Пемброк Софи

Свадьба до знакомства [Vegas Wedding To Forever]

Софи Пемброк

Свадьба до знакомства

Любовный роман – Harlequin – 1031

Глава 1

Давненько Тони не просыпался в полном беспамятстве после выпивки. Утренний свет резал глаза через небрежно задернутые шторы. Прищурившись, он осмотрелся.

Кровать с балдахином, мягкие подушки, не справляющиеся с резкой головной болью. Стены в роскошных тканевых обоях.

В проеме двери – мраморная ванная. Сквозь занавески вдалеке виднеются горы, а у их подножия, Тони точно знает, вид на знаменитую Лас‑Вегас‑Стрип – главную улицу, освещенную утренним солнцем.

Значит, Лас‑Вегас. Президентский люкс. Финн сказал, если уж они здесь, селиться нужно в самом лучшем месте. Финн, должно быть, в другой спальне. Вот пусть и расскажет, что было вчера. Рядом с ним ничего плохого не случается. Он всегда отслеживает количество выпитого, утверждая, что нельзя делать ставки пьяным. Но Тони известно и другое: основная причина – пьянство его отца. В общем, в присутствии Финна он бы не напился до потери памяти.

В голове прозвучал голос старшего брата: «Ты сын одиннадцатого виконта Уишклиффа и должен вести себя соответственно».

Правда, отец и старший брат умерли. Отец, борясь за сохранение поместья и положения, не перенес третий инфаркт. Брат занял его место. А теперь получилось так, что виконтом стал он сам. Несчастливым, тринадцатым.

Тони не предполагал, что это произойдет так скоро.

– Последняя ночь в Вегасе, а уж потом вернусь домой и займусь поместьем, – убеждал он Финна.

Похоже, желание исполнилось, и сейчас ему тяжко. Крутит желудок. И да, он не один в этой гигантской постели. И как это он сразу не приметил человека рядом? Виной всему размер кровати или же дикое похмелье?

Тони подумал, что соседка по кровати еще спит, а если у нее такое же похмелье, то это и к лучшему. И все‑таки любопытно: секс на одну ночь, как и пьянка до беспамятства, вроде бы остались в университетском прошлом. Десять лет спустя в его романах обе стороны точно знали, что хотят просто провести вместе время и двигаться дальше. Единственные настоящие отношения закончились, когда от него ушла Джулия. Неужели прошло уже два года?

Интересно, кто же это с ним в кровати? Медленно приподнявшись на локте, чтобы не потревожить ни женщину, ни собственное похмелье, он увидел веер каштановых волос на подушке и нос с веснушками, торчащий из‑под одеяла. Тони не помнил ее имени.

Она повернулась во сне лицом к нему, розовые губы дрогнули, ярко‑зеленые глаза внезапно раскрылись. О боже, на ней серебряное обручальное кольцо! Он вздрогнул, когда ее рука показалась из‑под одеяла. Значит, он соблазнил замужнюю. Вот ужас‑то!

Тут включился мозг. Ее зовут Отэм. Правда, что он может ей сказать поутру, пусть даже и вспомнив имя?

Она с трудом села, прикрывая простыней тело, которое он ласкал прошлой ночью, а сейчас даже не помнил этого. Мир жесток.

Тони нерешительно протянул к ней руку, но отдернул в замешательстве…

Поскольку увидел такое же кольцо на своей руке.

Отэм, проснувшись в чужой постели, старалась не паниковать. Мужчина рядом тоже выглядел растерянным. Ну, это уже кое‑что. Она медленно расслабилась и принялась вспоминать. В голове стучало, во рту словно кошки нагадили. Однако она помнила, что привело ее сюда.

И несмотря на похмелье, она, зардевшись румянцем, вспомнила их ночь. Его уверенные руки на ее теле. Его рот на ее губах. Потом спускается ниже…

Она, отнюдь не с первой попытки, надела ему кольцо после полуночи и теперь подозревала, что он помнит еще меньше, если вообще что‑то помнит. Настолько удивленно он рассматривает свою руку.

Идеальное утро, блин! Чем она думала? Брак – постоянство. От него трудно избавиться. Даже секс по пьяни его не оправдывает, хотя и случился он после свадьбы! Секс на одну ночь, зато на супружеском ложе! Бабушка всегда говорила, что она вся в свою импульсивную мать. А дедушка сегодня и вовсе в гробу перевернулся.

Тони смотрел на нее, как на незнакомку.

Она заговорила первая:

– Доброе утро, как ты?

– Будто меня переехал катафалк, вот сейчас развернется и заберет с собой.

Она чуть не рассмеялась от того, сколько боли было в его голосе, при этом звучал он очень по‑британски.

– Заказать кофе в номер? – Она говорила шепотом, чтобы не тревожить его больную голову.

Теперь им с этим парнем разбираться с последствиями загула.

Тони провел рукой по ее длинным каштановым волосам. Ночью у алтаря он раздраженно убирал их с лица.

Алтарь. Господи Иисусе, ну и в переделку она попала!

«Не было подковы, лошадь захромала», – любил напевать дедушка, работая в саду. Песенка о нарастающих проблемах. Как бы все не усугубить?

– Да, кофе. – Тони прервал поток ее мыслей.

По‑прежнему прикрываясь простыней, она потянулась к телефону и заказала в номер самый большой кофейник крепкого черного кофе. И пирожные. Их явно подают в президентских апартаментах. Сама‑то Отэм не могла бы позволить себе выпечку.

А Тони мог.

Вчера их выгнали из казино, где она работала.

Если он женился на ней из‑за денег, пусть разочаруется. Ее разобрал такой смех, что она покатывалась по постели, прижимая ко рту простыню.

Тони бросил на нее недоуменный взгляд, а она хихикала все сильнее. Давно она не творила таких нелепостей. После Робби. Приятно, она по‑прежнему способна на безумные экспромты.

Однако неожиданный муж недоумевал.

– Прости, – она вытерла глаза уголком простыни, превратившись в панду от потекшей туши, – просто ситуация забавная. Я работаю в Вегасе больше года, и за это время секса у меня не было. Даже на ночь. Но вдруг появился ты, и вот я замужем!

От выражения его лица смех застрял у нее в горле. Не смущение или дискомфорт, нет. Настоящий ужас!

– Ты же знаешь, что подобный брак можно аннулировать. – Отэм пыталась его обнадежить. – Это же Лас‑Вегас, здесь такое постоянно. Должна быть возможность прекращения брака по пьяни.

– Нет, если брак завершен.

Его руки, скользящие вверх по ее бокам, обхватывают ее груди, соски ноют под его ладонями. Его поцелуй, когда он скользнул внутрь, заполняя ее… Такие острые и свежие воспоминания. И так отвлекают.

– Да, мы завершили его. – Она старалась скрыть раздражение в голосе.

Как он может не помнить? Пусть в состоянии опьянения, это лучший секс в ее жизни. Может, она ставила слишком низкую планку раньше?

Отэм моргнула, когда часть его ужаса передалась ей. Она ведь полагала, что у него нет полной картины, но похоже, он вообще ничего не помнит.

– Тони, что ты помнишь о прошлой ночи и о том, почему мы поженились?

Он наконец встретился с ней взглядом, его темно‑синие глаза были абсолютно серьезными.

– Абсолютно ничего.

В дверь постучали. Прибыли кофе и пирожные. Ужас в ярко‑зеленых глазах Отэм стал больше, чем мог вынести Тони. Думала ли она, что они полюбили друг друга с первого взгляда? Боже, он надеялся, что нет.

Но она, очевидно, помнила и точно знала, чего ждет от этого союза. Если денег, что ж, он расплатится. Если его титула… Ну, тут все сложнее.

Тони накинул халат и открыл дверь. Дав носильщику чаевые, вкатил в спальню тележку и обнаружил, что Отэм сидит, скрестив ноги, на кровати, надев второй пушистый белый халат.

Они могли бы позавтракать в главной комнате люкса, где есть диваны и столы, а из окна открывается потрясающий вид на главную улицу и горы. Но что‑то в этой ситуации заставило Тони ограничиться спальней. Во всяком случае, пока он во всем не разберется.

Хоть бы Финн не пришел сейчас.

Он сел не на кровать рядом с ней, а в мягкое кресло у окна.

– Ты ничего не помнишь, – повторила Отэм.

– Я помню, как пошел на последнюю ночь в Вегасе.

Тони налил кофе и протянул ей, попытался отвести взгляд от ее распахнувшегося халата. Они сколько угодно могут быть женаты, но это не дает ему права глазеть.

– Этот парень ударил тебя сильнее, чем я думала, – пробормотала Отэм.

Она пила кофе, выглядела очень юной, но Тони знал, что юность не равнозначна наивности и честности.

– Ты не помнишь казино?

Он покачал головой: «Не помню».

– Там я работаю. Работала.

– Ты говоришь в прошедшем времени. Это из‑за меня?

Отэм взяла круассан.

– Я расскажу все с самого начала, так проще.

Тони откинулся на спинку кресла, приготовившись слушать. Он помнил, как они с Финном садились за стол какого‑то казино. Он был пьян, Финн – нет. Отэм обслуживала их.

– То есть ты напоила меня и воспользовалась мной?

Она закатила глаза.

– Нет. Я подхожу к сути. Ты выиграл. Твой друг предложил уйти, но ты не хотел, поэтому он оставил тебя там.

Она смотрела неодобрительно, что Тони нашел немного милым.

– Ты думаешь, ему следовало остаться?

– Я думаю, хороший друг позаботился бы о том, чтобы ты благополучно добрался домой.

– И не женился по дороге?

– Это тоже.

Хм. Может быть, она и не была так согласна с этим экспромтом, как ему показалось сначала.

– Что было дальше?

– Ты сыграл еще несколько раздач, выпил еще немного, проиграл. Ничего необычного. Как вдруг тебе пришел крупный выигрыш. От радости ты схватил меня за талию. Я бы не возражала, но из‑за тебя я пролила выпивку на парня напротив тебя. Он был пьян, разозлился и обвинил тебя в мошенничестве, счете карт или чем‑то в этом роде.

– Я для этого никогда не был достаточно способным в математике.

Финн – математик. Поэтому у него не хватало терпения для азартных игр. Он слишком хорош в расчете, насколько плохи шансы.

Тони, с другой стороны, только установил для себя предел того, что готов потерять, и придерживался его. Просто раньше он не добавлял в этот список свой статус одинокого мужчины.

– Он замахнулся на тебя, ты замахнулся в ответ, я старалась не мешать. Все пошло оттуда.

– Отчасти, – ответил Тони, – хотя не в тот момент, когда мы оказались перед алтарем.

Она вздохнула.

– Мой босс вышел, прекратил драку, уволил меня на месте.

– Но это моя вина, а не твоя.

– Ты сказал, что загладишь свою вину передо мной. Поможешь мне найти другую работу. Ты был так глупо нетерпелив, что было трудно тебе отказать. И ты позвал меня на ужин, а я была голодна и свободна.

– Все еще не вижу алтарь.

Попытка исправить собственные ошибки – это так похоже на него. Вынужденно, но Тони признал это.

– Ни одно казино не собиралось нанимать меня, имея тебя в качестве моей единственной, очень пьяной рекомендации. Кстати, тут и я начала пить, так что после этого все немного туманно.

Тем не менее Тони продолжал слушать. Туман лучше, чем ничего.

– Мы поужинали и много выпили, обсуждая планы моей карьеры. Ты решил, что я слишком хороша для этого места.

Она, должно быть, точно помнит, что произошло позже, когда они уже поженились и одни… Он надеялся тоже вспомнить, но нет. Тем не менее комната внезапно показалась меньше, потянуло жаром.

Отэм отвела взгляд, и момент прервался.

– В любом случае я сказала, что собираюсь уехать из Вегаса. Мы выпили и за это, и ты решил, что я должна работать в Великобритании.

Правда, у меня не было визы, но ты сказал, что существует простое решение, и…

– Так мы оказались в часовне, – закончил за нее Тони.

Отэм кивнула и потянулась за очередным пирожным. Тони откинулся на спинку кресла, прокручивая в голове всю историю.

Хотя цельная картина не выстраивалась, обрывки ночи возвращались к нему и они совпадали с ее рассказом и синяком, который он заметил на своей скуле.

Но было и еще кое‑что, чего он решительно не понимал. Например…

– Очевидно, ты была трезвее, чем я. Почему ты не сказала «нет»?

Он знал себя достаточно хорошо и не стал бы ни к чему принуждать женщину. Зато она не знала его, а Финн говорил, что он назойлив, когда пьян. Вдруг он ее вынудил?

Вот почему он не должен был пить. Виконт не имеет права терять контроль. Его отец и Барнаби очень четко это понимали.

Еще одна причина, по которой он недостоин своего титула.

– Честно? – Отэм слегка пожала плечами. – Было просто весело, безумно и нелепо. Давно я так не отрывалась. А ты был так взволнован! И я была пьяна, иначе бы этого не сделала.

Отэм криво улыбнулась. И это очаровало Тони.

– Я делала много сумасшедших, спонтанных вещей. Знаешь, ничто не вечно. Наслаждайся жизнью, пока можешь.

Однако, рассказывая о предыдущей ночи, она кое о чем ни разу не упомянула. Один из самых важных факторов. Это означало, что либо она этого не знала, либо притворялась, что это не имеет значения.

Тони вздохнул и собрался с духом.

– Так ты вышла за меня замуж не потому, что я виконт Уишклифф? – спросил он и увидел, как расширились ее глаза.

Глава 2

Такой удар чуть не выбил из нее дух.

– Ты думаешь, я вышла за тебя из‑за денег?

Может, ей не стоит удивляться. Это Вегас, где валюта – король. Она знала его всего несколько часов, прежде чем он потащил ее к алтарю. Они не были знакомы до свадьбы, и первое, что она узнала даже до его имени, – то, что у него достаточно денег, чтобы не бояться проигрыша. Затем дошли остальные его слова.

– Подожди. Ты настоящий британский аристократ?

Тони неловко поерзал в кресле. Распахнутый халат дал ей возможность хорошенько рассмотреть его волосатую грудь и вспомнить, как она ощущалась под ее руками прошлой ночью. Как он прижимал ее к этой груди, как его рот ласкал ее шею, целуя ее ключицы.

– Технически да.

– Тогда какого черта ты делаешь в Вегасе? Разве ты не должен стрелять куропаток, или посещать арендаторов, или что еще там?

Ее бабушка любила исторические драмы о британских высших классах. Когда заболела, они целыми днями смотрели их. Никто на этих шоу никогда не напивался и не женился в Вегасе. Она была рада, что бабушка не видит этого.

– Знаешь, мы живем не сто лет назад, – огрызнулся он в ответ.

Она вздрогнула, он вздохнул и провел рукой по растрепанным волосам. «Аристократическим волосам», – отметила она про себя.

– Прости. – Тони смягчился. – Я не такой. Я на пути домой, в Уишклифф. Поэтому и решил оторваться одну ночь, прежде чем стану настоящим виконтом. Не помню, сказал я тебе или нет. Многим женщинам нравятся парни с титулом, поместьем и деньгами.

Это тоже происходит в шоу. И конечно, когда старый лорд умирает, его место занимает наследник.

– О боже, Тони! Твой отец умер! Неудивительно, что ты пил прошлой ночью! Мне так жаль.

Она знает, каково это – терять семью, и могла представить его боль. Ее сердце наполнилось сочувствием.

А еще она чувствовала себя полной сукой, выйдя за него замуж, когда он в трауре. Пользуясь его уязвимым состоянием. Да, они оба были пьяны, но он страдал от горя. Она думала, что это весело, а он считал, что это… Что? Шанс уцепиться за что‑то в мире, который все разрушил? Искра надежды во времена потерь?

Она понятия не имела, однако была уверена: пьяный Тони думал, что это было намного больше, чем она.

Глупая веселая свадьба в Вегасе – это одно. Но совершенно точно, ни на что большее она не подписывалась. Например, выйти замуж за аристократа.

Ее жизненная философия была довольно проста: веселитесь и двигайтесь дальше. Хорошие вещи никогда не длятся долго. Кроме того, кто знает, какое новое приключение может притаиться прямо за углом?

Рассуждая именно в таком духе, она и вышла замуж за Тони. Пока он горевал по отцу.

Тони тупо уставился на нее:

– Что? О, в общем, да. Мой отец умер около семи лет назад. Мой старший брат Барнаби был виконтом. Он…

Он отвел от нее взгляд. Его голос заметно смягчился, когда он заговорил о брате. Барнаби и его восьмилетний сын Гарри погибли в море в прошлом году.

Ей тоже было восемь лет, когда мать оставила ее на пороге дома бабушки и дедушки. В какой‑то мере ее жизнь началась в тот день.

Но по тому, как Тони сжал челюсть и напряг плечи, она поняла, что ему не хочется обсуждать это.

– В прошлом году? Тогда почему ты возвращаешься только сейчас?

Означает ли это, что он не особенно‑то и горевал, когда женился на ней?

Тони бросил на нее взгляд, благодарный за то, что она не стала копаться в личных подробностях.

– Я вернулся на похороны, но мне потребовался год, чтобы разобраться с делами, прежде чем снова надеть мантию виконта на всю оставшуюся жизнь.

Он не выглядел счастливым. Значит, был младшим сыном. Бабушке было что рассказать и о нем. Она предположила, что он не планировал становиться виконтом, а сейчас просто исполняет долг. Она понимала, насколько это может быть тяжело. Если бы не тот факт, что он богат, имеет больше возможностей и лучшее качество жизни, чем почти у всех на планете, так бы оно и было. Из‑за этого сложнее сочувствовать ему.

– Не волнуйся, – успокоил он, неверно истолковав выражение ее лица, – мое поместье в надежных руках. Я собирался остаться после похорон и принять управление, но там пока находится моя невестка. Она управляла всем этим с Барнаби, говорила, что ей нужно отвлечься на работу. Кроме того, мне нужно было заниматься моим бизнесом. И мы заключили сделку. У меня есть год, чтобы разобраться в моей жизни, а у нее есть еще год в Уишклиффе.

В его глазах сквозила неуверенность. Беспокоился ли он о невестке или об имуществе? Это не ее проблема.

– Хорошо, теперь я понимаю, почему нам нужно быстро это исправить. Тебе нужна подходящая жена, которая родит наследников.

– Опять же, Британия не застряла в периоде Регентства. Мы вступили в двадцать первый век вместе со всеми.

Отэм бросила на него недоверчивый взгляд.

– Дело в том, что ты не должен был на мне жениться. И я не хочу быть замужем.

Это значительно все упрощает.

– Ты действительно не знала, кто я? – Ему нужно было услышать это еще раз.

– Поверь мне, если бы и знала, я бы никогда не пошла на это. Не важно, насколько была пьяна.

Для большинства людей в наши дни брак – нечто очень простое. Особенно если он заключен в Вегасе. Но Тони из другого мира, более полярного, чем она могла предположить прошлой ночью.

Тони вздохнул с облегчением, его плечи немного опустились.

– Хорошо. Ну, конечно, я прослежу, чтобы ты устроилась в финансовом плане.

– Имеешь в виду, что заплатишь мне, чтобы не попасть в газеты?

В ней снова поднимался гнев. Он предлагает ей деньги, чтобы не устраивать сцен. Не нарушать его идеально упорядоченную жизнь.

Настала очередь Тони получить титул, и он не позволит помешать этому, не так ли? Как бы он ни притворялся, что не хочет возвращаться в поместье и к огромной куче наличных.

– Ты потеряла работу из‑за меня, – объяснял он ровным, спокойным голосом, – я должен как‑то компенсировать тебе это.

– Потому что я не в состоянии позаботиться о себе, верно?

– Ну, ты же вышла замуж за первого попавшегося парня, – парировал он раздраженно.

О, это стало последней каплей.

– Потому что ты выглядел так, будто без меня развалишься!

Он выглядел потерянным. Не в Вегасе, нет. В жизни. Ну, в самом деле, почему она так поступила? Потому что, сделав предложение, он выглядел так, словно его нужно спасать. И она не могла не сказать «да».

Отэм вздрогнула. Разве она не обещала себе, что больше не будет брать на себя ответственность за другого человека? Хорошо, что он оказался таким ослиным задом. Проще найти собственное будущее в одиночку. Но сначала она поведает ему несколько истин.

– Ты, очевидно, не понимаешь, но я не пропаду без тебя.

Говоря это, она встала, возвышаясь над ним, с кровати и погрозила пальцем, как сделала бы ее бабушка. Хотя на бабушке определенно не могло быть ничего, кроме халата и вчерашнего макияжа.

– Я не говорил… – начал Тони, но Отэм прервала его:

– Мне хорошо знаком подобный типаж. Вы считаете женщин слабыми, нуждающимися в спасении. Возможно, таков твой круг, но не я. Я в состоянии спасти себя и занимаюсь этим достаточно давно. Я была сама по себе и отвечала за себя и других задолго до того, как мне исполнилось восемнадцать. Работала на круизных лайнерах и плантациях, организовывала свадьбы во дворце и сбор средств для музеев, сдавала блэкджек так же часто, как обслуживала бар, была бэк‑вокалисткой в датской команде, заявленной на Евровидение. Да что там, я даже работала русалкой!

Она явно пребывала в ударе. Пора было подвести ее точку зрения к логическому завершению.

– И вообще, я выполняла работу, о существовании которой ты даже не подозреваешь, и благодаря этому держалась на плаву. Я постигла одну истину, неведомую тебе, – как ладить с людьми. Шаг первый: говорить с ними по‑человечески вместо того, чтобы предлагать деньги.

Вот оно, идеальное время, чтобы уйти. При условии, если бы она была одета.

Его глаза сузились.

– Ты права.

Она чуть не рухнула с кровати.

Он заставил себя встать, морщась от усилий. Ее напыщенная речь не сильно помогала справиться с похмельем.

– Давай пойдем позавтракаем и поговорим.

Они оба приняли душ, оделись, и Тони позволил Отэм увести себя в закусочную.

В отеле был шведский стол, правда, Финн быстро найдет его здесь.

Пока она просматривала меню, он изучал ее. Он знает ее меньше суток, большую часть времени был пьян в стельку, тем не менее чувствовал, что уже понимает ее. Будто ему удалось заглянуть в нее глубже, чем обычно удавалось в общении с людьми.

Большинство людей в его жизни – друзья семьи, старые школьные и университетские товарищи – либо всегда находились рядом, либо были деловыми знакомыми, и в этом случае его интересовало лишь, намерены ли те инвестировать в компанию, которую основали они с Финном по окончании университета.

К другой группе принадлежали обитатели поместья, которым его семья владела из поколения в поколение, многие из них знали историю его семьи лучше, чем он сам.

Тем не менее, что бы там ни думала Отэм, Тони неплохо ладил с людьми. Его считали дружелюбным парнем. Веселый младший брат.

Он просто не знал, как с ней общаться. У нее такой проблемы не было. Она радостно болтала с официантами.

Он заказал еще кофе и бублик. И вдруг обнаружил, что Отэм наблюдает за ним так же, как он наблюдал за ней.

– Итак, – она нарушила неловкую паузу, – ты хотел поговорить.

Тони понял, что они общаются с тех пор, как проснулись и поняли, в какую передрягу попали. Это просто никуда их не привело. Пришло время принимать решения исходя из того, что он помнил из уроков, которые его отец преподал Барнаби. Будучи младшим сыном, Тони достаточно часто ходил с ними, чтобы уловить суть.

Поступай правильно. Будь смелым, но разумным. Отдай все, что имеешь, своему долгу, даже если это убьет тебя. Что‑то в этом роде. И когда Отэм принялась перечислять его многочисленные недостатки, ему пришло в голову очевидное решение обеих проблем. Он был почти уверен, что на него не произвело впечатления то, как великолепно она выглядит, сердитая, в халате.

Отец и брат оба любили Уишклифф так, как ему никогда не удавалось почувствовать, и так же признавали огромную ответственность за управление поместьем. Но никто из них не пытался справиться с этим в одиночку.

Рядом с отцом была мать. У Барнаби – Виктория. Возможно, Тони тоже нуждался в том, чтобы кто‑то оказался на его стороне, когда он принял этот новый для себя вызов.

А он оставался один. Пока не проснулся женатым. Слова, казалось, застряли в горле. Безумие? Возможно. Но пока это единственный план.

– Я тут подумал насчет нашего брака. Это не было запланировано никем из нас, однако, так или иначе, ты моя жена.

Свидетельство о браке, изрядно измятое, обнаружилось в кармане брюк.

– Если собираешься снова предложить мне деньги…

– Нет, – быстро сказал Тони.

– Тогда что? – нетерпеливо спросила Отэм. – Мне нужно убрать и освободить свою комнату. И да, знаешь ли, найти другую работу. Соседка по комнате говорит, что босс собирается выбросить мои вещи на улицу, если я не заберу их. Не хотела бы я потерять все, что у меня есть, если ты не возражаешь.

– Я думаю, мы должны оставаться женатыми.

Слова вылетели. Глаза Отэм расширились, рот плотно сжался.

– Я хотел подрасти до этого еще немного, – признался он, потирая рукой ноющий лоб, – но, по сути, думаю, что мы должны остаться женатыми и ты поедешь со мной в Уишклифф. На какое‑то время.

– На какое‑то время, – отозвалась Отэм, выдохнув. – Так это не значит, что мы будем счастливы вечно? Ты не влюбился в меня вот так, внезапно?

Он не мог не рассмеяться над этим. Однако показалось, что Отэм успокоилась, расслабила плечи и осторожно улыбнулась, ожидая его ответа.

– Это для удобства нас обоих.

– Переезд на другой край света удобен для меня?

Она потянулась за чашкой кофе, скептически подняв брови.

– Я полагаю, удобно иметь крышу над головой и работу с приличной зарплатой.

