравилось больше. — рассмеялась она. — А этому нужна другая прическа. Позволишь?

Я кивнул, и девушка тут же несколько раз притронулась руками к моим волосам. После чего вытащила из сумочки и протянула мне дамское зеркальце — смотри, мол. Я кокетничать не стал. Вгляделся в отражение и признал, что профессиональный стилист была права — с короткой прической и блондинистым цветом волос это лицо смотрелось лучше. И еще более неузнаваемо.

— Спасибо. — я сжал ее пальцы. — Ну, так что тебе удалось узнать?

— Вам, мужикам, от девушки только одно и надо! — она капризно надула губки, но тут же, не в силах долго играть, прыснула. — Да не переживай, сейчас все расскажу.

Она поерзала на стуле, перегнулась через стол и зашептала в лучших традициях шпионских фильмов. Причем, настоящие разведчики никогда и ни за что так делать не станут. Любое отклонение от нормы привлекает внимание. Поэтому, если в том месте, где ты находишься, кричат — делай так же.

— В общем, я покопалась в базе милиции, поискала этого твоего Кареева и Корейца… — начала она, но я ее остановил.

— Погоди. Давай для начала ты скажешь, каким образом ты взломала польку кгбшника, и смогла зайти в закрытую базу.

Потому, что это было странно. В смысле, как простая девушка, работающая парикмахером, и никакими особыми талантами не обладающая (ну, кроме управления волосами), смогла пробиться через наверняка серьезно запароленный телефон чекиста.

— Как ты узнал, что Смирнов из КГБ? — сделала большие глаза Хелена. — Я же тебе еще не сказала!

Но наткнувшись на мой серьезный взгляд, кивнула, и начала объяснять. Как оказалось, у хорошего мастера всегда очень много знакомых в самых разных сферах — а моя подруга была очень хорошим мастером. Так что нашелся среди них и такой, кто смог по одной лишь просьбе девушки, обойти серьезную защиту на польке Смирнова, и добыть пароли ко всем базам, в которые тот заходил с телефона. Так, в общем-то она и узнала, что кавалер ее подруги никакой не капитан милиции, а самый настоящий конторский.

Впрочем, это ее не напугало, а, кажется, взбудоражило еще больше. Забравшись с его логина в милицейскую базу данных, она быстро нашла Кареева, выписала в отдельный файл все его контакты, а также степень их близости. После чего перешла к поискам Корейца. И, как оказалось, ни в архивах МВД, ни у их смежников никакой информации на искомый субъект не было. Или уровень допуска капитана Смирнова был маловат.

— Все здесь. — она подняла руку с полькой и приложила ее к моей так, чтобы они соприкасались маленькими экранчиками-проекторами. — Виктор, что ты ждешь, разреши сопряжение!

— Да я как-то не умею. — был вынужден признать я. Тут же поправился, чтобы не вызывать подозрений. — Никогда этой функцией не пользовался. А что, через почту нельзя?

— Вот ты смешной! — возмутилась Хелена. — Это, между прочим, секретные сведения! Их просто так нельзя пересылать, только через сопряжение.

Как оказалось, сопряжение было полным аналогом блютуза, так что в том, что нужно делать, я разобрался довольно быстро. И уже через минуту изучал полнейшее досье на своего недруга.

— Так… — вслух размышлял я. — К родственникам он не пойдет, не дурак, значит их вычеркиваем. Все друзья и товарищи тоже в минус. А за что он у нас сидел? М-м-м, разбойное нападение, по малолетке! Какая прелесть! Не, к бывшим подельникам тоже не сунется.

— Почему? — удивилась девушка. — Разве не к друзьям пойдет любой человек? Ну, если у него неприятности.

Настало мое время снисходительно пояснять ей прописные истины.

— Карыч на карандаше у милиции. Уже давно. А позавчера я на него заявление написал. Проникновение в жилище, угрозу жизни и что-то еще, не помню. Дело пойдет через участковых, да и хулиганка там по большому счету, то есть объявлять его во всесоюзный розыск точно не будут. Предполагаю, что вчера его еще не искали даже. А вот сегодня начнут — с учетом моего заявления, и того факта, что на берегу озера остался его мертвый товарищ. А Карыч у нас сиделец, точно знает, куда милиция пойдет в первую очередь. Нет, к друзьям он не пойдет.

— А куда? — завороженная моим объяснением, девушка даже рот приоткрыла. Сделавшись еще более привлекательной.

— Туда, где искать будут в последнюю очередь. Это даст ему небольшую фору по времени, день или два, чтобы спланировать бегство из города. Вот смотри, в его досье есть упоминание о дальнем родственнике, живущим в станице неподалеку. Думаю, заляжет он там.

— Ты так хорошо в этом разбираешься! — удивленно всплеснула руками Хелена. — Откуда все это знаешь? Я бы даже подумать не могла!

— Да со мной в армии служил один… любитель детективов. — наскоро придумал я легенду. — Просто с ума по ним сходил. А в карауле на посту скучно, вот мы с ними и развлекались. Он задавал тему из прочитанной книги, а я строил версии. Так что — поднатаскался.

В этой истории было множество дыр, но я не думал, что девушка легко их найдет. Откуда гражданской, да еще и немке, знать, как проводят время в карауле, назначенные туда солдаты?

Да и я не так уж был уверен, что Карыч рванет к старому деду, с которым находится непонятно в каких отношениях — вполне возможно, что даже на ножах. Просто весь мой опыт прошлой жизни твердил, что для него это единственный вариант, если Карыч хочет и от милиции уйти, и от Корейца, который сейчас обрубанием хвостов занимается. Интуиция, в общем. А ее довольно сложно объяснить словами.

— Это так интересно! — подруга только что на стуле не подпрыгнула. — Едем туда?

— Стоп-стоп-стоп! — рассмеялся я. — Ты-то куда собралась, горячая германская девушка?

— С тобой, конечно! Мы же вместе его нашли, вместе и возьмем!

— Хелен… Ты знаешь, ты мне очень нравишься. Погоди, дай договорить. Очень-очень нравишься. Мне даже кажется, что я в тебя понемногу влюбляюсь. — в этом месте на щеках у подруги возник едва заметный на смуглой коже румянец. Я же, обманывая ее лишь на половину (а то и меньше!) продолжил. — Но со мной ты никуда не поедешь. Карыч опасен, и мне нужно будет полностью сосредоточится на угрозе. И не отвлекаться ни на что больше. Например, на то, что очень дорогой для меня человек может пострадать.

— Но!..

— Без "но". Я бесконечно ценю, что ты для меня делаешь, и как помогаешь. Вот только этот момент мы точно больше обсуждать не будем!

Некоторое время она смотрела на меня пристально и, кажется, немного зло. Я даже немного испугался, что девушка сейчас встанет и уйдет прочь. Но потом ее лицо расслабилось, и она иронично протянула.

— Русские! Я и забыла, что вы все ужасные упрямцы!

— Поверь, немцы в этом вопросе от нас ушли недалеко.

— О, пропасть огромна! Мужчина в моей стране никогда не станет так говорить с женщиной.

— Как? Неуважительно?

— Ставя перед фактом. Окончательно все решив и даже тени сомнений не допуская, что может быть как-то по-другому.

— Ну, прости… Я такой — шовинист, домостроевеец и противник феминизма. — я сделал лицо сурового русского и пробасил. — Женщина должна сидеть дома, варить борщи и рожать сыновей!

Хелена рассмеялась этой немудрящей шутке.

— Да нет, знаешь… Мне даже немного нравится, как ни странно. Такое ощущение надежности. Сильного плеча, буквально — стены! У британцев есть такое слово в языке — strong. Вот оно тебе очень подходит.

— Ты сейчас лестью пытаешься мое решение передавить, да?

Девушка рассмеялась.

— Немного! Ладно-ладно! Больше не буду. Но ты тогда мне пообещай мне кое-что?

— Вернуться живым?

— Дурак! Это тоже, но главное — чтобы мне все первой рассказал! Иначе я от любопытства на стену полезу.

— Позвоню сразу, как приеду в эту станицу. — твердо пообещал я. — И когда ясность с Кареевым будет, тоже.

— Лучше напиши. Вдруг я буду занята, не смогу принять вызов, а перезванивать тебе будет опасно.

— Хорошо.

И этот момент, я понял со всей отчетливостью, что должен Хелену поцеловать. Такой был момент — если этого не сделать, то мы еще какое-то время будем неловко ходить вокруг да около. Как делают все люди, которые уже понимают, что нечто незримое их связывает, но еще не сделавшие навстречу друг другу ни одного шага.

И я ее поцеловал. Привстал, перегнулся через стол, замер в паре сантиметров от ее губ. Которые девушка прошла уже сама. Решительно, как и все, что она делала.

— Ох! Ну наконец-то! — произнесла она через черт его знает сколько времени. Дыхание ее немного сбилось, как и мое, впрочем. — Я уж думала ты никогда не сообразишь. Вы, русские, такие нерешительные!

— Ты сейчас сама себе противоречишь. — тихонько смеясь ответил я. — То мы с чужим мнением не считаемся, то нерешительные. Ты уж определись.

— Я девушка, мне можно! — она снова притянула меня к себе. А когда мы друг от друга оторвались, сказала лишь. — Все, иди или я за себя не ручаюсь!

И легонько толкнула в грудь. Слегка пошатываясь, немного пьяный от боевых наркотиков, которые были впрыснуты мне в кровь, я вышел из кафе, и прошел, наверное, метров сто, прежде чем понял, что иду вообще в другую сторону.

Расплывшись в дурацкой улыбке, напомнил себе, что в принципе неважно куда идти — минивэн Корейца я больше трогать не собирался, а такси можно вызвать из любого места. Надо только вбить адрес деда Карыча и посмотреть, хватит ли у меня денег на поездку. Иначе придется возвращаться в кафе и портить все впечатление, занимая у подруги в долг.

Глава 18

Денег было достаточно. Даже туда и обратно я мог съездить без проблем, а потом еще по городу покататься. Но вообще — нужно было озадачится наличностью, ибо средства имеют свойства заканчиваться, а каждый раз потрошить ворюг может и не так аморально, но точно опасно.

Я уже собирался вызвать такси, чтобы ехать в этот самый Куток — так называлась станица, где жил дед Кареева, как вдруг лицо мое обожгло жуткой болью. Будто кислотой плеснули. Ни в этой, ни в прошлой жизни я такого волнующего опыта не переживал — но по ощущениям только от кислоты так могла гореть кожа.

Догадываясь, что происходит, я поспешил скорее уйти с людной улицы. Чтобы никто не заметил, как меняется личина, которую я нацепил около получаса назад. Спрятался за кустом во дворе, присел и сунул в зубы палку, чтобы не закричать — да что ж такое-то! Почему сейчас так болит, а когда я только наводил маскировку было вполне терпимо?

Вскоре, жжение начало отступать. Я инстинктивно ощупал лицо, подсознательно ожидая обнаружить под пальцами язвы, но кожа была гладкой и ровной. Только после этого решился покинуть убежище.

Стекло в окне первого этажа многоквартирного дома отразило лицо Виктора. Значит, я оказался прав, и маска сползла, вернув мне прежний облик. Интересно знать почему? У моей способности есть время действия? Или я должен постоянно контролировать внесенные в тело изменения, чтобы они не обнулились? И почему так больно?

На все эти вопросы ответов у меня не было. К сожалению, в сети не имелось никаких инструкция для начинающих сверхов, и способов управления своими силами. До всего предстояло доходить своим умом. Который не особенно хорошо справлялся с этими задачами. Вот отследить кого, допросить, ворваться в помещение и устроить пальбу — это я могу. А разобраться с принципами работы суперспособностей — этому меня в прошлой жизни точно не учили.

Сначала я хотел снова наложить маскировку. Но, подумав, решил, что в хуторке Куток меня вряд ли будет искать милиция. А вот если личина начнет сползать в самый ответственный момент, сопровождая процесс дикой болью — это может мне здорово помешать.

Решил ехать так. Вызвал такси и устроился на углу здания, ожидая машину. Делать было нечего, и я просто разглядывал идущих по улице людей. Взгляд почему-то зацепился за смутно знакомую девушку, но при этом я никак не мог вспомнить где ее видел раньше.

Что было еще более удивительно, она заметила мой пристальный взгляд и помахала рукой. Решив, что она с кем-то меня перепутала, я сместил взгляд в другую сторону, высматривая такси. А когда снова посмотрел на нее, она уже шла ко мне. Не в мою сторону, а именно ко мне.

— Витя?! Вот это совпадение! Как удивительно, что я тебя встретила!

И столько радости было в ее голосе, даже восторга, что мне сразу же захотелось сказать ей — так, гражданочка, отойдите подальше, вы обознались. Но делать этого не следовало — начнет еще кричать, внимание привлекать. А потому я лишь склонил голову на бок и с вопросом взглянул на нее. Мол, ну Витя, дальше-то что?

Она была симпатичной бырышней. Средней длины русые волосы собраны в короткую косичку на затылке. Высокий лоб, удивленно распахнутые небесно-голубые глаза. Ямочки на щечках, пухлые губки — такая, кукольная блондинка. Одета только была не в образ. В спецовку. Точнее, форму — я ее не сразу узнал — стройотрядов. Только не песчаного цвета, как в моей прошлой жизни носили строители БАМа, а коричневую. И множество нашивок на груди куртки и на левом рукаве, среди которых выделялся новенький комсомольский значок.

— Ты так на меня обижен, что даже узнавать не желаешь? — в глазах блондинки тут же начали собираться слезы.

Черт! Только в этот момент до меня дошло, что красотка — из прошлой жизни прежнего владельца этого тела. Возможно, даже подружка. Близкая, в смысле. И у них какой-то разлад в прошлом случился, отчего барышня считает, что Виктор на нее обижен.

Ладно, будем пока этой линии держаться.

— А должен? — холодным тоном произнес я.

— Мы же все с тобой обсудили! — пискнула девушка. — Ты сказал, что все понимаешь и не возражаешь! А теперь стоишь тут, как истукан! А я только приехала, между прочим! К домой тебе побежала сразу. А мама твоя сказала, что ты ушел из дома и уже две ночи неизвестно где ночуешь! Как это, вообще, называется? Это я тут должна стоять и обиженные рожи крутить!

С каждой фразой она заводилась все сильнее и сильнее. И под конец уже почти кричала. К счастью, людей вокруг было немного, но прохожие все равно стали на нас оборачиваться. А такси еще четыре минуты ехать будет!

Я молча подхватил девушку под руку и затащил во двор. Остановился рядом с тем самым кустом, за которым переживал обратную метаморфозу, и повернулся к ней.

— Что ты хочешь услышать? — спросил, сохраняя тот же холодный тон. Мне он показался подходящим к этой ситуации, да и поведение девушки говорило, что я не ошибся.

— Ну, например, привет Лена! Рад тебя видеть! Я так по тебе скучал! Ждал тебя, как ты меня из армии!

Ну вот, уже попонятнее стало. Женщины в гневе — отличный источник информации. Из ее слов я понял очень многое. Например, что звали ее Леной, что она действительно была подругой Виктора и ждала его возвращения из армии. Но незадолго до того, как тот дембельнулся, записалась в строительный отряд и умотала на какую-то комсомольскую стройку. Откуда только что вернулась.

Еще я понял, что они этот момент обсуждали, и приняли какое-то решение, которое Лену устроило, а вот Виктора — нет. Но, как большинство мужчин, он предпочел промолчать, затаить и обидеться. А она — всего этого не заметить. Видать, Витя считал, что девушка должна была сперва его дождаться, а уж потом только скакать по стройкам Союза, а она, в свою очередь, что "она ему не вещь и вообще самостоятельная и сильная женщина".

Я был почти на сто процентов уверен, что дела именно так и обстояли. Потому, что и сам имел подобный опыт. В первой жизни. И отличался он от сейчас происходящей ситуации незначительными деталями. Ну, например, в моей прошлой жизни, я не думал во время подобного разговора о том, что бдительная бабуля обратит внимание на ссорящуюся парочку, а потом вдруг узнает в парне того, чье лицо красуется на стендах с красноречивой надписью "Их разыскивает милиция". И позвонить по номеру телефона своего участкового, который записала на обоях в коридоре.

— Привет, Лена. — проговорил я послушно. — Ты уже вернулась?

И в этот момент вспомнил вдруг, почему девушка показалась мне при первой встрече смутно знакомой. В очень похожую на нее превратился оборотень Мишаня из банды Карыча. Он тогда заметил меня в городе живым и решил подшутить. И выбрал для этого, как сейчас выяснилось, образ подружки Виктора. Еще и сказал тогда — тебе этот тип всегда нравился.

— Ты издеваешься?! — буквально закричала Лена.