– Иными словами, быть замужем за тобой – это работа?

Она наклонила голову и моргнула, глядя на него.

Тони вспомнил мать, которая мирно ушла из жизни через три года после отца, будто больше не видела смысла оставаться в живых. В тот момент, когда она перестала быть хозяйкой поместья, а Барнаби стал виконтом, у нее не было цели, как бы Виктория ни пыталась вовлечь ее в работу в поместье. И да, она могла бы еще многое сделать в своей жизни.

Быть леди Уишклифф казалось вершиной желаний.

Он беспокоился, что Виктория будет чувствовать то же самое. Вот почему он дал ей год, когда она попросила. Но теперь… Они поддерживали связь в течение года, и она постепенно все больше и больше вовлекала его в дела поместья. Правда, не рассказывала о том, как ей удается справляться с такими потерями, смотреть поверх скал на море, которое каждый день забирало ее мужа и сына.

Вот и он не предлагает Отэм посвятить всю свою жизнь поместью. Всего шесть месяцев. Он не собирается оставаться дольше этого.

– Да, работа, во всяком случае, я вижу это так, – подтвердил он. – Я же тебе сказал, что возвращаюсь в Уишклифф, чтобы принять бразды правления в качестве виконта. Но это не на всю жизнь.

Не в последнюю очередь потому, что ему хотелось прожить дольше двух предыдущих виконтов.

– От наследственного титула можно и отказаться?

– Против титула я не возражаю, но вот поместье… Моя семья годами боролась за то, чтобы сохранить его жизнеспособным, чтобы все были заняты, чтобы продолжала существовать местная деревня. Но это проигранная битва.

– Ты планируешь продать поместье?

Он кивнул, подтверждая ее догадку, и ее глаза вновь расширились.

– Тогда для чего, черт возьми, тебе нужна жена?

– Такие вещи требуют времени.

Несмотря на новости от Виктории, Тони не имел реального представления о состоянии имущества или счетов. Он доверял невестке и людям, которые работали на нее, но продажа отличается от содержания поместья. Необходимо разобраться в том, что он продает, прежде чем назначать цену. И даже тогда поиск подходящего покупателя может занять немало времени. Возможно, Тони и не хочет быть виконтом, но это не значит, что он был готов бросить жителей Уишклиффа. Он продал бы поместье только тому, кто в состоянии справиться с ним.

– И я не хочу никакой суеты.

– Полагаю, ты не хочешь, чтобы кто‑нибудь узнал об этом, пока не заключишь сделку?

А она действительно намного проницательнее, чем он думал. Тони наклонил кофейную чашку, чтобы подтвердить ее точку зрения.

– Хорошо, значит, хочешь вернуться в Уишклифф с женой на буксире. Убедить людей, что все просто замечательно, и тогда через год…

– Шесть месяцев.

– Что через шесть месяцев? Мне можно будет исчезнуть?

– В принципе да. Я еще не продумал детали.

Она постучала короткими ногтями по краю кофейной чашки.

– Не понимаю, почему наличие жены является частью этого плана.

– Не обязательно, – признался Тони, пожав плечами. – Но раз мы уже женаты, имеет смысл воспользоваться преимуществом. В том смысле, что я мог бы сделать это один. Но, размышляя об этом по дороге сюда, я нашел решение обеих наших проблем.

– Итак, ты женился, даже не узнав моей фамилии, чтобы планировать наше будущее. Приятно это знать.

– Моей ты тоже не знала, – заметил он, – но в том, чтобы иметь жену, леди Блайт, существуют определенные преимущества.

– И какой на этой работе перечень обязанностей?

Было достаточно легко вспомнить и перечислить все, что делала его мать. И еще несколько дел, которые Тони добавил бы с радостью.

– В основном ведение домашнего хозяйства, хотя персонал поможет с этим. По возвращении от меня будут ожидать общественных мероприятий. Ты говорила, что проводила свадьбы? Ну, значит, здесь проблем не будет. Еще одна важная часть – быть очаровательной и любимой.

– То, что я американка, не проблема?

Он пожал плечами:

– Надеюсь, нет. Кроме того, если все настроены против тебя, это тоже может сработать.

– В смысле, они обрадуются продаже?

– Именно. – Тони сделал паузу, размышляя, стоит ли добавлять последнюю причину.

– Что‑то еще? – Она пригвоздила его прямым взглядом.

– Мне нужен щит.

Это звучало слабо, но было правдой. Он вспомнил похороны Барнаби и Гарри, оценивающие взгляды светских дам, прямое предложение Джулии. И содрогнулся.

Понимание засветилось в ее ярких глазах, губы изогнулись в улыбке.

– Чтобы защитить тебя от жадных до денег дамочек? Парень, да у тебя явно комплекс. Неужели ты действительно думаешь, что они бросятся на титул?

Тони посмотрел на нее сердито, настолько мрачно, насколько позволяло похмелье.

– Может быть, не все, но бывшая…

– Ах! Ни слова больше. Я знаю об ужасных бывших.

Откинувшись на спинку стула, Отэм смотрела на него, взвешивая предложение. Вероятно, прикидывала, сколько запросить за работу.

– Итак, давай убедимся, что я все правильно поняла. Ты хочешь заплатить мне за то, чтобы я полгода играла роль хозяйки поместья, защищала тебя от бывших, отвлекала местных от факта продажи, затем мы разведемся. Верно?

– Да.

Ему было интересно, сколько она запросит. Тони имел в виду определенную цифру, но он мог быть гибким. В конце концов, он в любом случае получал хорошую сделку. Ее уволили из‑за него, опять же.

Ей нужна эта работа. Потому‑то ее ответ так ошеломил его.

Глава 3

– Спасибо, нет.

Он моргнул, глядя на нее, будто никогда раньше не слышал этого слова.

– Что?

– Нет, спасибо, – повторила она.

– Не понимаю.

Он явно не понимал. Может, виконтам не отказывают?

Но она знала, что лучше не верить предложению слишком хорошему, чтобы быть правдой.

Тони даже не обозначил сумму зарплаты, вероятно ожидая, что Отэм сама назовет цену… и, возможно, недооценит себя.

Он предлагал ей роскошную жизнь в качестве хозяйки поместья в Британии, взамен того, что она устроит несколько вечеринок и шуганет бывших? Где подвох?

– Послушай, что бы ты ни планировал, я ухожу. Женитьба на мне была смелым шагом, но я все равно на это не куплюсь.

– Я не мошенник, – резко заявил Тони, – поскольку мы женаты, нравится тебе это или нет, и без брачного контракта, что дает тебе определенные права на мое имущество и финансы. Те, с которыми я хотел бы честно примириться до продажи Уишклиффа.

Это заставило ее задуматься. Она не разбиралась в брачном праве. Но если он думает, что она при любом разводе подаст в суд на него, то точно не понимает ее.

– Словом, это просто очередная попытка откупиться и подписать отказ от моего права. – Она рассмеялась. – Тони, я даже не уверена в том, что ты настоящий лорд, или виконт, или кто там еще. Я вряд ли разведусь с тобой из‑за половины твоего состояния.

– Ты действительно думаешь, что я пытаюсь обмануть тебя? А смысл?

Это правда. Сообщение от ее соседки по комнате только напомнило ей об этом. Синди уже упаковала скудные пожитки Отэм в единственный чемодан и маленький рюкзак. Отэм любила путешествовать налегке, а потому не возила с собой ценные вещи. По крайней мере, она почти уверена, что Тони ничего не получит за бабушкину библию на открытом рынке. Да, черт возьми, прошлой ночью он проиграл за карточным столом больше, чем составляет ее собственный капитал!

Но деньги – не единственная позиция, ради которой стоит обманывать людей. Отэм и раньше теряла деньги, веря не тому человеку. Заодно потеряла и доверие к людям, к миру и к себе.

На какое‑то время потеряла контроль над собственной жизнью.

Это был последний раз, когда она осмелилась подумать о чем‑то более долгосрочном, чем секс на ночь. С Робби она позволила себе поверить в «долго и счастливо». Но все хорошее ненадолго, да и люди не всегда такие, какими кажутся.

Она сбежала, отказавшись от денег в обмен на свою свободу. Во всяком случае, к тому времени Робби потратил большую часть финансов – всю выручку от продажи дома ее бабушки и дедушки. Банковский баланс, который казался невообразимо огромным сразу после продажи, достаточно быстро испарился, едва Робби получил ее банковскую карту.

Она познакомилась с Тони прошлой ночью. Он мог лгать обо всем. Хотя сердце подсказывало, что он именно тот, за кого себя выдает. Богатый, великолепный британский парень, переживший много потерь и теперь, очевидно, переживающий кризис доверия.

Но сердце и раньше вводило ее в заблуждение. Можно ли к нему прислушиваться?

Отэм вытащила несколько банкнот, чтобы покрыть свою долю счета.

– Может быть, это законно, а может быть, и нет. Может быть, ты действительно виконт. Но я на выход.

Она отвернулась прежде, чем Тони смог соблазнить ее остаться, и уткнулась в широкую грудь другого парня.

Тот отступил назад и нежно улыбнулся ей сверху вниз. Перевел взгляд с нее на Тони и занял место напротив, жестом указав Отэм сесть рядом.

Она на мгновение заколебалась. Ей надо уйти. Она уже уходила. Хотя вроде хотела посмотреть, как Тони собирается выпутываться из этого. Им нужно разобраться с разводом, иначе она не сможет ичезнуть из его жизни навсегда. Одним драматическим движением.

Она присела. Друг Тони ухмыльнулся:

– Итак, что происходит, ребята? И почему я не был приглашен на завтрак?

– Как ты вообще узнал, где мы находимся? – спросил Тони, и в голове у него снова заколотилось.

– Я установил трекер на твой телефон.

Финн протянул руку и перехватил у Тони американо, сделав большой глоток.

– Перед тем как я оставил тебя прошлой ночью. На всякий случай.

– Ну, ты на несколько часов опоздал, – протянула Отэм со своего места, – если уж хотел уберечь виконта от неприятностей.

Финн бросил на него удивленный взгляд. Обычно Тони по возможности не афишировал свой титул, и его лучший друг об этом знал. Конечно, Отэм восприняла этот взгляд как подтверждение того, что история с виконтом – полный вздор. Это было понятно по тому, как взлетели ее брови.

– Она не верит, что я виконт, – устало сказал Тони.

– Я тоже не всегда, – усмехнулся Финн, – тем не менее это печальная истина. Подожди, я тебе покажу.

По‑прежнему сжимая в руке телефон, он несколько раз провел по экрану и повернул изображение к Отэм:

– Видишь? Веб‑сайт поместья с фотографией нашего Тони.

Тони застонал. Как он возражал против обновления этого веб‑сайта!

– И если этого недостаточно, – Финн забрал телефон, провел по нему еще несколько раз и вернул Отэм, – новости сообщают о смерти его брата и восшествии Тони на престол. О, смотри! А вот еще о бизнесе.

Отэм взглянула на экран, отвела взгляд. Значит, он виконт. И у него бизнес. Она снова, прищурившись, посмотрела на текст.

– Это не значит, что я должна оставаться замужем за ним.

В любых других обстоятельствах Тони получил бы удовольствие от вида того, как Финн лишился дара речи. Подобное не случалось никогда прежде за всю их дружбу.

Финн несколько раз быстро моргнул и, открыв рот, переводил взгляд с Тони на Отэм и обратно.

– Я оставил тебя одного на пару часов, а ты женился?

Тони вздохнул и кивнул.

– Справедливости ради, ты оставил его одного, пьяного, в Вегасе. Случались прецеденты, – отметила Отэм.

– Полагаю, ты тоже напилась, – не остался в долгу Финн.

– Ну, из‑за него меня и уволили, я потеряла жилье, поэтому не отказалась выпить вместе.

– Расскажите мне все.

Так они и сделали. Ну, не все, конечно. Были огромные пробелы. Кое‑что не помнил Тони, а Отэм не конкретизировала тему брачной ночи. Если бы не розовый румянец на ее щеках, когда она произнесла слово «завершенный», он бы вообще не знал, что она это помнит.

Финн разразился громким смехом.

– О, это бесценно. Даже лучше, чем когда вы поменялись комнатами с тем русским парнем во время поездки в Белиз. В итоге к вам пристал доктор в чулках и подтяжках.

История, которую хороший друг не даст забыть.

– Это не добавляет мне уверенности в его плане, – сказала Отэм.

– В каком плане? – Финн повернулся к ней с любопытной усмешкой.

– Он хочет, чтобы я на полгода поехала с ним в Англию в качестве его жены. Изобразила, так сказать, леди поместья, получила за это деньги, а потом развелась.

Она не упомянула о том, что он планирует продать поместье. Потому ли, что она догадалась, что это секрет даже для Финна, или потому, что ей это не важно, Тони не представлял, однако был благодарен.

– Звучит неплохо. – Финн пожал плечами, будто взять жену на шесть месяцев совершенно нормально. Учитывая то, как он в последнее время относился к собственной жизни, так оно и было. Тони беспокоился бы о своем друге больше, если бы ему не приходилось разбираться со своим собственным беспорядком.

– Думаю, это скорее бизнес, чем удовольствие?

– Конечно! – Тони выпрямился в кресле, уловив намек. Взглянул на Отэм. А вдруг она подумала, что он зовет ее в любовницы? Это многое объясняет.

Но она лишь закатила глаза.

– Нет, это в значительной степени деловое предложение. Не волнуйся, я не собираюсь добиваться его ареста за домогательство или что‑то в этом роде.

Тони обхватил голову руками, чтобы не видеть снисходительного взгляда Финна.

– Я действительно не должен отпускать тебя без присмотра.

– Не знаю, почему я думал, что ты все усложнишь, – пробормотал Тони. – На самом деле ты мне очень помогаешь.

На мгновение он задумался, не посвятить ли Финна в свои опасения за поместье и почему его придется продать. Финн – самый лучший, старый друг, кроме того, деловой партнер. Тони доверяет ему почти во всем.

Правда, Финн всю сознательную жизнь пытается вернуть собственное семейное поместье, свое наследие, которое продал его отец исключительно назло ему. И только Финн – один из всех людей в мире – не мог этого понять.

Может быть, именно поэтому опьяненный разум Тони зацепился за Отэм.

Финн снова повернулся к Отэм:

– Итак, теперь ты знаешь, что он настоящий. Не хочешь согласиться с его планом?

– Ты думаешь, мне следует это сделать? – спросила она.

– Отлично. Значит, ты доверяешь незнакомому человеку больше, чем мужу?

Это задело его, какой бы нелепой ни была ситуация.

– Я знаю тебя, может, на двенадцать часов дольше. Самое большее – пятнадцать.

Ее тон был пренебрежительным, но, когда она встретилась с ним взглядом, Тони уловил в нем что‑то еще. Она знает его лучше. Знает его тело, поцелуи. Как он чувствовал себя внутри ее. И она в состоянии вспомнить все это, даже если он не может. Но, черт возьми, он хотел! Плохо.

«Это не секс, а бизнес», – сурово напомнил себе Тони. Но либидо не слушало.

Финн выглядел так, будто всерьез обдумывает ее вопрос, отчего легче не становилось. Тони старался не ерзать на стуле, ожидая ответа друга.

– Уишклифф – отличное место. Тони – один из лучших представителей человечества, которых я когда‑либо встречал, и ты можешь доверять его честности в любой сделке. Я думаю, это может быть интересной возможностью посетить Великобританию, пожить в роскошном доме и попутно заработать немного денег. Да и Тони по какой‑то причине думает, что домой легче вернуться не одному.

Финн наклонился ближе к Отэм. Выражение его лица было для Тони непривычно серьезным.

– Но, конечно, это должно быть твое решение.

Она колебалась. Он наблюдал нерешительность в ее взгляде, мечущемся между ним и Финном.

Она собиралась сказать «да». Ему не придется возвращаться в Уишклифф в одиночку. Эта мысль застала Тони врасплох. Действительно ли он хочет этого? Казалось, с тех пор как сел за карточный стол прошлой ночью, он думал больше сердцем, чем головой.

«Или ты хочешь еще раз поиметь ее». Голос в его голове, как всегда, принадлежал Барнаби. Старший брат, советующий из могилы. Тони мысленно заставил голос замолчать, когда заговорила Отэм.

– Я подумаю об этом, – заявила она.

И вышла из закусочной, оставив Тони с его другом и свидетельством о браке.

Отэм вдохнула густой воздух переулка Вегаса, не осмеливаясь оглянуться. Ей нужно подумать. Она действительно рассматривала возможность переезда в Англию с парнем, с которым познакомилась прошлой ночью?

Сумасшедшая идея! Чертовски глупо. Бабушка и дедушка были бы в ужасе.

Хорошо. Бабушке, вероятно, понравился бы титул виконта, а дедушка решил бы, что она «попала в беду, как и мать», поскольку ему явно незнакомы такие вещи, как противозачаточные таблетки. Даже в разгар брачной ночи Тони не забыл презерватив. Однако она беспокоилась не об этом. Почему? Она бралась за малознакомую, невнятную работу. Хотя прежде вполне спокойно перемещалась по миру, не колеблясь ни секунды, когда кто‑то просил. Переезжала к людям, которых знала лишь по объявлению в газете. Вся ее взрослая жизнь – сплошной риск и поиск нового опыта.

Правда, это не касается Робби, который изменил ее. Она не покидала Вегас с тех пор, как приехала, убегая от него и плохой ситуации. Он не последовал за ней: у него были ее деньги, и его волновало только это. Скорее всего, он просто переключился на очередную молодую женщину с наличными, которая поддалась его обаянию.

Тем не менее он по‑прежнему жил в ее голове. Причем бесплатно. Продав дом бабушки и дедушки, Отэм пообещала себе никогда больше не привязываться к кому‑либо. Она двигалась в попутном направлении, куда ветер подует, использовала любой шанс, чтобы жить полной жизнью. Ровно до тех пор, пока не встретила Робби и не потеряла себя. Пока не забыла, что все хорошее ненадолго и лучше уйти, пока еще весело.

Этому ее научила мать, жизнь которой была сплошным весельем. До появления Отэм. А уж когда все стало совсем плохо, она оставила дочку с бабушкой и дедушкой и вновь отправилась на поиски приключений.

У бабушки и дедушки, конечно, было иное представление о том, какой должна быть жизнь. И Отэм пыталась соответствовать тому, чего они хотели для нее. Но потом они заболели, и она почувствовала зов ветра, как и предсказывала мама до того, как совсем исчезла.

Отэм нырнула в переулок по направлению к казино и бару Гарри. Что бы она ни решила, ей нужно собрать вещи, прежде чем Гарри выбросит их в ближайший мусорный контейнер.

Обойдя дом сзади, она поднялась по пожарной лестнице к своей двери и вошла в небольшую комнату, располагавшуюся прямо над казино. Ее дом в течение последнего года. Ей не было жаль расставаться с ним, но это была еще одна ступенька на жизненном пути. Помня об этом, она схватила флаер казино и бара и засунула его в рюкзак. Потом развернулась и вышла, заперев за собой дверь и опустив ключ в почтовый ящик. Еще одна часть жизни, с которой она покончила. Время двигаться дальше.

Ей просто нужно понять, в каком направлении.

Отэм прошла мимо входной двери в бар, та распахнулась. Вошла Синди.

– Ты уходишь. Тебе есть куда пойти? – Глаза Синди расширились от беспокойства.

Отэм пожала плечами:

– У меня есть несколько вариантов. Не беспокойся обо мне.

Синди так и не стала ей близкой подругой, между ними было недостаточно общего, тем не менее она оказалась приличной соседкой по комнате и коллегой по работе. Возможно, Отэм и взгрустнулось бы, но много лет назад она пообещала себе, что для нее прощание всегда будет означать новые возможности, а не грусть о том, что остается позади.

– Мне просто неприятно думать о том, что ты будешь одна.

Отэм была уверена, что это означает: «Я не хочу быть одна, и ты не должна».

Она усмехнулась, пытаясь смягчить беспокойство Синди.

– Честно говоря, это прекрасно! Мне не впервой.

Она бы сказала, что ей это нравится, но не хотела ранить чувства Синди. Синди улыбнулась, хитро и понимающе:

– Ты уходишь к парню, которого сняла прошлой ночью?

Она бы волновалась меньше, будучи уверена, что Отэм уходит к парню. Что было нелепо, поскольку, по опыту Отэм, это рискованнее, чем в одиночку.

Но она не хотела, чтобы приятельница волновалась.

– Он предложил мне поехать на полгода в Британию.

Глаза Синди расширились.

– Езжай, а что! Когда еще представится такая возможность? Я провела целый год, слушая истории о твоих приключениях, о местах, которые ты видела, о людях, которых встречала, о сумасшедших вечеринках и твоих странных работах. Вероятно, это самое долгое время, когда ты оставалась на одном месте. Не так ли?

Пожалуй. Даже с Робби она продержалась всего одиннадцать месяцев. Год – это определенно рекорд. Неужели так много воды утекло с тех пор, как она приехала в Вегас, разоренная и отчаявшаяся? Так и было. Как странно, ведь это казалось временной мерой, чтобы снова встать на ноги.

– Ну разве ты не готова к переменам? – спросила Синди.

Отэм медленно кивнула. Она обрела почву под ногами, а прошлой ночью вновь утратила. Она сделала первый шаг к своему следующему безумному приключению, выйдя замуж за Тони. Она действительно собиралась на этом остановиться? Сказать «нет» приключениям и снова прятаться от парня, который не подумал о ней дважды с тех пор, как она ушла?

Хотя, справедливости ради, сейчас все не так, как с Робби. Тони нуждается в ней.

А она в нем не нуждается и не любит его. Значит, может уйти в любой момент. Она оставалась ради веселья и уходила, пока все не испортилось. Так же как до Робби. Она снова станет собой.

– Ухожу. – Отэм взяла вещи.

Синди просияла, оглянулась через плечо, и улыбка слетела с ее губ.

– Поторопись. Сюда идет Гарри, он по‑прежнему очень зол из‑за прошлой ночи.

Отэм быстро обняла подругу и схватила сумки.

– Дай мне знать, когда доедешь, – попросила Синди.

Отэм помахала рукой, показывая, что услышала, но не обернулась, двигаясь дальше.

Не на условиях Тони.

Глава 4

Лимузин, вызванный Финном, чтобы отвезти их в аэропорт, заслонил от дневного солнца, тем не менее в голове у Тони все равно стучало. Он ждал в гостиничном номере до последней минуты, а Отэм все не шла. Неужели придется возвращаться в Уишклифф одному? А потом еще искать ее, чтобы оформить развод.

Будто он с самого начала недостаточно опасался возвращения домой. Тони застонал, когда понял, что ему надо будет рассказать семейному адвокату, что он натворил, получить его помощь и, наконец, решить эту проблему.

Старый мистер Стивенс был адвокатом Блайтов задолго до рождения Тони, и, скорее всего, за свою карьеру повидал немало ситуаций и похуже этой. Но факт остается фактом: виконт напивается и женится на барменше в Вегасе. А это явно не совсем то, что делает честь и уважение титулу и поместью. Особенно в отсутствие какого‑либо брачного соглашения, защищающего его финансы.

Им просто нужно держать все в тайне и надеяться, что газеты никогда не пронюхают об этом. Отэм не производит впечатления болтушки, но кто может полностью поручиться за это? Если ей нужны деньги…

Он предложил больше, чем деньги. А она ему отказала. Тони не привык к отказам. Ему не понравилось. Она пообещала подумать, но он прекрасно понял, что это значит. Ей не хотелось отказать сразу.

Дверь лимузина открылась, впуская поток ослепительно яркого света. Тони вздрогнул и прикрыл глаза.

– Господи, Финн, закрой дверь, ладно?

Внезапно потянуло ароматом, который Тони наполовину узнал. И это не лосьон Финна, а нечто такое, от чего рефлекторно напряглось тело.

– Я сяду впереди и дам вам двоим поговорить. – И Финн захлопнул дверь.

Убедившись, что в машине снова темно, Тони открыл глаза. Напротив него сидела Отэм, ее золотисто‑каштановые волосы рассыпались по плечам, зеленые глаза сияли. В общем, выглядела она намного лучше, чем любая другая женщина, напившаяся до такого состояния, чтобы выйти замуж за незнакомца.

– Я подумала, – сказала она.

– Ну, и что скажешь?

С кем‑либо другим он бы расценил поездку в своем лимузине с вещами в аэропорт как факт заключенной сделки. Но только не с Отэм.

– У меня есть условия, – предупредила она. – Конечно.

В ее руках, ее тонких пальчиках будущее его поместья и финансов. Однако у нее есть условия. А значит, она рассматривает вариант поехать с ним в Уишклифф.

Условия, с которыми он мог бы работать.

– Во‑первых, три месяца, а не шесть, – сказала она.

Три месяца. Соответственно, у него есть время до начала декабря. Если понадобится, он скажет, что она уехала на каникулы в Штаты. Придется поторопиться с продажей поместья, но это решаемо. Может, удастся, естественно за определенную плату, уговорить ее повременить еще неделю или две, если потребуется.

– Хорошо. Что еще?

– Деньги.

– Сколько ты хочешь?

Она покачала головой.

– Поскольку это работа, нужно заключить контракт, из которого следует, что при разводе мне ничего от тебя не нужно. Я хочу, чтобы все было честно и официально.

– Это одно из моих условий, а не твое.

Она одарила его кривой усмешкой.

– Я не хочу, чтобы меня заподозрили в обмане. Предполагается, что жены должны быть честны со своими мужьями, – Отэм, глядя на него, расправила плечи, – по крайней мере, я так слышала, а замужем я впервые.

Тони вздрогнул. Он ведь понятия не имеет, была ли она замужем раньше. И вообще ничего о ней не знает, а приглашает в свой дом.

Внезапно он задумался о том, насколько хороша эта идея. Но было слишком поздно. Отэм уже перечисляла свои условия. Ну, по крайней мере, один финансовый документ работает на него.

– Все? – спросил он.

Она покачала головой:

– Еще кое‑что.

Он заметил, как перед глубоким вдохом вздымается ее грудь, и понял, что ему не понравится.

– Никакого секса, – заявила она.

Он моргнул.

– Не поздновато ли для этого? Хотя, конечно, я помню не все.

– Да ничего ты не помнишь! – крикнул Финн с переднего сиденья, разрушая иллюзию уединения. – Ты ужасен, когда пьян.

– Но мы определенно проснулись голыми, – констатировал Тони.

– Значит, с этого момента никакого секса, – уточнила Отэм сквозь зубы.

Тони обдумал ее слова. Он хотел бы вспомнить. Ее поцелуй, ее прикосновения. Словом, все, что было. Хотя тогда он бы точно знал, чего лишается.

– Само собой, разумеется, – сказал он со всей небрежностью, отпущенной ему природой. – В конце концов, это бизнес, а не развлечение. Но конкретика всегда полезна. Меньше путаницы, верно? Я согласен.

Финн громко хмыкнул:

– Я рад, что вы двое во всем разобрались. А теперь давайте посмотрим, насколько вас хватит.

Тони знал, что это продлится по крайней мере три месяца. А потому он сделает все возможное, чтобы не остаться в поместье одному.

Остаток пути до аэропорта они провели в неловком молчании. Отэм ожидала длинных очередей и раздражающего ожидания, но оказалось, путешествовать с Тони и Финном – совершенно новый опыт.

Во‑первых, лимузин довез их прямо до входа. Потом они обошли все очереди и попали в отдельную комнату отдыха, где Тони быстро рухнул в кресло и заснул, в то время как Финн достал ноутбук, чтобы поработать.

Отэм смотрела в окно, наблюдая, как взлетают и садятся самолеты, и задавалась вопросом, как попала сюда. А потом, должно быть, тоже уснула, потому что Тони, чтобы ее разбудить, мягко потряс за руку.

Ее проводили в роскошный салон с улыбчивым почтительным персоналом. И это все досталось ей. Она – виконтесса Уишклифф. Вроде того.

– Тебе повезло, что он не нанял частный самолет, – пробормотал Финн, проходя мимо нее. Он явно был готов спать до самого Лондона, поскольку потребовал собственную капсулу для сна и вставил наушники.

Тони подвел ее к месту рядом со своим. Как же оно было далеко от ее обычного места в экономклассе!

Отэм ожидала, что Тони проспит весь полет, как проспал ожидание. Однако, когда самолет набрал крейсерскую высоту, он повернулся к ней, морща лоб:

– Могу я спросить тебя?

– Конечно.

В конце концов, теперь они муж и жена, а еще босс и сотрудница.

– Почему без секса?

Прежде чем она ответила, он продолжил, нахмурившись еще сильнее:

– Я не имею в виду… Я имею в виду, понимаю, что вы могли бы… Ну, я имею в виду, что…

– Тони! Сделай вдох и начни снова.

С благодарной улыбкой он так и сделал.

– Я пытался сказать, что границы устанавливаешь ты. Мы работаем вместе.

– Так в чем вопрос?

Подняв глаза, он встретился с ней взглядом, и она с удивлением увидела в нем искреннее беспокойство.

– Почему ты решила заявить об этом? Я сделал что‑то не так? Ведь мы уже были вместе.

Отэм ободряюще улыбнулась ему. Он такой милый. Видимо, отоспался.

– Я просто думал, когда дремал в аэропорту. И беспокоился, насколько правильно ты толкуешь мои намерения.

– Я думала не об этом, – заверила она, желая закрыть тему.

– А о чем ты думала?

Появление стюардессы с бокалами шампанского дало ей время обдумать ответ. Тони слегка позеленел при виде алкоголя и отказался. Отэм хотела взять бокал, но коктейли с прошлой ночи по‑прежнему бурлили у нее в животе, и, кроме того, ей нужно собраться с мыслями для этого разговора. Она с сожалением покачала головой.

– Наверное, я думала, что секс многое усложняет. Способствует установлению связи, эмоциональному сближению.

– Разве это плохо?

– Да, когда приводит к обязательствам. Я работаю на тебя, Тони, и не хочу чувствовать себя обязанной оставаться на работе, потому что я сплю с тобой.

Он медленно кивнул.

– В этом было бы больше смысла, если бы мы не были женаты.

Поерзав на стуле, она поджала ноги под себя и повернулась к нему.

– Дело не в том, что я тебе не доверяю. Это просто… Я уже была в ситуациях, когда отношения заставляли меня чувствовать себя обязанной. А потом он все равно все забрал.

Внезапно Тони стал очень серьезным.

– Что случилось?

Отэм вздрогнула.

– Теперь это не имеет значения.

– Для меня имеет значение. – Он легко положил ладонь ей на руку. Она подняла глаза, на его губах расцвела мягкая дружелюбная улыбка. – В конце концов, ты моя жена.

Она закатила глаза.

– Мой бывший, Робби… Я думала, он любит меня, а в результате осталась на бобах.

– Например, что?

Боже, он неумолим. Отэм была немного обеспокоена тем, что за десять часов перелета он узнает все ее секреты. Ничего удивительного, ведь трудно закрыться от человека, искренне обеспокоенного за нее да еще и сидящего в опасной близости.

– Остепенилась. Перестала путешествовать. Нашла нормальную работу, дала ему доступ к моему банковскому счету.

Тони поморщился.

– Ну, по крайней мере, ты знаешь, что я женился на тебе не из‑за денег.

– Потому что у меня их нет, – парировала она.

– Тем не менее они будут. – Он серьезно посмотрел ей в глаза. – Обещаю тебе, Отэм, что бы ни случилось между нами в Уишклиффе, ты выйдешь из этой ситуации в лучшем положении, чем начала.

– С похмелья, голая, безработная и нищая? Я чертовски на это надеюсь.

Это заставило его рассмеяться. Она обнаружила, что с ним легко разговаривать, и занервничала.

Потому‑то она и выдвинула условие «никакого секса». Она здесь не для того, чтобы сблизиться с мужем. Не собирается в него влюбляться и чувствовать себя обязанной ему и его миру. Может быть, Тони и не хотел ее денег, зато претендует на ее время, энергию и внимание.

Она себя хорошо знает. Если зайдет слишком далеко, непременно увязнет. Необходимо держать в голове, что это всего лишь временный контракт. Она не искала связи, просто хотела вернуть себя прежнюю, жаждущую новых впечатлений и веселья и никогда нигде не задерживающуюся надолго, чтобы не видеть, как все становится плохо.

Три месяца, и она двинется дальше. Таков уговор. Отэм убрала руку, дружелюбно улыбнулась Тони и откинулась на спинку кресла. Если это единственный шанс лететь первым классом, надо насладиться этим.

Она бы прекрасно сыграла роль виконтессы Уишклифф. Но она не собирается оставаться дольше трех месяцев. И что бы Тони ни сделал, желая соблазнить ее, это ничего не изменит.

Финн оставил их в Хитроу, заявив, что у него встреча в городе, и исчез с понимающей ухмылкой, покачав головой Тони, который демонстративно проигнорировал его. Лучший друг Финн становился раздражающе назойлив, когда дело касалось личной жизни Тони, который рад был избавиться от него.

Ему нужно поговорить с Отэм, не отвлекаясь на Финна.

Как странно вновь ступить на английскую землю! Тони много путешествовал, как до смерти брата, так и после. Ведение бизнеса в области удаленной работы требовало разъездов.

Он специально держался в стороне. Поскольку Барнаби и Виктория отвечали за поместье, для него там не было места. Он всегда знал, что младшему сыну нужно найти собственное место в мире, хотя это оказалось кочевое существование.

Теперь по пути домой ему нужно подготовить Отэм к тому, что их там ждет.

Его машина стояла у терминала, ее привезли с длительной стоянки. Отэм зевнула, когда он взял ключи и дал чаевые парковщику, прежде чем поднять их сумки в маленький багажник.

– Устала? – спросил он, и она кивнула.

Тони большую часть полета после их разговора проспал, но подозревал, что Отэм не спала совсем, наслаждаясь полетом первым классом. По ее широко раскрытым глазам, когда они поднимались на борт, он понял, что это для нее в новинку.

Хорошо. Если первый класс произвел на нее впечатление, Уишклифф и вовсе сведет с ума. Нужно было подготовить ее. Он решил сделать это по дороге, но, когда вырвался из пробок в аэропорту и выехал на открытую дорогу, Отэм заснула.

Тони улыбнулся про себя, украдкой поглядывая на нее. Она мало спала в полете, неудивительно, что она измотана. У них выдалась адская пара дней.

Тони размышлял о последних событиях, руля по знакомым дорогам, которые уносили его прочь от столицы к южному побережью Англии. Они выглядели здесь, на знакомой территории, еще более немыслимо. Если бы не Отэм, дремлющая на сиденье рядом с ним, он бы вообще не поверил, что это произошло.

Слава богу, она согласилась поехать с ним. Как бы там ни было, в конце концов, это стоило того, чтобы не появляться в Уишклифф‑Хаус в одиночку. Все внимание было бы сосредоточено на нем. Все люди помнили его отца и брата, наблюдали, как рос Тони, и знали, что он не был предназначен для этой роли. А он понимал, что недостаточно хорош. По крайней мере, они отвлекутся на Отэм. Появление с американской невестой подпитало бы мельницу сплетен в деревнях поместья на недели, а то и месяцы. Три месяца.

Они находились далеко от города, направляясь по прибрежной дороге в Уишклифф, когда Отэм резко проснулась, моргая и глядя на пейзаж, простиравшийся за окном машины.

– А, ты проснулась, – заметил Тони, не отрывая взгляда от дороги, которая предательски петляла у края обрыва. Он беспокоился, что будет спать до самого поместья и у него не хватит времени подготовить ее ко всему.

– Где мы?

Она потянулась за бутылкой воды, сделала большой глоток.

– Теперь уже недалеко. До Уишклифф‑Виллидж еще около пятнадцати минут.

– Не могу поверить, что я пропустила Лондон и все пейзажи по дороге.

– Ты раньше бывала в Англии?

Отэм покачала головой. Она никогда не была в Англии. Как он не спросил раньше? Ведь знал, что она путешествовала. Однако если это ее первый приезд в его родную страну, он должен стать гидом.

– Я немного поездила по Европе, но почему‑то никогда не была в Великобритании. Здорово пожить здесь несколько месяцев.

Тони не представлял, с чего начать рассказ. Она наблюдала за ним, ожидая узнать о его семейном поместье. Он еще раз свернул за очередной поворот и пожалел, что начал этот разговор.

– Прошло несколько лет с тех пор, как я проводил там время. Главный дом был построен в семнадцатом веке, потом достраивался. Это действующее поместье с фермами, фруктовыми садами и тому подобным, современными постройками, например коттеджи для отдыха и загородные дома, которые мы предлагаем для компаний. Это была идея Барнаби, и ему потребовались годы, чтобы убедить отца заняться чем‑то новым, в конце концов, в это нужно было вложиться. Отец был всегда занят, а поместье требовало времени, энергии, жизни. Морщины на его лбу становились глубже и глубже, плечи сгорбились под тяжестью ответственности. Пока он не передал все это дело Барнаби, а тот умер.

– Что еще?

Он попытался сосредоточиться. Нет, не поместье убивало отца и брата. Тони понимал это, хотя сердцем чувствовал иное. Да, они погибли в море, однако Виктория призналась, что это произошло из‑за Уишклиффа. Барнаби искал способ привлечь посетителей, предлагая мини‑круизы вдоль побережья. Он прекрасно осознавал, что делает, поскольку был опытным моряком. Что изменилось в тот день? Тони подозревал, что никогда об этом не узнает. И да, поместье его не убьет. Он здесь всего на три месяца. Присутствие Отэм ему поможет. Он бы не стал связывать ее с поместьем. Когда они оформят документы, он что‑нибудь придумает.

А пока она хочет получить максимум информации о месте, где станет хозяйкой.

– По обе стороны от поместья две деревни.

Карта Уишклифф‑Хаус, деревень Уишклифф и Уэллсон‑Уотер была буквально выжжена в его мозгу. Он, как пролетающая чайка, мог видеть это сверху с того времени, когда изучал карты с Барнаби и отцом. В детстве он пробирался в кабинет отца, чтобы на большой карте над столом проследить линии рек и ручьев, живых изгородей и переулков.

– Столетиями раньше они были привязаны к земле, а за людей, которые там жили, отвечал хозяин поместья. В наши дни деревни самостоятельны, кроме коттеджей на территории поместья, никто не должен нам арендную плату или что‑то еще. Правда, многие люди работают в сфере недвижимости. Здесь нет большой индустрии, кроме туризма, так что все взаимосвязано.

– А как насчет самого дома?

– Подожди минутку и сама увидишь.

Они находились в миле или около того от деревни Уишклифф. Еще два поворота, и они окажутся в идеальном месте для обзора: в конце длинной аллеи, которая ведет от дома до края поместья у скал.

Они увидели Уишклифф‑Хаус, его бледный камень светился в лучах раннего сентябрьского солнца, стекла окон сверкали, как гребни волн на море. Деревья выстроились вдоль дороги. Величественный, внушительный, но спокойный вид.

Глава 5

Прижав тыльную сторону ладони ко рту, Отэм посмотрела на Уишклифф‑Хаус. Это был не маленький особняк, как она ожидала, а, по сути, дворец.

В большом доме ее бабушки и дедушки в Новой Англии был сад, терраса и огороженная подъездная дорожка. А еще домработница и повар и персонал, приглашаемый для обслуживания вечеринок, которые любила устраивать бабушка. Продав дом, Отэм была уверена, что никогда больше не будет жить в столь роскошном месте. Похоже, ошибалась. Она мимолетно подумала о бабушкиной библии, лежащей в чемодане. Не настоящая Библия, хотя бабушка ходила в церковь и притворялась религиозной. Нет, это была книга, по которой она действительно жила и завещала Отэм задолго до своей смерти, как только стало ясно, что она больше не может делать все сама.

Между напечатанными страницами рецептов и поверх большинства из них были наклеены, например, заметки об этикете. Сколько блюд требуется для фуршета на семьдесят персон. Контрольные списки планирования вечеринки, свадьбы или похорон. Способы складывания салфеток. Секретный рецепт начинки.

Эта книга была мозгом бабушки на бумаге, все, что за свои восемьдесят пять лет она узнала о развлечениях, ведении домашнего хозяйства и о жизни вообще.

Отэм неукоснительно следовала правилам бабушки при организации похорон и даже нашла полезную заметку о подготовке дома к продаже. А потом убрала книгу в сумку и больше на нее не смотрела. Потому что жила по правилам бабушки и дедушки всю жизнь, с тех пор как переехала к ним в возрасте восьми лет. Им троим было ясно, что те же самые правила, от которых бабушка с дедушкой чувствовали себя безопасно и уверенно, Отэм лишь раздражали.

– Ты похожа на свою мать, – сетовала бабушка, – хочешь прожить много жизней и не можешь усидеть на месте.

Однако Отэм отложила все эти возможные жизни, чтобы присматривать за ними, когда они уже были очень больны, и она знала, что бабушка и дедушка оценили это. Возможно, они не понимали друг друга, но любили. И это еще одно напоминание о том, что ничто не вечно – ни хорошее ни плохое.

Так что после похорон Отэм продала дом и стала кочевницей. Библия оказалась не нужна ни на пляжах Таиланда, ни в тропических лесах Южной Америки. В ней не было никаких советов о появлении на сцене Евровидения. Да и у компании по организации свадеб, в которой она работала, были собственные контрольные списки.

Тем не менее она возила книгу с собой по всему миру. И теперь в Уишклифф‑Хаус та могла пригодиться.

– Ты можешь отказаться, – сказал Тони, видя ее оторопь. – Я отвезу тебя в аэропорт, куплю билет и дам денег на первое время. Только оставь контактные данные для развода.

Еще одна вещь, о которой не упоминается в библии бабушки. Как развестись с мужчиной, за которого вышла по пьяни.

Отэм покачала головой:

– Нет. Мы заключили сделку, и я не отказываюсь. Три месяца.

Пока она придерживается собственных правил, с ней все будет в порядке. А уже к Рождеству она окажется на пути к очередному приключению.

– Тогда ладно. Поехали.

Отэм бросила последний взгляд на дорогу, ведущую к Уишклифф‑Хаус. Как же ей не хватает бабушки! Она молчала до самого дома, что вполне устраивало Тони. Он был не в настроении разговаривать.

С каждым знакомым поворотом дороги, мимо которого они проезжали, он чувствовал, как на его плечи наваливается тяжесть дома, а вместе с ней приходит страх перед тем, во что он ввязался.

Однажды зимой они с Финном поднимались во время шторма по тропинке в скале, и их чуть не унесло в море. А по соседству с Уишклиффом находилась ферма, и дочь фермера соблазнила его, когда ему было шестнадцать, а ей восемнадцать.

Дорога изогнулась, и они проехали мимо старого поместья отца Финна, третьей стороны треугольника между Уишклиффом, фермой Орчард и морем. Дом и земля были проданы много лет назад, а его отец жил в Лондоне, отдалившись от своего единственного сына.

Когда они подъехали еще ближе, перед ними предстала деревня Уишклифф, точь‑в‑точь такая, какой Тони помнил ее с детства. У него защемило сердце. «Королевский герб», паб, где он выпил свою первую легальную пинту пива. Ряды коттеджей с террасами. Маленькая нормандская каменная церковь.

Отэм, глядя в боковое окно, пробормотала:

– Так я и представляла себе английскую деревню.

Тони промычал в знак согласия, но больше ничего не сказал. Просто не находил слов. Они выехали из деревни на знакомую дорогу, которая вела к Уишклифф‑Хаус. Ему хотелось притормозить, проползти последние четверть мили до дома. Но он и так уже ехал ниже разрешенной скорости, а дорога быстро исчезла под его колесами.

– Мы на месте.

Он остановился перед домом, рискнул взглянуть на Отэм и увидел, что ее глаза стали еще шире, чем когда она проснулась и поняла, что вышла за него замуж. И щеки слегка порозовели.

Она открыла свою дверь, он придержал ее, прежде чем подоспел Эндрюс, старый дворецкий его отца.

– Познакомься с домочадцами.

Все выстроились на ступеньках перед домом, и Тони вдруг осознал, насколько, должно быть, архаично это выглядит со стороны. Но Отэм, пока они шли к дому, просто выпрямила спину, на ее лице сияла яркая, счастливая улыбка. Будто все действительно шло по плану с самого начала. Он задавался вопросом, каково это – вернуться в Уишклифф с невестой под руку, принимая роль, которую ждал всю жизнь. В другой вселенной, где он был старшим сыном, наследником, которого готовили к титулу виконта. Где он рискнул своим сердцем и получил в ответ любовь. Вселенная, в которой он планирует собственное счастливое будущее.

Мир, в котором он не потерял брата и племянника в результате несчастного случая.

Мир, в котором женщина рядом с ним по любви, а не из‑за денег. Но какой смысл тратить время на размышления, это совсем другой мир. Даже вселенная не та.

Появление Виктории в открытой входной двери вернуло его к реальности. Она выглядела усталой. Неудивительно, ведь ей приходилось нести на своих плечах весь этот мир вместе с горем.

Сейчас он мог бы забрать у нее часть этого. Ему еще в прошлом году следовало остаться. Чувство вины грызло его уже несколько месяцев. Однако Виктория была решительно настроена остаться, уверенная, что так будет лучше для них обоих.

Он мог все исправить. И он был не один. Это вносило изменения.

Отэм удивленно вздохнула, и он подумал, уж не забыл ли предупредить молодую жену о живущей здесь Виктории. Невестка, уравновешенная, элегантная и грациозная, была одета в темно‑серый костюм, а темные волосы уложены в прическу, которая Отэм никогда не удавалась. Неужели он не упоминал о невестке? Отэм, не глядя на него, пробормотала:

– Что‑нибудь, о чем ты забыл упомянуть?

Хорошо, что она не была одурманенной новобрачной, хотя и чувствовала себя совсем не уверенно в сложившейся ситуации. Она почти хотела, чтобы Финн прилетел с ними из Хитроу.

– Виктория, – обратился Тони, – познакомься с моей женой.

Виктория уже спускалась к ним по каменной лестнице, как вдруг замедлила шаг. Отэм на мгновение испугалась, что та может споткнуться и упасть. Но невестка взяла себя в руки и продолжила спускаться величественным шагом.

– Если ты женился и не пригласил меня, Тони Блайт, у тебя большие неприятности.

Ее голос звенел, как хрустальные бокалы бабушки, тем не менее улыбка была теплой. Когда она подошла к ним, Тони убрал руку со спины Отэм, чтобы обнять другую женщину. Настоящие объятия. Для любимого члена семьи.

– Виктория, это Отэм. – Он по‑прежнему улыбался, хотя в глазах таилось беспокойство, когда он посмотрел на Викторию. Теперь Отэм заметила морщинки в уголках ее глаз и темные тени под ними. – Отэм. – Тони не знал ее второго имени. Почему они не поделились хотя бы базовой информацией до того, как прибыли сюда? Однако ему удалось вывернуться. – Отэм Блайт.

– Ты действительно женился?

Глаза Виктории были грустными. Тони неловко переминался с ноги на ногу, избегая ее взгляда.

– Боюсь, это вышло спонтанно. – Отэм протянула Виктории руку. – Он возвращался домой, и мы просто не могли смириться с мыслью о том, что не будем вместе.

Виктория взяла ее за руку и тепло улыбнулась, тем самым ослабив напряжение Отэм.

– Дорогая, это моя невестка Виктория.

Невестка. Жена покойного брата. Стало понятнее.

– Приятно познакомиться, – отозвалась Отэм.

– Виктория присматривала за поместьем, пока я решал деловые проблемы, впрочем, я тебе уже говорил, – пояснил Тони.

По взгляду, которым обменялись эти двое, Отэм не смогла определить, чья это была идея.

– И я готова передать все это тебе. Мне пора вернуться в реальный мир и поискать себя, собственный путь.

Улыбка Виктории была грустной. Отэм задумалась, интересно, насколько смешанные чувства одолевают ее сейчас. Она вышла замуж за виконта, завела семью и, вероятно, ожидала состариться в Уишклифф‑Хаус. А тут вдруг появляется Тони с какой‑то случайной американкой и выгоняет ее из дома. Даже если бы она сама хотела уйти. Отэм смотрела на окна и дымоходы и пыталась представить, каково это – отказаться от такого места.

– И мне даже не нужно беспокоиться о том, что ты будешь перегружен, поскольку ты не один. – Хрупкая улыбка Виктории снова была направлена на Отэм. – Я уверена, что все в поместье будут рады новой хозяйке.

– Но ты ведь останешься ненадолго, правда? – выпалила Отэм, прежде чем смогла обдумать это. Вероятно, приглашение сначала следовало обсудить с мужем. Но поскольку он забыл предупредить о Виктории, она решила, что это справедливо.

– Отэм права, – одобрил Тони, – незачем спешить только потому, что мы вернулись. Останься, помоги нам устроиться.

Взгляд Виктории метался между ними, она прикусила нижнюю губу, обдумывая варианты.

– Кроме того, мне нужно, чтобы кто‑то ввел меня в курс дела, – добавила Отэм.

Виктория улыбнулась.

– Думаю, я смогу остаться еще на пару недель. Коттедж, который я купила, нуждается в ремонте. Было бы неплохо пока пожить здесь.

– Тогда все решено.

Тони предложил одну руку Отэм, другую – Виктории. Та поддразнила:

– Разве ты не хочешь перенести жену через порог?

– Давай оставим это для спальни, милый, – парировала Отэм и лишь у входной двери поняла, что сказала.

Спальня. Общая. Они многое не обсудили.

Глава 6

Странно было вернуться в главный обеденный зал Уишклифф‑Хаус, ведь он последние годы так старательно избегал этого места.

Сидеть во главе стола рядом с женой сродни погружению в параллельную реальность. Однако экономка, миссис Хит, и кухарка настояли на официальном ужине в честь его первой ночи в резиденции в качестве виконта.

Виктория сидела напротив Отэм. Вдовствующая виконтесса напротив новой. Разговор вышел немного натянутым, но, поскольку их постоянно прерывали новыми тарелками с едой, не слишком неловким. Всегда можно было обсудить очередной вкусный кусочек. Отэм, к удовольствию или облегчению Тони, знала, какой набор столовых приборов подходит к тому или иному блюду. Он лениво гадал, где она этого нахваталась, и вдруг понял, что вообще мало что знает об истории Отэм, когда Виктория начала расспрашивать об этом. Включая важнейшую часть, касающуюся их отношений.

– Как вы встретились и полюбили друг друга?

Тони замер, не донеся вилку до рта. Еще одна вещь, которую они должны были обсудить, иначе кто‑нибудь в мгновение ока разоблачит их как мошенников. Сплетники в Уишклиффе свое дело знают. А уж Виктория – худшая из них.

Отэм, улыбаясь исподтишка, с обожанием посмотрела на него. Тони старался не переоценивать это зрелище.

– Ты расскажешь, милый, или предоставишь это мне?

Ее голос был таким сладким, будто она собиралась поведать подлинную историю любви. Включила ли она в свое обширное резюме слово «актриса»? Тони не мог вспомнить.

– Да, дорогая, – он откинулся на спинку стула и приготовился слушать, – я знаю, как тебе нравится рассказывать это.

– Финну уже пришлось выслушать нашу историю во время полета, – призналась Отэм.

– Финн был с тобой?

Ему показалось или Виктория действительно напряглась при упоминании о лучшем друге?