— Немного. — ответил я. — А ты не кричи, ладно? Двор жилого дома, люди будут в окна смотреть, как ты бесплатный спектакль даешь. Некрасиво.

— А мне плевать!

— Ну и зря. На тебе форма стройотряда, ты вся такая положительная, с новеньким комсомольским значком на груди, а устраиваешь такие безобразные сцены.

На удивление, девушку это замечание заставило немного притихнуть и даже стыдливо оглянуться на слепые окна многоэтажки. Но напора она не сбавила. Ткнула меня в грудь пальцем, прошептала.

— А что я должна подумать, Витя? Мы с тобой обо всем договорились! Я приезжаю домой в полной уверенности, что меня ждет мой парень, а ты…

— Ты ведь сразу решила, что я на что-то обиделся? — прервал ее я. — Ну, в самом начале нашей встречи? Ты сказала, цитирую: "Ты так на меня обижен, что даже узнавать не желаешь?"

— Да… — сбилась с темпа Лена. — И что?

— Это выдает твое подсознательное признание своей вины. Если бы ты считала, что у нас все хорошо, и тебе совершенно нечего волноваться, ты бы не начала разговор с этой фразы.

— Но мы разговаривали…

— И даже о чем-то договорились. Понимаю. Но, наверняка, перед армией мы с тобой тоже о чем-то разговаривали. Например, о том, как ты меня дождешься, как встретишь. А потом случилась какая-то комсомольская стройка, на которую тебе срочно, вот кровь из носу, надо было поехать.

— Вообще-то, не какая-то, а уникальная! — обиженно поправила меня девушка. — Строительство моста через Керченский пролив — это объект повышенной важности!..

— Мы не об этом сейчас говорим. — снова прервал я ее. — А о нас с тобой. Ты посчитала возможность слетать на комсомольскую стройку более важной, чем выполнение прежних договоренностей между нами. Почему же ты теперь удивляешься, что я поступил так же?

— Витя, ты не понимаешь! Я должна была поехать! Так принято, если вуз отправляет отряд, понимаешь?

Ну надо же. Этот мир так отличается от моего прежнего, но в некоторых деталях буквально копирует его. Тоже добровольно-обязательное участие в комсомольских мероприятиях?

— И что, весь вуз поехал? — спросил я.

— Нет, конечно! Но, я…

— Но ты не поехать не могла, понимаю. А почему?

Все-таки, богатый жизненный опыт — это сама по себе очень крутая сверхспособность. Когда ты уже десяток раз вел подобные разговоры — такие или похожие — то управлять ими сложности не составляет. Почти всегда знаешь, что ответить твой собеседник. И можешь своевременно задать правильный вопрос.

В результате, ты ведешь разговор, а не тот человек, который тебе его навязал. В ситуации с Леной можно было и проще поступить. Например, сказать, что бросаю ее, и больше не хочу видеть. Да, жестоко по отношению к молоденькой девушке, но сколько еще таких жизненных разочарований она пройдет на своем пути?

Другое дело, что сжигать все мосты я не хотел. Жить только сегодняшним днем, спасаясь от преследования бандитов и милиции — это не мой выбор. Рано или поздно данная ситуация разрешится. Я либо сдохну, либо вернусь к нормальной жизни. Во втором случае, мне не нужны брошенные пассии, которые способны из простой женской мстительности, устроить мне неприятности.

Лучше уж миром все разрешить. Да и такси, я смотрю, в пробке встало. Плюс еще шесть минут к ожиданию. Да уж, в городе, заполненном туристами, по центру проще передвигаться пешком, чем на машине.

— Так почему, Лена? — повторил я, видя, что девушка молчит, обиженно пыхтя. — Почему ты посчитала поездку на строительство моста более важной, чем наши с тобой договоренности?

— Потому, что без отметки участия в комсомольской стройке, я не смогла бы попасть в студсовет. — наконец призналась она.

— А ты очень хотела в него попасть, да?

Глаза опущены, молчаливый кивок.

— Другими словами, ты выбрала карьеру. Именно ты. А теперь бросаешься на меня с обвинениями. Видишь, как обстоят дела, если разобраться?

Скорее всего, прежний Виктор не смог бы так последовательно и спокойно подвести девушку к неизбежному выводу — причиной крушений их отношений стала именно она. Он, все-таки, был молодым парнем, с ветром между ушами, который просто обиделся. И, вероятно, поэтому, он связался с дурной компанией Карыча, тунеядствовал и хулиганил — все в духе молодости. И закончил свой жизненный путь в мусорном баке на заднем дворе отеля.

С минуту, мы стояли молча. Лена, наверное, много чего думала, я же просто ждал машину, чтобы поехать за город и попытаться вернуть себе жизнь, которую очень много людей хотели испортить или оборвать. Но посматривал на нее, ожидая неизбежных выводов, которые она должна была сделать.

— Ты именно так на все это смотришь? — наконец произнесла девушка.

— Да.

— И не видишь вариантов, чтобы все исправить?

— А нам нужно что-то исправлять? Не ошибусь, если предположу, что во время командировки в твоем окружении появился молодой человек, которому ты симпатизируешь больше остальных.

— Как ты можешь! — тут же взвился ее голос. — Я бы никогда!

"Я вам верна, увы, а вы, а вы, вы!" — пропел в голове голос Алисы Фрейндлих в образе Анны Австрийской из "Трех мушкетеров".

— Да это и неважно. — вслух сказал я. — Прошло уже много времени, когда мы с тобой были вместе.

— И что же, все кончено? — опять слезы. Боги, я уже и забыл каково это — быть молодым! Постоянный стресс — она сказала, она подумала, она сделала! Правильно ли я понял, что она сказала, подумала, сделала?

— Не знаю, Лена. Правда. — пожал плечами. — Давай позже встретимся, в более спокойной обстановке все обговорим и придем к какому-то решению? Без эмоций и… слез. Сейчас я немного спешу…

— Да уж, я заметила, что ты постоянно на польку смотришь!

— Такси вызвал, должно вот-вот подъехать.

— Кто она?

— Лена! Серьезно? Я еду по делам, за город. На весь день. Так что, если хочешь со всем разобраться, давай завтра созвонимся, и встретимся. Тогда уже все и обговорим. Расскажешь мне, как мост строила…

— Хорошо. — протянула девушка. — Завтра. Только ты, кажется, номер сменил.

Сказав это, она протянула руку и притронулась экранчиком своих часов к моим. Тут же всплыло уведомление, что произошел обмен контактами — оказывается фамилией у Лены была Фисенко.

Черт, а вот это было некстати! Находясь в бегах, глупо раздавать свой "секретный" номер всем желающим. Но — сам виноват. Как с Хеленой данными обменивался через это их "сопряжение", так и оставил настройки по умолчанию. Надо бы сменить, а то с меня так любой может номер взять.

— Тогда, созвонимся завтра? — Лена сунула руки в карманы штанов, отчего стала похоже на какую-то искательницу приключений, которой место в джунглях или пустынях, а не в курортном городе.

— Хорошо. — кивнул я. — До встречи.

— Прости, что накинулась на тебя так…

К этому времени подъехало такси. Я кивнул девушке и зашагал к желтой машине. Уселся на заднее сидение, подтвердил водителю адрес, и погрузился в мысли.

Дурацкая вышла ситуация. И, полагаю, далеко не последняя — в будущем опять могут встретиться люди, которые знали Виктора. Его друзья по школе, сослуживцы, приятели и, может быть, любовницы — ни за что не поверю, что, переживая расставание с Леной, прежний владелец тела не обзавелся парочкой-другой подружек.

Последние, конечно, вряд ли много про него могут знать, и с этой стороны опасаться, вроде, ничего. Но если в будущем нарвусь на кого-то, кто знал Виктора хорошо, может возникнуть проблема.

Это с Леной "удачно" получилось. Девушка была на взводе, подсознательно понимала и принимала свою вину за разлад с парнем, поэтому ею в беседе было довольно просто манипулировать. А если встретится тот, кто Витины привычки знает? И удивится тому, что я его не узнаю.

В общем, эту часть жизни тоже стоит подтянуть. Посмотреть детские альбомы, послушать мамины рассказы, не знаю — свою страничку в социальной сети посмотреть, наконец! Только вот времени на все не хватало катастрофически. Поэтому и действую так — нахрапом, без внятного плана и понимания.

— А чего в Куток-то собрался? — водитель, молодой парень, чуть старше меня, заинтересованно глянул на меня через зеркало заднего вида.

— Да деда еду навестить. — пожал я плечами. — Не виделись давно.

Болтать с таксистом не хотелось, но следующей фразой он сумел меня заинтересовать.

— Семейная встреча? — спросил он.

— Почему так решил?

Не знаю почему, но я с его слов напрягся. Они могли означать все, что угодно, но я рассматривал только один вариант.

— Да уже отвозил сегодня одного. Брат твой, наверное, старший. Или дядька.

— На тот же адрес? — уточнил я.

— Ну! Я еще удивился, когда заказ второй заказ пришел туда же. Девятый проезд, дом девять — легко запоминается.

— Да вот, решили что-то собраться. — проговорил я, думая о том, что в своих предположениях не ошибся. Кареев — больше некому — все же решил укрыться у своего дальнего родича в этом пригородном хуторке. — А давно отвозил?

— Да час назад, примерно.

— Лет тридцать, невысокий, с хитрым таким лицом?

— Ага, один в один! Брат?

— Дядька… Слушай, командир. Хочу им сюрприз сделать. Ты меня к самому дому не подвози, остановись за квартал где-то. А я пешечком уже доберусь.

— Да как скажешь! Желание клиента — закон!

Интерлюдия

С отчетами покончено. Встречи с поклонниками проведены. Через три часа самолет, и она сможет, наконец, отдохнуть от той жизни, что стала в последнее время ее так тяготить. От этих людей, их слов, поступков и того, что они прячут за ними. Будут только горы — вечные и равнодушные к муравьиному барахтанью людей — и она.

Кавказские горы. Целую неделю. Дожить бы…

"Надеюсь, этой небольшой перезагрузки хватит на то, чтобы вернуть душевное равновесие! — подумала Люба. — А то ведь уже на людей скоро начну кидаться!"

Невысокие каблучки ее сапожек звонко цокали по металлическому полу базы. Этот звук ее невыносимо раздражал. Казалось, будто по коридору идет бодрая молодая девчонка. Лет 18-20, максимум. Такая — спортсменка, комсомолка и просто красавица, прямо, как в фильме у Гайдая.

Да и выглядела Люба примерно так же. Стройная и легкая фигурка, узкая талия, точеная шея и облако платиновых волос, уложенных в каре. Личико студентки какого-нибудь педагогического вуза: вздернутый носик, большие голубые глаза, мягкие, без всякой помады, манящие противоположный пол губы.

"А внутри — старуха! — безжалостно припечатала она. — Как же мне это все надоело!"

Никто не преграждал ей путь. Редкие сотрудники базы, зная об острой фазе ее депрессии, стремились убраться подальше из тех мест, где Люба могла пройти. Поэтому, шагала она в одиночестве. И это тоже почему-то бесило.

Но вот кто-то появился. Темная фигура в конце длинного — на кой черт такой было строить? Это вам, что, взлетная полоса аэродрома?! — коридора. Еще не человек, а тень, каким-то образом выжившая в ярком свете всегда горящих здесь ламп.

Но на сибирской базе ККП не могло быть теней и призраков. Здесь все было раздражающе материалистично. А значит, это был человек. И шел он прямо к ней. Уверенно так, мягко шлепая подошвами ботинок по гулкому металлу пола.

"А я должна носить эти дурацкие каблуки!" — мелькнула злая мысль. Люба тут же отмахнулась от нее. Какой бы она не была уставшей и раздраженной, это не повод злиться на человека, который идет к ней по делу.

В том, что он направляется именно к ней, и вовсе не для того, чтобы пожелать ей удачного перелета, она не сомневалась.

— Любовь Федоровна! — когда между ней и спешащим навстречу мужчиной в сером костюме, осталось метра три, последний замедлился и заговорил. — Доброго дня!

— И вам… — Люба покопалась в памяти, исправно, несмотря на все прожитые годы, хранившей все когда-либо услышанные имена. — Степан!

Правда, в ее личной "картотеке", у этого самого Степана, было лицо пэтэушника, ярко-рыжие волосы, и огонь в глазах. У тридцатилетнего мужчины, который стоял перед ней, пламя поугасало.

— Только прошу, Степочка, миленький, не говори, что я опять должна идти и разговаривать с этими надоедливыми поклонниками! — уставшим, немного капризным голосом юной сердцеедки произнесла она. — Они выпили меня досуха! Мне нужно отдохнуть!

Глупо не пользоваться доставшимися тебе преимуществами — так она считала. Раз уж ты выглядишь милой девочкой, старайся и вести себя соответственно.

— Хм… нет. — ответно разулыбался парень.

— Значит, ты какое-то другое дерьмо принес. — буркнула она, моментально выходя из образа. — Говори уже!

Голос тоже изменился. Пропали щебечущие ноты, появилась сталь и холод. Тот самый, которого боялись все, но без стеснения использовали.

— Только что сообщили. — не смутился Степан. — Объявлен желтый уровень угрозы. Всем членам дежурной команды в классе "альфа" приказано находится в состоянии полной боевой готовности к вылету в точку "прокола".

— Так членам же, Степанушка. — не удержалась от шпильки Люба. — А я девочка!

— Любовь Федоровна! — построжел голос майора. Да, кажется, в этом возрасте, мужчины уже должны дослуживаться до звания майора.

— Степа, у меня самолет через три часа! Я в отпуск лечу! Что, нельзя кого-то другого послать? Вадика?

— Вадим Игнатович в Монголии.

— А Пашка?

— Павел Адрианович на Кубе.

— Паршивцы какие! — ненатурально возмутилась Люба. — Я тут торчу в этом железном подземном ящике, а они по курортам разлетелись!

— Ваше дежурство, Любовь Федоровна.

Степан, несмотря на свой юный возраст, стержень имел стальной. И с темы его сбить не удалось ни разу. Пришлось вздохнуть и мысленно попрощаться с отпуском, снежными шапками Кавказских гор, и одиночеством. Работа есть работа.

— Да знаю. — вздохнула она. — Так обидно, Степан, ты бы знал!

— Так может и не случится ничего, Любовь Федоровна! — голос майора потеплел на пару градусов. — Желтый же уровень. Может и не произойдет никакого "прокола".

— Хоть раз такое было? — угрюмо уточнила Люба.

— Эм…

— Ни разу, Степа! Ни разу! Как только дыры эти чертовы стали появляться, не было ни одного случая, чтобы желтая угроза не превратилась в красную.

Мужчина дернул плечом, как бы говоря, ну а я-то тут причем? Я их, что ли, создаю, проколы эти? Мне, может, тоже не нравится на базе торчать двухмесячные вахты. И выслушивать старческое брюзжание вечно юной красавицы.

— А вы ведь на Кавказ собирались? — уточнил он вдруг. — В горы?

— Да… — настороженно ответила Люба. Куда клонит майор она еще не поняла.

— "Прокол" ожидается где-то там. Можно сразу полететь туда, ну, только не на лайнере, а на военном транспортнике. И, после того, как… уже по плану вам. Даже время сэкономите!

"А хороший он паренек! — подумала Люба. — Услужить пытается, чувствует, что бабка на грани уже!"

— Ну, можно и так… — протянула она вслух.

— Только костюм и снаряжение захватите, а я пока по борту решу! — оживился майор.

— Мальчик мой, — немного покровительственно произнесла девушка. — Я без этих дурацких тряпок и в туалет не хожу!

Уже в своей комнате — целых сорок квадратных метров, невероятное расточительство для вояк, стремящимся все минимизировать — она устало сбросила сапожки и упала в кресло. Прикрыла глаза и сделала три глубоких вдоха-выдоха.

"Все, Любка! Собралась! Летим военным бортом на Кавказ, закрываем чертову дыру, и со спокойной совестью едем отдыхать. Попрошу мальчишек-военлетов, чтобы подбросили до Эльбруса, а дальше уже пешочком, ножками, до вершины. И на неделю пошло бы оно все нахрен!"

Настроившись, таким образом, на работу, девушка поднялась, прошла через комнату, мимолетно заглянув в зеркало — все еще хороша, чертовка! Остановилась у стенной ниши, где хранилось ее снаряжение. В тысячный уже, наверное, раз подумала, что всей этой кутерьмой с костюмами она обязана бриташкам, которые первыми ввели на них моду. И, естественно, советское руководство, решило ни в чем от противников не отставать. Потому, что — ну как?

"Как будто всем не плевать! — подумала она. — Как будто, если бы мы не бегали в дурацких этих тряпках, что-то бы изменилось!"