– Он встретил нас в Вегасе, – коротко ответил Тони, – но пропустил свадьбу. Все злятся на меня из‑за этого.

Злились бы, если бы это была настоящая свадьба. По любви. Он предполагал, что люди переживут, когда они с Отэм расстанутся через три месяца. К тому времени накопится гораздо больше поводов для недовольства им. Делая мысленную заметку рассказать Финну любую историю, придуманную Отэм, Тони жестом попросил ее продолжать. Она принялась рассказывать. С удовольствием.

Это было невероятное выступление. Если бы он сам не участвовал в том, что произошло на самом деле (хотя он и не вполне участвовал), ни за что не поверил бы ей. Она говорила с энтузиазмом, добавляя мелкие детали, придающие реальности. Тони отметил то, как искусно она вплетала правду в вымысел, и это было самым впечатляющим в ее повествовании.

Они встретились в баре, он спас ее от агрессивного пьяного клиента. Однако, по версии Отэм, это произошло несколько недель назад. Она не потеряла работу, а он наведывался в бар всякий раз, бывая в городе. Между ними завязалась дружба, которая быстро переросла в нечто большее.

– Неожиданно, но мы просто не смогли расстаться. – Отэм нежно погладила его руку.

– Я уверена, – уклончиво ответила Виктория.

Тони старался выглядеть влюбленным, чтобы помочь продать историю.

Отэм одарила его дерзкой улыбкой.

– И он не упоминал о своем положении в обществе, пока мы не поженились. Вот где была неожиданность!

Он осознавал, что она делает. Убеждает Викторию в том, что вышла замуж не за деньги и статус.

– Если бы я знала, что к Тони прилагается поместье, еще подумала бы, пожалуй.

– Почему? – спросила Виктория с явным любопытством в голосе.

– Ну это же огромная ответственность. Перед землей, перед людьми на ней. Я пока мало знаю, но вы, должно быть, приняли на себя много забот в прошлом году, пока Тони отсутствовал. Перед таким приданым нужно подумать хорошенько.

Тони по лицу невестки отследил момент, когда Отэм покорила ее. Ведь речь зашла не о романтике или любви, а об ответственности. Отэм не могла знать об этом, но ее слова почти повторяли сказанное Викторией после похорон, когда Тони предложил ей остаться в Уишклиффе на год. Может, невестка просто дала ему время смириться с новыми обязанностями, чтобы он мог правильно их исполнять?

Естественно, Виктория только повторила слова Барнаби об ответственности быть виконтом.

От отца к сыну. На протяжении веков.

Пока линия наследования Уишклиффа не дошла до него. Виконта, который не должен был наследовать и не смог бы сравниться с мужчинами, его предшественниками.

Он не был рожден для этой ответственности. Отец ясно дал ему понять, да и брат тоже.

Тони построил карьеру так, чтобы ему не оставаться на одном месте, и это роднило их с Отэм. Он построил собственную жизнь вдали от Уишклиффа. Конечно, его бизнес предполагал свои обязанности, но на его условиях и при активной поддержке Финна. Его выбор и личная жизнь до сих пор никогда ни на кого не влияли. Но оказалось, каким‑то образом ему удалось правильно выбрать невесту. Одобрительная улыбка Виктории подсказала ему, что Отэм прекрасно впишется в их жизнь, несмотря на неожиданность их брака.

Тони содрогнулся при мысли о том, что скажет Виктория, поняв, что он планирует продать поместье.

– Все прошло хорошо.

Довольная улыбка Тони несколько успокоила нервы Отэм. Невестка откровенно напугала ее, но, 3 С. Пемброк похоже, не собиралась поднимать шум по поводу прихода Отэм на ее место.

После того как Отэм поведала фальшивую историю о своей любовной связи с Тони, Виктория, казалось, достаточно расслабилась, чтобы непринужденно болтать во время следующих четырех блюд и кофе. Похоже, она планирует вернуться в мир, начать все заново. Ее коттедж – новый виток в прежней карьере, а она, по‑видимому, занималась антиквариатом и историей искусств. Словом, жизнь вдали от Уишклиффа.

– Теперь я наконец передаю это место в надежные руки. – Виктория улыбалась Тони и Отэм.

– По крайней мере, она купилась на историю любви, – заметила Отэм, когда они остались одни.

– Ты правильно упомянула ответственность. Умно с твоей стороны.

Тони проглотил остатки вина, со стуком поставил бокал на стол и встал.

– Пошли, нам о многом нужно поговорить.

Отэм не могла не согласиться и последовала за ним по темному коридору, повернула направо у лестницы и поняла, что перестала напрягаться в попытках запомнить маршрут или угадать, куда они идут.

Тони толкнул тяжелую деревянную дверь, такую же, как и все остальные, заглянул в комнату и с усмешкой повернулся к ней:

– Как я и думал. Привычки не меняются.

Дверь распахнулась полностью, открыв за собой уютную комнату, уставленную книгами, со столом из темного дерева, пылающим камином и двумя удобными на вид креслами.

– Кабинет моего отца, – объяснил он, – а потом и Барнаби. Отец обычно уединялся здесь после ужина, и прислуга всегда разводила для него огонь. В старом доме становится холодно.

Отэм заметила. После лета в Неваде сентябрь в Англии выдался очень холодным, а у нее недостаточно свитеров, чтобы справиться с зимой.

Может быть, следующей остановкой после Англии будет какое‑нибудь действительно экзотическое место. Судя по сумме за три месяца пребывания здесь, на которой они с Тони сошлись в самолете, у нее будет достаточно средств, чтобы взять настоящий отпуск, прежде чем она найдет работу. Вот было бы здорово! Лежать на пляже с напитками под маленькими зонтиками, ничего не делая.

Впрочем, кого она обманывает! Она никогда не умела сидеть сложа руки, ничего не делая. Правда, теперь не нужно беспокоиться о том, во сколько обойдется ее следующее приключение.

– Полагаю, теперь это твой кабинет. – Отэм опустилась на подушки.

– Так оно и есть.

Казалось, Тони настолько погрузился в свои мысли, уставившись на стол, что она не была уверена, слышит ли он ее. Потому и ждала. После нескольких долгих мгновений, когда слышно было лишь потрескивание огня, он поднял глаза и натянуто улыбнулся ей.

– Ты хотел поговорить, – напомнила она.

Он кивнул.

– История, которую ты рассказала Виктории за ужином…

– Ты же ее одобрил, – прервала его Отэм, – сказал, что я ей нравлюсь.

– Думаю, да, но у нее еще появятся вопросы. О тебе, о нас. И она будет ожидать, что и ты тоже кое‑что знаешь обо мне.

– Основы взаимоотношений, – кивнув, согласилась Отэм, – все, о чем говорят на первых свиданиях.

– Только у нас их не было. Вот почему я думаю, что мы должны сделать это сейчас.

– Расскажи мне, каково было расти в Уишклиффе. Что тебе больше всего нравилось в жизни здесь?

Это, по крайней мере, вызвало легкую улыбку. Похоже, его прошлое было не таким уж плохим.

– Больше всего мне нравилось проводить время с Барнаби. Летом, когда мы бывали дома вместе.

– Ты жил в интернате? Тебе там понравилось?

Отэм прочитала много книг об английских школах‑интернатах, которые нашла в книжном шкафу в доме бабушки и дедушки, но и понятия не имела, насколько все точно описано. Правда, речь в них шла о школах для девочек первой половины двадцатого века.

Он пожал плечами:

– Все было в порядке. Я не ненавидел это, как некоторые из тамошних парней, но не был королем школы. Кроме того, Финн учился со мной, поэтому многое было терпимо. Да и Барнаби был всего на пару лет старше. И если бы у меня возникли какие‑либо проблемы, то…

Итак. Детство, школьный опыт, любил своего брата. Отэм по‑прежнему не видела травмы. Ах да, он еще не упомянул о матери! А уж если кто‑то и знал, какую эмоциональную травму способна нанести мать, так это Отэм. Может быть, так оно и было.

– Расскажи мне о родителях.

Тони кивнул.

– Мой отец умер семь лет назад, мне тогда было двадцать четыре. Моя мать умерла три года спустя, почти день в день.

– Ты был слишком молод, чтобы потерять их обоих.

«Но, по крайней мере, у него была родительская помощь».

– Они были старше, когда поженились и когда у них родились мы с братом. Здоровье матери ухудшалось в течение нескольких лет, так что это не стало неожиданностью. А отец… У него случился обширный инфаркт, причиной тому – стресс от управления этим местом.

Он окинул кабинет хмурым взглядом.

– А твой брат? Ты сказал, что он и твой племянник умерли в прошлом году. Могу ли я спросить…

– Несчастный случай во время плавания. В море. Барнаби хотел давать уроки парусного спорта здесь, в поместье. Ну, как еще один источник дохода. Они с Гарри отправились опробовать новую лодку, но что‑то пошло не так. Было расследование, но…

– Мне очень жаль.

Она вспомнила грустные глаза Виктории. Интересно, как невестке по‑прежнему удается вставать каждое утро.

«Вечно не длится ни плохое ни хорошее. Просто продолжай жить».

Голос матери по‑прежнему ясно звучал в голове Отэм, как и в тот день, когда та сказала это, помахав рукой на прощание. Отэм стояла на крыльце, обнимая бабушку, даже не поверила сначала. Но жизнь с мамой была хорошей, пока не кончилась. А потом жизнь с бабушкой и дедушкой была хорошей, пока она не достигла подросткового возраста и оказалось, что в ней больше от мамы, чем им хотелось бы. Потом они заболели, и все ухудшилось. Тогда Отэм начала верить в то, что, возможно, ее мама все‑таки права.

Она задавалась вопросом, чувствует ли Тони то же самое. Финн немного рассказал ей об их бизнесе, пока они сидели в аэропорту. В основном это было связано с тем, чтобы дать людям возможность работать из любой точки мира. Никаких связей, не нужно оставаться на одном месте или беспокоиться о ежедневных поездках в офис.

Статус виконта связывал Тони с Уишклиффом. Место, которое, как он думал, убило его отца и, возможно, брата, хотя он и не обмолвился об этом. Неудивительно, что он хочет его продать.

Перед мысленным взором снова промелькнуло лицо Виктории, ее потеря была запечатлена в каждой черточке. Не поэтому ли он хотел невесту, которую не знал и не любил? Возможно, и не планировал подобное, но ухватился за предоставившуюся возможность. Было ли это связано с их одинаковым мироощущением? Если ты слишком долго остаешься на одном месте, становится больно, не так ли?

– Тони, я…

Он заговорил прежде, чем она успела сформулировать свою мысль.

– А что насчет тебя? Я так понимаю, ты не из Лас‑Вегаса?

Итак, они пока закончили говорить о нем.

– Нет.

Он ждал, пока она продолжит говорить. Люди заподозрили бы неладное, если бы он не знал о ее прошлом. И да, она могла бы придумать историю. Только зачем? Она вот такая и, кроме того, не собирается задерживаться здесь надолго, чтобы беспокоиться о сплетнях.

Более того, правду всегда легче запомнить, чем ложь.

– Я родилась в Калифорнии, но выросла в маленьком городке на севере штата Нью‑Йорк с бабушкой и дедушкой. Отца не знала. Первые несколько лет мы жили вдвоем с мамой, справлялись достаточно хорошо. Большую часть времени.

Какое‑то время.

Отэм помнила хорошие дни, но плохих дней иногда становилось больше, чем хороших. Тогда ее мама была под кайфом, или ее снова бросали, или она просто плакала и не могла встать с постели.

– Но когда мне исполнилось восемь, она решила, что пришло время для новой жизни. Она отвезла меня в дом бабушки и дедушки и оставила там.

Отэм часто думала, почему мама не бросила ее раньше. До того, как она запомнила, на что похожа жизнь с мамой, и ту ужасную поездку на автобусе через страну. Не помнила бы, как стояла на пороге большого, внушительного дома в совершенно новом штате, ожидая, когда кто‑нибудь откроет дверь, надеясь, что она им понравится, хотя пролила шоколадное молоко на свое лучшее платье.

– Она не осталась с тобой?

Голос Тони был мягким, голубые глаза потеплели при свете камина.

Отэм покачала головой.

– Они с бабушкой не могли ужиться. Вот почему мама ушла из дома, когда ей было всего шестнадцать. Мне она сказала, что это временно. И ушла, время от времени навещая меня. А потом перестала. Через два года я поняла, что она никогда не вернется.

Отэм даже не хотела видеть мать. Жизнь с бабушкой и дедушкой была жесткой, структурированной, старики возлагали на нее серьезные ожидания. Но это было предсказуемо. Отэм нравилось точно знать, что произойдет и когда. Она так старалась быть такой же, как они. Наслаждаться комфортом, следуя правилам.

А в подростковом возрасте полностью проявились материнские гены, и она поняла, что никогда так жить не сможет. Потом она ухаживала за бабушкой и дедушкой в последние дни их жизни. После чего тяга к свободе и приключениям стала непреодолимой. Отэм пошла по стопам своей матери, сбежала из огромного дома в штате Нью‑Йорк.

– Ты была счастлива там?

– В основном. – Чтобы не видеть жалости в глазах Тони, Отэм оглядывала комнату. – Кабинет твоего отца напоминает мне кабинет моего дедушки. Когда я приехала, дом оказался больше, чем я могла представить. Бабушка и дедушка были важны для местного общества. Много вечеринок в саду, званых обедов, бриджа и так далее. Я помогала бабушке организовать их.

Отэм рассмеялась, с удивлением обнаружив, что это прозвучало горько. Она годами не горевала о бабушке и дедушке. Для них обоих было облегчением уйти. Отэм знала, что лучше не пытаться удержать их. Ничто не вечно, хорошее и плохое.

Конечно, она грустила, хотя и примирилась с их смертью. Теперь, однако, больше всего на свете хотела, чтобы здесь оказалась бабушка. Она бы знала, что делать в случае, когда неожиданно вышла замуж за виконта.

– Ну, просто идеальная тренировка для этого места, – сказал Тони, не обращая внимания на ее слезы, и одарил ее невероятно доброй улыбкой. – Ты, должно быть, очень по ним скучаешь. Мне так жаль, что ты рано потеряла их.

И она подумала, что, может быть, он не так уж и черств, особенно когда соскользнул со стула, встал перед ней на колени и раскрыл руки, предлагая ей обняться.

Она наклонилась в объятия, а когда его руки крепко обвили ее, почувствовала, что это может стать домом.

Глава 7

Конечно, он не представлял себе теплоту в глазах Отэм, когда они разговаривали и обнимались в кабинете. И это хорошо, потому что, если уж они собираются пожениться, пусть всего на несколько месяцев, лучше бы им нравиться друг другу. Кроме того, сложно было игнорировать напряжение, когда они достигли двери спальни.

– Женатая аристократия не спит в разных спальнях? – тихо спросила она, когда он повернул ручку.

– Мои родители спали вместе. И Барнаби с Викторией тоже. Подозреваю, сплетникам будет о чем судачить, если я не разделю постель с моей женой.

Он предполагал, что следовать правилу «никакого секса» будет легко. Да, Отэм была великолепна, и да, образ ее обнаженной в его постели под тонкой простыней останется с ним надолго, но у них соглашение, и он не собирается его нарушать. Тем не менее идея лежать рядом с ней в супружеской постели каждую ночь в течение трех месяцев и никогда не прикасаться казалась странным наказанием за его импульсивную свадьбу.

Дверь распахнулась, и оба уставились на роскошную кровать, занимавшую центр комнаты. Прошло много времени с тех пор, как Тони был в хозяйских апартаментах в Уишклиффе. Похоже, брат сделал кое‑какой ремонт в его отсутствие. Несколько месяцев назад Виктория перебралась из спальни в одну из гостевых комнат, однако обслуживающий персонал подготовил ее для молодоженов. Вплоть до красных роз на туалетном столике и мягко горящих свечей на подоконнике.

Тони вздохнул:

– Я могу спать на диване.

Плотно закрыв за ними дверь, он подошел к дивану под окном и упал на него. А что, достаточно удобно!

– Сегодня я засну где угодно, так что давай просто немного отдохнем, а утром разберемся.

Благодарная улыбка Отэм убедила его в том, что это правильный шаг. Тони устроился на диване до того, как Отэм вернулась в комнату из ванной. Ее улыбка, когда она опустилась на матрас, сгладила неровности дивана, делая их более терпимыми.

– Спокойной ночи, муженек, – пробормотала она, выключая прикроватную лампу.

В ее голосе плескалось веселье, которое заставило его улыбнуться.

И он парировал:

– Спокойной ночи, жена.

Диван был неудобен, но после пары изматывающих дней ему удалось погрузиться в какой‑то тяжелый, отрешенный сон. Он проснулся, измученный сменой часовых поясов и чувствуя тошноту, от раннего утреннего стука в дверь.

– Тони, ты уже встал?

Виктория.

Он натянул подушку на голову, и вдруг что‑то кольнуло у него в спине.

– Нет.

– Ну, тогда вставай!

– Не могу. Я сплю.

Он перекатился на другой бок, пытаясь заглушить ее голос, и с грохотом упал на пол.

Стук от падения разбудил Отэм, которая резко села в постели. Ее глаза расширились от тревоги.

– Что происходит?

Ее волосы топорщились вокруг головы, как ореол, сияющий в солнечном свете, проникающем сквозь занавески.

Они забыли закрыться. И если Виктория войдет, обнаружив его на диване, у нее возникнет много вопросов. Бросив подушку на кровать рядом с Отэм, Тони спрятал одеяла под диван и запрыгнул на кровать рядом с ней. Она несколько раз моргнула, глядя на него, откинулась на подушку, пробормотав что‑то вроде: «Я слишком устала, чтобы беспокоиться об этом».

Он набросил одеяло себе на колени и попытался выглядеть так, словно спал здесь всю ночь. Дверь открылась, и вошла Виктория. Без разрешения. Очевидно, быть виконтом Уишклиффом в эти дни ничего не значило.

– Время увидеть в действии некоторые улучшения в поместье.

Три часа спустя Тони уже осмотрел каждый дюйм Уишклиффа. Отчеты Виктории были информативными и полными, но он не осознавал всего масштаба того, что они с Барнаби сделали здесь, пока не увидел своими глазами.

Они остановились у последнего амбара.

– Ну, и что ты об этом думаешь? – поинтересовалась Виктория.

Он посмотрел на вдову брата и наконец кое‑что заметил.

Она нервничала.

Виктория Блайт, вдовствующая виконтесса Уишклифф, любовь всей жизни его брата нервничала. Плечи напряжены, взгляд мечется.

Она целый год одна заботилась о поместье, хотя, справедливости ради, и раньше была правой рукой Барнаби. С тех пор как он ушел, у нее не было никого, кто мог бы похвалить ее за то, что она не облажалась. А он просто оставил ее и убежал, не готовый принять на себя нежданную ответственность. Его грызло чувство вины. Воз этих обязанностей тяжко тащить в одиночку. Барнаби обрушил бы на него всю свою ярость за то, что он сделал с Викторией. Тони понял это с опозданием в год.

– Скажи мне: предлагая управлять этим, пока я разберусь с делами, ты действовала в своих или моих интересах?

– Ты в курсе, что спрашиваешь об этом на одиннадцать месяцев позже, чем твой лучший друг?

– Финн тебя спрашивал?

Она пожала плечами.

– Он твой деловой партнер.

Может быть. Но он никогда не упоминал об этом. Не похоже на Финна. Обычно он говорил все время, пока Тони не просил его заткнуться.

– Ты не ответила.

Виктория со вздохом села на забор.

– Честно? И то и другое. Ты не был готов бросить свое дело, я не была готова расстаться с поместьем, и без того много потеряла.

Тони знал. Она в один миг потеряла свое будущее. Любовь всей жизни и своего сына.

Виктория смотрела за пределы поместья Уишклифф. Не в море, где она потеряла мужа и сына, а вглубь страны. Тони подумал, что она, возможно, смотрит в будущее.

– Мне тридцать три. Я могу начать все сначала.

– Определенно, – заверил он, – но всегда помни, что твой дом и здесь тоже.

Он взял ее за руку, и она улыбнулась. Вместе они долго молча смотрели на землю, пока Виктория не сжала его руку.

– Ты тоже не ответил на мои вопросы. Как ты находишь результаты нашего хозяйствования?

– Честно говоря, Вик, удивляюсь, как много ты сделала. Добавились фермерский магазин и кафе, места проведения мероприятий, даже коттеджи для отдыха. Просто фантастика.

Однако этого недостаточно. Они оба это знали. Нужно время, чтобы вывести Уишклифф из минуса. Тем не менее это солидное начало. Тони был уверен, что сможет продать поместье заинтересованному покупателю. Если бы Барнаби был жив, возможно, ему удалось бы спасти это место.

Щеки Виктории порозовели от похвалы.

– В основном я просто следовала тому, что задумал Барнаби, и надеялась, что ты захочешь того же, когда вернешься.

Возможно, это правда. Хотя Тони определенно видел некоторые намеки на саму Викторию в каждой части поместья. От ассортимента травяных чаев в кафе до витрин во фруктовом саду, указателей для посетителей и оформления коттеджей.

И деньги. Он просмотрел последние счета, зайдя в дом на утренний кофе. Финансовое положение существенно улучшилось, в отличие от того, что унаследовал Барнаби. У брата было грандиозное видение того, каким оно может быть. Виктория активно помогала ему в преобразованиях. Барнаби всегда воздавал ей должное.

– Ты проделала невероятную работу, – оценил Тони. – Не знаю, как и благодарить тебя за все, что здесь сделано. Я оставил тебя поддерживать порядок, а ты сделала гораздо больше.

Виктория смотрела в землю, ее улыбка немного померкла.

– Ну, это последний долг виконтессы. Я хотела сделать все правильно.

– Я не просто так это сказал. Знаешь, ты действительно можешь остаться.

Тони знал, что это, скорее всего, ненадолго.

– Мне пора двигаться дальше. Ты знаешь, я никогда не жила одна. Я переехала сюда с Барнаби прямо из моей университетской квартиры. И потом, даже когда они с Гарри ушли… В Уишклиффе не остаться одному, ты это знаешь. Хочу попробовать быть сама по себе. Я останусь на две недели, которые обещала Отэм, но потом уеду.

Тони постарался, чтобы облегчение не отразилось ни на лице, ни в голосе. Под пристальным вниманием Виктории продолжать фарс будет сложнее.

У него в кармане зажужжал телефон, он быстро вытащил его, чтобы ответить. Звонили из агентства недвижимости. Он не хотел, чтобы Виктория задавала вопросы.

– Прошу прощения. Мне нужно ответить.

Она повернулась и пошла прочь. Но он все равно подождал, пока она пройдет весь двор, прежде чем ответить.

Хотя по прибытии ей и показали дом, Отэм прошлась по поместью, чтобы попробовать войти в курс дел и познакомиться с людьми. Ей нужно подружиться с персоналом. Уишклифф не может существовать сам по себе. Персонала оказалось меньше, чем в любимых исторических драмах бабушки. Однако они имели большее влияния, чем кто‑либо другой.

Отэм начала с экономки. Миссис Хит сидела за столом в своем маленьком кабинете рядом с кухней, когда появилась она в джинсах и блузке. Трудно понять, какой элегантности от нее ждали здесь, в ее доме, поэтому приходилось обходиться тем, что в чемодане.

– Могу я вам чем‑нибудь помочь, мэм?

Миссис Хит поднялась, как только вошла Отэм, что было немного неловко.

– Надеюсь на это. Вчера вечером Тони и Виктория устроили мне прекрасную экскурсию по дому. Но хотелось бы узнать, как вы с командой управляетесь со всем этим. Посмотреть уголки и закоулки, о которых они даже и не подумали бы, но которые были бы интересны для постороннего человека вроде меня, вы ведь знаете все секреты дома.

Миссис Хит было трудно убедить.

– Я не уверена.

Бабушка учила никогда не перебивать, но иногда это было необходимо.

– И я хочу увидеть сады, они должны быть замечательными.

– Сады действительно великолепны, – признала экономка.

Бабушка учила: подведи человека к тому, чтобы он согласился с тобой. После этого все пойдет легче. Дедушка только рассмеялся и сказал, что так действуют мошенники, но бабушка пожала плечами и сказала:

– Зато это работает!

– Полагаю, у меня есть немного времени, чтобы показать окрестности.

Она окинула Отэм оценивающим взглядом.

– Заодно познакомлю тебя со старым Гаретом, нашим садовником.

Персонал, с которым они встретились во время экскурсии по дому, явно был удивлен неожиданной новой хозяйкой, даже не британкой. Однако Отэм начала очаровывать их так, как всегда учила бабушка. И похоже, это работало.

Дом был намного больше, чем она могла представить после беглого осмотра. Ей не терпелось попробовать себя на огромной кухне, раскатать тесто для знаменитого бабушкиного яблочного пирога, но она знала, что с этим придется подождать, пока должным образом не завоюет доверие персонала.

«Примерно в то время, когда я уеду».

Из окна одной из гостевых спален миссис Хит указала на другие районы поместья, приносящие доход, которые Виктория, очевидно, показывала Тони. Коттеджи для отдыха, ферма и магазин, кафе, фруктовые сады.

– Вы выращиваете здесь собственные яблоки?!

У нее уже потекли слюнки при мысли о яблочном пироге с фруктами, только что сорванными с дерева, точно таком, какой она готовила у бабушки и дедушки.

– Конечно. А иначе как мы могли бы готовить сидр «Уишклифф». – Миссис Хит одарила ее чем‑то похожим на нежную улыбку. – Теперь идем в сады.

Сады были чудесными. Отэм следовала за миссис Хит по извилистым дорожкам, через арочные проемы в высоких каменных стенах, мимо статуй и солнечных часов.

– Думаю, чтобы увидеть все, здесь придется провести не одну неделю, – заявила она.

– До тех пор, пока ты не соберешься что‑то изменить.

Грубый неодобрительный голос донесся из‑за низкой стены. Отэм ступила на каменный выступ, встала на цыпочки, чтобы опереться о верхнюю часть стены, и улыбнулась бородатому хмурому мужчине, опиравшемуся на садовые вилы. Позади него раскинулся великолепный фруктовый сад с деревьями, на которых уже поспевали тяжелые плоды.

– Гарет, я полагаю? – Отэм улыбнулась своей лучшей, самой очаровательной улыбкой.

Гарет нахмурился еще сильнее.

– А ты – новая леди?

– Да, будем знакомы! Всегда готова помочь.

Теперь он выглядел явно оскорбленным.

– Думаешь, мне нужна твоя помощь?

– Нет, совсем наоборот. Видите ли, у дедушки был маленький фруктовый сад, но он не успел научить меня всему.

Она покачала головой, тихо забавляясь шокированным выражением лица Гарета.

– Нет, вам, мистер Гарет, придется обучить меня всему, что нужно знать.

– Ты хочешь больше узнать о садах?

В голосе Гарета хотя и звучало недоверие, однако при этом прослеживался некий намек на надежду. Если Отэм все правильно оценила, значит, разговоры о садах – одни из его любимых увлечений, как и у дедушки. Она кивнула.

– Полагаю, я справлюсь, – довольно проворчал он.

Отэм просияла.

– Тогда я приду завтра!

Не дав ему возможности возразить, она спрыгнула с камня и повернулась обратно к миссис Хит:

– Куда дальше?

– Мы пойдем и посмотрим на коттеджи для отдыха, – сказала та и, отойдя подальше от сада, добавила: – Ты нашла подход к Гарету.

Отэм пожала плечами:

– Он похож на моего дедушку.

Ужин в тот вечер прошел более непринужденно, чем предыдущий, однако время сна вернуло к проблеме.

– Я могу сегодня переночевать на диване, – предложила Отэм после того, как за ними закрылась дверь спальни.

Тони понял, что она думала об этом всю дорогу до лестницы.

– Не возражаю, – солгал он, – там удобно.

– Нет, это не так. Я сидела на нем, никто не должен спать на этой штуке две ночи подряд.

– Никто вообще не должен спать на этой штуке, – пробормотал Тони.

Оба долго смотрели на диван.

– Знаешь, эта кровать большая. Можно положить в середине подушки, если хочешь спать на ней, – высказалась она.

Чего он действительно хотел, так это свернуться калачиком в этой постели с Отэм в объятиях и вернуться к первой брачной ночи, которую не мог вспомнить. Однако контракт не предусматривал этого.

– Так и сделаем, – резюмировал он.

Даже с подушками посередине кровать куда удобнее дивана. Тем не менее Тони лежал, уставившись в потолок, прислушиваясь к дыханию Отэм по другую сторону подушек. Он осознавал, что не сможет уснуть. Прошлой ночью его тело взяло верх и отключилось на ночь. Сказывались глубокая усталость, смена часовых поясов и последствия похмелья. Зато сегодня мозг под контролем. Да и мысли одолевают разные. Где уж тут заснуть.

Тони ожидал, что ему не дадут покоя заботы о поместье, о Виктории, о продаже Уишклиффа. Сожаления о том, что он не мог вспомнить последний разговор с братом, не сыграл в футбол с Гарри в свой последний приезд. Думал, что Уишклифф, пока не будет продан, лишит его сна. И никак не ожидал, что будет лежать, слушая дыхание жены и гадая, о чем она думает.

– Если вздохнешь еще раз, пока я собираюсь заснуть, просто изобью тебя подушкой, – пригрозила Отэм.

– Извини. – Он снова вздохнул. В основном специально. Как вдруг, впрочем вполне ожидаемо, над подушками появилось лицо Отэм.

– И вообще, о чем ты вздыхаешь? Скучаешь по своему дивану?

– Нет. Я просто… задумался.

– Похоже, это было больно. Мне так жаль.

Он закатил глаза, прежде чем понял, что она этого не видит в полумраке луны через окно.

– Я думал, как странно, что ты помнишь о наших отношениях больше, чем я. Это дает тебе преимущество передо мной.

Отэм плюхнулась обратно на свою сторону матраса. Тони думал, что она промолчит. Как бы ни так!

– Я уже рассказала тебе то, что помню.

– Не все.

– Как мы встретились, как ты лишил меня работы, как мы поженились. Что я пропустила?

– Что случилось после этого. Ты помнишь нашу брачную ночь, а я нет.

Тишина из‑за стены подушек была гнетущей. Она вспоминает? Или ищет подушку потяжелее?

– Я не все помню, – призналась она после долгой паузы.

– Больше, чем я.

Одеяла зашуршали, и лицо Отэм вновь появилось над подушками.

– Что ты хочешь услышать? Что ты был хорош, даже пьяный в стельку?

Тони усмехнулся.

– Если это правда, то да.

– Типичный мужчина, – пробормотала Отэм, закатив глаза. – Ну что ж. Для пьяного секса на одну ночь наш с тобой был хорош.

Слишком темно, чтобы разглядеть, покраснела ли она. Хотя Тони заподозрил, что покраснела. И не смог устоять.

– Просто хорош?

И рассмеялся, когда подушка приземлилась ему на лицо.

– Спи, Тони.

– Спокойной ночи, Отэм. – Он повернулся на бок, подальше от нее.

Тем не менее он по‑прежнему слышал ее.

Мгновение спустя, она очень тихо сказала, почти прошептала:

– Лучше чем хорош.

И он наконец уснул, все еще улыбаясь.

Глава 8

Проснувшись, Отэм обнаружила, что подушки раскиданы, а Тони мечется на матрасе рядом с ней. Она моргнула, пытаясь понять, что происходит.

– Барнаби!

Ему снился кошмар о брате. Отэм вздрогнула от боли в его голосе и осторожно потянулась к нему, тряся за плечо.

– Тони! Тони, все в порядке. Я здесь.

Она продолжала говорить, в основном ерунду, просто желая успокоить, пока он затихал под ее руками.

– Все в порядке, – повторила она, когда его глаза наконец открылись, – я здесь.

– Отэм?

Его голос дрогнул на ее имени, и она почувствовала, как сердце разорвалось в груди.

– Я здесь.

А что еще она могла сказать или предложить? Тони обнял ее, крепко прижимая к себе. От него исходил жар и страх.

Потом отстранился, ровно настолько, чтобы заглянуть ей в глаза.

– Ты здесь, – прошептал он.

А потом поцеловал ее. Сначала она была слишком ошеломленной, чтобы реагировать. Потом стало слишком поздно. Это было так хорошо, и она так сильно хотела его, отчаявшегося, немного потерянного в кошмаре. Его рот на ее губах был таким приятным, а руки так надежно обнимали ее. Отэм погрузилась в поцелуй, и ее поглотило ощущение их единства. Пока он не отстранился, выдохнул и откатился.

– О боже, мне не следовало этого делать.

– Все в порядке, – Отэм выдавила из себя эти слова, подавляя вожделение, охватившее ее от его прикосновения, – ты был расстроен. Я понимаю.

Судя по выражению лица, он был напуган тем, что пересек черту, которую провела она. Вероятно, не хотел нарушать их контракт.

– Тем не менее я сожалею. – Теперь он казался спокойнее, дыхание стало ровным. – Просто приснился кошмар.

Отэм откинулась на спинку кровати.

– Хочешь поговорить об этом? Ты звал Барнаби. Сон был о нем?

С другой стороны кровати воцарилась тишина, потом Тони выдохнул и тоже сел у изголовья.

– Навязчивый сон, не реже раза в неделю за последний год, – признался он. – Я наблюдаю с утеса, как это происходит. Лодка качается на волне. Гарри падает за борт. Барнаби бросается за ним и ударяется головой о корпус. Гарри накрывает волна. А потом утес начинает рушиться, падая в волны, унося с собой меня. Все просто обрушивается в море, и я не могу это остановить.

Он покачал головой, будто пытаясь избавиться от воспоминаний.

– Меня даже не было в стране, когда они погибли.

– Сны не должны быть реальными, – заметила Отэм. Правда, она думала, что в его сне все равно присутствует изрядная доля реальности, во всяком случае в голове.

– Когда я в нем, сон очень реалистичен.

Тони провел руками по волосам. Отэм даже в темноте отметила, что он по‑прежнему немного дрожит.

– Ты боишься возвращаться сюда, не так ли?

Бабушка всегда давила на нее, заставляя быть тактичной, но Отэм обнаружила, что грубая правда быстрее добивается своего.

– А ты бы не испугалась? Это убило отца, брата и племянника. С точки зрения логики я понимаю, что это не так, их убило не место. У папы было слабое сердце, с Барнаби и Гарри произошел ужасный несчастный случай. Но иногда я думаю: смог бы я это остановить, если бы был здесь?

– Ты же знаешь, что не смог.

Отэм не знала, как убедить его в обратном. Как он сказал, это не логика, а эмоции. И с этим спорить гораздо труднее.

– Может быть, пребывание здесь поможет, – попыталась она. – Возможно.

Тони не выглядел убежденным. Отэм наблюдала за его тенью в темноте, когда он встал и взял одно из запасных одеял.

– Постарайся заснуть. Я вниз, в кабинет. Поработаю, раз уж не могу спать.

Он ушел прежде, чем она смогла убедить его остаться. Осталась она. С воспоминаниями о его поцелуе и печалью о нем, щемящей в груди.

Казалось, время в Уишклиффе течет по‑другому. Вроде бы они прибыли недавно, а казалось, он жил здесь всегда. Утро проводил, узнавая больше о поместье либо работая над бизнесом в кабинете отца, либо на ферме, либо на земле. У него всегда находилась масса дел, поскольку множеству людей было от него что‑то нужно. Однако он всегда старался вернуться домой к обеду, это было единственное время, когда они с Отэм оставались наедине. Она встречала его в кабинете с двумя полными тарелками и во время обеда болтала о том, что делала этим утром, а потом интересовалась его работой. После обеда собирала тарелки и вновь исчезала.

И его мир замолкал. Раньше Тони любил тишину, а теперь скучал по этой болтовне, находясь один, уставившись на документы, связанные с продажей поместья. Он сказал Виктории и всем, кто спрашивал, что занимается бумажной работой и своим бизнесом. А сам в основном общался с агентом по недвижимости, которого нанял для ведения сделки.

За ужином к ним обычно присоединялась Виктория. Ее коттедж в Уишклифф‑Виллидж ремонтировали, и она пока оставалась жить в доме. Тони и Отэм были вынуждены продолжать притворяться. Добавить несколько штрихов: поцеловать ее в волосы, обнять за талию, когда она проходит мимо него. Не так уж и сложно. Сложнее помнить, что нельзя делать этого, когда другие не смотрят. А между тем они каждую ночь ложились в одну постель.

Он обнаружил, что, уработавшись, быстро отключался, погружаясь в глубокий сон. Так больше не мучили кошмары.

И даже если иногда ночью было все труднее и труднее пожелать спокойной ночи и повернуться спиной к Отэм, это ведь тоже естественно, верно? Они притворялись влюбленными. И это влияло на них. Он просто должен помнить, что все это – деловое соглашение. Один очень строгий запрет на секс.

За исключением того, что вся работа в мире не могла помешать его воображению.

– Я даже не могу вспомнить, как это было на самом деле, – пожаловался он Финну почти через месяц после заключения брачного контракта с Отэм.

– Каково спать с женой? – Финн отрывисто рассмеялся. – Ты не первый муж с подобной проблемой.

Они пили в пабе. Утром он со своим лучшим другом и деловым партнером приехал из поместья в Лондон на встречу с агентом.

Он мог бы привезти и Отэм, показать ей яркие огни столицы. Виктория, казалось, была особенно удивлена, почему он этого не сделал. Однако присутствие Отэм помешало бы истинной цели поездки.

Он избегал жены. Или, точнее, избегал искушения.

– Значит, воспоминания о первой брачной ночи в Вегасе по‑прежнему ускользают от тебя? – Финн насмешливо смотрел из‑за ободка стакана. – Ну, так соблазни ее еще раз. Я имею в виду, ты женат, Тони. Это не только не противоречит правилам, но и положительно разрешено! Почему, черт возьми, вы двое не используете эту ситуацию по максимуму, я понятия не имею.

– Потому что мы договорились: никакого секса. Разве ты не слышал в лимузине, когда ехали в аэропорт?

– Ну да. Но я просто предположил, что в вас говорит похмелье.

– Не только похмелье. Существуют фактические документы, подтверждающие это.

Запертый в нижнем ящике отцовского стола настоящий контракт, в котором говорится, что он и его законная жена не будут заниматься сексом.

Финн поморщился.

– Видимо, она действительно не хочет спать с тобой.

– За исключением… – начал было Тони. Очевидно, нет. Хотя в некоторые дни он был уверен, что видит ту же тоску в ее глазах. То же самое желание, которое пробегает по его телу всякий раз, когда он смотрит на нее.

Он вспомнил, как встретил ее в том баре в Вегасе. Он мог не помнить последовательность событий, которые привели к тому, что они оказались вместе и в постели, и в часовне, однако помнил притяжение. И это совсем не то, что он чувствует сейчас, почти месяц спустя. Теперь он ощущал, что может сойти с ума, если не поцелует ее. Его рука горела, когда он прикоснулся к ее пояснице, чтобы ночью вести к лестнице.

Он обнаружил, что смотрит на часы, отсчитывая секунды до того, как она присоединится к нему за ланчем.

Теперь он проводил время за ужином, придумывая новые вопросы, которые хотел задать ей перед сном, чтобы заставить задержаться с ним еще немного.

– За исключением… – повторил Финн, его голос звучал весело. Очевидно, Тони осекся на полуслове.

– Не имеет значения.

– Ты сейчас со мной, а не там с ней, и только это имеет значение.

Его друг прав. Тони вздохнул.

– Иногда мне кажется, что она тоже хочет. Но не позволяет себе этого, не знаю почему.

– Так выясни. – Финн допил остатки своей пинты и стукнул стаканом о стойку. – Если хочешь изменить условия соглашения, выясни, почему она не хочет. Какие у нее на это причины.

– А если мне не понравятся эти причины?

– Тебе все равно придется уважать их. – Финн хлопнул его по плечу.

Тони удалось выдавить из себя улыбку. Финн прав. Он уважал бы любые причины Отэм. Хотя если вспомнить, как смягчились и потеплели ее глаза во время приватных бесед у двери спальни, как она подалась навстречу его прикосновениям, когда он вел ее вверх по лестнице…

Ему нужно знать, почему она не согласится на это. Он оставил бы решение за ней, но ему нужно знать все, что можно, об Отэм Блайт. Не потому, что она его жена, а потому, что с каждым днем очаровывает его все больше и больше.

– Отправляйся домой, Тони.

Он уехал в Лондон. Без нее. Отэм была раздражена, потому что ей хотелось увидеть Лондон и потому что персонал смотрел на нее с жалостью, будто она брошенная жена.

А хуже всего то, что она скучала по нему. Это определенно не было частью их плана. Она не планировала, что их совместные обеды станут главным событием ее дня. И уж точно не подозревала того, как будет сжиматься сердце от его пожеланий спокойной ночи. А как он вторгался в ее сны…

Тони не вернулся прошлой ночью. Отэм поужинала с Викторией, избегая обеспокоенных взглядов невестки, и отправилась спать. Одна.

С тех пор как переехала в Вегас и до той ночи, когда Тони втянул ее в брак, Отэм была одна. Она испытывала облегчение оттого, что после Робби не нужно было делить свою постель и жизнь с кем‑либо.

Но теперь… Она делит свою жизнь, свои дни с Тони. Они даже делят постель, хотя и несколько необычно, странно. Становилось все труднее вспомнить, почему это так. Почему бы не провести эти два месяца, отрываясь по полной?

Да потому, что этого мало. А влюбиться и снова пораниться – больно. Да и Тони считает их сделку только бизнесом.

Но он хочет ее. Она почти уверена, что он борется с теми же фантазиями. По крайней мере, если судить по их случайному поцелую, случившемуся после его кошмара. Отэм гнала это воспоминание. Оно не имеет значения. Решив выбросить мужа из головы до конца дня, она отправилась в свое любимое место Уишклиффа, фруктовый сад.

Старый Гарет уже был там с корзиной в руках. Собирал низко висящие яблоки.

– Планируешь сделать собственный сидр? – крикнула Отэм, перелезая через стену со стороны сада. Так намного быстрее, чем пешком до официальных ворот.

– Жена хочет испечь яблочный пирог.

– Я люблю яблочный пирог, – заметила Отэм.

– Помоги мне нарвать еще яблок и получишь кусочек.

Улыбаясь, Отэм спрыгнула со стены. Да она вполне может сама приготовить яблочный пирог, только не решается наведаться в кухню. Приходится полагаться на доброту жены Гарета.

Вскарабкавшись на ближайшее дерево с помощью шаткой деревянной лестницы, она залезла на ветви, проверяя их прочность, пока не нашла безопасное местечко, чтобы собирать яблоки. Некоторое время прошло в дружеском молчании. Отэм бросала яблоки Гарету, он их ловил в корзину. Прохладный октябрьский ветерок шелестел листьями и ветвями деревьев, небо было голубым, по нему неслись пушистые белые облака. На какое‑то время Отэм удалось полностью забыть о муже и его поездке.

Настолько, что, когда старый Гарет вдруг сказал: «Доброе утро, мой господин», она тут же свалилась с дерева.

Лестница с грохотом упала на землю. Отэм услышала крик Гарета. Он отпрыгнул с ее пути, правда, к тому времени она уже падала. С резким криком схватилась за ветку, на которой сидела, и повисла, не касаясь земли.

– Отэм?

Она не могла точно сказать, беспокойство или удивление сквозит в голосе мужа. Но его руки потянулись вверх, обхватывая ее ноги. Она решила, что это все‑таки беспокойство.

– Отпускай ветку, я держу тебя.

Разжав пальцы, Отэм почувствовала, как его хватка сместилась, захватывая ее в объятия, пока ее пульсирующая голова не уперлась в его крепкую грудь, а ноги снова не оказались на твердой земле. Однако он не отпустил, руки по‑прежнему крепко обнимали ее, несмотря на то что дальше падать было некуда. Разве что на землю. Она слегка отстранилась, покачнулась. Тони снова схватил ее и прижал еще крепче.

– Ты в порядке? – прошептал он ей на ухо.

Она покачала головой, уткнувшись в его рубашку.

– Пока нет, но сейчас буду.

Она посмотрела на него, и у нее перехватило дыхание. Страх в его глазах выглядел так же, как страх, который она увидела в лунном свете, когда разбудила его от кошмара.

Его хватка на секунду усилилась, притягивая ее еще ближе. Его губы были так мучительно близко к ее собственным. Если бы она просто немного приподнялась на цыпочки, они бы поцеловались. Прямо как в ту ночь. Когда он в ужасе отстранился от нее. Он не хотел этого. Он мог хотеть ее тело, но не ее.

Отэм подумала, что могла бы полюбить Тони. А поэтому не стоит рисковать, подходя к нему достаточно близко.

Отэм покачнулась на пятках, делая его губы недосягаемыми, и объятия Тони ослабли. Она увидела, как его взгляд метнулся в сторону и остановился на корзине с яблоками.

– Ты ведь понимаешь, что мы платим людям за то, чтобы они собирали яблоки, верно?

Он приложил немало усилий, чтобы казаться веселым, не взволнованным их близостью. Если только Отэм не поняла его неправильно.

– Я имею в виду, для приготовления сидра. Это бизнес.

Старый Гарет неловко кашлянул. Отэм впервые задумалась, с чьего разрешения он берет яблоки из сада для пирогов своей жены.

Наверное, виконтессы Уишклифф. К счастью для него.

– Я сказала Гарету, что было бы неплохо, если бы он взял несколько яблок для пирога своей жены.

Она отвернула лицо от груди Тони и увидела, как загорелись его глаза.

– На фестиваль огня?

– Ну конечно, сэр, – старый Гарет будто слегка оборонялся, – она всегда печет пироги для фестиваля.

Отэм хмуро посмотрела на Тони:

– Что такое фестиваль огня?

– Лучшее, что есть в Уишклиффе.

Он отпустил ее, обняв рукой за талию, чтобы они стояли рядом, а не лицом к лицу.

– Давай я расскажу тебе об этом на обратном пути.

Глава 9

Когда он был ребенком, фестиваль огня в Уишклиффе являлся любимым днем, самым главным за весь год событием. Лучше, чем Рождество, когда от него требовали наряжаться в жесткую, неудобную одежду и идти в церковь. Даже лучше, чем день рождения.

Волнение, которое сопровождало фестиваль, ощущалось неделями.

В этом году больше обычного. Как только Тони рассказал Отэм о почти языческом осеннем празднике, проводимом в поместье, она приняла эту концепцию и настояла на том, чтобы принять в нем самое активное участие. Виктория была в восторге оттого, что у нее появился сообщник, который поможет с планированием, и в течение последних двух недель дом был наполнен ароматом яблок и корицы. Вокруг царило почти осязаемое волнение, будто должно произойти нечто большое.

Тони был рад отвлечься, надеялся, что ночь, проведенная в Лондоне, поможет ему преодолеть увлечение женой. Похоже, это возымело противоположный эффект. При виде того, как она соскользнула с ветки яблони, у него едва не остановилось сердце. Прижимая ее к себе, в безопасности и так близко, он заставил его снова забиться.

Как ни старался, он не мог изгнать воспоминание о полуночном поцелуе. Или забыть, как близко был к тому, чтобы снова поцеловать ее под яблоней, не оправдываясь ночным кошмаром. Он просто хотел поцеловать ее. Неоднократно. Тони вздохнул. Нужно поговорить с ней о том, что происходит между ними. Неизвестно, правда, к чему это приведет, но разговор нужен.

Тем не менее Тони откладывал это. Отэм отвлек предстоящий фестиваль, более того, это отвлекло и Викторию, настолько, что на прошлой неделе она не заметила инспектора по недвижимости и фотографа, делавшего снимки дома и поместья для сайта продаж.

Поэтому Тони и откладывал разговор с Отэм. Даже если все пройдет хорошо, как он и надеется, у них впереди всего шесть недель притворного брака. А если все пойдет плохо, у них еще шесть недель, чтобы продолжать притворяться.

Ощущая беспокойство и некоторую растерянность, Тони выглянул из окна кабинета. Сегодня вечером фестиваль огня. Его любимая ночь в году. И он не собирается тратить ее впустую, слоняясь вокруг жены, к которой не может прикоснуться. Нужно отвлечься, фестиваль огня – идеальный способ сделать это. Осталось закончить несколько электронных писем.

Его внимание снова отвлеклось от окна. Он со вздохом закрыл ноутбук. На поле уже были установлены деревянные прилавки, готовые подавать горячую еду и, конечно же, теплый сидр из прошлогодних запасов. Сбор яблок закончился, можно делать новый сидр. На самом деле именно с этого и начался фестиваль, хотя Тони подозревал, что он имеет гораздо более древние языческие корни.

Современная версия, придуманная его дедом, стала праздником для всех, кто работал на сборе яблок для приготовления сидра. В наши дни они в основном нанимали сезонных рабочих, а раньше на эту работу приезжали семьи из поместья, и вечеринка была их дополнительной наградой вдобавок к ежедневной зарплате.

В центре поля, вдали от деревьев, окаймлявших поместье, пылал костер. Тони был в курсе, что использовал старина Гарет, чтобы куча разгорелась с таким драматическим свистом, но решил не спрашивать. Важно то, что, когда придет время, костер будет готов.

Отэм просунула голову в дверь. Зеленая шапочка с помпонами очаровательно смотрелась на ее рыжевато‑каштановых кудрях.

– Сейчас наливают первый сидр. Скоро начнут прибывать гости.

– Верно. Сейчас иду.

Он посмотрел на стол, убедился, что все бумаги, связанные с продажей, спрятаны, а когда снова поднял глаза, Отэм протянула ему стеганое пальто и ярко‑красную шапочку с помпонами.

– На самом деле там не так уж и холодно, – заметил он, моргая.

Она потрясла перед ним шляпой.

– Осень, Тони. В Англии. Тебе нужна шляпа.

– Я буду стоять рядом с чертовски большим костром, Отэм. И я вырос здесь, если помнишь. А если ты думаешь, что холодно сейчас, представляю, как тебе покажется январь!

Ее не будет здесь в январе, не так ли? К тому времени три месяца истекут и она уедет домой. Хорошее настроение испортилось, и Тони нахлобучил на голову шляпу. Криво улыбнувшись ему, Отэм подошла ближе и протянула руку, поправляя шляпу. Когда ее пальцы коснулись его виска, Тони обнаружил, что затаил дыхание. Не смея вдохнуть, зная, что один только ее запах заставит его целовать ее, никогда не останавливаясь.

– Ты готов.

Отэм отступила, кивнула ему и улыбнулась, хотя и напряженно.

Она тоже это почувствовала?

Нельзя больше откладывать. Пришло время встретиться с тем, что между ними, лицом к лицу. Сегодня вечером он не выпускал ее из виду.

Праздничная атмосфера накрыла Отэм в тот момент, когда она вышла из боковой двери Уишклифф‑Хаус. Ранний вечерний воздух загудел от возбуждения, когда солнце скрылось за деревьями, и наступили сумерки.

Это было волшебное время. Свежая прохлада осеннего воздуха, потрескивание огня в жаровнях у продуктовых прилавков, хруст листьев под ногами. В ночном небе высыпали звезды, в воздухе пахло яблоками, корицей и сменой времен года.

На Тони была самая очаровательная шерстяная шапочка. Неудивительно, что Отэм чуть не поцеловала его прямо в кабинете. Атмосфера фестиваля и привлекательность Тони почти победили все ее лучшие порывы.