Люба тронула кнопку на стене, и стеклянная, способная выдержать автоматную очередь, заслонка, отъехала в сторону. На голографическом экране слева от ниши вспыхнули слова: "Личность подтверждена. Любовь Федоровна Разина, позывной "Зима".

ПС. В допматериалах есть арт от нейросети этой славной бабули)

Глава 19

Хутор больше напоминал дачный, точнее даже, коттеджный поселок. Его центр мы проехали меньше чем за двадцать секунд, после чего потянулись ряды одинаковых, с некоторыми отличиями, особнячков. Да и название улиц, как бы намекали — в каком нормальном населенном пункте они будут называться номерными проездами?

Пять минут езды, и водитель остановил свою "ладу" со словами.

— Приехали. Сразу за поворотом начинается девятый проезд, тебе до самого конца.

— Спасибо командир!

Я расплатился наличкой и неторопливо побрел в указанном направлении. Когда такси развернулось и отправилось обратно в город, сменил маршрут — к дому деда Кареева с фасада я подходить не собирался.

На узких и прямых улочках спрятаться было негде. Но я еще, пока ехал, на карте, увидел, что нужный мне коттедж находится на самом краю поселения. Поэтому заложил небольшой крюк и приблизился к нему со стороны густо покрытого растительностью горного склона.

Дедовский дом, где, предположительно, скрывался Карыч, был небольшим. Два этажа, крохотный дворик — суммарно на весь участок выходило сотки три-четыре, большую часть из которых занимал сам коттедж. Никакой живности, даже собаки, не имелось — хорошо, можно было подобраться без шума, в случае необходимости.

Вообще, тихо здесь было. Слишком тихо. Словно бы люди все внезапно куда-то выехали, и поселок обезлюдел. Наверное, для большинства, дома здесь были загородными, а сейчас, по случаю среды, жители находились на работе. Мне это только на руку было.

На нужном мне объекте тоже никаких шевелений не наблюдалось. Если Кареев действительно приехал к деду, то предпочел сидеть дома, а не начать, к примеру, жарить шашлыки во дворе. Проведя за наблюдением около часа, я решил, что надо как-то события форсировать, а то так до темноты можно проторчать.

Подобраться к дому труда не составило — помогли навыки прошлого и молодое здоровое тело. Низенький заборчик преодолел одним прыжком, прижался к стене. Заглянул в окно — кухня, никого. Следующее выходило из гостиной, и там человек имелся. В кресле-качалке дремал грузный старик. Ладно, пойдем дальше.

Но больше на первом этаже я никого не обнаружил. Скорее всего, Карыч занял одну из комнат на втором. Выяснить это можно было двумя способами — зайдя в дом, либо как-то вскарабкаться по кирпичной стене наверх и проверить окна. Первый вариант был откровенно паршивым — все-таки это откровенное проникновение со взломом, а Карыча внутри могло не оказаться.

Второй же, при некотором изменении тела, вполне мог сработать. Нужно "только" переделать тело, приспособив его к лазанию по отвесным поверхностям. Метаморф я или где? Стоя у стены, я задумался — что мне могло в этом помочь? Первыми на ум приходили когти на руках, чтобы цепляться за неровности. Но подумав, я эту идею откинул. Альпинисткой подготовки у меня не было, да и шумно это. Карыч ведь, наверняка, настороже, на малейший посторонний шорох может среагировать.

А вот повторить тот трюк, который я с Хеленойв машине проделал, было очень даже возможно. Удлинить руки или ноги. И руки, и ноги, если быть точным. Тогда мне хватить высоты, чтобы дотянуться до окна второго этажа и аккуратно подтянувшись, заглянуть внутрь. Вон в то, которое открыто — скорее всего, Карыч квартирует именно там.

Представить себя длинной каланчой, с непропорционально длинными, как у обезьяны-паука, конечностями, оказалось непросто. Разум словно бы отказывался заниматься таким глумлением над организмом. По крайней мере, первые несколько минут напряженного представления, как я становлюсь выше, не привели к знакомому жжению и легкой боли. Да и угол зрения не изменился — я так и смотрел на мир с высоты своих примерно ста восьмидесяти сантиметров.

Дурацкая способность! Точнее, я дурак — не умею ей пользоваться! Задачу формулирую, что ли, неправильно? Эх, была бы методичка, а то все методом ненаучного тыка!

А что, если так? Без всякого закрывания глаз и визуализации нужного образа, я поднял голову, чуть присел, и прыгнул к подоконнику. Стена пролетела перед глазами, руки вцепились в выступающий на половину кирпича парапет, и я оказался висящим на высоте второго этажа. Не испытывая никаких неудобств от этого.

"Много думаешь. — краем прошла мысль. — Делай, организм подстроиться".

Хорошо бы, если так. Но неплохо бы еще пределы своих способностей знать. На третий, скажем, хватит сил взлететь? А на четвертый? Впрочем, сейчас теория стояла не на первом месте, в будущем потренируюсь и узнаю. А сейчас пора делать то, за чем явился.

Без труда подтянувшись, я заглянул внутрь. И произошло это ровно в тот момент, когда Карыч вошел в комнату. Мы уставились друг на друга, замерев на какую-то секунду.

— Ты? — удивленно произнес беглый уголовник. — Как?

"Каком кверху!" — подумал я. Но говорить ничего не стал — тело все проделало само.

"Не думать!"

Рывок — и я в комнате. Взмах руки — Карыча откидывает от двери, и впечатывая в стену слева. Грохот, облако пыли — отделка стен оказалась из чего-то очень хрупкого, гипсокартона или чего-то подобного. Мой противник ее проломил и увяз в образовавшейся дыре, смешно корячась и пытаясь выбраться.

Времени на это я ему не дал. Шагнул вперед, взял его за подбородок и с силой впечатал затылком в еще целый участок стены.

— Замри, сука! — зло прошипел ему в лицо. — Башку оторву, нахрен.

— Санек, придурок! — донеслось снизу. — Ты что там устроил?! Дом мне разнести решил, мурло пьяное?!

Деда грохотом разбудили. А ничего у них отношения — теплые, семейные. Поддержка, внимание и понимание, да.

— Скажи, что все нормально! — надавил я пальцами на скулы Карыча.

В руках, даже в пальцах, чувствовалась невероятная сила. Казалось, я могу просто сжать кисть в кулак, и кости моего противника треснут. Пьянящее чувство! Вот, значит, как это работает? Организм сам подстраивается под обстоятельства! Надо — увеличивает или дублирует количество мышечных волокон, укрепляет кости, впрыскивает в кровь нужную дозу адреналина.

А Карыч даже и не думал о сопротивлении. От неожиданности ли, а может помнил, как я его отделал на озере, и заранее смирился с поражением. В любом случае, нервно кивнув, он крикнул дорожащим голосом.

— Все хорошо! Я споткнулся!

— Споткнулся он! — тут же ответил его дед. — Долдон! Под ноги смотреть надо! Третий десяток, а мозгов, как у барабули! Пустил, придурка, в дом, так он его разломать решил!

— Мировой у тебя дед. — шепнул я ему на ухо. — Поговорить надо, Карыч. А то ты все бегаешь от меня бегаешь.

— О чем? — так же негромко просипел тот.

— Сам как думаешь?

— Витек, за мать прости, бес попутал!..

— Не о ней речь. Кореец! Кто такой, как найти?

— Ты откуда про него…

— От верблюда! Саня, не беси меня! Отвечай на чертов вопрос!

В это время дед, который ко всему прочему, был глуховат, что-то все-таки заподозрил. И, шаркая, стал подниматься по лестнице. Ворча по пути про несчастье, которое из себя представляет его непутевый внук.

Втягивать в наши разборки еще и пожилого человека, совершенно не причастного, не хотелось. Вот что с ним делать, когда он войдет и увидит, как какой-то парень его внучка в стену вбил? Даже трогать его боязно — старый, сломать легко. Да и сердечко, небось, ветхое. Спровоцирую инфаркт, и будет на моей совести еще и смерть гражданского.

Поэтому, я выдернул Карыча из стены, подхватил его под мышку, и одним прыжком вынес нас обоих из комнаты в окно. Это оказалось неожиданно легко, будто я каждый день такое проделывал — со взрослым мужиком в охапке скакал, как горилла. Изменившиеся мышцы сделали моего пленника легким, как ребенок, а ноги сработали амортизаторами, слегка согнувшись в коленях и смягчив приземление.

"А к этому легко привыкнуть!" — подумал я мельком.

Не останавливаясь, я отбежал от дома Кареевского деда туда, откуда наблюдал раньше. И тут же, не давая Карычу прийти в себя, с силой впечатал его в дерево.

— Говори! Кореец!

Здесь, в хлипенькой рощице, можно уже было не таиться, поэтому вопрос я свой задал в полный голос.

— Да просто кент один, Витек! Ты че… ты че, вообще? Кореец, я не знаю, как его зовут. Дурь толкал вроде, а недавно подкатил с сывороткой. Спросил, смогу я ее загнать или нет! Вот и все!

— Ты дурку не гони, Санек! — оборвал я его блеяние. Трусоватым оказался уголовник, даром, что научился броню на теле отращивать. Как толпой наезжать, да за женщинами прятаться, он молодец, а как отхватил пару раз, так даже сопротивляться не пытается. — Я слышал, как вы ночью трепались! Твоей задачей было вывести сыворотку на анапский рынок, и зацепить максимум иностранных туристов, которые на съезд приехали. А ты, придурок, решил собственную банду сверхов собрать, и потом тут править. Прав твой дед, мозгов у тебя, как у той барабули!

— Так это ты за нами следил?

— Я. Еще раз, кто такой Кореец и где его можно найти?

— Да не знаю, кто он! Тип один, Патрон его погоняло, сказал за него, мол, с ним можно работать! Вот и все, что о нем знаю! Ну и телефон его для связи. Но там автоответчик. Надо присылать сообщение, а потом Кореец сам на тебя выходит. Ныкается, падла!

Умно с его стороны. Не знаю пока, как мне это поможет, но телефончик этот взять надо. А еще лучше — забрать часы Карыча, чтобы с них звонок совершить.

Не откладывая дело в долгий ящик, я сорвал с его руки браслет, сунул себе в карман. Пленник даже не дернулся — делай с ним, что хочешь. И этот тип намеревался банду сверхом создать? Смешно, честное слово!

— А чего он сам не толкал сыворотку, а? — уточнил я.

— Да откуда я знаю? Может, выходов не было, может от смотрящего добро не получил. Мне побоку, свои планы были.

— Да, я понял уже. Сколько он тебе отдал на реализацию?

И вот тут, впервые за весь наш разговор, Карыч решил воспротивиться. Глянул на меня исподлобья и хмуро поинтересовался.

— А тебе зачем?

— Тебя вместе с ней ментам сдам. — пожав плечам, честно ответил я.

— Вот ты сука, Витек! — ощерился уголовник. — Своих мусорам сдавать только в край ссученый сдавать будет!

— Э, болезный! — отвесил я ему звонкую затрещину. — Какой ты "свой"? Ты меня чуть не убил, мать похитил…

— А все одно не по понятиям!

— Да по каким еще понятиям? Ты больной, что ли?

В этот момент Карыч напрягся, и попытался вырваться. Я упустил момент, видимо он специально меня забалтывал этими своими "понятиями". Шея его напряглась, я почувствовал, что теперь сжимаю не человеческую плоть, а что-то невероятно прочное и холодное.

Дернув головой и высвободившись из моей хватки, он толкнул меня в грудь. Сильно, я еле на ногах устоял. Он, к этому времени, оторвался от дерева, и странно взмахнув руками, будто воду с пальцев сбрасывал, громко хекнул.

— Ну теперь посмотрим, кто кому что отдавать будет, сученыш! — прошипел он, и бросился в атаку.

Первый его удар я заблокировал, отчего левая рука чуть не отсохла. Ощущение было, будто меня он меня ломом саданул! Вот, значит, как? Ну, ладно! Мы с тобой в эту игру уже играли!

Больше его махи я останавливать не пытался — понятно было, что он нарастил свою "железную" кожу. Вместо этого, пропустил над головой очередной размашистый удар, присел, и ударил кулаком по колену сбоку.

В прошлый раз, когда я его мутузил, у меня в руке была монтировка. Потому и не осознавал, какая мощная у него защита. Зато сейчас в полной мере прочувствовал — кулак словно бы в бетонный блок впечатался.

Однако, цели своей все же достиг. Подломил ему опорную ногу и заставил потерять равновесие. И тут же, развивая успех, подбил вверх руку, стараясь выбить ее из сустава. Маневр удался лишь частично — Карыч взвыл от боли и, чуть прихрамывая, отступил.

— Может, разойдемся, Витек? — тут же предложил он. — Так просто меня не возьмешь уже,

у
ченый! Узнал, что хотел, и вали! А то тут и прикопаю!
— Раз от меня ты уже огреб. — я дернул плечом. — На одних сверспособностях ты далеко не уедешь, еще и драться нужно уметь.

Обозначив намерение удара в челюсть, я в последний момент, крутанулся вокруг своей оси, и подсечкой свалил противника с ног. Просто лупить его было чревато, только кулаки собьешь, а так, как в анекдоте про ежика — сильный, но легкий.

Не ожидая от меня такого маневра, Карыч смешно взмахнул ногами и рухнул на землю. А подняться ему я уже не дал — оказался рядом и двумя коленями опустился на упершуюся в землю кисть. Хрустнула кость, похоже, не одна даже. Противник взвыл белугой.

— Ну что, все еще хочешь меня прикопать?

В контакт я больше не лез — себе дороже. С таким непробиваемым противникам работает одна тактика — выбить ему все суставы, в идеале — переломать чертям! Но Карыч то ли от природы был туповатым, то ли ярость с болью ему глаза застили. Вместо того, чтобы сделать правильные выводы, он снова рванул вперед, пытаясь изобразить что-то отдаленно напоминающее хук.

Который провалился в пустоту, стоило мне немного отклонить корпус назад. И второй тоже — дурилка работал в классической "дворовой" школе бокса, нанося удары поочередно, сперва правой, затем левой. А на левой я ему пальцы сломал, о чем он, видимо, забыл.

Но я напомнил. Уклонившись еще от парочки ударов, я улучил момент и выставил жесткий блок локтем, на который он напоролся аккурат покалеченной кистью. Опять заорал от боли — о чем только думал? Попытался достать ногой, но только равновесие потерял, в результате чего отказался на земле.

Я в благородство играть не стал, и тотчас попытался изувечить ему и правую руку тоже. Карыч успел ее одернуть — ну хоть чему-то учился.

А потом меня сбило с ног. Не Кареев — он еще встать не успел. Я не сумел заметить, что именно, но явно живое, сильное, врезавшееся в меня с силой и скоростью пушечного снаряда. Попытавшись оттолкнуть от себя нового противника, я ощутил под руками густую и жесткую шерсть, а по обонянию ударил резкий звериный запах.

"Собака? Откуда здесь собака? Да еще и подобравшаяся незаметно так близко?"

Однако, пасть животного, которое пыталось перегрызть мне глотку, на собачью не походила совсем. Это я успел сообразить, ухватив ее прямо под нижней челюстью, и с силой отодвигая ее как можно дальше. Слишком много зубов, слишком большие, слишком острые. Такое ощущение, что у напавшей на меня твари, они росли в два, а то и в три ряда.

Мне удалось сгруппироваться и, подтянув ноги к животу, мощным толчком отправить животину в короткий полет. Повезло — она еще и башкой в дерево стукнулась. Я же, пользуясь передышкой, вскочил, оценивая ситуацию.

Тварь — собакой ЭТО у меня язык не поворачивался назвать — шатаясь утвердилась на все четыре лапы. Очень мощные лапы. Да она и сама была не маленькой — с сенбернара точно. Но тело имело какое-то непропорциональное. Здоровенная голова с очень внушительными челюстями, широкие плечи и грудь, и неожиданно слабый хребет, с совсем уж куцей задницей.

Ничего подобного я в жизни — ни в это, ни в предыдущей — не видел. Но если бы меня спросили, на кого этот монстр похож, я бы сказал, что на карликового льва с пастью небольшого крокодила.

Вообще, строго говоря, твари было две. Та, которую я сбросил с себя, готовилась к новой атаке, а вот вторая, раза в полтора поменьше первой, в данный момент увлеченно грызла покалеченную руку Карыча. Тот отбивался от нее здоровой, и истошно, как девчонка, орал. При том, что челюсти монстра его кожу прокусить не могли.

Значит, это не его домашние животные? Подумав об этом, я шагнул вперед и сильным пинком снес второго монстра со своего недавнего противника. Продолжая наблюдать за "своим" крокольвом, рявкнул.

— Подымайся, твою мать! Хватит орать!