Хотя на самом деле разве плохо поцеловать его?

Она приняла решение, когда он принес ей чашку сидра из киоска, мимо которого они проходили. Виктория рассказала ей о фестивале и о том, как он появился. Может быть, Тони и думал, что это связано с урожаем яблок, но остальные знали лучше.

Они уже миновали осеннее равноденствие и приближались к Самайну, окончанию сбора урожая и началу зимы. В прошлые века это время года было последним шансом для людей навестить семью и друзей из других деревень, прежде чем выпадет снег. Костры зажигали, чтобы проводить людей домой и отпраздновать. В это время завеса между живыми и мертвыми истончалась, мир становился сверхъестественным, особенно в таких местах, как это. С богатой историей.

Кроме того, это знаменовало окончание старого кельтского года и начало нового. Шанс отпустить старые пути и старые убеждения и начать новые. Возможно, пришло время рискнуть. Тони вернулся, проталкиваясь локтями сквозь растущую толпу, чтобы передать Отэм чашку сидра.

– Что ты об этом думаешь?

Он усмехнулся, оглядывая собравшихся. «Здесь, должно быть, сотни людей, – подумала Отэм, – все местные, из поместья. В некотором смысле его семья».

– Я думаю, это невероятно. И очень рада, что оказалась здесь сейчас.

– Я тоже.

Судя по тому, как напряженно он смотрел на нее сверху вниз, она поняла, что он говорит не о себе. Тони радовался, что она здесь. Может быть, даже был рад, что женился на ней. И не только потому, что она отвлекла всех от планов по продаже поместья.

Боже, он же продает поместье. Состоится ли вообще фестиваль огня в следующем году? Вдруг он последний? Трудно представить это сейчас. С Тони, улыбающимся ей, в шляпе с помпонами, ярко выделяющейся на фоне темнеющего неба. Его глаза светились обещанием предстоящего вечера.

Ее бросило в жар.

– Когда Гарет зажжет костер?

Он отвел взгляд в сторону гигантской кучи из дерева и палок, которую Гарет собирал неделями.

– Как только хорошенечко стемнеет. – Он схватил ее за руку. – Давай. Пойдем на разведку.

Отэм участвовала в планировании фестиваля, поэтому знала все киоски и мероприятия. Она предположила, что Тони тоже в курсе всего, хотя он и казался пораженным, очарованный каждой новой вещью, с которой они сталкивались во время экскурсии по полю.

Там играла фолк‑группа, невероятно душевно. На деревянных стульях в виде поганок, стоявших небольшим кругом, сидели маленькие дети, а волшебник в остроконечной шляпе читал им сказки. Тони ахнул, оценив масштаб фейерверка, устроенного на соседнем поле.

Вокруг стояли прилавки с местными продуктами, подавались горячие блюда и напитки. Целый прилавок был отдан сладостям, и большинство детей, которые не слушали волшебника, не вырезали тыквы и не мастерили волшебные палочки в зоне ремесел, толпились в очереди за конфетами.

Они снова наполнили свои кружки сидром и взяли рулет со свининой и яблоками и уселись на одну из скамеек подальше от огня, чтобы наблюдать за главным событием, присоединившись к пению обратного отсчета. Гарет с пылающим над головой факелом медленными, размеренными шагами направлялся к куче дров. Когда толпа вскричала «ОRдин!», он поднес факел к куче, отпрыгнул назад, и его довольная улыбка осветилась вспышкой пламени, взметнувшегося вверх, охватив всю стопку за считаные секунды.

– Вот это настоящий костер, – прошептал Тони Отэм.

Она вздрогнула.

– Однажды я заставлю его рассказать, как он это делает.

Отэм умолчала о том, что в следующем году его здесь не будет. Не спросит он ничего у Гарета. Однако ей казалось, что это один из самых прекрасных моментов в жизни и не стоит разрушать его реальностью. Еще один жизненный девиз ее матери всплыл в голове, непрошеный: «Лови идеальный момент, он может не повториться».

Отъезд через шесть недель. Вот почему, когда Отэм повернулась к Тони и увидела желание в его глазах, изгибе губ, она воспользовалась своим идеальным моментом и поцеловала его.

Он целовал свою жену.

Наконец‑то. Тони потянулся, чтобы прижать ее ближе к себе, запустив руку в великолепные каштановые кудри и сдвинув шапочку с помпонами. Углубил поцелуй. Правильный, осознанный, не вызванный кошмарами поцелуй. Тот, от которого не нужно было вырываться, опасаясь, что этого не хочет Отэм. На этот раз она поцеловала его.

Как он мог забыть, каково это? Правда, тогда он еще не знал ее так близко.

– Молодожены целуются у костра. Практически картинка с открытки. Романтично.

Он узнал этот голос, просто не ожидал услышать его снова, особенно сейчас.

Тони неохотно отстранился от Отэм и поднял глаза.

– Джулия. Какого черта ты здесь делаешь?

– Ну разве так можно приветствовать старого друга? – Оттолкнув его с дороги бедром, она уселась рядом с ними на скамейку, явно предназначенную для двоих.

Тони схватил Отэм, усадил рядом и обнял за плечи.

– Ты не собираешься меня представить?

Он не собирался. Он вообще не хотел, чтобы эти две части его жизни как‑то пересекались. Но у него не было выбора. Их окружали люди из поместья, одни из самых больших сплетников в стране, как всегда говорил его отец, кровно заинтересованные в его личной жизни. И некоторые, вероятно, помнят Джулию по ее прошлым визитам. Причем не обязательно с любовью.

Тони вздохнул.

– Отэм, это Джулия. Джулия, это моя жена, Отэм.

Джулия придала своему лицу заинтересованное, но удивленное выражение. Тони не особенно впечатлило это, а вот Отэм неловко заерзала у него под мышкой.

– Я не поверила, когда услышала новости. Тони Блайт женат? На американке? Сказала, что они, должно быть, ошиблись. Тони не из тех, кто женится. Однако вы здесь!

Ее высокий, звенящий смех теперь резал ему уши. А ведь когда‑то он находил его очаровательным. До того, как узнал ее настоящую.

– Мы действительно здесь, – подтвердил он и замолчал.

– Я всегда говорила, что никто не женится до тех пор, пока не найдет подходящего для брака человека.

Голос Отэм был веселым и счастливым, будто она проигнорировала все оттенки разговора. Но Тони‑то знал ее лучше. Она, вероятно, оценила ситуацию и теперь использует тактику, которая больше всего разозлит Джулию и прогонит ее. Сейчас он был дико рад, что женился на ней. Ну и, конечно, ему не терпелось целоваться снова.

– Возьмите, к примеру, меня, – продолжала Отэм, и ее американский акцент стал ярче обычного. – Я имею в виду, никто никогда не ожидал, что я выйду замуж. Слишком свободный дух, всегда иду своим путем, никогда ни к чему не привязываюсь. Моя бабушка была в отчаянии от меня! «Отэм, – говорила она, – ну какой мужчина женится на тебе, когда ты все время своевольничаешь? Мужчины хотят не этого! Им нужны женщины‑домоседки, которые пекут яблочный пирог и рожают детей. Вот и все!» К счастью, Тони просто влюбился в меня и захотел жениться на мне ради меня самой. Разве это не замечательно?

С этими словами она обхватила его за плечи и снова поцеловала, глубоко, сильно и многозначительно.

Этого оказалось достаточно, чтобы заставить Тони забыть о присутствии Джулии.

– Что ж. Я оставлю вас, голубков, наедине, – сказала Джулия, когда из толпы при виде поцелуя раздался одобрительный возглас.

Тони попытался поднять руку, чтобы помахать, но пальцы, казалось, не хотели оставлять спутанные волосы Отэм, и он не стал утруждать себя.

Когда они наконец оторвались друг от друга, Джулии уже не было. Зрителям, очевидно, наскучили их выходки, и они тоже ушли. Остались только они двое, огонь, звуки скрипок и песня со сцены на другой стороне. Некоторые танцевали. И Тони подумал, не пригласить ли ему Отэм потанцевать. Но им было так уютно вместе, и он не хотел, чтобы это заканчивалось. Разве что продолжение будет еще лучше.

Отэм положила голову ему на плечо и удовлетворенно вздохнула. Тони решил воспринять это как хороший знак.

После долгого совместного созерцания пламени Отэм сказала:

– Мой бывший украл все мои деньги.

Тони моргнул и попытался собраться с мыслями.

– Тот, о котором ты упоминала в самолете?

– Да. Я же говорил тебе, что пошла ради него на жертвы, верно?

Она посмотрела на него, он кивнул.

– По правде говоря, я не думала, что это жертвы. Мечтала, как мы вместе построим будущее, поэтому рассматривала уступки как инвестиции в это будущее. Но оказалось, на самом деле он вообще не был заинтересован в будущем со мной, просто хотел заполучить деньги и сбежать.

Тони выругался и крепче прижал ее к себе.

– Я должна была догадаться. Моя мама всегда говорила, что ничто не вечно. Когда мы начинали, я была так уверена, что он любит меня! А потом все больше сводилось к тому, чего хотел он, что он считал правильным. Ему просто нравилось держать меня под контролем. Каждый аспект моей жизни.

Она покачала головой, в груди у Тони все сжалось от ярости, какой он не испытывал с того дня, как узнал, что брат с племянником погибли.

– Он причинил тебе боль.

– В основном просто напугал меня. Я оставила деньги, свои вещи, бросила все и сбежала. И только тогда поняла, что больше всего он хотел именно денег от продажи дома моих бабушки и дедушки. А когда они закончились… Он даже не искал меня.

Она слегка пожала плечами и затихла.

Однако Тони слышал достаточно ясно.

– Зачем говорить об этом сейчас?

Уж не сорваться ли следующим самолетом в Америку? Усложнить парню жизнь.

– Джулия – твоя бывшая, верно? – Отэм одарила его легкой, мягкой улыбкой. – Я подумала, если хочу узнать о тебе, нужно поделиться собственным прошлым.

– Да, моя бывшая.

Прислонившись спиной к деревянной скамье, он надежнее притянул Отэм в свои объятия, обхватил руками за талию, пытаясь придумать, как лучше преподнести свою историю.

– Мы познакомились, когда я открывал бизнес в Лондоне. Мы с Финном искали инвесторов, поэтому обращались к людям, у которых много денег. Я нравился ей, потому что у меня была подходящая семья, а она нравилась мне, потому что помогла мне познакомиться с нужными людьми. Вряд ли это была любовь. Скорее – удобства.

– А что произошло между вами? Я имею в виду, если это была не настоящая любовь, почему Джулия проделала такой путь сегодня, чтобы убедиться, что ты правда женат?

– Она забеременела, – признался Тони. – Я сделал предложение, сочтя это правильным. И она…

– Она сказала «нет», – догадалась Отэм, когда он замолчал.

– Хуже. Она рассмеялась мне в лицо.

Даже сейчас воспоминание причиняло боль, хотя он понимал, что была ранена его гордость, а не сердце.

– Она сказала, что я не из тех парней, за которых выходят замуж. Да, было весело, но она не собирается соглашаться на меня и, более того, предпочтет за благо избавиться от ребенка, чем проведет всю жизнь прикованная ко мне.

Лицо Отэм побледнело даже в свете костра, глаза стали огромными и круглыми.

– Она сделала это?

Тони пожал плечами:

– Это подразумевалось по умолчанию. Потом выяснилось, что она не была беременна, но все уже было кончено.

Он всегда был только неполноценным младшим сыном, не соответствовавшим идеалу, который установили Барнаби и отец. Он с головой ушел в бизнес вместе с Финном, путешествуя все больше по мере того, как они росли и становились успешнее. Держался подальше от Уишклиффа, насколько мог. До того дня, когда получил худший телефонный звонок в своей жизни и прибежал обратно. Слишком поздно.

– Я больше не видел ее до похорон и был слишком шокирован смертью Барнаби и Гарри, чтобы испытывать чувства при встрече с ней. Она притворилась, что последнего разговора никогда не было. А Финну объяснила, что мы слишком разные.

Отэм громко рассмеялась.

– Надеюсь, Финн послал ее. Ты сказал ему правду?

Тони покачал головой. Он вообще ни с кем не обсуждал разрыв с Джулией. Слишком уж это было тяжело.

Отэм крепко сжала его руку.

– Джулия права. Ты не для таких девушек, как она. Ты заслуживаешь большего.

– Все к лучшему, – согласился он, – если бы я женился на ней, никогда бы не встретил тебя. И это было бы немыслимо.

Всего пару месяцев назад он и представить не мог, что женат. Даже когда приехал в Уишклифф с женой, ему и в голову не приходило, что она может так много значить для него. Он не перенес ее через порог спальни. Пора бы исправить эту оплошность.

Глава 10

– Хочешь продолжить? Ты уверена? – Тони слегка запыхался, когда они достигли входной двери.

– Думаешь, я слишком тяжелая? – съязвила Отэм.

– Беспокоюсь, вдруг завтра ты снова передумаешь.

Первый проблеск сомнения промелькнул в ее голове, и она отбросила его в сторону.

– Речь не о завтрашнем дне, а о сегодняшнем вечере.

Тони нахмурился. Отэм встала на цыпочки и поцеловала его между бровей. Он рывком прижал ее к себе, крепко обхватив ее бедра, и без предупреждения поднял ее на руки, рассмеявшись, когда она вскрикнула от неожиданности.

– Вы хотели, чтобы вас перенесли через порог, леди Блайт.

– Так что неси меня, – заявила Отэм, хотя могла добраться до спальни как угодно, лишь бы быстрее.

К счастью, похоже, Тони пришла в голову та же мысль, потому что, едва они оказались внутри, он пинком захлопнул за ними дверь и твердым шагом направился к лестнице.

– Отпусти меня, – приказала она, когда они достигли первой ступеньки. Он поднял бровь в ответ на ее просьбу, и она добавила: – Я наперегонки с тобой доберусь до нашей кровати.

Он бросил ее так быстро, что она чуть не потеряла равновесие, однако ей удалось опередить его в спальне, несмотря на отчаянную потребность постоянно прикасаться к нему. Тони каждые несколько шагов притягивал ее к себе, чтобы поцеловать. Они добрались до спальни. Он прижал ее к двери, касаясь ее каждым дюймом своего тела.

Прижавшись лбом к ее лбу, он прошептал:

– Уверена?

– Очень. – Она вновь поцеловала его.

Он повернул ручку двери, и они провалились в комнату, которую делили неделями, правда совсем не так.

Она на секунду запнулась, когда увидела аккуратный ряд подушек по центру кровати, и вспомнила, зачем они здесь. Тони оказался позади нее, прокладывая поцелуями дорожку вниз по ее шее. Отэм потянулась, чтобы отбросить в сторону подушки.

Сегодня вечером она просто хотела насладиться моментом. А муж не мог насытиться ее поцелуями и прикосновениями к ней. Он будто впервые испытывал эти ощущения.

Тони снял с нее одежду, провел руками по ее коже, едва осмеливаясь верить тому, что получил это по‑настоящему.

Больше никаких размышлений о ночи, которую он пропустил.

Тони полз по кровати, пока не накрыл Отэм, приподнявшись над ней.

– Ты не слишком ли одет?

– Не для того, что я планирую.

Ее глаза потемнели.

– И что же ты планируешь?

– Собираюсь хорошенько запомнить тебя, начиная отсюда.

И он поцеловал пульсирующую точку на ее шее, спускаясь к ключицам, улыбаясь, когда она извивалась, отчаянно желая большего.

– Я больше не рискну забыть нашу ночь.

Намного позже, когда он коснулся и поцеловал каждый дюйм ее тела, пока она не закричала, они занялись любовью. Вжимаясь, переплетаясь руками на подушках.

Тони посмотрел ей в глаза и понял, что наконец дома.

В это время небо взорвалось фейерверком.

– О чем ты думаешь? – спросила Отэм позже, когда они лежали в постели, окруженные остатками ненужной стены из подушек.

– Я не способен думать сейчас.

– Лжец. У тебя задумчивое лицо. – Она зевнула и перевернулась на бок. – Расскажи мне.

Он повторил ее движение, повернувшись к ней лицом.

– Теперь я рад, что не помню нашу брачную ночь.

– Почему? – нахмурилась Отэм.

– Потому, что сегодня вечером все было идеально. И это сейчас, когда я знаю тебя, а не во время нашей первой встречи. Мне нравится то, что это мое первое воспоминание о нас вместе.

Отэм перестала хмуриться и улыбнулась, даже несмотря на то, что у нее уже закрывались глаза.

– Ты такой классный, – сонно пробормотала она.

Улыбаясь, Тони поцеловал ее и прошептал:

– Спи крепко, милая.

Он знал, что сегодня ночью кошмаров не будет. А завтра станет еще лучше. Потому что Отэм в его постели, в его жизни. И в сердце тоже.

На следующее утро Отэм проснулась от солнечного света, струящегося сквозь открытые шторы, тяжелой руки на талии и расслабленного ощущения удовлетворенности. Наступила реальность. Она нарушила собственные правила. Черт возьми, не просто нарушила, бросила в костер старого Гарета и сожгла!

«Ты сначала прыгаешь, а уж потом думаешь».

Слова бабушки, сказанные ею бесчисленное количество раз, звучали в голове.

Она хотела переспать с Тони и переспала. И на этот раз дело даже не в том, что она не подумала о последствиях. Она вообще не думала ни о чем другом с тех пор, как приехала в Уишклифф. Слишком уж сильно его хотела. Она могла бы обвинить свет от костра, сидр или даже его бывшую девушку. Да просто атмосферу фестиваля. Но все сводилось к тому, что она хотела Тони намного больше, чем следует. А притом им оставалось быть женатыми всего полтора месяца.

Уходя, мама прошептала ей: «Хорошие моменты не вечны, но всегда будет следующее приключение». Уишклифф стал ее приключением, хотя она с самого начала знала, что это ненадолго. И тем не менее зашла слишком далеко.

А все дело в том, что Тони – не случайное увлечение, а ее муж. Он хороший и добрый. В такого действительно можно влюбиться. Если бы она ослабила бдительность.

Но он продает поместье, чтобы очертя голову броситься в очередное приключение. И уже без нее. Она не должна была снова с ним спать, отдавать свое сердце. Тем не менее, лежа рядом с ним в лучах раннего утреннего солнца, она не сожалела об этом.

– Ты проснулась, – пробормотал Тони, резко садясь в постели и хватаясь за простыни, чтобы прикрыться.

– Зато теперь я гораздо лучше помню, что привело нас сюда.

Усмехнувшись ей, он многозначительно повел бровями – нелепое движение, по‑прежнему вызывавшее у нее желание упасть на матрас рядом с ним, поцеловать эту улыбку.

Чего она определенно не собиралась делать. А возможно, даже и не сожалела о прошлой ночи, но не стоит повторять те же ошибки. Она достаточно натворила такого в своем прошлом.

– Нам не следовало этого делать. Я имею в виду прошлую ночь.

– Почему бы и нет? – Тони приподнялся на локте и посмотрел на нее.

– В конце концов, мы женаты. Я перенес тебя через порог и все такое.

Щеки Отэм потеплели от воспоминания: его руки крепко обнимают ее, грудь прижимается к ее щеке, собственный нервный смех при мысли о том, что он может уронить ее, пытаясь открыть дверь.

А потом их первая ночь вместе была полностью стерта, перезаписана тем, что они разделили сейчас.

В брачную ночь они были незнакомцами. Теперь они… Кто? Друзья? Более того. Любовники. Теперь она знает его, а он – ее. Теперь он может дразнить ее, заставлять смеяться, а она – отплатить тем же. Между ними возникло то, чего она так старалась избежать.

То, во что не рискнет ввязываться в дальнейшем.

– Я не пытаюсь связать тебя, если ты об этом. – Он пошел дальше: – Почему бы не повеселиться без обязательств, пока есть возможность?

– Мы женаты, Тони. Нити уже есть.

– Тогда еще больше причин использовать их по максимуму.

Его широкая улыбка говорила о том, что он уверен в своем аргументе. Но она разочарует его.

– Мы подписали контракт. Никакого секса.

Тони медленно кивнул, будто только сейчас понял, что она говорит серьезно.

– Мы так и сделали. Но, Отэм, это соглашение между нами. Мы можем изменить его, если захотим. И прошлой ночью… – Он замолчал, нахмурившись.

– Прошлой ночью я хотела тебя, – стоит признаться в этом и себе, и ему, – но думаю, я увлеклась фестивалем огня, нашим разговором, музыкой…

– Все эти языческие костры. Слава богу, это не Белтейн, я полагаю. Кто знает, что бы мы вытворяли тогда?

Тони пытался шутить. Но его напряженные плечи, когда он сидел, прислонившись к изголовью кровати, и сжатые челюсти свидетельствовали об обратном.

Интересно, когда это она так хорошо научилась читать его мысли?

– Я просто думаю, что все равно скоро уезжаю, и потому есть ли смысл продолжать? Брак только по договору.

Это прозвучало спокойно и рассудительно, не так ли? Вероятно, он не заметил паники, бушевавшей внутри ее. Страха слишком сильно влюбиться в него. Не нужно рисковать. Она думала, что любит Робби, и к чему это привело? Попала в ловушку отношений, замешенных на деньгах, контроле и страхе. Это разбило ее сердце и доверие к себе. О, она знала, что Тони не такой, как Робби.

Но она‑то оставалась прежней. И знала себя. Знала Тони. Знала, что его в планы на будущее не входят долгие отношения, а это не более чем забава, пока он не продал поместье и не двинулся дальше. В конце концов, они оба согласились на это.

– Брак по договору, – повторила Отэм, пытаясь собрать одежду. Наверняка прошлой ночью нижнее белье на ней было.

Тони молчал так долго, что она рискнула взглянуть на него.

– Если это то, чего ты действительно хочешь, – сказал он наконец, – тогда мне тоже лучше забыть о прошлой ночи.

Тони тяжело поднялся с кровати и, схватив брюки, выскочил в ванную. Отэм вздохнула и быстро закончила одеваться, торопясь уйти до того, как он вышел.

Следующая неделя выдалась ужасной. И для Тони, и для всех остальных, с кем он контактировал. За исключением того, что Отэм казалась довольной положением дел. Они уже не спали вместе. Стена из подушек снова вступила в силу, и он не думал, что ночные кошмары снесут ее. Хуже того, они даже не обедали вместе, не разговаривали и не шутили, как раньше. Ужины проходили в тишине. Тони работал в кабинете до тех пор, пока Отэм не засыпала на своей половине кровати.

Если бы не один ночной инцидент, он был бы уверен, что она больше не интересуется им вообще.

Однажды ночью, далеко за полночь, выходя из кабинета, Тони столкнулся с Отэм на верхней площадке лестницы.

Она его не видела, это стало ясно по тому, как она вскрикнула от неожиданности, когда они столкнулись. Он схватил ее, чтобы удержать от падения с лестницы, и внезапно обнаружил, что прижимает к перилам. На ней не было ничего, кроме тонкой пижамы, и он чувствовал ее тело рядом с собой. Ее дыхание участилось, глаза широко раскрылись, соски под тонкой футболкой напряглись уж точно не от холодного октябрьского воздуха.

Боже, он хотел поцеловать ее, чертовски уверенный в том, что и она тоже этого хотела. Но они заключили сделку. Поэтому он отступил, извинился. Она пробормотала, что шла за водой, и вернулась в спальню. Он провел всю ночь, мучимый снами о ней, в то время как она крепко спала по другую сторону стены из подушек.

Теперь, спустя неделю после фестиваля огня и совместной ночи, все только ухудшилось. И улучшений, казалось, не предвидится.

Он вернулся в Уишклифф с желанием продать дом и взвалить ответственность за управление поместьем на кого‑то другого. Какая жестокая ирония: поместье теперь давало возможность сбежать от невыносимого напряжения брака, ведь он бросился управлять этим местом, чтобы увеличить дистанцию между собой и Отэм. А теперь хотел убежать от собственных растущих и, к сожалению, невзаимных чувств к чертовой жене.

На следующее утро, в понедельник, позвонил агент. И внезапно более масштабный план побега снова показался возможным.

– Ты нашел кого‑то? Неужели?

Несмотря на то что поместье было отличной инвестицией для подходящего человека, в мире их насчитывалось не так много, особенно с учетом оговорок при продаже, которые Тони включил, чтобы защитить нынешних работников и жителей Уишклиффа и окрестных деревень. Он надеялся, что они найдут кого‑нибудь до того, как истекут три месяца с Отэм, но по мере того, как проходили недели, он терял оптимизм. Теперь казалось, что произошло чудо.

Агент бубнил о деталях, в том числе о длинном списке документов. Тони распорядился отправить его по электронной почте, зная, что не сможет запомнить все, слишком уж занят размышлениями. Он добился именно того, что намеревался сделать. Незаметно нашел покупателя. Во многом благодаря ложной безопасности и рассеянности, вызванной женитьбой на Отэм. Разве он не должен быть взволнован? Даже в восторге? А он чувствовал себя таким… противоречивым. Он хочет продать. Не желает становиться виконтом, не хочет управлять поместьем, которое в некотором смысле убило отца и Барнаби.

Тони не хотел такой жизни, зная, что не сможет соответствовать памяти брата.

Однако он наслаждался этим. Ему нравилось знакомиться с поместьем и его жителями, и не важно, что для этого пришлось занять место покойного брата. Ему нравилась работа, которой он всегда избегал. Он, к его крайнему удивлению, с радостью принимал на себя ответственность за это.

Безусловно, многое из этого было связано с ситуацией здесь. И прежде всего с тем, что его вела Виктория и сама уже двигалась дальше.

Более того, у него есть Отэм.

Отэм, чтобы каждый день обедать с ней и рассказывать о делах в поместье. Ей удалось подружиться со всеми, даже со старым Гаретом, и теперь она отчитывалась перед ним о том, что говорили персонал и арендаторы. Отэм, с которой можно посидеть вечером у костра, строя планы на будущее. Отэм в его объятиях, в его постели, на одну драгоценную ночь.

Она – причина того, что ему понравилась эта жизнь. И причина того, что он так несчастен с ней последнюю неделю. Через месяц она уедет. Нужен ли ему Уишклифф без нее?

– Хорошо, – ответил он на последний вопрос агента, – пришлите мне список, и я передам вам всю эту информацию.

Он вернется к своей обычной жизни. Путешествуя по миру, работая где угодно, свободно передвигаясь. Без нее. Повесив трубку, Тони одержимо обновлял свой почтовый ящик, пока не появился список от агента. Открыв его, он просмотрел текст и вздохнул. Все, что ему было нужно до сих пор, оцифровано и легкодоступно, благодаря заботливому управлению Барнаби и Виктории. Хотя материал, который они хотели получить сейчас, был более старым и мог храниться только в деревянном картотечном шкафу, со всеми важными документами отца, касающимися наследства. Тони выдвинул первый ящик и начал собирать то, что было нужно.

Во втором ящике нашелся конверт, подписанный отцом и адресованный им с Барнаби. И его сердце сжалось от страха.

Глава 11

Последнюю неделю Тони напоминал медведя с больной головой. Отэм знала это, хотя и старательно держалась от него подальше, потому что почти все, кому приходилось иметь с ним дело, говорили ей об этом. Некоторые просто из кожи вон лезли, чтобы выследить ее и сообщить, как несчастен ее муж.

Большинство сочувствовало ее бедственному положению. Однако некоторые бросали на нее обвиняющие взгляды, словно напоминая, что это все ее вина, но она может это исправить, если захочет. Отэм игнорировала этих людей, хотя больше всего хотела именно этого. Она знала, что он злится, потому что был сбит с толку. Но, черт возьми, она такая же! Больше всего пугало нестерпимое желание успокаивать его, спасать, заботиться о нем. Пора уходить, иначе она останется.

Она проходила это раньше. Не только с Робби, который вначале был заботливым и любящим, но и с бабушкой и дедушкой.

Они хотели, чтобы она уехала в колледж, говорили, что найдут помощника по хозяйству, возможно обладающего начальными медицинскими навыками. А потом у дедушки случился первый сердечный приступ, и Отэм не могла их оставить.

Какими бы ни были их разногласия на протяжении многих лет, они – семья. Она сильно любила их и знала, что никогда не простит себя, если не останется и не присмотрит за ними.

Так она и сделала. Ухаживала за ними последние несколько лет. И не жалела об этом, потому что это было самым важным, что она сделала в своей жизни. Единственный способ отплатить им за все.

При этом она помнила, каково это – быть запертой в доме, неспособной вырваться из четырех стен. Борясь с истинной природой, ждущей приключений, как и мать.

Может быть, Тони и не был бы ошибкой. А может, она отдаст ему свое сердце, все, что у нее есть, а ему нужно лишь ее имя в свидетельстве о браке еще на несколько месяцев и ее тело в постели.

А если он влюбился так же сильно и быстро, как она, так это еще хуже. Потому что он не останется в Уишклиффе. С этой счастливой жизнью, которой наслаждается она. Он уйдет. Она увязла бы в болоте, следуя за ним повсюду, в итоге обидевшись на него. И любовь не продлилась бы долго.

Так что нельзя снова спать с Тони. Слишком многое под угрозой. Не только сердце, но и свобода.

Она заслужила эту свободу и не откажется от нее в угоду непостоянной требовательной любви.

Надо скорее уезжать. Может быть, это и Тони поможет скорее завершить сделку без оглядки на нее. Вряд ли она сможет дать ему больше. Хотя нет. Она может принести ему чашку теплого сидра и яблочно‑коричный кекс, которые она стащила на кухне. Подбодрить его.

Ужин Тони пропустил. В его кабинете горел свет. Отэм вошла без стука, толкнув дверь, жонглируя тарелкой и горячей кружкой. Он даже не поднял головы. Раздражение сменилось пониманием. Он настолько поглощен чем‑то, что даже не видит ее. Какой‑то лист бумаги в руке. Похоже, написанное от руки письмо.

– Тони, – тихо позвала она, – поешь.

Он поднял глаза, моргая в слабом свете лампы.

– Я пропустил ужин?

– Несколько часов назад. – Отэм поставила кекс и сидр на стол и посмотрела на него с беспокойством: – Что случилось?

Бросив письмо лицевой стороной на стол, он потер усталые глаза и потянулся за сидром.

– Мне звонил агент. Поступило предложение купить Уишклифф.

Отэм опустилась в кресло напротив. Как можно скучать по тому, что на самом деле никогда ей не принадлежало? Но от мысли, что Уишклифф может принадлежать кому‑то, кроме Тони, а люди, которых она здесь встретила и полюбила, будут зависеть от того, кто предложит самую высокую цену, у нее внезапно скрутило живот.

– Это хорошо, правда?

Она понимала, что Тони не так уж и уверен. Возможно, передумал и тоже хочет остаться. И если останется…

Но он резко кивнул:

– Так и есть. Я уже начал беспокоиться, что мы не успеем сделать это вовремя. Им потребовалась какая‑то документация, чтобы отправить адвокатам, и когда я полез в стол… Вот, нашел это.

Он потянулся за письмом, его рука на секунду заколебалась, потом он схватил письмо и протянул ей, видимо, пока не передумал. Ее одолели плохие предчувствия. Однако бабушка учила встречать плохие новости в лоб. Она прочитала, перечитала снова.

«Мои сыновья, это письмо – самое трудное в моей жизни, и я боюсь разрушить ваше уважение ко мне. Но когда я уйду, кто‑то должен знать правду, и я с сожалением возлагаю эту ответственность на вас».

– У тебя есть еще один брат.

– Незаконнорожденный. Выходит, я не знал отца, и он не таков, как я думал. Брат, о котором никто, кроме меня, не знает.

– И он не знает о тебе, раз отец в письме просит связаться с ним.

– Барнаби знал?

– Не думаю. На тот момент письмо было запечатано. В любом случае он бы сказал Виктории, а она – мне.

– Что собираешься делать?

Еще один наследник, законнорожденный или нет. Конечно, это должно повлиять на продажу. В письме отец просил «поступить правильно», так, как сам, очевидно, был не в состоянии. Отэм не сомневалась, что Тони поступит правильно. Такой уж он человек. Правда, она не знала, что именно правильно. Похоже, Тони тоже. Он повернулся к ней с широко раскрытыми, потерянными глазами.

– Понятия не имею.

Отэм успокаивающе сжала ему руку.

– Я все время спрашиваю себя, что бы сделал Барнаби. Чего бы хотел отец. Оказалось, понятия не имею, кем был мой отец. И Барнаби.

– Его здесь нет, – закончила за него Отэм, – выбирать тебе.

Тони глухо рассмеялся и отвернулся.

– Мне бы не пришлось делать это, будь они живы. Ответственным человеком был Барнаби. А я был сыном, который больше заботился о том, чтобы хорошо проводить время.

Отэм не сомневалась, что он кого‑то цитирует. Если бы не английский акцент, это могла бы быть ее бабушка, говорящая о ней.

– Тони, у тебя бизнес – очень успешный, по словам Финна. Тебя вряд ли можно назвать бездельником, неудачником.

Именно так бабушка всегда описывала ее маму. Так она, вероятно, описала бы ее жизнь за последние несколько лет, если бы была жива и видела это.

Он покачал головой:

– Не имеет значения. В их головах я – пятнадцатилетний подросток, попавший в неприятности с соседями, или пьяный студент университета, которого выгнали из паба. Даже в бизнесе. Они думали, что мы с Финном ищем оправдания, чтобы бродяжничать по всему миру. Для них значение имел только Уишклифф. И ответственность за него. Все остальное просто… имело меньшее значение.

В том числе и он, судя по горечи в его голосе. Отэм хотела рассказать, как много он значит для нее, но слова застряли в горле.

– Они любили меня, и я любил их. Я скучаю по ним каждый день. Но мы были такими разными.

Отэм не могла не улыбнуться этому.

– Мне знакомо это чувство, поверь. То же самое было с бабушкой и дедушкой. Мы смотрели на мир по‑разному, но это не значит, что не любили друг друга.

Он поймал ее взгляд.

– Что сделала бы ты, узнав о том, что у тебя есть брат или сестра?

Она догадывалась, что такое возможно. Мать полностью исчезла из ее жизни, и Отэм никогда не искала ее. Она думала об этом время от времени, путешествуя по миру. Но не была уверена, что хочет знать. Либо случилось худшее, либо, возможно, мама остепенилась. Отказалась от кочевого образа жизни. Завела семью и детей. Отэм инстинктивно понимала, что для нее там не будет места.

– Не знаю. Я росла одна, а у тебя уже был брат.

– Может быть, этот новый брат не захочет иметь со мной ничего общего?

– Я думаю, ты не узнаешь, пока не спросишь.

После недели осторожных расспросов, деликатного отстранения агента и адвокатов покупателя серией все более неправдоподобных оправданий, отсутствия документов, ночных споров с самим собой о том, что делать, Тони не приблизился к решению проблемы.

Макс. Его главная проблема теперь. Сын отца и местной барменши, насколько он понял. Всего на два года моложе Барнаби и на два года старше его самого. Письмо отца не содержало ничего, кроме информации о том, что этот человек существует, он – его сын, а другие сыновья должны поступить правильно.

Больше всего Тони хотел, чтобы брат был жив и помог решить, что делать. Это семейный вопрос, который они должны решить вместе. Барнаби погиб, проблема досталась Тони. Он нашел письмо. И не смог проигнорировать его. Знал, что нужно поступить правильно.

Его уверенность пошатнулась. Раньше у него был только один брат, его отец – честный и верный человек, а у его семьи нет темных секретов, кроме истощающихся счетов и дыры в крыше. Все рухнуло с тех пор, как Тони нашел письмо.

И он сомневался в себе.

Не говоря уже о том, что это может разрушить его планы по продаже недвижимости. Ему бы хотелось, чтобы Барнаби оказался рядом, разделил с ним этот груз. Или, по крайней мере, одобрил его планы.

За неимением брата Тони поговорил с Викторией.

– Я знаю, что ты поступишь правильно, как поступил бы Барнаби. – С этими словами она повесила трубку, прежде чем он спросит, как бы поступил «святой Барнаби».

Тони связался с Финном, тот сочувствовал, был шокирован, удивлен, но, в конечном счете, бесполезен.

– Боюсь, приятель, в таких вещах нужно разбираться самому. Но когда решишь, что делать, я буду здесь, чтобы поддержать тебя. Что бы это ни было.

Больше всего ему нужен был совет Отэм. С той ночи, когда он нашел письмо, она стала более дружелюбной, настоящей, хотя по‑прежнему держала дистанцию. Это причиняло боль всякий раз, когда она отодвигалась от него или улыбалась улыбкой, которая не касалась глаз. Он хотел чувствовать, что она действительно с ним, а не в своих мыслях на полпути через Атлантику. Ее отъезд неумолимо приближался. Она не упоминала об этом, но, судя по всему, явно считала дни до истечения трех месяцев, предусмотренных контрактом. И она уедет, даже если поместье еще не будет продано, а Тони не решит, что делать с новоявленным братом. Было бы проще, если бы мозг не был забит мечтами об Отэм. Влюблен, как первый раз, как школьник.

Пора прекращать колебаться и переходить к решению проблем. Тони потянулся к телефону и заказал столик на вечер. Потом записал в блокнот телефонный номер, который никогда раньше не набирал, и поступил правильно.

– Не могу поверить, что живу здесь целых два месяца и никогда не пробовала этого раньше. – Отэм зажмурилась, съев тарталетку с козьим сыром, грецкими орехами и свеклой.

Тони улыбнулся и поздравил себя с хорошей идеей.

– Я рад, что тебе нравится. Жаль, что не привел тебя сюда раньше. Большая часть мяса, овощей и сыров в меню из поместья Уишклифф.

Ее лицо стало более серьезным.

– Ты ведь привел меня сюда не из‑за еды, так?

– Нет.

Тони оглядел паб. Здесь он выпил первую легальную пинту и несколько нелегальных до этого. Тогда это место было скорее местной забегаловкой, чем гастропабом.

И здесь работала мать его сводного брата. Макс теперь успешный бизнесмен, много лет назад уехал из Уишклиффа в Сити. Но это не означает, что он не заслуживал права голоса в будущем семейной земли, бизнеса и денег. Барнаби никогда бы не продал Уишклифф, не обсудив это сначала с Тони. Правда, Барнаби никогда бы и не подумал о продаже. Теперь они с Максом – единственные Блайты, и он не имеет права решать, не обсудив тему со сводным братом. Но сначала нужно дать понять этому Максу, что он знает о его существовании.

– Ты собираешься поговорить с Максом. – Отэм наблюдала за ним.

– Откуда ты знаешь?

Она пожала плечами и одарила его улыбкой:

– Я знаю тебя. Знаю, что ты все делаешь правильно.

– Надеюсь.

Макс, если бы захотел, мог доставить неприятности, отложить продажу на месяцы, годы. У него есть деньги, власть и влияние, чтобы через суд довести дело до конца. Юридически, заверили адвокаты Тони, он в безопасности. Но дело не в этом. Неизвестно, захочет ли какой‑нибудь покупатель иметь с ним дело, учитывая длительную судебную тяжбу? Его нынешняя заинтересованная сторона уже жаловалась на задержку с оформлением документов.

– Я позвонил ему сегодня днем. Спросил, можем ли мы встретиться в Лондоне в ближайшее время.

Он на мгновение заколебался, прежде чем задать вопрос, ради которого привел ее сюда.

– Ты поедешь со мной в Лондон, чтобы встретиться с Максом? – спросил он.

Глаза Отэм расширились.

– Как твоя жена?

– Да.

Правда, отношения у них деловые. А он хочет, чтобы она сопровождала его в качестве спутницы жизни.

Отэм задумалась.

– Я поеду как твой друг, если к тому времени еще не уеду.

– Конечно, – Тони выдавил из себя улыбку, – если все еще будешь здесь.

Отэм уставилась на себя в зеркало в дамской комнате паба. Ее глаза какие‑то дикие и слишком большие, лицо бледное, кудри взъерошены, будто Тони запустил в них руки. Неужели она уже сдалась? Нет. Она не могла. Но было чертовски близко. Она прислонилась к раковине, отказываясь смотреть себе в глаза, и вспомнила тот момент, когда все изменилось. Конечно, дело в том проклятом письме. Его отец, явившийся из могилы с последним секретом. Тони выглядел так же, как в ту ночь, когда она вышла за него замуж. Потерян и нуждается в заботе. Частично она испытывала облегчение оттого, что пока не нужно отказываться от всего этого.

Однако это лишь вопрос времени. Едва справившись с этим последним ударом, Тони снова будет в порядке, а она сможет двигаться дальше.

Это ненадолго. Только вот теперь Отэм ощущала, насколько глубоко увязла.

Когда это произошло? Возможно, в тот же день, когда сияющий Тони встретился во второй гостиной с Викторией по поводу уишклиффского светского календаря на следующие несколько месяцев и пригласил ее на ужин. Отэм все больше чувствовала, что после ночи с ним они – пара. Даже понимая, что это будет как‑то связано с Максом или продажей Уишклиффа, чего Тони не хотел обсуждать в доме.

Или, может быть, сыграла роль встреча с Викторией, когда они обсуждали планы на сезон отпусков. Служба рождественских гимнов в церкви, рождественский венок, который поместье всегда дарило викарию в начале декабря, праздник во дворе старой конюшни, где местные ремесленники продавали рождественские подарки. Украшения для самого Уишклифф‑Хаус.

У Виктории была целая папка с заметками на эту тему, контрольные списки, контакты и напоминания. Прямо как бабушкина библия. Отэм отшатнулась при виде этого, а Виктория рассмеялась, предположив, что ее отпугнула мысль о таком объеме работы.

– Все практически работает само по себе. Все здесь знают, что нужно сделать, – заверила Виктория.

Но проблема не в этом. Отэм знала, что может научиться всему, и делать это компетентно, и, если включится, будет делать это каждый год до конца жизни.

И если бы Тони попросил ее остаться на Рождество, она бы осталась. А потом был бы день Святого Валентина, или Пасха, или праздник огня Белтейн, о котором он упоминал. Здесь всегда найдется, чем заняться, если он в ближайшее время не продаст поместье. А если сохранит и попросит ее остаться, достанет ли ей сил уйти? Или она останется и позаботится обо всем, пока Тони вернется к кочевой жизни по всему земному шару? Останется, пока он не влюбится по‑настоящему и не выгонит ее? Или Макс завладеет поместьем?

Даже самый лучший сценарий, который только можно придумать, ужасен. Отэм осталась, позволила себе влюбиться в Тони и обнаружила, что он любит ее… До тех пор, пока она не сошла с ума, застряв на одном месте, сбежала и разбила ему сердце.

Он хочет взять ее в Лондон, как свою жену, чтобы встретиться со сводным братом. И она сказала «да», а как иначе! Да, Тони нуждается в ней. Но она больше ценит собственную свободу. В ее жизни это всегда было наследием двух женщин, мамы и бабушки. Обе говорили одно и то же. В кои‑то веки их голоса звучали в унисон.

«Детка, все не вечно, двигайся дальше».

«Отэм, ты всегда прыгаешь, не можешь остановиться на чем‑то одном».

Она пообещала себе, что больше не будет привязываться. И да, нужно перерезать удерживающие ее нити.

Уйти. Прямо сейчас. Но… Отэм еще раз встретилась со своими глазами в зеркале и увидела правду.

Она слишком сильно любит его, чтобы уйти, не проведя с ним хотя бы еще одну ночь. Разве она не может?

Заключив сделку с зеркальным отражением, Отэм кивнула и направилась обратно в паб соблазнять мужа.

В последний раз.

Глава 12

Позднее осеннее солнце – или уже наступила ранняя зима – слабо пробивалось сквозь занавески. Женщина в его объятиях прижалась ближе, чтобы согреться.

Тони недоумевал, что заставило ее передумать, но был искренне благодарен за это. Отэм вернулась к столику в пабе, улыбнулась знакомой по первой ночи и ночи фестиваля огня улыбкой. Он знал, что означает эта улыбка, и благодарил каждую счастливую звезду на своем пути, находясь на грани безумия, желая ее снова.

Тем не менее Тони не торопился, доел ужин, поговорил еще немного о Максе, о деревне и о том, как они росли. Когда они перешли к пудингу, разговор стал более раскованным.

По дороге домой она прислонилась к нему, он обнял ее за талию. Когда они подошли к воротам дома, она поцеловала его, прислонив спиной к каменным столбам, которые поддерживали кованые железные ворота.

– Ты уверена? – спросил он.

В прошлый раз, в ночь фестиваля огня она поддалась тому, что горело между ними.

– Очень, – ответила она.

И вот наступило следующее утро. Отэм все еще пребывала в объятиях Тони, а когда ее зеленые глаза распахнулись, он не заметил паники, которую видел всякий раз, когда они просыпались вместе. Ее взгляд казался… спокойным. Конечно.

Его сердце успокоилось, когда Отэм улыбнулась ему.

– Доброе утро, – пробормотал он ей в губы, и она ответила на поцелуй так мягко, что у него защемило в груди.

– Привет, – ответила она, когда он отстранился.

– Итак, что ты хочешь сделать сегодня?

Это была суббота, день досуга для обоих. У Тони возникли идеи о том, как провести день. Но он хотел услышать, что думает она. Может быть, хочет романтическую прогулку по окрестностям. Или они могли бы поехать в ближайший город на обед. Вернуться и провести остаток дня в постели.

Ее улыбка на долю секунды застыла. Но Тони уже понял, что дальнейшее ему не понравится.

– Мне пора уходить.

Нет. Не после такой ночи, когда она заставила его чувствовать себя дома, чего он не ждал от Уишклиффа, и когда он подумал, что влюбляется в нее.

– Тони, мне пора.

Ее тон не допускал возражений, но он собирался спорить изо всех сил.

– У нас был контракт. Три месяца еще не истекли.

Ему нужно больше времени. Чтобы разобраться, что, черт возьми, происходит в его жизни. С поместьем, с Максом, со своим будущим, со своим сердцем. Он ничего не сможет, если она сейчас откажется от их сделки.

– Все почти закончилось, и ты знал, что я уйду, – мягко заметила она.

– Да, но…

– Но что? Таковы условия нашей сделки.

Она пожала голыми плечами, будто для нее это вообще ничего не значит, будто ей так легко уйти. Хотя, может быть, для нее это так. Просто он не осознавал, что решает свое будущее голым, в постели с ней. Снова. Его обручальное кольцо казалось тяжелым и напоминало о том, как все началось. Казалось, все другое в жизни утратило смысл с той ночи в Вегасе.

– Так что было прошлой ночью? – спросил он, отчаянно пытаясь понять.

– Я думаю, прощание.

Значение ее слов медленно доходило до него. Он похолодел.

Вчера она знала, что уедет, просто не сказала ему. Она флиртовала с ним, целовала его, затаскивала в постель, зная, что это в последний раз.

Нет. Он не хочет и не может принять это. После такой‑то ночи!

– Ты сказала, что поедешь со мной на встречу с моим братом.

Теперь он терзал ее чувством вины и знал это. Судя по тому, как она смотрела на простыни, прикусив губу, казалось, это может сработать. Он был в отчаянии, чувствовал фальшь. Если бы она действительно хотела уйти, он бы ей позволил. Но последняя ночь, похожая на начало чего‑то нового, доказывала обратное. И если она просто убегала, опасаясь этого… Ну, это совсем другая история.

– Я действительно так сказала, – призналась она, глядя вниз. – И мне жаль, что я не могу сдержать обещание. Думаю, это к лучшему. В конце концов, если бы я появилась там с тобой, он бы ожидал, что мы будем настоящей парой, верно? Но мы‑то знаем, что я скоро уйду. Ты же не хочешь начинать отношения с братом с очередной лжи.

Впервые за очень долгое время пребывание в Уишклиффе и брак с Отэм казались более реальными, чем что‑либо, хотя и начались как ложь.

– Прости, – повторила она.

– Ты так сильно ненавидишь это место?

Он наклонил голову, чтобы увидеть ее глаза. Судя по всему, этим ярко‑зеленым глазам никогда не удавалось ничего скрыть от него. Как бы сильно Отэм ни связывала себя правилами, контрактами и ложью, глаза всегда выдавали ее.

Сегодня утром они излучали грусть.

– На самом деле наоборот, – прошептала она.

Тони покачал головой.

– Ты же знаешь, в этом нет никакого смысла, верно?

– Для меня это имеет значение.

– Тогда объясни. Пожалуйста.

– Здесь, с тобой, в Уишклиффе, я почувствовала себя как дома.

Она глубоко вздохнула, заглянула ему в глаза. То, что он в них увидел, поразило его.

– Тогда почему?

– Это твой дом, а не мой. Поэтому я не могу остаться.

Замешательство на лице Тони ранило ее сердце, но она не видела другого способа объясниться. Отэм подошла к окну, пытаясь найти правильные слова, чтобы он понял.

– О чем ты говоришь, Отэм? Клянусь, я не понимаю. Я влюбляюсь в…

– Не надо, – она развернулась и уставилась на него, – не говори так!

Если бы он сказал это, она бы никогда не ушла. Как она могла? Они долго молча смотрели друг на друга, наконец Тони отвел взгляд, потянулся за брюками, надел их. Такие разговоры не ведутся голышом.

– Я усвоила уроки обеих, мамы и бабушки. Это понятно? Бабушка научила меня быть верной себе. Она знала, что я всегда буду искать новые приключения.

– А мать? Чему она тебя научила?

В голосе Тони таилась горечь, которую Отэм не могла игнорировать.

– Ничто не вечно, – тихо сказала она, – мир вращается, все меняется. Я могу остаться здесь, но надолго ли? Ты продашь все и уедешь, или я захочу вернуться к путешествиям по миру, и что тогда? – Она пожала плечами. – Лучше покончить с этим сейчас, чем ждать, пока что‑то другое положит этому конец за нас. Как это случилось с Барнаби и Викторией. Как это было с моими родителями.

Она надеялась, что теперь он понял. Не только смерть может испортить отношения и положить им конец. Он поймет, что она приняла правильное решение. За них.

– Знаешь, после смерти бабушки и дедушки я пообещала себе, что буду жить по собственным правилам. Продолжать двигаться, верная своей кочевой природе, как моя мать. Буду наслаждаться всем, что может предложить жизнь, ведь, как знать, не притаилось ли за углом новое приключение. – Она глубоко вздохнула. – Жизнь за пределами Уишклиффа гораздо интереснее, чем в нем, и я не хочу оставаться здесь навсегда.

«Я боюсь, что останусь здесь навсегда. И мое сердце разобьется, когда это кончится. Я не могу пережить это снова».

Она потеряла мать, когда та оставила ее, бабушку и дедушку, когда они умерли, и даже Робби, когда он оказался не тем человеком, которого она любила.

Она не могла потерять и Тони!

Тони повернулся к ней лицом, бледным и осунувшимся.

– Так вот в чем дело. Тебе надоел Уишклифф, надоел я, ты решила двигаться дальше, даже если нужна мне.

Он говорил абсолютно ровно, бесстрастно. Такого Отэм раньше не слышала от него.

– Если так, то, думаю, ты права. Тебе нужно уйти.

Он предложил идеальный выход, однако она не могла оставить все вот так. Это явно причиняло ему боль. И он почти признался в том, что любит ее.