Глава 20

Времени, чтобы понять, сообразил Карыч или нет, не осталось. Монстр прыгнул, целясь распахнутой пасть мне в горло. От основной угрозы мне увернуться удалось, даже ударить по ребрам этому летящему ужасу, получилось. А вот когтями одной из задних лап получил. По бедру, и довольно глубоко.

Память тут же услужливо сообщила, какие важные кровеносные артерии там проходят, от разрыва парочки из них можно истечь кровью за минуту. К счастью, ни одна из них задета, вроде, не была. Я хоть и сморщился от боли, но концентрации не потерял. И был готов продолжить бой.

Мой удар изменил траекторию полета крокольва, отправив его прямо на еще барахтающегося и пытающегося поднять, мелкого товарища. Более тяжелый монстр сбил легкого обратно, а тот, не придумав ничего умнее, тут же цапнул помеху за ляжку. Зарычав, твари схватились между собой. Это дало мне время бросить быстрый взгляд на рану — не смертельно, но и не царапина. Можно заняться обработкой после боя, кровью не истеку.

Наклонился и рывком поднял на ноги все еще пребывающего в прострации уголовника.

— Не тормози! — выдохнул ему в лицо. — Вместе справимся!

Выяснять, что это за мутанты, откуда взялись и какого лешего на нас напали, было крайне несвоевременно. Сперва нужно выжить, разобраться с угрозой, а уж потом ставить вечные вопросы — кто виноват и что с ним за это делать?

— Это не твои? — Карыч в очередной раз продемонстрировал свои недюжинные способности к аналитическому мышлению, присущие настоящему лидеру банды сверхов.

— Нет, ...ть! А похоже?

— Я думал…

— Похрен! Всю кожу в броню и атакуй! Они тебя не смогут порвать. Я буду бить.

— Че?

Вот туповатый он, если большего не сказать! Твари уже закончили выяснять отношения, и времени на дальнейшие обсуждения тактики у нас не осталось. Поэтому, я просто сильно толкнул Карыча в сторону крокольвов, отчего тот взмахнул руками и буквально налетел на ближайшего из них. Того, который побольше. Завизжал, когда могучие челюсти зверя, сомкнулись на его плече. Второе чудище, видя такой подарок, нацелилось пастью на сочную голень уголовника.

Я понадеялся, что он непробиваемый. Не знал, насколько прочна это его броня, и как долго держится. Сам обнаружил только одну уязвимость — суставы. Но, вполне возможно, были и другие. Так что не стоило ждать, пока они обнаружатся.

Сместившись направо, я ударил крупного монстра в живот рукой. Еще до столкновения своего кулака с грубой шерстью животного, почувствовал, как по руке пробежала волна боли и жжения. А потом, испытывая смешанные чувства — удивление и радость — увидел, как из спины крокольва вылезает окровавленный клинок.

Строго говоря, это, наверное, был шип. Или рог. Не костяной клинок, как я себе представлял, когда пытался вылепить на руке оружие, а словно бы сплавленные в одно цело и закаменевшие в таком положении пальцы. Не слишком острая штуковина, но, с учетом силы удара, обладающая вполне себе высокой проникающей способностью.

Как и предполагалось, сознательное управление способностями у меня (пока?) отсутствовало. Зато подсознательные желания и потребности обновленный организм улавливал с полуслова. Не всегда реализуя их именно так, как надо, но это уже было лучше, чем ничего.

Старшая тварь выплюнула пол литра крови на плечо Карычу, и свалилась на землю, содрогаясь в конвульсиях. Мелкая, смерти товарища не заметила, продолжая увлеченно терзать ногу уголовника. Кажется, ее ничуть не смущало, что кожу до сих пор не смогла прокусить.

Сам мой невольный союзник продолжал орать на одной ноте, не предпринимая никаких попыток вырваться из хватки или хотя бы ударить врага. Пришлось мне это делать. Поднять и опустить ступню прямо на позвоночник мелкого крокольва. Хрустнула кость, тварь взвизгнула, отпустила измочаленную штанину человека и попыталась ретироваться.

Но удар, по всей вероятности, перебил ей позвоночник. Все тело не парализовало — хрен его, вообще, знает, какое у этих чудовищ строение скелета и расположение внутренних органов. Однако, задние лапы отнялись, и уползало оно на мощных передних.

Добил я ее ударом в затылок. Пальцы уже сами сложились в щепоть, а измененный организм позаботился, чтобы они обрели крепость рога. Вернувшись к Карычу, прервал его затянувшуюся истерику звонкой пощечиной.

— Ты меня на них бросил! — тут же заявил мужчина. — Они меня чуть не сожрали!

— Не сожрали же. — пожал я плечами. — На тебе ни царапинки, так что хватит рыдать. Что ты про них скажешь? Кто это? Откуда здесь взялись?

Опасность для жизни немного отступила, и пришло время для вопросов. Врага, даже такого странного, нужно знать и понимать.

— Я… я не знаю! — Карыч бросил короткий взгляд на два мертвых тела, и быстро отвернулся. — Никогда таких не видел!

— Ты давай-ка не заливай! — рявкнул я. — Не может такого быть, чтобы такие отрыжки чьей-то больной фантазии появились в нужный момент, а ты про это даже не слышал? Это Кореец? Кто-то из его людей? Такая способность — призывать зверей?

Ну, а что? Вполне логичное предположение. Если уж кто-то умеет видоизменять тело под свои нужды, становиться невидимым или превращать кожу в непроницаемую броню, то вполне может существовать и такой сверх, который призывает адских крокольвов.

— Нет! Не знаю!

— Да что ты заладил, как попугай — не знаю, не знаю! Думай! Слышал о таком вообще? Читал? Хотя, о чем это я — ты и чтение…

— Читал! — вдруг встрепенулся Карыч, чем несказанно меня удивил. — В забугорной сети! Не про таких, но тоже странных тварей. Они напали на какой-то городок. Вырезали там все население. Америка! Точно, это было в Америке!

Я скептически поджал губы. Ну… примем, как версию. Потом надо самостоятельно покопаться в иностранном интернете, может и правда найду что-то похожее. А пока, нужно забрать у этого идиота сыворотку, и вместе с ним тащиться к комитетчикам. Стоит, может, и мелкого монстра с собой прихватить? А что? Пусть разбираются! А то вообще бардак развели! Наркоторговцы у них «препарат ЕМ» толкают под носом, в пригороде монстры на людей нападают!

Вернув свое внимание Карычу, я обнаружил, что тот с ужасом на лице смотрит в сторону дедовского дома. Проследив направление его взгляда, я и сам на секунду застыл. Небольшой коттедж был по периметру окружен такими же чудовищами, что напали на нас с уголовником. Десятка два, а то и больше. Сейчас они бились в ворота, самые крупные пытались перепрыгнуть, но пока неудачно.

— Это что же, мать вашу, такое происходит… — протянул я. — Я в какой мир просил меня отправить? А это что?

Тут же молния мелькнула мысль — дед Карыча. Ладно мы, сверхи, а он то обычный человек! У нас хоть какие-то шансы отбиться имелись, а что может противопоставить этим тварям старый человек?

— Сыворотка!

Карыч вышел из прострации и со всех ног ломанулся к дому. Я тряхнул головой — не ослышался? Сыворотка, не дед? Что ж за человечишка такой гнилой? Впрочем, чему я удивляюсь? Этот мерзавец всю свою банду под смерть подвел, ради шанса сделаться сверхом.

Додумывал эту мысль я уже на бегу. Несся Карыч, как на пожар, так что и мне пришлось напрячься, чтобы не отставать. Правда, мотивация у нас была немного разная — я все еще надеялся спасти старика, оставшегося в осажденном монстрами доме, а его внук — вытащить запасы эликсира.

Метрах в пяти от забора, я сумел догнать Кареева. Как и раньше, подхватил его под мышку, оттолкнулся от земли и подпрыгнул. В этот раз получилось даже лучше, чем в прошлый — мы перелетели через ограду и толпящихся под ней тварей, и приземлились у самой стены дома. Во время полета мне почему-то вспомнился рекламный ролик, который показывала Хелена. Ну, где Второй Сын сражался с Драконикой. Я ведь сейчас примерно так же прыгнул.

Таща за собой уголовника, я уже безо всякого стеснения, ворвался в дом через главный вход, не забыв запереть ее за собой. Не больно она крепкая, но все же может дать минуту времени, прежде чем ворвавшиеся во двор монстры ее вынесут.

Старик встретил нас у входа с охотничьим ружьем в руках. Вид у него был донельзя решительный. Чудо, что сразу не пальнул.

— Сашка! Это что же? — вскрикнул он, узнав внучка. — Что за псины такие?

Карыч, не отвечая, выскользнул из моей хватки, и рванул мимо деда на второй этаж. Я лишь дернулся за ним, но уставившись в два черных зрачка вертикалки, остановился. Как бы старикан не ругался на своего непутевого внука, а защищать родную кровь собирался до конца.

— А ты кто такой, вообще?

— Тебя спасаю, старый! — рыкнул я. — Не тычь ружьем, прибереги для чудищ!

— И то верно! — неожиданно легко согласился дед. Потеряв ко мне интерес, приблизился к окну. — Что за мерзкие уроды, а?

— Да кто бы знал! Валить надо!

В этот миг на лестнице показался Карыч. На плечах у него висел рюкзак, видать, с сывороткой. Он как-то нерешительно оглядывался. Подозреваю, что намеревался выпрыгнуть из окна и сбежать, но обнаружил, что путь со всех сторон перекрыт.

— Как выбираться будем? — спросил он.

Мне захотелось его прибить! Тут не пойми, что происходит, а у него первая мысль — заначку с ампулами схватить! А потом еще и на голубом глазу вопросы задавать! Будто я не по его душу пришел, а спасателем работаю!

При этом, вопрос-то он задал по существу. Выбираться из дома нужно. Забор не удержит тварей надолго. Вон одна уже повисла на краю, подтягиваясь мощными лапами, но не удержалась и свалилась назад. Металлический рифленный лист перелезть довольно сложно — тонкий, с режущей кромкой, но при этом достаточно прочный, чтобы его сломать.

С другой стороны, выходить на улицу, мы оказывались среди толпы монстров. И я не был уверен, что смогу отбиваться сразу от пяти или десяти уродцев разом. Тем более, что помощи от Карыча не будет — в этом я уже успел убедиться. Да и дед его больше обуза, пусть и с ружьем. Что же делать? Ждать помощи? А если она не придет? Хутор-то у черта на куличках, а курортная милиция до сих пор не демонстрировала оперативности.

И тут меня осенило. Соседские дома! Дом деда Кареева — крайний в ряду одинаковых коттеджей. Три стороны забора окружены крокольвами, но четвертая свободна. Она выходит на двор соседей, и я могу туда перепрыгнуть. А через него — еще дальше. Скрытые от тварей высокой оградой, мы сможем достаточно далеко удалиться, а они нас даже не заметят!

Коротко обрисовал план. Дед кивнул, не задавая вопросов на тему, а как ты, мил человек, через почти двухметровые заборы скакать собрался. Карыч тоже выделываться не стал. И мы стали выбираться.

Первую преграду мы преодолели даже без прыжков — вот и стало понятно, почему дед Кареева не удивлялся. Оказывается, у них с соседом между участками была небольшая калиточка, чтобы ходить друг другу в гости напрямую, без круговых обходов. Самого соседа дома не было, уехал с внуками на море, уже три дня как отсутствовал.

А вот у следующей ограды пришлось поднапрячься. Я попробовал схватить сразу двоих мужчин, и перепрыгнуть забор с ними, но не вышло. Причем, подозреваю, не из-за отсутствия силы, а потому, что дед начал кряхтеть, жаловаться на жесткий хват и вырываться. Ружье, что характерно, он бросать тоже не собирался.

Пришлось прыгать сперва с дедом, оставив Карыча во дворе, а потом возвращаться за ним и повторять маневр.

На четвертом дворе я понял, что крокольвы идут за нами. Черт его знает, как, но они нас заметили, и теперь ломились в ворота того двора, где находились мы втроем. К счастью, в этом доме тоже никого не было, а то еще скандала с жильцами для полного счастья не хватало. И обвинений — кого это вы к нам на порог притащили.

— А дальше-то не стоит так уходить. — вдруг сказал дед.

— Чего это? — тут же возмутился Карыч.

— Дальше двор Федоровых. У них задней стенки забора нет. — пояснил старик. — Он, паскудник, решил себе еще земельки немножко хапспособом прирастить, забор разобрал и там устроил беседку с мангалом. Как раз под горушкой. Ежели мы туда переберемся, а псины за нами пойдут, там и возьмут нас тепленькими.

Дышал дед уже через раз — в его возрасте даже прыжки на хребте сверха выматывали. И часто хватался за сердце. Одно хорошо, держался он огурцом, в отличие от своего истеричного внука. Тот, стоило только услышать про то, что дальше ходу нет, затянул вечную мантру всех трусов: "Мы все умрем!"

А я задумался о том, как тварям удается нас так эффективно преследовать. Вроде бы, видеть они нас не могли. По запаху? Может быть, конечно, но с другой стороны — мы в коттеджном поселке плотной застройки! Тут человеческим запахом все пропитано! Как они одни от других отличают?

Или — дело не в запахе наших тел. А чего-то другого. Я вспомнил, что только две твари напали на нас, остальные же плотно осадили дом деда Кареева. И долбились в забор, пока мы их товарищей убивали.

Вывод напрашивался сам собой. Эти чудные звери, не похожие ни на что, виденное мною раньше, шли, как на маяк, не за плотью. Они ломились туда, где хранилась сыворотка. А сейчас ее запас висел на плечах у моего врага, временно ставшего бесполезным союзником.

Других объяснений я придумать не мог. Да и не хотел — не время было сейчас теориями заниматься. Но мог проверить догадку, не тратя слишком много времени.

— Карыч, рюкзак снимай! — потребовал я.

— Чегой-то? — тут же окрысился он.

Сразу захотелось набить уроду морду, а то и взять, да и перебросить его через забор вместе с рюкзаком. Но он был мне нужен, как свидетель, да и с дедом его потом разбираться не хотелось — родной, все же, ему человек. Хоть и мудак.

— Мне кажется, что монстры идут по следу сыворотки, которая у тебя в рюкзаке. — терпеливо пояснил я.

— Креститься надо, когда кажется! — не полез за словом в карман уголовник.

Желание разбить ему лицо в кровь стало совсем уж непреодолимым. Но тут на мою сторону встал дед.

— Санька, паршивец! Парень дело говорит! Сымай рюкзак и бросай его во двор Федоровых! Прав он, не прав — вот и проверим сейчас!

— Дед, ты знаешь, сколько стоит то, что лежит в рюкзаке! — уже на старика попер Карыч.

— Дороже, чем наши жизни? Сымай, говорю, а то по ногам шмальну и псинам этим брошу! Вот ведь вырастила Людка сынка! У всех внуки, как внуки, а у меня уродец какой-то порченный!

Подкрепляя свою решительность, старикан навел вертикалку на внука и сам хмуро уставился на него поверх стволов. Надо же, какой боевой и решительный дедок, подумал я. Мне он, пожалуй, даже нравился!

— Да пошли вы! — матюгнулся Карыч. — Хрена вам лысого!

Он метнулся к куче досок, которые небрежный здешний хозяин сложил прямо у забора. Взбежал по ним, и перескочил на участок того самого Федорова, который сделал себе беседку на заднем дворе.

Я глянул на деда. Тот пожал плечами, как бы говоря — да он всегда был малахольным. Бросил ему.

— Оставайтесь здесь!

И прыжком перенесся в соседний двор. Заметив, как бежит к дальней ограде Карыч.

Твари тоже почуяли, что добыча от них уходит. Понятия не имею, зачем кровожадным мутантам могла понадобиться сыворотка, и как они могли ее почуять, запаянную в ампулах, но факт оставался фактом — могли. Большая часть уже начала долбиться в калитку в заборе Федоровых, а удаляющееся порыкивание сообщило, что часть из них рвануло в обход.

Завидев меня, Карыч принялся лезть на забор. Подпрыгнул, подтянулся, но не удержался и свалился обратно. Я кинулся к нему, с ходу ударив в ухо раскрытой ладонью — чтобы ошеломить. Для человека с прочными кожными покровами удар по барабанные перепонки был лучшим способом.

— Придурок! — рявкнул я на него.

Пока он барахтался на земле, я сорвал с него рюкзак и перекинул в соседний двор, куда он только хотел попасть. Черт с ними, с доказательствами! Дед прав — жизнь дороже.

— Меня ж Кореец убьет! — возопил тут же уголовник.

— Поверь, я раньше! — успокоил я его.

А потом увидел, как с задней части двора к нам бежит штук пять крупных крокольвов, и понял, что раньше с Карычем, и со мной заодно, расправятся эти твари.

— Бежим! — я поднял его на ноги, но в это время один из монстров пушечным ядром врезался в уголовника.

Другой рванул ко мне, целясь, по традиции, в горло. Еще трое немного отставали, но были совсем рядом. И что-то мне подсказывало, что в таких условиях, я с ними не справлюсь.

Глава 21

Времени на принятие решения не осталось. Ну, что выбираешь? Бросить? Помочь? Какие глупости — кто мне этот урка?! Да, он был мне нужен, но рисковать ради него жизнью, я не собирался.

Увернувшись от броска ближайшего монстра, сиганул в соседний двор, куда миг назад бросил рюкзак Карыча. Позади остался исходить на визг брошенный уголовник — пятерка монстров увлеченно накинулась на угощение.

Было гадко вот так бросать человека — фактически на съедение. Но моя прагматичная половина, та, которая отвечала за выживание, напомнила, что непробиваемая кожа Карыча способна, кроме всего прочего, подарить мне время.

А калитка очередного типового забора уже трещала под напором новых чудовищ. Они жаждали сыворотки и свежего мяса, и пока меня выручало, что мяса они хотели капельку меньше, чем сыворотку.

Но теперь рюкзак у меня. Я было хотел бросить и его, но вовремя вспомнил, что без Кареева, препарат — единственное, что может обелить меня перед властями. Пришлось закидывать его на плечо и бежать к очередному забору.

Одно хорошо, мелькнула мысль — деда Карыча теперь оставят в покое. Боевой старикан мне понравился, не хотелось бы, чтобы он пострадал. Другое дело, что теперь я стану объектом охоты. Как уходить от крокольвов с рюкзаком за плечами, я не представлял.

Проблема эта решилась без моего участия, причем совершенно неожиданным образом. Над головой вдруг раздался звон, будто сам Творец постучал гигантским столовым ножом по не менее огромному хрустальному фужеру. Привлекая, так сказать, внимание — дорогие гости, у меня тост!

Удивленный, я задрал голову к небу и увидел спускающегося оттуда человека.

Раньше, до того, как все эти сверхсилы вошли в мою жизнь, я бы, наверное, глаза протер. Ну еще бы — висит себе в вышине девица, ветер платиновые волосы ее колышет, да длинную мантию с белой меховой оторочкой треплет. И черт ее знает, как она там держится и на землю не падает — веревочек не видно.

А сейчас нормально. Ну, сверх. Ну, летает. Видали мы, знаете ли, и почудесатее чудеса.

Один только вопрос — какого, простите, хрена, Зима-Мама, столичный сверх, известный всему Советскому Союзу, делает в небе над хутором, который не на всякой карте сыщешь? Бабушку прилетела проведать? Или у нее здесь загородный дом, где уставшая от внимания толпы знаменитость, отдыхает и ухаживает за грядками? А что? Дама она уже немолодая, несмотря на цветущий внешний вид — с пятидесятых известна, так что годков ей не меньше, чем мне прежнему. Вполне может к огородику тянуться.

Это я, конечно, нервно иронизирую, но как-то слишком уж много векторов сошлось сегодня в этом крохотном населенном пункте. Я, со своими проблемами, собачки эти странные, а теперь еще и всесоюзная знаменитость в небесах показалась. Кого следующим ждать? Иосифа Виссарионовича в красном плаще и очках-авиаторах?

Спускающаяся с небес советская супергероиня смотрела вниз. Казалось, будто прямо мне в глаза, но это, скорее всего, обман зрения был. Когда человек с высоты пятнадцати-двадцати метров глядит, любой внизу решит, что смотрят на него.

"А она ничего! — подумалось отвлеченно. — Ладненькая!"

Фигурка у Зимы и в самом деле была — закачаешься. Под распахнутой меховой мантией, она была упакована в обтягивающий комбинезон черного цвета с красными вставками. Был бы пацаном, без вариантов запал бы на этот дивный образ. Но так как в молодом моем теле жил далеко не юношеский разум, я лишь запечатлел ее в памяти, подхватил рюкзак, и прыжком перемахнул очередной забор. Что-то мне говорило, что не просто так красавица над стаей крокольвов зависла.

И точно. Прошло несколько секунд, и я снова услышал этот звук — громкий, звонкий, от которого даже костям стало больно. Будто они в резонанс вошли с вибрациями невидимого хрустального бокала. А потом стало очень холодно. И снег пошел. Точнее, даже не снег — на землю стали падать сухие кристаллики льда.

Понимая, что все это не просто так, я припустил еще быстрее. Заборы, через которые я перескакивал, замелькали перед глазами — один, третий, пятый. Монстры были забыты — происходило что-то гораздо более опасное.

За спиной, уже, наверное, метрах, в ста, в третий раз раздался звон. Этот был самым резким, даже зубы во рту заныли, словно по ним начали стучать десятки крохотных холодных молоточков.

А потом наступила зима. Когда я обернулся посмотреть, что там происходит, лицо обожгло лютым морозом.

Дом, во дворе которого я оставил Карыча, а также парочка соседних с ним, покрылся льдом. Будто бы прошел сильный дождь, а потом температура резко упала, и вся влага замерзла. С моей позиции не было видно, но, подозреваю, что и жуткие мутанты тоже превратились в ледяные скульптуры.

И над всем этим, раскинув в сторону руки, висела Зима-Мама.

— Нафиг мне такие знакомства! — пробормотал я себе под нос. — Заморозят и фамилию не спросят!

Поступок сверха окончательно убедил меня в том, что ее появление на хуторе Куток совсем не случайно. Девушка в меховом плаще и черном комбинезоне прилетела сюда специально, чтобы заморозить чудовищ. То есть, знала, что они здесь появятся, и поспешила явиться. А это значит, что она с ними как-то связана.

Больше всего хотелось свались, как можно дальше. Но знание, как известно, сила, поэтому я решил задержаться и еще немного понаблюдать за происходящим. Издали, чтобы тоже в сосульку под шумок не превратили.

Сделать это можно было лишь выбравшись за пределы поселка. Покинуть плотную коттеджную застройку мне удалось без особого труда. Взобраться вверх по пологому склону, и спрятаться в густом кустарнике — тоже. А вот с самим наблюдением… Выяснилось, что убежал я слишком далеко, и разглядеть происходящее возле дома деда Кареева было сложновато.

Но тут опять пришла на помощь та самая витакинетика. Вглядываясь в крохотную фигурку Зимы и замороженных ею чудовищ, я почувствовал знакомое жжение и резь в глазах. После чего картинка вдруг скаканула вперед, да так резко, что я за хлипкие стебли кустарника ухватился — побоялся, что упаду.

Зато стало все видно. Не как в бинокле или подзорной трубе, а обычным зрением, но так, будто я находился метрах, самое большое, в пятнадцати. А вот вблизи — я перевел взгляд на руку — почти ничего.

Со мной уже было так прежде. И слух становился лучше, и зрение — острее. Когда за Карычем в кафешке наблюдал, но там совсем другое расстояние было. А тут… Не километр, конечно, но метров семьсот-восемьсот точно!

Некоторое время я игрался с новой гранью способности, по очереди "переключая" зрение с дальнего и ближнее. С непривычки даже голова разболелась. А потом заметил, что ко всё еще висящей в воздухе супергероине направляются черные точки. Шум работы вертолетных винтов донесся почти сразу, а сами машины приблизились только через несколько минут.

Целых четыре машины в черно-синей окраске, немного напоминающей милицейскую. Две из них были боевыми — характерные острые, агрессивные даже, силуэты, подвесное вооружение на пилонах. Две другие — обычными транспортниками.

Штурмовая авиация зависла над коттеджным поселком, по обе стороны от Зимы, а транспортники опустились к земле, и стали выгружать людей с оборудованием и оружием. Только меньшая часть десанта выглядела учеными, большая — их охраной, которая тут же разбежалась в стороны, обеспечивать периметр.

Я смотрел и не верил. То, что происходило у меня на глазах, имело только одно объяснение. И звучало оно просто — операция специальных служб. Милиция, КГБ, армия или какая-то другая структура прибыла сюда для того, чтобы локализовать вторжение псов-мутантов, и, заодно, не дать информации об этом стать достоянием общественности.

С моего наблюдательного пункта было хорошо видно, как статуи замерзших чудовищ разбивают на части, а осколки аккуратно упаковывают в здоровенные черные баулы и уносят в транспортники. Насколько я мог судить, так не поступают, когда работают с редкими экземплярами. Скорее, это было похоже на заметание следов.

Зима-Мама била по площади, а значит были и сопутствующие потери. Среди ее жертв оказались Карыч с дедом, и еще парочка местных, которые прятались в домах. Уголовника, положим, настигла карма, и жаль его не было ни капли. А вот его деда и несчастных хуторчан — очень. Особенно, деда — боевой старикан произвел на меня хорошее впечатление.

К этому еще и чувство вины примешивалось. Уже было понятно, что твари пришли не по мою душу, а каким-то неведомым образом учуяв запах сыворотки. Но все равно — если бы не я, глядишь, и не случилось бы этого всего.

Статуи людей, кстати, на куски не разбивали — клали на носилки целиком и бережно уносили к вертолетам. Может, еще рассчитывают спасти? Очень сомневаюсь. Тело человека не приспособлено к столь резким перепадам температуры, это же не ящерицы, способные замерзать и оживать без последствий. С другой стороны — все может быть. Тут, вон, пожилые дамы выглядят, как цветущие девы, летают по небу и локальный ледяной Армагеддон устраивают. Может, она и размораживать умеет?

Следующие полчаса прибывшие на вертолетах люди занимались тем, что обходили дома на ближайших улицах. Не пропустили ни одного. Если хозяев не было, вырезали замок и без их участия проверяли жилища. Подозреваю, искали монстров, которые могли убежать от криобури Зимы. Но никого так и не нашли.

А вот меня, как ни странно, не разыскивали. По правде сказать, я все ждал, когда поисковики пойдут по моему следу, уже наметил путь отхода, но нет. Похоже, все-таки показалось, что Зима смотрела прямо на меня. Так-то во дворе месиво было — кони, люди, то есть люди и монстры. Проглядела, должно быть.

К полудню представители неизвестной спецслужбы погрузились в вертолеты и отбыли в неизвестном направлении. Девушка в меховой накидке улетела еще раньше, когда, как я понял, выяснилось, что других монстров, кроме замороженных, тут нет.

Однако, пустовал хутор недолго. Буквально через пять минут, когда черные точки вертолетов растворились в синеве неба, на улицах показалось множество милицейских машин. Такое ощущение, что их со всех ближайших населенных пунктов согнали, включая Анапу, Новороссийск и Краснодар. Десятки людей в форме рассыпались по населенному пункту, стуча в двери и о чем-то беседуя с хозяевами.

В тех домах, где хозяев не было, и в дверях, которых свита летающей Снегурочки, проделала аккуратные дыры на месте замков, милиционеры оставляли послания. Вешали на дверь или стену лист бумаги в пластиковой папке и уходили.

Короче говоря, операция была поставлена на широкую ногу. Одна группа зачистила место, куда набежали адские гончие, другая — отработала с населением, явно предлагая какие-то компенсации за ущерб. Заодно и рекомендуя помалкивать о произошедшем — а то я не знаю, как такие дела делаются.

Милиция управилась с делами за три часа. Все это время я просидел в своем укрытии, не решаясь пока его покидать. Когда же на весь хутор осталось лишь парочка патрульных машин, решил, что и мне пора покидать этот гостеприимный уголок. Ушел лесами, как опытный партизан.

Пока двигался к трассе, размышлял о том, чему стал свидетелем. Никогда не был любителем строить догадки на пустом месте, да и теорию всемирного заговора всегда считал глупостью, но тут, как говориться, сам бог велел. Слишком большой простор для фантазии, особенно, если учесть существование в этом мире препарата, способного превратить человека в сверха.

Собачки эти — кто они и откуда? Предположить можно было все, что угодно, но у меня сформировалось вполне жизнеспособная версия — они результат эксперимента правительства на животных.

Базировалась моя теория на следующих фактах. Первый — шли твари явно на запах сыворотки. Второй — кавалерия появилась слишком быстро. Если связать их воедино, получалось, что из секретной лаборатории сбежали подопытные животинки, а допустившие подобное раздолбаи, ринулись в погоню.

Местность для существования учреждения, занимающегося опытами над животными очень даже подходящая — в этих горах самого черта можно спрятать. Да и тема благодатная. Ну, серьезно! Ни одно государство в мире не откажется от оружия. А сыворотка — это оружие и есть. Да, армию суперсолдат создать не получилось, слишком высока цена — три к одному, да еще и без гарантии. Но то, что по каким-то причинам нельзя провернуть с людьми, вполне можно испытать с животными.

А с ними даже лучше. Армию надо содержать, каким-то образом доставлять до театра боевых действий, снабжать и обеспечивать. С песиками же достаточно распылить в воздухе аэрозольный состав, и потирая ладошки наблюдать, как в тылу врага разворачивается филиал ада.

Скорее всего так, думал я, неспешным бегом пересекая очередной лесок на пути. И меня это никоим образом не касается. Просто случайность, не более. Оказался не в том месте, не в то время. В самом деле — кто мог предположить, что шпионская сыворотка, предназначенная для создания управляемого хаоса на территории курортного города, станет приманкой для монстров, выращенных на схожем составе? Стечение обстоятельств!

Во всяком случае, до появления иной информации, я предпочту считать именно так. Потому как, если думать иначе, то можно никуда не бежать. Даже лучше будет прямо сейчас останавливаться, ложиться на землю и начинать закапываться. Хоть помрешь не таким уставшим.

Одно дело, пытаться выбраться из дерьмовой, но не безнадежной ситуации, и совсем другое — бодаться с серьезной правительственной и, наверняка, секретной, службой.

А мне, стало быть, надо возвращаться к своим баранам. То есть, к злодеям. Карыч для меня потерян, даже, если его разморозят каким-то образом. Но оставался еще Кореец. И сыворотка, принадлежащая ему. Если из этих двух компонентов я не смогу приготовить пристойного блюда, то грош мне цена.

Тем более, что имеется еще и телефон Кареева. Заблокированный, но ведь у меня в знакомцах ходит одна авантюрно настроенная немка, которая, с помощью какого-то знакомого хакера, умудрилась взломать аппарат целого капитана КГБ!

А значит — план такой. Добираюсь до города, отдаю телефон Карыча Хелене, дожидаюсь пока она его взломает, после чего звоню Корейцу. Точнее, сообщение отправляю на тот номер, который для этого незадачливый уголовник получил. Назначаю встречу, мол, хочу отдать остатки и с темы соскочить. Если Кореец шпион — а он шпион! — то решит зачистить следы.

Он явится на встречу, рассчитывая убить Карыча, но вместо этого встретит меня. Я его хватаю, желательно живым, и тащу в контору, вместе с рюкзаком и обалденной историей, о том, как на советском морском побережье, орудовала банда злодеев, угрожающих самому конституционному строю страны!

В результате — подозреваю, что произойдет это не сразу, и совсем не просто — я получаю амнистию. Наконец спокойно выдыхаю, и начинаю уже вдумчиво осваиваться на новом месте. Может в ту же контору служить пойду, если таких, как я туда берут. Должны брать — Зима-Мама отнюдь не сама по себе летает и морозит супостатов.

Это у них там, на загнивающем Западе, можно одеваться в супергеройское трико и бегать дурнем, борясь за правду и справедливость. В СССР обществу не нужны не здоровые сенсации — только здоровые, политически верные и идейно правильные.

За этими мыслями, я сам не заметил, как сделал крюк и вышел к трассе довольно далеко от Кутка. До Анапы, как показывал навигатор, пешком было еще пара часов, так что туда я и направился.

Была мысль остановить попутку, но я от нее отказался. Внешний вид у меня, после всей этой беготни, драки и блужданий по лесам, был не слишком располагающим, да и время еще имелось. Как раз к вечеру доберусь, созвонюсь с Хелен и начну реализовывать свой коварный план.

Глава 22

— Ты обещал мне позвонить! Я весь день с ума схожу, а ты только сейчас явился! Быстро все рассказывай!

С Хеленой мы встретились в небольшом кафе на окраине города. Сперва я хотел просто прогуляться по улице, и там поговорить. Но уже на подходе к Анапе желудок требовательно напомнил, что он с утра ничего не переваривал. И если я в ближайшее время ситуацию не поправлю, он возьмется за себя.

Так что пришлось назначать наше свидание в ближайшей точке общепита, до которой я мог добраться. Немка по поводу места встречи ни слова не сказала, подтвердила получение локации и сообщила, что явится через двадцать минут. Мне времени как раз хватило, чтобы забежать в ближайший магазин, купить там свежую одежду — в моей окровавленной в ресторан нечего было соваться, да и по улицам не стоило ходит.

С умытым лицом и новой одеждой, я устроился за столиком, заказал порцию риса с двумя отбивными, и быстро расправился с ними. Так что к появлению девушки, я был сыт и вполне себе спокоен.

Что, как выяснилось, и требовалось — явившись Хелена тут же напустилась на меня, словно мы с ней супругами были. На пустой желудок, мог бы и агрессивнее отреагировать.

— Милая, притормози! — смеясь, я поднял руки в защитном жесте. — На нас уже все оглядываются!

Посетителей в кафе, кроме нас, было немного, но все они, действительно, крутили шеями, чтобы разглядеть парочку, решившую устроить скандал в общественном месте.

— Я от любопытства сегодня чуть не лопнула! — сбавила тон девушка. — Три больших куска торта съела, представляешь? Уже столько лет себе такого не позволяла, а связалась с одним сумасшедшим русским, и понеслась вниз по наклонной. Ты хоть представляешь, сколько мне теперь в спортзале потеть, чтобы это на боках и бедрах не отложилось?

— У тебя идеальные бока. — вполне серьезно сказал я. — И бедра, что надо!

— Это пока! Но если я и дальше буду так нервничать, стану толстой! Все, хватит меня отвлекать! Немедленно рассказывай! Ты нашел Кареева?

— Да. И не только его. Но давай выйдем на улицу, мне не хотелось бы, чтобы кто-то случайно нас подслушал.

— Ох, Виктор, ты меня с ума сведешь!

Но она мужественно дотерпела, пока я расплатился за ужин, вышел на улицу. Только там и начал рассказывать, неторопливо топая в сторону центра, и следя, чтобы рядом было поменьше людей. Нетривиальная задача, строго говоря! В курортном-то городе, да в разгар сезона!

А вот слушала Хелена очень внимательно. Ни разу не перебила, не вскинула руки к щекам, и никаким другим образом не проявила эмоций, свойственных девушкам. Зато, когда я закончил, забросала огромным количеством уточняющих вопросов. Что говорил Карыч, пока мы с ним еще разговаривали? Как именно выглядели напавшие на поселок псы-мутанты? С какой стороны прилетела Зима и сопровождавшие ее вертолеты? Где находился мой наблюдательный пункт? И так далее.

В общем, проявила себе моя подруга настоящим детективом. Я даже удивился немного — такие точные в формулировках вопросы, позволяющие выстроить целостную картину произошедшего.

А еще я отметил, что ее совершенно, казалось, не тронула смерть Кареева и его деда. Мне почему-то казалось, что юные девицы должны обладать большим состраданием.

— И что ты собираешься делать дальше? — спросила она, закончив сыпать уточнениями. — У тебя сыворотка, пойдешь в КГБ? Этого достаточно, чтобы восстановить твое доброе имя?

— Предполагаю, что достаточно. Но… — пока я подбирал слова, девушка перебила меня.

— О, я знаю, я знаю! Ты собрался устроить ловлю на живца!

— Ну…

— У тебя же есть полька этого Кареева, верно? Мы ее взломаем, отправим с нее сообщение Корейцу. Будто бы это Кареев пишет, и готов отдать остатки сыворотки. В укромном месте с глазу на глаз. А там ты его схватишь — ты же с ним справишься? — и сдашь агентам КГБ. Его и сыворотки будет более чем достаточно, чтобы обелить тебя.

Я остановился и внимательно, с ног до головы, осмотрел Хелену. Это же надо, какого я монстра породил. Живой ум, прирожденный авантюризм, запутанная история с погонями, стрельбой, шпионами, мутантами и сверхами, заставил ее считать себя великим сыщиком, который уже не свернет с тропы преследования. И все это стало возможным благодаря знакомству немецкой туристки со мной… Что ж я наделал-то!

Признаться, меня даже немного пугал ее энтузиазм. И та легкость, с которой она раскусила мои дальнейшие шаги — даже рассказывать ничего не пришлось. И просить. Она, фактически, сама предложила в этом участвовать. Значит, сможет привлечь своего друга-хакера.

— Только…

— Я, конечно же, с тобой не пойду! — смеясь прервала меня Хелена. Снова. — Буду сидеть дома, на кухне, готовить еду и ждать моего, как это по-русски? Vityza? Ты и в прошлый раз все прекрасно объяснил survi russki.

Ну и вот как на нее сердиться? Идеальная же боевая подруга! Решено, как закончу все — женюсь! Чего тянуть?

"Выдохни, сперва, Казанова! — вмешался здравый смысл, он же наследие прошлой жизни. — Закончи сначала. И живым останься. А потом уже планы по девкам строй! Вот ведь, гормональная дискотека!"

Мы продолжили идти в сторону центра. По пути я передал девушке польку Карыча, спросил, сколько ее другу понадобиться для взлома.

— Не думаю, что долго. В прошлый раз Фридрих управился за пятнадцать минут, а это был телефон сотрудника государственной безопасности. Вряд ли у уличной шпаны стоит серьезная защита, которую понадобиться обходить. Только мне нужно делать это в гостинице, чтобы связь была устойчивая.

— Тогда, провожу тебя до дома, и подожду на улице, пока ты закончишь с телефоном.

Но простому этому плану не суждено было сбыться. Буквально через десять минут нашей прогулки, мы нос к носу столкнулись с Леной. Да, с той самой девушкой, которая была подружкой прежнего Виктора, с которой я виделся сегодня утром. И, уверен, встреча эта не была случайной.

Дело в том, что у здешних телефонов — я это тоже только сегодня вечером узнал, от Хелены — имелась интересная функция. Называлась она "найти друга" и позволяла отследить по карте положение нужного тебе человека с точностью до метра. Работала, правда, эта функция, только при условии обмена контактами через сопряжение. То есть, для этого люди должны были реально друг друга знать, в какой-то момент времени оказаться рядом с друг другом, позволив, при этом, устройствам, обменяться данными. То есть, ровно так, как произошло на нашей первой, и по настоящему случайной встрече с Леной.

По всей вероятности, девушка увидела на карте, что я вернулся в город, обнаружила меня неспешно дрейфующим от окраин к центру, и решила не ждать завтрашнего дня. А разрешить накопившиеся между нами (как она, вероятно, считала), вопросы. Современная решительная девчонка, что тут сказать. Берет судьбу в свои руки — что с построением карьеры, что с личной жизнью.

Я заметил ее на несколько секунд раньше, чем она меня. Понаблюдал, как взгляд Лены мечется от развернутого экрана польки к улице, сообразил, что ищет она меня, и даже успел подготовиться.

Понятно было, что сейчас произойдет скандал, по причинам, который, как я считал, давно для меня закрыты — из-за женщины. Поэтому, нацепил на лицо удивленное выражение, и когда наши взгляды, наконец, встретились, широко распахнул глаза.

— Лена? Что ты здесь делаешь?

— Вот, значит, как, Глебов! Мне сказал, что уехал за город по делам, а сам уже с новой подружкой гуляешь!

И сразу же с другой стороны:

— Виктор, а кто это?

Классика!

— Бывшая подружка. — ответил я в первую очередь Хелене.

Но, как оказалось, сделал я это зря. Лена немного немецкий знала. То ли его до сих пор в школах преподают, как язык вероятного противника, то ли она сама по себе такая умница с склонностью к языкам, а может просто словосочетание "экс фройндин" не слишком сложное для понимания.

— Я, значит, уже бывшая?! А эта кошка крашенная, значит, новая?!

"Крашенная кошка" — Хелена в самом деле в очередной раз поменяла цвет своих волос, и теперь щеголяла густой гривой медного отлива — тоже каким-то женским чутьем поняла, что сейчас сказала ее соперница. И не полезла за словом в карман.

Да, черт возьми! Вот меньше всего на свете мне сейчас было нужно разбирать свару двух женщин из-за меня. Тот, кто мечтает от таком — полный идиот и никогда в подобной ситуации не оказывался! Ни черта это не льстит самолюбию — только проблемы создает на ровном месте.

В общем, уже через несколько секунд после этого многообещающего начала, две девушки полноценно друг с дружкой ругались, готовясь переходить к более тяжелым аргументам — выцарапыванию глаз и тасканию за волосы. И никакие языковые барьеры их, кажется, не сдерживали — одна кричала на русском, другая на немецком, но понимали друг дружку они прекрасно.

А я стоял, и глупо хлопал глазами. У меня и в прежней-то таких ситуаций не было, и я понятия не имел, как их разруливать. Хотя, нет. Знал. Просто немного растерялся с непривычки.

— Елена! — произнес я, вклиниваясь в этот сорочий грай. — Ты ведь комсомолка! Что ты тут устроила!

Кстати, понятия не имею, так ли. Комсомол в этом мире точно есть, но все ли молодые люди проходят через эту школу кадров, как в моем, или тут больше вариантов. Да и отношение современной молодежи к этому институту мне было не ведомо. Может, это уже такой рудимент, и никто к нему всерьез не относится.

Оказалось, нет. Лена резко замолчала, даже смущенно глаза опустила. А вот тут я уже знал, что дальше делать. Замешательство бывшей девушки Виктора было временным, вскоре, она вернется к праведному гневу. Поэтому, я просто подхватил Хелену под руку, выкрикнул в сторону другой девушки "завтра поговорим!" и потащил немку прочь.

Может, кто-то и может обвинить меня в трусости. Но пусть он сперва получит сверхспособности, станет мишенью для милиции, бандитов и шпионов (а также мутантов). Пусть он поживет пару дней на нелегальном положении пару-тройку дней, а потом, когда посреди оживленной улице, полной прохожих, вляпается в безобразную свару двух девушек, вот тогда пусть приходит ко мне и бросает в лицо подобное обвинение. Этого человека я, возможно, не пошлю его к черту сразу же. Подумаю еще.

Хелена и Елена — даже имена у них похожие! Как в такое вообще можно было вляпаться! Это же уму непостижимо!

Немка не сопротивлялась, когда я тащил ее прочь. Скорее, она тоже была в замешательстве. Недолгом, правда, но я свою фору реализовал полностью. Отволок ее метров на двадцать в сторону, прежде чем она возмущенно вырвала свою руку из моей хватки, и резко крикнула.

— Ну, знаешь, Виктор! Не так я намеревалась провести сегодняшний вечер!

— Слушай, нелепость какая-то! Я и представить не мог… Лена была в отъезде, между нами все давно кончено…

— А она, похоже, этого не знает!

— Не знаю, что взбрело ей в голову, но пожалуйста, ты хотя бы не превращайся в ревнивую мегеру!

— Я? Ревную? Тебя? Да не смеши меня! — на этой напрочь нелогичной фразе, она вдруг рассмеялась и спросила. — Слушай, а что она хоть кричала?

— Мне казалось, что вы прекрасно друг друга понимаете. — я тоже не сдержал смешка. Нервное.

— Знаешь, когда вцепились друг в друга, казалось, я каждое ее слово понимаю, а сейчас…

Я продолжил ненавязчиво тянуть ее прочь от места это внезапной стычки. К счастью, Лена тоже немного успокоилась, по крайней мере гордости и здравого смысла ей хватило, чтобы не бежать следом, и не кричать: "Подожди, я не все еще высказала тебе и твоей крашенной кошке!"

По дороге я честно рассказал ей (ну, как сам понимал), всю эту историю между Виктором и Еленой. Армия, карьерные устремления девушки, утренняя встреча и обмен контактами по сопряжению.

— То есть, она тебя просто отследила и пошла поговорить? — изумилась Хелена.

— Получается, так. — я дернул плечом.

— Не дай бог так унизится из-за мужчины! — фыркнула немка.

— Ну, тут смотря из-за какого мужчины!

Мне удалось задрать подбородок и изобразить крайнюю степень самолюбования, что вызвало у моей спутницы еще один приступ смеха. Но зато больше мы к этой теме не возвращались, и дорогу до ее гостиницы провели за другими разговорами.

Другими словами, Хелена показала себя девушкой не только находчивой, с живым авантюрным складом ума (про красавицу я говорил?), но еще и здравомыслящей, не устраивающей разбор полетов на пустом месте. Как человек проживший одну жизнь могу сказать — ценное и редкое качество. Правда, что ли, жениться? Хех…

Добравшись до ее гостиницы, я проводил девушку до входа на территорию, сам же устроился в небольшом сквере, на скамье под старым вязом. Свет уличного фонаря на нее почти не падал, и я стал словно бы невидимкой, в опустившейся на город темноте.

Но ненадолго. Залез в телефон, нашел контакт Лены — фамилия у нее оказалось Янская, а на фото она щеголяла той же стройотрядовской форме, в которой я встретил ее в первый раз — и отстучал ей сообщение. Мол, зря ты так, завтра бы спокойно поговорили. А так, по кругу, прости за то, что так вышло, и если хочешь прояснить взаимоотношения, давай встретимся через пару дней. Или нет. В принципе, все же ясно.

Ответ пришел сразу, словно она сидела в телефоне, то ли ожидая моего звонка, то ли, не решаясь самой набрать мой номер. Был он сухой, без эмоциональный, и содержал не так уж много слов.

"Прости за сцену. — написала она. — Встречаться больше нет смысла. Все и так понятно. Прощай!"

Ну и славно. Значит, хотя бы эта история разрешилась и закончилась. Осталось только, чтобы так просто у меня все прошло с Корейцем, однако что-то говорило — вряд ли так выйдет. Он не девочка с завышенной самооценкой, а тертый сверх, да еще и шпион, скорее всего. Интересно, кстати, чей? Из небольшого курса политической картины мира, в котором я оказался, я знал, что основным противником Советского Союза были не США, как у нас, а королевство Великобритания и ее многочисленные колонии и сателлиты.

Та же Турция, например. Здесь она плясала под дудку англосаксов, как и в моей первой жизни. С той лишь разницей, что базировались последние на острове, а не на дальнем материке. Кажется, в разговоре Карыча с Корейцем промелькнула эта фраза про турок или у меня в голове за последние дни все смешалось, и я прочитанное от услышанного уже не отличаю.

Да, точно! Сыворотка из Турции — это я от мамы Виктора слышал. Было объявление по здешнему ТВ, в котором граждан предостерегали и просили быть бдительными, дескать, по городу ходят опасные препараты, провезенные, предположительно контрабандой из Турции.

Так что бритиш он. Или турок. Но точно не кореец, ха-ха. Если сложить факты появления сыворотки в Анапе — не самом привлекательном месте для вершения судеб мировой политики — с проведением здесь международного съезда работников обслуживающего сектора, то становится понятно, какова цель в этой игре. А если к этому еще прибавить и слова Карыча, произнесенные им на допросе. О том, что сыворотка по плану Корейца предназначалась для интуристов, то и детали становились ясны.

Устроить мор среди иностранцев, обвинить во всем СССР, как приглашающую и принимающую сторону. Затем потребовать от нашей страны каких-нибудь уступок взамен снижения давления и обвиняющей риторики. Ничего нового, в моем родном мире штатовцы действовали примерно также, будто им методичку один человек писал. Хотя, чему удивляться — корни-то одни.

Был бы Кореец обычным человеком, скрутить его для меня не составило бы труда. Вру, конечно, попотеть бы пришлось, но в исходе все равно не сомневался. Однако, мой противник был настоящим сверхчеловеком, да еще и самой гнусной из разновидностей — невидимкой. Или, как подобных ему называли здесь — скрытником.

Чтобы справиться с врагом, которого не можешь увидеть, придется не просто попотеть, нужно будет выложиться на сто двадцать сем процентов, да еще и парочку домашних заготовок для него припасти. Например…

— Вот ты где устроился! — голос Хелены вырвал меня из раздумий.

Пока я думал, как мне ответить, она уже скользнула на сидение рядом со мной, прильнула, и одарила жарким поцелуем.

— Со школы не целовалась в темных парках! — сообщала она оторвавшись. — Ну-ка, давай проверим, не растеряла ли я сноровку.

И следующие пару минут мы с ней просто целовались. Ладно, не просто, а с полной самоотдачей, самозабвенно. Я уже и забыл, что в это простое действие можно уйти настолько полно. Чтобы ни одной мысли в голове, а только шум в ушах от ее жаркого дыхания и громкого стука моего сердца. Гормоны…

— С телефоном получилось? — спросил я, наконец, когда выдалась небольшая передышка, и мы оторвались друг от друга, чтобы немного восстановить дыхание.

— Держи… — в ладонь мне легли часы. — Пароль сняли, минутное оказалось дело.

— Тогда, чего ты так долго?

— Готовилась. — шепнула она мне на ухо, снова прижимаясь всем телом. — Слушай, Виктор, я тут что подумала. Мне удастся тебя уговорить принять помощь от слабой женщины в этой твоей самоубийственной акции?

— С Корейцем? И думать забудь!

— Я почему-то была уверена, что ты так ответишь. Но ведь, завтра тебя вполне могут убить, да?

— Хелена…

— Постой. Просто, если случится самое страшное, как я буду вспоминать одно из самых ярких приключений в своей жизни, если у нас дело дальше поцелуев не зашло?

— Ты…

— Пойдем ко мне, глупый храбрый русский.

Глава 23

Хелена к цели шла, как атомный ледоход — неважно, какие на пути препятствия, решение принято, значит — вперед! Меня это восхищало. Никогда не встречал такой женщины. Сказал бы, что настоящая русская, да вот беда — немка.

— Что ты собираешься делать, когда Кореец придет на встречу? — спрашивала она, ведя пальчиком по моему плечу, пока мы еще лежали на кровати.

До этого мы некоторое время провели, составляя сообщение для Корейца. Такое, чтобы он точно клюнул на приманку, при этом не потащил бы с собой своих подручных, которые, наверняка, у него еще оставались.

В результате получился вот такой текст. Отправить я его собирался утром.

"Я выхожу из игры и уезжаю из города. Чтобы ты потом не говорил, что я тебя кинул, готов отдать оставшуюся часть товара. Если хочешь, чтобы он оказался у тебя, а не у ментов, приходи завтра по указанным координатам, и принеси с собой двадцать тысяч рублей. Это будет моей компенсацией".

Сперва я думал обойтись без требования денег, но потом вспомнил, каким эгоистичным мерзавцем было погибший уголовник, и решил, что подобное только добавит достоверности. Во всяком случае, настоящий Карыч обязательно бы так написал. Разве что по сумме я не был вполне уверен.

— Ну, для начала я попробую подобраться к нему поближе. — ответил я. — Придам себе черты Карыча, чтобы хотя бы издали на него походить. А потом просто схвачу и оглушу.

— Ох, нет, Виктор! — застонала от отчаяния Хелена. — Это совсем-совсем не план! Так нельзя! У тебя должны быть заготовки! Он скрытник! Ты же не думаешь, что он просто подойдет к тебе!

— Почему нет? Я буду один, он получит возможность в этом убедиться…

— А потом просто подберется к тебе со спины, ударит ножом и заберет сумку!

Ну вот тут, положим, она была права. Как мне уследить за невидимкой? Как не позволить ему подобраться со спины? Весь опыт моей прошлой жизни пасовал перед новыми реалиями! Сверхлюди, черти бы их побрали!

Я по-всякому крутил в голове вводные и в конце концов пришел к выводу, что единственной возможностью нивелировать способности Корейца может стать место встречи. Такое, где он лишится своего основного преимущества, и не сможет подобраться ко мне неожиданно. Только вот, где такое найти — достаточно уединенное, чтобы противник ничего не заподозрил, но при этом, дающее мне возможность контролировать его перемещение? И, на секундочку, в курортном городе, где туристы табунами ходят!

— Высокий берег! — воскликнула вдруг девушка. И видя мое непонимание, пояснила. — Там, где мы встретились впервые, только не наверху, а внизу. Мы туда с Кларой ходили пару раз, на пляж.

— Пляж? — я с нескрываемым скепсисом поджал губы. Покатал ее предложение со всех сторон и обнаружил в нем один неоспоримый плюс. — Песок?

— Да! Каким бы он не был незаметным, на песке он будет оставлять следы!

— Ну, хорошо. А туристов мы куда денем?

— Пустой пляж!

— В Анапе? Летом? Хелен, это что-то из области ненаучной фантастики.

— Да там полоса берега метров пять! И спуск очень крутой, не всякий рискнет лезть. Смотри!

Она потянулась за часами, активировала карту и стала двигать пальцами изображение на проекционном экране.

— Вот здесь, смотри! Тут есть пара спусков, организованных. Лестницы очень страшные, там все очень любят фотографироваться. И внизу дикий пляж, прямо под скалами. Полоска песка очень узкая, не развернуться. Возле лестниц люди еще есть, но, если отойти подальше, метров на триста, например, сюда, где береговая линия изгибается и отрезает видимость. Видишь?

Я видел. Действительно, очень узкая полоска пляжа — тоненькая лента между отвесными скалами и морем. Подойти можно только с двух сторон. То есть пространства для маневра скрытнику почти нет. Если люди туда и правда не ходят — идеальное место.

Изучив линию пляжа, я нашел подходящий изгиб береговой линией и кивнул сам себе. Да, здесь. До города не так уж и далеко, безлюдно и отвечает всем моим требованиям к месту встречи. Если прийти туда заранее, то именно я буду управлять ситуацией.

Скопировал геолокацию и вставил ее в приготовленное для Корейца сообщение.

— Я молодец? — тут же напомнила о себе Хелена.

— Ты даже не представляешь, какой!

— Ну почему же! Вполне представляю. А вознаграждение будет? Я, к слову, за просто так гениальные идеи не выдаю.

— Будет! — я притянул девушку к себе. — Конечно, будет!

Утром я отправил сообщение и сразу же сам пошел по указанным в приглашении координатам. Встреча должна была состоятся только через три часа, но мне еще туда нужно было дотопать, да и место такое подобрать, чтобы каждый след Корейца был виден, как жирное пятно на чисто вымытом зеркале.

В том, что он придет, я не сомневался. Если он агент иностранной разведки — а это так! — ему нужно зачистить все следы, которые могли бы привести к нему. Одним из таких был Карыч. Про его смерть в никому не известном поселке он узнать никак не мог, не зря же там секретная служба работала. Значит, придет.

Добрался я без всяких проблем. Спустился по лестнице, которая действительно оказалось очень крутой и страшной. В смысле, спускаться было боязно даже мне, человеку к высоте относящемуся равнодушно. А между тем, это одна из достопримечательностей Анапы, и множество людей сюда приходило и даже приезжало на экскурсионных автобусах.

Так было и сегодня. Два автобуса, порядка полусотни любопытных туристов. Никто из них, правда, даже не пытался спустится вниз. Самое большое, преодолевал один-два пролета, чтобы запечатлеть себя в объективе фотокамеры, стоящем на фоне отражающего солнечный свет моря. Большая же часть зевак просто бродили в разумном отдалении от обрыва, любуясь пейзажем и тоже, естественно, фотографируясь.

На меня, решительно начавшего спускаться, смотрели, как на олимпийского чемпиона, который прямо сейчас, у всех на глазах, собирался поставить новый мировой рекорд. Многие даже снимать начали мое схождение к воде, видимо, чтобы потом похвастаться перед друзьями и знакомыми шикарным видеороликом.

Того, что меня кто-то может узнать, я не опасался. Загодя сменил обличье на Кареева, так что в объективы теперь смотрел похожий на уголовника мужчина. Точного сходства, правда, добиться не удалось, так, в общих чертах. Но этого мне и не было нужно. Издали сойдет, а там уже не до того будет.

Внизу, на действительно очень узкой полоске пляжа, расположились десятка два отдыхающих. Ни о каком организованном пляже здесь речи идти не могло, поэтому загорали люди на полотенцах и бамбуковых ковриках, продающихся в Анапе на каждом углу. На меня они не обратили никакого внимания, как и на то, что я пошел прочь. Ну, человек, ну ищет уединения. В принципе, тут все такие же. А я, может, голым купаться люблю, но стесняюсь!

Триста метров от спуска, и я на месте. Проверил по навигатору — да, точка в точку. Прошелся по самому краю береговой линии, чтобы не наследить раньше времени, осмотрелся — очень хорошо. Со всех сторон закрытое место. Вокруг — ни души. Полоса песка все-таки пошире, чем я думал, не пять, а где-то восемь, максимум, десять метров. Есть где разгуляться. То есть, наоборот — негде.

Некоторое время просто стоял, впитывая в себя местность. Прикидывал, откуда пойдет Кореец, где мне стоять, чтобы увидеть его или его следы, как можно раньше. Нашел идеальную, как мне казалось, точку. Где и встал, предварительно разгладив примятый песок найденным здесь же куском выброшенного на берег плавника. И стал ждать.

Вот уж что я умел делать в совершенстве, так это ждать. Целое искусство, между прочим! Нужно одновременно сохранять постоянную бдительность и быть достаточно расслабленным, чтобы не проморгать появление цели из-за переутомления. Этому раньше учили там, где я служил. Сейчас уже не знаю, как с преподаванием дела обстояли. Все-таки, имперская военная школа многое потеряла после того, как империю слил один юродивый.

Я стал деревом, которому вдруг захотелось оказаться здесь и порасти немного на этой узкой полоске суши, зажатой между скалами и морем. Слушал шум ветра и шуршание прибое, пытался угадать месторасположение чаек по их крикам, ловил далекие гудки рыболовецких судов и доносящиеся издали обрывки смеха и музыки с яхт, на которых катали туристов.

Обгореть на солнце я не боялся. Голову защищала широкополая панама, купленная по дороге, глаза скрывались за солнцезащитными очками, взятыми там же, а рубашка спасала кожу. В общем, я мог себе позволить проторчать тут часа три-четыре, но к счастью, Кореец появился раньше.

Я услышал его раньше, чем увидел. Как только в однообразную морскую симфонию, которую слушал последние два часа, вплелись новые нотки, я понял — враг явился. Едва слышимый скрип-шелест песка под ногами одного человека. Если заранее раствориться в звуковом окружении, их ни за что не пропустишь мимо ушей.

Я стоял к приближающемуся человеку спиной. Не дергаясь, и никаким иным образом, не давая ему понять, что он уже обнаружен и отслеживается. Карыч бы не смог, значит, пока Кореец не приблизится хотя бы на пару метров, и я не должен.

Дальнейших вариантов развития событий было всего два. Первый — он нападет со спины, прикрываясь невидимостью. Ударит ножом, а то и вовсе — выстрелит, оставаясь на расстоянии. Второй — начнет разговаривать. Оба имели право на жизнь и были примерно равнозначны. Будь Карыч обычным человеком, то я бы лично поставил на первый. Но у того ведь были сверхспособности — прочная кожа — и Кореец об этом знал. Будет ли он рисковать и делать ставку на удачный выстрел? Или предпочтет договориться?

— Солнечные ванны, Александр? — донесся до меня его голос, когда нас разделяло не более шести метров.

Второй вариант.

Я не ответил. Дернул плечом, мол, может и так, и стал поворачиваться. Панама, очки, солнце за спиной — вряд ли он заподозрит подмену, пока не приблизится до метров двух.

Да, это точно Кореец. Пришел один. Одет в повседневную, можно сказать, универсальную для южанина одежду — светлую рубашку с коротким пукавом и каким-то абстрактным рисунком, и шорты. Голову от солнца прикрыл кепкой, а в руках держал небольшой пакет из универсама. Вероятно, деньги, которые я запросил, или то, что он пытался выдать за деньги.

— Это, я так понимаю, мое? — Кореец подбородком указал на сумку Карыча, которую я принес с собой.

Я кивнул в ответ. Нужно было молчать, как можно дольше — был шанс, что Кореец запомнил мой голос и сможет опознать его.

— Значит, решил спрыгнуть?

Говоря, мой противник приближался. Шаг за шагом. Ему осталось пройти метров пять, прежде чем он сможет меня опознать.

Снова киваю, но продолжаю молчать. Это выглядит странно, но есть вероятность, что он подумает, что я жду его приближения. Чтобы не кричать. А может и насторожится.

Он и напрягся. Сбавил шаг, остановившись метрах в пяти-шести от меня.

— Что-то ты неразговорчивый сегодня, Александр? — подозрительно прищурившись произнес Кореец.

— Пиво холодное вчера пил. — буркнул я, стараясь, чтобы голос звучал хрипло. — Ты деньги принес?

Мои слова немного успокоили Корейца, и он сделал еще шаг вперед. Осторожный такой.

— Строго говоря, это ты мне должен платить. — усмехнулся он. — Получил способности…

— И ментов на хвост! Огромное наше вам спасибо!

— Ну, это уж ты сам виноват…

— Короче, Кореец. У меня нет желания с тобой тут тереть. Забирай свою сыворотку, гони мои деньги и разбегаемся. — надавил я немного. Кажется, трюк с охрипшим голосом прошел на ура, и противник до сих пор принимает меня за Карыча.

— А потом, Александр?

— Что "потом"?

— Я получаю товар, ты деньги. И что ты делаешь потом?

Три метра. Рывком достану, но он быстрый. Очень быстрый. Нужно действовать наверняка.

— А потом, Кореец, я сваливаю из этой дыры. Достала меня жара, знаешь ли. Так что, ты платишь мне за билет отсюда, подъемные на новом месте. И за мое молчание, естественно. Такой ответ тебя устроит?

— В принципе, устраивает. А куда, если не секрет, ты собираешься уезжать?

— Ты за фраера-то меня не держи, ладно? Ты не знаешь, где я, я не знаю, где ты. Всех это устраивает, как мне видится. Согласен?

— Пожалуй. Вот только — гарантии. Кончатся у тебя деньги и что? Ты мне снова позвонишь и потребуешь встречу?

— А зачем? Сыворотка у тебя, полька… — я демонстративно расстегнул ремешок часов и бросил ему под ноги, — тоже. Нас больше ничего не связывает. А за гарантиями — это тебе в Сберегательный банк, не ко мне.

Кореец ухмыльнулся. Сделал шаг вперед. Похоже, он принял решение. Правда, я до сих пор не понимал — какое именно. Заплатит и уйдет, посвистывая? Или все же попробует атаковать в момент передачи денег? Весь мой опыт говорил о втором варианте. Ну не оставляют диверсанты — а Кореец именно диверсант — живых свидетелей!

Но на всякий случай, играя роль трусоватого, но жадного уголовника, я бросил.

— Давай уже деньги, да разбегаемся!

— Хорошо.

Мой противник, наконец, вошел в ту зону, что я определил себе, как оптимальную. И я тут же начал действовать.

Правда, и он тоже.

Все же, он решил зачищать концы полностью. И, к тому же, так до самого конца не понял, что перед ним поддельный Карыч. Поэтому, заболтав его, то есть меня, Кореец уронил пакет и поднял пистолет. Оказывается, он все время держал его в руке, прикрывая якобы деньгами. Хитрый ход!

Я прыгнул на него, чуть сместившись влево. Подбил руку с пистолетом — выстрел ушел куда-то вверх. Продолжая движение врезался в него плечом и повалил на песок. Он успел среагировать, попытавшись перевести падение в бросок, но я ему этого не позволил.

Прижал, ухватил за руку с оружием и несколько раз ударил ее об песок. Тут же получил по касательной в челюсть, но цели добился — пистолет мой противник выпустил, и я тут же толкнул его в сторону.

Дальше началась борьба. Он пытался столкнуть меня с себя, вырваться, но я надежно удерживал его под собой. Пропустил еще пару ударов, а потом стукнул его головой в нос. Перед этим я подумал, что было бы крайне здорово, если бы у меня на лбу выросла мощная костяная пластина, но организм не был настроен на эксперименты, и на мою просьбу никак не отреагировал.

Зато удар вышел, что надо! Кровь залила Корейцу лицо, он коротко вскрикнул и стал лупить меня по бокам. То ли моя способность решила в этот момент подключиться, то ли возбуждение боем помогло, но я его ударов почти не чувствовал.

В какой-то момент мне удалось перехватить сначала одну его руку, потом другую. Прижал их песку, начал выкручивать. Физически я был сильнее его, так что, пусть и с некоторым усилием, мне удалось это сделать. После чего осталось лишь, используя его правую руку, как рычаг, перевернуть его на живот и в таком уже положении зафиксировать болевым.

— Карыч, отпусти! — отфыркаваясь от песка во рту, выкрикнул он. — Мы сможем договориться.

О! Так он еще не понял, с кем дрался! Так и считал меня до сих пор Кареевым. Вот это номер! Не думал я, что моя маскировка выйдет такой убедительной и продержится так долго. Впрочем, таится мне уже смысла не было.

— Нет тут никакого Карыча, Кореец. — сказал я уже своим обычным голосом. — Это я, твой старый знакомый. Виктор Глебов. Помнишь такого?

В качестве ответа я услышал только забористый мат. Ну, узнал значит. Хорошо. Не нужно напоминать, наводящие вопросы подкидывать.

— Что тебе надо, Глебов? Снова пришел задавать вопросы?

— Нет. Мне уже не интересно. Ты нужен мне совсем для другого.

В этот момент противник вдруг выгнулся дугой, пытаясь сбросить меня. Я усилил нажим, но он словно боли не чувствовал. Еще один толчок, хруст сустава, и он уже на боку. Как? Что с его болевым порогом? Нормально же было!

Из более удобного для себя положения (все еще с вывернутой за спину руку!) Кореец ударил меня коленом в пах. Тут, конечно, моя кисть разжалась, и он смог вывернуться из захвата, и скинуть меня на песок.

Не тратя времени на вопросы как, игнорируя боль в паху, я бросился на него, но мой противник уже исчез. Черт, пистолет! Повернув голову в ту сторону, куда я сам же отбросил оружие, увидел, как на песке отпечатываются следы подошв бегущего к пистолету человека.

Глава 24

Понимание того, что, если я опоздаю, то тут на пляже и останусь, придало сил. Я рванул к оружию так быстро, как, кажется, никогда еще в этом мире не бегал. Буквально видя, как настигаю появляющиеся из пустоты вмятины на песке. И, когда до них осталось не больше метра, прыгнул, надеясь, что смогу сбить невидимку с ног.

Так и вышло. Правда, удержать его у меня не вышло. Он угрем выскользнул из моей хватки, побежав в сторону. А я — зря бежал, что ли? — подхватил пистолет. И сразу же начал отступать к кромке воды.

— Ну давай! — закричал я. — Иди сюда?

Честно говоря, такие вот возгласы сам я считал признаками слабого самоконтроля и склонностью к дешевой патетике. Кто-то когда-то делал то, что его таким вот образом просили? Вот и я о том! Но тут, черт его знает, почему, сам вдруг заорал. Гормоны бушуют, не иначе. На них и спишем.

Кореец, естественно, на приглашение не отреагировал. Я его потерял — противник где-то замер, и просто стоял, ожидая моего хода. Наверное, думал, что я начну лупить в белый свет, как в копеечку до тех пор, пока у меня патроны не закончатся. Если так — зря. Этому телу, может, и двадцать, но разуму, который им управляет, гораздо больше. И он умеет считать патроны.

Добежав до воды и войдя в нее по щиколотку, я встал там и начал пристально мониторить берег. Теперь, если Кореец, решит напасть, пользуясь своей способностью, я его смогу вычислить по следам на воде. Это даже лучше, чем песок — вообще никаких шансов скрыться.

Но и он это понимал, поэтому лезть не спешил. Так мы и стояли — он где-то на берегу, я в море, а на песке между нами лежала брошенная и всеми забытая сумка с препаратом ЕМ.

"Черт! — подумал я. — Вот ротозей! Корейцу сейчас ничего не стоит тихонько к ней подойти, схватить и слинять! И останусь я совсем без доказательств. Как можно было про нее забыть? Интересно, а, когда он ее возьмет, она тоже станет невидимой? Одежда ведь исчезает, значит он как-то со световыми волнами работает".

У дураков, говорят, мысли сходятся. Я еще свою додумать не успел, как заметил влетевший фонтанчик песка на берегу. Не целясь, полагаясь только на инстинкты, выстрелил на опережение и, кажется, попал! Раздался вопль, несколько капель крови упало на песок метрах в трех от сумки с сывороткой.

— Кореец, сдавайся.

Вот теперь уже я спокойно заговорил, расчетливо. Время было на моей стороне. Даже, если я зацепил своего противника не слишком серьезно, потеря крови будет делать его слабее с каждой минутой. И демаскировать. Короче говоря, по песку ему теперь бегать еще сложнее, я же в теплой черноморской водичке могу часами стоять.

А моя спокойная речь будет его бесить. Подталкивать к плохо просчитанным шагам. Вряд ли, конечно, он кинется на меня, пока он показывал себя профессионалом, но определенно попробует форсировать события.

И он попробовал. В-жух! Свист метательного снаряда я почти услышал. А долей секунды позже мою ногу пронзила боль. Опустив глаза, я увидел, что чуть выше колена, в бедре, торчит рукоять метательного ножа. По сути — заточенная с одной стороны пластина, с другой лишь обмотанная простым шнуром, чтобы в руке не скользил.

Рана не слишком серьезная, но все равно обидно и больно. Остались еще сюрпризы у турецкого шпиона! Что ж, теперь мы на равных — и он ранен, и я. И про потерю крови мне тоже нужно думать, разве что мой биокинез на помощь придет и как-то ускорит регенерацию тканей. Хелена что-то про это говорила, но я не особенно хорошо понял. Зато на практике отмечал, что раны и порезы на мне действительно зарастают в разы быстрее, чем в самые лучшие годы.

Выдернув нож свободной рукой, я присел на одно колено, попытался прижать артерию над раной, чтобы остановить кровотечение. Но сделать этого не успел. Услышал еще один "в-жух", и без раздумий упал на бок. Второй метательный кинжал Корейца пролетел мимо, только плечо самым краем зацепил, оставив кровоточащую царапину.

Так, с этим нужно заканчивать. Неизвестно, сколько у этого типа с собой метательных снарядов — может два, а может целый набор? Ждать, пока ему повезет — хреновый вариант. Но и бегать по пляжу, в надежде наткнуться на врага — тоже. Нужно что-то делать. Причем такое, что кардинально изменит соотношение сил.

Например, попробовать забрать сумку. Тогда шпиону останется лишь два пути — покончить со мной или сбежать. На второй вариант, как я понимаю, он ставки не делал — стоит ему помчаться прочь, как я встану на след его крови.

"Пошел!" — приказал я сам себе, пока мысли не подбросили какой-нибудь еще аргумент, согласно которого мне никак нельзя было бежать за сумкой.

И, хромая, пошел. Даже побежал, морщась каждый раз, когда приходилось наступать на раненную ногу. Старался отслеживать перемещения противника, но тот, похоже, пока никаких действий предпринимать не собирался.

По пути поймал в уже подраненное плечо еще один нож. Слишком поздно среагировал, кинулся в сторону, но не успел полностью уйти. Метательный снаряд глубоко вошел в тело. Пришлось вырывать его, чтобы можно было как-то двигать рукой, по счастью — левой.

Еще несколько шагов, и сумка оказалась у меня. Я закинул ее на плечо и стал отступать обратно к воде. Но атак больше не последовало, видимо, ножей у Корейца, было всего три. И два из них сейчас у меня.

Он напал, когда до воды осталось около метра. Просто налетел, ударился в меня пушечным ядром, и повалил на мокрый песок. Пока я поднимался, успел еще раз ударить — прицельно, в раненное бедро. Я тоже смог его зацепить — взмахнув рукой с зажатым в ней пистолетом, я попал куда-то, судя по воплю, прямо в лицо.

Полагаю, он хотел забрать пистолет. Сложно точно сказать — я же его не видел. Но получив им по морде, быстро сменил тактику и смог вырвать из левой руки метательный нож. Исчез он не сразу — я успел заметить блеск короткого клинка, по короткой дуге приближающийся к моему горлу. Потом он пропал из виду, а я, дернувшись в сторону, обзавелся еще одной царапиной, на этот раз на лице.

Он тут же разорвал дистанцию. И пока я вставал на ноги, пропал из виду. Ушел на сухой песок или на пятно мелкой гальки встал. Работай тут обычная физика, я бы, наверное, смог разглядеть текущую с него воду. Она бы собиралась у него под ногами и выдавала его расположение. Но здесь все было не как у людей, и даже песок оставался под ногами Корейца сухим.

И тут меня такая злость взяла! На себя, что характерно. Меня, боевого офицера, с кучей выполненных заданий и полученных за них наград, кромсает ножиком какой-то турок! Да я ему подобных пачками жрал еще до завтрака! Причем, уже в весьма почетном для ликвидатора возрасте — за сорок. Куда ему со мной тягаться, когда мне снова двадцать, и суперсилы в нагрузку!

Подумаешь тоже — невидимка! У человека, кроме зрения, еще имеется слух, обоняние и осязание. И пусть они у меня не так развиты, как у мастеров киношного кунг-фу, которые с завязанными глазами палочками мух ловили, но все же лучше, чем у обычного обывателя. Тем более — в воде.

Гнев наполнил мою грудь, как вода сосуд. Это было знакомое чувство, из далекого, казалось бы, забытого прошлого. Но он не был слепым, сжигающим все на своем пути. Нет! Мой гнев был холоден, как удар сорокаградусного мороза. Его выращивали лучшие специалисты павшей империи.

Я закинул сумку на плечо и замер. Стоя по колено в воде, постарался поймать то ощущение, когда человек растворяется в окружающем его мире. Становится частью этого пропитанного солью воздуха, моря, крика чаек и шелеста песчинок. И поймав фальшивую ноту в работе слаженного тысячелетиями оркестра, выстрелил.

Его короткий вскрик прозвучал одновременно с моим забористым матерным восклицанием. Кореец выпал из невидимости, зажимая руками живот, а я, скривившись, посмотрел на ладонь левой руки, в которой завяз метательный нож. Ее я поднял, защищаясь, за долю секунды до выстрела.

Ладно, пусть пока нож там… побудет. С этой мыслью я быстро направился к поверженному противнику, чтобы оценить его состояние. Было бы обидно его убить — он ведь столько полезного мог рассказать следователям в конторе! Но — лучше он, чем я. Всегда руководствовался таким принципом.

— Не дергайся. — предупредил я его, остановившись в паре метров. — Жить хочешь?

— Есть предложения?

Выглядел Кореец неважно. Мое первое попадание, еще когда он по песку к сумке бежал, пришлось в запястье левой руки. Раздробив кучу мелких костей и сделав конечность полностью недееспособной. Злобная и одновременно болезненная ухмылка демонстрировала отсутствие парочки передних зубов — туда прилетел ствол пистолета, когда мы сошлись в схватке в воде. Подбородок залит кровью, но в глазах все же горел огонь. Мой враг не сдался.

— Плен. Допрос. Возможно — обмен. После того, разумеется, когда ты вывалишь своим советским коллегам все, что знаешь. Но останешься жив.

— Если?

— Если не будешь пытаться меня убить, когда я подойду и перевяжу твою рану.

— Пуля в кишках, пацан. Тут уже перевязывай, не перевязывай…

— У нас самая лучшая медицина в мире. — ляпнул я, не особо представляя, правду сказал или нет.

— Ты кто такой, вообще? Откуда такие навыки у мальчишки? Это не сверхспособности…

— Десант. Нас хорошо учили.

— Не заливай.

— Другого ответа нет. Итак, твое решение?

Вместо слов, Кореец кряхтя повернулся на живот, уткнулся лицом в песок, и с болезненным стоном завел руки за спину.

— Молодец.

Сунув пистолет за пояс брюк, я с шипением вырвал из левой ладони нож, и стал им же обрезать одну из штанин. Ремнем стяну ему руки, а ткань пойдет на перевязку. Потом звонок в милицию и — конец истории. Если повезет, скорая приедет достаточно быстро, чтобы спасти серьезно раненного турецкого засланца.

Но, когда я приблизился, он мигом (и без всяких болезненных стонов!) перевернулся на спину, и швырнул мне в лицо песок. Я ожидал чего-то подобного, все-таки Кореец был из того ведомства, где учат, что лучше сдохнуть, чем сдаться в плен. Даже глаза почти успел прикрыть. Но именно что "почти".

Понимая, что сейчас мой противник попытается максимально развить успех, я сделал два быстрых шага назад. Почувствовал ветер у лица — точно, ударил, но не попал. Сам сделал пару взмахом ножом, больше отгоняя его, чем рассчитывая попасть.

Крепкий, паскуда! С пулей в пузе, однорукий и избитый, он все же нашел в себе силы на сопротивление. То ли сверхспособности так действуют, даруя владельцу большее, чем у обычного человека здоровье и скорость его восстановления, то ли он пошел ва-банк. Выжигая остатки сил, в надежде переломить исход схватки.

Ему даже удалось подловить мою руку с клинком на блоке и выбить его! Пользуясь моей временной слепотой и полной дезориентацией — да и больно это, песок в глазах! — он ударил меня в бедро. В то самое место, куда пару минут назад, всадил нож!

Меня будто электрический разряд пронзил, до того удар вышел болезненным. А в следующее мгновение она отступила в сторону. И зрение мгновенно восстановилось. Я обнаружил, что смотрю на очень маленького человека, где-то мне по пупок дышавшего. И это не было не метафорическим выражением.

На лице маленького Корейца разлился страх, смешанный с непониманием. Он сделал шаг назад, больше не пытаясь атаковать. Я же, чувствуя, как меня распирает мощь, которой я прежде никогда не испытывал, протянул руку и не слишком сильно толкнул его в грудь.

Рука, что характерно, была зеленой.

Что случилось, я понял сразу. Боль от последнего удара, стала триггером превращения меня в того самого Товарища Халкова. Того самого, который до икоты напугал банду Карыча и мать Виктора. Я стал здоровенным, где-то три метра, может больше, зеленым монстром. Но на этот раз остался в сознании.

Кореец плюхнулся на задницу. Не смотря на все свои раны, очень активно пополз назад. Я пару секунд за этим понаблюдал, после чего шагнул вперед и снова навис над ним.

— На живот. Живо. — произнес я.

Голос был чужим. Словно кусок камня научился говорить — скрежет какой-то. Но вполне членораздельно и понятно. Да и вообще, кроме полного отсутствия боли, я не чувствовал себя каким-то другим существом. Не изменилось сознание, обзор не затянула красным, да и жажды крушить не было. Внутри остался таким же, каким и был, угол зрения немного выше сместился, и центр тяжести.

Кореец попытался исчезнуть. Я прямо увидел, как он это делает — силуэт поплыл, сделался прозрачным, как у какой-нибудь медузы. Потом на короткий миг пропал полностью, но тут у меня в глазах что-то произошло. Появилось знакомое жжение, и противник вновь оказался там, где ему и положено было находится.

Кажется, зрение только что перестроилось на другой спектр или длину волны — не знаю, как это правильно называется. И все потуги Корейца исчезнуть провалились. Отличная новость! Похоже, Товарищ Халков был высшей точкой моей сверхспособности, боевой формой, моментально приспосабливающейся к любым обстоятельствам.

— Последний раз говорю — я тебя вижу. Повернулся на живот и завел руки за спину. Хорошо. Будет немного больно.

Руки в этом обличье у меня были не самыми ловкими. Мне потребовалось несколько попыток, чтобы связать поверженного врага, и не переломать ему попутно все кости в теле. Комичное, должно быть, все это смотрелось со стороны — израненный мужчина, которого неумело связывает трехметровый великан. Лишь когда я вспомнил, что вообще-то могу управлять своим телом, и отдал ему приказ сделать пальцы потоньше, дело пошло на лад.

— Ты обещал помощь! — пробубнил так и лежащий лицом в песок противник.

— Это было до того момента, как ты снова на меня напал. — парировал я.

Уже не опасаясь, что Кореец вырвется, я побрел по песку, ища место, где бросил телефон Карыча. Непростая задача для такого здоровяка. Хорошо, хоть зрение было прекрасным, и вскоре нужный мне браслет нашелся. Но позвонить в милицию я не успел.

Обостренные чувства, в данном случае слух, сообщили, что с моря очень быстро приближается звук нескольких моторов. Следом уши засекли шум вертолетных лопастей. Секунд десять и со стороны отвесного обрыва вынырнула летающая машина. Тут же, перекрывая ставший очень сильным шум, прогремел голос.

— Комитет контроля! Немедленно лечь на землю и завести руки за голову!

Ага, еще добавить — работает спецназ, и вообще замечательно будет! Я присмотрелся — зрение услужливо приблизило картинку вертолета. Черно-синий, очень знакомый окрас. Я недавно видел такой в небе над хутором Куток, где на нас с Карычем мутанты напали. Там с ними еще Зима-Мама была.

Машина была не боевой, хотя в открытой двери я видел закрепленное на турели орудие крепкого такого калибра — не меньше 12,7, если тут схожим образом дела обстояли. За ним сидел мужчина в форме без знаков различия, в шлеме и массивных очках, защищающих его глаза от ветра.

Но говорил со мной не он, а человек в кабине. Сквозь стекло я увидел, как он снова поднес ко рту микрофон, и усиленный динамиками голос обрушился сверху.

— Не оказывай сопротивления! Ты окружен!

Перевел взгляд на море. И правда, по воде приближалось четыре небольших судна, такие обычно у береговой обороны или у спасателей по штату стоят. Только эти были черно-синие, значит принадлежали этому самому "комитету контроля", кем бы тот не был. И пушки на палубах тоже имелись, даже более серьезные, чем на вертолете.

А еще из-за скалы, который отрезала наш кусочек пляжа от доступных туристов, показалась небольшая машинка. Что-то вроде багги — открытый верх, решетчатая конструкция, широкие колеса. Самое то, чтобы по песку гонять.

Везла она всего двух человек, почему-то не вооруженных. Сперва мне даже показалось, что я обознался, принял желаемое за действительное, но уже на двадцати метрах понял, что не ошибся.

За рулем сидел знакомый мне кэгэбэшник. Тот самый, что приехал спасать интуристок-потеряшек, притворявшийся при этом сотрудником милиции. А рядом с ним, на пассажирском сидении, находилась Хелена. Какого черта она тут делает?

Конец первой книги

Content

Товарищ Халков

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Интерлюдия

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Интерлюдия

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24