И она теперь поняла, что тоже любит его. Истина эта открывалась в течение нескольких дней. Отэм всякий раз казалось, что она осознает масштаб всего этого. Но только сейчас, ощутив его боль, она поняла, насколько увязла.

Нужно убегать, наполнить жизнь свежими впечатлениями, приключениями, неожиданными возможностями и удовольствиями. Пока не стало слишком поздно.

– Тони…

– Не надо, – отрезал он и посмотрел на нее. Она впервые увидела пылающий гнев в его глазах. – Ты уходишь не потому, что я люблю тебя, а потому, что ты боишься любить меня. Я тоже боюсь, Отэм. Я в ужасе оттого, что от меня хотят в этом мире. Я пережил это. Черт возьми, я напился и женился в Вегасе, пытаясь избежать ответственности за любовь к этому месту, этим людям, моему наследию.

– Тем не менее ты продаешь его, – резко заметила Отэм, – значит, по‑прежнему боишься ответственности.

– Ты убегаешь, потому что напугана так же, как был напуган я. Ты боишься хотеть слишком многого, быть недостаточно хорошей, страдать от сильных чувств, ошибаться в них. Твои взгляды на все это неправильны.

Скрестив руки на груди, она подняла бровь.

– Пожалуйста, объясни мне мои чувства.

Он покачал головой.

– Это мои чувства. Может, я ошибаюсь и у тебя не так. Но ты изменила мое отношение к вещам. Я сначала женился на тебе, а уж потом влюбился в тебя. И не позволю тебе уйти вот так, без объяснений.

– Тогда говори, а то мой самолет скоро взлетит.

Тони вскочил, несколькими длинными шагами преодолел расстояние между ними и схватил ее за руки, серьезно глядя ей в глаза.

– Я боялся вернуться домой, ибо не подходил на роль виконта. Барнаби был рожден для этого. Я не планировал вернуться, но он погиб.

Отэм хотела забрать хоть немного его боли. Но заставила себя промолчать. В конце концов, она обещала выслушать его.

– Ответственность пугала меня. Я думал, что не справлюсь.

«Это его жизнь, а не моя», – напомнила себе Отэм, а значит, ее не касается. Тогда почему, когда умерла бабушка, она не смогла оставаться в доме ни одной лишней минуты? Почему думала о Робби, ясно осознавая, что он никогда не полюбит ее так, как она хотела?

Теперь она знала, что Робби – негодяй. Но это не изменило убеждения, что она была недостаточно хороша.

– Ты показала мне, что я другой, – продолжал Тони, и ее поразила убежденность в его голосе, – ты приехала сюда, ничего не зная об этом месте, и тем не менее вписалась, будто принадлежала ему. Я начал понимать, что тоже смогу. И вовсе не обязательно, чтобы было так, как при жизни отца. Я тоже мог бы сделать это место своим.

Отэм ничего не могла с собой поделать.

– Так ты остаешься в Уишклиффе?

– Не знаю. Все зависит от тебя.

Внутри ее нарастал гнев, горячий и яростный, как летнее солнце Невады.

– Поэтому‑то я и не могу остаться! Ты возлагаешь на меня ответственность за будущее. Я не хочу этого! Разве ты не понимаешь, что все непостоянно? А если я останусь и ничего не выйдет, ты же продашь поместье? Если я уйду, ты продашь поместье? Это нечестно, Тони!

Отэм загнала гнев внутрь, пока тот не перерос в кипящий огонь. Напоминание о том, почему она не хочет любви и уезжает… Ей еще пригодится этот огонь. В будущем. Пока она не выстроит собственную жизнь.

– Это и есть брак, не так ли? Он привязывает к тебе другого человека, даже после того, как тот должен уйти. Ты просто задерживаешь меня здесь, пока не будешь готов к тому, что все это закончится.

Лицо Тони сделалось пепельно‑серым.

– Ты так думаешь обо мне? Тогда тебе правда лучше уйти.

– Мне не нужно твое благословение, даже не нужны твои чертовы деньги. Заработаю собственные. Все, что мне нужно, – твоя подпись на документах о разводе.

– Ты получишь это, – пообещал он глухим голосом и направился к двери, задержавшись лишь на секунду и тихо проговорив: – Ты думаешь, что ничего не длится вечно. Может быть, просто уходишь до того, как появится шанс?

И дверь за ним с щелчком закрылась. Отэм больше не могла его слышать.

И тогда она наконец дала волю слезам.

Глава 13

Подойдя к офисному зданию в центре Лондона, Финн пожал плечами:

– Она даже не оставила адреса? Тебе придется поговорить с ней, чтобы разобраться с разводом.

– Давай решать проблемы по одной. Сосредоточимся на моем сводном брате?

Финн мотнул головой в сторону здания.

– Давай. Но мы вернемся к этому позже за пинтой пива.

– Ты не был в Уишклиффе несколько месяцев, не приехал даже на фестиваль огня.

– Хорошо, что меня там не было. Посмотри, как сильно ты все испортил.

Они вошли в офис на верхнем этаже с видом на Темзу и Южный берег. Человек за столом при их появлении встал, его взгляд был настороженным, а рукопожатие твердым. Он был выше Тони, волосы темнее, глаза не голубые, а карие. Тем не менее неуловимо напоминал отца. Формой носа, посадкой плеч, даже кривой насмешливой улыбкой.

– Итак, – сказал Макс Блайт, – ты мой брат. Нам нужно поговорить о том, почему ты здесь. Садитесь.

Финн помахал рукой из дверного проема и исчез.

– Я подожду за дверью.

«Отэм осталась бы». Тони отогнал эту мысль, тем более что Отэм не осталась.

– Отец оставил письмо, адресованное мне и моему старшему брату Барнаби. В старом картотечном шкафу, в который у Барнаби никогда не было причин заглядывать. Я нашел это только после его смерти.

– Я сожалею о твоей потере.

Тони понимал, что это дежурные слова, но ощущения за ними казались реальными.

– На самом деле и твоя потеря тоже, – заметил он. – Из письма я впервые узнал о тебе. Отец просил нас встретиться и, по его словам, «загладить свою вину». Видимо, знал о твоем существовании, но оставил знакомство на нас.

Он провел много долгих ночей, борясь с этой идеей, пытаясь примириться с человеком, которого знал, но не был уверен, что ему это удалось.

– Значит, в этом все и дело, – пробормотал Макс.

Тони посмотрел на папку. Странно думать, что он боится не справиться с ответственностью, которую несли отец и брат, чтобы обнаружить, что отец тоже не справился.

– Я нашел это письмо только потому, что искал документы для продажи поместья.

Брови Макса взлетели вверх.

– Вы продаете Уишклифф?

– Я собирался, но передумал. Ты захотел бы купить его, если бы я продал?

– Вряд ли. У меня свои деловые интересы. Как и у тебя. Я правильно понял? То, что мой отец не признавал меня при жизни, не означает, что я не знал, кто он, или что я не присматривал за семьей.

Тони удивился: интересно, почему? Ведь на месте Макса он поступил бы так же.

– Если ты знаком с поместьем, то в курсе, что у нас много владений. Больше, чем мы можем использовать в полной мере. – Тони передал Максу папку, которую держал в руке. – Это особняк напротив Уишклиффа, за деревней Уэллс‑он‑Уотер. Раньше это был дом первого сына и наследника поместья, к нему прилагается титул. Барнаби настаивал, чтобы я принял его, когда он станет виконтом, но я отказался. Мой наследник не будет нуждаться в собственном доме, я бы хотел, чтобы он был твоим.

Макс изучал содержимое папки.

– Понимаешь, если бы хотел, я бы купил собственный особняк.

Однако Тони предлагал ему принятие. Законность. Семью. Даже если в эти дни она состояла только из него.

Макс закрыл папку.

– Я подумаю об этом.

Тони кивнул и собрался было уходить, но остановился.

– Что бы ты ни решил, я надеюсь, мы сможем оставаться на связи. Недавно я уже потерял одного брата.

– Думаю, мы справимся с этим, – ответил Макс.

Они снова пожали руки, и Тони откланялся, а когда подошел к двери, Макс позвал его обратно.

– Что именно заставило тебя передумать? Я о продаже поместья.

«Отэм».

И не только она. Да, она помогла увидеть то, что ему понравилось в Уишклиффе, представить будущее. Но в его голове это будущее теперь включало ее.

В тот день, когда она уехала, он хотел сразу продать дом, не в состоянии представить, что останется там без нее. Но потом успокоился, начал мыслить более рационально. И понял, что слова, которые он сказал ей, были правдой.

Он боялся брать на себя ответственность за поместье, опасался, что не сможет соответствовать своим предшественникам, отцу и брату. Открытие того, что отец не был настолько благороден и безупречен, как он представлял, помогло Тони преодолеть страх перед несовершенством.

Он боялся, что Уишклифф возьмет больше, чем он сможет дать, и это преждевременно сведет его в могилу, как отца и брата.

Но теперь он понял, что страх – не причина отказываться от того, что по‑настоящему имеет значение.

Отэм ушла, испугавшись, что ее бросят, и работала на опережение. Ему потребовалось много бессонных ночей, чтобы осознать это.

– Я опасался взвалить на себя бремя поместья, деревни и всего, что с этим связано. Думал, что отказаться от жизни, которую я выстроил для себя вдали от Уишклиффа, равносильно принесенной жертве. Но потом вернулся домой. И увидел, что все, что отдавал Уишклиффу, он возвращал мне в десятикратном размере. И я понял, что это не только моя ответственность или долг, как отец говорил Барнаби. Это мой дом и моя честь. Я не хочу отказываться от него.

Он пожал плечами, довольный тем, что нашел ответ, в котором вообще не упоминалась Отэм.

– Может быть, я просто вырос.

Макс медленно кивнул:

– Понимаю. Спасибо. Я скоро дам ответ.

За дверью офиса Тони обнаружил, что Финн флиртует с одной из коллег Макса, и потащил его в паб. За кружкой пива он рассказал о встрече с Максом.

– В целом, я думаю, все прошло так хорошо, как можно было ожидать.

Финн окинул его оценивающим взглядом.

– Итак. Ты решил сохранить поместье. И даже не говорил мне, что планируешь продажу.

– Ты бы рассказал Виктории.

Финн вздрогнул.

– Ты сохранил Уишклифф, нашел брата. Что еще важного собираешься сделать?

Забавно, как мало он думал о самых важных решениях. Например, жениться на Отэм в Вегасе.

Он не покинул Уишклифф. Установил связь с Максом.

– Я собираюсь вернуть жену, – заявил Тони.

Лас‑Вегас был почти таким же, каким она его оставила.

Солнце палило по‑прежнему, несмотря на конец года. Джемперы, которые она купила в Англии, были немедленно отправлены в дальний конец гардероба. Гарри не помнил причину ее увольнения, и она вернулась на прежнюю работу.

Ее кровать в их с Синди общей комнате все еще пустовала. Отэм бросила на нее чемодан и села рядом, удивляясь, почему не чувствует себя как дома.

Нет, не удивляясь, а точно зная почему. Здесь не было Тони. Зато она выплакалась. Всю дорогу от Уишклиффа до аэропорта. И не собиралась больше тратить на это время. Она двигалась дальше. Проверив счет, данный Тони при подписании контракта, она нашла там все деньги, которые он ей пообещал, хотя она не пробыла там и трех месяцев. Видимо, он тоже был готов забыть всю эту историю с браком.

Нужно разобраться с разводом. Но не сразу. Сначала просто пережить день. Отэм не думала о последних словах Тони о ней и насколько он был прав. Однако ночью эти слова не выходили у нее из головы.

Даже во время рабочих смен Отэм не могла полностью освободиться от воспоминаний о Тони. Она обслуживала столик и думала, что видела его мельком в баре. Или проходила мимо места, где они встретились. Это очень отвлекало. Зато время обеда было худшим. Казалось, она забыла, как правильно обедать, не садясь напротив него, заставляя его смеяться, когда она рассказывала ему о своем дне.

– Ты опять замечталась, – заметила Синди однажды вечером, когда они проходили мимо бара.

На этот раз ночь выдалась тихой, а это означало, что у Отэм слишком много времени для размышлений.

– Я не мечтаю, – солгала она.

Синди закатила глаза и драматично вздохнула.

– Ты – хрестоматийный лунатик. Не понимаю, почему ты не сядешь на самолет до Англии. А что, попросишь прощения и будешь жить долго и счастливо. Я имею в виду то, почему он послал деньги. Он ждет твоего возвращения.

– Не думаю. Почти уверена, что это прощальные деньги.

Он дал ей свободу уйти, хотя и хотел не этого. Она это знала. Обвинила его в попытке привязать ее, хотя на самом деле он поступил наоборот. Она не представляла, что и подумать.

Синди покачала головой:

– Ты действительно не понимаешь? Он не хотел, чтобы ты ушла. И если ты несчастна без него, то как думаешь, что чувствует он?

– Не имеет значения.

Отэм отодвинулась от стойки, взяла салфетку и поднос, чтобы убрать со стола, да просто чем‑то заняться.

– Я решила вернуться по веским причинам и придерживаюсь их.

– Потому, что хотела свободы, найти свое счастье, верно? Ты когда‑нибудь думала, что твое счастье осталось там? В каком‑нибудь особняке в Англии с принцем, или кто он там.

– Виконт, – рассеянно поправила Отэм.

Он был всем, чего она никогда не хотела. Брак, ответственность, уверенность. Традиция, а не спонтанность. Он бы мог сказать, что хочет уехать из Уишклиффа, продать его и продолжить путешествовать по миру, но она видела правду в его глазах всякий раз, когда ходила с ним по земле.

Он принадлежит этому месту. Какое‑то время и она принадлежала, но это время прошло. Не так ли? Она ушла, потому что испугалась. Собственных чувств и опасения того, что все это ненадолго. Но от этого стало только хуже. Она даже не рассматривала новые возможности и приключения, просто вернулась к прежней жизни в Лас‑Вегасе.

– По крайней мере, позвони ему, – крикнула вслед Синди, – тебе все равно пора на перерыв!

Отэм дала Гарри понять, что вышла на перерыв, подышать свежим воздухом, а сама ушла. Ночная жизнь Вегаса набирала обороты. Люди смеялись и кричали, некоторые были разодеты в пух и прах, иные гораздо более непринужденно. А вот и парочка в свадебных нарядах.

Отэм моргнула, прогоняя это зрелище, идя наобум, пока не поняла, куда вышла. Часовня, где они с Тони обвенчалась. Она помедлила снаружи, поняв, что в часовне бракосочетание.

Прав ли Тони? Ее заставил уйти страх быть брошенной? Он – первый, ради кого она захотела остаться надолго.

А права ли Синди? Неужели Отэм действительно оставила все, чего когда‑либо хотела, в поисках более зеленой травы, которой не существует? Свобода совсем не ощущалась. Она здесь, вернулась к прежней жизни. Никаких новых приключений пока не было. Да и не хотелось.

Уишклифф – вот настоящее приключение. Брак с Тони – вот приключение. Может быть, самое большое в ее жизни.

Взрыв музыки, приветствия, много смеха, и вот уже счастливая пара вышла из часовни. Отэм отступила с их пути и тут же наступила кому‑то на ногу. Повернулась, чтобы извиниться, и…

– Тони?

Глава 14

Споткнувшись, она потеряла равновесие. Он протянул руку, удерживая ее в вертикальном положении.

– Что ты здесь делаешь? – спросила она, высвобождаясь из его объятий.

Он посторонился, освобождая ее личное пространство.

– Я здесь не для того, чтобы заставить тебя вернуться, если ты беспокоишься.

Тони практиковался в самолете. К тому времени, когда они преодолели половину пути над Атлантикой, он заставил большую часть бортпроводников взвешивать, какие слова и формулировки будут наиболее эффективны, точно передадут его чувства. Это помогло ему определить, чего на этот раз не стоит говорить и где он ошибался раньше. Хотелось понять ее и избежать неверных толкований. И да, оставалось только верить, что любовь преодолеет и это.

– Тогда почему? Зачем проделывать весь этот путь? Чтобы поговорить о том же, что и перед отъездом?

В ее голосе звучало скорее любопытство, чем защита. Тони решил, что это хороший знак. Снаружи часовни молодожены пытались сфотографироваться, и он провел Отэм внутрь, с удивлением обнаружив, что место показалось ему смутно знакомым. Он по‑прежнему не помнил саму свадьбу, а часовню нашел благодаря визитной карточке, прикрепленной к свидетельству о браке. Тем не менее у него было странное чувство.

– Я не мог оставить все так.

Отэм скрестила руки на груди.

– Ты здесь из‑за развода.

– Совсем наоборот.

Тони улыбнулся и попытался вспомнить идеальные слова, которые проговаривал в самолете.

– Я хотел сказать тебе, что оставляю Уишклифф, как бы там ни было. Это мой дом и мой долг, и я хочу, чтобы он процветал. Не смогу смотреть, как кто‑то другой делает это за меня.

– Я поняла это раньше тебя, – Отэм криво улыбнулась, – с того момента, как мы приехали.

– Иногда я медленно соображаю.

Осознание того, что он влюблен в собственную жену, тоже пришло слишком поздно. Хотя, возможно, еще не поздно!

– Я общался с Финном. Мы договорились о том, как продолжать продвигать компанию, но чаще бывать в Англии. Но у меня появится много возможностей сбежать, если зачешутся ноги.

Он бросил на нее многозначительный взгляд, надеясь, что выразился более чем прозрачно, и у нее тоже будет такая возможность, если она вернется домой. Он никогда не хотел привязывать ее к одному месту. Насколько он мог судить, она любила Уишклифф, но была домоседкой не больше его.

– Я встречался с Максом. Он согласился занять особняк в Уэллс‑он‑Уотер, хотя тот требует ремонта, так что, надеюсь, мы будем часто видеться.

– Тони, это фантастика. Ты снова обрел брата!

Ее волнение было заразительным, хотя он знал, что им с Максом еще предстоит пройти долгий путь. И Макс никогда не заменит Барнаби. Однако идея вновь после стольких лет обрести семью была привлекательной. Как и мысль о том, чтобы исправить ошибки отца.

– Надеюсь, что так. В общем, суть в том, что в Уишклиффе все в порядке.

– В смысле, без меня?

Она пошутила, но он заметил боль, хотя и не хотел причинять ее. Зато это давало надежду на дальнейшее.

Он взял ее за руку, надеясь, что сможет сделать следующий шаг правильно.

– Без тебя все прекрасно. И если ты останешься здесь, у нас все будет хорошо. Однако если бы ты была со мной в Уишклиффе, все могло быть намного лучше.

Ее глаза расширились, губы чуть приоткрылись, она промолчала. Достаточно необычно для Отэм. Тони решил воспользоваться этим. Не выпуская ее руки, опустился на одно колено и улыбнулся ей:

– Я люблю тебя, Отэм. Намного больше с тех пор, как мы заключили здесь брак.

– Ты был так пьян, что ничего не соображал. Так себе пример.

Итак, молчаливая Отэм ушла. Хорошо. Он скучал по ее голосу.

Тони закатил глаза.

– Предложив тебе поехать со мной в Уишклифф, я думал, у нас будет удобный для обоих брак. Однако это событие наглядно продемонстрировало, насколько больше я хотел от жизни. Ты показала мне это.

– Так чего ты хочешь от жизни?

Намек на нервозность в ее голосе? Боже, он надеялся, что сможет сказать то, что она хотела слышать. И хочет того же, что и он.

Но он честен с ней.

– Я хочу провести свою жизнь с тобой, любить тебя, стараться скрасить твои дни и всегда быть рядом с тобой. Это первое и самое важное.

Тони поднял глаза. Ее улыбка побудила его продолжить:

– Я хочу приключений с тобой, путешествий в новые места, при этом хочу возвращаться в Уишклифф и знать, что там наш дом, наше место. Теперь я уверен, что справлюсь с поместьем, благодаря тебе. Ты показала мне, что я нужен Уишклиффу и отныне стану лучшей версией себя. Когда ты со мной.

– Тони…

– Я почти закончил.

В конце концов, это самая важная часть, над которой он и три члена экипажа работали более часа перед посадкой.

– Ты помогла мне увидеть, что ответственность и любовь – вовсе не бремя, а подарок и честь. Я не хочу связывать тебя, ограничивать твои возможности. Я хочу испытать их вместе с тобой. Я знаю, ты боишься, что хорошее не навсегда и все проходит.

Она отвернулась от него, и он понял, что задел ее за живое.

– Да, раньше тебя бросали. Но дай нам шанс поверить, что наша любовь сильнее страха. Я спрашиваю, Отэм, ты выйдешь за меня снова? Приедешь ли ты в Уишклифф, чтобы на этот раз стать настоящей хозяйкой поместья?

Любовь Тони больше не пугает. Это не тот случай, когда запирают, лишив выбора. Теперь Отэм знала, что боль от разлуки гораздо сильнее, и больше не хотела так жить.

Может быть, это не будет длиться вечно. Но рискнуть разбитым сердцем стоит.

«Я пообещала себе, что не позволю любви ограничивать меня. А вместо этого поддалась страху. Я так боялась, что будет больно, когда все закончится, что причинила боль нам обоим, избегая любви».

Все еще стоя на коленях, Тони улыбался. Отэм понимала, что все наконец становится на свои места.

– Я поняла это, вернувшись сюда. Любовь не заканчивается с уходом. Если бы я действительно любила Робби, то уход от него не остановил бы это. А еще я люблю дедушку с бабушкой, хотя их уже нет, и ни за что бы не отказалась от тех последних лет, проведенных с ними.

Тони сжал ее руку, и это придало ей сил продолжать, несмотря на нахлынувшие слезы:

– Ты прав, я боялась потерь. И боялась любви, она много требует. Но я не понимала, насколько много она дает взамен.

Тони вскочил и поцеловал ее, крепко прижимая к себе, когда их губы встретились, вложив всю свою любовь в один поцелуй. Отэм почувствовала, как любовь перетекает от него к ней, наполняя ее.

И поняла, что любовь станет самым большим ее приключением. С мужчиной, который заставляет ее смеяться, чувствовать, утешает ее, бросил ей вызов и заставил думать.

Ее мужем.

– Вы здесь, чтобы жениться? Только мы заняты. Следующая вечеринка ждет снаружи, – предупредил подошедший священник, высокий симпатичный парень.

Тони и Отэм переглянулись и рассмеялись.

– Не волнуйся, – сказал ему Тони, – мы уже женаты.

– И кроме того, – добавила Отэм, – нам пора домой.

Держась за руки, они вышли из часовни и углубились в угасающий вечер Невады, готовые встретить любые приключения, которые приготовили им жизнь, Уишклифф и любовь.

Эпилог

Уишклифф встретил их цветами. Дом, подъездная дорожка к поместью, сама деревня, маленькая часовня между деревней и поместьем – все цвело тюльпанами, нарциссами, гиацинтами и другими весенними цветами.

– Надеюсь, ни у кого из гостей нет сенной лихорадки, – пробормотал Финн.

Тони ткнул шафера локтем в ребра.

– Я думаю, они прекрасны. Знак того, как все счастливы, что мы с Отэм собираемся пожениться.

– Снова.

– На этот раз правильно, – поправил Тони, – чтобы все увидели.

Вернувшись в Уишклифф зимой, они рассказали правду о браке только самым близким, заявив о своем намерении провести настоящую свадьбу для всего поместья в присутствии старого Гарета. Тот рассказал об этом своей жене, а она – всем остальным в радиусе пяти миль.

На этот раз Тони намеревался запомнить каждое мгновение. Викарий высунул голову из‑за тяжелых деревянных дверей часовни.

– Время пришло, джентльмены.

Он вспомнил, как стоял в этой часовне, где сейчас находился Финн, в качестве шафера Барнаби. Вспомнил, как стал крестным отцом Гарри. Вспомнил рождественские службы и охоту за пасхальными яйцами. Старался только не вспоминать о похоронах. Не сегодня.

Сегодня новый старт для него и Отэм. И для Уишклиффа тоже.

– Перестань хмуриться, – сказал он Финну, когда органист переключился на свадебный марш.

Тони затаил дыхание, когда все встали и повернулись. Чтобы сохранить хладнокровие, он отмечал знакомые лица. Миссис Хит, старина Гарет с женой Леной. А позади стоял Макс.

Двери были полностью открыты. Он видел только Отэм. Ее кремово‑белое кружевное платье, рыжевато‑каштановые локоны, ниспадающие на спину, и лучезарную улыбку.

– Боже, она прекрасна, – пробормотал он, в основном для себя.

– Зеленый не ее цвет, – заметил Финн. Что вообще не имело никакого смысла, пока Тони не заметил Викторию, идущую рядом с подругой Отэм Синди, держа шлейф. Обе в пастельно‑зеленых платьях подружек невесты.

Интересно. Но не об этом он думал сегодня. Отэм лучезарно улыбнулась и взяла его за руку.

– Готова? – тихо спросил он. Она кивнула и одарила его озорной улыбкой.

– Думаешь, ты сможешь запомнить все?

– Я почти уверен, что сегодняшний день никогда не забуду.

С первого же утра, когда Тони проснулся рядом с Отэм, каждый момент с ней отпечатался в его памяти.

– Не могу дождаться, чтобы увидеть, какие новые воспоминания мы создадим вместе, – сказал он.

Отэм фыркнула.

– Не заставляй меня плакать.

– Ну, вини во всем цветы. Именно так поступит Финн, когда расплачется.

Он просто почувствовал, как Финн закатил глаза. Однако заговорил викарий, и Тони сосредоточился на том, чтобы запомнить все мелочи своей свадьбы.

Уж на этот раз он ничего не упустит.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Пемброк Софи Свадьба до знакомства [Vegas Wedding To Forever]

Софи Пемброк Свадьба до знакомства

Любовный роман – Harlequin – 1031

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог