Михаил Веллер

Киев — Москва. Расхождение

© М. Веллер, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Книга первая. Время собирать

Противостоянию Москвы и Киева скоро тысяча лет. И в наше время существуют две истории на этот счет. Одна украинская: Киев древняя столица Украины, Москва — захватчики, узурпаторы, вообще не славяне, ордынцы финно-угорских кровей. И русская: Киевская Русь — общая родина братских украинского и русского, а также белорусского народов, некогда единого народа восточных славян-русских.

А когда нагрянуло татаро-монгольское иго — поверженный Киев обезлюдел и утерял свое значение, а Москва за северными лесами устояла и постепенно собрала русские княжества вокруг себя. Переняла у Киева эстафету лидерства и через полтора века, после Куликовской битвы, заменила его как великая столица крепнущего русского государства.

Момент передачи эстафетной палочки привлекает особое внимание. Как и почему великий стольный град Киев потерял величие? И почему именно ничтожная во дни его славы деревушка Москва ему наследовала и так поднялась? А могущественные Новгород, Полоцк, Чернигов — почему не они? Монголы-то были одни на всех?

Чем внимательнее вглядываешься — тем больше открывается подробностей и хитросплетений. Определить принципиальные события с главными следствиями — нелегко в клубке проводов.

Мы берем за основу только главную, наиболее устоявшуюся, традиционную версию древнерусской истории. И следим ниточки от концов. Иначе вовсе нет шанса распутать.

Ибо любое событие имеет свою причину и основание.

Часть первая. Русь

Русь изначальная

Пришел Рюрик, и был основан Новгород, и норманны колонизовали местное население финно-угров и славян, и вели торговлю путем «из варяг в греки» из Балтики через Волхов и Днепр с Византией.

Ниже по Днепру стоял город Киев, его захватили варяги Аскольд и Дир. Пришел из Новгорода родич умершего Рюрика Олег, регент его малолетнего сына Игоря, и убил Аскольда и Дира, и стал править сам. Это было начало Киевской Руси.

Киев

Киев был ранее хазарский город. Возникший как пограничная крепость. Позднее большой и богатый. На торговых путях. Великий Хазарский каганат занимал Нижнее Поднепровье, все Северное Причерноморье и обширные земли на восток до Волги и Северного Кавказа.

В Киеве жили ко времени Олега хазары, евреи, под вопросом славяне и булгары, стали селиться и скандинавы.

Больше городов как таковых на территории будущей Киевской Руси к тому моменту (около 880 года?) не существовало. Были неогороженные селения.

Новгород с севера и Киев с юга контролировали «путь из варяг в греки».

Хотя выход Днепра в Черное море держали последовательно мадьяры, хозары, печенеги и половцы, им платили, с ними воевали и договаривались.

Князья

После Олега сын Рюрика Игорь стал править сам.

Игорь родил Святослава.

Святослав родил Ярополка, Олега и Владимира.

Владимир родил: Святополка, Изяслава, Вышеслава, Ярослава, Всеволода, Станислава, Позвизда, Святослава, Мстислава, Бориса, Глеба, Судислава — общим числом двенадцать. Имел он шесть жен и много наложниц.

Ярослав родил: Илью, Владимира, Изяслава, Святослава, Всеволода, Вячеслава, Игоря, — всех числом семеро.

И далее.

(Ряд авторитетных источников называет киевских князей вплоть до Ярослава Мудрого каганами.)

Народ и князь

Князь правил, опираясь на свою дружину скандинавских воинов.

Зимой князь с дружиной объезжали подвластные селения и собирали дань — продукты и лучшие вещи по своему усмотрению. Весной садились в речные суда и ездили на ловлю рабов — молодежи из прибрежных селений. Рабов везли на продажу в Крым и Константинополь.

Князь Игорь, сын Рюрика, дважды в один год собрал дань с древлян, за что был убит ими. Его вдова, княгиня Ольга, жестоко покарала древлян, но с тех пор князья заранее устанавливали размер дани, не отбирая по произволу без предела.

Междоусобицы

Выделять периоды княжеских междоусобиц на Руси бессмысленно, ибо князья враждовали всегда.

Три внука Игоря, сыновья Святослава: Ярополк убил своего брата Олега, после чего Владимир убил своего брата Ярополка.

Внуки Святослава, сыновья Владимира: Святополк убил Бориса, Глеба и Святослава, Ярополк разбил и изгнал Святополка; мать Изяслава, княжна Рогнеда, пыталась убить Владимира и была сослана вместе с Изяславом.

Дальше не хуже.

Сыновья Владимира стали делить отчину, ставить собственные города и присоединять к своим образовавшимся княжествам еще неохваченные земли.

Буйные норманны жаждали власти и богатства любой ценой. Зарезать родственника было делом обычным.

Закон о престолонаследии

Ярослав Мудрый, самый умный сын Владимира и правнук Игоря, решил, что права на власть необходимо отрегулировать и узаконить. Так появилось «Лествичное право»:

Старший в роду княжит в Киеве. Его братья в порядке старшинства получают другие города и княжества в порядке их значимости.

Далее главенство переходит к сыновьям старшего брата: лучшее наследует старший сын, затем следующий, и так до младшего.

После чего — сыновья следующего брата. И так — до самого младшего сына самого младшего брата.

График иерархии выглядел так: горизонтальная линия с узелками — братья по старшинству слева направо, — и под каждым опускается такая вертикальная лесенка с именами: его сыновья по старшинству.

Все логично, строго и справедливо.

Номенклатура

Если один князь умирал — освобождалась вакансия: и все «нижестоящие» подвигались на одно место вверх. Умирал Великий киевский — подвигалась на один шаг вся очередь. Умирал кто невысокого положения — подвигались на шаг все ниже его стоявшие.

То есть. Постоянного князя ни у какого города, ни у какого княжества не было. Вся Русь принадлежала всем Рюриковичам. Князь не был привязан к месту и людям. Ротация. Он правил — и там кормился — и мечтал влезть выше.

Русь — родовое владение Рюриковичей. Какого князя тебе пришлют — тому и подчиняешься, тому и платишь. Они меняются постоянно.

Нюансы

Князей расплодилось множество. А все — рюриковичи, и каждое поколение — братья, в какой-то степени и де-юре. Стали вводить интереснейшие правила. Скажем, старший сын старшего брата был равен в правах своему дяде, если тот — четвертый младший брат его отца, — а также мог признаваться главнее пятого и ниже братьев отца, своих дядей!

Запомните этот подзаконный акт. Он нам очень дорого обойдется.

Изгои

Княжеств на всех не хватало. Люди размножаются быстрее княжеств. Многочисленные наследники не могли дождаться своей очереди править. Дробить земли на мелкие части, дабы досталось всем наследникам, князья не собирались. И ввели милое правило:

Наследник, конечно, продвигается вверх по мере освобождения вакансий — но: он не может подняться выше места в очереди, ранее занимаемого его отцом. Отец не княжил — и сыновья не будут.

Появились изгои — рюриковичи без владений. Претензий и вооруженных захватов от них можно было ждать в любой момент.

Отчина

Лествичное право ввели в 1054 году, но уже в 1097 князья съехались в Любече на Днепре, чтобы договориться о прекращении вооруженных распрей на условиях, приемлемых для всех. Организатором выступил самый умный внук Ярослава — Владимир Мономах.

На съезде главные к тому времени княжества — Киевское, Новгородское, Полоцкое, Черниговское, Смоленское, Переяславское и Ростово-Суздальское — были подтверждены в своих правах и определены в твердых границах.

Главное: было закреплено наследственное правление той ветви рюриковичей в княжестве, что сидела тогда. То есть власть передавалась внутри княжества. И каждый потомок князя имел право на удел внутри княжества.

А Киев?

Означали ли решения Любеческого съезда, что власть в Киеве теперь будет передаваться от Великого князя к его сыну? Отнюдь! Такой узурпации никто бы не потерпел.

Любеч означал: князья, никто не суется в чужое княжество, в каждом — своя ветвь, и только она решает, кто наследует старший стол и что достанется остальным. То есть:

Внутри княжества может действовать лествичное право. А могут уделы внутри княжества передаваться по прямому наследству сыновьям.

А Киев, Киев? Кому?

А на Киев по-прежнему распространялось лествичное право: великокняжеский стол занимает старший из всех живых Рюриковичей. А за ним — следующий старший.

А может и нет. А может прямое наследование от отца к сыну. При жизни договорившихся в Любече князей. А после них — там видно будет. Текст договора неоднозначен. Всяко бывало. Бушевали споры и войны сторонников двух версий. Историки до сих пор спорят.

Феодальная раздробленность

Она была заложена сразу — смертоубийственным соперничеством трех внуков Игоря Рюриковича. И определилась, когда наследуя Киевскому князю Владимиру Святославичу, уцелевшему внуку, его выжившие в братоубийственной резне сыновья разделили единое отцово владение на свои княжества.

Киевская Русь никогда не была единым государством в привычном смысле слова. Это своего рода федерация княжеств, обладавших большой независимостью де-юре — а де-факто все определялось конкретными отношениями с Великим Князем Киевским, его военной силой и политическим авторитетом, родственными связями и княжескими союзами. Чем сильнее Киевский — тем больше подчинения ему, чем слабее — тем меньше с ним считаются.

Степень целостности Киевской Руси определялась отношениями внутри коллективного владельца, а они всегда конфликтны. Как князья договорятся, опираясь более на силу, нежели на закон — так и будет. Дружное объединение всегда было проблематично — даже при необходимости противостоять общему внешнему врагу (тем же половцам обычнее всего).

Киев в переменной степени управлял Русью. Более того — по мере ее дробления терял решающее влияние. Киев объективно тяготел к состоянию равнодействующей интересов всех княжеств. Традиционная точка сборки. Стол третейского суда. Площадка компромиссов. Князья менялись, и у каждого были собственные интересы также: выгода родового княжества, необходимость в полезных княжеских союзах и взгляды на внешнюю политику.

Со сменой Киевского князя неизбежно менялась и политика, прежде всего внутренняя. (По смене нынешних президентов, обладающих несравненно меньшими полномочиями, вы можете это представить.)

Часть вторая. Раскол

Юрий Долгорукий

Предисловие, переходящее в уведомление о диспозиции, окончено.

Итак.

В 1149 году князь ростово-суздальский Юрий Долгорукий сверг Великого князя Киевского Изяслава Мстиславича и воссел на Киеве сам.

В 1150 изгнанный Изяслав с собранными войсками пришел обратно и прогнал Юрия, вернув себе Киевский стол.

Через полгода Юрий вновь захватил Киев, Изяслав бежал.

В 1151 Изяслав повторно выгнал Юрия Долгорукого из Киева и в третий раз сел Великим князем сам.

После смерти Изяслава Мстиславича на Киеве посидел его брат Ростислав, за ним Изяслав Давыдович (другой ветви рюриковичей).

Но уже в 1155 (как все мелькало!) в третий раз пришел Юрий Долгорукий, и согнал с места уже этого следующего Изяслава. И в третий раз Юрий стал Великим князем Киевским. Но напряжение боевых лет сказалось, и в 1157 он уже умер. Был слух, что отравили.

В последующие двенадцать лет власть в Киеве переходила из рук в руки семь раз, четыре князя сменяли друг друга. Но именно троекратный захват Киева Юрием Долгоруким, князем Владимирским, из северо-восточного Залесья, имело последствия колоссального масштаба.

Андрей Боголюбский

В 1169 году сын Юрия Долгорукого, князь Владимирский Андрей Боголюбский, взял Киев, оказавший вооруженное сопротивление, штурмом. Город был разграблен, подвергнут резне, многие жители уведены и проданы в рабство.

Подобного ранее не случалось.

Не случалось и другого:

Андрей Боголюбский, став Великим князем Киевским и Всея Руси — в Киеве жить не стал! Ранее он вывез из монастыря под Киевом чудотворную икону Святой Богородицы, которая стала почитаться как главная святыня Владимирского княжества. Владимир строился, украшался и богател.

А наместником в Киеве сидел младший брат Андрея — Глеб.

Всеволод Большое Гнездо

Младший сын Юрия Долгорукого и брат Андрея Боголюбского, Всеволод позднее стал также Великим князем Киевским и Всея Руси. И одновременно он первый — постоянно и всегда! — титуловался как Великий князь Владимирский.

При нем княжество охватывало всю Северо-Восточную Русь с Ростовом, Суздалем, Тверью, Ярославлем, Угличем. Владимирское Ополье кормило хлебом Новгород. Богатела торговля, развивались ремесла, прибывало людей. Удачны были военные походы против волжских булгар и половцев; границы княжества расширялись.

Росла понемногу и Москва, уже деревянная крепость с поселением.

…Через десять лет после смерти Всеволода Русь встретится с монголами. Через четверть века монголы сожгут Москву и Рязань, возьмут Владимир, Тверь, Суздаль. Настанет черед Киева: штурм и разграбление.

Часть третья. Киев и его князь

Все изложенное легко прочесть в учебнике или Википедии; ну разве что чуть порыться. Так обычно и излагают. Но на самом деле все гораздо, несравненно сложнее! История — это не перечень фактов. Факт — это пуля, вылетевшая из ружья. И эта летящая пуля — результат сцепления массы действий, произошедших под влиянием массы мотивов. Что ее вытолкнуло из ствола? Почему с такой скоростью? Почему в этом направлении? Объясните про порох и про гильзу, про боек и прицельную рамку, ствол и приклад, выплавка чугуна и ковка стали, сверление и нарезы. Ну хоть про основное расскажите, она же не потому летит, что решила так!

Вопрос, который необходимо задать — и хорошо бы на него ответить:

Чего они все так в Киев-то слетались? Что им там, медом было намазано? Чем так уж привлекал он князей, что сражались вечно и интриги плели?

Центр управления

При Игоре, Ольге, Святославе, Владимире во всех подвластных землях, в селениях, которые постепенно превращались в города, сидели княжеские посадники с дружинами. Они собирали дань для Киевского князя и контролировали порядок.

По смерти Владимира остались десять его сыновей (еще двое умерли ранее). Стали делить наследство. Как положено старшему, княжить в Киеве сел Святополк, и после борьбы был свергнут Ярославом, будущим Ярославом Мудрым. Ярослав же еще в бытность князем Новгорода, на который был посажен отцом, отказался платить установленную дань отцу в Киев. (Киеву из Новгорода причиталось, кстати, 2/3 от всей собранной здесь дани, то бишь налога. 1/3 оставалась князю на дружину, резиденцию и разные расходы.)

При Киевском княжении Ярослава Мудрого, с введением «лествичного права» и временным затиханием междоусобиц, дань княжеств Киеву была отменена. Во-первых, за доходы князья друг с другом воевали — мира ради решили предмет распри убрать. Во-вторых, теперь ведь не посадники княжеские на местах сидели, а родные братья — по справедливости чего ж младшие будут платить старшему, и так получившему лучший кусок?

То есть:

Ко времени княжения Долгорукого Киев не был центром управления Руси. Он не обладал никакими властными, политическими и административными полномочиями. Он не вмешивался в дела других княжеств и прав на то не имел. Он не собирал с них дань. Они не давали ему людей в войско.

Старший в роду имел авторитет. Его слово на совете князей слушали внимательнее. Он имел больше прочих моральное право призывать военный сбор княжеств для борьбы с общим врагом, для решения общих вопросов. Он мог выступать третейским судьей и примирять враждующих.

Но никто не мешал любому желающему рюриковичу послать Киевского князя подальше и жить своим умом в своем княжестве. Не теряя из виду, однако, необходимость ладить с соседями-родственниками: не дать себя ограбить и при случае ограбить других. То есть учитывать баланс сил.

Киев оставался именно центром баланса сил. Точкой сборки политико-экономических факторов. Территорией третейского суда. Престол как стол консенсуса и компромиссов. Поскольку надо же как-то ладить друг с другом и решать вопросы, учитывая интересы всех — давайте договоримся, что по старшинству занимаем лучший стол, а старший следит и справедливо решает, как все устроить лучше для всех. А мы все признаем, что он дело говорит, потому что сами так договорились.

Чтобы понять смысл русской феодальной федерации. Ее следует рассматривать как олигархическую республику рода рюриковичей. Князь-рюрикович опирается на войско и богатство. А между собой — договариваются, у каждого равное право голоса и право на власть. Ступень этой власти определяется правилом, а правило то вырабатывается общей договоренностью.

Стремление из хаоса к порядку на социальном уровне.

Киев здесь — системообразующий символ. Он силен общим согласием на то, что таково будет наилучшее устройство дел. Силен тем, что вокруг него готово объединиться большинство для координации в делах.

Богатство

Изначальное воцарение именно в Киеве скандинавских конунгов, они же русские князья, они же (первые два века) каганы Руси, имело причины. Не правда ли?

Положение географическое, экономическое, а через то политическое и военное было несомненно решающим. Пространства огромны, путь из варяг в греки длинен, конкурентов нет, выбор мест для резиденции велик.

Киев изначально стоял у границ хазарских, а позднее половецких земель — запирал с юга путь из варяг в греки и контролировал торговлю. (Оставалось только договориться с хазарами, а позже с половцами, владевшими низовьями Днепра, о пошлине за проход судов. Или стараться разгромить их.)

Ключевое положение Киева на великом торговом пути было главным источником его богатства. А богатство — это сила и власть. Это возможность нанимать дружины и подчинять своей воле окрестные земли. На богатство слетаются храбрецы и мудрецы, мастера и умельцы. Растет население и цветут ремесла. И город поднимается и богатеет. И с далекой северной родины влекутся искатели денег и славы — на службу к удачливому конунгу в далекой южной колонии: земли там обширны и богаты, а народ местный слаб и покорен мечу.

Великим речным путем шли варяжские подкрепления.

Из местных славянских племен вокруг Киева расселялись поляне, и близ того древляне, северяне, радимичи. Зимой с них брали дань мехами, медом, кожами и льняными тканями, летом ловили молодежь для продажи в рабство. И везли в Переяславец, Корсунь и Царьград.

То есть Киев взимал пошлины с проплывавших купцов — а еще торговал «колониальными товарами» сам.

Но еще, имея средства, набирал серьезные дружины и грабил соседей — от половцев и печенегов до великой Византии. Не всегда удачно, но военный риск — дело прибыльное.

По этому по всему в Киеве селились плотники и кузнецы, шорники и ювелиры, кожевенники и портные, лекари и гробовщики, оружейники и торговцы. И все платили налог князю!

К XII веку площадь Киева составляла более 3 кв. километров, а население 50 000 человек. Огромный был город, один из крупнейших в Европе.

…А вокруг Киева лежали плодородные земли, город потреблял много продовольствия и сырья для ремесел — и население Киевского княжества было самым многочисленным из прочих. И со всех брались налоги. Обилие народа, то есть производящего податного сословия, само по себе уже источник богатства города и князя. И ресурс для ополчения.

Дружина

Когда пишут, что горожане того-то князя изгнали, а того-то пригласили — это некоторое лукавство. Натяжка. Обобщение. Никого эти плотники и портные выгнать не могли, кроме домочадцев, и пригласить тоже. Их определяли как низшее сословие, неравноправное с высшим, хозяевами жизни. Это были:

Крестьяне, как свободные люди, так и повязанные долгами и договорами смерды, в городских делах не участвовали — землю пахали.

К горожанам же можно отнести ремесленников и купцов. Ремесленника никто ни о чем не спрашивает. Купец, если богат, может иметь определенное влияние — давая деньги в долг сильным мира сего; с богачом считаются даже негласно.

Холопы и челядь боярская — это просто рабы, им рот разевать не по чину.

Высшее же сословие — это бояре и дружинники, а также духовенство.

Кто такие бояре? Они же поначалу «старшая дружина»?

Это именно дружина, пришедшая когда-то с князем на новое место — ставшая властью, превратившая место именно в город, административно-финансовый и силовой центр. Ветераны первых завоевательных походов. Боевые товарищи князя, добровольно пришедшие к нему на службу в поисках общей доли и удачи.

Вот на этом воинском уровне существовала начально военная демократия. Как у всех германских народов периода Великого Переселения. Верность команде и вождю была честью воинов. Но и вождь обязан был считаться с ними, их мнением и нуждами. Они доверили ему свои жизни и судьбы — и он делил с ними свою жизнь и судьбу. А также свою удачу и свою добычу. Право на долю добычи — было неотъемлемым правом воина.

Вот так дружины первых князей получали в собственность землю и рабов — и уцелевший в боях дружинник делался богатым и уважаемым человеком. У него появлялись свои слуги и приближенные, своя охрана, дом его богател. И за ним сохранялось право голоса на военном совете.

Эта дружина могла обсуждать намерения и планы князя. Могла потребовать поправки, могла отклонить: не принимаем твое предложение, на него нашего согласия ранее не было — а сейчас не даем.

С дружиной князь считается. Он вождь равных. Они сообща участвуют в предприятиях. Они признают его право руководить, когда идут с ним — но могут и не пойти. Князь должен обеспечивать дружине достойную жизнь и уважать.

Сменяется несколько поколений, дети наследуют права и множат владения отцов — сохраняя привилегии своего сословия. Реально — это они управляют городом и княжеством. Князья меняются часто. А старшая дружина давно осела на место и властвует в нем.

Все просто и по классике. Потомки старых бойцов, пришедших с первым вождем, оседают на местах и становятся феодалами. В разные эпохи и в разных странах — свои нюансы в законах. Но суть феодализма одна.

Феодалы обрастают собственными подданными — в большем или меньшем количестве — и становятся не только опорой князя, но и его главной головной болью.

Как должны чувствовать себя феодалы, внуки и правнуки славных бойцов, законные наследники и владельцы земель, под чьим управлением живет и трудится город — когда залетные князья стремительно меняются в княжьем тереме? И каждый князь временно, иногда — вообще на месяц-другой? И у каждого — свои взгляды на порядки в городе и княжестве, свои поправки и замечания, и свое мнение насчет дележки городского пирога? Феодалы должны чувствовать себя так: други, вот тот нам подошел бы, а вот этот — очень нехорош, лучше б был другой.

А под боярами — весь город, казна, службы — и городская дружина! Ополчение то есть. Оружные в случае чего люди. Которым под этими боярами и дальше всю жизнь жить. Так что с ними считаться надо горожанам в первую очередь. Князь-то помер или выгнан другим — а нам тут жить.

То есть. К середине XII века в обширном и богатом стольном городе Киеве бояре, укоренившиеся и расплодившиеся, были серьезной силой.

Вот они и могли решить: принять князя на Великое Княжение Киевское — или не впустить, призвать другого, а нежеланного отравить, либо бунт устроить и выгнать самим. В жизни много подневолья — так что народ, если впереди бояре да ополчение, с радостью побежит в князя камни бросать, душу отвести, себя почувствовать.

Народ

На юге и западе Руси преобладали славяне, на севере и востоке — финно-угры. Жили племенными союзами, государства не имели. Совершенно естественно, викинги в отношениях с местным населением предпочитали иметь дело с верхушкой, племенной знатью, вождями. Пусть они сами смотрят за порядком и подчинением, за сбором дани, за предоставлением своих людей в слуги, позднее и в войско. Ассимиляция происходила естественным образом: через взаимопроникновение языков, женитьбу викингов на дочерях местной знати, прием в дружину здоровых местных парней, тянущихся наверх, ближе к силе и власти. Наместниками в селениях и волостях могли быть скандинавы, а могли и местные вожди: со временем вошли в боярство и они.

Вече

Насколько вече русских городов соотносилось со скандинавским тингом, сказать трудно. О самоуправлении и демократии говорить не приходится. Все зависело от княжеской дружины и мнений городской верхушки — бояр, богатого купечества, ремесленных старшин.

Вече играло роль, когда княжеская власть слабела и появлялась возможность пригласить конкурента, другого князя, казавшегося более подходящим к интересам города. Когда дружина была слаба, а князь вызывал сильное недовольство и мог быть изгнан. Это могло сопровождаться погромами и грабежами. Но подобное происходило редко.

Как всегда бывает в массовых движениях, народ использовался лидерами себе в поддержку. Выражение «вече пригласило», «горожане решили» следует понимать как решение верхушки, знати, которое могло поддерживаться народом или во всяком случае не опровергаться в реальности.

Часть четвертая. Религия

Вот сейчас мы приступаем к самому интересному. Что чаще всего, почти неизменно упускается из виду, когда заходит речь о несчастьях Киева в XII веке. Да и вообще о власти и авторитете Киевских князей.

О религии будем говорить мы. О христианстве. О православии.

Ольга

Первой христианской на Руси стала Ольга, вдова Киевского князя Игоря Рюриковича и регентша при малолетнем сыне Святославе до его совершеннолетия. По официальной и наиболее устоявшейся версии Ольга крестилась в Константинополе в 957 году. Вот отсюда и начнем.

В «Повести временных лет» сказано не только про это крещение. Но и про то, что родилась Ольга в Пскове. «Житие святой великой княгини Ольги» уточняет: в деревушке Выбуты под Псковом, и была незнатного варяжского рода.

Однако Вещий Олег, будучи уже вождем рождающегося государства с огромной территорией, растущим богатством и серьезной вооруженной силой, не мог не думать о политически выгодном браке опекаемого Игоря. Это не более чем обычное и нормальное мышление политика.

А далее следует куда более обоснованная версия о происхождении Ольги как болгарской княжны.

–

В последней трети IX века хан Первого Болгарского Царства (Ханства, Каганата) Борис, крестившись и сменив титул на «князь», крестил Болгарию. Веком-двумя ранее восточная граница Болгарии доходила до Днепра, включая место будущего Киева. Через Болгарию текла великая река Дунай.

–

По Дунаю и Рейну пролегал важнейший торговый путь, мощнее днепровского — из варяг в греки, и не только из варяг, но из всей Северной Европы. Из Константинополя до Северного моря — к Ютландии, Британии и Швеции. Уходили им и викинги на север и после грабежей византийского берега. (Можно было идти из Дуная на север и через Эльбу, и через Вислу — волоки существовали.)

–

Учтем: население всей Европы в Раннем Средневековье составляло примерно 30 миллионов человек. Плотность населения в Болгарии, не говоря о Руси, в IX веке очень мала. Формирующиеся государства востока Европы были очень рыхлыми, сетчатыми. После Великого Переселения Народов границы еще не устоялись, в малолюдных местах были расплывчаты и неопределенны, продолжалась миграция. Кто берет дань — тот месту и хозяин. Периферия державы — зона кормления центра. Эпоха княжьего рэкета. Контролировать данников с окраин — и защищать от соседних правителей-конкурентов.

В 907 году Олег ходил через Болгарию на Царьград. (То была характерная славная победа: согласно русским источникам, все написаны много позднее событий, Олег победил, взял дань и прибил щит на ворота Царьграда в знак своей власти — византийские же источники, исправно фиксирующие все события своего времени, похода Олега не заметили вовсе. Бывает. Но в Болгарию ходил точно.)

Так вот, города Пскова, который писался в русских источниках как Плесков, тогда еще не существовало. Что бесспорно затрудняет рождение в нем. Зато в Болгарии город Плесков был, причем столицей. Позднее он назывался Плиска.

Невеста из знатной семьи в столице соседнего и не вовсе чужого государства — подходящая пара для князя обширной державы с растущим богатством и опасным войском. А не вовсе чужой Киеву и Поднепровью Болгария была в силу истории тех мест как собственных, но более — поскольку варяги постоянно ходили по Дунаю, останавливались в городах и даже имели свои стоянки. А «веер викингов» еще был в славе и внушал нежелание ссориться.

И целый ряд источников, как болгарских, так и русских, утверждает болгарское происхождение Ольги.

А в таком случае княжна из Плескова должна быть христианкой.

Что же касается брака — вчерашние язычники болгары могли не слишком придираться к вероисповеданию жениха. Вопрос веры при женитьбе всегда можно уладить. Могли жениться по обрядам обеих сторон, и каждый супруг сохранял свою веру — такое в Раннем Средневековье нередко случалось.

В пользу высокого происхождения Ольги говорит еще одно обстоятельство. Социальное равенство вступающих в брак было важным условием у скандинавов того времени. Единственный сын и наследник ярла, ставший конунгом обширной земли — не стал бы жениться на дочери безвестного соплеменника.

С версией же крещения Ольги согласно «Повести временных лет» и других русских источников дело туманно и даже забавно.

В Константинополе велся дворцовый журнал. В котором подробно описывались все события и визиты. Сам же император Константин VII Багрянородный оставил записи «О церемониях». Остались и другие известия. И картина посещения дворца Киевской княгиней вырисовывается во многих подробностях:

Какие залы проходили, как кланялись и как стояли, какие демонстрировались чудеса дворцовой механики, кто с кем сидел за столами, каковы были дары русов императору, и его дары — им. А также выясняется численность делегации: 88 мужчин и 35 женщин из сопровождения Ольги удостоились приема во дворце, из них 8 человек высшей киевской знати, 44 были торговые люди, а 22 — послы от старших дружин.

И среди них христианский священник Григорий.

Григорий сей был болгарский пресвитер минх (иеромонах), «муж просвещенный», переводчик греческих хроник, известный первому царю Болгарии Симеону I.

При этом царе Первое Болгарское Царство достигло расцвета экономического, политического и военного, территориального, а также культурного. И церковь болгарская христианская стала автокефальной во главе с собственным патриархом. А также была создана кириллица, усовершенствовав и заменив глаголицу бессмертных в веках братьев Кирилла и Мефодия.

Был ли Григорий в Киеве миссионером? Или духовником христианки Ольги? Не узнаем. Но! Нет достоверных сведений о крещении Ольги. Но есть достоверные сведения о том, что она была христианка. Как вся болгарская знать и большинство народа.

В свете всего об Ольге известного необходимо поставить вопрос:

А на чем, собственно, власть Ольги основывалась?

По норманнским законам вдова могла наследовать имущество мужа и распоряжаться им до совершеннолетия детей. Но не было в истории случая, чтобы власть над государством (в той или иной стадии формирования) передавалась от мужа к жене.

Игорь не был абсолютным монархом. Он был наследственным вождем дружинников. Его права можно определить через права современных ему скандинавских конунгов. Власть над дружиной не могла перейти к вдове.

Дружинники того поколения имели долю в добыче — то есть в завоеванной территории с ее народом и богатствами. Дружинники заключали в той или иной форме договор с предводителем. Дружина и была административно-силовым аппаратом протогосударства русов.

Кто же будет лучше распоряжаться всем — молодая вдова или группа опытных дружинников, выдвинувшая из своих рядов лидера и решающая вопросы сообща?

Вариант первый, простой:

Правит группа опытных дружинников, а княгиня, регентша при малолетнем князе — представительствует. Князя представляет. От его имени говорит. Что говорит? Что ей поседевшие соратники еще Олега скажут. Группа наставников. Матерые управленцы. Логично.

Но. В Константинополе Ольгу принимают как «архонтиссу» Руси. Воздают почести на правительственном уровне. Как высшему официальному лицу.

А вот имя князя (конунга) Святослава, перечисляя «людей Святослава» в составе ее свиты, император Константин упоминает вовсе без всякого титула (тот самый трактат «О церемониях»). Как возможно? Если он — законный правитель, а она — его регент, опекун?..

Возможно, варяжская знать Киева старалась поднять официальное реноме Ольги как можно выше — для уважения к Киеву? И для этого устроили визит в Константинополь — чтобы уровнем признания со стороны великой Византии повысить свой статус? И тем самым — укрепить свою власть и поднять престиж среди соседей?

Позвольте еще вопрос. Почему варяги, скандинавы, норманны, северные германцы Ингвар и Хельга, то бишь Игорь и Ольга, назвали единственного сына славянским именем Святослав?

У Игоря, кстати, были два племянника (предположительно от сестры): Игорь и Прастен Акун. Оба имени скандинавские.

Вот крайне важный и давно известный документ: Русско-Византийский договор 944 года. В нем всего перечисляется 76 имен представителей и посланников Руси. Среди имен скандинавских, а также нескольких тюркских у купцов и финских у доверенных лиц — три славянских: Святослав, сын Игоря, Володислав и Предслава. Кто такие последние два — строятся только предположения.

А вот и изюминка в тесте истории: при заключении договора большинство представителей Руси клянется своим языческим богам, но меньшая часть — богу христианскому!

И еще одно: ни в один подобный договор никогда не включалась жена князя. С чего бы? (Кроме того, первые князья имели по нескольку жен, как принято у знатных варягов.)

По всему получается, что уже при Игоре часть элиты Руси была христианами.

Заканчиваем:

После свадьбы Ольга получила собственный удел: город Вышгород и село, названное Ольжичи.

На нужды ее двора шла треть дани с «Деревьской земли».

У нее была своя дружина.

А имя Ольга соответствовало болгарскому Эльга.

Взглянем в заключение государственным взглядом:

Киевская Русь продвигалась на юг в территории между болгарами, заселившими земли по Днестру и западнее — и их смертельными врагами хазарами, чьи границы от Приазовья простирались на восток. Русь могла быть естественным и ценнейшим союзником болгар, вытесненных из своих исторических земель от Причерноморья до Волги и Каспия хазарами. В союзе с Русью против Хазарии болгары были кровно заинтересованы. (Мы говорим сейчас о Дунайской Болгарии.)

Болгары постоянно воевали с Византией и предпочли бы иметь Русь на своей стороне — и напротив, избегать нападения. А Олег, прошедший по Болгарии с немалым варяжским войском, предъявил серьезность новой силы с Днепра. Да викингов хорошо знали и раньше.

После смерти Игоря Ольга имела статус законной правительницы. При его жизни ее статус не соответствовал просто жене князя, но был выше, включал некоторые сугубо властные, управленческие полномочия. В отличие от ВСЕХ княжеских жен в истории Руси, она была политической фигурой.

Все вышеупомянутое полностью соответствует политическому браку с высокородной представительницей Болгарского Царства. И никак не соответствует браку с дочерью обычного варяга из своих подданных.

Ольга была христианкой изначально.

А будучи высокородной христианкой и правительницей значительной державы, принимаемая по высшему классу императором Византии, она не могла быть несведущей в христианских церемониях, сопровождающих важнейшие шаги жизни кесаря.

Вот это для нас имеет первостепенное значение.

Святослав

Святослав был великий воин и политик с громким именем. Он дошел с войском до столицы Хазарии и разгромил «центр принятия решений» и основу войска каганата, который в результате распался и сгинул. (Финансируя это мероприятие и соблазняя, Византия поставила Святославу почти полтонны (!) золота — невероятные деньги по тем временам.) Он нанес поражение Великому Болгарскому Царству, аннексировал немалую часть его территории и перенес свою столицу в Переяславец-на-Дунае, богатейший город, пересечение торговых путей и стратегический пункт. От него зависело течение жизни соседних стран. Враги его боялись, дружина боготворила, «удача его была огромна» — главнейшая характеристика викинга.

И вот этот Святослав отвечал Ольге на увещевания креститься, что «дружина надо мной смеяться будет». Нельзя вождю — вождю! — изменять религии своего войска, народа и предков. Он отчуждается верой от тех, кто клялся идти с ним до конца и сложить голову, если придется. А должно быть единым с товарищами во всем!

Как же Ольга — женщина, вдова, регентша князя, которой служат головой и верой соратники мужа, которая правит только их волей, их согласием — может изменить их вере? Она кто такая? Ей кем такое право дано? Ее власть на чем стоит?

Любой военачальник, любой крупный администратор эту ситуацию поймет ясно. Невозможная это ситуация.

И только одно есть этому объяснение. Ольга — соправительница мужа: хоть в какой-то степени, хоть на каких-то условиях. И по его смерти правит.

Более того: по совершеннолетии Святослава — он воюет в иных землях, их захватывает, в них владычествует — а в Киеве по-прежнему правит Ольга! Вот так штука, а? Двести лет спустя летописцы придумают любые объяснения и облекут их в любые слова, соответствующие идеологии момента. Но смотреть надобно на факты!

…Здесь мы говорим об этом только с одной целью. Прояснению и осознанию того обстоятельства, что была княгиня Ольга женщина знатного рода, и законные ее права были велики. И христианство ее, и славянское имя единственного сына, и непререкаемая власть над Киевской Русью — все работает на подтверждение того, что христианкой Ольга была ранее, чем стала женой Игоря.

И что?

И то, что будучи человеком бесспорно умным, как явствует из всего о ней известного — она не могла не знать важнейшей вещи.

Вещь эта важнейшая — интронизация ромейского кесаря. Венчание на царство.

Даже лишь посетив Константинополь как государственное лицо, проведя там значительное время, она, «архонтисса русов», не могла не поинтересоваться важнейшими церемониалами и божественными атрибутами кесарской власти. Не могла не знать. Да это объясняли, в деталях и смыслах! Знай, кто тебе честь оказывает! Любой лидер страны всегда интересуется сходством и различием в полномочиях и протоколах другого лидера, с которым встречается и о чем-то договаривается.

Интронизация на царство — это облечение высшей легитимностью — божественной. Патриарх именем Господа Нашего венчает короной кесаря. И отныне власть его делается Божественной. Неоспоримой людьми. Дух Святой почил на нем. Его авторитет выше всех возможный сомнений. Его слово — от Бога.

Вы полагаете, что умная немолодая женщина, много лет правящая агрессивными буйными мужчинами, населяющими огромную территорию, — она может не думать о своем авторитете? И не интересоваться, как его укрепляют и повышают другие правители?

Интродукция

Истории не существует без психологии, социологии, экономики, географии, этнологии, религиоведения, политики и стратегии. Без учета и аналитики этих аспектов история НИКОГДА не может быть верной. То есть близкой к действительности в приемлемой степени.

Рассказ о событии без понимания его мотивов подобен пересказу попугая. Взгляд барана на новые ворота. Видит — но не понимает, почему это и зачем. Обычный историк подобен барану, глядящему на очень старые ворота. Хлопцы, нэ можно ж так.

История состоятельна и имеет шанс на достоверность только в том случае, если отвечает на вопросы: зачем? почему? с какой целью? каким образом?

Владимир Красно Солнышко

Пока Святослав воевал на все стороны, внуков воспитывала властная и суровая бабка. Чем неизбежно оказывала на них некоторое христианское влияние. Когда она умерла, младшему внуку, Владимиру, было лет десять.

Вот о нем разговор подробный.

Как Владимир — агрессивный, развратный, жестокий, жадный, эгоистичный до мозга костей, одержимый властью, из всех законов признававший только свое желание — стал Владимиром Святым?

Хронология тех лет и детали с точностью установлены быть не могут. Да нам в том и нет необходимости. Общий же ход событий таков:

После смерти Ольги Святослав назначил править в Киеве старшего сына Ярополка, среднему Олегу определил землю древлян, а малолетний Владимир был посажен княжить в Новгороде под опекой Добрыни, своего дяди, брата матери, Малуши.

Через пять лет после гибели Святослава разгорелась распря между старшим и средним братьями, и при штурме Ярополком Олегова города Вручего (Овруча) Олег погиб. Далее Ярополк занял Новгород, а Владимир бежал в Скандинавию. Откуда вернулся через три года с варяжским войском, отбил свой Новгород, затем занял Полоцк, где и произошла знаменитая история с княжной полоцкой Рогнедой Рогволодовной.

Рогнеда была уже просватана за Ярополка. Горящий местью Владимир решил жениться на его невесте. На предложение получил отказ, а отказов он не терпел. (Страшен оскорбленный сын рабыни, ставший князем.) Вдобавок конунг Рогволод, князь Полоцкий, в междоусобице склонялся, похоже, к стороне Ярополка. Владимир решил вопрос просто: Рогнеду изнасиловал, Рогволода убил со всей семьей. Но честный человек — на сироте женился.

Победная кампания завершилась в Родне, чья надежная крепость у Днепра на 60-метровом холме, окруженном оврагами, в полутораста верстах за Киевом, явилась последним убежищем кинувшего Киев Ярослава. Ярослав был приглашен Владимиром на переговоры, выехал из крепости и был поднят на мечи варягами. То есть переговоры прошли успешно.

Владимиру было примерно двадцать лет, когда он стал Князем Киевским и правителем всей Руси.

…Мы пропускаем десять лет, наполненных его трудами, сражениями и сексуальными подвигами. И вступаем в судьбоносный (сколько их было, судьбоносных!.. но этот и впрямь) 988 год.

В Византии идет гражданская война. Варда Фока (Младший), главнокомандующий войсками Империи, племянник умершего 20 лет назад императора Никифора II и внук полководца Варды Фоки (Старшего), объявляет себя императором. Он из царского рода, и он талантлив. Все больше войск и провинций принимает его сторону. Законный император Василий II, находясь в крайне затруднительном и опасном положении, просит помощи у Владимира.

Боевые качества варягов были Византии известны. Осталась запись о серьезной оплате семистам наемникам-русам за военную экспедицию на Крит еще в 902 году. А договор Византии с Олегом (911) подтверждал готовность нанимать всех желающих русов в воинскую службу без ограничения числа.

Владимир, как уже упоминалось, отличался государственным умом: был расчетлив, циничен, жаден и властолюбив. Он сообщил Василию, что согласен помочь военной силой. Но при условии. Император отдаст ему в жены свою сестру. Анну.

Император Восточной Римской Империи, которую мы привыкли называть Византией, должен был воспринять это как вымогательство и шантаж. Он не горел желанием породниться с северным варваром. И в ответ выразил сожаление о невозможности христианскому государю выдать сестру за язычника. Даже столь доблестного и прославленного. Настолько богатого, что деньги ему уже не нужны? (Как вы понимаете, выражения могли быть только соответствующими стилистике эпохи, то есть совершенно иными. Но суть переговоров о дружбе и взаимопомощи — именно такова. Лидер просвещенного мира дипломатично дает понять полевому командиру с окраины, что тот зарвался.)

Владимир отвечает, что если дело встало только за христианством — он готов рассмотреть вопрос о крещении. А его держава что? Крестим и державу.

Византия получает еще одну страну в сфере своего христианского влияния, центром которого является. Очередной успех миссионерской деятельности. Владимир вводит Русь в орбиту европейской культуры. Христианин с христианином легче поймут друг друга, ближе сойдутся; а вопросы решать всегда надо. Торговля, союзники, связи, спорные территории.

Хорошо, говорит Василий. Ты получишь в жены мою сестру. Но христианство примешь перед бракосочетанием, конечно. И избавишься от всех своих языческих жен и наложниц! Иного для своей сестры я не потерплю!

Что можно сказать в таких условиях? Конечно! Не волнуйтесь, все сделаем. Разберемся.

Владимир отправляет Василию 6 000 (шесть тысяч) викингов. И поясняет — можно не возвращать, после победы пусть оставит себе, если они захотят.

После чего необходимо помянуть удивительное взятие Корсуни, главного города Византийского Крыма, центра богатого и неприступно укрепленного. Осаждал его Владимир полгода упрямо, но овладел. Так вот: с чего бы Владимиру, союзнику Кесаря, вдруг отбирать у Кесаря город?

Вам на выбор предлагаются варианты:

Первый. В Корсуни засели сторонники Варды Фоки, и в порядке исполнения союзнического и родственного долга Владимир подавил мятеж на этом участке военных действий. Возражение: делать Фоке больше нечего, как распылять силы, когда необходимо их сосредоточение против войск императора, где в генеральной битве решится все.

Второй. Владимир сначала взял Корсунь. Потом испросил царевну в жены. Потом решил креститься ради жениться. И уже потом послал подмогу будущему тестю.

Третий. Владимир сначала получил просьбу о помощи и выставил условием дать ему царевну в жены. Получив отказ, стал осаждать Корсунь и взял ее. Использовал момент: и державу расширить, и важный пункт захватить, и давление оказать. А тут и мятеж Варды Фоки разгорелся в полную силу. Кесарь Василий согласился отдать Анну за Владимира, но войско пусть князь ему посылает обязательно, и поскорее.

Четвертый. Владимир сначала послал войска в обмен на гарантии женитьбы. После чего убедился в традиционном коварстве Византии. Войско получили, а жену не прислали. Вернуть войско обратно невозможно: бойцам уже заплатили хорошие деньги, и они полны намерений получить еще. А вы думали, что викинги будут задаром драться, по просьбе киевского князя?.. да они мечом кормятся. Вот тогда Владимир собрал кого мог — «болгары, и словяны, и кривичи, и болгары, и с черными людьми поиде в Корсунь».

Корсунь — Херсонес Таврический, крепость на скале между двумя бухтами (на территории нынешнего Севастополя), периметр стен три с половиной километра, толщина до четырех метров, три десятка башен — крупнейший торговый и стратегический пункт. Еще только базы русов там Константинополю не хватало. Еще только с Болгарией, византийским кошмаром той эпохи, они о нападении не сговорились.

Взял Владимир Корсунь — и отдал Византии обратно. Зачем брал?

Он не Корсунь брал. Он кесаря Василия за горло брал. Получил желаемое — и отпустил горло.

Ибо состоялось в Херсонесе торжественное крещение конунга Вальдмара, князя Киевского Владимира, в истинную веру. В христианскую. И стал он раб Божий Василий, так нарекли его. В честь кесаря взял он это имя. С одной стороны — приятное сделать и уважение показать. А с другой — равным себя поставить! Ты раб Божий Василий — и я Василий. Равны мы во Христе, как там у вас. Сестра Василия — жена Василия.

Почему Владимир не прошел обряд крещения в Киеве, стольном граде своем? Так а там и храма не было, языческое место. А что ж тогда в Царьград не поехал, от Патриарха крещение принять в присутствии Кесаря? Э нет, там вина хлебнешь — и преставишься, неровен час. Умельцы известные. Да и среди их роскоши и чудес бедно выглядеть станешь. А еще — чтоб в излишнюю церковную зависимость не попасть, как сюда приехавший и здесь крещеный: это тонкости византийской казуистики, место крещения государя роль играет. Потому — вроде бы и на византийской земле, в византийском храме, византийским священником — а только город этот тобой завоеван, и ты здесь хозяин. А кругом — твои бойцы. Тут тебе почет, тут тебе и надежность.

Стоп. На какой-такой «византийской земле»?

На копье и на меч взял Владимир Херсонес византийский, и стал он градом Корсунь русская! Со всеми потрохами — рвами и стенами, домами и улицами, площадями и портом. И храмами!

Разные летописи указывают разные храмы, где произошло крещение Владимира: Св. Софии, Св. Василия (что привлекает совпадением с христианским именем Владимира и одновременно Византийского Императора), Св. Василиска или Св. Климента. Но все указывают: «посреди града на торговой площади».

И разные есть сведения о первом митрополите Киевском Михаиле, вплоть до тех, что его вовсе не было. И окрестил тогда Владимира не митрополит, а епископ Херсонеса с другими священниками.

Но в любом случае: Владимир организовал свое крещение идеально.

Почему мы подробно говорим об обстоятельствах крещения? Потому что через обстоятельства понятно отношение человека и князя к христианству. Не метания измученной души, страждущей света высшей истины. А расчет политика, государственного мужа, стремящегося к своей значимости и могуществу. Высоко ставящего авторитет и добивающегося поставленной цели любым путем. Хорошо понимающего в политике.

Далее Владимир крестил Русь. Жесткий приказной порядок процесса описан в истории исчерпывающе. Огнем и мечом. Язычество искоренялось. Христианство изначально ставилось как обязательная государственная религия.

Новгород крестил воевода Добрыня, дядя и наставник юных лет Владимира. Полоцк крестил по заказу Владимира исландский викинг-христианин Торвальд Кондранссон. Жителей скопом загоняли в воду.

(Это способствовало славянизации Северо-Восточной Руси, областей угро-финских — земли Ростовской, позднее Суздальско-Владимирского княжества, Московии, — славяне-язычники бежали от поругания веры в края, куда еще не достигала рука князя. В Ростове и Муроме сопротивление христианизации продолжалось двести лет.)

Крещением Руси Владимир вводил ее в сферу европейской политики и повышал международный престиж, который всегда конвертируется в связи, приобретения и прибыли.

Зачем Владимир крестил всю Русь? Норманнов, славян и финнов под одну гребенку. Монарх не может допустить духовного и идеологического отчуждения подданных. Им положено подчиняться. Единомыслие и единоверие — обязательный элемент единства народа, необходимое условие послушания и управления державой.

Изначально и в замысле церковь на Руси выполняла роль идеологического отдела Киевского Князя. Она предписывала, как и во что верить, как и кому молиться. И предписания эти исходили из стольного града.

Во всех практических делах — церковь князю не перечила, но напротив: благословляла на эти дела. Князь получал благословение митрополита.

Это очень важная связующая пирамида:

Простой человек благословляется на труды и деяния простым священником. Городская знать с боярами и князем получает благословение епископа. А Великий князь с людьми государевыми благословляется на дела свои Митрополитом Киевским и Всея Руси.

Бог, Единый, Создатель и Вседержитель, освящает решения и дела Великого князя. Божьим именем и Божьей волей поступает он. Так что противиться ему никак невозможно — мы единоверцы, в одно веруем и одному подчиняемся. Через князя благословленного — Господу подчиняемся.

Мог ли Владимир не понимать этого, что понимаем сейчас мы, ничтожные в борьбе за власть?

Мы подошли к главному, ради чего написана эта часть.

Между прочим. Предварительное крещение

А с точки зрения Византии, христианизация Руси вообще произошла на сто лет раньше. После нападения русов (норманнов) на Константинополь в 860 году патриарх Фотий I отправил в Киев миссионеров, которые крестили Аскольда и Дира с приближенными боярами и небольшим количеством челяди. Семена были посеяны. Христианство не было чем-то экзотическим и вовсе чужим для узкой верхушки.

Инициация и коронация

Обряд вступления вождя в должность существовал всегда у всех народов. Колдун и воины совершали некую церемонию, ритуальные действия, обозначающие легитимизацию полномочий и прав, обретаемых вождем. Колдун удостоверял усиление вождя покровительством неких высших сил, будь то боги места или духи предков. Через обряд вождь обретал дополнительное и особенное качество, делающее его безусловным субъектом власти.

Христианство, по мере оформления изначальной веры в атрибутированную религию, вобрало в себя элементы верований и обрядов латинов, греков, кельтов и германцев. И к Х веку превратилось в мощнейший институт не только гражданский и государственный, но более того — государствообразующий. В том смысле, что Римские Папы поставили себя выше государей, и без церковного признания и благословения король испытывал огромные затруднения и просто мог восприниматься как нелигитимный.

Но. Западная Римская Империя «пала» еще в 476 г. То есть германский наемник, военачальник Одоакр, сверг ее императора, убил его номинального преемника, отослал инсигнии, то есть знаки императорской власти, в Константинополь императору Восточной Римской Империи Флавию Зенону — и оформил себя в желаемую должность его наместника в Риме. То есть Империя стала как бы в очередной раз едина — а по сути Рим остался без императора вообще. Стремительно продолжился распад Западной Империи и образование на ее месте варварских королевств. То есть? Немытых и неграмотных королей-воинов в Европе сделалось много, а центр христианства в Риме был один. Римский Поп, он же Патер, он же Пастор, он же Папа, был промеж христиан главный, и никакого императора над ним не было! Варварские короли были как один язычники. И священники Рима, как идеологи и хранители великой римской цивилизации, науки, культуры и самой идеи просвещенного могущества — в течение где двух, где трех веков всех их обольстили и крестили. И Ватикан, резиденция Римских Пап и цитадель христианства, был независимым и строгим духовным наставником.

В Византии дело обстояло несколько иначе.

Когда в IV веке император Константин Великий принял христианство, и далее оно начало становиться господствующей религией в Римской Империи, обряд посвящения в императоры носил прежде всего характер провозглашения его войском. Со временем военная часть церемонии сокращалась, а религиозная, превратившаяся в церковную, приобретала все большее значение, пока не стала доминирующей, и далее единственной.

Это момент важнейший. Если раньше Император был таковым волею воинов и народа — то теперь он возвысился над воинами, не говоря о прочем люде: власть его уже не зависела от земных обстоятельств — власть его была непосредственно от Бога. Создателя. Всевышнего. Власть Императора стала божественной. (Строго говоря, со времен египетских фараонов — ничего нового.)

Власть Кесаря стала над-человечески легитимной. Послушание его законам и приказам — внушалось как повиновение Господу. Это властителю полезно. Это укрепляет.

А что же первосвященник — патриарх? А император здесь, в отличие от Рима, никуда не делся. И высшую власть олицетворяет он. И патриарх в его государстве ему подвластен. Но одновременно — Патриарх есть уполномоченный Бога в государстве. И вот в этом качестве он исполняет роль посредника между Богом и Кесарем, перенося благодать Божью и земные полномочия от имени Бога — на Кесаря!

Это прекрасная диалектическая конструкция, изобретенная человечеством с доисторических времен. Регулярно забываемая и вновь реставрируемая.

Обряд коронации императора Константинопольского в Х веке — вполне подробно описан в том же трактате «О церемониях», глава 38. Происходит в главном храме, зажигание свечей и перемещения, император облачается в ритуальные одежды и произносит установленные молитвы, в заключение патриарх читает молитву над короной и собственноручно возлагает ее на императора, народ восклицает: «Свят, свят, свят!..»

Князь и вера

Везде и всегда все лидеры всех политических структур старались повысить свой авторитет всеми возможными способами. Из которых демонстрация силы у дикарей — вариант самый прямой и примитивный. Но даже у дикарей сила на раннем этапе стала поддерживаться сверхъестественными возможностями и авторитетом колдуна.

У скандинавов VII–X веков процедура легитимации конунга оформлялась соответствующим обрядом. Возводимый в конунги устраивал пир, который мог быть тризной по отцу либо тому, кому конунг наследовал. Конунг сидел на скамеечке перед престолом — массивным простым деревянным креслом с квадратным сидением, прямой спинкой и подлокотниками — верхними кромками прямоугольных сплошных боковых пластин, нижние их торцы служили опорой. Вносили «Кубок Браги» — оправленный в серебро рог тура, наполненный элем или брагой. Конунг вставал и принимал кубок. После этого его подводили к престолу. Он отпивал из кубка и передавал своим викингам, дружине, которые по кругу пили из него. Конунг садился на престол и тем вступал в статус. Собравшиеся на пир его чествовали.

Что характерно: у средневековых скандинавов конунг был не только политическим руководителем и военачальником. Еще и судьей. Но он же был и духовным лидером, выполнял роль священника: обращался к богам, проводил важные ритуалы. (На местах это делали ярлы и хёвдинги). Однако жрецы существовали — исполняя роль знатоков религии и обрядов, проводя церемонии поклонения богам, истолкования примет и знамений природы и т. п.

Социальная психология знает: чем скуднее формальная сторона социальной жизни — тем большее значение имеют знаки и символы социального статуса. Акт легитимизации лидера ни в коем случае нельзя недооценивать — он означает жесточайшее утверждение прав и функций, здесь мелочей нет. (Кстати: с раннего детства княжич на Руси проходил через обряды: посажение на коня, опоясывание мечом, постриг… Обозначалась роль.)

…Итак — смена религии. Отрекаемся от Одина, Тора и Фрейи, от Вальгаллы и жертвоприношений. Меняются религиозные культы и обряды. А что говорит новая религия по поводу власти конунга? (Хоть кто-нибудь думает, что такой вопрос Владимиром Крестителем мог не ставиться? Не решаться? Хоть кто-нибудь способен вообразить, что политический лидер сменит религию свою и подданных, если не придет к выводу, что это укрепит его положение?)

Любым правителем любое предприятие рассматривается прежде всего с точки зрения: что я от этого выиграю? и как? стоит ли игра свеч? (Укрепление своей власти воспринимается в единстве с пользой державы: правитель отождествляет себя и свою стратегию с благом государства.)

Вопрос: возможно ли посвящение и возведение в конунги совместить с отказом от прежних ритуалов сакрализации — без замены их ритуалами новыми? Вот то есть взять — и отказаться от религиозной части церемонии? (Никак не мысля впадать в атеизм.)

Возможен только один вариант:

С переходом Руси в христианство — ритуал легитимации конунга сменился с языческого на христианский.

И отсчитывать традицию этой сакральной церемонии следует с Владимира Крестителя. С кого же еще. Хотя письменные источники об этом молчат, либо упоминают крайне скупо. Источников тех — на первые три века Руси и пяти не наберется. И те известны в позднейших списках. Дым отечества, мгла веков… Жгли, грабили, прятали, забывали…

Что нам писали?

Позвольте. А как же Кирилл и Мефодий с глаголицей и ученик их Климент с кириллицей? В Х веке на церковнославянский (староболгарский) язык были уже переведены Псалтырь, Евангелия, затем весь Новый Завет, далее и вся Библия.

Да. Но. Несколько древнейших новгородских берестяных грамот датируют обычно ХI веком, остальные находки — XII век, а больше XIV–XV.

Древнейший памятник кириллицы на Руси достоверно — «Новгородская псалтырь» — три дощечки, покрытые воском, на которых начертаны 75-й и 76-й псалмы и часть 67-го: начало XI века. А вот и первая книга на Руси: «Остромирово Евангелие» — 1057 год. То есть начали переписывать кусочки из Библии, переведенной с греческого на староболгарский (церковнославянский) болгарами.

Первая летопись появится гораздо позднее.

Хронистов же византийских, арабских и западноевропейских ритуал возведения на престол киевских князей не интересовал. Они при том не присутствовали, в Киев не заезжали. А гости-купцы, прибывавшие по своим торговым делам, политических записей также не оставили.

Мы вынуждены думать и понимать. Даже в либеральном и свободном от условностей XXI веке инаугурация президентов соблюдается неуклонно. И руку кладут кто на Библию, кто на Конституцию. Символ Веры и Закона. И допустимо предположить, что тысячу лет назад аналогичной процедурой манкировали?..

Священники и результаты

Итак — Крещение Владимира. И всея Руси. 988.

Константинопольский Патриархат учреждает Киевскую Митрополию. Немолодой уже епископ Михаил, родом то ли из Сирии, то ли из Болгарии, возводится в митрополиты и назначается на пост Митрополита Киевского и Всея Руси. С чем отправляется в Херсонес, Корсунь то бишь, сопровождаемый священниками меньших званий и свитой. Где совершает обряд крещения над Владимиром.

После чего новообращенный Василий, именуемый по-прежнему Владимиром, возвращается в Киев. И митрополит со свитой следуют за ним.

Годами позднее, уже при преемниках Михаила Леонтии и Феофилакте, на Руси организуются девять епархий: Новгородская, Черниговская, Ростовская, Волынская, Владимирская, Белгородская, Полоцкая, Туровская, Тмутараканская. (Имелись в виду древние Владимир-Волынский и Белгород-на-Днепре.)

И под каждым епископом были священники и дьяконы в городах и селах, при каждом церковном приходе. Строились церкви, множились приходы. Появлялись монастыри, и в них монахи, а при монастырях школы.

Церковные обряды, для лучшей адаптации к народу, сливались с языческими: Коляда — и Рождество, Масленица — и Благовещение, и т. д.

То есть. Христианство методично и последовательно пропитывало мировоззрение народа, превращаясь в неотъемлемый аспект идеологии.

(Примечание. Имена первых митрополитов и даты их деяний историки с точностью установить не могут. Да и сами-то деяния чаще под вопросом. Присутствие митрополита при крещении в Корсуни документально недоказуемо. Миф и реальность той эпохи неразделимы. Есть версия предпочтительная и несколько параллельных. Эти нюансы для нашего сочинения не принципиальны.)

Христианские князья

За 100 лет, со смерти Владимира Крестителя в 1015 году и до церемонии посажения на стол и возведения в Великое Княжение Киевское Владимира Мономаха в 1113 году, на престоле сменилось семь князей:

Святополк Окаянный.

Ярослав Мудрый.

Изяслав Ярославич.

Всеслав Чародей (Брячеславич).

Святослав Ярославич.

Всеволод Ярославич.

Святополк Изяславич.

Все они крестились по православному обряду. Ходили в церковь, молились Господу, соблюдали церковные праздники — может быть, не всегда, но однако.

Вопрос: мог ли в таких условиях никак не производиться никакой религиозный, церковный ритуал восшествия Князя на престол? Что являлось главным событием и вершиной достижений всей княжеской жизни?

Могло ли подобному ритуалу не придаваться значения?

А почему они не описаны? Описаны. Не все. Не полностью. Как и вся русская история того периода. Мало писали, много переписывали, много теряли, путали, забывали. Имели свое мнение до правильной истории князья, разграблялись монастыри в междоусобицах. Мало до нас дошло, да в поздних списках…

Кстати о женах

Еще минуту терпения. Хотя личная жизнь звезд всегда притягивает внимание публики.

Святополк Владимирович, Окаянный: мать — гречанка, вдова Ярополка Святославича. Жена — полька, дочь короля Болеслава Храброго.

Ярослав Владимирович, Мудрый: мать — Рогнеда Полоцкая, дочь варяга, князя Полоцка. Первая жена — Анна, норвежка, подробности не сохранились; вторая жена — Ингигерда, дочь короля Швеции Олафа Шётконунга.

Изяслав Ярославич: жена — Гертруда, дочь польского короля Мешко II Ламберта.

Всеслав Брячеславич, Чародей, Вещий — интересный случай: шестеро сыновей, все князья, но жена неизвестна.

Святослав Ярославич: первая жена — Цецилия, происхождение неизвестно, но славянское и скандинавское можно исключить; вторая жена — Ода Штаденская, дочь маркграфа Луитпольда Бабенберга.

Всеволод Ярославич: первая жена — Мария, дочь Императора Византии Константина IX; вторая жена — Анна, половецкая княжна (имя для половчанки странное, вероятнее это имя при крещении в православие перед свадьбой).

Святополк Изяславич: первая жена — Варвара Комнина, дочь Императора Византии Алексея I Комнина (есть версия, что дочь, имя утеряно, чешского князя Спытигнева II); вторая жена — Елена, дочь половецкого хана Тугоркана.

То есть. Все браки носят политический характер и отражают ориентирование прежде всего на Запад — историческую родину Скандинавию, центр европейской цивилизации Византию, западных соседей — и соседей юго-восточных, степняков, во вторую очередь.

Характерно: уже география великокняжских брачных связей XI века выявляет некое срединное политическое положение Руси между западом и востоком, Европой и Степью.

Владимир Мономах

Владимир Мономах был князь воистину великий, сравнимый в древнерусской истории лишь с прадедом Владимиром Красным Солнышком и дедом Ярославом Мудрым. Он грамотно понимал возвышение и славу предков. Жизнь протекла бурно и научила всему.

С одним двоюродным братом он возглавил поход на чехов, а с другим выжег Полоцк. Участвовал во многих десятках сражений. Отразил набег половцев и разбил кочевников-торков. Подавил восстание вятичей и едва не утонул в Стугне-реке, спасаясь от разгромивших на этот раз его войско половцев. На мирных переговорах убил двух половецких ханов, заключал с половцами мир и нарушал его. Организовал «координационно-примирительный» съезд князей в Любече, который прекратил (на время) междоусобные споры и закрепил за Владимиром все волости его отца Всеволода; но вскоре же организатор был потеснен по итогам междоусобной Волынской войны.

Был князем последовательно ростовским, смоленским, черниговским, переяславским. И наконец в шестьдесят лет стал Великим Князем Киевским.

Уже в этом качестве признал царевичем Льва Диогена, то ли авантюриста-самозванца, то ли впрямь сына давно убитого византийского императора Романа IV Диогена, выдал за него замуж свою дочь Марию, и под предлогом возвращения престола законному наследнику, как его тесть (да он и сам императорский внук, хоть и через женскую линию), пошел войной на Византию! Захватил многие придунайские города, но в конце концов был вынужден отступиться.

При этом прекрасно понимал значение и силу слова! Он еще и писал. До нас дошли четыре его произведения. Знаменитое «Поучение Владимира Мономаха», автобиографический рассказ «О путях и ловах» (был заядлым охотником), письмо к двоюродному брату Олегу Святославичу, а еще — «Устав Владимира Всеволодовича». Устав сей является сводом законов и входит в Пространную редакцию «Русской Правды», его 69 статей составляют вторую ее часть. Он ограничивал ростовщиков, оговаривал условия закабаления, облегчал положение холопов и т. д.

Отнюдь не случайно в начале его именно правления написана «Повесть временных лет» — та первая летопись, которая и является важнейшим и древнейшим источником связных сведений о «начале Руси». А это — свод всех известных тогда прежних записей, переписанных и составленных вместе. (А уж как именно переписанных, и насколько старался переписчик, известный нам под именем легендарного Нестора, вызвать одобрительное отношение Великого Киевского князя к своей версии событий — о том мы можем только догадываться.)

(Касаясь «Повести Временных Лет», мне невольно вспоминается примечательное место из письма Сальвадора Дали другу молодости Луису Бунюэлю: «Как ты понимаешь, Лу, я написал эту книгу, чтобы возвести на пьедестал себя, а не тебя.»)

К делу. Почему он «Мономах» и что из этого следует.

Мать его, жена Всеволода Ярославича, Мария была дочерью Византийского Императора Константина IX Мономаха. Так что Владимир был императорской крови, законный внук Константина и наследник, правда, женская линия юридически не учитывалась. И это высокое родство следовало подчеркнуть. Означает его прозвище «Единоборец».

И вторая жена Владимира, Ефимия, была гречанкой; все шесть детей от этого брака носили греческие имена.

А далее — восшествие Владимира Мономаха на великое княжение, венец и бармы, золотая цепь и титул архонта, то есть официально признаваемого Византией правителя близкого императору ранга.

Есть несколько описаний возникновения этих регалий, и единственной верной версии мы не узнаем никогда. Император ли Константин IX Мономах прислал их на крещение внуку, или император Алексей Комнин отправил с посольством к восшествию на престол, или еще каким путем они достигли Владимира Мономаха. Но бармы — изукрашенные драгоценными камнями златотканые оплечья типа широкого воротника или пелерины, и корона, которая после метаморфозы в веках явилась как ханской роскоши монгольская тюбетейка, и золотая цепь считающейся аравийской работы, стали с тех пор принадлежностью церемонии восшествия в великокняжеское, а позднее в царское достоинство.

И происходить должна бы та церемония в главном христианском храме, и службу чтоб вел Митрополит Киевский и Всея Руси, и все молитвы и действия в таких случаях строго регламентируются.

Ибо иное трудно помыслить, и более того — помыслить невозможно.

О восшествии Мономаха на Киевский престол. 1113 год, весна. Умирает Великий князь Святополк Изяславич. Крут был великий и жаден (в отца) — после его смерти в Киеве начинается бунт и погромы. Тысяцкого громят и грабят, верного слугу князя в его делах, купцов громят, еврейский квартал громят: ростовщики и заимодавцы долгами народ загоняли. Стриг князь денежных людей, бояр некоторых разорял до пуста, новые налоги удумывал, соляной налог ввел, ну а верхние люди — те на горожанах и отыгрывались. Хлеб в разы вздорожал, на все продукты цены неподъемные, жизнь голодная у народишка настала — в Киеве, богатейшем городе! (Выражаясь современным языком: князь завел личные бизнесы, коррупция процветала, обогащение верхов сопутствовало обнищанию низов.) И после смерти князя — ослабла петля — и бояре справиться сами не могут с народом разошедшимся. И призывают Владимира Мономаха. Он авторитетен и справедлив, владения его значительнее других стали, и бойцов у него много.

И Мономах приходит в Киев — нарушая закон! Хоть лествичное право, принятое при деде его Ярославе Мудром — что в Киеве княжит старший в роду: а старшие сейчас — это Святославичи, двоюродные братья Мономаха, дети старшего брата мономахова отца. Хоть отчинное право, установленное в Любече с подачи самого Мономаха: каждый владеет своей отчиной — и тогда сидеть в Киеве сыну умершего Святополка — Ярославу.

Положение Мономаха осложнялось еще и тем, что Новгородом княжить, по тому же уложению Ярослава Мудрого, должен старший сын Киевского Великого князя. Но там (опускаем перипетии и подробности) уже при Великом княжении Святополка — сидел не его старший сын, а старший сын Мономаха, еще в бытность того князем Переяславским.

То есть мы имеем два династических нарушения «для пользы дела».

Как же встречают Мономаха в Киеве? Хорошо встречают. «Повесть временных лет», написанная по горячим следам тех событий, свидетельствует: «Встретили же его митрополит Никифор с епископами и со всеми киевлянами с честью великой. Сел он на столе отца своего и дедов своих, и все люди рады были, и мятеж улегся».

Информация к размышлению: митрополит с епископами к нему так вышли, поздороваться, — или церемонию какую-либо по этому радостному и знаменательному событию провели? Церковь людей крестили, женила, отпевала, благословляла на труды и путешествия, на ратные дела, освящала города и храмы. А восшествие главы Всея Руси, Великого Князя Киевского на престол — так, игнорировала? Да может ли без благословения Божия князь к правлению державой приступить?..

…Тогда вопрос: почему церемония, подобно как заведено в Константинополе, да и у скандинавских конунгов, нигде не описана?

Есть у нас на то одно соображение.

Соображение о переписывании истории

Не надо думать, что предки наши были глупее нас. Они физики и алгебры не знали — но по части отношений с людьми, по части карьерных интриг и удержания власти — дадут нам сто очков вперед. На кону-то головушка стояла.

Первый титуловал себя «Господарь всея Руси» Великий Князь Московский Дмитрий Шемяка около середины XV века.

Титул сохранился за его наследником и двоюродным братом Василием II Темным.

Первым же царем титуловался Иван III. Впервые он подписывался так в письмах к Крымскому хану. В 1453 году пал Константинополь, и Восточная Римская Империя, Византия, прекратила существование свое. А в 1472 Иван III венчается в Успенском соборе с законной наследницей последнего византийского императора Константина XI Палеолога Софьей Палеолог. Император погиб при штурме Константинополя турками. Его брат и законный наследник Фома Палеолог умер в изгнании. Им и наследовала Софья Палеолог, дочь Фомы.

С этого момента Иван позиционирует себя как законного наследника византийских императоров. Он подписывается «самодержец». Его печатью становится двуглавый византийский орел, ставший позднее гербом России. И титул «царь», раньше применявшийся к ханам Орды, переходит к нему. Он объединил под своей рукой многие русские княжества. Казанское ханство признало вассалитет под Москвой.

Первое же венчание русского самодержца на царствование — это 1498 год. Иван III в Успенском соборе венчал на царство своего юного внука Дмитрия, который затем несколько лет являлся официальным соправителем. Чин венчания составили по основам византийских ритуалов. Иван возложил на Дмитрия шапку и бармы Мономаха. Митрополит, обращаясь во время службы к Ивану, величал его «самодержцем» и «царем».

А потом — а потом появляется Иван IV, Грозный. Он остался без отца в три года, без матери в восемь лет, рос круглым сиротой. Официально, де-юре — правитель, Великий Князь Московский и Всея Руси. Регентский совет, состоявший из дядьев малолетнего Ивана и знатных бояр, сотрясали склоки. Впоследствии Иван вспоминал унижения и лишения, которым его подвергали. В двух словах: с возрастом Иван IV стал крайне самолюбив, беспредельно властен, пререкания не мыслились, его жестокий деспотизм не знал никаких ограничений. Более того: его садизм и психопатия общеизвестны. Иван Грозный мыслил себя над людьми, полным владельцем всей Земли Русской с людишками, в ней обитавшими, что были его собственностью. Одна воля была на Руси — его.

Мог ли он, над людьми стоящий, не заботиться всячески о своем авторитете? Утверждая его не только силой и жестокостью, этого всегда мало. Но также — убеждением, словом, символикой, ритуалом? То есть — не только на политическом и экономическом, но и на информационном уровне?

Иное не мыслится. Любое действие имеет информационный аспект.

Итак. Идея о божественности власти правителя — никак не могла возникнуть в XVI веке в Москве, а равно в XV или любом ином за предшествующие тысячи лет — ибо известна, повторяем, со времен египетских фараонов.

В VIII же веке н. э. франкского короля Пипина Короткого короновал Папа Римский, а впервые в Реймсском соборе короновали и помазали Людовика I в 816 году. С тех пор повелось. Английские короли c XI века короновались в Вестминстерском аббатстве, и церемонию проводил Архиепископ Кентерберийский. И в конце концов, церемония коронации византийских императоров была на Руси известна с начальных времен.

И такой пример известнейший: в 1254 году князь Даниил Галицкий, перейдя в католичество, венчается Папой Римским Иннокентием IV как «Король Руси». Во владение входило обширное и мощное на тот момент княжество Галицко-Волынское, но просматривались и дальнейшие перспективы. Еще внук Даниила носил этот королевский титул. Так вот, венчание Даниила включало полный набор инсигний: корону, скипетр и державу.

…Так как же обстояло дело в Киеве? Ведь связи с Европой были многочисленны и давни. «Венец и бармы Мономаха» двести лет в Киеве плюс двести потом в Москве хранились без употребления?

…Первая и крупнейшая на Руси библиотека при Софийском соборе в Киеве, основанная еще при Ярославе Мудром, была утрачена в войнах последующих веков. Вторая — при Софийском соборе в Новгороде: вспомним катастрофу, устроенную Новгороду Иваном Грозным с опричниками, — а Иван очень был внимателен к книгам, пополнял свою легендарную библиотеку, и цену написанному слову знал. Крупнейшая Полоцкая библиотека? — погибла и она. Русь не выходила из войн, и список потерь можно продолжать очень долго.

Что же все-таки знаем?

Выбирается преимущественно воскресный день. Князь с группой дружинников приближается верхами к городским воротам. Митрополит с духовенством встречают их, народ приветствует. Князя сопровождают в главный собор. Митрополит с причтом ведут торжественное богослужение. Князь совершает поклонение Христу и Богородице. В заключение князь символически садится на «стол», который стоит здесь же. Люди в храме восклицают несколько раз: «Господи помилуй!»

Затем князь выходит на площадь к собравшемуся народу. Происходит заключение «ряда» — договора князя с народом. (Это может происходить и позднее на вече, которое созывает князь, но должно быть обязательно). Народ — то есть люди от бояр, от купцов, от ремесленников — составляют список условий, которые Великий князь обязуется исполнять. Народ же ответно обязуется признавать власть князя в традиционных и оговоренных пределах. В подтверждение чего Великий князь клянется народу и целует крест, представитель же от горожан клянется в соблюдении договора князю и целует крест в свою очередь. (Таких «рядных грамот» немалое число сохранилось!)

После чего Великий князь следует на Княжий двор, где дает пир, на котором присутствуют «лучшие люди» от духовенства, боярства, купечества и, само собой, княжеской дружины.

Вопрос:

Что нам следует отметить?

Что венчание на царство Ивана IV имело тенденцию подаваться как нечто ранее на Руси не бывшее и буквально сконструированное и внедренное. Чем подчеркивался безграничный, беспрецедентный, божественный характер власти царя.

При этом не бралось во внимание ни то, что царем в Московской Руси титуловали Хана Золотой Орды — со времени Ярослава Всеволодовича и до середины XV века, когда существование Орды подошло к концу. То есть — простите! — еще как бралось. Но означало оно, что власть над Ордой из Сарая переместилась в Москву. (Не просто так Иван собрал улусы Орды уже под свою руку: Казанское, Астраханское, Сибирское ханства и Ногайскую Орду.) То есть на тот момент Московия идентифицировала себя более Ордой, нежели Русью, оставшейся в Великом Княжестве Литовском, Русском и Жемайтском.

Ни Даниил Галицкий, ни Владимир Мономах Грозному были не пример. Да и деда, Ивана III, поминать было лишний раз незачем.

Но именно эта царская власть позиционировалась как Высшая на всем русском пространстве. Придавался тот смысл, что это впервые на таком уровне — и более ни у кого из правителей русских княжеств такой власти не было никогда и нет. (Для понятности — более актуальная аналогия: так марксизм утверждал, что история начинается только с социализмом, а все, что было до того — это еще не история, а так, предшествующие события. Ну, не в абсолютном смысле утверждение — но на уровне политграмоты в людей вкладывалось.)

Власть венчаного царя Ивана подавалась так — что затеняла, затушевывала степень легитимности и полномочий ВСЕХ Великих Князей Руси до той поры. А инерция, консерватизм утвержденной и устоявшейся исторической оценки — очень велика.

И что там при Иване Грозном сгинуло навечно из летописей минувших времен — уже никто никогда не узнает. Что обычным путем сгорело при штурмах городов, что было растащено для продажи знатным людям как престижные вещи, а что отбиралось в легендарную царскую библиотеку с разными целями — и исчезло с ней.

И что было в первых, родных, текстах летописей, дошедших до нас в позднейших редакциях и списках, и что там редактировалось, то есть изменялось, дополнялось и изымалось — того нам тоже знать не дано.

А что следует учесть?

Что к середине XII века интронизация Великих киевских князей, где доминантой являлась христианская церемония, была вещью общепринятой и необходимой. Это был важнейший акт легитимизации власти, высшей в державе.

Часть пятая. Предшествие

Княжеские междоусобицы

О них мы говорили выше. Их даже нельзя считать событиями. Это был образ жизни. Форма сосуществования князей Киевской Руси. Междоусобицы были постоянны. Причем князья то и дело приглашали на свою сторону против иных русских князей — то половцев в союзники, то венгров, то еще кого. А уж первые двести лет викингов из Скандинавии нанимать тысячами — обычнейшее дело.

Киевский бунт 1068 года

В 1068 году с юго-востока произошло половецкое нашествие. Сражение русские проиграли. Половцы придвинулись к Киеву и уже грабили окрестности. Народ с остатками ополчения собрались на вече и обратились к князю: раздать им оружие из запасов, запасных коней, включить весь вооруженный народ в войско — и отразить врага. Князь отказал: не то не верил в успех, не то опасался вооруженного народа — сможет диктовать князю, а то и свергнуть?..

Великим Князем Киевским был Изяслав, старший из живых сыновей Ярослава Мудрого, им и назначенный на Киев: абсолютно легитимный правитель. А в заключении у Изяслава сидел в Киеве князь Полоцкий Всеслав Брячеславич, правнук Владимира Красно Солнышко от злополучной Рогнеды. Он же Всеслав Чародей, овеянный слухами о своих необыкновенных способностях.

Всеслав был известен как агрессивный боец, водивший дружины на Псков, захвативший и сжегший Новгород — вначале союзник, а затем злейший враг Ярославичей. Три князя, братья Ярославичи с Изяславом во главе, воевали с ним, разорили входивший в Полоцкое княжество Минск. Пригласили Всеслава на переговоры, целовали крест, что вреда никакого не причинят — после чего схватили, привезли в Киев и посадили в поруб, то есть замуровали в деревянный сруб без двери, с открывающимся окошечком для подачи еды.

Восстание в Киеве началось с того, что часть народа двинулась к княжьему двору — уговаривать, а часть — к воеводе (либо то был тысяцкий, начальник ополчения и глава администрации, из бояр), он обычно заведовал запасами оружия для ополчения. Тысяцкий скрылся. И князь Изяслав бежал — в Польшу, к своему зятю, королю Болеславу II. Княжеское добро народ разграбил полностью.

А часть народа сразу бросилась к порубу, разнесла его — освободила Всеслава и объявила своим князем. Вече объявило. Это было неслыханно!

Мало того, что Изяслав был законным князем. Так вдобавок Всеслав был на поколение младше его с братьями: Ярославичи — внуки Владимира Крестителя, а Всеслав — правнук.

Далее летописи категорически молчат о том, как князь Всеслав разгромил и прогнал половцев от Киева. А иначе — куда бы они делись? И зачем иначе Всеслава бы в князья ставили? (Но — поскольку правили на Руси Ярославичи, то деяния полоцкой ветви рюриковичей, изяславичей, отнюдь не рекламировались…) (Вдруг вскоре после переворота Святослав под Черниговом разбил с тремя тысячами воинов двенадцать тысяч половцев! Которые недавно разбили всех трех Ярославичей вместе взятых. А информацию в «Новгородской летописи» кто контролировал? Ну-ну. А то не слыхали мы современных военных сводок.)

А только через семь месяцев Изяслав вернулся с польским войском. Всеслав бежал. И тогда! —

Киевское вече срочно потребовало братьев Святослава и Всеволода Ярославичей прибыть в Киев и принять власть. В противном случае — грозили! — «…мы сожжем город, а сами уйдем в греческую землю»!

(Ах, это отдельный тонкий момент. Стало быть, Святослав с Всеволодом совсем рядом были, коли встали в оборону Киева раньше, чем вошел Изяслав. Это значит: у Всеслава со спины были два брата с дружинами — а третий брат спереди с дружиной и поляками. Что должны сделать три брата Ярославича? Договориться между собой. Почему?

А потому что иначе власть уйдет к полоцкой династии, старшей ветви. Всеслав — он рода Изяслава Владимировича, старшего брата Ярослава Мудрого. И если сейчас уже сидит на Киеве наперед дядьев, волею бояр и веча, то власть постарается сыну передать. И необходимо его от Киева отодвинуть, да навсегда.

Вот попав в эти братские клещи — Всеслав и был изгнан братьями. А позднее борзописцы сочинили, что «бросил войско» и сбежал тайно. Ан есть закавыка: ни один факт в славной боевой биографии Всеслава не позволяет заподозрить его в тайном бегстве от своего войска ради спасения собственной шкуры.)

Прискакали братья и потребовали от приблизившегося Изяслава: поляков в Киев не вводить, городу зла не чинить, людям не мстить, — иначе они выступят против него в защиту Киева. Изяслав обещал и обманул. Посланный им сын Мстислав семьдесят человек казнил, многих ослепил и так далее. Вечевое место перенесло с рыночной площади в торговых кварталах — в боярский лояльный район.

Польское же войско разошлось по селам для прокорма и занялось грабежом, вызвав ожесточенное сопротивление. Приглашенные воины-интернационалисты. К холодам они с собранным добром ушли домой.

Запомним. 1069 год. Князь пригласил интервентов, чтобы захватить власть.

Княжеские пертурбации

Всеслав вне всяких правил заменил Изяслава.

Изяслав вернулся с поляками и заменил Всеслава.

Святослав и Всеволод Ярославичи согнали своего брата Изяслава с престола, и Святослав сел на Киевское княжение сам.

По смерти Святослава на Киевский стол сел Всеволод.

Вернулся Изяслав с поляками и занял Киевский престол, Всеволод уступил.

Против Изяслава и Всеволода Ярославичей выступили их племянники князья Олег Святославич и Борис Вячеславич (хотели вернуть отобранные у них владения) — Изяслав погиб в битве, на Киев опять сел Всеволод.

Ему законно наследует Святополк.

(Киевский бунт 1113 года — после его смерти и произошел: описан выше.)

А далее обстоятельства вокняжения Мономаха и все связанные с этим нарушения нам уже известны. Очередь же на Киев была Давыда, или Олега, либо же за ними Ярослава Святославичей — как старших рюриковичей по лествичному праву. Либо же Ярослава Святополковича по вотчинному праву как сына Святополка. Святославичи — сыновья старшего брата Мономахова отца, и как сыновья старшего брата садятся на Киев прежде сыновей младшего! Но — польза дела и личные качества… К случаю пришелся: мятеж подавить, порядок навести, и чтоб согласие сохранялось.

По закону Мономах не имел тогда права на Киевский стол. Он занял его в силу авторитета, влияния, могущества, возможностей, умения договариваться с людьми и политических способностей. И еще одно! Будем честными. Мономах уже стар. 60 лет. В те-то времена. И должен был восприниматься как фигура отчасти переходная. Компромисс. Ненадолго. Пусть посидит пока несколько лет, а там разберемся, как пойдет и кто его сменит.

Вокняжение в Киеве Мономаха в 1113 году — послужив к установлению порядка тогда — явилось причиной непримиримых междоусобиц через 30 лет, как мы вскоре увидим.

Потому что после Мономаха очередь пришла — по лествичному праву-то — уж со всей несомненностью Ярослава Святославича, князя Черниговского. Он — дядя сыну Мономаха, Мстиславу. Старшее поколение. Н-но… Великим Князем Киевским стал сын Мономаха, Мстислав Великий. И был он действительно силен характером, крепок умом, решителен и справедлив, и людям нравился. Но… Тут, значит, предпочли отчинное право, прямое наследование.

А вот ему наследовал младший брат Ярополк Владимирович.

А тому в свой черед — младший брат Вячеслав.

А через месяц Вячеслава сверг политик сильный и коварный, Всеволод Ольгович.

С одной стороны — Всеволод силой восстановил справедливость: он внук Святослава Ярославича, старшего брата Всеволода Ярославича. А свергнутый Вячеслав — внук младшего брата, этого Всеволода Ярославича. То есть:

Святославова ветвь была старше ветви Всеволода Ярославича. (Дед Святослав был старшим братом деда Всеволода — так проще понять?) А посему Всеволод Ольгович, внук Святослава, сын Олега, имел преимущественное право перед троюродным братом Вячеславом Владимировичем, внуком Всеволода, сыном Мономаха.

Но есть и другая сторона вопроса: отец Всеволода Олег на Киевском престоле не сидел — и тем самым его сыновья потеряли право занимать престол, который не был занимаем отцом. Таков закон. Старинный договор. Лествичное право на Киев. Так что права лезть в Киев у Всеволода нет!

Однако есть и третья стороны этого дела. Олег был не по закону лишен Киевского стола! После смерти Святослава Ярославича — на Киеве должны были сидеть в порядке старшинства его сыновья Давыд, Олег и Ярослав! Но поскольку дела киевские были запутаны и доведены до мятежа и погромов — бояре с народом киевским решили пригласить на княжение исключительно и только Мономаха, который только и может справиться с возникшими трудностями.

Позднее летопись старалась как-то обосновать это с точки зрения закона: якобы по любеческому договору Святославичи лишались права на киевское княжение вообще: мол, и так много получили. Хотя один Мономах больше имел.

Я потому столько раз именно про эти династические отношения и перестановки повторяю, что их деталям и обстоятельствам редко придают слишком большое значение. А значение их огромно!

Потому что именно тогда, когда младшего мономахова сына Вячеслава сверг с престола сын Олега Всеволод Ольгович — и в 1139 году стал Великим Князем Киевским — вот тогда и начала вызревать следующая великая междоусобная война. Которая через 30 лет закончится великим разорением Киева. И никогда больше в истории Киев не будет тем великим городом, которым его знали.

Часть шестая. Точка распада Киевской Руси

Этот момент настолько важен, что заслуживает быть выделенным в отдельную часть.

Речь идет о справедливости. Той самой справедливости, которую Платон полагал «щитом государства». Трещина в щите чревата серьезными последствиями.

Поскольку к критическому моменту середины XII века на Руси насчитывалось не менее полусотни князей, родствнников-рюриковичей, а точнее посчитать невозможно за неполнотой сведений.

Поскольку многие из них, как в разных поколениях, так и в одном — деды и прадеды, сыновья и внуки, братья двоюродные и троюродные — часто носили одни и те же имена: Святослав, Ярослав, Изяслав, Мстислав, Владимир, Всеволод.

Поскольку для элементарного понимания исторических сочинений — какие исторические герои участвуют в каких событиях, необходимо визуально помнить генеалогическое древо рюриковичей в объеме сотни человек в десяти поколениях.

Поскольку за десять веков имена и события в кратких записях спрессовались до огромной плотности.

То нормальный человек, не профессиональный историк, разобраться в этой каше из исторического концентрата совпадающих имен, битв, меняющихся княжеств и нетвердых дат — практически не в силах.

А поэтому мы — по возможности коротко, последовательно и с разных сторон — рассмотрим важнейший момент. Как была потеряна вера князей в то, что столкновения интересов можно — и должно — решать по справедливости. По закону. И по совести. Храня верность договору и клятве на целовании креста.

Ибо где не правят справедливость и закон — там правит сила. И циничный расчет.

Итак.

Краткое жизнеописание князя Олега «Гориславича», Святославича то есть. Сына Святослава, третьего по старшинству сына Ярослава Мудрого.

Ко времени, нас интересующему, старший сын Ярослава Мудрого уже умер, и Святослав был вторым по старшинству после Изяслава.

Когда Святослав был князем Черниговским, там родился Олег. И несколько братьев его.

Когда Святослав стал Великим князем Киевским (через 5 лет после Киевского бунта и изгнания Изяслава, и его возвращения, — Святослав изгнал его вторично и сел на Киев сам) — в том же 1073 году Олег стал князем Волынским и правил во Владимире-Волынском. (После соответствующего передвижения князей на городах.)

В 1076 г., когда Изяслав опять борется за возвращение в Киев против князя Святослава — Олег вместе с двоюродным братом Владимиром, будущим Мономахом, отправляются с дружинами в Польшу. К князю Болеславу Смелому, без пяти минут королю Болеславу II. Именно к нему недавно вновь прибежал за помощью Изяслав. И тот уже принял от него щедрые дары за будущее повторное содействие в занятии Киева. Но тут Святослав, зорко наблюдая с высоты Киевского престола, принимает гениальное решение…

Вставная новелла, содержащая роман о том, как юные Олег с Мономахом шарашили Богемию и что из этого вышло

Мое перо, как изъяснялись встарь, не в силах далее терпеть смирительную рубашку академической благопристойности стиля. Ибо не может он и в малой степени передать все страсти и приключения давно минувших времен. А времена те оживают и взрываются в нашей обретенной памяти.

Итак. Повторно выгнанный из Киева Изяслав повторно бежит в Польшу к Болеславу. Степень их родства заслуживает отдельного внимания. Болеслав Изяславу — двоюродный брат и дважды племянник. Согласитесь, это встречается нечасто.

С одной стороны — он сын Изяславовой тети: сестры Ярослава Мудрого Добронеги.

С другой стороны — он муж Вышеславы, племянницы Изяслава, дочери его брата Святослава.

А с третьей стороны Болеслав — племянник жены Изяслава, Гертруды, сестры Болеславова папы Казимира.

Через маму свою Марию Болеслав — внук Владимира Красно Солнышко.

Но что нам сейчас важнее — через жену Болеслав — зять Олега нашего Святославича. Муж его сестры.

От этого родства голова идет кругом.

Густо они там жили в XI веке, весело!

Вот к этому Болеславу прискакали два дяди и один двоюродный брат, и все это Изяслав. И выкатил изрядные сокровища. Помоги отбить Киев — еще больше получишь.

Но собрать войско и двинуть в поход — это не на дачу съездить. Хлопоты, подготовка, — логистика. Требуется время.

А в это время сидит на Киеве Святослав. Высоко сижу, далеко гляжу. Набрался от отца, Ярослава, мудрости. И возникает с его стороны такое движение:

Сын его Олег, князь Владимиро-Волынский, плюс племянник Владимир, князь Смоленский, — дорогому зятю Болеславу придутся гораздо ценнее, чем беглый и никому не угодный Изяслав. Которому в Киев все равно не светит. Зря силы будут потрачены.

Что же они могут ему дать? А то, чего он больше всего хочет.

А чего хочет больше всего Болеслав? Кусок Чехии. Это не просто. Но все было возможно в те времена решительных мужчин. Истории слагались — куда там Шахерезаде…

Была Священная Римская Империя (не путать с той, величайшей) — крупнейшее государство Европы, занимавшее весь ее центр, и основой ее была Германия. Король Германии являлся императором всей этой Св. Римской Империи. Но не автоматически. Вот королем Германии он становился династически, как наследник. Но в империю же входили и другие страны, юрисдикция была сложная. А императором всей империи его должен был утвердить и венчать Ватикан. То есть: император и Папа, навершия двух ветвей высшей власти, иногда так обрывали листья друг с друга, что треск стоял.

Короче. В тот момент молодой король Генрих IV отчаянно ругался с Папой. Каждый хотел больше полномочий себе. Генрих был император, но еще не совсем: Папа не утвердил. А Генрих все равно управлял. Войска у него были. Вскоре Папа устроит ему такой цугцванг, что Генрих пойдет каяться в Каноссу — знаменитая история.

А пока — соседи и подданные амбициозного недоимператора старались устроить собственные дела, пользуясь двойственным положением Генриха.

То, что чехи настойчиво считают Чехией — немцы и все западные народы называли Богемией. И входила Богемия в Священную Римскую Империю: король Богемский ходил под императором, и Генрих IV на своем праве сюзерена настаивал.

В двух словах: на границе Богемии и Польши располагалась Лужицкая марка. Спорная территория. На нее претендовали: герцог Богемии Вратислав II и князь Польши Болеслав II (вскоре оба станут королями). Вратислав ориентировался на Генриха: подчинение в обмен на покровительство, моя Богемия — в составе твоей империи и зависима от нее. А Болеслав, напротив, решил поставить на Папу. Время сплошных восстаний и переделов границ.

…И вот князь Руси может послать серьезную подмогу для захвата Лужицкой марки. Это тебе не подарки от дважды дяди. Хотя и подарки возвращать жалко.

В общей европейской склоке и сумятице дружины Олега Волынского и Владимира Смоленского четыре месяца грабили Лужицу и прилегающую часть Богемии (то есть все это сегодня Чехия). Только набрав добра и получив выкупа столько, сколько по их мнению подобало, они «усталые, но довольные» вернулись домой.

События же эти происходили на фоне и как эхо чуть более ранних:

У Болеслава была, как мы упоминали, тетя Гертруда. И это была всем тетям тетя! Сестра короля Польши Казимера. Дочь короля Мешко II. Он уже умер? Э. Гертруда — дочь также и королевы Ричезы Лотарингской, осчастливившей упомянутого короля честью стать его женой. Ну, может, не совсем королевы, но ее отец — знаменитый пфальцграф Лотарингский Эццо — наместник императора Священной Римской Империи Оттона II и муж его дочери, владения его были обширны, власть огромна, богатства несметны.

Так что Гертруда, на минуточку — внучка Императора Священной Римской Империи Оттона II, короля Германии и короля Италии; и правнучка Оттона Великого. Выше уже некуда. Изяслав прилично женился.

А потому? А потому он после отказа Болеслава бежит в Германию! С женой и сыном. К королю Генриху IV. И преподносит дары. В обмен на помощь.

Гертруда и Генрих IV — кровные родственники, одного императорского рода, правнуки Оттона Великого, только он — в пятом поколении внук, а она — в четвертом. И какое интересное совпадение: через несколько лет Генрих женится на сестре Владимира Мономаха красавице Евпраксии Всеволодовне. Евпраксия под именем Адельгейда станет императрицей Священной Римской Империи.

Генрих IV богатейшие подношения взял, из уважения к родственникам, не иначе. Но проявил государственный ум: в качестве помощи отправил в Киев к Святославу посольство: выражаем озабоченность, предлагаем вернуться за стол переговоров, это же твой брат как-никак. Святослав истолковал намек грамотно и со своей стороны отвалил Генриху столько даров, сколько тот в жизни своей не видел ни до, ни после; а повидал он многое.

Генрих правильно понял Святослава и больше Изяслава видеть не пожелал, вид голодранца сделался ему неприятен. Бедные родственники — это бич монархов.

Но у дважды выгнанного, дважды обобранного и дважды обманутого Изяслава мошна была бездонная. Он поскреб по сусекам и отправил сына Ярослава к Папе Римскому. Тому самому Григорию VII, которого ненавидел унижаемый король Генрих.

Ярославу было велено ради помощи соглашаться на все. Изяслав просил защиты и готов был признать не только духовную, но и мирскую власть Папы на Руси. Из-под Константинополя переходит под Ватикан. И Ярослав от имени отца, Великого Князя Киевского и Всея Руси Изяслава, временно в изгнании, сладил дело так:

«Король русинов Димитрий», как обращается теперь Папа к Изяславу, в обмен на помощь приводит Киевскую Русь в лен Св. Петра, то есть на Русь и ее короля распространяется власть Ватикана. А Болеслава просят деньги вернуть и «Государю Российскому» помочь. В чем составлены две буллы для обоих, каковые и вручены Ярославу.

…Когда Святослав умер и Изяслав вернулся на Киевский стол, он счел за благо об этой булле не распространяться.

Два дяди делят Русь меж собой

Там была еще одна история, в этом перепутавшемся клубке закоренелых родственников.

Когда Святослав перешел из Чернигова на Великое Княжение в Киев. То брат Всеволод перешел из Переяславля в Чернигов. (Они произвели обмен землями, которые получили от отца, Ярослава. Всеволод отдал Святославу княжества Переяславское и Ростово-Суздальское, Белозерские и Верхневолжские земли. А взамен получил богатейшее и обширное Черниговское княжество.)

И тогда в Переяславль сел сын Святослава Давыд.

Когда Святослав умер, то Всеволод перешел Киев. Но! Чернигов сохранил за собой. А также вступил во владение всем наследством покойного брата. То есть всем, что недавно ему отдал.

Вернувшегося Изяслава в Киеве встречал Всеволод, успевший полгода посидеть Великим Князем сам. Он уступил Изяславу престол, оговорив и свои интересы. Кроме Чернигова — он оставлял за собой и Переяславль!

А Давыда они выгнали оттуда. Перевели с сильным понижением. Выделили ему на дальнем северо-восточном краю малозначимый Муром.

Клубок завязан

На этом счастливая молодость Олега кончилась. И настала жизнь, полная несправедливости, сражений и предательств, поражений и побед. Которая закончилась клеветой в летописи, отредактированной враждебной волей.

Вернувшийся на Киев Изяслав передал в удел вернувшемуся с ним сыну Ярополку Вышгород. После чего «вывел» Олега из Владимира-Волынского. На что ему сын умершего брата-гонителя? «Вывести» князя из его княжества было не так просто — это не пьяного из зала вывести. Во-первых, здесь требовалась сила — то есть располагать войском явно большим, чем «выводимый» князь мог ему противопоставить. Во-вторых, Великий Князь Киевский должен был заручиться согласием или нейтралитетом тех князей, кто имел вес и мог бы оспорить его действия. В-третьих, Князь Киевский должен был иметь уверенность, что ближайшие князья — родственники «выводимого» — не окажут ему противодействия и не смогут оспорить решение.

Требовался очень взвешенный учет баланса сил и интересов. То есть неприятностей не возникнет.

Этот очень важный момент обычно историками совершенно не учитывается. Вывел и вывел. Дело такое, номенклатурное. — Далеко не так. Потому что через самое короткое время этот неблагоразумный и довольно скверный поступок обойдется Изяславу очень дорого. Жизни стоить будет.

А Владимир-Волынский с княжеством Изяслав передал сыну Ярополку.

Забегая вперед: Ярополку этот отцовско-великокняжеский дар тоже поперек горла встанет: через несколько лет в результате разгоревшихся из-за этого всего междоусобиц Ярополка тоже убьют.

Мысль тут неизбежно возникает вот какая — праздная, конечно, мысль: не хотел Господь, чтоб княжил Изяслав в Киеве. Раз выгнал, второй выгнал — не понял Изяслав указаний перста Божьего, заупрямился. А когда смертный упорно идет против Высшей Воли — добра ждать не стоит.

Потому что именно отбирание Владимира-Волынского у Олега послужило запуском многих несчастий.

Изгой

Олег стал «изгоем». И в таковом качестве стал жить в Чернигове. Но не своем. Дядя Всеволод владел теперь Черниговом. Принадлежавшим ранее Святославу, отцу Олега. А Олег здесь теперь в качестве приживала.

Хлопотал о выделении положенного ему по «лествичному праву» удела: князь, рюрикович, Великого Князя Киевского сын. Но когда умирает великий князь — на сыне всегда отыгрываются вчерашние завистники. И приходится такому сыну проявлять много изворотливости и прочих качеств, необходимых в карьере и достижении власти, чтобы занять достойное место.

Двоюродный брат и сподвижник, друг молодости Владимир Мономах, заехал как-то в Чернигов, пригласил отца и Олега на обед. Отцу, князю Всеволоду, дал триста гривен золота, о чем сообщает в своем «Поучении». Достойный сын. Хорошую добычу взял в походах, пригласив с собою для усиления половцев: знатно ограбили Полоцк и земли полоцкие. Только Олегу ничего не дал.

Как раз на Пасху, 8 апреля 1078 года. Праздничная служба, колокола, христосование. О чем они с Олегом говорили, — а только 10-го же числа, сразу после той встречи с братским угощением, Олег из Чернигова съехал решительно. И то чуть не год терпел.

Брат Глеб

…По странному стечению обстоятельств: вскоре другого олегова брата, Глеба Святославовича, князя Новгородского — изгнали из Новгорода, в мае он бежал в Заволочье, далекое Прионежье, где и был убит якобы «чудью заволоцкой». Редчайший, знаете ли, случай.

А кто же сел на место этого Святославича? Святополк Изяславич. Сын Князя Киевского Изяслава. Выкинем святославовых детей — своих пристроить надобно.

Поход из Тмутаракани на Чернигов

А отправился Олег в Тмутаракань. В этом небольшом анклаве на месте нынешней Тамани в ХI веке держалось удаленное, за степями половецкими, маленькое русское княжество. Прибежище изгоев. Олега там встретил Князь Тмутараканский — старший брат Роман. И двоюродный брат Борис Вячеславич, еще один изгой.

По примеру Мономаха, Олег и Борис сговорили за долю добычи половцев, собрали посильно дружину — и отправились воевать Чернигов. Что не миром — то мечом: время простое.

Дядя Всеволод Ярославич сидел то лето в Переяславле, также ему принадлежащем. Разведка и служба информации работали и тогда. Всеволод собрал дружину и вышел навстречу наступавшим. В нескольких дневных переходах юго-восточнее Переяславля состоялась битва на реке Сожице — 25 августа 1078 года. Всеволод был разбит и бежал в Киев к Изяславу за помощью. Успел к нему в Переяславль или нет пробиться Мономах — никто уже не узнает точно.

Так же, как не узнает точно: Олег с Борисом, двинувшись на Чернигов (около двухсот пятидесяти верст, до десяти дней пешим, три дня конным), успели в него войти — а потом незаметно для врагов выйти и удалиться, чтоб через несколько дней дать битву? Или двигались медленно, после сражения привести себя в порядок необходимо, а половцы увлеклись попутным грабежом, и князья Ярославичи их просто опередили?

А только собрались Изяслав с сыном прибывшим Ярополком и Всеволод с сыном Владимиром Мономахом, объединили дружины в немалое войско и двинулись занимать Чернигов. Привыкшие за 20 лет к Святославу (налаженные отношения, и бояре с ним «сработались»), черниговцы пришедших не хотели. Предпочитали сына Святослава Олега, там выросшего и хорошо знакомого. И не сам Олег, так посланный от него вперед отряд там уже был. Чернигов защищался отчаянно. Внешний город был взят, посады сожжены. Но защитники отступили во внутренний город, детинец, крепость, и она устояла.

Тут пришла весть о приближающихся с юга Олеге и Борисе. Князья сняли осаду и двинулись навстречу. Битва состоялась 3 октября 1078 года у Нежатиной Нивы. А где это — у окраины Чернигова или в полусотне верст южнее — никто уже не знает.

Объединенное княжеское войско победило. Борис погиб. Но именно здесь пал — от удара копья в спину (вот такая деталь…) Изяслав. Пробыл он в этот, третий, раз Великим Князем Киевским один год с небольшим. Вот такова оказалась плата ему за то, что обратил князя Олега Святославича в неимущего изгоя.

Но Олегу, бежавшему после поражения с остатками войска обратно в Тмутаракань, смерть обездолившего его врага помогла мало.

Зато Всеволод сел на освободившийся Киев, вот удача. Переяславль он отдал сыну Ростиславу. Чернигов же получил сын Владимир, Мономах, впридачу к принадлежавшему ранее Смоленску.

Брат Роман

В 1079 году разворачивается следующий акт многосложной драмы. Роман Святославич, князь Тмутараканский, с дружиной и половцами, идет на Переяславль. На пути его встает дружина Всеволода Ярославича с Ростиславом. И они договариваются миром. О чем договариваются — в веках скрыто. И так же скрыто, был ли там с ними Олег. Или решил дома посидеть, отдохнуть. Решайте сами. Не написано.

Романа Святославича убили без всякой битвы. Половцы повернули восвояси.

Заплатил ли Всеволод половецким ханам (и Роману?) по отдельности? Расколол ли их союз — или, взяв дань, они сочли дело уже конченым и отправились домой порознь? Какова же тогда была цель похода Романа, если он мог вернуться, просто взяв отступные? А Олег? Ждал телефонного звонка?

Известно одно: Романа убили, поход кончился. Официальная версия о том, что Роман поссорился с половцами, вот и убили его, критики не выдерживает: зачем? чего ради? Роман за Степью жил, их нравы знал, с ханами строил деловые отношения и был заинтересован в дружбе.

А вот убить князя, чтобы сорвать поход — это дело обычное и логичное. Романа убить, половцам заплатить — и всё улажено, по домам.

Убили Романа люди Всеволода по его приказу, или оплатил он убийство Романа половцам (что очень маловероятно, все убийства вождей их союзниками ВСЕГДА были политическими, и никогда — просто из-за денег) — уже не принципиально. Всеволод убил олегова брата. Не в честном бою.

Теперь смотрите и думайте:

С чего бы Олегу в этом походе НЕ принимать участие?

И вновь возвращается он с дружиной, без всяких половцев, в Тмутаракань. Гнездо смутьянов.

Всеволод отправляет в Тмутаракань своего боярина Ратибора, бывшего киевского тысяцкого. Посадником. Контролировать Тмутараканское княжество.

Варяжская гвардия императора

Летопись: и там некие хазары хватают Олега и увозят в Византию. Типа в ссылку. (Вас не пробовали схватить и сослать из Читы в Париж?) Почему просто не убить — обычно и надежно? Ссылают в глушь, в безлюдье бездорожное. А Византия могуча и богата, там патриарх и там император.

А Византии он зачем нужен (есть и такая версия)? Сделать его Киевским Князем? Как? На какие деньги? Замучишься со всей семейкой рюриковичей договариваться.

Милые. Как раз в это время в Константинополе происходил бунт варяжской гвардии. Где сыну великого русского конунга всегда роль найдется. А викингов с Руси там было немало.

Олег бежал от убийц Ратибора за море. Там обстановка как раз была самая благоприятная. А версию для печати — это потом всегда курирует власть. «Повесть Временных лет» под редакцией Князя Всея Руси Владимира Мономаха. («Краткий курс истории ВКП/б» под редакцией товарища Сталина. Никто не читал?)

…Бунт варяжской гвардии подавили. Русского конунга сослали на Родос. Остров, но с комфортом.

А там и дворцовый переворот, Алексей Комнин сверг императора Никифора III. Алексей имел свои виды на киевских князей. Он вернул Олега из ссылки, выказал знаки уважения и отдал в жены девицу знатного, околоцарского рода Феофанию Музалон.

Возвращение

…Четыре года спустя уже матерый Олег, при поддержке Византии и в сопровождении византийского флота, триумфально возвращается в Тмутаракань. В Тмутаракань тем временем пришел его двоюродный брат Давыд Игоревич, с трех лет сирота и потому оставленный дядьями-Ярославичами изгоем. Погнав вон посадника Ратибора, он стал княжить в Тмутаракани. И к нему присоединился двоюродный племянник Володарь Ростиславич — тоже изгой, — на том основании, что его отец лет пятнадцать назад здесь княжил (пока после его смерти Володаря с двумя малолетними братьями не выгнал отсюда в изгои все тот же Изяслав Ярославич, Князь Киевский). (Вы чувствуете, как они все жили?)

С приездом Олега жизнь в Тмутаракани нарушилась, меж князей возник спор, Олег был сильнее и опытнее, за ним стояли у берега византийские корабли, с кораблей сошли бойцы, и несчастные Давыд с Володарем снова отправились в изгои. Олег стал княжить сам. И жил спокойно. Целых десять лет…

Отвоевал Чернигов

А потом половцы двинулись на Русь. Всеволод умер, на Киев сел старший рюрикович Святополк Изяславич. Совместно с Мономахом выступили они против половцев: сражались в трех битвах и трижды были разгромлены. После чего заключили мир на условиях, нам неизвестных, скрепив его браком Святополка и дочери хана Тугоркана.

Вот тогда Олег, собрав дружину и заключив союз с половцами, двинулся на Чернигов. Мономах укрылся в городе, сил у него было мало. Половцы собирали добычу с княжества. Уводили пленных. Через восемь дней осады Мономах попросил переговоров.

Это были тяжелые переговоры. Олег вернул себе отцовский город. Он получил Черниговское княжество, а также вытребовал земли рязанские. Брат его Давыд перешел из Мурома в Новгородские князья, а сын Мономаха Мстислав этот стол покинул. Муром остался за братьями.

Мономах отправился в свой Переяславль. Теперь он уже не владел почти всей Русью, земли которой унаследовал было от отца. И правил лично или через сыновей.

Суд не состоялся

На следующее лето Мономах (который впервые и пригласил половцев в совместный поход на русское княжество) стал решать вопрос. Как же урегулировать внешнее и внутреннее политическое положение. Пригласил ханов Итларя и Китана к себе в Переяславль на переговоры. И убил.

Что же Олег? У него в Чернигове как раз гостил сын Итларя. Мономах попросил сына убить, а самому присоединиться к походу на половцев. Кристальной души был человек знаменитый князь.

У Олега были иные представления о методах войны. От убийства и от похода на половцев, которым были обещаны переговоры, он отказался. Мономах с Киевским Князем Святополком Изяславичем сходили на половцев сами, и летопись пишет, что успешно.

А насчет Олега вывод сделали. И далее сын Мономаха Изяслав занял принадлежащий Олегу Муром, а посадника, посаженного туда Олегом, пленил. Силовой ход, стратегическая угроза. Мономах подбирал под себя ослабшую власть и владения — не добром, так мечом.

После этой прелюдии Мономах со Святополком пригласили Олега в Киев на суд — перед духовенством и народом решить вопросы о земле и власти. Для себя они уже решили убрать Олега из Чернигова на город поменьше да подалее. Олег не доставил им этого удовольствия и благоразумно воздержался от братского суда с явно неблагоприятным братским приговором. Проявил гордость.

Все Ярославичи отличались упорством. Тогда Мономах и Святополк обвинили Олега во враждебности, припомнили ему союзы с половцами (чья бы корова мычала) — и объявили войну. Ну лишний он им был.

И снова война

И двинули на него совместной ратью. И отобрали тот самый Чернигов, который два года назад просивший мира Мономах сам признал принадлежащим Олегу и уступил, в чем целовал крест. Сейчас Олег успел бежать в Стародуб (стремительный переход в 180 верст) и встал там в глухую оборону. Осада продолжалась тридцать три дня.

И тут половцы припомнили Мономаху со Святополком убитых на переговорах ханов и прошлогодний поход: убитых, проданных в рабство, зарезанные и угнанные стада и все прочее, что подобает карательной экспедиции. Собрав немалые силы, они огнем потекли на Переяславль и Киев.

Осаду мгновенно сняли. Заключили перемирие. Целовали крест. Олег обещал приехать вместе с братом Давыдом в Киев на съезд князей. Когда созовут.

Но были срочные дела до съезда. Мономах и Святополк повернули обратно — навстречу половцам. И в жестокой битве разбили их. В той битве погиб хан Тугоркан (вместе с сыном) — даром что тесть Святополка, женатого на его дочери. Зять убрал отца и брата жены разом.

Тем сумасшедшим временем Давыд княжил уже в Смоленске, а в Новгород вернулся князем Мстислав, Мономахов сын.

И объединенным войском из личной дружины и части смоленской, да немногих бойцов стародубских (из Чернигова Мономах и Святослав кого смогли забрали с собой) — Олег двинулся отбивать обратно Муром.

Там он требует у Изяслава Владимировича уйти из города миром. Вместо согласия Изяслав вывел дружину на бой. В каковом и сложил молодую голову. Олег вернул себе Муром, неправедно отнятый было тем же Мономахом.

После чего пошел на северо-восточные пределы бескрайних мономаховых владений. И взял Суздаль и Ростов — центры самого дальнего княжества той Руси.

Из Новгорода скачет гонец от Мстислава, сына Мономаха: оставь Ростов и Суздаль — помирю с отцом. И сам Мономах весть о желании мира шлет, и пишет, что прощает гибель сына — но можно ли ему после всех лет прошедших верить?

Кличет Олег брата Ярослава, и движутся они на Новгород: ведь обещал его Мономах два года назад Святославичам, ведь отходил уже Новгород брату Давыду! Но сейчас навстречу выкатилось такое новгородское войско на них — что отступили братья из Ростова к Суздалю; затем сожгли Суздаль и ушли в Муром.

А Мстислав новое примирительное письмо шлет. Тем временем подошел к нему младший брат Вячеслав, посланный Мономахом. Для отвода глаз приняв перемирие, Олег атакует! И проигрывает битву… Ярослав остался в Муроме и заключил мир с Мстиславом. А Олег и его разбитая дружина отступают к Рязани — но понимает, что ее не удержать. И отходят в степь.

Мстислав еще молод, ему двадцать лет, а этому возрасту свойственно благородство, и благодарность тоже помнится; все же он крестник Олега, детской памятью помнит их дружбу с отцом… Позже его назовут — Мстислав Великий.

Олега достигает еще одно его письмо. «Не убегай, пошли молить не лишать тебя Русской земли, и я пошлю просить отца за тебя…»

И Олег вернулся в Рязань. Договор скрепили крестным целованием (в который раз). Мстислав ушел к себе в Новгород.

…После Любеча Олег еще не раз будет участвовать в княжеских съездах и походах, в отражении половцев и заключении мира с ними. Но тогда, в сорок пять лет, его бесконечные мытарства и братоубийственные войны окончились. Дальше он жил — князь среди князей.

С ним так и останется жить сын хана Итларя, убитого Мономахом.

Заключение. Любеч

Ничто так не будит совесть, как безысходное воздаяние за грехи. Тогда совесть — это спасительная реакция подсознания, которое стремится примирить и объединить горькую действительность с потребностью принимать мир как единое с тобой благо. Если твоя вина обернулась твоей бедой — то избывание вины приведет тебя к гармонии с миром, и жизнь станет правильнее — а значит, легче.

Владимир Мономах, показав князьям пример ходить вместе с половцами на русские города, участвуя в лишении сыновей умершего брата их уделов ради своей корысти, убивая доверившихся, будь это хоть приглашенные половецкие ханы, послужив причиной разорительных междоусобных войн совместно с отцом и его братом Изяславом — по достижении сорока четырех лет, убедившись в невозможности справиться с Олегом, сознавая изначальную правоту и справедливость его требований, потеряв родного сына и нескольких двоюродных братьев, еще и Киевского Князя Изяслава, дядю, понимая всю гибельность дальнейших войн, разоряющих Русь и истребляющих род — решил кончать эту кровавую междоусобицу единственным возможным способом. Заключать мир. На приемлемых для всех условиях.

Вот по этому по всему, в октябре 1097 года, в городе Любече, что на берегу Днепра, в 50 верстах от Чернигова, съехались князья — шестеро.

И порешили, чтоб каждый остался владеть отчиной своей.

Был там Владимир Мономах, самый влиятельный из них, владевший с сыновьями самой большой частью Руси. По его замыслу съезд и был созван. И остался ему Переяславль с княжеством, Смоленск, а еще Ростово-Суздальская земля и Белозеро. (При этом старший сын его Мстислав остался князем Новгородским; и кстати, на княжение Ростово-Суздальское через время сядет младший, Юрий, будущий Долгорукий.)

Святославичи: Олег получил Новгород-Северский, Давыд как старший — Чернигов, Ярослав — Рязань.

Великий Князь Киевский Святополк Изяславич, старший рюрикович, остался в Киеве, имея еще Туров и Пинск.

Давыд Игоревич и Василько Ростиславич также сохранили свое.

Всеслав Чародей Полоцкий на братский съезд не явился: уступать свое он не собирался, на чужое не зарился, а князьям веры не имел.

«Кождо держитъ очьчину свою.»

. . . . . .

За этим установлением последовали некоторые правовые реформы. Появилась Пространная редакция «Русской правды» с изменениям уголовного и имущественного права. Увеличиваются привилегии землевладельца, ужесточается положение смерда. Можно сказать: государственное право густеет и оформляется.

И параллельно с этим князья на своих землях становятся полноправными и несменяемыми хозяевами. То есть? Феодалы все более укрепляются в своем праве. У центра все меньше власти над регионами, выражаясь современным языком. Княжества увеличивают свою самодостаточность.

Мы имеем амбивалентный процесс: Русь укрепляется вследствие прекращения междоусобиц и координации общего отпора внешнему врагу — и одновременно ослабляется, хотя вначале это ослабление носит латентный, еще не проявляющийся характер. Ибо отчинное право — это путь к развалу на отдельные княжества, дробление и ослабление.

Вот так выглядит диалектика в политике.

Что главное необходимо понять:

Любеческий съезд был вынужденным — за отсутствием сильного авторитарного правителя, способного подавить сопротивление на местах и обеспечить единство державы. Никто не может победить — приходится договариваться. А демократия на этом этапе развития общества невозможна. (Рэкетир никогда не признает равенства с терпилой.)

Через полвека такой договор не может не привести к ослаблению и началу распада державы. Это заложено в его сущности.

Но первые несколько десятилетий мира и процветания после его введения — прекрасный период, который потом видится вершиной истории государства!

…Хотя междоусобицы возобновились немедленно после решений Любеча. Но уже с другими героями и по неправедным поводам.

Рассуждение о свободе и прочности государства

Нет нового в том, что любое развитие циклично и поступенчато. Не ровно-линейно. Переходы из одного состояния в другое происходят скачками. Так же должно быть ясно (ясно, но далеко не всем, как это ни странно), что никакое состояние объекта не может быть зафиксировано неизменным навсегда. Неизменных состояний во Вселенной не существует по причине невозможности такого состояния, принципиально противоречащего законам Вселенной. Где само время есть мера изменений материально-энергетического континуума в пространстве.

Конкретнее для нас здесь — это означает: никакое состояние государства не может сохраняться неизменным сколько-то продолжительное время. Те самые качества, которые позволяют государству находиться в конкретном состоянии сейчас — по мере развития этих качеств и накопления следствий от их реализации внутри системы государства, во взаимосвязях между собой, — неизбежно приводят к изменению самой системы государства. Так по мере продолжения роскошного пира нагружается и забивается канализация отходами пищеварения — и требует модернизации или перестает функционировать. Так разрастающиеся деревья захватывают все большую площадь, сцепляются корнями и кронами, и гибнут от недостатка питательных веществ. Так взрослеет и крепнет, а затем дряхлеет и гибнет любой организм. Таков механизм эволюции, и именно такова диалектика природы в широком смысле слова: диалектика течения энергоматериального процесса.

Нетрудно выделить этапы в существовании любого государства. Зарождение — подъем — плато — пик — спад — крах.

Итак:

Что происходит, когда единого государства еще нет? То есть: разные племена на своих землях, разные политические образования со своими органами управления и лидерами во главе. Лидеры могут называться вожди, судьи, князья и цари, ханы и архонты. А образования — княжества, полисы, страны и т. п., на разных языках и в разных традициях.

У каждого, будем употреблять это слово, «государства» — своя система управления. Сбор налогов, трудовая и воинская повинность. Силовой аппарат. А прибавочный продукт слишком мал, чтобы запустить серьезный проект и добиться выдающихся результатов в продвижении цивилизации, т. е. зажить богато и комфортно, подняв уровень техники и науки, производительности труда и разделения труда. Необходимо содержать административно-силовой аппарат — требуются посильная роскошь вождю, оружие и питание воинам и окружению вождя. И — необходимо отбиваться от врагов! Враги норовят отобрать у тебя все, на что их сил хватит.

То есть. КПД маленького гос. образования очень мал. И возможности его в абсолютном исчислении — также.

И вот появляется самый волевой и харизматичный лидер одной такой деревни. Вдобавок он умен, коварен и жаден. Он все силы и средства деревни пускает на усиление армии, жестоко подавляя недовольство голодных, обираемых земледельцев и замученных муштрой воинов. Ничего, обещает он, захватим соседей — заживем!

И он захватывает соседнюю деревню, вырезая ее бойцов и насилуя женщин, превращая половину жителей в рабов. И его армия усиливается за счет мобилизации покоренных, а народец свой он чуток да подкормил за счет ограбления завоеванных!

Но. Он честолюбив и дальновиден. Он исполнен самомнения. Он не распускает армию — он ведет ее на следующую деревню.

И вот уже обширная территория, на которой посильно процветали самостоятельные селения, окутывается дымом пожарищ. Большинство жилищ разрушены. Вырублены сады, заброшены поля, жиреет воронье, и калеки бродят по дорогам: апокалипсис большой войны.

И вот уже он покорил всех, кто был в зоне досягаемости на приличных для житья землях. Производство всего — упало. Численность населения — снизилась. Многие ремесла пришли в упадок. И разрушен весь уклад жизни людей.

Но.

Настал мир. Прекратились войны. Уменьшились налоги. Наступила стабильность. И оказывается, что расширились перспективы!

Не надо содержать в каждом селении воинов. Никто не смеет на тебя напасть. Единая армия метрополии покарает любого агрессора и любого обидчика. Только царь царей в столице — имеет право судить и карать.

Не надо содержать местных чиновников. А при управлении из единого центра их заметно меньше. Твои налоги уменьшились!

Храбрецы и силачи могут идти в царскую гвардию, быть профессиональными воинами и получать сносное содержание плюс известный почет.

Талантливые и мечтательные юноши могут переселяться в столицу и пробовать себя на поприще наук или искусств.

На собранные со всего большого государства средства можно содержать архитекторов и врачей, строить дворцы и придумывать боевые машины.

И резко идет вверх послевоенная рождаемость. Проходит два поколения — и залечены раны войны, численность населения превысила прежнюю, встают новые постройки и распахиваются поля.

Короче: наступает период процветания централизованного государства. Пришедшего на смену разрозненным и небогатым самостоятельным клочкам.

Сильный жестокий завоеватель-централизатор огнем и мечом сколотил единую державу. А затем созидатели стали в ее охраняемых пределах созидать, имея на то средства, которых не могло быть раньше.

Большое государство — позволяет аккумулировать и концентрировать значительные средства — и сосредотачивать их на приоритетных целях.

А затем? Сытая безопасная жизнь, где жестокости меньше, а гуманизма больше — ведет к снижению агрессивности и воинственности. И? Люди делаются слабее как бойцы. Нет той ярости и жестокости, жадности и авантюризма, наплевательства на чужую жизнь и готовности рисковать своей. Им есть что терять. И есть чем дорожить и наслаждаться.

И тогда каждый думает о своем добре. Его сохранении и возможном приумножении. Индивидуализм идет в рост.

И появляются энергичные лидеры с замашками авантюристов и завоевателей. Они всегда появляются. Просто в разных условиях и в разные эпохи — возможности у них разные.

А завоевывать больше нечего. Окрестные земли все распределены и укреплены. А в своем государстве — укоренились лидеры второго уровня, региональная элита. Потому что единый сильный и жестокий лидер над всеми — эпохой и порядком вещей уже не востребован.

И мелкие лидеры начинают рвать друг друга. Стараются отобрать города и земли с людьми и богатствами. Война за власть и ресурсы. За свою максимальную значительность.

Сильные и властные люди, которым нечего больше создавать, направляют свою требующую приложения энергию на разрушение того, что есть. Когда нельзя рвать чужих — раньше или позже хищники начнут рвать своих. А хищников социум рождает всегда. Когда нельзя богатеть от прибылей растущего государства — рвут от имеющегося, и богатеют от убылей.

…Это можно уподобить синусоиде. Сильный централизатор вытягивает единство и мощность государства кверху. На пологой вершине горы — огромная властность и жестокость уже менее требуются: и так хорошо, все уже мирно, можно благоустраиваться. И следующий правитель больше подходит именно для благоустройства. И единство, могущество, порядок — неизбежно идут вниз по склону с горы. И государство распадается на куски.

Пройдет двадцать лет — или тысяча — и новый правитель, жестокий завоеватель, начнет отбирать независимость у мелких княжеств и сколачивать единую могучую державу.

И так далее.

Рабовладельческий тут строй, феодальный, капитализм или социализм — без разницы. Фаза сколачивания, укрупнения и единения — сменяется фазой ослабления связей, сепаратизма и распада.

. . . . .

Киевская Русь не составляет исключения.

Зачем и почему

Олег убил Аскольда и Дира?

А незачем лидеру терпеть сильных и храбрых, у которых есть права на это место — пришли раньше, в Киеве осели, на Византию ходили. Мешать будут. Потенциальные конкуренты. Власть вождя должны быть беспрекословна.

Почему Ольга покарала древлян столь жестоко? Чтоб и помыслить никто не смел поднять руку на князя! Что в результате? Киевские князья брали дань с кого хотели вокруг — где не было других вооруженных дружин, подчиненных другим вождям. Это и есть централизация в первом приближении.

Но. Почему, скажем, Новгород просил у Святослава прислать сына князем им? За крышей приехали. Ты силен и воинствен, тебя боятся, — ты можешь защитить. Сам факт присутствия твоего сына как нашего князя в городе — уже защита. Мы тебе платим — ты нас защищаешь. Да, рэкет. Комерсы под бандитами. Мы идем под тебя, ты богатеешь и крепчаешь, мы имеем жизнь, труд и бизнес в покое за свои деньги.

Почему

Владимир Святославич убил брата и Рогволода Полоцкого?

А лишний ему был конунг Рогволод. Чужой. Не Святославич, не Рюрикович. А Полоцк — место перспективное, богатое. Правящую династию Владимир убрал — разом. Незачем здесь другому править. Викинги решали такие вопросы просто и кардинально.

И брат Ярополк был Владимиру лишний, с его замашками самому всех убрать и всем владеть. Пришлось убрать брата. Боливару не вынести двоих. Ну невозможно удержаться от этой абсолютно чуждой стилистически фразы.

Вот так Владимир Красно Солнышко объединил державу. А вы как думали — добрым словом?

Ярослав Мудрый

был одним из двенадцати сыновей Владимира — где те сыновья, его братья? Сгинули в битвах, покушениях, болезнях — только старший брат Изяслав потомство оставил, сын Брячислав, внук Всеслав — но той ветви ходу почти вовсе не дали. Исключительно Ярославичи, шесть его сыновей и их потомки, правили всей Русью — 550 лет! — пока не умер в 1610 году Василий Шуйский. (О, мы ни в чем не подозреваем Ярослава, но такое фантастическое везение в те лихие времена невозможно объяснить лишь удачей по Божьему соизволению.)

Всеволод Ярославич — хочу владеть всем

Князь Всеволод был истинный сын своего отца Ярослава и внук Владимира Красно Солнышко. А именно — греб под себя все, что мог, а мог он немало. После смерти старших братьев Изяслава, а за ним Святослава — Всеволод владел едва не тремя четвертями всей Руси. Это в его Киевское княжение лишенные своих уделов изгои сотрясали Русь междоусобными войнами — отвоевывали свое.

Похвальное слово Владимиру Мономаху

Заслуживает всяческого внимания и опыт прославленного Владимира Всеволодовича, великого Мономаха.

Это он, мудрый, впервые в истории призвал половцев на Русь — себе в союзники, когда шел жечь русский город Полоцк. Вы думали, как единство достигается?

Мономах и Всеслав Чародей

Полоцкий князь, Всеслав Чародей Брячиславич, контролировал Западную Двину — и через то Путь из варяг в греки в его верхнем разветвлении: один вход из Балтики в Днепр через Двину — и только второй восточнее, через Неву — Ладогу — Волхов. И Полоцк оттягивал от Новгорода часть торгового потока. Сильнейший конкурент! А вы думали, Владимир Красно Солнышко весь род полоцкого конунга Рогволода запросто так вырезал, из личной антипатии? Счас! Под себя взял!

А потом был в Полоцке сын его Изяслав, его сын Брячислав, того сын Всеслав. И тут три брата-богатыря, три сына Ярослава Мудрого — Изяслав, Святослав и Всеволод, стали брать всю Русь под себя.

Всеслав необходимо поддерживал отношения с балтскими племенами течения Двины. И понемногу Полоцк колонизовал земли и к северу, западнее владений Новгорода (и Пскова) от рек Великая и Нарова, Псковского и Чудского озер. А ведь крепость Юрьев (Дерпт, Тарту) поставил не так давно Ярослав Мудрый как опорный пункт для контролирования края.

Руки Ярославичей до этих мест не всегда доставали, и Изяслав, Князь Киевский, решил исправить ситуацию. В 1060 году совершил поход и наложил на сосолов (западное Причудье) неподъемную для них дань в 2 000 гривен.

Кроме того, что Всеслав имел и ранее свои отношения с соседями-сосолами — так еще и совсем недавно, в том же 1060 году, Всеслав вместе с тремя Ярославичами победно ходил к южной степи, на торков! И тут — от союзника такой враждебный шаг!

С этого началась вражда.

Сосолы через время восстали, перебили поставленных Изяславом сборщиков дани, сожгли Юрьев, снесли пограничные с Псковской землей русские селения. Новгород и Псков собрали общее войско и в серьезной битве перебили сосолов — более тысячи русских бойцов остались лежать на поле, «а сосолов побитых без счета».

В 1065 Всеслав, собрав силы, осадил Псков. Не взял.

А в 1067 разбил сына Изяслава — Мстислава, княжившего тогда в Новгороде. И взял Новгород. Частью сжег, частью ограбил, людей много увел в плен. А с церквей снял утварь и колокола — для дела: строил в Полоцке свой большой храм, равняясь с Киевом и Новгородом — третий на Руси Собор Св. Софии.

Три Ярославича в ответ сожгли построенный Всеславом Минск и пограбили полоцкую землю.

Вот после этого они пригласили Всеслава на переговоры, крестно клялись вреда не чинить — и схватили. Привезли в Киев и посадили в поруб. Причем вместе с двумя сыновьям. Всю княжью ветвь полоцкую перехватили Ярославичи. Но резать не решились.

Вы уже знаете, как его освободили восставшие киевляне и поставили князем. Почему?

Потому что воинская слава Всеслава по Руси гремела, и удача его была велика; любила его дружина, и стремились наняться к нему многие воины. В его победы народ верил.

А еще Всеслав Чародей, будучи православным христианином — сохранял веру и в старые народные языческие культы. Привечал волхвов. Поддерживал народ в исконных обычаях предков. И не раз организовывал на севере, у Балтики, языческие восстания против насилия новой веры. Конечно, это увеличивало доверие и симпатии народа к нему как человеку своему, душевному и честному.

Потом Изяслав вернулся на Киевский стол и отобрал у Всеслава Полоцк. Посадил туда сына Мстислава. Опускаем перипетии — через несколько лет Всеслав отбил себе Полоцк. Отразил нападение очередного сына Изяславова. 1077–1078 годы — два похода Ярославичей на него. Оба раза Всеслав в Полоцке устоял. При этом:

1078 — впервые в истории Владимир Мономах, князь Смоленский, в союзники для похода на Полоцкое княжество пригласил половцев. Полоцк не взяли, но посады сожгли и землю разграбили.

В 1080 году, вновь с половцами, Мономах подверг опустошению Минск.

…К чему история жизни Всеслава Чародея — в очень кратком, неполном изложении? А к тому, что правитель был энергичный и умелый. Но? Необходимо было его укротить. Чего ради? Ради блага Семьи.

Мономах и Семья

Если слово Семья, имея в виду сыновей и внуков Ярослава Мудрого, вы напишете с большой буквы, вам станет очевиднее мафиозная структура русского феодального государства. Где власть дона не должна подвергаться никакому ущемлению и даже попыткам противоречить.

И вы увидите, что ради захвата, укрепления и сохранения своей власти дон идет на любые поступки, лишь бы в конце концов его действия трактовались как правомерные и легитимные — либо замалчивались.

Захват власти будущим великим правителем — не только всегда жесток. Но и всегда подл. Потому что подлость — это сила в измерении морали. Сила плевать на мораль и нарушать ее. А после с благочестивым видом требовать от всех ее соблюдения.

Ибо только соблюдая мораль — социум может быть устойчив. А вот реформирован при соблюдении морали — социум не может быть. Ибо подавление сопротивления всегда ломает даже справедливые попытки противостоять.

Любая власть — это всегда подавление сопротивления. И чем власть более централизована и авторитарна — тем справедливее будут на местах акты сопротивления ее действиям. Не подавишь — не будешь властвовать. Не будет объединенного сильного государства.

Брат мой, если подданные говорят, что король добр — это означает, что царствование не удалось. Мысль гения власти — Наполеона.

Мономах захватил Минск, ему никак не принадлежавший. Мономах вызвал в Киев новгородских бояр и заставил присягнуть ему.

Мономах и Олег Гориславич

…Когда в Киеве сел в третий раз Изяслав, он отдал Владимир-Волынский сыну, а Олега Святославича «вывели» оттуда — и тот стал изгоем, без удела. А Чернигов, где Олег родился и откуда уезжал во Владимир, остался принадлежать брату Изяслава, Всеволоду, отцу Мономаха. И Олег стал жить там в приживалах.

Олег долго добивался справедливости. Потом бежал в Тмутаракань, собрал силы — и отбил Чернигов. И пошли на Олега с двоюродным братом Борисом четверо князей, и Мономах один из них. В результате сражения Олег бежал в Тмутаракань и оттуда — в Константинополь (мы уже рассказывали). А Мономах получил от отца, ставшего Князем Киевским, Чернигов, сохранив себе и Смоленск. (А ведь Олег был крестным отцом двух его сыновей, другом боевой молодости… и из Чернигова родом.)

Через пятнадцать лет приключений, вернувшись в Тмутаракань союзником Византии, Олег вновь собрал силы, вновь заключил союз с половцами — и отбил у Мономаха свой Чернигов. Переговоры проходили с позиции силы, счет обид был тяжел, и к Чернигову Олег получил еще Муром и Рязань.

Когда Мономах убил приглашенных на переговоры половецких ханов Итларя и Китана — он предложил и Олегу убить гостившего в Чернигове сына Итларя. Что Олег отверг. И с Мономахом на половцев не пошел.

После чего Мономах отправил своего сына Изяслава занять принадлежавший Олегу Муром. Олега же вызвал в Киев на суд, от чего тот благоразумно отказался. Мономах с Киевским Князем Святославом Изяславичем вновь пошли на Чернигов, вновь война, вновь мирное соглашение, Олег идет в свой Муром — а сын Мономаха Изяслав отказывается отдавать его. И гибнет в битве.

(Простите за повторение. Для полноты портрета.)

Мономах как идеал

И вот этот Владимир Мономах, который первый призвал на Русь половцев — жечь и грабить русские земли князей-соперников. Который убивал послов и других о том просил. Которому летопись ставит в заслугу соблюдение закона и справедливости: якобы он «уступил» Киевское княжение двоюродному брату Святославу — старшему в роду, кому этот стол полагался по закону, и по отчинному и по лествичному праву на Киев, — молодец Мономах, а ведь мог бы очередную междоусобную войну устроить и узурпировать это право! Коварный захватчик, который по праву сильного отбирал чужие земли, стремясь подобрать всю Русь под себя — при своем уме и расчетливости бесспорных! — Вот этот Мономах был восславлен летописью как идеальный князь. (Правда, летопись отредактировали по его указаниям.)

Он жестоко подавил восстание в Киеве — но потом смягчил налоги.

Он созвал князей в Любече решить вопрос о земле и власти — в результате чего у него земли и власти осталось больше, чем у кого бы то ни было.

Венец и бармы архонту от Императора Византии — подтвердили его осененный Богом статус.

…Кстати. Вы еще не забыли? У Киевского князя Изяслава Ярославича жена была, да? Гертруда. Дочь короля Польши и внучка императора Священной Римской Империи Оттона II. После смерти сына, Ярополка Изяславича, она окончила свои дни заложницей Мономаха. Закрыл свою тетю. Чтоб не было больше хлопот от беспокойной изяславовой семьи с ее высокими европейскими связями.

Сила сегодня — слабость завтра

Сильным и обширным может быть лишь то государство, которое в случае опасности способно скоординировать и объединить все усилия, формируясь вокруг централизованной и беспрекословной власти.

Это возможно или в государстве демократическом, где конституция предусматривает диктаторские полномочия главы правительства в случае военного положения. Или в государстве, по устройству которого лидер обладает диктаторской властью.

До демократии Киевской Руси еще надо дожить, если получится.

А диктаторская власть предполагает подавление любого вольномыслия и поползновений к свободе на местах.

Подавление вызывает сопротивление, и раньше или позже регионы и центр обескровят и разорят друг друга.

А по справедливости дать достаточно автономии регионам — означает неизбежный распад державы.

Пока Киевский стол время от времени занимали умные диктаторы — единство державы более или менее сохранялось.

По мере укрепления и обогащения регионов — степень их независимости повышалась и стремилась в полной свободе от центра.

Происходит среднее между размножением державы почкованием, возникновением уменьшенных дочерних копий, — и гибелью державы через распад единого организма на части, причем части эти менее сильны и жизнеспособны, чем цельный материнский организм.

…Применительно к интересующей нас эпохе это можно назвать периодом закономерной централизации феодального государства с последующим закономерным же распадом.

Стремление к справедливому равенству князей — это стремление к распаду державы как результату.

Как стремление Киевского Князя жестко доминировать над прочими — это стремление к единству державы.

Совместить два эти стремления на феодальном уровне принципиально невозможно.

В идеальном удалении тенденций — или беспрекословная монолитная деспотия — или равенство переходит в анархию и рассыпание.

Книга вторая. Разделение

Часть первая. Испытание на разрыв

Дозревание

Людям свойственно стремиться к конкретности. В том числе — к конкретизации исторических и социальных процессов на «до» и «после». Вот до такой-то даты было так — а после этой даты стало эдак. В частности: вот до этой даты Киевская Русь была едина — а после этой даты распалась на отдельные княжества.

Это иллюзия. Изменения границ и перемещения владельцев княжеств или смена князя в Киеве — почти ничего не решают. Ибо историческому процессу свойственна прежде всего — постепенность.

Итак.

После смерти Мономаха Киевским Князем был его сын Мстислав.

После смерти Мстислава Киевским Князем был его младший брат Ярополк.

После его смерти княжил Киевом его младший брат Вячеслав.

А через месяц его сверг черниговский князь Всеволод Ольгович, сын Олега Святославича. Не сын Святослава — так внук его пришел на дедовский престол! И княжил семь лет, до смерти своей в 1146 году.

В этом 1146 году началась очередная междоусобная война, которая и закончится падением Киева.

В этом? Да она куда раньше началась!

Не надо думать, что после восшествия на Киевский стол Владимира Мономаха в 1113 году настали 33 года мира. Да нет, междоусобные споры и вооруженные конфликты так и не затихали надолго.

Вот лишь одна из многих усобиц — для примера.

Полоцкая эпопея

Летописи молчат, почему это Мономах, а затем сын его Мстислав, так упорно старались завоевать и подчинить себе Полоцк. Действия Ярославичей-Всеволодовичей приобретают некий иррациональный характер. А так не бывает.

Что необходимо понимать про походы на Полоцк? Простите за цитату из писателя совсем другой страны и эпохи: «Каждый доллар в руке у ближнего он рассматривал как оскорбление, если не мог рассматривать его как добычу».

Полоцк был не просто богат. Полоцк был одним из трех ключевых городов Киевской Руси. Киев, Новгород и Полоцк.

Современник Новгорода, возникший в IX веке, он упоминается в связи с приходом дружины Рюрика: один из его варягов был посажен на Полоцк.

Мы уже упоминали, что северных входов в Днепровский путь из варяг в греки было два: через Западную Двину — Полоцк, и через Неву-Ладогу-Волхов — Новгород. Новгород стал богаче: через него шли в Европу не только товары заморские, но из бескрайних северных земель — лес, пушнина, кожи. В этом Полоцк конкурировать не мог. Но расположен был выгоднее! Путь короче, волок легче, Европа ближе.

Вот поэтому Владимир Красно Солнышко и вырезал Рогволодову династию в Полоцке — под себя город взял, как и всю Русь. Но потом своего сына Изяслава с матерью Рогнедой Рогволодовной отослал в Полоцк обратно. Мудро рассудив: и он сохраняет владение Полоцком через сына и свою жену (одна из нескольких), и половчане примут дочь и внуков прежнего князя своего Рогволода.

Память города и богатство определяли его дух, мало приятствующий прочему потомству Владимира во князьях Руси.

А знаменитый князь Полоцкий Всеслав Чародей, при котором княжество раздвинуло пределы и достигло расцвета и могущества, перед смертью в 1101 году разделил его меж шестью сыновьями.

…И вот в 1127 году, через два года после интронизации на Киевский престол, Мстислав, сын Мономаха, собирает огромное войско на покорение распавшегося на уделы и тем ослабшего, но чрезвычайно богатого Полоцкого княжества. Поводы к тому темны: не то прошлый год Полоцк отказался от участия в совместном походе на половцев, не то меж дочерью Мстислава и мужем ее, сыном Давыда Полоцкого, некие обиды ученились. Родня, знаете, поссорилась.

На деле же Полоцк решил после смерти Мономаха вернуть себе обратно отобранные им Минск и еще ряд городов и земель. Что следовало пресечь в зародыше. Ради единства державы, разумеется.

О значительности Полоцка с уделами можно судить по числу врагов:

Дружины:

черниговская

смоленская

новгород-северская

туровская

волынская

городенская

клецкая

новгородская

курская

киевская

и черные клобуки, то есть степные кочевники.

Всех собрал Мстислав. Со всех направлений ударил.

И Полоцк с прочими городами и землями захватил. И немало пограбил.

Но далее он утвердил свою власть политически грамотно.

В обстановке демократического свободного волеизъявления, как вы понимаете, половчане собрались на вече. И решили от князя Давыда Всеславича, сына Чародея, отказаться. Летопись сурово констатирует: «изгнать». А просить оккупационные власти, то есть, простите, Великого Князя Киевского Мстислава Владимировича, поставить над ними князем Рогволода Всеславича. Брата не оправдавшего доверие Давыда. А может, и не брата, А может, сына другого брата. Наука тут не в курсе дела. Но это нам совершенно не важно. Важно — убрали вон одного князя и поставили другого. Но — из той же семьи.

Разумеется, Рогволод признал верховную власть Киевского Князя над Полоцком. Это что значит? Это значит: по требованию Киева давать деньги на военные и оборонительные кампании, принимать с дружиной участие в военных операциях Киева, не затевать никаких конфликтов с соседями без позволения Киева, при необходимости Киев может требовать помощь продовольствием или чем иным.

В наши времена это называется марионеточным правительством.

Через год марионеточное правительство в лице князя Рогволода умерло. И своенравный независимый Давыд вернулся на свою руководящую должность. Мстислав стерпел; выжидает; вновь такую армаду собрать трудно.

Но. Приходит весть: половцы с ханом Боняком вновь на Русь идут. Мстислав собирает дружины. И Давыду шлет письмо: дружину присылать.

Кровь Чародея была сильна: ответ Давыда Всеславича надобно высекать в камне: «Ты управляйся с Боняком; оба вы здравствуйте, а мы дома имеем что смотреть».

Мстислав отогнал половцев и пошел смотреть на Давыда. Одни говорят — сам пошел, другие — воевод с войсками послал. А только Полоцк взяли. И прочесали княжество крепко. Давыда, двух его братьев и сына… да всех членов полоцкой княжеской династии захватили и со всеми семьями доставили в Киев.

Состоялся княжий суд и вынес приговор. Четверых полоцких князей с семействами лишили уделов и всего добра, погрузили в ладьи и отправили в ссылку в Константинополь. (У Мстислава связи с Константинополем были хорошие: соправитель Императора Иоанна II Комнина, старший сын Алексей, был женат на дочери Мстислава Евпраксии — то есть с зятем и сватом налажено взаимопонимание.)

А Полоцкое княжество Мстислав аннексировал. И посадил на Полоцк сына Изяслава.

После перевода оттуда Изяслава — его сменил брат Святополк.

Но Мстислав умер, половчане восстали, выгнали Святополка Мстиславича — и призвали князя полоцкой династии Василько, внука Чародея.

А он откуда взялся? А он сбежал из Константинополя на родину.

К 1140-му году старшие сосланные в большинстве померли на чужбине — а живые возвращались из изгнания искать себе доли.

С точки зрения укрепления единства Руси — Мстислав его безусловно укрепил, уничтожив вольность Полоцка и полностью овладев им.

Но одновременно — он укрепил в половчанах стремление освободиться от него и жить предельно независимо от Киева.

Вот это последнее не следует забывать.

Расстановка сил

В первой половине XII века удельная значимость земель-княжеств быстро меняется (как, впрочем, в течение всей истории). На условную дату 1140 года выглядит она приблизительно так:

Киев, стольный град, безусловный духовный и идеологический центр, лидирующий политический центр, самый значительный финансово.

Черниговское княжество — обильное и мощное.

Смоленское княжество понемногу набирает силу.

Земля Галицко-Волынская, имеющая наибольшие связи с Европой — Польшей, Чехией, Венгрией.

Новгородская земля, то и дело объединяющаяся из периодических интересов со Псковом.

Ростово-Суздальская земля, Северо-Восток Руси, Русь Залесская.

Переяславль, как бы дополнительный центр Киева.

И живущее само по себе Полоцкое княжество.

Внутри княжеств могли выделяться уделы и ликвидироваться вновь.

Между этими образованиями и происходили, как правило, все распри — ветви рюриковичей превращались во внутренние династии, князья перемещались как внутри княжеств, так и между ними.

Черниговская боярщина противостояла киевской, враждебно встречая чужих князей.

Залесье немало отстояло от Волыни на разных концах Руси.

Лествичное и отчинное права наследования постоянно вступали в противоречие.

На смену Мстиславу Великому не пришел равный характером и мудростью Киевский Князь, в котором авторитарная жесткая непреклонность уравновешивалась бы долей справедливости и даже некоторого гуманизма.

А собственное могущество Киева продолжало падать, о чем пойдет речь несколько ниже.

Появление главного действующего лица

Ярополк Владимирович, Князь Киевский после старшего брата Мстислава, был бездетен. Исполнилось ему уже 50 лет. Старик, по тем временам. И оказался он, в некотором роде, меж двух огней. Потому что за спиной его стояли две группы наследников — претендентов на Киевский престол.

С одной стороны — следующий за ним по старшинству брат Вячеслав. Но. Вячеслав не отличался силой ни ума, ни характера, и жажда власти, необходимая для лидера в сложные времена, его не жгла. А кроме того, он был тоже бездетен. Единственный сын его к тому времени умер. А сыновья-воины, наследники и единственная надежная опора во времена смут — это важнейший ресурс военно-политической и династической устойчивости князя.

И только после него в этой первой группе, братской линии, стоял — младший брат Юрий, следующий по старшинству рюрикович — и за ним было девять его сыновей. Но. Не так много лет разницы было между Ярополком, Вячеславом и Юрием, и неизвестно, доживет ли Юрий до освобождения престола, чтоб сесть на него после смерти двух старших братьев. И тогда сыновья его окажутся не при делах. Так что Юрий сам в Киевском столе заинтересован.

Вторая же подпирала группа — пятеро сыновей умершего Киевского Князя Мстислава, старшего брата Ярополка. По лествичному праву — претенденты второй очереди, потому что младшее поколение, племянники. Но. Если Мономаху наследовал старший сын Мстислав, то почему Мстиславу не может наследовать старший сын Всеволод?

По установившейся традиции наследник престола переводился в Переяславское княжество. Родовое владение Мономаховичей, своего рода имение-спутник Киева. Князь Переяславский — это было как промежуточный статус, кандидатский срок, великокняжеский резерв.

И вновьиспеченный Киевский Князь Ярополк перевел в Переяславль Всеволода Мстиславовича.

(…Здесь необходимо понять вещь очень важную. Решение поистине судьбоносное. Почему сел на престол младший брат умершего Киевского князя — а себе в преемники не наметил так же следующего брата? А, ломая линию наследования по братьям — продвинул сына умершего князя на смену себе?

В чем сила, брат? В силе.

Владимир Мономах владел и управлял почти всей Русью через сыновей. Сын его Мстислав — через них же, своих младших братьев. К его смерти братья постарели, а их сыновья еще не подросли. У Юрия отроки, у Андрея два младенца, у Вячеслава никого. А поседевшие братья сами на Киевский стол смотрят…

Мстислав же оставил шестерых сыновей: четверо уже зрелые воины и могут управлять, двое уже взрослеют. Оставить стол старшему Мстислав не мог: дядья съедят. А пока бездетный Ярополк прокняжит — сыновья в полную силу войдут. И старший, Всеволод, Киев унаследует. Ярополку это самому выгодно: своих нет — так через сыновей Мстислава править будет. Если Ярополк сохраняет для мстиславовой линии Киев — Мстиславичи ему во всем поддержкой.)

Обойденный Вячеслав активного протеста не выказал. Но неудовольствие было понятное.

А вот Юрий (с помощью Андрея) решил этого дела так не оставлять. Потому что если милый племянник Всеволод сегодня в Переяславле, то завтра он может таким манером сменить Ярополка в Киеве. А за ним полезут его сыновья или его братья. Веселая семейка. Только этого нам еще не хватало. Наша очередь! Сейчас в Переяславль садится Вячеслав, а за ним — моя очередь: и на Переяславль, и на Киев. А кто сколько на земле проживет — то одному Богу ведомо.

Юрий собирает дружину, идет в Переяславль и выгоняет оттуда Всеволода. А сам садится на его место. Князя Переяславского. Преемника. Первого наследника Киевского стола.

…Вот так в нашем повествовании появляется князь Ростово-Суздальский Юрий Владимирович, Мономаха сын, которого вскоре прозовут Долгоруким. За то, что далеко тянулся и норовил под себя подбирать — что плохо лежит и что хорошо.

Развал пошел

Ярополк оставался старшим братом, и Ярополк возмутился. Юрий просидел в Переяславле ровно восемь дней. Потом Ярослав выгнал его самого. Силы он еще имел. И перевел в Переяславль следующего по старшинству брата не усидевшего на этом горячем месте Всеволода Мстиславича — Изяслава.

Перевод Ярополком Изяслава Мстиславича из Полоцка, где тот сидел, в Переяславль был страшной, роковой ошибкой. Которая очень дорого обошлась русской истории.

Для начала — Ярополк поставил теперь на Полоцк следующего брата Мстиславича — Святополка. После чего в Полоцке устроили бунт, припомнили все беды, что видели от Ярославичей, и выгнали Святополка с треском, и дружину его туда же. И постановили на вече — вернуть из злой византийской ссылки потомков любимого Всеслава Чародей Брячиславича!

Как возвращенцы пробирались из Константинополя мимо Киева — через Дунай ли и Вислу, а дальше морем и в Западную Двину, или еще как, чтоб не перехватил их Киевский Князь — про то истории неведомо, историки не задумывались. А только вернувшийся Василько Святославич, внук Чародея, стал желанным князем Полоцким.

И с тем Полоцкое княжество отложилось от Киевской Руси навеки. Или — от всякого влияния Киева. Слова в данном случае не важны.

Новгородский бунт

Выгнанный Юрием из Переяславля, Всеволод Мстиславич возвращается в Новгород, где до того и княжил. И тут его выгоняют из Новгорода тоже. Народ его не хочет. Надоел. Бросил, предал, а ведь на кресте клялся в верности Новгороду до смерти. Ходит туда-сюда. Нам такой не надобен.

Трудно сказать, какими посулами и выгодами Всеволоду удалось добиться примирения. Но следующим летом новгородцы уже идут с ним за Чудское озеро грабить эстов. Совместный грабеж всегда сплачивает людей.

Однако тем временем братья Мономаховичи надавили на Ярополка Киевского так, что он Изяслава переставил-таки из Переяславля вон. В Туров. Тоже хорошее княжество. А брата Вячеслава, наследника по братской линии то есть, из князей Туровских перевел в Переяславль.

В этой рубежной с половцами земле, в этом пограничном между Мстиславичами и братьями положении, подвергаясь не дошедшей до нас информации, Вячеслав сбежал обратно. В родной Туров. А Изяслава оттуда выгнал.

Изяслав приехал к брату в Новгород. Они отлично знали, откуда дует ветер и чья кошка съела сало. Собрали войско и двинулись на мономашичей. Конкретней — на Юрия Долгорукого. В княжество Ростово-Суздальское. Имея желание отбить Суздаль и посадить там княжить Изяслава.

В чем мало преуспели, потерпев жестокое поражение у Жданой горы. Сохранились сведения, что князь Всеволод с поля битвы бежал.

Теперь новгородцы припомнили ему все. Собрали вече, объявили о низложении, посадили в заключение вместе с семьей и через несколько месяцев выслали.

После чего постановили: больше им указов и князей из Киева не надо. «Вольность во князьях» это называется. Сами решат, как жить и кого приглашать князем для обороны.

Обширная и богатейшая Новгородская земля от метрополии отвалилась.

Противостояние обозначено

Да это уже и не обозначение, а разворачивание событий.

Юрий выгнал из кандидатов в Киевские князья Всеволода, старшего Мстиславича. А потом того выгнали еще и из Новгорода.

Затем дядья-Мономаховичи выдавили следующего брата, Изяслава, из Переяславля — а потом выгнали еще и из Турова.

Ростислав Мстиславич вцепился в свой Смоленск.

А отправленного на Полоцк Святополка Мстиславича выгнали половчане из Полоцка.

Разъяренные братья-Мстиславичи пошли на Юрия, желая мстить за все эти гадства, и надо же где-то жить, отобрать у него Суздаль под собственное княжение — и потерпели разгром.

Итак, Мстиславичи без уделов. И дядьев готовы сожрать. Особенно Юрия.

А Ярополк крутится на престоле, желая усидеть меж этих молний.

Третья сила

В тот момент, когда Вячеслав сбежал из Переяславля в свой Туров, выгнав и оттуда Изяслава Мстиславича — Юрий сделал повторный заход на Переяславль. Ну, выгнал его брат недавно — один поторопился, второй погорячился, чего меж родными не случается. Сейчас он сделает Ярославу предложение, от которого тот не сможет отказаться. Мир в обмен на территории. Он отдает Ярополку обширные земли Ростовские и Суздальские (не совсем все полностью, но очень много). А Ярополк ему — Переяславль с княжеством. Где богатств и земель куда меньше — а беспокойства куда больше.

Ладью и слона за ферзя. Кандидатство в Киевские князья. Место наследника.

Сладилось! Юрий сел в Переяславле.

А из Чернигова следил за всеми этими комбинациями князь Всеволод Ольгович, сын упорного борца за справедливость Олега. И был он обуреваем надеждами и беспокойством:

Во-первых, в сплетениях реформ и перемещений нужно вернуть Курск с прилегающей областью, отобранные прежним Киевским.

А во-вторых, его ветвь также имела права на Киев. А было их четыре брата Ольговичи, Святослава Ярославича внуки.

Вот тут-то Мстиславичи протягивают им руку дружбы и заключают союз. Подкрепляют в них уверенность в этом их праве, а также возможности его реализовать. Даешь Киев!

Такова княжеская жизнь

Ольговичи с Мстиславичами готовились к совместным действиям. Всеволод начал движение в Киевскую землю. Ярополк с Юрием привлекли брата Андрея и пошли на Всеволода, пока враги не соединились. Всеволод затворился в своем Чернигове. Мономаховичи осадили Чернигов, сожгли посады и разграбили села.

Тем временем к Чернигову с запада приблизились его союзники Изяслав и Святополк Мстиславичи, а с юга союзные Чернигову половцы. Мономаховичи сняли осаду и вернулись восвояси.

Приведя свои силы в порядок, Всеволод Ольгович с Мстиславичами прошел до Полоцкой земли. Они выдвинули Ярополку требования, а сами занялись пока грабежом. Ярополк прикинул свои силы — и удовлетворил требования частично. То есть просимого Курска он Всеволоду все-таки не дал.

Но коалицию расколол. Изяславу Мстиславичу, самому активному из братьев, он дал Волынское княжество. Обильное и спокойное.

А далее произвел очередную рокировку. С Волыни снял брата Андрея, там княжившего — и перевел в Переяславль. А Юрия из Переяславля — обратно в княжество Ростово-Суздальское. Сделку об обмене его на Переяславль он аннулировал. Восстановил статус-кво, так сказать.

Андрей был человек покладистый и неамбициозный. Он согласился. Не имея при этом планов на Киевский престол. Что всех устраивало.

Изяслав, получивший богатую Волынь, пока был удовлетворен. Сравнительно с прежним положением изгоя он выиграл очень много. И далее помогать Всеволоду Ольговичу, конкуренту на престол, резона не имел.

Юрию оставалось только скрипеть зубами. Облом-2. Он остался при своих. Что, впрочем, было еще не так плохо.

Всеволод же Ольгович не получил ничего вообще. Но, выражаясь языком другого народа, который придет через век — он был человеком длинной воли.

Уйдя после перемирия к себе в Чернигов, он вновь собирает силы и договаривается с половцами. И вновь идет на Переяславль.

В битве на реке под названием Супой Всеволод разбил Ярополка. Ярополк ушел в Киев — Всеволод встал под Киевом, выдвигая все те же требования. Разорял окрестные города и села Киевской земли.

Ярополк уступил и вернул Всеволоду Курск.

Пример шахматной партии

Чтобы лучше понимать внутренние связи политических и военных решений, удобен такой простенький, по меркам того времени феодальных счетов и интриг, этюд.

В 1136 году Новгород, изгнав второй раз и уже навсегда князя Всеволода Мстиславича, и установив своего рода независимую вечевую Новгородскую Республику, задумался — кого звать? И послали в Чернигов к Всеволоду Ольговичу: дай нам князя от себя. Всеволод дал младшего брата — Святослава.

Заметьте: они не послали за князем к Ярославу в Киев. Зависимости от Киева они больше не хотели. У «оппозиционной партии» просили князя. Он политически слабее будет: с ним управляться легче, и против Киева в случае чего постоять есть кому.

Князь Новгородский Святослав Ольгович предпринял поход на Псков, где закрепился и княжил теперь выгнанный Всеволод Мстиславич, лелея планы о возвращении. Летописи о вооруженных столкновениях не говорят, но Всеволод каким-то образом умер.

(Мы опускаем яркие авантюрные подробности: как Святослав женился на дочери новгородского посадника, как епископ отказался их венчать по причине недостойности жениха столь добродетельной невесты, и венчал их «лично знакомый» поп, как сторонники изгнанного Всеволода чуть не убили Святослава, как для похода на Псков Святослав подключил княжившего в Курске брата Глеба с его дружиной… Там много всего было!)

Но. В свете вражды Мономаховичей с Ольговичами княжение Святослава оказалось Новгороду тяжело. Не было хорошего мира теперь ни Киевом Мономашичей, ни с Полоцком, который стал сам по себе, а главное — с Суздалем. А оттуда, из Ополья, в основном шел хлеб в Новгород.

Более того, княжество Ростово-Суздальское, управляемое Юрием, устроило Новгороду продовольственную блокаду — насколько могло, а могло немало. В Новгороде резко вздорожало продовольствие. Это вызвало народное недовольство, а недовольство из-за нехватки товаров всегда обращается на власти.

Короче, Святослава Мстиславича попросили из Новгорода удалиться. А пригласили в князья, согласно разумным доводам, сына Юрия — Ростислава. И продовольствие пошло.

Сильный ход. Юрий выиграл Новгород.

Это запускает следующий цикл событий. Всеволод Ольгович в Чернигове считает, что необходимо срочно принять меры. Потому что: с потерей Новгорода союзные Мстиславичи ослабились — с приобретением Новгорода враждебные Мономаховичи усилились.

Вот тогда он в последний раз, собрав силы и призвав половцев, идет брать Переяславль.

Вот тогда Ярополк понимает, что настало время решительной битвы. К нему подходят дружины из Ростова и Суздаля, Турова и Смоленска. А также огромный конный корпус берендеев и — войско короля Венгрии Белы II.

(Интересна ли вам история вообще? Может ли у вас возникнуть вопрос: а королю Венгрии чего тут не хватало? Ему заплатили? Тогда сколько. Он Ярополку что, родня? Тоже нет. Его что, попросили — и послал бойцов умирать в чужом краю неизвестно чего ради?.. И что поразительно: не хотят ученые историки сводить концы с концами. А ведь все знают.

Владимир Мономах выдал дочь Евфимию за короля Венгрии Коломана I. Родившегося Бориса Коломан своим сыном не признал — и мальчик вырос при деде в Киеве.

Мономах умер. Киевский князь теперь — Мстислав. Достигнув семнадцатилетия, выросший при князе Борис отправляется из Киева в Константинополь — к своей двоюродной сестре Добродее (в крещении Евпраксии), дочери Мстислава. Она замужем за соправителем императора Византии Иоанна II — Алексеем Комниным. Имя ее здесь Зоя, титул — младшая императрица.

Таким образом, Борис предстает перед императором и просит помощи, чтобы занять положенный ему по закону трон короля Венгрии. Приняли его хорошо, даже женили, но помощи не дали.

И тут в Венгрии умирает король! Борис мчится в Польшу и получает помощь от короля Болеслава III, обещая после коронования братский союз Венгрии с Польшей и все виды поддержки: набирает сторонников и начинает войну.

Но. Уже коронованный Бела II разбивает его в пух и прах. Ловкий и быстрый Борис успевает сбежать, и теперь околачивается по европейским дворам, интригуя против Белы.

Внук Мономаха, племянник Мстислава, друг Императора Византии. Чего ждать от наглого претендента? А если он провернет очередную аферу и отберет трон? Или наоборот — с троном или без трона вмешается с войском в киевскую распрю? Чью примет сторону лихой парень?

Таким образом, король Венгрии заинтересован поддержать прочную и дружественную власть в Киеве.

А ведь это — мельчайшая деталь из сложнейшей мозаики тех союзов и противостояний…)

Но мы отвлеклись.

Ярополк с огромным войском осаждает Чернигов. Всеволод собирается бежать в половецкую степь. Бояре умоляют одуматься и заключить наконец мир. Мир заключен.

По этому миру Всеволод Ольгович на крестном целовании отказывается от претензий на Киев. Ярополк забирает у него обратно некоторые территории, отнятые было от киевской земли.

Жизни Ярополку остается меньше года. Такое напряжение выдержать долго — невозможно.

Приговор великому князю

Ярополк Владимирович был умен и обладал бесспорным талантом политика. Ошибался редко. Он понимал людей и умел на них воздействовать. Имел дар смягчать острые ситуации. Он был храбрый воин, что доказал в множестве сражений.

Но при этом был у него один критический недостаток, роковой для верховного правящего лица в обстановке экстремальных изменений. Не было в нем непреклонной жестокости и беспощадности в подавлении внутреннего сопротивления. А только так сохраняется единство феодальной державы, мир и процветание в ней. Политика — циничное ремесло.

Он всегда оставлял врагам возможность дышать. Предоставлял им достаточно возможностей и владений, стараясь не нарушать общей картины братства на Руси, когда братства уже не было. Он никого не убил, не сослал, не изгнал, не обездолил. Он не заключал поочередно союзов со всеми, чтобы затравить и уничтожить одного. Он не сжег ни одного стольного города.

Он не добивался беспрекословного подчинения любыми необходимыми средствами. Он хотел бы всех примирить.

Там не было железной руки, берущей за горло.

Он ставил справедливость и благо каждого выше власти и единства.

Он не был подлинным владыкой феодальной эпохи.

Совершенно естественно, держава стала разваливаться.

«Брат мой! Если подданные говорят, что король добр — это означает, что царствование не удалось…»

Вставная часть. Размышление о вожде

1. Что сказал богомаз на исповеди

— Грешен я, батюшка, да не то меня мучит, все грешны, грехи я отмолить готов как скажешь, хоть самую суровую епитимью наложи. Страшно вымолвить: на Господа я ропщу… роптать смею. И не за то душа-то болит, что такой грех беру на нее — за других болит. Кого люблю больше жизни. И кого обездолил. Не по воле своей, не по желанию. Со стороны взглянуть — вроде и не при чем я. Да я-то знаю, сердце-то болит, что я всему виной.

Все, кого касался я в жизни, несчастны сделались. Вот дева меня любила юная, только из отроков вышел. Первая моя. Красавица всем на загляденье. Очи голубые, стан лебединый, слово молвит — как поет. Расстались мы, жизнь большая меня влекла. А ей всегда добра желал, вину свою знал. А прожила она в бедности, и муж был нелюбимый, и мало радости знала. А за что? Всем она взяла, всем Господь одарил, а вот такая судьба.

Были еще у меня подруги задушевные, любили они меня, и я их, а жизнь разнесла нас по разным берегам, и щемит сердце мне по ласковым моим всю жизнь. Так ведь и им счастья нет. В одиночестве и нужде век свой доживают, и меркнет им свет в окошке.

Батюшка с матушкой добрые у меня были и заботливые, работящие, для нас, детишек своих, ничего не жалели. А умерли в болезни и бедности… не в том дело, что в болезни, старость всегда с болезнями. А в том, что беден сам я тогда был, и когда родители мои немощны стали и помощь занадобилась, не смог я им хорошую жизнь устроить, теплую старость. А это как так. А на кого старикам еще надеяться, если сыны не помогут. Вот и плачу.

Братья мои, один в походе сгинул, другой калекой стал, христа-ради подаянием людским живет. Сестра была певунья, народила детей, страшна стала, как выпь болотная, от зари до темна на ногах, а в дому нужда да ветер.

А я, вишь, богат стал. С боярами близок, народ уважает. И вот у меня-то сейчас есть всё — а у тех, кто всю жизнь дороги сердцу моему — ничего нет. Ни серебра-злата, ни силы и ни славы. Нет им удачи в жизни. А ведь все хорошо начинали, все надежду имели, всем сулили счастья по заслугам.

И мучит меня дьявольское наваждение. Что Господь наш, милосердный и справедливый, каждому при рождении дал равную долю счастья и удачи. А только в одних есть какая-то сила, которая забирает часть счастья и удачи от других — к себе. И чем ты ближе с человеком, чем он тебе дороже, чем больше любишь его, или он тебя, — тем он перед тобой беззащитнее. И не становится у него силы свое счастье и удачу от тебя охранить, для себя сберечь. Словно ты у него воздух высасываешь. А сам того не чуешь, и он не чует. А только есть это. Переходит его удача от него к тебе.

И получается тогда, что силен ты силой тех, кого пуще всех любишь, и кому сам люб. И счастлив за счет их несчастья. И удача их бежала от них к тебе, сманил ты ее. Как сказать… Словно по длинному столу катится большой ком теста, касается маленьких комочков, они прилипают к нему, вминаются — и идут в один замес.

— Сын мой, ибо сказано в Евангелии от Матфея:

«Ибо кто имеет — тому дано будет и приумножится, а кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет».

— Вот поэтому я помогаю им всем. Тем, у кого моя большая удача отняла их маленькие. И когда говорят, что я добр и щедр, мне стыдно, батюшка. Я не добр, и я не щедр. Я лишь делаю то, для чего создал меня Создатель. Если все делается милостью Его и замыслом Его — значит, Он так устроил. Уж какие люди уродились, как у них в жизни вышло все, и не могут все люди в ратном деле побеждать, и чтоб мать-земля их возлюбила и щедро за труд дарила… разные люди всё же. И забирает Господь в мудрости и милости своей от таких людей долю даров своих — и отдает всё одному, самому промеж них… да нет, не сильному, не лучшему… а кого Он изберет. А все же Бог-то Бог, да и сам не будь плох. А все же на Бога надейся, а сам не плошай. А все же Господь тому помогает, кто сам себе помогает.

И вот тот, кому Господь вручил удачу и богатство, и счастье и силу, собрав со всех ближних его по частице — тот и призван кормить остальных и опекать. Это способ такой. Собрали много сил для одного — и он всего добился. Как шилом доску проткнул — всё превозмог, что на пути мешало. И теперь через пробой этот — пускает для всех, кто его своей силой сделал богатырем, воздух для их жизни тоже, для достатка и счастья.

Кому удача и богатство привалили — он путник, собранный в поход за кладом всеми, кто его любил, кто еду и одежу от себя давал, кто на себя все горести принимал.

И чем больше сумел сделать и взять от жизни один — тем меньше досталось другим, ближним его.

А только зла я им никогда не желал, зла не делал… И вот теперь печаль-тоска у меня на сердце, как тяжкий камень…

2. Что сказал физик студентам

— Хаос содержит в себе стремление к самоорганизации. Аморфная масса содержит максимум энтропии и не способна к действию, то есть к произведению какой-либо работы. Организация может происходить за счет высвобождения внутренних ресурсов — то есть энергии, содержащейся в самой структуре монад. Монадами могут являться как молекулы, так и животные, то есть структуры разных степеней сложности. В одном случае меняется молекулярное строение, в другом — биохимическая и биоэлектрическая энергия организма переходит в действия, обеспечивающие выявление и доминирование альфа-самца и как следствие — выстраивание иерархии стаи.

Но поскольку в реальности практически любая система является открытой, то структуризация хаоса происходит за счет внешней энергии — будь то энергия солнца, пищи или сгорания топлива.

Стадии самоорганизации и распада, то есть периоды понижения и повышения энтропии, чередуются. По достижении определенного уровня энтропии, нижнего либо верхнего, положение аттрактора относительно объекта меняется с противоположным вектором, и процесс принимает обратный характер.

3. Что написал в статье социальный психолог

«Власть есть форма самоорганизации народа.

Организация беспорядочной вольной массы равных и свободных людей в социальную иерархию — это выстраивание носителей эгоистических и часто противоположных интересов в систему. Система же обладает потенцией и качествами, которых не было у этих людей по отдельности. Система не равна простой сумме сил каждой ее составляющей части. Система — мощнее, возможности ее выше. И в ее составе — повышается потенция каждой монады в среднем.

Стремление индивидуумов сложиться в систему — важнейший аспект социального инстинкта. Изначальная первобытная стая, происходящая из одного рода, позволяла людям сообща успешнее охотиться, обороняться от врагов, сооружать убежище, оказывать помощь друг другу — то есть резко повышала шансы на выживание и продление рода.

Вся политическая и экономическая история — это история усложнения социальных систем.

Социальная иерархия неизбежно пирамидальна, где альфа-особи имеют наивысшие шансы на лучшую пищу, полового партнера и произведение потомства. Однако и омега-особи, составляя широкое основание пирамиды, имеют шанс на выживание больший, чем имели бы вне социума, в одиночестве или изолированной парой.

Венчает же пирамиду альфа-самец. Это не обязательно самая физически сильная особь, хотя физическая сила необходима. Но важнее другие качества: умение подчинять себе других не только силой, но и учитыванием интересов других влиятельных особей и групп, сообразительность, ярость и воля в борьбе и достижении цели, а также некое обаяние, харизма, способность внушать доверие и симпатию.

То есть: вождь обладает максимальными организационными способностями. Воплощает собою максимальные организационные качества.

Подавляющее большинство людей по своим волевым и лидерским данным рождаются рядовыми. Членами стада. Исполнителями. Они нуждаются в постановке задачи, в организации социального пространства с ячейками для индивидуумов, в военно-политической опеке.

Масса нуждается в лидере. В отдельные редкие периоды, когда достойного кандидата на место лидера не находится, в массе происходит брожение: сожаление, выражение потребности в лидере, попытки его поиска.

Лидер — это тот, кто берет на себя смелость и труд повелевать массе исполнять его приказы — но и берет на себя ответственность за все, что из этого проистекает. Это тяжкая участь, и она мало кому по плечу.

Лидер не может быть мягким и добрым человеком. Роль его такова, что необходимо добиваться единства и подчинения — любое сопротивление подавляется. Суровость — необходимое качество лидера, и масса это принимает.

К врагам же лидер должен быть жесток и беспощаден. В бою бесстрашен и победоносен. С союзниками — ставит свою волю выше других, и всегда блюдет интересы своего народа выше прочих.

Так природная необходимость в социальной структуризации превращается в вождизм. Причем — народ полагает необходимым наличие вождя.

4. Реплика социолога

— Организация, иерархия, система, власть, лидер — это возможность мирного сосуществования. Установления и соблюдения законов и традиций. Абсолютный произвол вождя — редкость в истории и ведет к деградации и гибели социума — либо его переформатированию.

Система жаждет устойчивости и потентности. Иерархия, венчаемая вождем с подчиненными силовиками, способна карать за нарушение закона и поддерживать установленный порядок.

Иерархированная система дает членам социума максимальные возможности и обеспечивает коллективно производство максимальных действий.

(Кстати, поэтому анархическое общество безвластия, то есть с отсутствием вертикальных связей при единственно горизонтальной ориентации — невозможно. Невозможно на том же уровне, что и вечный двигатель. Монады не смогут сами и добровольно, без воздействия внешней энергии, принимать такое положение, при котором будут иметь меньше возможностей, сил, производительных перспектив. Человеческая самоорганизация негэнтропийна по своей сути. Анархизм анти-эволюционен, направлен противоположно вектору развития человечества и природы.)

Власть — это мир, хлеб и дети. С горестями и потерями. Но лучше, чем уничтожение или безжалостное порабощение чужаками-захватчиками.

5. Что ответил биолог, пожав плечами

— Законы эволюции таковы, что самые приспособленные получают демографическое преимущество. Сущность внутривидовой борьбы — выявить самых приспособленных и обеспечить их всем необходимым ресурсом в первую очередь.

Приспособленность, адаптация к условиям — в случае с человеком имеют два уровня.

Первый: физические, психические и интеллектуальные данные. Сила, выносливость, реакция, энергичность. Храбрость, ярость, жадность, запасливость. Сообразительность, умение придумать план действий, способность драться или прятаться в зависимости от обстоятельств.

А уровень второй — качества социальные. Умение уживаться в коллективе, ладить с членами рода и племени, оказывать помощь другим, заботиться о детях и женщинах.

В случае предельной опасности выжить должны прежде всего молодые мужчины. Это воины и охотники. Только они обеспечат группе защиту и прокорм. Без них группа гибнет. Оставшись же без женщин — они пойдут искать себе других, похищать из чужих мест.

И для повышения выживаемости группа стихийно, то есть инстинктивно, организуется так, что вожак идет впереди. Вожак принимает главный удар на себя, ведет в бой остальных, отдает приказы. Вожак — нужнее рядового члена группы. И вожак, пользуясь своей силой и авторитетом, берет себе лучших самок и лучшую пищу.

Вожак передает свои гены, в первую очередь он. Его потомки будут сильнее, живучее, умнее прочих. Такова справедливость природы.

И уже на человеческом уровне — люди также признают, что самые сильные мужчины и красивые женщины, самые властные, умные и самые богатые — это элита. Так создан мир, что элита присваивает больший ресурс. А в основе того — ее потомство генетически удачнее и имеет больше шансов на выживание и процветание.

То, что на социальном уровне — лидер, на эволюционном — отбор наиболее приспособленных.

И доминантное качество элитных особей, альфа-самцов прежде всего — это способность использовать силу группы для своей пользы.

Это игра с повышением суммы. Группа выигрывает от организации с лидером во главе — а лидер выигрывает больше всех от своего положения в этой организации.

И так определяется направление и движение эволюции. В сторону лучших особей.

6. Что сказал бригадир за бутылкой

— Все знают: где больше трех — кто-то должен командовать. Распределить работу по уму, каждому по возможности. Обеспечить фронт работ. Инструменты чтоб были. Иначе — как? Народ — он же не то чтобы бестолков, но каждый свое место знать должен.

Придем на объект, что-то новое — и мне: «Валера, говори чо делать». Дело-то у всех, ну не у всех, так все равно — разное, несколько разных дел одновременно идут, чтоб вместе процесс шел. Ну, я координирую процесс — кому что, сколько, куда.

Меня ребята что слушают? Типа как диспетчера. Они знают каждый свое, а я — общее. Ну и, понятно, авторитет должен быть. Чтоб сказал — и все, сделано. Если есть вопросы, возражения — давай, обсудим. Но уже если решение принял — будь любезен, делай. Так и споров не возникает, в общем.

Да, было пару раз: одному приварил в глаз, одного нормально шлифанул. По работе все бывает.

Но ребята за меня держатся. Заработок обеспечу, наряды закрою, там свои подходы же, и мои бригадирские сверху сетки нормально воспринимают — за дело.

Я тебе так скажу — от бугра всё зависит, как бригада работать будет; хотя и так все это знают.

7. Что написал сетевой хомячок в Фейсбуке

Настоящих буйных мало — вот и нету вожаков!

Да любая толпа знает, и любой коллектив, — нет кого-то самого активного, напористого, уверенного, нахального, ну и при этом разумного, который закричит и поведет за собой — так и будут все сидеть на месте и бубнить под нос, мол надо то, надо сё, а самим зад с дивана не оторвать.

И болтовня эта вечная: эх, был бы сейчас Сталин, или Ленин, или Петр I, или был бы у нас сейчас Наполеон, или хрен с горы, эх, да за ним бы народ пошел, вот тогда бы дело было, а сейчас что…

Или эти вечные типа голосования на разных сайтах: вы бы хотели, чтобы такой человек, как Джон Сунь-чай, стал президентом России? И 80 % — а як же ж! Ух мы бы при нем зажили, заработали!

Чего там в школе Фонвизин? «Был бы шея — есть хомут»? Или кто?

Стадо — оно стадо и есть. Все умные и хорошие, на них и ездят. И знает стадо, что нужен ему пастух. А войску — полководец! А городу — градоначальник! Кряхтят и моют шею, на которую приглашают сесть: а что ж делать, надо, не можем мы иначе, уж так мир устроен.

8. Что сказал бизнесмен, бывший бандит

— Крыша любому нужна. Наедут на комерса — так работяги тоже пострадают, он их сам оберет, ни фига не заплатит. И любая контора, фирма в смысле, смотрит, под кого лучше лечь. Чтоб ему платить — но уж точно проблем больше не знать. Он отвечает, чтоб у комерса в конторе все было тишь-благодать, чем больше комерс богатеет — тем братве полезнее, она с того кормится.

Ну, а если наезд — крыша сама разберется с залетными. Ей никакого интереса, чтоб свое добро страдало, свой денежный родник, так сказать, загаживался да другими пользовался. Так что если пацан серьезный, за базар отвечает, сказал — сделал, и любого за серьезный косяк завалит, — так под таким ходить прямой смысл любому.

И чем у твоей крыши авторитет круче — тем тебе спокойней под ней живется.

9. Что написал профессор истории в учебнике

— Эпоха демократии — это частность в политической истории человечества. Двести пятьдесят лет афинской демократии, пятьсот лет Римской Республики от Тарквиния Гордого до Цезаря и Августа. И где четыреста, а где в основном двести лет демократии в новейшей европейской истории — период нельзя точно определить, от образования Республики Соединенных Провинций Нидерландов в 1581 году или от Великой Французской Революции 1789.

В античности, в эпохи Народов Моря или Великого Переселения Народов нашей эры, бытовала военная демократия. Это была демократия банды, военной дружины, воинского сословия племени. У дружины был предводитель, полномочия которого признавались воинами, и каждый из них имел право голоса. Важные вопросы решались сообща, а подчинение касалось военных действий. То, что принято называть военной демократией, для окружающего большинства является военной диктатурой.

В течение же пяти тысяч лет сколько-то доступной нам по памятникам истории цивилизации, а также на ранних ее стадиях, о которых можно судить как по раскопкам, так и по образу жизни народов Африки и Америки, которых европейцы Нового Времени наблюдали на стадиях племенного строя — организации сообществ свойствен вождизм.

Вождизм в тех или иных формах присутствовал в цивилизациях всех народов всех эпох. Исключения составляют реликтовые народы Крайнего Севера и экваториальных зон джунглей, которые законсервировались в своих нишах на ранних стадиях развития.

Вождизм есть та форма протогосударства и государства, в которой прекращается «война всех против всех», по знаменитому выражению Гоббса.

Вождизм означает консолидацию сил методом ее делегирования одному, высшему, лицу. Вождизм означает гарантию силы, необходимой для кары нарушителей закона, без чего общежитие невозможно. И самое важное: вождизм означает координацию действий для защиты народа от внешнего врага.

Содержание вождя доставляет неудобства, стесняет некоторые свободы и заставляет нести расходы на его окружение и военную дружину. Но это с лихвой искупается не только устойчивым внутренним порядком под угрозой силы — но прежде всего защитой от внешней опасности, которая грозит полным разорением, уводом в рабство, смертью.

Привыкая к определенному социальному порядку, люди мыслят и воспринимают его как единственно возможный, разумный и приемлемый. Это легко представить через современные представления о власти избираемых президентов или премьер-министров и наличии и роли парламентов. Народ может хотеть лучшего лидера и частных изменений — однако не покушаясь в мыслях на саму структуру, саму конструкцию политической механики и власти. Она представляется современному человеку не просто самой разумной и эффективной, но он и не мыслит ее преобразование в безвластную анархию или монархическое самодержавие. (Кроме отдельных мечтателей.)

Политические помыслы, дебаты и решения сводятся к выбору лидера с командой и выработке политического и экономического курса. Но не к смене всего строя как такового (исключая планы экстремистов и радикалов).

Точно так же, скажем, в Киевской Руси горожане могли просить себе того или иного князя. Ибо общество без вождя не мыслилось! Князь — это порядок, защита, гарантии. Князь — необходимый венец общественного устройства. Координация действий и решений в трудных случаях.

Вождизм — это необходимая политическая форма существования на определенном историческом этапе.

Часть вторая. Борьба за престол

18 февраля 1139 года умер Киевский Князь Ярополк Владимирович.

С этого дня начинается тридцатилетие беспрерывных рокировок и перетасовок на княжеских столах, жестокая борьба в которых закончится разрушением Киева и падением его как столицы Руси — навсегда.

Князь Вячеслав Владимирович

После смерти старшего брата Вячеслав со всей поспешностью устремился в Киев и воссел на подобающий ему по закону престол.

Но уже никого не сдерживал ни закон, ни соответствие статуса претензиям. Достаточно было внешней видимости закона, в которую можно облечь любое действие.

Через месяц Всеволод Ольгович Черниговский с дружиной вошел в Киев и сместил Вячеслава.

Для понятности: внук Святослава Ярославича сместил внука Всеволода Ярославича. А потому что Святослав был старше своего брата Всеволода. Чей дед старше — того и пряник. Так что его дети — и дети его детей — по лествичному праву имеют преимущество над детьми и детьми детей Всеволода Ярославича. Как вы понимаете, лествичное право в третьем поколении работать уже перестает, а если примешать к нему отчинное право — то пора вводить институт юриспруденции, который будет вести тяжбы вечно. Н-но — время было не то…

Кто силен — тот и прав. А законные аргументы в такой мозаике мы всегда подберем.

И Вячеслав удалился в свой Туров. Еще слава Богу, что свое ему осталось.

Князь Всеволод Ольгович

А через три года умер в Переяславле Андрей Владимирович — и Всеволод произвел очередную рокировку. Свергнутого им Вячеслава Владимировича перевел из его Турова — в Переяславль: не впервой ему там. Ну, отчасти в утешение, отчасти в обещание Киева после себя.

А своего сына Святослава Всеволодовича поставил Всеволод княжить в Турове.

Это перемещение мгновенно нажило ему активных врагов. С одной стороны — родных братьев младших, Ольговичей. А с другой стороны — братьев двоюродных, сыновей его дяди Давыда, старшего брата его отца Олега, — Давыдовичей. И те и другие полагали, что имеют прав больше, чем Вячеслав, а уж особенно младший на поколение Святослав. Одни — братья, другие — старшей ветви.

Они объединились и пошли на Переяславль. Своего сажать. Не получилось, отогнали. Собрались с силами и пошли уж прямо на Киев.

Перед лицом серьезной опасности, можно и престол потерять, Всеволод переманивает на свою сторону Изяслава, самого сильного и активного из Мстиславичей. И побеждает.

А почему Изяслав Мстиславич, изгнанный из Новгорода, ненавидящий Мономашичей, вдруг изменил союзникам? А потому что Всеволод Киевский был женат на его сестре. Про ночную кукушку мы не будем, но все же сближает. Чуть легче найти согласие.

Результат — вы будете смеяться, но Вячеслава снова вернули обратно в Туров. Просто регулярный маршрут. Ну не климат ему был в Переяславле.

Святослава Всеволодовича пересадили оттуда на Волынь. (Кого и куда оттуда убрали? Вам не надоело?..)

А Изяслав Мстиславич, цепкий и жесткий, как репей, прочно сел в Переяславле.

Братьям же Давыдовичам Всеволод еще раньше пожаловал княжество Черниговское, что временно удовлетворяло их аппетиты.

Юрий Долгорукий также воевал с Всеволодом, Мстиславичи и Мономашичи безусловно участвовали в этой распре: по итогам сын Юрия ушел с Новгорода, а сел туда сын Всеволода.

…Семь лет княжения Всеволода Ольговича прошли в беспрерывных конфликтах, создании все новых политических комбинаций — и военных походах.

Князь Игорь Ольгович

В 1146 году, перед смертью, Всеволод объявил своим наследником брата Игоря Ольговича, князя Новгород-Северского.

А Изяслав Мстиславич в Переяславле? Ничего не получил. Кроме толчка к активным действиям.

И нельзя сказать, чтоб он сам толкнулся. Киевляне Всеволода покойника не любили — за самоуправство и небрежение к их нуждам. А Игорь, заключая с народом ряд (договор) после интронизации, обещал тиунов, администраторов княжьих то есть, сменить, а народ держать в любви и заботе. Но — иннаугурационные обещания не сдержал. Частая практика.

В результате киевляне (уж будьте уверены — не ремесленники или торговцы, а лучшие люди от бояр) предложили Изяславу княжить в Киеве. Опять же: из Переяславля, Мстиславич.

Изяслав собрал дружину, и Игорь собрал. Мобилизация сторон как правило проходит симметрично.

Игорь был разбит через две недели княжения, в разгар сражения его дружина перешла на сторону Изяслава. Через четыре дня его поймали в болотах, привезли в Киев и посадили в поруб.

Потом его постригли в иноки в монастыре, потом открылся план убийства Ольговичами князя Изяслава, и народ с веча повалил в монастырь, выволок Игоря и убил.

Часть третья. Линия перегиба

Вокняжение Изяслава — момент 1: Власть Веча

Это момент чрезвычайной важности. Ему необходимо уделить первостепенное внимание.

За Киевом к моменту княжения Изяслава было уже восемьдесят лет милой традиции: они могли выгнать одного князя и позвать другого. Как в 1068 выгнали Изяслава Ярославича и посадили Всеслава Чародея. В 1113 — взбунтовались и призвали Мономаха вместо Давыда Святославича, чья очередь была по закону наследования. Так и в 1146 не захотели Игоря — и позвали Изяслава Мстиславича.

Это уже напоминает произошедшее в Новгороде. Это уже ставит князя — Великого Князя Киевского — в зависимость от Веча, а в острых случаях — и под его власть. То есть власть сильной богатой местной аристократии, ведущей гордый род от викингов — завоевателей земли и основателей Руси. Боярин здесь хозяин, здесь его родовое владение и могилы предков. А князья — они меняются. Постоянный состав — и переменный состав.

Народ же на Вече — он что? Ему обещают, ему объясняют, его призывают — и толпа поддерживает лидеров. А верхушка решает и направляет.

Вече с боярами — это не просто сила, с которой необходимо считаться. Это опасная сила. Это конкурирующая власть, которая стремится поставить тебя в зависимость.

То есть? Власть Киевского Веча и власть Киевского Князя приходят в противоречие.

А Киевская Власть сильна тем, что продолжает оказывать определенное влияние на всю Русь. Следовательно? Увеличивается влияние Киевского Веча на всю Русь. И тем самым? На всех князей русских, на всех рюриковичей.

Внимание! Очень важно! Принципиально!

В Киеве складывается вечевая олигархическая (боярская) республика по образцу Новгородской.

Бояре учитывают интересы и взгляды горожан — и строят киевскую политику, изгоняя или приглашая князя, который представляется им наиболее подходящим. И? И который будет не только вести внутреннюю политику согласно «ряду». Но и? Строить отношения с другими княжествами такие, которые будут по возможности полезны Киеву. (Вы еще не забыли, как новгородцы сменили князя, чтобы улучшить продовольственное снабжение города?)

А в Киеве — сильнейшее и старейшее боярство. И самое многочисленное. С Олеговых и Владимировых времен пошло. С большим богатством и большим чувством собственного достоинства.

Это абсолютно необходимо понимать — для понимания всех дальнейших событий, которые уже грядут.

Вокняжение Изяслава — момент 2: Религия

Митрополит Киевский и Всея Руси Михаил II, грек, рукоположен в Константинополе Патриархом Иоанном IX, прибыл на Русь в 1130 году — и сразу встрял во все эти распри.

В 1134 он прибыл в Новгород и Именем Божьим удерживал новгородцев от братоубийственной войны с суздальцами. (При том, что в епископы новгородские посвятил Нифонта он.) Новгородцы, как бы это выразиться, устроили Михаилу домашний арест в резиденции епископа и отправились на войну. Митрополит их на это не благословил — но напротив. В результате уцелевшие вернулись после поражения, и почли за благо митрополита отпустить.

Семь лет тянулся скандал вокруг Переяславской епископской кафедры. Духовенство не желало выделять из ее состава новую епархию — Смоленскую. С огромным трудом Михаил рукоположил нового Переяславского епископа.

И при Киевском Князе Ярополке, и при Всеволоде Ольговиче Михаил то и дело посредничал между соперничающими князьями. Проповедовал мир, как подобает христианскому пастырю. Убеждал идти к согласию. За что, естественно, бывал подозреваем в пристрастности.

Отмечалось и то, что Михаил был склонен поддерживать того князя, кто не был в данный момент настроен дружественно к Венгрии — и напротив, дружественно к Византии. Большая венгерско-византийская война перед приездом Михаила на Русь только кончилась; отношения были напряженные; следующая большая война ждала впереди. Венгрия была довольно злым врагом. Друг моего врага — мне враг, а враг моего врага — мне друг.

Не надо упускать из виду, что присылаемые из Константинополя митрополиты совершенно естественно выполняли и функцию проводника византийских интересов. Церковь от государства отнюдь не отделялась. Интересы православной церкви были совместны с интересами Византии. Через церковь Византия посильно укрепляла свое влияние на православные страны.

Так что когда Ярополк, союзный венгерскому королю Беле II, получил от него войско к битве — интересы митрополита Константинопольского патриархата Михаила склонились на сторону его противников, Ольговичей, и частично Мстиславичей. Почему?

В этом стоит разобраться, потому что роль митрополита Михаила в нашей истории оказалась весьма и весьма велика.

Вы еще не забыли Бориса Коломановича? Лихого авантюриста, непризнанного сына венгерского царя, внука Владимира Мономаха? Король Венгрии Коломан был смертельно оскорблен демонстративной неверностью (он так полагал) своей жены. На уровне королей в то время скандальная неверность вообще иногда рассматривалась как государственная измена. И подлежала суровому наказанию. Однако обвиняемая, дочь Владимира Мономаха Евфимия, сумела на сносях бежать к отцу, где тут же и родила ребенка.

Коломан предъявил Мономаху претензию в укрывании преступницы. Но за время их супружества Мономах стал из Князя Переяславского — Великим Князем Киевским и Всея Руси, и обидчику дочери был дан ответ, приведший его в ярость. Но — бессильную ярость.

После чего Коломан возненавидел Мономаха лютой ненавистью и поклялся в мести. Ему и всем детям его нечестивым. Каковые месть и ненависть завещал сыну, ставшему королем Венгрии Иштваном II. Сам Коломан уже давно, встряв в распрю русских князей и примерясь отхватить кусок Западной Руси, был жестоко разбит. А сын Иштван всунулся воевать в очередной русской междоусобице, поддержав Ярослава Святополчича против Владимира Мономаха. В результате Ярослав погиб, а Иштвана приближенные увезли домой под угрозой низложения. Вот он вскоре и напал на Византию.

И только уже Ярополк, сев в Киеве, договорился о мире и взаимопомощи со сменившим Иштвана королем Белой II. Вдобавок он приходился Беле дядей — как брат жены Белиного дяди Коломана, ну, пусть и неверной жены, но законной.

Но тут родство поближе: Бела — наполовину русский! Его мать — княжна Предслава Святополковна, дочь Князя Киевского Святополка II, внука Ярослава Мудрого.

Ситуация сложная:

Король Бела II Слепец… мы забыли упомянуть? Его еще отроком велел ослепить дядя Коломан — чтоб обезопаситься от возможного претендента на престол; милейший был король. — Да, так вот Бела уже совсем спился, и согласно известиям — долго не протянет.

Вообще же Венгрия — держава католическая, и уже религиозно Византии враждебна.

…Тем временем в Константинополе умерла Малая Императрица Зоя, она же Добродея, внучка Владимира Мономаха. А там и муж ее Алексей Комнин, Малый Император, сын и соправитель Императора Византии (не путать с императором Алексеем I Комнином). Династический союз Киева и Константинополя распался, это имело значение.

А в Киеве Ярополка сменяет Всеволод Ольгович — и вот он уже предпринимает поход на запад, на князя галицкого — а князю галицкому помогает уже новый венгерский король — Геза II. Но Всеволод сил собрал с половины Руси, подключил себе в помощь Польшу — и венгры совместно с галицким наглецом были разгромлены наголову.

Как вы понимаете, Всеволода следует поддерживать.

Также вы понимаете, что митрополит из Константинополя — всегда еще и дипломат.

Трудности и задачи сейчас следующие. Изяслав Мстиславич остается сильной и активной фигурой — и при этом: женат он на дочери Германского короля Конрада III Гогенштауфена, а настроен тот король анти-польски, что означает косвенно в пользу Венгрии. Собственную же дочь Евфросинию Изяслав сватает за юного Гезу II Венгерского.

Для пользы Византии имеет смысл, как бы это выразиться, интриговать против Изяслава.

Кроме того — (Михаил за жизнь свою обрел в достатке политической прозорливости) — миру на Руси власть Изяслава явно бы не способствовала. Расклад сил и его характер не позволяли на мир надеяться.

При этом. Не сохранилось ни единого обвинения Изяслава в глупости. А посему отношения у них с Михаилом сложились отвратительные. И даже враждебные.

История не сохранила свидетельств происшествия. Можно найти мнения, что Изяслав прогнал Михаила с Руси, но это представляется совершенно невозможным. Главу церкви — высшего представителя Господа — прогнать? Это пахнет ересью. Отказом от Божественного покровительства. Да и, согласно большинству источников, Михаил покинул Киев раньше, чем произошла интронизация Изяслава на Киевский стол.

Обоснованнее представляется взгляд, что Митрополит Киевский и Всея Руси Михаил II выразил в подобающей ему форме категорическое несогласие с действиями Изяслава, и по факту изъявил, что все это не одобряет и терпеть не станет. Не то чтобы проклял. Но ни о каком благословении и речи быть не могло.

Произошедшее носило беспрецедентно скандальный характер! Митрополит не венчал на великое княжение вступающего князя, не благословлял — он уехал вон из Киева, и дальше, и до самого Константинополя. Из которого уже не вернется. Там и умер.

Нелегитимный киевский князь

Вы еще не забыли всё, что в Части Четвертой мы писали о религии в Киевской Руси? О ритуале интронизации?

Духовенство во главе с митрополитом, сопровождаемое позади народом в лице боярства и «лучших людей», встречает князя у главных ворот города. Князь спешивается, его сопровождают в главный храм — Собор Святой Софии. Торжественная служба, молебен ведет митрополит, князь садится на престол, на него налагаются регалии, народ славит Великого Князя Киевского, церковный чин отработан в традицию; на выходе возведенный князь отделяется от свиты, спускается с паперти наземь и заключает ряд с народом, скрепляя его крестным целованием.

Об интронизации Изяслава не сохранилось ни слова. (Впрочем, будем честны, и о других не много.) Можно лишь догадываться, что митрополита заместили: либо настоятель главного храма Руси — Святой Софии, либо настоятель старейшей Десятинной церкви, она же Храм Успения Пресвятой Богородицы, построенный еще Владимиром Крестителем в конце Х века; либо еще кто из старших священников киевских; вряд ли для того приглашали ближнего к Киеву епископа Юрьевского Дамиана. Но такая замена лишает ритуал подлинной легитимности. Некоторая натяжка, так сказать.

Каковы последствия такого ущерба для легитимности Князя Киевского? А такие, что можно его не совсем признавать. Есть повод, который при желании можно считать причиной. «Князь-то ненастоящий!» Это изрядный аргумент в глазах завистников и недоброжелателей, особенно — в глазах конкурентов.

Чувства же истинно верующих должны были претерпеть это как оскорбление. Церковью пренебрегли!

Через год пребывания в таком не совсем уверенном, не сосем легитимном положении Изяслав решает обратиться к опыту предка. Ярослава Мудрого. И созывает Русский Епископский Собор.

Съезжаются девять епископов. И Киевский Князь вносит предложение. Избрать митрополитом монаха Зарубского монастыря Климента Смолятича, ученого человека и схимника.

И безо всякого участия Константинополя. Прямо указывает: константинопольские митрополиты дорого нам обходятся, а через них Византия стремится осуществлять свою власть над Русью. Что нам накладно и против интересов.

Шестеро епископов соглашаются с главой государства. А трое встают на дыбы. И особенно рукоположенный ранее Михаилом епископ Новгородский Нифонт.

…Начался предпоследний этап величия и процветания стольного града Киева.

Замечание о социальной сущности человека

Знаменитые слова Джона Донна о том, что человек не остров и не сам по себе, повторяют не первый век. Но скорее — элегически, философски, в эдаком экзистенциальном смысле, не вдумываясь в бытовую конкретику.

Человек — это больше, чем он сам. И это не только окружающий воздух, которым он дышит, пища, которая растет на поле или бегает в лесу, одежда, которая укрывает тело, или дом, который спасает от непогоды и врагов. И даже не деньги, которые позволяют приобрести это все, абсолютно необходимое для жизни любого человека — и улучшить его жизнь во всех смыслах.

Человек — открытая система. И составляет единое целое с ближайшим окружающим пространством. Забирает из воздуха кислород и выдыхает углекислый газ. Потребляет пищу и отдает почве шлаки. Движется по земле — без движения умрет. Сражается за свой участок — без пищевых растений и убитых в пищу животных не может жить. Растит детей — без них не продлится род. Нерасторжимое целое. Расторгни — человек не сможет жить и умрет. Как биологическая особь — элементарно умрет. Уж не говоря о гибели личности или члена социума.

И точно так же человек не может выжить без других людей. Которые его одевают и кормят, учат и защищают. Только с ними вместе можно оборониться от врагов, добыть крупного зверя, из них можно найти себе супруга. Без других людей — человек животное, и он беззащитен и беспомощен.

Почему мы так много и так надоедливо, наверное, говорим обо всех этих браках, родственных связях, сестрах и дядьях, женах и внуках? Потому что князь — не сам по себе. Его семья, его родня, его клан, его связи через браки детей и сестер — это все он. Продолжение его сущности и его смысла. Они в той или иной степени — определяют его возможности. Его расчеты на помощь или ожидания вражды. Они помогают построению союза, делающего его сильнее конкурента — или, не дай бог, обрекают на одиночество, в котором он становится слабым и зависит от всех сильных.

И когда ты рассматриваешь какого-либо исторического героя, стараясь понять его поступки — ты не сможешь понять его мотивы, рассматривая его изолированно, просто как данного человека плюс титул и должность.

Ты не можешь срезать гриб и повертеть перед глазами. Ты должен тщательно, внимательно и осторожно вытаскивать его со всей грибницей — и тогда рассмотреть нити, связывающие его с землей и ее соками. Он един с почвой, на которой вырос. Ты прослеживаешь связи — и обнаруживаешь родных ему людей, и тебе становятся понятнее мотивы его действий — движений представителя всей этой родственной грибницы. Не только своего княжества, но и дальних держав, куда протянулись нити его крови, его генов.

Он планирует, что и как передаст своим сыновьям. Он рассчитывает, чем обернется замужество его дочерей за тем или иным владыкой. Он уверен, что его поддержат братья — и вдруг случается наоборот, и вспыхивает страшная братская вражда: ищи, что именно и почему они не поделили, отнюдь не все лежит на поверхности, но всему есть сочетание причин.

Чтобы понять малое — необходимо знать многое. Иначе нет знания, а понимание невозможно тем паче — только бессмысленные картинки истории разных мест и времен.

Часть четвертая. Трижды Долгорукий и его главная война

Изяслав и Венгрия

Почти сразу после утверждения в августе 1146 на Киевском престоле Изяслав выдал свою юную сестру Евфросинью Мстиславну за столь же юного короля Венгрии Гезу II, коронованного по смерти Белы. Все политические предвидения митрополита Михаила сбылись в точности: Изяслав обрел в Венгрии верного союзника. Не менее шести походов на русских князей — противников Изяслава — совершил новый родственник. (И заметим: как только Изяслав умрет — Геза мгновенно станет равнодушен к интересам Киева, ноги его тут больше не будет.)

В 1147 году началась обширная европейская распря между Византией в союзе с Венецией и немецким королем Конрадом III с одной стороны — и королем Сицилии Рожером II в союзе с французским королем и Римским Папой с другой стороны. Венгрия с королем Гезой II — разумеется примкнула к анти-Византийской коалиции. Так вот — Киев Изяслава Мстиславича был к той коалиции причастен, ибо помощь родственников подразумевалась обоюдная. Именно это и пытался предотвратить митрополит Михаил II!

Далее последовали годы войн, где Венгрия причинила Византии, духовной метрополии Руси, столько зла, сколько сумела.

Непрестанные битвы с князьями-конкурентами не позволяли Изяславу помочь союзникам делом. Не до чужих бед было — своих хватало. При этом — Изяслав был ловок получать свою выгоду, избегая затрат.

Изяслав и его гнездо

В Новгороде сидел князем брат Святополк Мстиславич — которого отказался венчать епископ Нифонт, рукоположенный Михаилом.

Став Великим Киевским, Изяслав посадил на Новгород сына Ярослава, а Святополку отдал Волынь.

Брат Ростислав Мстиславич, князь Смоленский, верный союзник, всячески устраивал и укреплял свою землю.

Младший брат Владимир Мстиславич, князь Дорогобужский, всегда поддерживал братьев против Юрия Долгорукого.

Старший сын Мстислав, князь Полоцкий, князь Волынский.

Младший сын Ярополк, князь Шумский — выделенный удел в Волынском княжестве.

Трое братьев у Изяслава и трое взрослых сыновей — это уже есть с кем держать Русь; да не очень держится.

И двое дочерей выданы — одна за Князя Великопольского Мешко III, другая за князя Полоцкого Рогволода Борисовича.

Учитывая сестру Евфросинию Мстиславну замужем за венгерским королем Гезой II — понимаем, что Изяслав имел основания и возможности опираться на Венгрию (уже упоминали) и Польшу, что и делал.

Остается вздохнуть о другой сестре, Марии, которая после смерти мужа, Великого Князя Киевского Всеволода Ольговича, вдовеет и собирается в монастырь. Ну — политический вес утеряла (а ведь упросила когда-то мужа поставить Святополка князем в Новгород — в поддержку Изяславу просила!) — так престол ведь преставившийся муж освободил Изяславу, как вышло.

…Вот с этой поддержкой Изяслав держал власть. А она не держалась…

Изяслав и православные

Противники Киевского князя Изяслава Мстиславича будут ставить ему в вину не только чинимые обиды, не только владение Киевским столом не по праву — но и дважды, повторно, упорно нарушенные законы Церкви. Сначала он воссел на престол без молебна и благословения Митрополита Киевского и Всея Руси, наместника Святейшего Патриарха Константинопольского — что есть тяжкий грех и даже самозванство: нелегитимен князь. А потом — своей волей! Без утверждения и рукоположения Патриархом! — назначил Митрополита! Это где ж видано? Мирской раб Божий — назначает духовную особу! Это уже, братья, ересь!

А на Ярослава Мудрого Владимировича ссылаться нечего. Его Великое Княжение и владение Русью никто тогда не оспаривал. И прошлый Митрополит не съехал со скандалом, а умер при своем месте. И не назначил Ярослав нового — а поставил, и только после утверждения Патриархом Константинопольским новый Митрополит вошел во все полномочия.

То есть. Противящиеся Изяславу княжества, иногда почти половина Руси, иногда и две трети, Климента митрополитом не признавали и Изяслава обвиняли, строго говоря, в ереси. То есть? Война обрела некоторый религиозный оттенок. За истинную Церковь. Которая незаконному митрополиту подчиняться не должна.

Это очень серьезно. Это — массовая идеология. Это сознание народом и бойцами своей правоты в святом деле. Идеологическую схватку — Изяслав проиграл. И это сильно отягощало его положение. Хотя до поры до времени его дружина и союзники относились к этому вопросу как незначащему и вообще отсутствующему.

Длинная война

То, что через века историки назовут «Междоусобная война на Руси 1146–1154 гг.» — было продолжавшейся все восемь лет Киевского княжения Изяслава вооруженной враждой трех княжеских кланов — за власть и землю.

Первый клан — Мстиславичи, дети и внуки Киевского князя Мстислава Владимировича, сына Мономаха. Центр — Изяслав, мы уже познакомились.

Второй клан — четверо Ольговичей и трое Давыдовичей — дети и подрастающие внуки Олега и Давыда, сыновей Киевского князя Святослава Ярославича, внуков Ярослава Мудрого.

И третий — назовем так: клан Юрия Долгорукого. Он же — Мономашичи. Трое младших сыновей Владимира Мономаха, братьев Мстислава и Ярополка: Вячеслав, Юрий и Андрей. У Юрия пять сыновей взрослых и еще шестеро от второго брака подрастают, а в зятьях князья Галицкий и Новгород-Северский. И у Андрея два сына.

Иногда кто-то из Ольговичей или Давыдовичей могли переметнуться на сторону — из политических интересов.

Вот все эти восемь лет состояли из походов друг на друга и стычек с переменным исходом.

Театр военных действий, целей и интересов таков. Полоцк практически отпал и способен себя защитить — на него не посягают. Новгород утвердил свою политическую самостоятельность и его подмять под себя уже не пытаются. Основные регионы претензий: Волынь, Черниговщина, Суздальщина. Курск, Смоленск, даже Туровское княжество — не являются определяющими и не претендуют на политическую самостоятельность: за них борьба.

За восемь лет состоялось два десятка сражений.

Киевский князь Изяслав привлекает помощь Венгрии, Чехии, Польши; западные европейские связи его клана обширны.

Долгорукий нередко опирается на половцев, союзы и браки с ними на востоке Руси обычны.

Политика Изяслава сводится к укреплению и расширению своей власти. В идеале он мечтает восстановить единство Руси через подчинение Киевскому князю в своем лице. Поэтому нередко совершает рокировки и комбинации с перемещением князей и переподчинением владений: по возможности удовлетворить всех, усиливая свою роль диспетчера и арбитра.

Положение Юрия проще. Киев принадлежит ему. Изяслав захватил его не по праву. Он нелегитимен и почти еретик.

Все прочие князья хотят не только сохранить, но и улучшить свое положение. Чего ж проще.

Контакты первого рода

Впервые два любящих родственника — Изяслав Мстиславич, Мономахов внук, и его дядя Юрий Владимирович, Мономахов сын, столкнулись в 1133 году. Когда Князь Киевский Ярополк Владимирович посадил Изяслава на Переславль, трамплин в Киев. Ярополков брат Юрий, недавно выгнавший из Переяславля старшего брата Мстиславича, Всеволода, изготовился гнать и Изяслава. Под нажимом и угрозой Ярополку пришлось Изяслава оттуда убрать.

Как вы понимаете, такое не забывается. Скажет позднее флорентиец с языком змея Никколо Макиавелли: «Человек может простить смерть отца, но не потерю вотчины».

Второй раз случился полутора годами спустя. Когда, выгнанный после Переяславля еще и из Турова очередным Мономашичем, Изяслав подался к брату, княжившему в Новгороде — и повел дружину на Суздаль, город ненавистного Юрия. Суздальцы устояли, новгородцы бежали, потом выгнали своего нехраброго князя Всеволода Мстиславича вон из Новгорода: с ним пришлось уехать и Изяславу; его любовь к Юрию все росла. Взаимно: ведь прыткий племянник пытался выгнать дядю Юрия из его города! Дядя это ему еще припомнит.

(1139 год — незачетная, так сказать, попытка Юрия по тому же адресу, но другому адресату: вынудив новгородцев взять в князья своего сына, Юрий призывал их идти на Киев совместно с суздальцами! Почему Ольгович в Киеве?! Не повелись.)

Далее: перед смертью Киевский князь Всеволод Ольгович завещал престол брату Игорю (бездетному, бессемейному, сыну престол не сдаст…), а Изяслав целовал крест, что поддержит этот договор. Тем не менее Игоря он разбил и пленил мгновенно. Тогда старший Мономашич — Вячеслав Владимирович — заявил свои права на Киев: и двинулся туда, а свой Туров передал племяннику, Владимиру Андреевичу, сыну младшего брата Андрея. Изяслав проявил принципиальность: Киев оставил себе, а уже ушедшего из Турова дядю Вячеслава этого самого Турова и лишил, попомнил. И Владимира тоже туда не пустил. Так что братья Вячеслав и Андрей, солидарно с братом Юрой, готовы были сожрать Изяслава живьем. Пусть читатель судит о политической мудрости Изяслава. Он умел наживать друзей, не откажешь.

Когда Игорь Ольгович, принявший схиму, был заточен в монастыре, брат его Святослав воззвал к Юрию: помоги освободить, признаю твое старшинство! Отличный союзник, — и Юрий собирает дружину, выдвигаясь ему в помощь.

Изяслав делает два хода. Тактически выигрывает, стратегически вяжет себе петлю:

Во-первых, он дает поддержку Давыдовичам, которые начинают отбирать у Святослава его Новгород-Северский. И вот Святослав уже занят.

Одновременно Изяслав дает отмашку князю Рязанскому Ростиславу Ярославичу (один из дядей другой ветви, то же поколение, что братья-мономашичи): Юрий ушел из дому — давай! И Ростислав бросается грабить Суздальскую землю, у него тут свои планы и претензии. Юрий еще недалеко: возвращается гнать вон Ростислава. Но сына Ивана все же отправил с дружиной Святославу в помощь: портить жизнь Изяславу.

Во-вторых, Изяслав собрал в Киеве вече и раскрыл подлые замыслы Ольговичей: извести Киевского Князя! Измена! Завести народ — дело политикам привычное. И? Бросились к монастырю, выволокли Игоря Ольговича, забили, растерзали.

Изяслав убил родственника, которого могли бы по закону восстановить на престоле. Обычное в политике дело. Но.

Вывод об отношении к такому Киевскому князю со стороны других князей, а также опомнившегося народа, делайте сами.

Святослав Ольгович горит местью за брата и остается верным союзником Юрия.

Необходимо отметить важнейшую черту характера Юрия, что является достоинством людей великих: несокрушимое упорство в достижении цели. В случае длительной конкуренции упорство оборачивается тяжелой злопамятностью.

В 1149, сын Изяслава Ярослав княжил в Новгороде, Изяслав с ним и братом Ростиславом Смоленским пошел войной на Суздальщину. Причина — «новгородские дани»: Новгород или Юрий будет собирать дань с округи течения Северной Двины, то есть с Чуди Заволочской. Владения Новгорода охватывали все бескрайние северные территории, но на Двине скоро встанет Устюг, а недалече и Белозеро, исконно суздальские города на суздальской земле. Хозяйственный Юрий (в прошлом сумевший посадить сына на Новгород, а потом Изяслав его выгнал и заменил своим сыном) резонно рассудил, что он и сам может собирать дань с чуди.

Изяслав убытка в хозяйстве не потерпел. Акция носила характер возмездия и возмещения. Новгородцы с запада, а смоляне и киевляне с юга водвинулись в ростово-суздальскую землю до Волги, ограбили все, до чего достали, и ушли назад, уведя семь тысяч пленных.

Покарать на месте грабителей Юрий Долгорукий не успел.

Но поступил иначе.

Еще раз: почему их влекло в Киев?

1. Киев был очень богат, богаче всех прочих городов и княжеств.

Площадь его составляла к тому времени около 4 кв. км.

Население — более 50 000 человек.

Его даже сравнивали с Константинополем. Один из крупнейших и богатейших городов Европы.

Там процветали разнообразные ремесла, работали многочисленные мастерские, производились ювелирные украшения и стеклянные изделия, керамическая и металлическая посуда, оружие и инструменты, одежда и обувь. Были кварталы каменотесов и литейщиков, плотников и кузнецов, гончаров и кожевенников, ростовщиков и купцов.

Торговля шла на восьми городских рынках — товарами со всех концов света: драгоценностями и тканями, мехами и винами, зерном и солью. В ходу были арабские дирхемы и венецианские денарии, византийские милиарисии и турские гроши.

Киевский князь обогащался обильнее прочих.

2. Киев был многочислен. Не только населением города, понятно. Население Киевского княжества было самым многочисленным из прочих. И почти всё это было податное сословие, платившее разнообразные налоги. Обогащавшие князя. Народ — это был капитал.

Боярские вотчины простирались далеко на юг от Киева. Там стояли богатые терема потомков викингов и старой местной знати, слившейся с пришлой властью. Вокруг них вырастали целые крепости. И кроме крестьян на широких боярских запашках — были свои дружины. Дружины боярские иногда могли сравниться с дружинами младших князей.

Киев, при лояльности киевлян, был большим людским ресурсом. Это — возможность реализовывать политико-экономические проекты.

3. Из чего понятно, что Киевское княжество было большой военной силой. Выставляло большую дружину.

4. И сила эта увеличивалась наработанными межгосударственными связями: с Венгрий, Чехией, Польшей, Византией, Швецией.

5. С кочевыми племенами, оседавшими на южных степных границах — торками, берендеями, всеми этими «черными клобуками», граничили прежде всего Переяславское и Киевское княжества — именно они, как правило, привлекали в помощь их конницу.

6. Совокупность богатства, численности и военных ресурсов Киева определяли возможности Киевского Князя. Но не только они.

7. Киев был центром духовно-идеологической власти Руси. Здесь сидел Митрополит. Он назначал епископов. И он по факту находился в подчинении Киевского Князя.

Из Киева могли исходить указания на уровне церкви, религии, высших духовных ценностей и представлений народа. Это очень серьезный фактор.

8. Высшая власть Князя Киевского благословлялась Митрополитом. То есть на духовном, идеологическом уровне Киевский был выше прочих.

9. Киевский стол необходимо было официально занять хотя бы на день — утвердить свое Киевское Княжение как юридический факт. В противном случае твои потомки лишались права княжить в Киеве.

Стать Киевским Князем — значит открыть дорогу сюда своим сыновьям. А за это династическое право наследования люди во все времена и на смерть шли.

10. И последнее. К середине XII века традиция и инерция восприятия Киева как стольного града Руси, Старшего княжества, где решаются все главные вопросы, все-таки еще сохранялась.

Есть в этом момент объективной социологии. Всегда нужна координация действий. Необходима некая общая линия политики субъектов, составляющих систему. Поскольку Русь, бывшая единой как владение Владимира Крестителя, а затем почти в такой же степени Ярослава Мудрого, а затем в близкой степени владением Владимира Мономаха… но уже не то, конечно… Вы чувствуете, как сжимается крепче державная рука, потом постепенно расслабляется, опять сжимается, но уже не так жестко, вновь расслабляется и вновь сжимается… Это циклический процесс роста и процветания страны, но одновременно разрыхления власти и ослабления единства.

Вот в этом, естественном и объективном, росте могущества (наполненности) державы при одновременном процессе автономизации регионов от центра — всеми понимается и ощущается потребность в некоторой координации. Никто не хочет «войны всех против всех».

Мы не хотим жесткую руку. Но необходимо приходить к какому-то согласию. Нам нужен — спикер, председательствующий, третейский судья, фигура равновесия наших интересов!

Великое Княжение Киевское сохраняется в умах как структура миропорядка. Русь же должна быть как-то организована? Мы же должны как-то устроить наш мир, чтобы жить в нем? А устройство мира — пирамида с князем наверху. Дружина, священство, налоги, защита народа, землепашцы и ремесленники. И князь плоховат, и пирамида расшаталась — но это наш мир, в нем живем, другого нет! А как иначе-то жить? Это — жизнь, все так живут.

Необходимо понять и запомнить: государство живет в умах людей как фантом — дольше, чем существует на самом деле. И органы этого государства уже стали видимостью, декорациями — а людям все кажется, что оно продолжается на самом деле.

Уму человека, и человека государственного в том числе, необходимо представление о модели устройства социума. Как выглядит людской мир, в котором мы живем? Каким он вообще может быть? Чтобы — порядок. А порядок — это: жизнь, сытость, семья, каждый при своем деле, есть начальство, есть слуги — а как иначе может быть?

…И Киевский Князь еще занимает главенствующее место в этом мире и облачается в мантию главы князей, отца народа: фигуры равновесия.

Долгорукий в Киеве: княжение первое

Вернувшись из похода на Суздальщину в Киев, Изяслав продолжил подвиги: лишил удела старшего сына Юрия, Ростислава. Годом раньше Ростислав переметнулся к нему от отца, не давшего ему удела; признал старшинство Изяслава — и от него недалекую волость с шестью городками получил. Вот ее Изяслав и забрал обратно, поверив доносам на заговор Ростислава в пользу отца. Причем обставлено все было унизительно:

Ростислава доставили к князю на остров посреди Днепра. В «очных ставках» с обвинителями ему было отказано. Личную дружину сопровождения разоружили и заперли под замок. Князь приказал посадить Ростислава обратно в привезшую его ладью — и в сопровождении всего четырех «отроков» (слуг) отправить обратно к отцу. Все имущество Ростислава, оружие и коней он забрал.

Но груз ошибок Изяслава превысил меру, и таким обратным ходом он ничего не выиграл. Потому что Юрий, оскорбленный унижением старшему сыну, использовал инцидент как очередной повод к войне. Собрав сколько мог войск, он двинулся на Киев, соединившись по дороге с дружиной Святослава Ольговича и сговоренными половцами.

Юрий со Святославом Ольговичем, Святославом Всеволодовичем и половцами вошли в Переяславское княжество. Изяслав с тремя братьями и старшим сыном, «черные клобуки» с ними, подошли к месту, где выжидали противники. (Перед выходом из Киева киевляне, то есть боярство и руководство ополчением, отказались идти сражаться с Мономаховичем: пусть Изяслав заключает выгодный мир, сил у него и так много.)

Юрий отправил Изяславу послание высокой дипломатической пробы. Он именовал Изяслава «цесаревичем» и соглашался с его Великим Киевским Княжением, обращаясь к «брату и сыну», подчеркивая свое старшинство и предостерегая от братоубийства и пролития русской крови. Себе же просил Переяславль для старшего сына, все того же Ростислава.

Понятно, что Ростислав Юрьевич в Переяславле — это прицел на княжение в Киеве Юрия и его сыновей в дальнейшем. Изяслав отказал.

Далее произошла битва, где большее войско Изяслава было разбито и разогнано меньшими силами Юрия. Немалую роль сыграло поведение переяславской дружины: вскоре после начала битвы она отказалась драться и перешла на Юрьеву сторону.

Юрий триумфально вошел в Переяславль, поклонясь святыням и благодаря горожан. Три дня он провел там, ожидая, пока Киев, как созревший плод, сам упадет к нему в руки. Ростислав был посажен в князья. (Чтоб больше не жаловался, что отец его обделил и обидел.)

В Киеве Изяслав повторно спросил людей, поддержат ли они его ополчением. И повторно получил отказ. Ему выразили добрые чувства, пожаловались на трудности и недостаток сил — и категорически отказались сражаться против сына Мономаха.

Изяслав бежал. Хотя правильнее сказать — уехал без спешки. Но и не медля. С собой взял жену и детей. А также собственного производства митрополита Климента Смолятича. Иначе бы его при Юрии посадили в поруб, если не хуже.

А путь он держал в давно знакомый Владимир-Волынский. Владимира Андреевича, Андрея Мономашича сына, сам поставил — сам теперь и убрал. И стал княжить во Владимире, строя планы и копя силы.

…В возрасте за пятьдесят, после многолетней борьбы, будучи законным наследником престола, Юрий Владимирович стал Великим Князем Киевским.

О легитимности Князя Киевского Юрия Владимировича

Народ его приветствовал.

Сын великого Мономаха бесспорно имел законное право на Киев. Старший в роду. В отличие от внука Мономаха.

Бесконечные войны Изяслава разоряли киевскую казну — награбленное у соседей потерь не возмещало. Гражданская война не бывает прибыльной.

А его самочинное назначение митрополита, не утвержденного Патриархом Константинопольским, вызывало смущение у люда православного. Вроде «Как Киевский-то князь — ненастоящий!..»

. . . . . .

Год Изяслав сидел на Киевском столе без полной интронизации. То есть молебен в ритуале вокняжения присутствовал, но митрополит отсутствовал. А прочие священники — это не то. Они Вселенским Патриархом Константинопольским не рукоположены. Нет в них той благодати, и не положено им по чину князя на престол венчать.

Невенчаным Изяслав сидел. В церковном плане — в общем ведь даже и незаконным…

Митрополит Михаил II, сбежавший от этих дел обратно в Константинополь, там и умер. И? И никаких позывов прислать в Киев нового митрополита Константинополь не проявлял. Не было у него желания освятить как полагается Божией властью Изяслава на престоле. Ситуация принимала унизительный характер.

Мы повторяемся. Для лучшей ориентации читателя во времени и пространстве эпохи. Изяслав собрал Собор епископов, представил кандидатуру Климента Смолятича в митрополиты, шесть епископов за, три против. От подробностей церковной казуистики мы воздержимся: типа они там в Византии рукой Святого Иоанна (Крестителя) рукополагают, святые мощи его в золотом ковчеге, а у нас на Руси есть голова Святого Климента, в Десятинной церкви хранима, ею рукоположим, так это еще значительней, голова ведь. Св. Климент по легенде был изгнан из Рима в Херсонес, там и преставился — наш святой, русский.

Слушали — постановили. И Константинополь нам лишний. И Климент пропел Изяславу.

И началась семилетняя смута. Те епископы, что были греки из византийской метрополии, смотрели на Климента все равно косо. А признавали его только в княжествах, находившихся в зависимости от Изяслава. А в прочих — знать не хотели и дело иметь отказывались.

При этом — Изяслав и не думал извещать Константинопольскую Патриархию о надобности рукоположить Климента. Ярослав Мудрый за сто лет до того — своего митрополита Иллариона, после утверждения Русским епископским собором, все-таки провел через рукоположение Константинополем.

И эта явная рознь, возникшая между Киевской церковью и Вселенской Константинопольской патриархией, никому не нравилась.

Юрий Долгорукий — Князь Киевский. Раз

Сев в Киеве, Юрий дал Святославу Ольговичу Курск и Туров. Сыновьям же: Ростиславу — Переяславль, Андрею — Вышгород, Борису — Белгород, Васильку — отчую Суздаль, Глебу — Канев.

Изяслав стал сколачивать коалицию из Венгрии, Чехии и Польши, с королевскими дворами которых он был связан родственными узами. Плюс Смоленск и Новгород, где княжили его брат и сын.

Юрий опирался на княжества сыновей и на привычных половцев. Плюс союзником стал князь Галицкий Владимирко Володаревич.

Сражение произошло через полгода. Все остались при своих: Юрий в Киеве, Изяслав во Владимире Галицком. Юрий обещал отдать Изяславу сбор дани с Новгорода и пленных с добычей, взятых при Переяславле; но не вернул.

Изяслав — реванш. Раз

Еще через полгода, летом 1150, Изяслав, тайно договорившись с венграми и «черными клобуками», стремительно пошел на Киев. Юрий союзников собрать не успел — и поспешно оставил город.

Изяслав вернул себе Киевский престол.

Юрий Долгорукий — Князь Киевский. Два

Через пару месяцев Юрий собрал все силы и двинул на Киев. Изяслав ушел при его приближении.

Киевляне приняли Юрия покладисто. Они боялись входа в город его союзника — Владимирско Галицкого. О жестокости того ходили легенды. (А прав на Киев он имел не меньше Изяслава, в том же поколении был даже от старшей ветви.)

Изяслав — реванш-2. Княжение-3

Еще через полгода, по зимнему снежку, стремительным маневром, Изяслав с венгерской подмогой оказался под Киевом.

Юрий бежал.

Изяслав воссел.

Дуумвират

Изяслав придумал гениальный ход. Он обратился к своему дяде Вячеславу, старшему брату Юрия. Которого не так давно оставил и без престола, и без Турова, откуда Вячеслав, держа карман шире, уже отправился княжить в Киев — ну, раз племянник Изяслав сверг Игоря Ольговича, которого там вообще не стояло, выражаясь народным языком позднейших и не столь важных очередей — видимо, хороший мальчик для законного дяди престол освободил, и ждет, возможно, награду.

Как вы понимаете, лидерскими качествами Вячеслав не обладал. В Киев не попал, в Туров не вернулся, Изяслав выделил ему вполне паршивую Пересопницу. И вот сейчас он по анкетным данным и складу личности оказался именно тем, кто мог спасти Изяслава.

Переведя суть речей Изяслава, почти все утеряны в веках, а оставшиеся искажены, на современный язык, мы услышим примерно:

«Дядя! Прости, я был неправ. Трудная жизнь, сплошные стрессы, то и дело ошибаешься, сам видишь, как и я настрадался. Сколько пережил.

Я уже немолод. Душа просит покоя. И болит о родной стране. За державу обидно. Все перессорились, а народ страдает.

А посему признаю твое старшинство — и пусть ты княжишь на престоле Киевском. Он твой по праву.

А я при тебе буду. Как соправитель. Ну, тоже типа князя, но уже не главный. Главный — ты. Тебе все почести и положенные богатства. И думать ни о чем не надо. Все размышления я беру на себя. И решения. И дела тоже.

Намекаю тонко: ты царствуешь — я правлю.

Соглашайся — лучших условий тебе никто не предложит. Не то так и сгниешь в своей супнице, в смысле — Пересопнице.

Целую,

остаюсь любящий племянник твой Изяслав».

Как вы думаете, сколько времени понадобилось Вячеславу, чтобы приехать в Киев?

Но на самом деле все выглядело несравненно благороднее. Договоренность началась еще за год до этого, до последних пертурбаций. Сегодня уже и Вячеслав был попрошен из Пересопницы — Юрий отдал ее одному из сыновей. И когда сладился княжий замысел — оглашено было послание Великого Князя Киевского Вячеслава к племяннику. Что стар уже дядя и немощен, и не под силу ему тащить груз всех дел. И пусть племянник возьмет все на себя, такова к нему просьба. А дружина Вячеслава и средства его — в полном распоряжении Изяслава.

…Это был крепко взявшийся якорь. Прочный опорный столб. Не мог Юрий идти свергать родного старшего брата. Уж это вовсе не по понятиям, и никакой закон не оправдает. С большой ловкостью Изяслав проложился дядей от назойливого Юрия.

Но — не тот им попался мальчик. Была в нем эта черта — несокрушимое норманнское упрямство.

Юрий — хотел!

Все три года последнего, третьего княжения Изяслава Юрий предпринимал наступательные действия — терпя поражения. Княжеская распря продолжалась с участием волынцев, галичан, черниговцев и т. д. Нет никакого принципиального смысла перечислять имена, места и даты.

Между вторым и третьим

Умер Изяслав. Старший соправитель, дядя Вячеслав, пригласил княжить в Киеве его следующего брата, Ростислава Мстиславича.

Это вызвало возмущение другого претендента — другого дяди Мстиславичей! (Из старшей ветви, от Святослава Ярославича.) Изяслава Давыдовича, князя Черниговского.

Союзы и их распады, походы и отходы, сражения, поражения, победы.

Итого:

— Ростислав Мстиславич, Князь Киевский, просидел буквально полгода соправителем дяди Вячеслава. Отражая с родней вооруженные претензии Изяслава Давыдовича.

Потом дядя Вячеслав умер.

После этого Ростислав не решился вступать в сражение с Изяславом Давыдовичем и отступил, часть союзников его покинула. И?

— Изяслав Давыдович быстро пришел в Киев и занял престол.

Когда до Юрия дошли эти вести, он собрал войско и двинул к месту событий. Он также не собирался отказываться от Киева.

Под Смоленском он встретился и помирился с Ростиславом Мстиславичем, и тот признал его старшинство и право на Киев. За соответствующие уступки и льготы, естественно.

Объединенное войско приблизилось к Киеву.

Изяслав Давыдович освободил престол и уехал из Киева. Быстро.

— В третий раз Юрий Долгорукий стал Великим Князем Киевским.

Конец религиозного раскола

Собственного русского производства полупризнанный-полунепризнанный Митрополит Климент Смолятич мог бы служить национальной иллюстрацией много позднейшего европейского слогана «Кого власть — того и вера». Климент признавался в тех княжествах, где признавали старшинство Изяслава — и до тех пор, пока Изяслав был Великим Князем Киевским. Отправляясь на переговоры или в походы, Изяслав, от греха подальше, брал Климента с собой. Чтоб с ним чего не случилось.

Со смертью Изяслава Климент разумно и предусмотрительно исчезает из Киева — с сыном Изяслава уезжает на Волынь.

Юрий Долгорукий Климента за митрополита не признавал никогда. Он извещает Константинополь об отсутствии митрополита и просит прислать. Патриарх рукополагает и шлет Митрополита Константина I. Константин весьма быстро прибывает в Киев и первым делом придает анафеме далекого Климента и еще более далекого покойного Изяслава. Все службы, проведенные Климентом, объявляются недействительными, все назначения им священников и диаконов силы не имеют. Лишь через время им позволяется подать прошение с раскаянием и осуждением Климента, и некоторых возвращают к службе.

Номенклатура и нелюбовь

К тому времени киевское боярство и городская верхушка вошли в большую силу и власть свою понимали. А посему: князья стали приходить княжить в Киев со своей командой. Людьми давно знакомыми, верными, испытанными, с кем уже сработались, так сказать.

Поэтому не всех князей Киев привечал. Вот Ольговичей — не привечал. Те приводили собой черниговскую администрацию. А черниговцы имели свои исторические (и недавние) претензии к Киеву. И с киевскими ладили плохо: тем было унизительно начальствование чужаков.

Юрий эти прелести любви народной уже испытал. И, естественно, с собой привел верхушку суздальской, собственной, администрации.

Он был законный правитель! Он рассаживал сынов на места получше — так это в порядке вещей. Он издалека греб что можно под себя — так потому и Долгорукий. Он был хозяйственным руководителем и заботился о владениях — вот тут не всегда согласуясь, скажем так, с мнением подчиненного боярства. Местных феодалов, выражаясь в иных терминах.

А посему? Ну да, был уже немолод, жизнь прожил бурную, профессия повышенного риска. И:

10 мая 1157 года Юрий пировал, то есть ужинал соответствующим образом, у киевского боярина Осмянника Петрилы. Той же ночью занемог. И через пять дней умер. Объелся ли и опился на ночь, в своем немалом возрасте, или отравили его, — никто не узнает.

Сразу же после смерти двор его был разграблен народом.

…Что характерно: соперники-конкуренты к тому моменту уже совсем изготовились к походу на Киев — изгонять Юрия с престола.

Юрий не отличался дипломатичностью, и с «братьями»-князьями не уживался. То есть был склонен к индивидуализму и волюнтаризму и не стремился налаживать отношения, предпринимать совместные действия. Это стоило ему нескольких военных неудач. И вызывало неприязнь многих рюриковичей, которых несравненно полезнее было бы иметь в союзниках.

Он совершил бестактный и принципиальный поступок, увеличивший нелюбовь киевлян к «суздальцу». В Киеве давно уже повелось, что князь после интронизации заключал «ряд» с народом киевским, то есть договор: оговаривались права и обязанности как народа, так и князя. Юрий пренебрег этим. То есть отнесся к восшествию на Киевский стол как к приходу в свою вотчину, где имел все права от предков.

…Так закончился первый этап установления прочных связей, стянувших Киев и Суздаль в долгое противостояние, которое кончится перетеканием власти и могущества из центра славной Киевской Руси в Северо-Восточное Залесье, где мало кто еще слышал название деревушки Московы.

Ах, лучше бы Изяслав Мстиславич не садился на Киевский престол, лучше бы не звали его бояре, лучше соблюли бы почитавшееся ранее лествичное право и пришел княжить старший в роду.

Но, как мы увидим чуть позже, это бы ничего не изменило. Мягкое победит твердое, и слабое возобладает над сильным. Через большую силу и большое богатство приходят в свой срок слабость и нищета.

Портрет того, кто завязал узел

Отец: Великий Князь Киевский Владимир Мономах.

Мать: первая жена Мономаха Гита Уэссекская, дочь короля Англии Гарольда II.

Седьмой из восьми братьев.

Годы жизни: 1190–1197 (нет точной даты) — 1157.

Прожил: 59–67 лет.

Первая жена: в крещении Мария, дочь половецкого хана Аепы.

Вторая жена: Елена, из византийского царского рода Комнинов.

Сыновья: 11 (одиннадцать) от двух браков. Самые известные и сыгравшие большую роль в истории:

— Андрей Боголюбский, второй по старшинству;

— Всеволод Большое Гнездо, самый младший.

Дочерей: трое.

Основанные им города:

Кострома

Звенигород

Переяславль-Залесский

Дмитров

Дубна

Юрьев-Польский

Городец

Характеризуя его, Татищев писал на основании Киевской летописи, что был высок и толст, любитель женщин, вина и яств, а труды перекладывал на других — что крайне сомнительно, принимая во внимание его бурную деятельность. Извлеченные в начале XXI века из саркофага — Юрия ли Долгорукого были останки, или нет: сухощавый невысокий старик с большими ступнями и ладонями — никто уже точно не узнает.

На реке Москове у частокола при деревушке угощал он как-то обедом союзника Святослава Ольговича — и с Москвой связано более всего имя Юрия Долгорукого у потомков.

Часть пятая. Сила регионов — крушение центра

Переходный период

На протяжении двенадцати лет после смерти Юрия Долгорукого в Киеве княжили, то и дело сменяя друг друга и возвращаясь вновь:

Изяслав Давыдович из Чернигова — еще два раза.

Ростислав Мстиславич из Смоленска — еще два раза.

Мстислав Изяславич с Волыни — еще два раза.

Владимир Мстиславич из Дорогобужа — один раз.

Для большей понятности — события 1158–1161 гг. в рамках этого двенадцатилетия историки назвали «Междоусобной войной на Руси».

Ничего принципиально нового.

Начало конца

Началось все с Новгорода. С него Киевская Русь началась — с него и кончилась. История любит кольцевую композицию.

Утвердив за собой вечевое право, новгородцы обрели милое обыкновение: со сменой политической обстановки они сменяли себе и князя. Как бы сами. Логично: исходя из собственной пользы.

Чаще всего это имело традиционную форму: садился новый Великий Князь в Киеве — от него и просили князя себе в Новгород. Лояльность как собственная польза. Но в кармане — возможность: не понравится — выгоним и присланного Киевом. Если так полезнее.

И вот сел в Киеве Мстислав Изяславич. И новгородцы турнули своего князя Святослава Ростиславича. Освободили место.

Но тут имелась одна закавыка.

Лишь несколько лет назад новгородцы на кресте клялись Великому Князю Киевскому Ростиславу Мстиславичу, что званый и принятый ими на Новгородское Княжение сын его Святослав Ростиславич будет княжить у них вечно, до самой своей смерти. Чего, как говорится, не пообещаешь начальству ради собственного покоя.

Новгородцы передернули безбожно. Они порешили, что правил сын вечно до самой смерти своего отца. Целых семь лет. Смерть крестную клятву спишет.

Святослав пришел в гнев и возмущение. Новгородцы подумали о заключении его под стражу. В результате Святослав поспешно ушел с дружиной. И получил в подмогу войско из Суздаля. И тогда он разграбил Торжок с окрестностями. А Торжок, он же Новый Торг — ключевой пункт, через который шел хлеб из Суздальского Ополья в Новгород.

Братья Святослава, Роман и Мстислав Ростиславичи Смоленские, в то же время с грабежами и пожарами прошли по новгородчине и взяли Великие Луки.

В Новгороде, понятное дело, начались волнения.

Проигрышный ход

Итак, Мстислав Изяславич в 1167 году опять сел в Киеве. В связи с чем его старший сын Роман стал князем Новгородским. Вече ли его попросило Новгородское, выпроводив вон сына прошлого Киевского князя, отец ли надавил на Новгород, имея рычаги и привычку те рычаги власти двигать, а только — так. Кто знает. Правду ведь и в те времена писали — в каждом месте да свою.

Лучше бы Мстислав решил это дело миром. Договорился с Новгородом, Смоленском и Суздалем — Киевский Князь решает проблемы и вершит третейский суд. Но — до Мономаха ему было далеко.

После недавнего победоносного похода на половцев, где Мстислав возглавил коалицию князей и утвердил себя как лидер и полководец, он уверовал в свою силу и значимость. Самоуверенность стала отталкивать от него людей; она его и погубила.

…И вот тут отец с сыном обрушивают лавину на свои головы. Забегая вперед: их головы уцелеют (а лучше бы нет), а Киевской Руси от вызванных ими событий уже не оправиться.

По порядку.

Поскольку Новгородская земля рядом с Суздальской, поскольку Новгород экономически немало зависел от Суздаля, поскольку между ними лежали спорные территории, не раз уже становившиеся причиной раздоров, поскольку там вновь начались беспорядки и военные действия то:

Роман Новгородский — уж разумеется по согласованию с отцом — решил выровнять ситуацию в свою пользу. Попортить жизнь княжеству Ростово-Суздальскому и ослабить его насколько можно. Таким образом Мстислав Изяславич, князь Киевский, вознамерился подобрать под себя Русский Север, по возможности перекрыть экономические каналы Суздаля и отсечь его от союзников.

И для начала Роман затеял поход на Полоцк. На тот момент князь Полоцкий Всеслав Василькович был союзником Суздаля. До Полоцка Роман не дошел 30 верст, встретив сопротивление. Но что прошел — ограбил на славу.

Затем Роман переключился на Торопецкое княжество, что в смоленской земле, граничившее с землями полоцкими и новгородскими. А сидел на нем Мстислав Ростиславич Храбрый, сын покойного Ростислава Киевского, из смоленских ростиславичей, и тоже, как вы догадываетесь, союзник Суздаля. Большого успеха Роман не добился, но что мог предпринял.

И на помощь ему отец Мстислав Изяславич отправил дружину во главе — во главе! — с младшим сыном Долгорукого, Михалко Юрьевичем. (Он был удален правящим старшим братом из Суздаля и прибился, безземельный, к Мстиславу.) В усиление ему Мстислав дал черных клобуков.

Подмога до деятельного Романа не дошла. Черные клобуки изменили и ушли, а Михалко был по дороге перехвачен и пленен Рюриком и Давыдом Ростиславичами, братьями Мстислава Ростиславича Смоленского Храброго (а красивая была бы двойная фамилия через дефис!). Дружина же выразила мир перехватчикам и готовность перейти на их сторону.

…Увертюра окончилась, и развернулось первое действие трагедии под названием «Конец стольного града Киева».

Конец стольного града Киева

К тому времени столица земли ростово-суздальской переехала из Суздаля в стремительно строящийся Владимир, и княжество стало именоваться Владимиро-Суздальским, или проще — Владимирским.

И княжил в нем старший из сыновей Юрия Долгорукого — Андрей. (Двое старше него умерли раньше.) В историю он вошел как Андрей Боголюбский, так и будем называть. Подробности ниже, а пока необходимо отметить: был Князь Владимирский Андрей Юрьевич храбр, агрессивен, своеволен, решителен и умен. И властен. Как без этого.

И было ему в том 1169 году за пятьдесят, а точнее никто уже не узнает. И был он прославленный храбростью и силой воин. И государственного жестокого ума человек.

Мстислав понимал, что от Андрея ему ждать добра не приходится.

Андрей понимал, что от Мстислава ему ждать добра не приходится.

Так вершится русская история.

Сопровождая отца в сражениях и походах, а потом и нарушая его волю и руководствуясь только собственными соображениями, Андрей хорошо учел все его ошибки.

И на Киев пошел не один.

К Киеву подошли и встали в осаду:

Глеб Юрьевич, князь Переяславский.

Всеволод Юрьевич, будущий Большое Гнездо.

Мстислав Ростиславич, князь Городец-Остерский.

Роман Ростиславич, князь Смоленский.

Рюрик Ростиславич, князь Овручский.

Давыд Ростиславич, князь Вышгородский.

Мстислав Ростиславич Храбрый, Смоленский же.

Олег Святославич, князь Новогород-Северский.

Игорь Святославич, князь Курский и Путивльский.

Владимир Андреевич, князь Дорогобужский.

Всего — 10 (десять) князей.

И своими войсками были представлены княжества:

Переяславское.

Новгород-Северское.

Смоленское.

Полоцкое.

Рязанское.

Муромское.

Владимирское.

— и входившие в них удельные княжества:

Городец-Остерское.

Овручское.

Курское.

Путивльское.

Дорогобужское.

— а также из Киевского (!) княжества —

Вышгородское удельное княжество.

Возглавлял эти объединенные вооруженные силы Руси сын Андрея Боголюбского князь Мстислав Андреевич. Итого с ним князей на Киев пришло одиннадцать.

Вооруженное руководство осуществлял надежный владимирский воевода Борис Жидиславич.

Это — две трети Руси.

Черниговское княжество осталось нейтральным.

А кто же тогда поддерживал Мстислава Изяславича Киевского?

А никто!..

Но будем точны: союзники у Мстислава были:

Новгород — княжил сын Роман.

Волынь — княжил сын Святослав.

Галицкое княжество.

Туровское княжество.

Городенское (гродненское) княжество.

И НИ ОДИН не поддержал его! Посылал ли Мстислав к ним за помощью? Ведь нападавших было много, и обширную подготовку кампании скрыть было невозможно — Мстислав неизбежно знал о нападении заблаговременно.

Союзники — не знали о приближении битвы за Киев — или не захотели вмешиваться? То есть полагали, что им без Мстислава лучше будет? А занимать надо сторону победителя? Или вовсе дистанцироваться от этих передряг киевских?

По факту:

Большинство против Киева — а меньшинство держится в стороне.

А принимал ли Андрей Боголюбский 50 жалоб из разных княжеств на притеснения и несправедливости со стороны Мстислава? Или борзописцы присочинили?

А собирался ли Мстислав извести братьев Ростиславичей? А если нет — почему обвинение, и почему крест целовать отказался?

А почему Мстислав, когда предводительствовал походом многих князей на половцев, себе взял много больше добычи, чем прочим досталось, и все его в том обвиняли?

И неукоснительно Мстислав мешался во все дела на Руси, в какие только мог.

При этом — старая коллизия: Юрьевичи приходятся дядьями Изяславичам! Андрей Мстиславу — дядя! Так почему в Киеве Мстислав, а не Андрей? И вдобавок этот племянник смеет наглеть до такой степени?!

…Андрей организовал катастрофу Мстиславу настольно хорошо и обстоятельно, что сам — вообще не пошел на войну. Дома остался! В своем Владимире! Это с его неоспоримой храбростью, мгновенной реакцией и силой.

Вот это было да. Вот это называется поставить себя над прочими. Вот это — подчеркнуть свое высшее над всеми положение. Вроде ты и над схваткой — а вроде всем исполнителям приказ отдаешь и общие действия координируешь.

12 марта 1169 года, после трехдневного штурма Киев был взят «вооруженными силами союзной коалиции». Город был разграблен дотла и частью сожжен. Все церкви ободраны, вся утварь, иконы, кресты, колокола — вывезены. Два крупнейших на Руси храма — Святой Софии и Десятинная Церковь — зияли пустотой. Монастыри обчищены, добро из домов побогаче вынесено. Боярству киевскому был нанесен страшный удар. Множество киевлян, несчитаные тысячи, были уведены в плен — оторванные от семей; брали молодых и здоровых. Пленные затем продавались в рабство, но о том летописи молчат.

За три века своей истории Киев подобного не переживал.

От этого удара он не оправится уже никогда.

Падение его продолжится вплоть до полной потери какого-либо значения еще полтора века спустя.

И вплоть до прихода монголов — не было ни голода, ни мора, ни иноплеменного нашествия. Причины падения Киева — исключительно внутренние закономерности государственного развития.

Эти причины и необходимо уяснить себе.

Управление по доверенности

Став Великим Князем Киевским, Андрей Боголюбский не почтил Киев личным местопребыванием. Он поставил наместника — младшего брата Глеба Юрьевича.

Киевская власть отделилась от места. А строго говоря — киевская власть перестала быть.

Часть шестая. Причины

1. Рост и обогащение державы

Что произошло за полтора века со времен Владимира Красна Солнышка, киевского владыки единой державы?

Во-первых, стало несравненно больше князей.

Во-вторых, стало больше княжеств.

В-третьих, стала большей общая территория.

В-четвертых, стало больше людей.

В-пятых, стало больше городов, и они выросли.

В-шестых, стало больше посевных площадей.

В-седьмых, стали производить больше товаров.

В-восьмых, выросли обороты торговли.

В-девятых — итожим: держава стала гораздо богаче.

И в этой державе, ставшей богаче, мощнее и многочисленнее — стало быть, ВСЕ княжества стали многолюднее, мощнее и богаче. Больше пахарей и воинов, больше бояр и купцов, товаров и продуктов. И свои князья в городах, где сидели еще отцы и деды.

Княжества стали делаться самодостаточны. Что надо — самостоятельно закупали на стороне. Своя структура власти и производства, своя организация социума.

По мере роста, усиления и обогащения Руси — власть Киева над остальными княжествами естественно уменьшалась. Он делался не нужен. Натуральное хозяйство обеспечивало княжество всем необходимым. Предметы роскоши и редких ремесел закупались на стороне без всякого посредничества Киева. Княжеская дружина вкупе с боярскими и ополчением решала силовые вопросы.

Любое княжество предпочтет самостоятельность. Князь поступает к собственной выгоде. И человек, и социум всегда стремятся к своей максимальной значимости и свободе, это стремление имманентное.

Мощными регионами трудно управлять, особенно когда они полагают внешнее управление лишним, или уж тем более видят в нем вред.

Усиление регионов ослабляет власть центра в феодальном государстве с самодостаточными феодами.

2. Начальная роль Киева

Когда Олег убил Аскольда и Дира — он желал управлять новой страной самостоятельно и властвовать безраздельно.

Владимир Красно Солнышко полагал точно так же.

Ярослав Мудрый рассадил по всем княжествам сыновей и через то правил Русью.

Чем был Киев изначально для Руси рождающейся? Ставкой главных рэкетиров. Они снимали поборы со всех племен и народов, до кого могли дотянуться — но конкурентов к своему кормящему народу не подпускали.

А далее на деньги, вырученные от дани и проданных в рабство подданных, они закупали оружие и доспехи, наряды и дорогих коней, заводили музыкантов и шутов, украшали жилища. Появились купцы и ремесленники, священники и церкви, монастыри и летописцы.

Из Киева это все расходилось по стольным городам русских княжеств.

К функции рэкета прибавились функции центра культуры, идеологии, экономики и вооруженной силы.

То есть:

Киев был центром силы, стягивающей Русь воедино. Сопротивление — подавлять! Уход из-под киевской власти — пресекать! Непокорных — подчинять! Своим — давать в управление земли: по киевскому усмотрению и в киевском подчинении.

Железная киевская рука и оружие в ней — вот изначальная основа Руси.

Функция силового подчинения всей Руси Киеву.

Прочие аспекты единства — во вторую очередь.

3. Обеднение: из варяг в греки

В результате Первого крестового похода восточное побережье Средиземного моря было завоевано христианами. Около 1100 года на территории нынешнего Израиля, Ливана, побережья Сирии и части юга Турции были образованы государства: Иерусалимское королевство, княжества Антиохийское и Киликийское, графство Триполи, и примыкающее к ним графство Эдесское в верховьях Ефрата.

И практически вся торговля между Европой и Востоком пошла через них. Напрямую. Товарооборот увеличился в разы. Его обеспечивал итальянский торговый флот, а также мореходы Прованса и Каталонии. Европейские военные корабли получили новые базы и контролировали теперь Средиземноморье.

Константинополь, и без того ослабленный придвижением турок-сельджуков и десятилетиями войн с ними, стал отодвигаться от потока богатств; значение его падало.

Надобность в речном пути через Новгород и Киев резко сократилась.

Во-первых, из южных портов Европы были налажены разветвленные каналы сбыта по всей ее территории.

Во-вторых, с севера Европы морской путь через Гибралтар и Средиземное море обезопасился.

В-третьих, полностью морской путь избавлял от волоков и мелей, позволяя использовать гораздо более грузоподъемные суда.

В-четвертых, это избавляло торговцев от пошлин за речной проход через те же Новгород и Киев.

В-пятых, с понижением себестоимости товаров и повышением предложения цены снижались, что опять же стимулировало развитие именно морского пути.

(При этом — продолжал существовать Восточный речной путь: из Ладоги в Онегу — и через Белоозеро, по Волге через Булгар и в Каспий — шел товар напрямик в Хорезм, Хорасан, Мазандаран. А контролировало тот путь — княжество Ростово-Суздальское, позже оно Владимирское. Где Юрий Долгорукий сидел и после сын его Андрей Боголюбский.)

…Этот источник богатства Киева, важнейшего торгового центра, изначальный и один из главных, иссяк. Что имело неизбежное значение.

4. Еврейский вопрос

Евреи на Руси появились в X–XI веках, расселяясь в западном направлении за пределы Хазарии, а затем — после ее падения. Такова точка зрения большинства историков. О проживании евреев в Киеве уже в Х веке свидетельствует письменный источник.

В XI веке еврейские общины существовали в Чернигове, Смоленске, на Волыни.

В Киеве были Жидовские Ворота, Жидовский квартал. А из главного — занимались евреи торговлей и ростовщичеством. Еврейские купцы уже веками путешествовали с товарами из Европы на Восток и обратно: Киев был важным торговым пунктом и транспортным узлом, и с тех путей заморской торговли немало наживался. Что же касается ростовщичества, то христианством оно запрещено (насмешите этим современного банкира). Но евреям священное Пятикнижие указывает так: «…иноземцу отдавай в рост, а брату твоему не отдавай рост…» (Второзаконие, 23:20.)

Характер ростовщичества в Киеве можно себе представить уже по факту обращения Митрополита Никифора с осуждением ростовщиков — за год до знаменитых беспорядков 1113 года.

И вот когда в том году умер Киевский Князь Святополк Изяславич, жестокий и бессовестно корыстолюбивый — в Киеве произошел бунт: страх схлынул, страсти вырвались. Разгромили двор княжеского тысяцкого — и бросились на дома богачей, купцов и жидовский квартал, обитель ростовщиков. «Многих жидов побили». Евреи заперлись в большой Киевской синагоге, выдерживая осаду. Тогда и взмолила верхушка Киева к Владимиру Мономаху: приди на княжение, не остановить иначе, горе городу, и бояр разграбят, и церкви.

Непосредственно перед въездом в Киев Мономах с приближенными совещался в местечке Берестово, княжеской резиденции под Киевом. Результатом совещания явился «Устав о резах» (ссудных процентах), который позднее включили в «Устав Владимира Мономаха», т. е. II часть Пространной редакции «Русской правды». Устав ограничивал ссудный процент примерно 40 % в треть года, и по взимании его трех раз взаимодавец лишался права требовать назад основную сумму (так как уже получил 120 %). (Цифры примерные, потому что гривна содержала от 10 до 25 кун в зависимости от времени и места, а ссудный процент ограничивался суммой в 10 кун с гривны.) (Не удержаться: процент чудовищный! Это каковы должны быть торговые прибыли, чтобы отдавать его?!)

Это ограничение ростовщичества явилось одним из средств прекращения бунта.

Но дальше следует вещь еще более интересная.

Через несколько месяцев после Киевского вокняжения Мономах собрал князей (всех, не всех, история умалчивает) в Выдобыче, также местечке под Киевом. Где по итогам совещаний и размышлений порешили:

«Ныне из всей Русской земли всех жидов со всем их имением выслать и впредь не впускать; а если тайно войдут, вольно их грабить и убивать». О чем все города были извещены. Но многих уезжавших по своеволию грабили и убивали.

Сведения эти из «Истории» Василия Татищева, ссылок он как правило не давал. Одни полагают, что так все и было. Другие предъявляют письма и мемуары, свидетельствующие, что и после 1113 года конкретные евреи на Руси жили. И даже раввины, а уж это означает, что не одиночки, а были общины.

Вероятно, следует учесть, что «суровость русских законов возмещается необязательностью их исполнения». Кого-то подкупили. Кому-то из сильных мира сего понадобились деньги. Кому-то дали отсрочку. Кто-то сумел стать нужным.

Однако, суммируя все источники, можно сделать вывод, что процветать киевские евреи перестали, и значительно сократились как их деятельность, так и численность.

А вот это дурной симптом. Евреи — это лакмусова бумажка благополучия государства, старое наблюдение. С одной стороны, их исход обозначает ухудшение ситуации. С другой стороны, их изгнание неизменно ухудшает ситуацию. С ними уходит часть социальной энергии, свойственной евреям в максимальной степени среди всех народов. Часть экономической активности и предприимчивости. Понижается градус общей деятельности. Естественно и неизбежно это сказывается на успешности и благополучии города/страны.

Ростовщики отвратительны, но деньги необходимы. Торговля и интеллектуальный потенциал — это капитал державы.

Евреи изымались из Киева, где они уже ассимилировали, впитываясь в «большой народ»: кому позволяли средства — предпочитали селиться в престижных кварталах среди христиан; их соблюдение религиозных предписаний не мешало тому, что они говорили и на языке большого народа, и в обиходе следовали его обычаям.

…Вся эта еврейская история, случилась она в большей или меньшей степени, на пользу Киеву не пошла, но начертился еще один минус.

5. Сокращение личных владений

К 1169 году собственно Киевское княжество, владения Киевского престола, постоянно сокращалось, съеживаясь, как шагреневая кожа.

В 1154 году обособилась Волынь. В 1157 — Переяславль. В 1162 — Туров.

Затем один за другим стали отваливаться Вышгород, Белгород, Овруч, Канев, Торческ, Треполь.

От Киевского княжества в узком смысле слова осталась сравнительно небольшая территория — правда, густо населенная, со многими малыми городами и земельными угодьями на богатых черноземах.

И еще — Олешье: небольшой эксклав у Черного моря, охватывающий устье Днепра и Бугский лиман, центром которого и сутью был порт на Днепре, важный торговый и транспортный узел. Через него держалось сообщение с Византией, Крымом, и через Азов-Дон-Волгу — с Каспием, воротами Востока.

6. Вибрация духовного центра

Когда в 1147 году Изяслав Мстиславич без ведома и согласия Вселенской Патриархии в Константинополе самочинно учредил Митрополита Киевского и Всея Руси Климента Смолятича, он плохо понимал, что делает, и неверно оценивал свои силы. То есть понимал он хорошо, но очень коротко, если понятен такой оборот. Еще понятнее: он мыслил тактически, на перспективу от минимум завтрашнего дня до максимум своей смерти. А было ему тогда около пятидесяти, что считалось почтенным. И жизни было ему отмерено семь лет, но из Киева его турнули через год. Хотя он вернется. И опять турнут. И опять вернется.

Это называется «короткий горизонт планирования». Изяслав продвигал мысль о самостоятельности Киевской Метрополии и независимости от Византии. Однако фактически это означало подчинение Митрополита Киевскому Князю. Что отлично понимали епископы. И отнюдь не приходили в восторг. И князья, и все русское боярство также не могло не понимать истинных мотивов Изяслава. Что отнюдь не способствовало духовному единению народа.

А Климента признают не все епископы, и начнется церковный раскол и религиозный кризис. И Господин Великий Новгород не признает Климента, и Суздальская земля, и дух народа будет в смущении. Что не есть хорошо для Киева как духовного центра Руси.

Климент в своих богослужениях не поминал Константинопольского Патриарха — а это, согласно традициям православной церковной практики, означало отказ от признания духовного авторитета и административного верховенства Вселенской Патриархии. С одной стороны — церковная самостоятельность. С другой стороны — плевок в руку вскормившую и поставившую.

Так что пребывал Климент под рукой Киевского Князя, сопровождая его повсюду ради собственной безопасности, а также главенствуя в богослужениях повсюду, где приходилось бывать. Приучая народ к своему митрополитству. В чем мало преуспел.

После смерти своего покровителя, Князя Киевского Изяслава Мстиславича в 1154 году, Климент оставил митрополичью кафедру и съехал из Киева во Владимир-Волынский к князю Мстиславу Изяславичу, его сыну. Юрий Долгорукий просил и получил из Константинополя Константина митрополита (простите невольную тавтологию), который его пережил (на пару лет).

Внимание — сейчас будет интересно.

После недолго продержавшегося Великим князем Изяслава Давыдовича в Киев вселился с Волыни молодой и нахрапистый Мстислав Изяславич — а для прочности положения взял в «старшие соправители» дядю — Ростислава Мстиславича (сын Мстислава Владимировича и внук Владимира Мономаха — в этих бесконечных Мстиславах-Изяславах-Святославах сам черт ногу сломит, уточнения категорически необходимы). Образовался «дуумвират». И запел дуэт. Церковное песнопение.

Ростислав-дядя говорит, что митрополитом мы оставляем, естественно, Константина. Он поставлен Патриархом, его фигура не вызывает сомнений, о чем речь.

Мстислав-племянник говорит: этого поганца? который проклял моего покойного батюшку? никогда! Митрополита мы вернем, что отец поставил: зовем назад Климента Смолятича, нашего, русского, тем более он нам обязан, а это полезно.

От греха подальше Константин сбегает в Чернигов и сидит там очень тихо. От буйного сына проклятого князя-еретика всего ожидать можно, тут и подальше Чернигова сбежишь.

Дядя говорит племяннику: тебе мало приключений на свою голову? Опять раскол хочешь? Еще огрести решил?

Племянник говорит: да ведь проклятие накладывается — оно до какого колена действует? И ты хочешь — мне это? Ты вспомни: тебя кто сюда звал и на престол сажал? Или с Константином жить будешь?

Пока они препирались, Константин помог им решить эту дилемму: умер.

И тогда они чин чином обратились в Константинополь. Там, как вы понимаете, это известие вызвало радость: освободилась вакансия митрополита, а такое повышение в должности одного — влечет за собой целую цепочку повышений служителей нижестоящих.

В Киев приехал митрополит Феодор и через два года умер.

Тогда Мстислав убедил Ростислава: отношения с Константинополем восстановлены, пишем с почтением Вселенскому Патриарху — просим нашего митрополита Климента утвердить. И кругом все довольны.

На это приходит им ответ возмущенный и категорический.

Но в Константинополе готовых рвануть в митрополиты на старте — неисчерпаемо. И в Киев приезжает митрополит Иоанн. Заметьте: уже Иоанн IV. Но хоть он был и четвертый, а через два года тоже умер.

Ростислав известил Патриарха, что терпел такое его небрежение к мнению Великого Князя в последний раз, и только благодаря личному ходатайству Императора; но уж больше не потерпит!

И оказался потерпевшим — потерпел: а куда денешься. В 1167 году в Киев явился митрополит Константин. Это уже Константин II. Первый, как вы помните, умер.

…Нетрудно понять, что все эти скачки митрополитов, дубль-митрополиты, мелькание лиц и имен, препирательства Киевских князей с Константинополем и друг с другом по кандидатурам, конкурс лояльности и репутаций — несколько порочили реноме Киева как духовного и идеологического центра. Неоспоримая святость Митрополита Киевского приобрела оттенок пародии. Какая-то административная чехарда, мешающая внимать благодати.

К 1169 году авторитет и значение Киева как духовного центра Руси сильно снизился. Митрополит как навершие и неотменимая главная фигура всего церковного института — сутью и содержанием уже не являлся критерием истинной духовности и веры, носителем Горнего Света. Уже и без него Киевские князья годами сидели, и один митрополит другого проклинал, и одни строго на Константинополь ориентировались, а другие без него хотели молиться и служить.

Христианский, православный стержень и опора Святой Веры — в Киеве как символе и местоположении его перестал быть таковым.

7. Десакрализация

К этому необходимо добавить:

— По преданию, Владимирскую икону Божьей Матери, старейшую из сохранившихся русских икон, написал Евангелист Лука. Из Иерусалима она попала в Константинополь, и около 1130 года была привезена митрополитом Михаилом князю Мстиславу Великому в Киев.

Икона находилась в монастыре Вышгорода, близ Киева. Юрий Долгорукий, утвердившись как Киевский Князь, посадил княжить Вышгородом сына Андрея. В 1155 году Андрей, будущий Боголюбский, самовольно покинул Вышгород, похитив при этом икону. Вначале он держал ее в своей резиденции, селе Боголюбово под Владимиром. А после окончания строительства Успенского храма в столице княжества, Владимире, икона разместилась там — и стала главной святыней Владимирского княжества.

— В погроме и разграблении после штурма 1169 года были вывезены иконы и книги из храмов и монастырей, не пощадили Святую Софию и Десятинную церковь. Забирали драгоценные церковные облачения, увозили даже колокола, многие церкви сожгли. Уходя, зажгли и деревянные стены Киева — что имело скорее символическое значение: предание града огню…

Киев потерял множество знаков и символов веры, каковое значение и имеет вся церковная утварь.

— Погром и разграбление 1203 года повторили события 1169 в сильно увеличенном масштабе.

Киев как столица лишался предметного, вещественного наполнения своей святости, своего духовного значения. Лишался материальных знаков своего над-материального смысла. Разрушение ритуальных символов делает невозможным ритуал — и место бывшего вмещения этих символов исчезает как символ святости в целом.

Вот как следует понимать уничтожение святынь. Без былых святынь — быть месту пусту.

8. Что это произошло?

Не может быть ничего более обычного и понятного, чем борьба окрепших феодалов против сюзерена. За свои права, значимость, свободу и могущество.

Короля можно свергнуть, поставить другого и установить новый порядок, ограничивающий его власть и увеличивающий власть феодалов.

Можно силой навязать королю новый порядок, ограничивающий его права и защищающий права феодалов, не изменяя государственную структуру. Так появляется «Великая Хартия Вольностей».

Можно казнить короля, отменить монархию и установить феодальную или парламентскую республику. То есть сменить государственное устройство.

Может быть схватка феодалов за то, кто будет королем.

Но с местом Великого Князя Киевского дело обстояло сложнее; и интереснее.

Сначала в борьбе братьев за Киев все решала сила.

Затем ввели лествичное право: лучшие места, начиная с Киева, занимаются рюриковичами в порядке старшинства.

И нарушили его: изгнали Изяслава Ярославича, призвали Всеслава Чародея, потом пришли братья Изяслава… и так далее вам уже известное.

Потом приняли отчинное право: каждый князь занимает стол своего отца — княжество закрепляется за потомками одного предка.

И уже после этого — нарушили оба закона, создав опаснейший прецедент, в конце концов ввергший Русь в кровавые междоусобицы и разрушивший ее как державу: Киев призвал Владимира Мономаха. Всерьез и надолго. И не по старшинству, и не по отчине. А потому что захотели и порешили так: Мономах был лучшим. Сильным, умным, решительным и умелым.

Лучший умер, а прецедент остался. Обычное дело.

И осмелевший Киев, уверовав в свою силу и значимость, влияние и важность — продолжил понравившуюся практику. Князя могли принять — а могли изгнать и звать другого.

Киевское боярство и верхушка администрации фактически стали сами решать: кого звать в князья в зависимости от своего мнения, кто им полезнее и больше подходит.

Но. Поскольку «старый порядок» главенства Киева продолжал жить в умах Руси как архетип государственного устройства. Поскольку влияние Киева на прочие княжества все еще сохранялось — как сохраняется вековое влияние поста, должности, начальственного места. Поскольку в Киеве держал кафедру Митрополит и рукополагал епископов, возглавляя церковь на Руси. Поскольку Киев продолжал контролировать выход в Черное море, Крым и Константинополь. И многолюдное княжество обогащало князя выше прочих. То:

Киевское боярство и начальные люди фактически обладали огромной властью на Руси. Суть:

Они ставили Великих Киевских Князей. И эти князья получали большие возможности: богатые прибыли, власть над рядом княжеств, титул как символ высшей власти над прочими князьями, возможности сажать своих сыновей на выгодные столы.

Естественно, они наживали врагов. Князь, полагавший себя более достойным Киевского стола, чем призванный Киевом, — ненавидел их за узурпацию своего права. Но и прочие князья — должны были ненавидеть киевское боярство как людей сословия ниже княжеского, которое присвоило себе право выше княжеских законов: кому сидеть в Киеве.

Эта боярская олигархическая республика Киева, ставящая князей по своему усмотрению, не могла существовать бесконечно и безнаказанно.

Рано или поздно терпение князей должно было лопнуть. Обнаглевшим вконец киевским боярам следовало показать, кто здесь главный. И примерно наказать — чтоб в веках неповадно было.

9. А конкретно?

В 1167 году умирает Киевский князь Ростислав Мстиславич, сын Мстислава Владимировича, внук Владимира Мономаха — старший в роду.

Ему наследует следующий по старшинству — его младший брат Владимир Мстиславич.

Вот его мгновенно свергает племянник — Мстислав Изяславич, на поколение младше: внук Мстислава Владимировича, правнук Мономаха. Он был призван на Киевское княжение киевлянами. Союзниками на тот момент имел Галицкое княжество и Польшу.

Ситуация повторилась в очередной раз. Отец Мстислава — Изяслав Мстиславич — был на Киевском престоле, и его сын имел это право. Но отец Андрея Боголюбского — Юрий Долгорукий — также был на Киевском престоле, и Андрей тоже имел на это право. Но! Андрей был старшим в роду. Он приходился Мстиславу дядей. И — по закону и по справедливости! — стать Великим Князем Киевским должен был он.

Принципиальная важность, которую имело это обстоятельство в глазах князей и народа того времени, как правило недооценивается историками. Что недопустимо.

Подобная несправедливость переживается человеком чрезвычайно болезненно. Любой, кого обошли должностью, это чувство хорошо знает. А кроме того: люди на вершинах власти очень ревнивы, самолюбивы, их чувство собственного достоинства гипертрофировано, любое ущемление своей значимости они переживают крайне болезненно.

А фигуры равного им класса, сами не надеющиеся достичь высшего поста, но мечты имеет всякий, — ненавидят равного себе, который возвысился до вершины власти не по праву, а ловкостью и случаем.

Мстислав Изяславич совокупно с боярством и всей верхушкой стольного града Киева подставился жестоко. Он был неправ, и они были неправы. И эта манера узурпации власти на Руси, затянувшаяся и повторяющаяся из раз в раз уже четвертый десяток лет, неизбежно обрушила кары на головы виновных — и, как водится, не виновных ни в чем жителей города.

Часть седьмая. Повторение — это закон

Разрушение Киева Рюриком

Треть века — это бесконечно долго для юных, не так уж много лет — для стариков, и песчинка — для Истории. С 1169 года, когда Киев был взят и разграблен русскими войсками — и до 1203 года, о котором сейчас пойдет речь, двенадцать князей сменялись на Киевском престоле в общей сложности восемнадцать раз. Меньше двух лет сидит очередной князь, сменяясь другим. Его власть трудно признать прочной и авторитетной.

Для нас сейчас не имеет смысла вникать в детали обид и взаимных претензий двух родственников-мономашичей, которых звали:

Рюрик Ростиславич, князь Новгородский, Овручский и Великий Князь Киевский, из смоленской ветви, внук Мстислава Великого, правнук Владимира Мономаха;

и его племянник, Мстислава Великого правнук –

Роман Мстиславич Галицкий, князь Новгородский, Волынский, Галицкий, первый князь Галицко-Волынский объединенного княжества, Великий Князь Киевский, в нескольких летописях титулуется как «самодержец Всея Руси» и даже «царем в Руской земли».

Итак.

Рюрик Ростиславич сидел на Киеве уже восемь лет — княжа в нем в третий раз. Заметим, что престол он занял с согласия Всеволода Большое Гнездо, младшего брата умершего Андрея Боголюбского. Всеволод также посидел на Киевском престоле, а титул Великого Князя Владимирского оставался за ним, и влияние его на Руси было огромно.

Может, Всеволод, будучи также Князем Киевским, Рюрика и посадил на престол, а сам удалился во Владимир, оставаясь главным авторитетом, если можно так выразиться.

Все-таки это очень интересная история. Материал для семейно-военно-экономического исторического романа.

Диспозиция:

Рюрик Ростиславич, Князь Киевский в годы 1173, 1181, 1194–1202 (а в будущем еще 1203–1204, 1205–1206,1206–1207 и 1207–1210: всего — семикратный Киевский!) —

и Роман Мстиславич, фактический Князь Киевский в 1202 году, хотя формально он посадил на Киев своего племянника Ингваря Ярославича.

Это были два самых сильных и влиятельных (кроме Всеволода) князя на Руси того момента. Более того: меж ними был союз и семейная связь! Роман был женат на дочери Рюрика Предславе.

И что же делает умное Большое Гнездо?

Он выдает свою восьмилетнюю дочь Верхуславу замуж за шестнадцатилетнего сына Рюрика — Ростислава.

Вы думаете, так зародилась великая дружба трех великих родственников — русских князей? Ну так никогда вы не станете князем.

Потому что в 1194 году умирает Великий Князь Киевский Святослав Всеволодович, сын Всеволода Олеговича Черниговского, внук знаменитого и горемычного Олега. И Большое Гнездо в очередной раз подсаживает на Киевский престол Рюрика: «Владимир не возражает».

И? Б. Гнездо отбирает у Романа Галицкого Поросье — район богатых лугов и пастбищ, военных поселений и огромных табунов между реками Рось и Стугна, Южнее Киева, у границ половецкой степи. И передает Поросье своему зятю, сыну Рюрика.

Мы понимаем, что вслед за тем — не обязательно означает вследствие того, а только задетый оскорбительной комбинацией Роман тут же разводится с дочерью Рюрика.

Как было сказано в одном старом итальянском детективе: максимальный эффект при минимальных, можно сказать, усилиях. Два сильнейших князя, вчерашние союзники и родственники, стали ненавидеть друг друга. И этот раскол гарантировал Всеволода от их союза против него. Что могло бы затруднить его положение. Это — политика. Не стало конкурентов у Великого Князя Владимирского.

Зная крутой, властный и мстительный характер Романа, Рюрик задумался о превентивной акции. И решил поддержать династические претензии Ольговичей на Галич: готовить совместный поход на Романа, дабы его по возможности ослабить.

Роман мыслил аналогично — и вдруг появился с волынскими и галицкими дружинами под стенами Киева. Киевляне открывают ему ворота! Роман с войском въезжает! И после переговоров с Рюриком вынуждает его убраться вон. А на Киевский престол сажает своего племянника — Ингваря Ярославича, правнука Мстислава Великого.

Но Всеволод Юрьевич Большое Гнездо был великий политик, и это был отнюдь не конец всех киевских пертурбаций. О, он знал людей, и княжескую породу знал хорошо. Жизнь научила.

Рюрик не собирался оставлять учиненную над ним несправедливость неотмщенной. Он освежил союз с черниговскими Ольговичами — и пригласил половцев на привычную им и прибыльную роль: грабить добро и захватывать рабов.

2 января 1203 года войско Рюрика с черниговцами и половцами подошло к Киеву.

Киев был взят штурмом и подвергнут небывалому разорению, которое, по свидетельству киевского летописца, не шло в сравнение с двухдневным погромом 1169 года. Рюрик горел желанием отомстить клятвопреступным киевлянам за измену прошлого года, когда они предались Роману, открыв ему ворота при появлении. А половцы брали законную, по их мнению и согласно договору, добычу.

Все храмы были обобраны подчистую, все сколько-то ценное в городе разграблено, монахи и священники перебиты, убивали всех старых и немощных, а молодых и здоровых угоняли в половецкий полон. Город горел. Жизнь сохранили только иноземным купцам — забрав половину имущества и товара.

…На этом история славного стольного града Киева пресеклась. Остались память и былая слава, осталось место и жалкие остатки величия на этом месте.

Еще сто лет здесь будут князья — имеющие мало что с Киева, кроме звонкого титула. Еще сто лет здесь пребудет Митрополит Киевский и Всея Руси — и духовный центр, и порт на Днепре будут как-то подтягивать к восстановлению жизнь.

Но пустота на месте сгустка энергии и цветения будет усугубляться, растворяя в себе все.

Через тридцать семь лет придут монголы.

Часть восьмая. Мемория

Феодалы метрополии против княжеского сословия

Феодальная структура второго уровня — против феодальной структуры первого, верхнего уровня.

Киевские бояре — против русских князей.

Почти «Киевская Фронда».

Строго говоря, речь о столичной элите. Это киевское боярство — бывшие дружинники как скандинавского происхождения, так и местного славянского, чья знать и лучшие бойцы постепенно слились с пришельцами в военных и административных структурах. Они стали крупными землевладельцами со множеством работников и уже собственными дружинами. И они были, так сказать, постоянным руководящим составом и правящим сословием Киева. В отличие от состава переменного — князей.

К знати подключалось крупное купечество: капиталы позволяли приобретать земли и дома, давать взаймы боярам и городским властям — крупное купечество было влиятельным сословием.

И сюда же можно причислить тех, кого в иных странах назвали бы старшинами гильдий и ремесленных цехов: в том или ином виде — лидеров разных профессиональных сообществ. За ними также стояли — люди, деньги и контроль за производством совершенно необходимых товаров.

Духовное сословие имело понятный вес идеологический, моральный, влияло на состояние умов в немалой степени.

Эти страты неизбежно оформляли и контролировали мнения городского веча. А вече могло превратиться в разъяренную толпу и выйти из-под контроля, случаи бывали.

И все имели свой интерес до этой жизни. Цены на соль и на хлеб. Налоговая политика Киевского князя. Поменьше тратить на содержание дружины. Не идти в ополчение, войны не надо. Хорошие отношения с одним княжеством — получать от них что-то по дешевке. Заблокировать отношения с другим: их товары забивают наши на рынке, ремесленники терпят убытки, сокращается налоговая база.

И вот все, способные думать, прикидывают выгоды: какой князь лучше защитит интересы мои и моего сословия? А и чтоб в Киеве порядок был, без голода и бунтов.

И они — призывают соответствующего князя. Пусть не самого подходящего династически. Но чтоб соответствовал по взглядам, интересам, имел сыновей и братьев в нужных городах — мог влиять на княжества, отношения с которыми были важны.

Их не интересуют нужды прочих князей. Их не интересуют выгоды других княжеств. Они хотят максимум власти, контроля, богатства — себе. А они — верхушка Киева.

Таким образом. Интересы русских князей ставятся в определенную зависимость от Киевской верхушки. Интересы других княжеств — в зависимость от мнения Киева.

Это уже узурпация княжеской власти подчиненным сословием, набравшим силу и вышедшим из подчинения. Пусть не низшим и бесправным, конунг всегда считался с дружиной и отчасти зависел: она имела право голоса. Но не право замены вождя. Бояре — это бояре, а князь — это князь! А посмотрите на новгородские самоуправства! И Киев туда же — только уже всю Русь под свое боярство ставит, что ли?

Через выбор Киевского князя и влияние на Киевского князя — киевское боярство влияло на политику, а тем и экономику, всей Руси. Стремилось влиять. Объективно глядя.

…Разорение и унижение Киева, разрушение его влияния — было реакцией князей и княжеств на киевское присвоение полномочий, о которых никто не договаривался. Черниговское или полоцкое боярство ничем не хуже, в конце концов. Киев и так богат не по заслугам — времена Красна Солнышка, Ярослава и Мономаха давно миновали.

Киев много на себя брал. Киев обнаглел. Киев решил указывать всем, как им жить. Киев просто лез во все дыры!

Времена сменились. Везде свое боярство, свои династии, свое богатство. А в Киеве склочные вероломные властолюбцы только и делают, что ругаются и выгоняют друг друга.

А не кажется ли вам, братие и люд православный, что Киев превратился в захребетника и узурпатора на нашу шею? И мешает нам жить своей жизнью и своею волей?

Пришло время от этого избавиться!

И избавились.

Избавились?

Этот вопрос мягко обходится в летописях. И в работах историков тоже. После первого взятия Киева, и особенно после второго. С погромом и угоном в плен и рабство. А с боярством киевским что стало?

Ведь это они все решали. Это они выбирали князя для приглашения. Дирижировали вечем. Они выдвигали требования. Их политика во многом определяла возможности и направление действий князя.

Их — пощадили? Оставили в живых? При земле, людях и дружинах? С прежними амбициями и объемом влияния? Чтобы они продолжали свою деятельность, так всем надоевшую?

Али укоротили? Может, даже на голову? Ограбили все добро, отобрали земли, распаленные войной бойцы изнасиловали жен и дочерей, перерезали дворню? Самих повесили на воротах или продали в рабство? Как обошлись?

Разумный политик знает время беспощадности. Если уничтожить всю киевскую верхушку — не станет больше Киев княжьи умы мутить и души прельщать, манить золотым яблоком раздора. А коли оставить все как было — так оно и впредь будет как было.

Как это там — «Кадры решают всё»? «Люди — наш главный капитал»? «Рыба тухнет с головы»? Киев надо было — низвести, опустить, лишить силы и претензий. Лишить людей, воплощавших в своей воле и возможностях его величие. Обезглавить. Это — азбука войны как политики.

Сдается, что после двух штурмов и погромов знать киевская, цвет ума и энергии, богатства и мощи киевского народа — перестала существовать. Иное в подобных исторических ситуациях странно, нетипично и трудно представимо.

Государство рухнуло — да здравствуют государства!

Когда пишут, что с падением Киева в 1169 году закончился Золотой Век Киевской Руси и настала эпоха феодальной раздробленности — это не есть правда.

Киевская Русь не была империей — все ее княжества образовались по времени ровно, на тех же землях, по одной модели, под одной династией. И с падением Киева ни власть, ни устройство княжеств абсолютно не переменились. Система экономики и хозяйственных связей осталась та же.

Более того — и город Киев остался на месте, и князья в нем менялись из той же династии рюриковичей.

Что же произошло? — Княжества стали независимы.

Они стали беднее? Нет, они стали богаче. Они накапливали богатство все двести пятьдесят лет своего существования — и вот, достигнув определенного уровня процветания, они потребовали независимости. И послали войско, и воевали, и победили — и завоевали независимость!

С точки зрения Чернигова, Смоленска, Полоцка, Владимира — они добились независимости!

С державной, киевоцентричной точки зрения — это сепаратизм, ослабление, распад.

С точки зрения регионов — это независимость.

Совокупно Киевская Русь стала беднее? — Нет! Она стала богаче.

Регионы стали слабее? — Нет! Регионы стали сильнее.

Жизнь на Руси стала хуже? — Нет. Даже лучше. Своя династия лучше заботится о процветании именно и только своего княжества.

Культурные связи стали слабее? — Тоже нет. Митрополит Киевский и Всея Руси держал кафедру в Киеве, назначал епископов в княжества и руководил церковной жизнью всей Руси.

Хлебопашество? Ремесла? Строительство? Прирост населения?

Ничто не ухудшилось, развитие продолжалось.

Возможно, эпоха мира сменилась временем войн?

Тоже не так. Войн было много — а стало меньше.

Так а что стало хуже?

Возможность собирать воедино воинскую силу и сообща противостоять внешним врагам.

А еще?

Возможность концентрировать большие капиталы и интеллектуальные ресурсы со всей Руси в единой точке — в Киеве. Это уже серьезно. Это — перспективы развития культуры, науки, технологий. Здесь централизованное государство имеет большие преимущества.

Н-но: похоже, на ближайшие полтораста-двести лет это ни малейшего значения не имело; так сложилась история, что единство либо раздробленность ничего здесь не могли изменить.

Так что:

Русь продолжала процветать, и более того — условия для процветания улучшились.

Военная сила и военная слабость

Собрать воинства всех русских княжеств воедино для борьбы с внешним врагом — всегда было проблематично. Более того. Как только три сына Святослава Игоревича сцепились в борьбе за власть — один из них привлек себе в помощь иностранный контингент и с его помощью стал победителем: Владимир Креститель. А уж со времен Мономаха брать в союзники половцев против князя-недруга стало делом обычным.

То есть. Со времени, когда двенадцать сыновей Владимира Крестителя стали истреблять друг друга, и уж окончательно — когда его правнуки, расплодившиеся внуки Ярослава Мудрого, завели междоусобные войны нескончаемые — собрать общее войско со всех русских княжеств в поход на врага было проблематично. Предприятие нечастое.

А призыв мадьяр, чехов, поляков и разных конных степняков в военную помощь против других княжеств — делом стало, повторяем, обычным.

Поскольку же междоусобные внутрирусские сражения происходили много чаще, чем битвы с внешним врагом — то на практике от руководящей роли Киева мало что зависело.

…Вот когда через полвека придут монголы… если бы Русь была едина… а насколько едина и подчинена Киеву была бы?.. кто знает, что бы было? Монголы взяли под себя и Китай, и всю Центральную Азию; этот феномен необходимо изучать отдельно.

Теоретически: Русь стала слабее в военном отношении, коли единство исчезло.

Практически: ничего не изменилось. Ни половцы не завоевали, ни болгары, ни Византия, ни Польша. Кочевники и раньше грабили, Европа и позже собой была занята.

А монголы так и дошли до Египта и Италии, создали крупнейшую империю в истории мира.

Кошмары престолонаследия

Закона о престолонаследии в Киеве можно сказать что и не было изначально. Были представления о праве на высшую власть, но облечь их в единую форму и неукоснительно соблюдать — так и не случилось.

Нет ясного и твердо соблюдаемого закона — есть споры и столкновения. Чем туманнее очерчена область права — тем значимее роль силы в решении вопросов.

Из трех сыновей Святослава Игоревича выжил в междоусобных битвах только один. Он и стал Киевским князем Владимиром.

Из его двенадцати сыновей в результате долгих войн выжил один. И стал Киевским князем Ярославом.

И оформили при нем лествичное право — Киев занимает старший в роду, и наследует ему старший в роду на момент его смерти.

Прошло сорок лет — всего-то, — и под руководством его внука Владимира Мономаха князья принимают закон об отчинном праве: каждый князь да унаследует стол отца своего.

А надо ли это понимать так, что Киевский престол тоже передается теперь от отца к сыну? А то ли да, а то ли нет.

А то ли отчинный закон подразумевался впредь и на долгое будущее, постоянно, — а то ли имелись в виду только нынешние князья, живые, на момент его принятия княжившие?

Таким образом:

Ярославу наследовал в Киеве сын Изяслав.

Сына этого, Изяслава Ярославича, киевляне прогнали — и поставили Киевским князем Всеслава Чародей Брячиславича: внучатного племянника Ярослава, на поколение младше его здравствующих сыновей! Видите: и не сын, и не старший в роду, а так — хотим мы его, потому что он нам подходит!

Затем вернувшегося Изяслава Ярославича — прогнали два его младших брата, Святослав и Всеволод, и один после другого княжили сами.

После смерти Киевского князя Святополка Изяславича, за неимением у него родных братьев — по старшинству должны были княжить в Киеве сыновья следующего за Изяславом брата, Святослава: это Давыд, за ним Олег Святославичи. Вместо этого киевляне устроили бунт и призвали Владимира Мономаха — хотя по старшинству право было не его.

А по линии прямого наследства — у Святополка Изяславича было в живых три сына! Но вопрос о передаче Киевского престола им — даже не вставал, судя по сохранившимся записям.

После смерти Мономаха — по старшинству должны были править в Киеве Давыдовичи, за ними — Ольговичи, сыновья старших двоюродных братьев Мономаха. Но! Если Давыд и Олег не сидели на Киевском престоле — то и дети их лишались этого права! Почему?? Потому!! Что это за правило?!

Очень важно!!! Из-за этого погибали тысячи человек, тысячи угонялись в рабство, разграблялись земли и сжигались города, призывали иноземцев убивать русских и разорять Русь — княжества, враждебные тому князю, кто иноземцев сговорил себе в поддержку.

Давыдовичам и Ольговичам сообщили, что для княжения в Киеве — лествичное право и отчинное право должны совпадать. Мало старшинства — надо, чтоб и отец был (побывал) князем Киевским, пусть и раньше сего момента он княжил.

И Киев наследовал Мономаху его сын Мстислав.

В аналогичной ситуации после смерти Киевского князя Святополка его старший сын Ярослав Святополкович не только не стал князем Киевским — но занявший престол Мономах вообще изгнал его из Владимира-Волынского, где Ярослав княжил, и посадил там своего сына Романа. Ярослав же погиб вскоре, пытаясь отвоевать Владимир. (Его братья также погибли вскоре и не угрожали будущему княжению Мстислава. Ветвь Святополка Мономах пресек.)

Итак:

Владимир Мономах обошел Давыда и Олега, а его сын Мстислав обошел их сыновей.

Вот после этого Давыдовичи и Ольговичи лютой ненавистью ненавидели Владимировичей и Мстиславичей. Что вы скажете насчет справедливости?

Они воевали и изгоняли друг друга тридцать семь лет, после чего Киев рухнул.

Сила и власть как стержень единства

Вот уже третье столетие повторяют:

«Брат мой! Когда подданные говорят, что король добр — это означает, что царствование не удалось».

Власть может принадлежать:

Вождю с воинским сообществом.

Царю с войском и государственным аппаратом.

Олигархической республике.

Гражданской республике.

Королю во главе феодального сообщества.

Представительству охлоса.

Представительству капитала.

(В наше время последнее мимикрирует под предыдущее.)

В любом случае сущность власти и ее задача — поддерживать соблюдение закона.

Закон же всегда вырабатывается и устанавливается в интересах верхнего, наиболее сильного класса. Однако при этом необходимо уяснить и учитывать, что понятие политической и экономической силы включает в себя соблюдение всеобщих интересов, интересов всех групп населения, в той мере, какая необходима для минимального противодействия власти и максимальной лояльности к ней.

Баланс всех взаимодействующих в государстве сил — есть необходимое условие эффективности власти и существования государства вообще.

Баланс не означает статичное взаимоположение частей. Баланс означает стабильность внутренних политико-экономических отношений разных групп — при доминировании интересов власти и развитии в том направлении, которое определяется властью.

Эффективность власти означает ее ум, силу и организационный ресурс в оптимальном соотношении. Поощрение за лояльность, наказание за нелояльность, представление о необходимости именно такой власти и ее безусловной пользе и выгоде — должны совмещаться.

Власть должна делать жизнь лучше, то есть справедливее, богаче, безопаснее и разумнее, чем было бы без нее.

Но при этом! Власть должна иметь силу и решимость подавлять любыми средствами покушение на нее — и на порядок вещей, ею установленный.

Итак. Какие качества требовались от Киевского Князя для единства и могущества Руси как государства?

Прежде всего — сила. Сила подчинять себе всех князей и все княжества.

Это значит — воинское могущество.

Плодовитость. Только сыновья — какой-то залог поддержки на местах.

А далее — организационные способности, которые включают в себя:

Хитрость.

Жестокость.

Щедрость.

Справедливость.

И все это в такой пропорции, чтобы добиваться поставленных целей, привлекая к себе максимум союзников — и надежно подавляя конкурентов и врагов.

А вот для уместного проявления этих качеств в оптимальной пропорции — и нужен ум. Ум — как способность создавать планы, ведущие к цели.

В результате противоречивости двойственного закона о престолонаследии, усилении княжеств и уменьшений собственно Киевской земли — было невозможно закрепить прямым наследованием Киевский престол за прямым потомством одного князя. И тем более признавать за ним верховную власть над Русью.

И не нашлось никого, кто смог бы это сделать. Ни Владимир Креститель, ни Ярослав Мудрый не пошли по линии превращения Руси в майорат Киевского князя. Разумные представления своего времени: чтоб сыновья не перерезали друг друга — оделить всех.

А единство Руси и равноправие рюриковичей были несовместимы.

Великие Киевские Князья стремились сажать на княжества своих сыновей и полезных родственников. Чтобы освободить для них место — прежних князей «выводили». Вывод и замена князя как явление — это смесь семейственности, прагматичности, закона, традиции и силового обеспечения. Пропорции ингредиентов менялись со временем. Князья на местах врастали в почву, и нарушение отчинного права поселяло в них неизбывную ненависть: единство крошилось.

И вот уже не стало у Киевского Князя силы, чтобы держать Русь в подчинении. Уже давно князь совершал политические маневры, сколачивал коалиции и приводил иностранных союзников. Уже давно выгоняли и резали друг друга за Киевский стол.

И стал тот стол князьям лишним.

А если бы нашелся тот сильный, кто мог бы из Киева властно править всей Русью, подчиняя единству под своей волей — загрызли бы его сообща.

Что, собственно, и произошло.

Что такое диалектическое противоречие

Объединенная железной волей Владимира, а затем хитростью и жестокостью Ярослава, Русь поднималась, набирала силу и расцветала.

И когда малолюдные и глухие прежде земли превратились в богатые и сильные княжества, с многочисленным крестьянством на пашнях, ремесленниками в городах и дружинами при князьях, эти князья стали равны Киевскому Князю. Их богатства стали сравнимы с киевскими богатствами. Их воинство было уже не меньше киевского.

И стали князья гордыми, а княжества — самодостаточными. И не было уже им выгоды и нужды подчиняться Киеву и зависеть от него.

Плод вызрел, разбросил семена, и выросли они в новые плоды; а старый пожух и увял, и разорвали зрелые плоды иссохшие стебельки, соединявшие их раньше с материнским лоном.

Кого ты вырастил — те и пришли тебе на смену, а тебя прикончили: их время жить.

Политическая эволюция: пожил сам — и умри, пришла очередь других жить вместо тебя на твоем месте.

Часть девятая. Разные судьбы

Упадок Киева не означал упадка Руси. Русь расцветала и поднималась — но не в целостном единстве, а частями. Части эти, княжества, обособились друг от друга и пошли каждое своим путем. Они еще не раз будут сходиться в разных союзах и государственных образованиях, и вновь расходиться, определяя свое место среди соседей.

Княжества Галицкое и Волынское,

— самый запад Руси, — объединятся в 1199 году князем Романом Мстиславичем, правнуком Мстислава, сына Мономаха, в единое княжество Галицко-Волынское.

В 1253 году в городе Дорогобычине, на западной границе княжества (кстати и главном торговом таможенном пункте Руси), князь Галицко-Волынский Даниил Романович венчался короной, присланной Римским Папой Иннокентием IV, как «король всех русских». Причем, и это подчеркивалось на церемонии венчания, также от «имени всех своих епископов» — то есть венчалась как королевство вся Русь.

Даниил недолго был Киевским Князем — в 1240 году, при штурме монголов; но сам в Киеве не сидел, поставил наместника. Ездил в Орду, признал себя ее вассалом, давал войска в общие походы; постоянно вмешивался в дела Венгрии, Австрии, Литвы.

Необходимо понимать, что уже по факту принятия короны и королевского титула от Папы Римского Даниил в Дорогобычине заключил Унию Русской Православной Церкви с Римской Католической. Он признал право Папы короновать его — то есть признал его административное главенство. Каковое административное главенство Папы проистекало именно из его главенства духовного — являясь отраженным в мир высшим, от Бога исходящим главенством.

Уния — означает: все обряды, ритуалы, церемонии, подробности церковных служб и традиций — сохраняются. Но! Высший земной авторитет и глава духовный (и в очень неопределенной части административный тоже) — Папа Римский. А также признаются несколько догматов веры именно в Римском, а не в Константинопольском оформлении.

Вот на это Даниил и пошел. А будучи мономаховой ветви, имея право и прицел на Киевское княжение (сидел раз — мог и вернуться, князья и по четыре раза в Киеве сиживали) — он полагал распространить эту русско-католическую унию на всю Русь.

…Сейчас мы перепрыгнем вперед и закончим наш краткий рассказ тем, что к концу XIV века, то есть через полтораста лет после прихода монголов и описываемых сейчас событий, княжество Галицко-Волынское будет разорвано между двумя мощными державами: Королевством Польша и Великим Княжеством Литовским. Уйдет на Запад, с которым и продолжится его история.

Русская вера

Этот момент представляется настолько важным и интересным, что решительно невозможно не остановиться на нем!

Вообще-то в Киеве был Митрополит Киевский и Всея Руси, как вы помните. И духовным главой Руси оставался именно он — разоряли там Киев, не разоряли, Небесный Град на Холме пребывает вечно на своем месте. Так что сказал митрополит Даниилу на эдакую самочинную церковную реформу?

Митрополита того звали Кирилл II. И был он с Даниилом в наилучших отношениях. И даже, проезжая через Венгрию в Никею (полвека после разрушения Константинополя крестоносцами в IV Крестовом походе — существовала крошечная Никейская империя, местопребывание Императора Византии и Патриарха) — Кирилл провел в Буде, на берегу Дуная, переговоры с королем Белой IV, в результате которых тот выдал за Даниила свою дочь. Сватом выступил Митрополит Киевский.

Через несколько лет Кирилл привез дочь Даниила Анастасию во Владимир и обвенчал там с Андреем Ярославичем, младшим братом Александра Невского. То есть он устраивал семейные дела Даниила и укреплял политические связи Руси как мог; нравилось ему это дело, и большой государственной пользы были действия.

Но. Крепкое устройство Галицко-Волынского княжества и его западные связи естественно вызывали у монголов заботу об его подчиненности. Даниил поехал в Орду и признал вассалитет, повторяем. И вот: когда он принял корону и титул короля русских — Папа Иннокентий IV объявил Крестовый поход против Орды! Тот же 1253 год.

Оказавшись меж двух огней — Даниил уклонился от участия в походе, куда призвали также Сербию, Моравию, Богемию, Померанию и Литву. Предложение Папы помочь в борьбе с Ордой его не вдохновило. А также он ничего не предпринял для объединения Русской и Римской церквей и католизации Руси — что обещал Папе как одно из условий своей коронации и титулования.

Потому что за пару лет до этого знаменательного в жизни Даниила и истории Юго-Западной Руси события — митрополит Киевский и Всея Руси Кирилл II от Даниила отдалился, а сблизился, напротив, с князьями Владимирскими, потомками Долгорукого и Всеволода Большое Гнездо. Переехал на северо-восток, так сказать, вместе с княжной Анастасией Данииловной, ставшей женой Андрея. Стал близко знаком и с Александром Ярославичем, Невским.

В Ватикане и на Волыни, в Орде и Литве — везде события мелькали стремительно. Время было такое. Уже новый Папа, Александр IV, разрешил Великому Князю Литвы Миндовгу завоевывать русские земли. После этого Даниил с Папой порвал, и разговоры о смене веры закончил. Но титул «короля всех русских» оставил себе: ну действительно, звучный титул, красивый, жаль расставаться.

Более того, по требованию ордынского наместника Юго-Западной Руси, знаменитого темника Бурундая, Даниил отправил свое войско, возглавляемое братом, в совместный с монголами поход на Литву. Разорили Литву. А через год, вместе с монголами же, ходили на Польшу.

Разъяренный Папа Римский, после всех этих художеств уже следующий (ну просто гонки на лафетах), Урбан IV (и все ведь под одним номером!), в 1264 году объявил всех русских врагами христианской веры! Вместе с татарами. Согласитесь — титул короля этих богопротивных русских из рук/уст Папы приобретает особую пикантность.

Вот вследствие этих Папских манипуляций и Данииловых амбициозных маневров Митрополит Кирилл II, солидарно с Великим Князем Владимирским и Киевским Александром Ярославичем Невским, ориентировался на хорошие отношения с ханами Золотой Орды, начиная с Батыя и до правившего на тот момент Берке; и особенно далее с Менгу-Тимуром. Монголы абсолютно терпимы к любым религиям.

…Вот такая была попытка католизации Руси. И отнюдь не призрачная. Если бы династические обстоятельства сложились иначе, и Даниил вернулся на Киевский престол, что бывало у князей 35 (тридцать пять!) раз — и отношения бы у него с митрополитом сложились доверительные, и удалось бы склонить митрополита, а за ним епископов… Нет? А как дворян и купцов к социализму склоняли?!

Н-но — получилось у Даниила с Папой наоборот. Шарахнувшись от перспективы лечь под Ватикан с прелестями его надгосударственного администрирования, доминиканским и францисканским орденами, жестоким каранием ересей — Русь предпочла монголов, которые не совались ни в какие дела религии и быта. Вот — старшего вашего утвердили, вот — перепись населения, вот — сумма федерального налога, вот — объемы помощи по требованию; а прочее — живите как хотите.

Выбрали. Лучше православие и внутреннее самоуправление в терпимой и многонациональной, многоукладной Орде — чем католицизм и диктат Ватикана в Европе. Лучше ли? Вышло как вышло.

Полоцкое Княжество

— некогда мощное и самостоятельное, в начале XII века распалось на уделы: княжества Минское, Витебское, Городеньское, а общее их число доходило до дюжины. Выдержало давление Мономаха и сына его Мстислава. К XIII веку часть восточных полоцких городов с землями отошли к Смоленскому княжеству, а часть западных — к Литве.

В 1201 году в устье Западной Двины немцами был основан город Рига, в 1202 возник Орден Меченосцев. Доходы княжества падали, католическая экспансия нарастала. В дела Полоцка стали вмешиваться Новгород, Смоленск и Чернигов. К середине столетия на полоцкий престол сел князь из Смоленска. Затем линия рюриковичей в Полоцком княжестве пресеклась, всё чаще садились князья из Литвы.

С 1307 года Полоцк вошел в державу Великого Князя Литовского Витеня. В ее составе княжество распалось на земли Полоцкую, Витебскую и Берестейскую, Белую Русь и Черную Русь.

Княжество Черниговское

— с городами Новгород-Северским, Курском, Путивлем, Брянском, Стародубом и другими в период расцвета простирало свое влияние от Мурома до Тмутаракани. Размерами и богатством Чернигов был соизмерим с Новгородом и Полоцком и уступал только Киеву, земля его была велика и обильна.

Княжившие на Черниговщине Ольговичи постепенно раздробили княжество на уделы. И вмешивались едва ли не во все бесконечные междоусобицы на Руси, добираясь до престолов новгородских, волынских и киевских.

В 1239 году Чернигов был взят монголами. Кстати, знаменитый в русской истории своей стойкой обороной Козельск находился у восточных рубежей Черниговского княжества.

После разорения монголами раздробленного княжества столица Черниговщины переходит в Брянск. Брянские князья принимают титул Великих князей Черниговских. В 1263 году на Брянск совершило поход войско Великого Князя Литовского Миндовга, но в результате заговора сам он был убит, в Брянске сел (сменив умершего князя) Роман Михайлович Старый из Черниговской династии.

Брянское княжество находилось в вассальных отношениях с Ордой, Черниговские князья получали ярлык на княжение от хана и, как прочие, платили в Орду налог. Участвовали в совместных монгольско-русских походах против Литвы.

В 1356 году, при Великом Князе Ольгерде, литовцы пришли всерьез и надолго. Черниговщина, она же именовавшаяся Брянское княжество, вошла в состав Литвы.

Смоленское княжество

— активно сотрудничает и борется (попеременно) с черниговскими Ольговичами, Владимирскими Юрьевичами, имеет большой интерес до Полоцка, а также до Новгорода и уж конечно Киева. Получает себе Витебск от Полоцкого княжества, укрепляет выходы через Западную Двину на Балтику, заключает договор с Ригой («Смоленская торговая правда»). Противостоит вместе с Полоцком продвижению Ордена Меченосцев.

После битвы на Калке (1223) Смоленское княжество слабеет. В результате конфликта интересов Полоцкий князь Святослав Мстиславич в 1232 берет Смоленск и истребляет часть горожан.

В 1238 Смоленск попадает при Миндовге под власть Литвы. Через год Великий Князь Владимирский Ярослав Всеволодович выбивает литовцев из Смоленска и возвращает стол Смоленскому князю.

При нашествии монголов Смоленск уцелел, хотя часть княжества была разграблена и выжжена. В дальнейшем ему пришлось маневрировать между Московией, Ордой и Литвой, стараясь как-то защитить свои интересы.

Власть Орды простирается на Смоленское княжество, проводится перепись населения, определяется ордынский налог.

В 1339 году Смоленский князь Иван Александрович заключил союз с Великим Князем Литовским Гедимином. Смоленск вошел в состав Литвы и перестал платить дань Орде. На Смоленск предприняло безуспешный поход совместное московское, рязанское и ордынское войско. Но еще через десять лет Москва заставила Смоленск «отложиться» от Литвы.

После чего триста лет, вплоть до царствования царя Московского и Всея Руси Алексея Михайловича Тишайшего, Смоленск так и переходил раз за разом от Литвы, а позднее Польши — к Московии и обратно.

Туровское княжество

— окончательно обособилось от Киева еще в 1162 году, при князе Юрии Ярославиче, внуке Святополка Изяславича (он же правнук Изяслава Ярославича, праправнук Ярослава Мудрого).

Туровские князья принимали участие в битве на Калке.

В первой половине XIII века за Туров боролись Литва и княжество Галицко-Волынское. В 1250 году Туровское княжество было ненадолго захвачено Даниилом Галицким.

В 1336 году было присоединено к Литве Великим Князем Гедимином.

Переяславское княжество

— стало независимым от Киева в процессе междоусобиц XII века.

После того, как Андрей Боголюбский пересадил младшего брата Глеба Юрьевича с княжеского стола Переяславского своим наместником в Киев, в Переяславле княжили мономашичи, в большинстве владимирские (ростово-суздальские) юрьевичи и всеволодовичи, потомки Всеволода Юрьевича Большое Гнездо.

В 1239 году взят монголами и подпал под власть Орды.

В 1300 году был убит беклярбек Ногай и пал его улус, в который входил и Переяславль… но лучше по порядку. Хан Золотой Орды Тохта в юном возрасте был возведен беклярбеком Ногаем, правившим как регент: тот не мог стать ханом сам — не чингизид. Далее, как часто случается, возмужавший Тохта захотел отделаться от властного воспитателя — а воспитатель был не прочь сменить хана на более себе удобного. Началась скоротечная ордынская междоусобица, в ходе которой был взят и разорен Киев, стоявший на границе улуса Ногая — занимавшего Крым, Северное Причерноморье и низовья Днепра.

После чего Переяславль вошел в состав Киевского княжества — как встарь; но уже по причине обезлюдения этой земли.

Около 1323 года в битве на реке Ирпень литовские войска Гедимина разгромили дружины русских князей Станислава Киевского, Олега Переяславского, князей Брянского, Луцкого и Волынского. После месячной осады Гедимин штурмом взял Киев, а за ним Путивль, Вышгород и Белгород-Киевский.

Переяславское княжество вместе с Киевским вошли в Литву на правах вассалитета.

Через год монголы совершили поход на Литву. Еще через год в Литву было прислано ордынское посольство.

Таким образом, будучи вассальной частью Литвы, Переяславль с Киевом платили дань ордынским баскакам, сидевшим там еще сорок лет.

В 1362 году Великий Князь Литовский Ольгерд в битве при Синих Водах (река) разгромил монгольские (татарские) войска трех ордынских беев и значительно расширил территорию Литвы. Переяславское княжество с Киевским стали частью Великого Княжества Литовского. (Скоро оно будет называться Великим Княжеством Литовским, Русским и Жемойтским.)

Новгородское государство

— простиралось на огромные пространства от Балтики до Урала и от верховьев Волги до Белого моря.

В 1136 году, изгнав князя Всеволода Мстиславича, внука Мономаха, новгородцы установили форму правления, которую правильнее всего назвать вечевой олигархической республикой. То есть народ на Новгородском Вече обсуждал и голосовал все важные вопросы — но бояре и богатые купцы эти вопросы и предварительно, и окончательно решали в своем кругу. Князей приглашали, часто изгоняли, но Киев, Суздаль, Чернигов и Смоленск имели средства давления на Новгород, навязывая часто своих князей.

В основном сидели в Новгороде князья из Ростово-Суздаля. Были неизбежны их схватки со смоленскими и киевскими.

С XIII века Новгород имел договоры с Любеком и другими торговыми немецкими городами, с Готландом, внешняя торговля процветала.

В первой четверти XIII века при Мстиславе Удатном в Новгороде прошли реформы: сменились посадники и епископ, реконструировали оборонительные рубежи, обновили стены, Великие Луки административно объединили с Псковом, и Мстислав поставил там князем своего брата Владимира.

Псков стал рубежом Новгорода на пути крестоносцев со стороны Эстонии и Латгалии.

Монгольское нашествие затронуло лишь часть Новгородской земли — Торжок, Волок Ламский, Вологда.

В 1259 году, со второй попытки, монголы с помощью Александра Невского провели в Новгороде перепись населения — при народных волнениях. Александр под угрозой монгольского погрома утвердил свою власть над Новгородом. С этого момента Новгород платил дань Орде.

А был он очень богат, торговал уже с Ганзой, объединявшей до 100 портов и 3 000 поселений морских и речных побережий Северной Европы. В Новгороде стояли Готский и Ганзейский торговые дворы — окруженные высоким частоколом фактории с торговыми и складскими помещениями и жилыми домами.

В начале XIV века за княжение в Новгороде боролись московские и тверские князья — при поощрении Ордой розни между ними. Позднее новгородцы стали приглашать и князей из Литвы, как Лугвений Ольгердович, сын Ольгерда (и тверской княжны) или Михаил Олелькович. Михаил, князь Слуцкий, с разрешения Великого Князя Литовского и Короля Польского Казимира IV был послан в Новгород по просьбе города — для обороны от возможной агрессии Москвы.

Михаил пробыл в Новгороде четыре месяца. Иногда он рассматривается как посадник от Казимира.

В том самом 1470 году Новгород, в результате борьбы литовской и московской партий, изъявил желание признать над собой власть Великого Князя Литовского Казимира IV, то есть уйти в Литву. Не ожидая от Москвы хорошего. Причем оговорил уже, что литовский посадник должен быть православным, и католических храмов на Новгородской земле Литва строить не будет.

Однако Казимир был связан договором с Москвой «о нерушимости границ», и ввязываться в войну с Москвой, готовой к вооруженному выступлению, не стал.

Давя эти поползновения, Великий Князь Московский и Всея Руси Иван III (он же иногда титулуемый уже царем) совершил поход на Новгород, разбил новгородское войско, навязал кабальные условия мира, через несколько лет акцию повторил и продолжил — и в 1478 году Новгород был полностью присоединен к московскому княжеству. Вече и институт посадников ликвидировали.

Псков

— в конце XII века, после падения Киева, вошел в состав Новгородской земли.

Монголы до него не дошли, дань Орде Псков не платил.

Однако в то же время, в 1240 году, Псков был захвачен противоположной стороной, западной — Тевтонским Орденом. Два года спустя рыцарей выбила из Пскова дружина Александра Невского.

В течение XIII века положение Пскова делалось все более автономным. В 1341 году (по Болотовскому договору) Новгород признал независимость Пскова и перестал посылать в него своих управляющих посадников.

Литовское влияние на Псков увеличивалось со второй половины XIII века. В 1266 году Псковским князем стал приглашенный Довмонт, один из сыновей великого Миндовга. Из ста тридцати последующих лет шестьдесят княжили в Пскове литовские князья — вплоть до прихода московских наместников.

В 1341 году Псков перешел под сюзеренитет Великого Князя Литовского Ольгерда. Под литовскую крышу, или зонтик, смысл понятен.

Но. В 1398 году Князь Литвы Витовт, племянник покойного Ольгерда, заключил Салинский договор с Тевтонским Орденом: Литва отдает Жемайтию и помогает Ордену взять Псков — а Орден помогает Литве в компенсацию ее потерь забрать себе Новгород; и вместе — в поход на Орду.

Дальше все просто. Умирает князь Псковский Андрей Ольгердович (который: а) не унаследовал престол отца, тот завещал его Ягайло; б) по официальной версии из письменных источников — погиб в битве с монголами на Ворскле в возрасте 79 лет, и удивление вызывает его способность дожить бойцом до столь почтенного возраста в столь суровые времена — а уж про битву, коней, доспехи и меч храброго старца решайте сами). Но как бы ни совершил он свой последний шаг, он совершил его вовремя — потому что Псков запросил Москву прислать князя.

В 1399 году Москва присылает в Псков своего первого наместника — князя Холмского (удел Тверского княжества) Ивана Всеволодовича.

В 1425 году Псков начал чеканить собственные деньги!

Что и закончил в 1510, войдя в Московское княжество. А куда бы он делся?

Муромо-Рязанское княжество

— изначально входило как волость в княжество Киевское, позднее — Черниговское. В XII веке стало самостоятельным и разделилось на два — отдельно Муромское и Рязанское.

Оба чрезвычайно пострадали при нашествии монголов.

Муромские князья в течение семидесяти лет до прихода монголов неизменно действовали в союзе с сильными соседями — князьями владимирскими. После уничтожения монголами о Муроме ничего не было слышно более ста лет. К 1351 году город восстановил муромский князь Юрия Ярославич.

В 1393 году Великий Князь Московский Василий I Дмитриевич (сын Донского) получил в Орде ярлык на Муромское княжество, которое в итоге было присоединено к Московскому.

Рязанское княжество первым приняло удар туменов Батыя. Из полностью выгоревшей Рязани столица была перенесена в Переяславль-Рязанский, на 50 верст выше по течению Оки. (В 1778 году он был переименован в Рязань, и тогда же Рязань — в Старую Рязань.) (Согласно «монгольской версии».)

Княжество достигло расцвета и именовалось Великое Княжество Рязанское в конце XIV века при Великом Князе Рязанском Олеге Ивановиче.

Распри между Рязанью и Москвой, последовательно подбиравшей под себя все окрестные земли, были постоянны.

В 1521 году последний Великий Князь Рязанский Иван Иванович, потомок Олега Ивановича и дальний потомок Святослава Ярославича, сына Ярослава Мудрого, бежал в Литву. Рязанское княжество было захвачено Великим Князем Московским Василием III и вошло в состав Московского княжества.

Итог этой политической географии

Раздробленность все-таки помешала дальнейшему процветанию русских княжеств. Во-первых, войны между ними все равно шли бесконечно, изнуряя и разоряя. А крутого старшего брата, который бы цыкнул, показал кулак и заставил жить в мире — больше не было совсем. Во-вторых, разобранный на прутья веник теряет прочность на слом. Не хочешь подчиняться своему — будешь подчиняться чужому. Таков закон самоорганизации социальной материи. Политкорректность еще не наступила.

Почти вся Киевская Русь, в ее составе: княжества Киевское, Переяславское, Туровское, Галицко-Волынское, Черниговское, Смоленское, Новгородское, Псковское в результате распада Руси как единой державы — в конечном счете вошли, кто раньше кто позже, в состав Великого Княжества Литовского, Русского и Жемайтского. Это было великое государство от Балтийского моря до Черного и от Бреста (Берестья) до Вязьмы. Основной его религией было православие, основным языком — русский.

И. Это было сравнительно просвещенное, цивилизованное и культурное государство. Уния с Польшей сделает его не только самым большим в Европе, но и продвинутым. Сюда бежал из Москвы русский первопечатник Иван Федоров! В XIV веке здесь открылся Краковский университет, а в XV работал Коперник.

Строго говоря — да и не строго тоже — Литва была наследницей Киевской Руси. И весьма развитой и цивилизованной наследницей.

Псков пробыл в составе Литвы недолго: пятьдесят восемь лет с 1341 по 1399.

Новгород лишь совершил попытку уйти в Литву — в 1470 году, неопределенно-двойственное положение сохранялось несколько месяцев, затем Москва эту попытку подавила.

Вполне правомерны частые выражения «Литовская Русь» и «Московская Русь» как сосуществующие государства.

Придет время, и царь Московии Алексей Михайлович Романов, Тишайший, начнет движение на запад, отрывая земли и «возвращая» их себе. Это продолжат Петр I, затем Екатерина II присоединит к России и то, что никогда в нее не входило. Мнение завоеванных и вновь или впервые присоединенных никого не интересовало.

Книга третья. Москва

Часть первая. Создание центра силы

Княжество Ростово-Суздальское

Ко времени прихода Рюрика этот край, позднее обычно называемый Северо-Восточной Русью, был заселен финно-угорскими племенами меря, весь, мещера, мурома. Располагался он от верховий Свири и Северной Двины до Оки и Волги в месте их слияния.

Древнейшие города — Белоозеро, Ростов, Муром — впервые упоминаются под 862 годом в Повести Временных Лет, то есть временем Рюрика (и Аскольда с Диром). На правление и кормление Рюрик посадил там своих варягов.

Время и массовость миграции славян в этот край и ассимиляция ими исконного населения остается вопросом дискуссионным. При том, что обрусение аборигенных финно-угров налицо.

Белоозеро было важнейшим транспортным и торгово-таможенным центром: через него шли речные пути из Белого моря по Онеге и из Балтийского моря через Неву — Ладогу — Свирь — Онежское озеро — Вытегру — волок — Ковжу — в Белое озеро и дальше через Шексну в Волгу, а там — Каспий и торговый Восток. (Восточный русский путь из варяг в… нет, уже не греки, а Закавказье, эмираты Центральной Азии, Хорасан и Арабский Халифат.)

В Ростов, как главный город Северо-Востока, посылали наместников сначала новгородские, а затем киевские князья.

В 988 году Владимир Святославич дал Ростов как стол своему малолетнему сыну Ярославу, будущему Ярославу Мудрому. Первый князь Ростовский Ярослав заложил в конце своего княжения, около 1010 г., город Ярославль.

В 992 году, при княжении здесь Ярослава, была учреждена Ростовская Епархия — одна из первых шести на Руси, при разделении Киевской Церкви на епархии Митрополитом Леонтием.

Ярослав, став Киевским князем, отдал Ростовскую землю своему сыну Всеволоду. С тех пор она стала наследственной волостью Всеволода Ярославича и его сыновей.

Всеволод отдал Ростовскую землю как волость своему сыну Владимиру Всеволодовичу, будущему Мономаху. Сам Мономах здесь бывал редко — отправлял наместниками сыновей.

В 1097 году Любеческий съезд князей утвердил Ростовскую землю за Мономашичами в вечное родовое владение.

А в 1113 году Владимир Мономах, став Великим Князем Киевским, отдает ее сыну Юрию в полное владение. То есть в княжение.

Нрав Мономаха был тверд, а рука тяжела, и юный Юрий Владимирович короткий поводок своей воли знал. Лишь когда в 1125 году Мономах умер, и заместил его старший из сыновей — Мстислав, младший Юрий предпринял самостоятельные действия.

А именно: избавился от опеки ростовских бояр, блюдущих верность его отцу и не попускавших самодеятельности сына — и переехал в Суздаль. Отсек от себя сковывающее феодальное окружение. Суздаль сделал новой столицей княжества.

И именовалось оно отныне (1125) Ростово-Суздальское. Суздаль был поменьше Ростова, поплоше и победнее. Впервые о нем упомянуто в 1024 году.

Факт тот, что году в 1113 Ростовское княжество было наименее преуспевающим из прочих на Руси. Народу немного, и тот засел по чащам и речным протокам — одно слово, Залесье. Волжскую торговлю контролируют: сверху — Великий Новгород, снизу — Волжская Булгария, бойцы и налетчики от рождения.

Но были два преимущества:

Во-первых — далеко от богатого обжитого юга, а при этом — далеко и от половецкой степи. Легче отсидеться от опасности, труднее до тебя добираться; а и доберешься — много ли с тебя возьмешь? На такой достаток и позарятся меньше.

Во-вторых — с востока у тебя свобода без границ, простор и пустота, никаких вождей, войск и конкурентов: леса с лугами и реки с заводями, и редкие поселения средь них — мордва с черемисами и вотяки с пермью. Несерьезные народы, покорные.

И когда согласились князья на отчинное право — никто на эту дальнюю землю не претендовал. Новгород имел виды, но его не спрашивали: там старший сын Киевского Князя сидит по старинному обычаю, а он не спорил.

Так что младшему сыну Юрию строить пришлось свое родовое княжество почти что с чистого места. Для того и Ростов бросил — место еще чище стало. Главное — чтоб не мешали тебе дело делать.

А делать новое — куда легче, чем старое переделывать.

…Таковы были стартовые преимущества небогатой и широко разбросанной по неудобьям и чащам Ростово-Суздальской земли.

Москва

История Москвы известна так широко и описана столь многократно, что повторение не имеет смысла. Достаточно ограничиться кратким упоминанием.

Что означает слово «Москва» — ученые мужи не договорились: балтского оно происхождения, финно-угорского или славянского, означает «болото» или «Коровья река» и пр.

Жили на этом месте люди давно, как на многих удобных для житья местах: слияние рек, прибрежный холм, луг, лес. Жили много раньше первых упоминаний в письменных памятниках. Сначала стояли финно-угорские села, с X века появились и славянские.

В начале XII века полдюжины деревушек на территории нынешней Москвы принадлежали суздальскому боярину Степану Кучке, по происхождению, вероятно, из меря. По версии Татищева, жена Кучки была любовницей Юрий Долгорукого — в результате Долгорукий Кучку приказал убить и завладел его землей.

Селение же самого Кучки стояло на Боровицком холме: здесь было несколько улиц, ремесленные мастерские, внизу пристань. Так и называлось это место — Кучково, или Кучков, или просто по имени владельца — Кучка. Степана уже не было, а название оставалось долго.

Впервые Ипатьевская летопись упоминает о «Москове» в связи со встречей там Долгорукого с князем Святославом Ольговичем в 1147 году.

В 1156 году, согласно Тверской летописи, Юрий Долгорукий строит на Боровицком холме деревянно-земляную небольшую крепость — на Москва-реке при устье Неглинной, выше Яузы. А может, сын, Андрей Боголюбский, строительством руководил.

Стратегически Москва являлась форпостом Владимирского княжества. Находясь в его юго-западном углу, она стояла близ границ трех княжеств: Смоленского, Черниговского и Рязанского — а также недалеко от Волока-Ламского, важнейшего новгородского анклава на пути из варяг в греки.

Москва-река впадала в Оку — и вниз по Оке попадали в Волгу, а вверх по Оке к ее истокам — переволакивались в верховья Дона, и вниз по Дону плыли — в Азовское и Черное моря. Сообщение выгодное. Впрочем, в местах с сообщением невыгодным городов не закладывали. Дешевые и легкие речные транспортные артерии — необходимы.

Москва принадлежала, как город и волость Владимирского княжества, после Юрия и Андрея — Всеволоду Большое Гнездо, затем его сыновьям и внуку. Здесь уже церкви, пристани, рынки, монастыри.

Захвачена и сожжена монголами в 1238 году. Отстроилась. По смерти Великого Князя Ярослава Всеволодовича перешла как волость его сыновьям.

Первым Московским князем стал в 1263 году сын умершего тогда Александра Невского Даниил: по завещанию Москва была выделена как удельное княжество из Владимирского.

Князь Даниил Александрович правил сорок лет, при нем Москва значительно расширилась и застроилась. Московское княжество включило в себя соседние княжества Можайское и Коломенское. То есть:

С конца XIII века в границах Великого Владимирского Княжества, ставшего гораздо более плотно заселенным и застроенным, более богатым и мощным, естественный феодальный процесс дробления на уделы начинает сменяться обратным процессом — уделы объединяются.

То есть?

Проявляется тенденция к централизации княжества, уже очень обширного. Растущего, — потому что все дальше простирающееся обложение соседних народов и племен данью, то есть силовая постановка их под княжью руку, не встречает заметного сопротивления. Отдельные эксцессы не в счет: в работе всё случается.

Именно Даниил Александрович является родоначальником московской династии всех последующих князей — и царей, которая закончится Иваном Грозным и его сыновьями.

В 1318 году сын Даниила Юрий станет первым московским князем, воссевшим на Великое Княжение Владимирское — ярлык на каковое он получит в Орде.

В 1325 году в Москву переносит из Владимира свою кафедру Митрополит Киевский и Всея Руси Петр. Москва становится центром русского православия — духовным центром Руси. Хотя это центральное положение осложняется, умаляется и ставится под вопрос политическими обстоятельствами: не просто дробление Руси и пребывание Великого княжества Владимирского в качестве Ордынского улуса (вместе с Тверью, Рязанью и Муромом) — но и вхождение большинства русских княжеств в состав Литвы (или Литовской Руси, она же Великое Княжество Литовское, Русское и Жемайтское).

После смерти Юрия и в результате ряда пертурбаций ярлык на Великое княжество Владимирское переходит к младшему брату Юрия — это московский же князь Иван I Даниилович Калита.

В 1330-е-1340-е годы при Калите Москва становится серьезным региональным центром.

В 1389 году умирает Великий Князь Владимирский Дмитрий Донской — и завещает сыновьям перенести великокняжеский стол в Москву.

С этого момента Москва становится столицей нового русского государства. В составе Золотой Орды. Под верховной властью Великого Хана в Сарай-Берке. Государства более монгольского типа, нежели норманнского. Государства жестокого, централизованного, стремящегося подчинить все и вся своей власти. Где воля государя выше всех законов и сама есть высший закон.

Юрий Долгорукий

Что важно выделить в истории этой личности для понимания нашего главного вопроса: почему Киев исчезал как стольный град — и почему поднималась Москва?

Во-первых, Юрий был младший сын Мономаха — седьмой. Младше него лишь один — Андрей, прозванный Добрым. А первенцем, старшим сыном был Мстислав, унаследовавший от отца Киев, прославленный многими делами и прозванный позднее Великим. Мстислав будет рулить державой, ему все внимание, на него и возлагались главные надежды.

Юный Юрий получил наименее значимое княжество, пустовато-бедноватый Северо-Восток, шел под присмотр бояр: от него много и не ждали. То есть: он изначально находился в морально выгодном положении — предопределенная отцом судьба не довлела над ним. И все братья по старшинству стоят перед ним. Ну, он мог не бояться «не оправдать доверия». По «лествичному праву» он стоял на нижней ступеньке этой самой лестницы — все лучшее получит после других. Если доживет.

Главного рода — но младший сын. Это уже социальная роль и амплуа. Высокого о себе мнения. Зависть к старшему брату, сильному и авторитетному, удачливому уже по факту рождения. Желание избавиться от опеки и утверждать собственную волю.

Так ведь и от самого-то старшего Юрию отделяют еще пять братьев.

Младшие сыновья знатных родов — о, это специальный раздел населения. Честолюбцы, вынужденные своим трудом добиваться богатства и положения, которые свалились старшим задаром. Поднимаясь снизу вверх, они порой развивают огромную энергию движения. (Через триста лет именно из такого материала будут сделаны великие конкистадоры Америки.)

Во-вторых — воспитание характера. Было Юрию тринадцать лет или двадцать, когда отец посадил его в Ростов — мы не знаем. Но юный — это точно. И к младшему всегда родители относятся как к младшенькому не совсем разумненькому — по сравнению со взрослым старшим. И сел младший под боярскую опеку.

Такие обстоятельства в отроческом и юном возрасте — выковывают самовластный характер (если только вообще не сгибают в дугу). Но перебить варяжскую кровь мономашичей было трудно!

И вот с самого юного возраста мечтал Юрий Владимирович не знать над собой ничьей воли. Чтоб слова поперек не смели сказать. Он — князь!

Подобное воспитание боярской опекой, наложенное на гены викинга, перемешанные с генами английских королей и византийских императоров, должно было сформировать натуру упрямую, упорную, мстительную и властолюбивую. Скрытную и циничную.

Подчиненная угнетенность в нежном возрасте — ломает слабых и закаляет сильных, озлобляя их.

В-третьих: и сразу после смерти отца Юрий, полноправный князь, кидает своих бояр и переезжает в Суздаль. И в Суздале ему никто слова поперек сказать не моги! Хотя это преувеличение — но все-таки суздальское боярство было послабее ростовского, столичного, и управляться с ним было легче. Отсюда, политически — с ровного места начинает он свои деяния.

В-четвертых. Земля Ростово-Суздальская располагала таким плодородным районом, как Ополье. Тянется оно верст на семьдесят с востока на запад и верст на тридцать с севера на юг. Более двух тысяч квадратных верст. От Переяславля-Залесского до Владимира, достигая берега Нерли и захватывая Клязьму.

С учетом этого Юрий открыл вербовку землепашцев из юго-западной Руси. Переселенцы получали участки земли, ссуды и статус вольных земледельцев, который был весьма ценен для большой части народа.

В-пятых, ростово-суздальщина, если так можно выразиться, стала основным поставщиком хлеба в Новгород. И, таким образом, получила рычаг влияния на богатого соседа. С Новгородом у них были распри вечные и неизбежные:

Балтийско-Волжско-Каспийский путь проходил через Новгородскую землю. На малозаселенные северные территории, смежные между ними, претендовать стали и суздальцы. А от того, какого князя пригласит Новгород, зависели и многие дела Суздаля — который был крайне заинтересован, разумеется, дать князя от себя.

В-шестых, повторяем, при нем очень много строилось. Долгорукий основал города:

Кострома, Переяславль-Залесский, Звенигород, Дмитров, Дубна, Юрьев, Городец, Стародуб; прочего история просто не помнит за далью времен.

В-седьмых, став Великим Князем Киевским, он поднял статус княжества — еще полвека назад захудалого и отдаленного. Будучи первым Ростовским, затем Суздальским князем — стал Киевским. Седьмой брат редко доходит до первого места. До Юрия Долгорукого — вообще такого случая не было. Седьмому не светит! Но — он дожил! И принял немало унижений от наглого племянника и изменчивых киевлян.

(Неуместна и глупа постановка вопроса: и чего он так лез в Киев? Сидел бы лучше дома и благоустраивал собственное княжество.

Это какой же офицер не хочет стать генералом? Какой начальник смены не хочет стать директором? Да мне сыграть на скрипке Страдивари — все равно что тебе пострелять из маузера Дзержинского!

Его право, его очередь, его стол! — это ж чего ради принимать такое унижение и отказываться? Терпеть, что тебя оттирают, обирают, позорят на всю Русь как слабого и неспособного взять свое?)

Трижды брал он Киев! И в нем остался. Умер! но не сдал никому. У этого человека был серьезный характер.

Восемь. Последнее. Он был истинный владыка. А истинный владыка добрым не бывает. И хорошим человеком не бывает. Владыка — суров, жесток, беспощаден, своенравен, эгоистичен и жаден. Это в обязательную придачу к тому, что умен, энергичен и предприимчив.

Долгорукий мог казнить неугодного боярина. Мог отобрать у него жену. Мог выдать юную красавицу за нелюбимого, если это его сын. Умел и любил сколачивать богатство. И менее всего интересовался мнением других, если мог заставить их делать нужное ему.

И роль этой личности в истории Московии оказалась не просто велика. Но легла в основание этой самой истории.

Андрей Боголюбский

Он принял эстафету. Он учел все ошибки отца, и усвоил все его уроки. Он долго не показывался на исторической сцене, но дебют был сразу блистателен. Он родился великим князем.

…Владимир Мономах, еще до того, как стал Киевским князем, женил Юрия на дочери половецкого хана Аепы Осенева. Новобрачным было лет по десять. Династический брак. Мономах на тот момент княжил в Переяславле — а это пограничное княжество, отделявшее Киев от половецкой степи. Мономаху был нужен мир. Для чего нужны хорошие отношения с половцами. И он их получил. Породнился.

Дочь хана Аепы и была матерью Андрея. И это родство…

Но здесь мы вынуждены сделать отступление. Слишком часто муссируется национальный вопрос, чтобы обойти его по касательной.

Русские князья и татарская кровь

Этноним «татары» в русской истории столь размыт и неопределен, что необходимо уточнить: мы говорим о половцах. Они же кипчаки. Они же куманы, и их же называли и татарами, но не только их. Народ тюркского происхождения. В XI–XII веках — кочевники, владевшие огромными территориями: Великой Степью от Прибайкалья до устья Дуная, включая северные побережья Аральского, Каспийского и Черного морей.

Из Причерноморских степей вытеснили… в двух словах, дело было так:

Хазары вытеснили булгар (на Волгу и на Балканы), печенеги вытеснили хазар (те растворились), а половцы вытеснили печенегов (которые перекочевали на запад вслед за мадьярами). Все это за каких-то пятьсот лет.

И если в связи с первыми русскими князьями упоминают хазар, а затем печенегов (последняя треть IX — первая треть XI веков, от Аскольда и Олега до Владимира Крестителя), то со второй половины XI века в записях фигурировали исключительно половцы.

После смерти Ярослава Мудрого Всеволод Ярославич, отец Мономаха и прадед Андрея, княжил в Переяславле — и на его землю в 1054 году пожаловали половцы. Дело завершилось мирными переговорами с обменом подарками. Затем Всеволод с братьями «превентивно» ходил на торков, теснимых соседей половцев — а в 1061 году половцы впервые зашли с войной на Русь и немало разорили Переяславское княжество, разбив дружину Всеволода.

В 1068 году половецкая рать хана Шарукана вторглась в Переяславское княжество и разгромила войско трех русских князей — Всеволода, Изяслава и Святослава Ярославичей. Вслед за чем князь Киевский Изяслав бежал в Киев, оружие народу для ополчения против половцев не раздал — и восстание его изгнало.

А уже в ноябре того же года Святослав без братьев, с трехтысячной дружиной, разгромил двенадцать тысяч половцев и взял хана в плен. В битве на реке Снов, что уже в Черниговском княжестве. Довольно далеко на север за Киевом, верст полтораста или более.

Внимание! Сейчас — интересно:

Первое. Это здорово: то половцы разгромили объединенное войско трех братьев — то один из этих братьев разгромил вчетверо превосходящие силы половцев. Честь и слава. Что произошло? Подвезли чудо-оружие?

Второе. Заключили мир. Оставшиеся в живых половцы ушли восвояси. А хан? Про него ни слова.

Третье. А где брат Всеволод? При сих важнейших событиях? Изяслав в бегах, Святослав в битве, а Всеволод где? Ведь через несколько месяцев он вместе со Святославом займет Киев и выдвинет условия Изяславу — будет тут как тут Всеволод!

Четвертое:

В 1067 году у Всеволода умерла жена. Мария из рода Мономахов, дочь Императора Византии Константина IX, мать Владимира Мономаха.

В 1070 году у Всеволода родился сын Ростислав. От второй жены, половецкой княжны, в крещении Анны.

Вопрос:

— угадайте с трех раз: когда Всеволод на ней женился?

а) до сражения;

б) после сражения;

в) вместо сражения.

Самая компромиссная точка зрения: подъезжают на своих конях 12 000 половцев к реке Снов — и с берега, где русское войско, получают предложение: давайте заключим мир, мы вам отчасти оплатим дорожные издержки, чтоб вам не обидно было, а в закрепление наших честных намерений и нерушимого мира — породнимся: сын князя с нашей стороны и дочь хана с вашей стороны станут единой и любящей семьей. Символом и залогом нашей дружбы.

Конечно, можно жениться и после битвы. В знак мира и любви. Но все-таки где жених? Всеволод где?

Возможен и иной вариант: Святослав избивает половцев один за четверых, три тысячи против двенадцати, брат Изяслав прячется в Польше от своего разъяренного народа, а брат Всеволод в это время женится. На половецкой принцессе. Идиллическая картина. Согласно русским былинам: У хозяина три сына: старший умный был детина, средний сын и так и сяк, младший вовсе был дурак. Каждому свое. Делайте любовь, а не войну.

Я лично думаю, что женитьбой князя на ханской дочери решили дело без кровопролития и беспримерного подвига.

Так или иначе, женитьба Всеволода Ярославича, будущего Великого Князя Киевского, на половецкой княжне — явилась прецедентом в длинной череде русско-половецких браков и смешения княжеских кровей: северогерманской, славянской, византийской и финской — с кровью налетающих кочевников из восточных степей.

А проскальзывает и такая версия в источниках, апокрифическая, что Олег Святославич, сын победоносного Святослава, не первым браком женат был на гречанке, а вторым на половчанке, дочери хана Оселука — но напротив: именно в том самом 1068 году, когда половцы зашли на Черниговщину, Святослав сговорил женить сына на дочери хана Шарукана, и вместо генерального сражения война закончилась свадебным пиром. Тоже красиво. Но противоречит прочим известным сведениям.

Однако вернемся к Всеволоду, который родил сына Владимира, который стал Мономахом — так он тоже женился на половчанке. По примеру отца. Правда, уже не вторым браком, а третьим браком, в возрасте сильно за пятьдесят.

Именно Владимир Мономах, авторитетный и прославленный, в 1078 году впервые в русской истории — в союзе с половцами пошел воевать другое русское княжество: Полоцкое. Мы упоминали. Необходимо добавить: Мономах, тогда князь Смоленский, Полоцк не взял, но княжество разграбил; и был он не один, а с двоюродным братом Святополком Изяславичем, которого через год отец, Киевский князь Изяслав, таки посадит княжить Полоцком. И вероятнее, что с половцами договаривался не Владимир, а породненный с ними отец его, Всеволод. Годом раньше Всеволод тоже ходил с сыном и племянником на Полоцк, и тоже неуспешно — а сейчас половцев подключил, сам же дома остался, приглядеть, чтоб чего не вышло от таких союзников.

Но факт необходимо отметить:

1078 год — начало использования русскими князьями половцев для грабежей русских же княжеств и войн друг с другом. Иностранные наемники для борьбы с русскими по приглашению других русских.

Кстати: двоюродный брат и сподвижник Мономаха в полоцком походе Святополк Изяславич — так он тоже вторым браком женится на половчанке, дочери хана Тугоркана. Это произойдет через пятнадцать лет после той кампании.

И кстати: младший брат Юрия Долгорукого, самый младший из восьми сыновей Мономаха, Андрей Добрый — тоже женится на дочери Тугоркана! Уже другой дочери, как вы понимаете, четверть века спустя.

Старший же брат его Юрий Долгорукий от своей судьбы не ушел еще десятью годами ранее — когда отец, властный Мономах, женил почти отрока также на половецкой княжне — дочери хана Аепы Осеневича!

И какая тут деталь наводит на размышления. Женитьба Юрия произошла в 1108 году. А годом раньше умерла его мать, вторая жена Мономаха Ефимия. И когда именно женился Мономах в третий раз — и тоже на ханской дочери! — доподлинно наука не знает. Но долго вдоветь у русских князей было не принято. Обычно все вновь женились через год-два-три. И невозможно отделаться от мысли, что третья женитьба отца с первой свадьбой сына, обе на ханских дочерях, произошли близко по времени. А тогда — могли и не только по времени. И возникает возможность пикантной и наполненной смыслом ситуации, когда отец и сын женятся на сестрах, дочерях одного хана. С одной стороны, веет тень призрака кровосмешения какого-то. С другой — в истории еще и не то бывало.

Вы спросите: да какое все это имеет значение? Отвечу: никакого. Кроме одного. Историю творили живые люди, которым было много дела до своих интересов в жизни, и никакого — до истории. И хоть на миг ощутить этих людей живыми, со всем их трепетом и страстью, соблазнами и цинизмом, мечтами и идеалами, грехами и муками — великое это дело: только тогда ты хоть на миг единый чувствуешь вдруг касание живого ветра истории.

Ближе к делу. Дед Юрия Долгорукого был женат на половчанке, отец женат на половчанке, и сам он женат на половчанке. И хотя в самом Юрии половецкой крови не случилось, но тенденция выстроилась характерная.

И уперлась эта тенденция острием в Московию.

Часть вторая. Андрей Боголюбский

Половецкая половина

Роль женщин в Киевской Руси письменными памятниками освещена мало, прямо скажем. Княгиня Ольга, Марфа Посадница, да еще Ярославна плачет на юру. С остальных и того достаточно, если отмечены как жены и матери. Патриархат, что с него взять.

Между тем, как давно выяснила наука, главное и глубинное в человеке формируется с момента рождения и до пяти лет. А ребенком до пяти лет, а даже и до семи-восьми, князю заниматься некогда. Он ходит в военные походы и правит государственные дела. Ребенка воспитывает княгиня, пусть с няньками и мамками. И влияние матери на подрастающего ребенка — несравненно значительнее, чем отцовское.

Итого, половина ханской, половецкой крови в Андрее сказывалась не только генетически — но и воспитание наложило на этот полустепной генотип фенотип материнской культуры. Мировоззрения и ментальности. Через мельчайшие детали общения матери с ребенком это передается всегда и усваивается на всю жизнь прочнейшим образом.

Восточные, степные черты скажутся в определяющих поступках Андрея не раз.

И поскольку именно Андрей Боголюбский явился первым князем, кому Ростово-Суздальская земля была изначально родиной — родился он здесь и век свой прожил — особенности его характера получили значение историческое. Им, Андреем, было заложено всё будущее Московское Княжество и Царство.

Слава бойца

Воинские подвиги молодого Андрея известны и описаны. Двадцати с небольшим лет изгнал из Рязани князя Ростислава Ярославича, одного из отцовых врагов; ходил против изгнанного князя Киевского Изяслава Мстиславича на Волынь; проявил доблесть при штурме Луцка; владел Дорогобужем; получил тяжелую рану при осаде Чернигова.

В 1153 году был посажен Юрием Долгоруким на княжение в Рязань — но из половецких степей вернулся Ростислав Ярославич, и из сумятицы ночного нападения Андрей вырвался в одном сапоге: сюжет известный.

Когда Долгорукий в 1149 году впервые сел на Киевский престол — Андрея он посадил рядом, Вышгородским князем. Но продолжалось это княжение в чехарде междоусобиц едва ли год.

Согнанный раз и два, Долгорукий возвращался, сел на Киев прочно в третий и последний раз — и Андрея утвердил на Вышгород вторично. Вот с этого и начинается собственно биография Великого Князя Андрея Боголюбского.

Священная икона и Ее Храм

Потому что в один прекрасный день князя Вышгородского Андрея Юрьевича на месте не оказалось. Съехал.

Случай это был исключительный. Как-то не было так заведено, чтоб князья — самовольно и неожиданно — бросали свое княжество. Ни на кого, а вообще.

И более того! Съехал не с пустыми руками. Увез из Вышгородского женского монастыря древнейшую на Руси икону — Богоматери с младенцем: писаную еще евангелистом Лукой и попавшую в Киев из Иерусалима через Константинополь — дар Кесаря Мономаху, священный, драгоценный.

Далее легенда повествует, как, десяти верст не доезжая до Владимира, кони встали на дыбы и не могли двинуться вперед; пришлось заночевать; и во сне Божья Матерь с иконы явилась князю Андрею и повелела оставить ее здесь. Вот на этом месте Андрей и основал свою резиденцию, которую назвал Боголюбово: сначала село, затем и крупный город, с белокаменным княжеским дворцом, монастырем, церковью, домами и мастерскими — окруженный укрепленным периметром общей длиной около трех километров.

Бесценная древняя реликвия, святость и благодать ее почитались превыше всего, переместилась из Киева во Владимир.

…Тремя годами спустя, в 1158-м, Андрей закладывает во Владимире Успенский собор — Храм Успения Богородицы, где потом и пребывала икона. Тут есть нюанс. 1158 год от Рождества Христова — это 6666 от Сотворения Мира по византийскому летосчислению. И для людей того времени такая дата закладки собора под святую икону — много значила: земля Владимирская своей святыней противостоит Антихристу! 666 — Его число, так и еще одна шестерка прибавлена, подчеркивая зловещее знамение. Не убоимся же зла в своей твердыне! Ой маловероятно тут случайное совпадение… не тот мальчик попался.

Тень сакральности осенила Владимирскую землю. И волею Богоматери движим был князь Андрей.

…Постепенно представление о покровительстве Иконы Владимирской Божьей Матери и ее Церкви Успения Богородицы, их духовная сень простерлась не только на всю Северо-Восточную Русь, но и даже на Переяславль, то есть уже на Русь Южную. Все ширились территории, где ощущалось духовное влияние Владимира. Культ Богородицы все прочнее ассоциировался с земным вместилищем ее образа — столицей Северо-Востока Владимиром.

Стольный град Владимир

Владимир был основан на берегу Клязьмы в 1108 году Владимиром Мономахом.

После смерти в 1157 году Юрия Долгорукого Андрей Боголюбский, став Великим Князем Владимирским, немедленно перенес в него свою столицу из Суздаля. Повторив тем самым отцовский демарш из Ростова в Суздаль. С теми же точно соображениями: освободиться насколько возможно от боярского окружения. Развязать себе руки и расширить сферу беспрепятственной власти. И бояр от той власти по факту отодвинуть. Так география получает политическое измерение.

Владимир был невелик, стоял на краю Ростово-Суздальской земли, и значение его дотоле было невелико и двум старым столицам подчинено. (Придет время — и так же Петр I съедет в небольшой северный град, отвоеванный у шведов, закладывать новую столицу вдали от боярства. Да и Луи XIV сбежит в возведенный на пустырях дворцовый комплекс — подальше из неспокойного Парижа, от заговоров старой аристократии.)

На новом месте склонный к самовластью и честолюбивый князь безотлагательно развернул грандиозное строительство. Владимир должен быть величествен и прекрасен, как подобает столице государства, и уж ни в чем не уступать Киеву.

Тут и вознесся Храм Успения Богородицы. Высотою он превосходил Софийские Соборы Киева и Новгорода, и роскошью не уступал им. Возводили его и отделывали, при вероятном участии русских мастеров, западноевропейские зодчие, в основном итальянцы, так с тех пор на Руси и повелось. Еще Юрий Долгорукий просил прислать европейских мастеров Императора Священной Римской Империи Фридриха I Барбароссу; и к Андрею поехали эти мастера на княжьи заработки и почет за свое искусство. (Здесь имелась и та родственная нить, что первая жена Изяслава Мстиславича, вечного соперника, но ведь и племянника Юрия Долгорукого, была родственницей императора Барбароссы. Так что просьба исходила как бы из одной семьи, да ведь и враждовали Юрий и Изяслав не с рождения…)

Во Владимирском Успенском Соборе, главном храме Северо-Восточной Руси, будут венчаться на великое княжение владимирские и московские князья.

Среди его росписей сохранятся фрески Андрея Рублева.

А в считаных верстах, рядом с Боголюбовым, при впадении Нерли в Клязьму, на речной стрелке — поставлен один из прекраснейших и знаменитых храмов на Руси: белокаменная церковь Покрова на Нерли.

Тогда же, в первые столичные годы Владимира, были возведены Золотые Ворота. Роскошью и красотой они должны были превзойти киевские — или по крайней мере быть не хуже. Сложенные из блоков белого камня, они превышали тридцать метров высотой, проездная арка 15 × 5,5 метра, венчала ворота небольшая надвратная церковь; и крыты они были золоченой медью, сияя издалека. Служили они одновременно и Триумфальной аркой, и парадными воротами Владимира, и укрепленным въездом в Новый Город, где располагался дворец князя, боярские терема и обители духовенства и богатого купечества. Новый Город пристроил Андрей к старому владимирскому кремлю и обнес с внешней стороны высоким валом.

За семнадцать лет Великого Княжения Андрея Боголюбского Владимир преобразился и вырос, приобретя блеска, размеров и влияния — что складывалось в перспективу.

Митрополит Владимирский и Владимирская церковь

В развитие важнейшей темы — огромное и упорное внимание уделял Андрей религиозной и духовной значимости Владимира, желая поднять Владимирскую церковь в один уровень с Киевской.

Русская церковно-политическая традиция рассматривала митрополичью кафедру в качестве важнейшего символа государственности.

Реализовывалась идея создания второго и равного идеологического центра на Руси. Для чего князь планомерно пробивал кафедру Митрополита Владимирского.

Это многоактная драма с переходами действий из церковного закулисья в княжеское, с Руси в Византию, с массовками на берегах Дуная и городских площадях.

Вскоре после возвращения Андрея — из княжества изгоняется епископ ростово-суздальский Нестор. Обвинен формально он был в том, что заставлял держать пост по средам и пятницам всегда, как постановил Константинополь, — даже если на эти дни выпадали церковные праздники, а на Руси не заведено праздновать без скоромного. (Скоромное — то есть любая пища, содержащая плоть животных и птиц и продукты от них: молоко, яйца и т. д.) Этот вопрос о постах подавался как причина распри между Константинополем — и Владимиром, который уже двигался в сторону самостоятельности.

Грубо и просто: Андрею не нужен епископ, независимый от него и зависимый от далекого Константинополя. А уж найти недовольных епископом и составить жалобы — это момент чисто технический, оформление изгнания.

Естественное неудовольствие Андрея, как и всех князей, вызывала неудобная и наглая независимость присылаемых из Византии иерархов. Они ориентировались на Патриархат, церковные сборы с мест отсылали митрополиту в Киев, были неприкасаемы для светских властей, и вообще эти греки плохо вникали в княжеские нужды.

Епископская кафедра ростово-суздальская пустовала два года, пока митрополит Киевский Константин II не прислал епископа Леона, опять грека. Епископ Леон, грек, продержался на этом месте ровно год — и, осужденный ростово-суздальским собором духовенства, был выгнан Андреем за чрезмерные сборы и принадлежность к оппозиции: сблизился с княжьей родней, желавшей смещения Андрея.

Через год митрополит Киевский вернул Леона обратно, но на месте допустили его уже только в Ростов, а в Суздале появился новый владыка — Феодор. Не то его избрали епископом в Суздале и Владимире, но митрополит не утвердил, и посему называли его просто «владыка», не то еще откуда он взялся.

И этот владыка Феодор появился в то самое время, когда слава святой иконы и величественного храма Успенья Богородицы расходилась все шире — а на Руси только что было уже два митрополита! Константин II в Киеве — и Климент Смолятич во Владимире-Волынском (мы уже говорили об этом «двоемитрополитстве»). Естественная мысль: это чем же Владимир-на-Клязьме хуже Владимира-Волынского? Где два митрополита — там и третьему возможно быть. Прецедент создан, удобный случай упускать нельзя.

Вернувшийся Леон всё проповедовал те самые посты. Праздник не праздник — а среды и пятницы без скоромного. Ему устроили дискуссию с владыкой Феодором. Феодор безусловно победил: Леона вновь изгнали. В Киеве на этот раз он понимания не встретил.

Дело о русских постах перенесли на рассмотрение в Константинополь!

Дальше дело было так. В 1163 году в Константинополь направилась представительная делегация: два епископа — Леон и Феодор — и четыре посла: от Киева, Переяславля, Чернигова и Суздаля. В результате бурной дискуссии с самим императором Мануилом I упрямого епископа Леона искупали в Дунае и лишили сана. (Император начал поход в Венгрию, на его стоянке и случилась встреча.)

Но интереснее для нас другое:

Епископ Феодор передал Вселенскому Патриарху Луке Хрисовергу письмо от Великого Князя Владимирского Андрея Боголюбского. Лично он его вручил или нет мы не знаем, и что в нем было написано тоже не знаем; а еще не знаем, где оно года четыре пролежало. Но знаем, что на пятый год специальный посол Вселенского Патриархата доставил во Владимир ответ Патриарха, и местами этот обстоятельный дипломатический ответ сохранился.

Явствует из ответа простое:

Епископ Феодор митрополитом Владимирским не будет, и никто не будет, и никакой митрополии Владимирской вообще не будет, согласие наше невозможно.

А сохраняется единая епархия Ростово-Суздальская, и рукополагать епископов будет митрополит Киевский, как установлено.

Но. Поскольку Владимир находится в Ростово-Суздальской епархии — епископу допустимо пребывать во Владимире, если на то укажут обстоятельства и будет его воля, и если то никак не станет мешать отправлению его обязанностей.

Положительные следствия: Владимирское княжество получило единую Владимирскую епархию с резиденцией епископа в новой столице — вместо Ростово-Суздальской, да еще одно время разделенной на две, Ростовскую и Суздальскую отдельно.

Отрицательные следствия: епископ Феодор оказался редким злодеем. Выходец из знатного рода, крепкий физически и речистый, оказался необыкновенно корыстолюбив и жесток. Летописи приписывают ему безумные злодейства: он отбирал у несогласных имения, строптивых сажал в темницы и подвергал пыткам, распинал, варил в котлах, нагих жег свечами и т. п. Хулил всех, не исключая князя и даже! Пресвятую Богородицу! Но когда решил ограбить Церковь Успения Богородицы — это уже чересчур, решило духовенство и народ.

Князь со слезьми умолял его перестать, и в конце концов заковал в железы и отправил в Киев к митрополиту. Феодор грязно хулил и митрополита. Был посажен в темницу на островке, не исправился, и митрополит отправил его обратно на суд к князю — который передал его на суд веча. И казнили его жестоко: усекли язык, который богохульствовал, отсекли правую руку, которой рукоприкладствовал, привязали на шею мельничный жернов и утопили в Ростовском озере. Осенью 1169 дело случилось.

…Вокруг Феодора наворотили массу путаницы в разных источниках, много несообразной ерунды пишется и поныне, останавливаться на ней невозможно — это материал для отдельного исследования. То его митрополит Киевский на том Песьем острове днепровском и казнил через усекновение главы, то Феодор затворил все храмы во Владимире и запретил службы, когда его в Киев отправляли, то Феодор сам лично Патриарха просил сразу митрополитом Киевским его поставить. Но на одном моменте мы сосредоточимся — в русле главной темы:

Вы можете себе представить князя Андрея Боголюбского, который со слезьми кого-то молит? Да он скорее убьет кого угодно или сам на месте в схватке погибнет!

Второе: так в конце концов он повелел схватить Феодора, заковать в железы и отправить в Киев?

Третье: а с каких это пор епископ, духовное лицо, пусть со своим теремом, прислугой и охраной, получил право пытать и казнить подданных князя? Он гражданской властью не обладает. А полагать Владимирскую Русь зоной полного беззакония и самоуправства — по меньшей мере безграмотно и наивно. Уголовное право существовало и соблюдалось. Это вам не кино про седую древность.

Четвертое: а что это за безумные пытки и казни, на Руси вообще тогда неслыханные, типа варения в котлах?

Пятое: он принимал постриг, был иноком, был игуменом Суздальского монастыря — он всю жизнь зверствовал? Или только в епископах?

Шестое: а он зачем князя хулил? Жить надоело? И не таких резали без угрызений совести. А Святую Богородицу — зачем хулил?! Он что — Антихриста стал проповедовать?!

Седьмое: а как в его голову могла прийти мысль ограбить ее Храм? Совсем святотатцем стал? А за это уж точно казнить полагалось. И: он куда собирался украденное девать? Дома хранить? На царьградский рынок для продажи отправить?

Заключение единственное: все это в летописях — типа «злодеяний врагов народа и троцкистско-бухаринских извергов», которые сыпали битое стекло в масло пролетариату. Все это наглая ложь, исполняющая функцию пропаганды. Епископ Феодор, бывший значительной фигурой с политическим весом, сделался неугоден и его следовало убрать.

Убрал его Андрей Боголюбский.

Митрополиту Киевскому епископ с самостоятельными замашками был не нужен, и заступаться за него совершенно незачем. Напротив: митрополит заинтересован в нормальном, лояльном епископе. Митрополит мог быть настроен только против Феодора.

Ростово-суздальско-владимирскому духовенству властный епископ с сильным характером, жестко гнущий свою линию, тоже был не нужен. Опять же — лютая зависть: он ездил к Патриарху в Константинополь, он близок князю, он из знатного рода и богат, он хороший оратор… утопить мерзавца!

И главное — решение Андрея Боголюбского. Феодор — сделал свое дело. Он, насколько можно, вытеснил из княжества ставленников Византии — и епископская кафедра принадлежит своим, русским. А уж на выбор епископа из русских князь тоже некоторое влияние иметь будет.

Он, Феодор, пригнул шеи духовенству, которое его побаивалось. От духовенства требуется: против князя ничего не сметь, помимо князя ничего не решать. И эта задача была пока выполнена.

И он, Феодор, был громогласной и влиятельной политической фигурой — которая, содействуя целям князя, была очень полезна.

Но!!! Такой фигуре нельзя позволить набрать слишком большую силу. Нельзя дать ей стать самостоятельной. Недопустимо, если ее цели начнут расходиться с целями князя. А Феодору наверняка льстецы и подхалимы шепчут, как он велик, мудр, свят, как любят и слушают его, как он значителен.

То есть? Феодор как политическая фигура себя исчерпал. Мавр сделал свое дело — мавра пора уйти. Слишком он набрал вес и укрепился.

(Так через 200 лет патриарх Алексий встанет над князем.)

Епископ Феодор оказался служебной фигурой и расходным материалом Великого Князя Андрея Боголюбского. Князь строил сильное независимое государство. Для этого необходимо максимальное влияние, максимальная власть. До поры до времени Феодор работал на эту княжью цель. А затем стал лишним, более того — потенциально вредным и опасным.

А вече? Э, долго ли вечу мозги запудрить. Да и казнь властного лица — радость и развлечение.

Жаль, что историки (почти всегда) ничего не понимают в социальной психологии власти, в интриге и карьере, за пределами своих статей, должностей и званий. Простите лирическое отступление.

Праздники

А новые праздники, которые князь Андрей ввел фактически вместе с епископом Феодором, вошли в литургический обиход Русской Церкви:

Всемилостивого Спаса и Пресвятой Богородицы — 1 (14) августа

и

Покрова Святой Богородицы — 1 (14) октября.

Символизировать праздники должны были прославление именно в русском Православном каноне Пресвятой Богородицы, лик Ее представлен на Святой Владимирской Иконе, как заступницы нового удела Ее — Руси Залесской.

Введены были после победоносного похода на волжских булгар в 1164 году, который сочли покровительствуемым Богородицей.

Мятеж и родственники

Когда в 1161 году епископ Леон Ростовский надоел князю — он не один ему надоел. Были и еще люди значимые, прямо или косвенно опасные для Андрея с его стремлением к неограниченной власти. Много было желающих часть власти у него забрать и распределить меж собой. Тем паче если издавна так повелось.

Старое боярство, при котором вырос и возмужал Юрий Долгорукий, оказалось обмануто в своих светлых надеждах. Они-то надеялись, что после смерти Юрия, Великого Князя Киевского и Всея Руси, уж с сыночком-то его молодым они разберутся. Окоротят по праву мудрых и заслуженных. Здесь подскажут, там ограничат, сюда направят. И свою пользу с почетом иметь будут, потому что имеют право и обычай. Посмотрите хоть на киевских бояр, хоть на новгородских — получше наших города, и там бояре в большой силе.

А Андрей у Юрия остался не единственный сын. И тем более — отцову волю нарушил.

Дело в том, что Юрий Долгорукий взял крестное целование с Ростова и Суздаля, что будут они верны его младшим сыновьям, которым он завещает править в Ростово-Суздальском его княжестве. А старшим сыновьям думал Юрий определить Южную Россию.

До Южной России боярам ростовским и суздальским дела нет. А вот за родную землю должны быть в ответе. Конечно, Андрею после вокняжения и заключения ряда тоже крест целовать полагалось, но уж тут можно толковать так, а можно этак. Может, вторая клятва первую отменила — а может и наоборот, вторая поле первой силы не имеет.

А младшие-то Юрьевы сыновья — вот они, малолетние и законные! Ну, так чье княжество?

А ты что скажешь, епископ Леон? Не нарушает ли заповедей церковных и установлений земных князь-то наш?

А ты, вдовица, какую судьбу своим детушкам чаешь? Сидеть им во князьях — али прозябать, незнамо чего ожидаючи? Князь-то крут, его нрав всяко повернуться может.

Короче: когда Андрей вовсю развернулся со строительством Владимира как столичного града и обзавелся владыкой Феодором — бояре поняли, что города их прямо на глазах становятся зависимыми и подчиненными, и власть с деньгами теперь пойдет мимо них. А это перенести трудно.

Мысли эти неизбежные и логичные. И чувства совершенно понятные. А каковы успели стать реальные следствия этих чувств и мыслей, никто уже никогда не узнает. Потому что важнейшее из умений власти — это умение защитить себя.

Андрей Боголюбский правильно понимал политику. Поэтому высылкой Леона он не ограничился. Но изгнал из княжества всю родню — как возможных конкурентов: мачеху, вторую жену Юрия Долгорукого, обычно называемую гречанкой Ольгой из царского дома Комнинов; с нею всех ее детей, своих сводных младших братьев — Мстислава, Василько, Всеволода и Михаила; а также племянников, сыновей покойного старшего брата — Мстислава и Ярополка Ростиславичей.

Гм. Это слегка напоминает обычаи восточных владык. Когда новый султан первым делом повелевал удавить всех своих братьев от всех жен и наложниц своего благородного отца. Майорат по-султански: старший получает все, остальным — вообще ничего: шелковый шнурок. А откуда это в русских былинах оборот: «петелька шелкОвая»? От в принципе конкурентоопасной родни Андрей избавился решительно.

И с ними же выслал вон всю верхушку старого боярства, еще отцовых советчиков, столь мало преуспевших с отцом и сыном. Но, заметьте, нет нигде и намеков на то, что отобрал их наделы либо иное имущество, то есть средства к существованию им оставил. — Или отобрал в свою казну? И тогда ненависть бояр стала безграничной и непримиримой? И многое объясняет в последующей борьбе.

Нет, кардинальное решение вопросов — бесспорно черта великих людей.

Походы

Про знаменитое взятие Киева в 1169 году объединенными войсками одиннадцати русских князей под общим руководством Великого Князя Владимирского Андрея Боголюбского, оставшегося при этом дома — мы уже подробно рассказывали.

Вдохновленный небывалым успехом, в следующем 1170 году Андрея предпринял поход на Новгород. Великого северного соседа Владимирская Русь не оставит в покое никогда. Северные торговые ворота, смежные спорные территории, возможность навязать Новгороду своего князя или душить продовольственной блокадой — Новгород ну просто притягивал к себе. Захват и подчинение Новгорода сулили великое усиление Владимирскому княжеству.

Не вышло и на этот раз. Хотя поход был вновь коллективный: участвовали вместе с владимирцами княжества Смоленское, Полоцкое, Рязанское и Муромское. В результате осады с последующим сражением новгородцы не просто одержали победу, но взяли пленных столько, что продавали их за бесценок — по 2 ногаты (это примерно 9 граммов серебра, или 1/10 часть гривны).

И? Побежденные перекрыли подвоз продовольствия — и Новгород попросил мира, а через год принял в князья сына Андрея Боголюбского, Юрия.

В 1173 году войска Андрея, вместе с полками Муромского, Рязанского, Полоцкого, Туровского и Городенского княжеств осаждали Вышгород с затворившимся в нем Мстиславом Ростиславичем, внуком Мстислава Великого. Подоспевшие волынские и галицкие полки, союзные Мстиславу, обратили осаждавших в бегство; оказался неудачен и этот поход. Но о причинах его мы скажем чуть позднее!

А также в 1164 и 1172 годах Андрей ходил на Волжскую Булгарию. Внушить страх, взять под себя смежные территории и обезопасить границы и Волжский Путь. Первый поход был удачен: какие города взяли, какое сожгли, булгар побили много, добычу и знамена взяли. Его Андрей провел лично, с сыном и братом.

Второй поход, зимой 1172 года, примечателен тем, что в месте соединения союзных русских войск три князя, сыновья князей Владимирского, Рязанского и Муромского, ждали бояр с их ратью — и не дождались. Пошли сами, пограбили булгарскую землю как сумели, и поспешно отступили от собравшегося и выступившего навстречу войска булгарского. Вот боярские выходки — это и примечательно. Да, Андрей оставался дома; все чаще оставался.

Хозяин

В 1171 году князь Глеб Юрьевич, посаженный на Киев старшим братом Андреем после достопамятного штурма двумя годами ранее, умер. Был отравлен.

И мощный клан пяти братьев Ростиславичей Смоленских, внуков Мстислава Великого, пригласил на Киевский престол своего дядю, младшего из сыновей Мстислава и еще остававшегося в живых, Владимира Мстиславича. Строго говоря, по праву старшинства этот стол полагался ему давно. Он уже и сел было на него четыре года назад, но был мгновенно согнан наглым и напористым племянником Мстиславом Изяславичем. И вот теперь таким образом вернулся.

А почему, собственно, Ростиславичи его пригласили — с каких на то полномочий? Полномочий не было, а возможности были. Они уже взяли под себя большую часть киевских волостей — из чего следует, что имели силу, а также контакт с киевским боярством. Давыд сидел в Вышгороде, сын самого Владимира — в Дорогобуже, и так далее. И поддерживали хорошие отношения с Владимирским княжеством. Но:

От Андрея Боголюбского факт приглашения был скрыт. Обошли. Да ведь Владимир — старший в роду!

Первое, что сделал Андрей, узнав о Киевском вокняжении Владимира Мстиславича: послал ему указ покинуть престол. Престол Владимир не покинул, но здоровье покинуло его, и он скончался через три месяца, не дожив и до сорока лет. Что должно было лишний раз подтвердить Андрею вредоносность киевского климата для князей.

Можно задать закономерный вопрос: а кто, собственно, такой — князь Владимирский Андрей Юрьевич? И кто дал ему право сгонять законного Князя Киевского? И ответ простой: я Киев взял, я в нем князь законный, брат мой меня представлял, это всем явно — и вот брата, что меня представлял, убили — а меня что же, побоку? Мне принадлежит престол Киевский, а уж кого пущу на нем сидеть — на то моя воля!

И воля его восторжествовала — ушел вовсе Владимир с лица земли.

Андрей мгновенно сажает на Киев младшего брата, Михалко (Михаила Юрьевича). К тому моменту подросшие младшие братья (сводные) усилившегося Андрея признаны безопасными и даже полезными — и уж лет пять как они вернулись из Византии и иных мест, куда отправлялись в изгнание. Андрей же тем временем ведет обстоятельные переговоры со смоленскими Ростиславичами — заинтересован сохранить союз, их дружбу и содействие. Выдался редкий случай: и им удружить великой услугой и посадить на Киев — и одновременно тем самым в зависимость от себя поставить: я вас посадил — я могу и снять.

Краткое княжение «местоблюстителя» Михалки кончилось.

Андрей отдает Киевский престол Роману Ростиславичу — старшему из братьев и наиболее ему лояльному. И Роман становится Киевским князем, и все хорошо. Но. Проводит ли он требуемое следствие по убийству князя Глеба Киевского, брата Андрея, либо иным образом открываются имена виновных — но убийц, отравителей брата, похоже, никак не наказывают.

К 1173 году Андрей, потеряв терпение, требует от Романа выдачи киевских бояр, повинных в отравлении: трех конкретных лиц. И Роман — отказывается…

Далее? Андрей приказывает Великому Князю Киевскому и Всея Руси Роману Ростиславичу слезать с престола и отправляться восвояси, обратно в свой Смоленск. И князь? Слушается! И съезжает!

И Андрей велит Михалко, Михаилу Юрьевичу то есть, возвращаться на Киевский престол. А вот так у нас теперь!

Михалко бы рад, но Ростиславичи перекрывают ему путь к Киеву, и он затворяется южнее Киева, в своем Торческе на берегу Роси. Там и выдерживает осаду. Торческ сторожил Киев с юга, и невеликих князей сажал туда князь Киевский. Или Андрей Боголюбский.

Тогда Михалко шлет письмо из осады. Пусть срочно садится вместо него младший брат Всеволод.

Андрей решает: Всеволод юн, надо его подкрепить. Кто может быстро? А племянник Ярополк Ростиславич — сын его умершего старшего брата Ростислава Юрьевича (не путать с Ростиславичами смоленскими). Ибо Всеволоду восемнадцать лет всего, а Ярополк пусть племянник, зато зрелый муж под тридцать. Соправителем будет.

И помчались они в Киев по февральскому снежку. Попробуйте представить себе чувства Всеволода! Младший из двенадцати сыновей, высланный в детстве с матерью и братьями — в восемнадцать лет он венчается Великим Князем Киевским и Всея Руси!

После вокняжения Всеволода братья Ростиславичи отправили к Андрею посла с письмом. Где напоминали о справедливости, о дружбе и надеялись на разумные союзнические отношения.

Великий Князь Владимирский Андрей Боголюбский не счел нужным на это письмо ответить вообще. Он чувствовал себя полным хозяином положения. Он диктовал князьям, как жить.

Головокружение юного Всеволода от успехов продолжалось ровно пять недель — а в марте нагрянул Давыд Ростиславич, князь вышгородский, с братьями Мстиславом и Рюриком: свергли и забрали в полон обоих князей — и Всеволода, и Ярополка.

И после этого на Киев быстро садится Рюрик Ростиславич. Это он, на тот момент князь Овручский, третий и самый властный из пяти братьев, в первый раз становится Великим Князем Киевским — а всего взойдет на княжение Киевское семь раз! И это он через тридцать лет ровно возьмет Киев второй раз за его историю — разграбит дочиста и сожжет в головешки!

Тогда и произошла знаменитая история. Разгневанный Андрей направил к Ростиславичам посла — своего мечника Михна. Мечник был серьезным должностным лицом в княжьем дворе, и доставил категорическое требование своего господина. Пленных князей освободить немедленно! Рюрику велено уйти в Смоленск, а Давыду — удалиться на самый край Руси, в Берлад, что в дальнем юго-западном углу самого западного — Галицкого — княжества. (Сегодня это в Румынии.) Берлад был в то время пристанищем беглецов и бандитов со всей Руси. Да, а Мстиславу — просто уйти с Русской (то есть Киевской) земли. Уйти, и все тут.

Ростиславичи восприняли такой приказ как оскорбление, естественно, и ответили соответствующе. Младший, Мстислав Ростиславич Храбрый, князь Белгородский, велел своим гридням остричь послу бороду и волосы — страшный позор! — и опозоренного отослал с ответом, что раньше братья любили Андрея Боголюбского как отца, но помыкать собой как «подручниками» они не позволят.

Увидев это надругательство над его послом, Андрей пришел в ярость. Прочитав ответ, он начал готовиться к войне.

Вставной рассказ об Осмомысле Галицком и его сыне

Тем временем прокручивается история с вымениванием сидящих в плену Всеволода и Ярополка. Выручать их надо. И тут, понимаете ли, обычное изложение событий не позволяет понять ничего. Часто не удосуживают даже уточнять имена князей: это какой Ярослав? как различить Ярослава Всеволодовича, который Юрьевич, от Ярослава Всеволодовича, который Ольгович? А смоленские Ростиславичи — это какого Ростислава сыновья? — Ростислава Юрьевича Мономашича, Ростислава Мстиславича Мономашича, или Ростислава Владимировича Ярославича? И чем отличаются три Мстислава друг от друга — где отчества и кто им отцы, деды и прадед? Ведь ничего иначе понять невозможно, чего они там все суетились и дергались!

(Примечание: без заглядывания в генеалогическую карту рюриковичей понимание практически невозможно.)

Итак. В этой сказке Шахерезады из ее бесконечного цикла князь Галицкий Ярослав Владимиркович Осмомысл, пра-пра-правнук Ярослава Мудрого через его старшего сына Владимира и старшего сына Владимира — Ростислава — поссорился с сыном, Владимиром Ярославичем. «Осмомысл» означает «умный за восьмерых», «восьмиумный» то есть ооочень умный.

Умный Осмомысл женился на дочери Юрия Долгорукого Ольге, достойный династический брак; и был у них сын Владимир. А для души и тела жил он с любовницей Анастасией Чагра, и был у них сын Олег. И вот красавицу «Настаську» с сыном он любил, а законную Ольгу с сыном угнетал.

Сбежали жена с сыном в Польшу. И оттуда двадцатилетний Владимир Ярославич вел переговоры с Волынью: дайте мне город Червень — а я, когда стану князем Галицким вместо отца, отдам обратно вам за это Бужск, отнятый у князя Волынского Ярослава Изяславича всего несколько лет назад. И беглецы переезжают на Волынь.

Но за это время в Галиче разразился бурный боярский бунт, род Чагра, друзей Осмомысла, вырезали, несчастную Анастасию сожгли на костре как колдунью, сына Олега заключили в темницу, а и самого Осмомысла подержали под стражей и взяли крестное целование, что будет жить с княгиней как с женой, «имети жену», ну чтоб все как полагается.

Владимира с Ольгой бояре уговорили вернуться — но через год они все-таки не вытерпели унижений и обид от мужа и отца: и сбежали обратно к Ярославу Изяславичу, в Луцк. Ярослав Изяславич — это брат Мстислава Изяславича, многоразового князя Киевского, которого так ужасно вышиб из Киева Андрей Боголюбский. Умер уже Мстислав от тягот этой жизни.

Ярослав Изяславич обещает Владимиру волость в своем княжестве. А Осмомысл требует вернуть членов семьи в семейное лоно. Ярослав отказывается вернуть в семейное лоно. Надо понять. Владимир — ценная фигура. Изгонят бояре Осмомысла, или пришибут, неровен час — и вот князем Галицким будет молодой, обязанный, дружественный Владимир — с которого мы за поддержку спросим городов и земель, да еще поторгуемся, сколько он нам дать должен будет.

Осмомысл, которому по обстоятельствам политического момента свои войска очень нужны для других дел — нанимает для решения задачи поляков. Платит им 3 000 гривен — а это серьезные деньги: больше полутонны серебра. И отдает два города. Но не галицких. А волынских! Ваши они, гости дорогие, можете в них жить, а можете ограбить и сжечь — это как сами решите.

Не обрадованный происходящим Ярослав Изяславич принимает соломоново решение: Владимира не отдавать — но и не держать: отправить его в Торческ к Михалко. Он брат Ольги, дядя Владимира, они и Осмомыслу близкая родня, одна семья, можно сказать — вот и пусть разбираются.

Не желающий ехать к отцу Владимир приезжает в Торческ — а там и городок небольшой, и обстановка неспокойная. И отправляет его дядя Михалко в семейную метрополию Юрьевичей, так сказать, в отчину — в Залесье, в Суздаль. Там не достанут.

А дорога лежит через Чернигов. А в Чернигове княжит Святослав Всеволодович. А он Владимиру тесть. Что, мы не сказали? Ну как же…

Владимир Ярославич уж лет шесть как женат на Болеславе, дочери Святослава Всеволодовича, князя Черниговского в настоящий момент. Шестнадцати лет его женили. А вот где была молодая жена, пока муж в бегах пропадал, то вместе с матерью, то неизвестно как, — где была молодая жена? Не написали летописцы. Жертвы патриархата.

Святослав Всеволодович имеет обоснованные претензии на Киевский престол. И давно порешил, что выгоднее иметь дело с одним серьезным Боголюбским, нежели с пятью нахрапистыми Ростиславичами. Которые вечно мутят воду и норовят сесть на Киев, сталкивая оттуда остальных. А посему Святослав Всеволодович зятьюшку Владимира придерживает у себя.

Святослава понять можно. Он дочь выдал за сына князя Галицкого, чтобы улучшить и укрепить отношения с князем Галицким. И ни в каком ином качестве, кроме как дорогой и полезный князю Галицкому сын, беглый зять ему не нужен.

А сам Галицкий Осмомысл, накопивший богатств и мечтающий отделаться от своих бояр, давно уже глядит прицельно на Киев. А союзники ему сегодня — те самые Ростиславичи, что Святославу скорее недруги.

Святослав Всеволодович, уведомив Андрея Юрьевича, делает гениальный ход. Он производит размен фигур!

Осмомыслу нужен Владимир? А Андрею нужен Всеволод? (Ярополка освободят позднее.) А Ростиславичи в союзе с Осмомыслом? А Святослав в союзе с Андреем? Вот вам, Ростиславичам, Владимир — дайте мне Всеволода.

Ростиславичи оказали услугу Осмомыслу — такая услуга дорогого стоит: сына вернули. Да пусть хоть с маслом его ест, не наше дело.

А Святослав оказал не меньшую услугу Андрею, доказав свое отношение и будучи вправе рассчитывать на ответную поддержку.

…И это только один эпизод из истории одного только сражения в рамках одной только княжеской междоусобицы.

Осада Вышгорода

Мы уже упоминали об этом сражении, но теперь можно сказать чуть подробнее. Повторим немного:

После пяти недель княжения Всеволода — ночью в Киев ворвались со своими дружинами братья Давыд, Мстислав и Рюрик Ростиславичи — Всеволода с Ярополком они свергли и пленили.

Рюрика Ростиславича провозгласили Великим Князем Киевским и Всея Руси со всеми положенными церемониями.

Узнав, Андрей и отправил в Киев мечника Михна с указной грамотой. Князьям Ростиславичам убираться вон. И не просто вон! Давыд, князь Вышгородский, выводился из Вышгорода и отправлялся на край земли, в маргинальный Берлад. Рюрик — больше не Киевский, и даже теперь не князь Овручский — едет в отчину, Смоленск, пусть там братья делят меж собой что имеют.

Братья встали на дыбы, Мстислав остриг Михна, нанеся оскорбление Андрею, и на все его распоряжения наложили отказ. Это был бунт, и это было объявление войны. В поход выступили не только войска Владимиро-Суздальского княжества. К месту сбора двинулись своими путями союзные полки: из Рязани, Мурома, Туровского, Пинского, Полоцкого и Городенского княжеств, Новгородской земли, еще черные клобуки — до 50 000 человек! если верить летописцам…

В ожидании такой рати Ростиславичи покинули Киев. Давыд помчался в Галич — просить помощи у Ярослава Осмомысла. Рюрик заперся в Белгороде. А Мстислав, с дружиной своей и Давыда — укрепился в Вышгороде.

Вышгород — в двадцати верстах от Киева. От Вышгорода четыре года назад двинулись союзники брать Киев.

Под Киевом и теперь все войска соединились. Во главе огромного полчища стояли два десятка князей. (Андрей опять остался дома, возглавлял войска сын Юрий с тем же воеводой Борисом Жидиславичем.) Они беспрепятственно вошли в Киев.

А затем осадили Вышгород. Не такую большую, в сущности, крепость.

Задача была изначально поставлена Андреем Боголюбским такая: Мстислава изловить и доставить ему на суд!

Они пытались взять Вышгород девять недель. Осажденный Мстислав проявил чудеса храбрости и военного искусства.

А могущественный князь Галицкий Ярослав Осмомысл войск Давыду не дал. Не захотел ссориться с Андреем и его кланом.

Но интереснее получилось с его соседом, Ярославом Изяславичем Луцким, который Волынский. Давыд привез ему согласие Ростиславичей на Великое Княжение Киевское. Если он поддержит их, но ни в коем случае не Андрея с союзниками — то Ростиславичи признают его старшинство и обеспечивают ему Киевское княжение. О чем Ярослав давно мечтал.

Среди осаждающих начинается разброд и шатание. Два месяца — и никакого толку, кроме потерь. А зима начинается, холодно в поле!

В этом разброде командование берет авторитетный и опытный Святослав Всеволодович Черниговский, из Ольговичей. Тогда Черные клобуки, конные варвары, говорят, что не станут губить жизни за то, чтобы черниговские правили в Киеве. И уходят.

Тут подходит Ярослав Изяславич со свежими волынскими полками. А за ними — и часть галицких сил: хитрую игру ведет Осмомысл. Сводная армия осаждающих отступает и начинает беспорядочно переправляться через Днепр на тот берег. Лодок и судов не хватает, люди дерутся и тонут.

Мстислав с гарнизоном выскакивают из крепости и рубят отступающих вдогон. А волынцы помогают.

Разгром.

Итог:

Ростиславичи остаются на местах, Киевским князем становится Ярослав Изяславич с их поддержкой, посрамленный Андрей в сплошном проигрыше.

Два вывода

Первый. Его сделали уже современники. Зарвался Владимирский князь Андрей Боголюбский. Много о себе вообразил. Нагнал кучу народа — а объединяющей идеи нет, интереса большого нет, и командования единого сильного — тоже нет. Ловить того Мстислава Ростиславича — тоже большого интереса нет. Глупая задача была поставлена, и цель несуразная. Вот в результате все военный пыл растеряли, впали в сомнения, стали разбредаться, а там их и разогнали.

Андрей чего хотел? Сломить Ростиславичей и поставить под свою беспрекословную волю. А это не по справедливости. И людям не надо, князьям не надо. И воля Ростиславичей, сопротивление противников Андрея возобладали.

Но есть и другой аспект этого несложного и верного вывода. Огромное самомнение Андрея и представление о своей чуть ли не безграничной власти — говорят о том, что на Руси выковался характер и мировоззрение самодержца. Диктатора, владыки. Он может ошибаться, много на себя брать, терпеть неудачи. Но он способен подчинять своей воле огромные массы людей, продавливать свою политику в недостижимых доселе масштабах, и без тени сомнений позиционировать себя как высшего начальника.

Масштаб ошибок политика — показатель масштаба самого политика.

Грандиозное поражение — показатель грандиозности предприятия и его лидера.

Владимирская земля сформировала и предъявила Руси фигуру огромной и жестокой централизующей силы. Которой не было со времен уж во всяком случае Мономаха. А далее в глубь истории — от масштабов Ярослава Мудрого и Владимира Крестителя.

Подобная фигура знаменует либо надлом и распад своей державы после непомерного и разрушительного усилия — либо напротив: начало роста вокруг своей метрополии нового и усиливающегося государства.

Вывод второй. Скорее, это просто констатация:

Когда в столице державы начинается чехарда государей, из которых никто не имеет силы удержаться на троне долго и зависит от поддержки аристократии, изменчивой в своих симпатиях; когда чередующиеся государи становятся фигурами равновесия в союзах и противостояниях других претендентов; когда не исполняется закон о престолонаследии и обладание троном решает только сила; и когда не находится в державе такой силы, которая смогла бы прочно удержаться у власти, обезопасив себя от свержения любой ценой — тогда настает «период упадка и крушения», как сформулировали историки. Хотя это определение обычно применяется к Римской Империи III–VI веков нашей эры. Но к Киевской Руси XII–XIII веков подходит в полной мере.

Меч Святого Бориса

Эта легенда существует во многих вариантах, и признается серьезными историками начиная с Карамзина — что служит к ее подлинности, хотя не позволяет выяснить в деталях реальную историю.

Сыновья Владимира Крестителя Борис и Глеб были безвинно убиты своим братом Святополком Окаянным во время борьбы за власть после смерти Владимира. Позже были признаны первыми русскими святыми.

Меч в Средние Века мог иметь не только прикладное, но и — если владелец его обладал силой, властью и славой — сакральное значение. Он обладал собственным духовным свойством, передававшимся владельцу и наделяющим его дополнительной силой и удачей в бою.

Меч святого князя должен был обладать особенными, высшими, свойствами.

Меч святого Бориса, любимого сына Великого Князя Владимира от византийской царевны Анны, страстотерпца и мученика, должен был обладать особенным свойством.

В качестве таковой святыни он хранился в церкви Вышгородского монастыря, где и икона Пресвятой Богородицы. Каковую икону молодой Андрей Боголюбский и увез во Владимир.

Вместе с иконой взял он и меч. С ним не расставался. И меч этот святой делал его непобедимым и неуязвимым.

…Князь был и верно силен, ловок и храбр на редкость. Но легенда эта отражала его репутацию и поднимала ее на сверхъестественный уровень. Наличие такой легенды само по себе есть крайне лестная характеристика личности.

Убийство

Этого меча не оказалось в опочивальне Андрея Боголюбского в ночь на субботу 29 июня 1174 года, когда ворвались убийцы.

Писали, что поводом к заговору явилась казнь Андреем одного из бояр Кучковичей — сыновей того самого злосчастного Степана Кучки, что владел сельцом Москва и был мужем любовницы Юрия Долгорукого — за что и поплатился жизнью. Дочь Степана, красавица Улита, была выдана за Андрея замуж, родила ему шестерых детей — и участвовала в заговоре.

Сегодня он брата моего казнил — а завтра любого из нас, сказал по легенде Яким Кучкович. Собралось человек двадцать. Княжеского ключника вовлекли и уговорили вынести вечером меч. С наступлением ночи выпили для храбрости, поднялись в княжеские покои, пытались под дверью имитировать голос слуги, затем дверь выломали — и изрубили безоружного, который в темноте и свалке сумел одного покалечить голыми руками и свалить другого. Князь, перевалив за пятьдесят, был еще силен и привычен к схваткам.

. . . . . .

За далью веков неизбежно проявляются неясности и странности.

Среди заговорщиков были «Кучков зять» Петр, ключник Анбал Ясин, некто приближенный князя Ефрем Моизович; сохранились имена всех 20 заговорщиков.

Анбал — он же Амбал Ясин — не из осетин ли?

А не был ли Андрей Боголюбский в это время женат во второй раз?

И не на осетинке ли? Потому и осетины при дворе.

Тогда Улита, если уже умерла, не могла участвовать в заговоре и тем более быть казнена?

Ефрем Моизович — звучит явно по-еврейски. По некоторым сведениям, Андрей склонял к «обращению в христианство» мусульманских и еврейских купцов.

Зачем, однако, слуге-осетину и слуге (купцу?) еврею убивать Владимирского князя? От которого зависело их благополучие?..

Далее. Сразу после убийства Андрея начали избивать его тиунов, грабить их имущество, и вообще по Владимиру и Боголюбову пошли погромы, в которых участвовал «простой народ». А чего плохого сделал Андрей «простому народу»? Город рос и богател, людей и работы становилось больше — жизнь делалась скорее зажиточней. Противоречий у князя с народом не просматривалось.

Убийство: мотивы и междоусобица

Когда убивают крупного политического деятеля, особенно — государя, тем паче великого и крутого государя — то за любыми личными деталями всегда просматривается закономерность исторического процесса. Серьезные политические противоречия проступают.

Ищи, кому это выгодно. Ищи, кто с ним враждовал. Кого он обидел, обошел, лишил чего-то.

Врагов у Андрея было предостаточно. Два главных отряда: свои бояре — и стесненные им другие князья.

Смотрим:

Верный воевода Андрея, старый Борис Жидиславич, буквально накануне убийства съехал из Ростова — и перебрался в Рязань.

Сразу по смерти Андрея, когда решался вопрос о престолонаследии — собрался боярский съезд во Владимире, и тут как тут очутились рязанские послы. С неправдоподобной скоростью. Вроде, и стол не рязанский…

После смерти Андрея бояре призывают на княжение его племянников Ростиславичей:

Ярополка — в Суздаль,

Мстислава — в Ростов.

А Владимир, стольный град? Больше не стольный. Старое боярство произвело реставрацию старого порядка Ростово-Суздальской земли. И теперь править будет фактически оно.

А как же святыни Владимирские? Объединяющие уже было Русь — не всю, так половину точно? Вот именно!

А икона Владимирской Божьей Матери — оказалась у князя Рязанского Глеба! И меч Святого Бориса — у него же!

Свершилось это все не сразу — но очень быстро:

Разумные и битые уже жизнью племянники Ростиславичи заключили с быстро поумневшими дядьями, братьями Михалко и Всеволодом договор о соправлении. И даже формально признали Михалко старшим. Сами додумались или из Владимира подсказали? Ростиславичи — сыновья старшего сына покойного Долгорукого, а братья — самому Долгорукому младшие сыновья. Хоть внуки право имеют на стол, хоть сыновья. То есть: никаких чужих князей к боярам не приедет. Что и требуется.

Поехали они в свою землю, и только до нее добрались, только у границ ее в Москве приостановились — доводят до них боярскую волю. Ярополку — ехать с дружиной в Переяславль-Залесский, далее на Ростов. Мстиславу — можно с ним. А Михалко пусть здесь остается. Ему позднее скажут, что делать.

Получив это извещение о боярской воле, Ярополк с Мстиславом, не вступая ни в какие разговоры с Михалко, отправляются по ростовской дороге. Причем: дружина михалковская, полторы тысячи человек, получает приказ идти с ними. А князь Михалко Юрьевич — остается…

…Уяснив то положение, что племянников нет и дружина ушла, Михалко велит седлать коня и с оставшейся личной охраной мчится во Владимир. Где и затворяется. А народ его приветствует!

Однако через короткое время под стены приходит Ярополк с войском и приказывает убираться вон. Михалко отвечает грубо. И начинается осада.

Ярополк не мог взять город, но смог блокировать подвоз продовольствия. И начался голод.

А вокруг! А вокруг отряды и банды (еще надо различить) рязанцев и муромцев грабили и жгли деревни. Князья Рязанский и Муромский, верные вассалы Андрея Боголюбского, освободились от всяких обязательств и злорадно праздновали свободу.

И Глеб, князь Рязанский, привел свою дружину в помощь Ярополку.

Через семь недель, когда простые горожане и горстка охраны Михалко отражали нападение — голод доконал защитников. И обратились с мольбой к Михалко: нельзя устоять, зачем принимать смерть? — пусть князь уйдет. Значит, судьба такая — власть нового князя…

Ворота открыли, и Михалко сумел ускакать… Он скоро вернется!

Но история наша об убийстве Великого Князя Владимирского Андрея Боголюбского кончается здесь.

Потому что в храме Успенья Пресвятой Владимирской Богородицы князь Ярополк, который сейчас сядет на Владимир тоже, снял драгоценный оклад с иконы, а ее передал Глебу Рязанскому. И ему же передал меч Святого Бориса, пришедший к нему через убийц-заговорщиков и неизвестных посредников.

Глеб Рязанский ему приходился родственником, зять его. Женатый на их с Мстиславом сестре Евфросинье.

Глеб принял участие в приглашении их в князья Ростово-Суздальские — или Владимирские, все на момент спуталось. А только бояре ростовские и суздальские Владимир за город не считали — так, подчиненное селение.

Глеб помнил, как бежал от Андрея из своей Рязани в половецкую степь, и как вернулся и заставил Андрея бежать от него — тоже помнил.

Татищев прямо написал: «Убивство Андреево… учинилось по научению Глебову».

И Глеб Рязанский, и бояре ростово-суздальские — освободились и отомстили.

Стремление феодалов к своей свободе — и стремление государя сгрести и подмять все под свою единую волю. Свобода — хорошо для тех, кто свободен, единство — плохо для тех, кто зависим и подчинен. А дальше — свобода ведет к развалу и исчезновению, а деспотическое единство — к силе и последующему процветанию… если только не утонет в крови.

Заключение

Почему именно Владимирское княжество, почему именно Андрей Боголюбский заложили основание Московии, ставшей далее Московской Русью и Российской Империей? Историки постоянно задают этот вопрос и столь же постоянно на него отвечают. Большинство ответов вы уже знаете.

Потому что Залесье лежало далеко и жило небогато. Походы против него были тем затруднены и не сулили большой выгоды.

Потому что его восточная граница была открыта, неопределенна, редко заселены — и было куда расширять территорию, чем прирастать, с кого увеличивать сбор дани.

Потому что и само оно было редко заселено и мало освоено, сюда приманивали переселенцев, а новые переселенцы — люди как правило энергичные, хваткие на работу — и согласные на установленный порядок, не предъявляющие требований принимающим властям, боярам то бишь и князю.

Потому что старое боярство не пустило столь мощных корней, как в княжествах подревнее и богаче. Что облегчало волю князя.

Потому что новое строительство во Владимире, а там ведь и в Суздале, и в Ростове, начиналось почти что с ровного места: то есть перестраивать было нечего, прекрасных храмов и дворцов для сравнения не стояло — и можно было с достигнутых цивилизацией того времени вершин создавать архитектурные шедевры.

Если коротко:

Владимирское княжество было подобно Новому Свету по сравнению со Старым: в даль на пусто место ехали с обжитых земель энергичные люди строить новую жизнь. Они расширяли свою землю, отвоевывали новые пространства, приводили к покорности соседей, ставили храмы — и, что называется, росли вместе со страной.

Большое, полупустое, незавершенное в своем формировании Владимирское княжество — имело огромный системный ресурс. То есть очень было куда развиваться и совершенствоваться — с помехами меньшими, чем в старых землях.

Это можно уподобить отчасти и переносу Петром столицы в Петербург, строившийся совсем почти с нуля. Где власть — там сила. Где власть и сила — там деньги. Где сила и деньги — туда стекаются люди и закипает деятельность.

Еще — никто не отменял тот самый личный фактор. С личным фактором у Андрея Боголюбского было все в порядке. Гнул под себя все, что гнется и ломал все, что не гнулось. Силен, умен, энергичен, храбр, нагл и жесток — властолюбивый владыка. Пока не наскочил на свою смерть — ничем не успокаивался.

А почему он не стал сидеть в Киеве, а поднимал свою отчину? Потому что Киев — это власть переменная, а собственный Владимир — постоянная. Историки — они не политики, а для политика то задача простая. Могу я сидеть в Киеве прочно, как Мономах полвека назад, скажем? Не могу. Конкурентов много, бояре укрепились пуще прежнего и обнаглели, сам город беднеет понемногу — времена меняются.

Дело ведь не в Киеве. Дело в том, чтобы сидеть прочно в процветающей столице процветающего княжества и властью обладать самой большой. Могу я это сделать в Киеве? Пожалуй что нет. Значит — тогда мы заходим с другой стороны. Где прочна моя власть — там в моей власти создать процветание. Поставить храмы и дворцы, добыть богатств, выгодой и угрозой привлечь под себя князей — были бы воины, и были бы деньги.

Отчина Андрея, неотъемное Владимирское княжество — было его постоянной базой. Великокняжеской ставкой. Личным владением. Капиталом. С помощью и посредством этого капитала он двигал политический (который не бывает без экономического) процесс на Руси.

И центростремительный характер его политики противоречил центробежным процессам распавшегося государства.

В его властности и жестокости была перспектива долгого развития и подъема. Если феодалы на местах не победят. Возлюбившие свободу бояре.

Православие, самодержавие, народность

Эту триаду, известную нам как формула графа Уварова, министра просвещения при Николае I, на самом деле прозрел, облек в действия и сделал все для полноценной ее реализации — он, Андрей Боголюбский.

И оставил России в наследство.

Огромное и непререкаемое значение православия, пронизывающего сознание народа — и подчиняющего своей воле и власти: Православие как Дух и Закон. Владыка Феодор был всевластен — и до крайней меры возможности любим и покрываем князем.

Самодержавие Андрея Боголюбского дотоле было невиданно на Руси и невообразимо. Никаких братьев и княжеских вдов, никаких бояр и равных в рождении и значимости князей, а хотя бы даже звались Киевскими и Великими.

Народность же означала, что народом князь силен, его силой и волей, а на деле — покорностью и верностью именно народа и только князю. Народ и Власть суть одно и едино. При том — и Церковь должна быть своя, русская, владимирская, собственная, Наша — народа нашего.

Идеология, Власть, Самобытность.

Народ, Партия, Вождь! Гм.

Интермедия. Течение русской жизни

В Киеве

За полвека после столь неудачной осады Вышгорода и вокняжения Ярослава Изяславича Волынского (Луцкого) — в Киеве практически ничего не изменилось. Так же менялись князья, сгоняемые с престола и возвращающиеся по нескольку раз (упоминаемый Рюрик Ростиславич княжил семикратно: то есть семь раз сумел занять стол — семь же раз будучи согнан).

Возглавлявших временно союзное войско под Вышгородом 1173 Святослав Всеволодович Черниговский (из Ольговичей) выгнал из Киева Ярослава Волынского (Луцкого) и сел сам.

На Чернигов напал князь Олег Северский — Святослав бросился из Киева на защиту отчего Чернигова.

Ярослав Луцкий воспользовался ситуацией и заскочил обратно в Киев.

Из Смоленска двинулись Ростиславичи во главе с Романом, который в Киеве один раз уже княжил с подачи Андрея. Ярослав слез с престола и уехал домой в Луцк.

Роман Ростиславич повторно княжил около трех лет, а затем Святослав Всеволодович Черниговский, будучи в силе, потребовал от него наказать брата Давыда — тот не участвовал в очередной битве с половцами, и русские потерпели поражение. Роман отказался наказывать брата (а и смог ли бы?).

Святослав Всеволодович за это двинул своих братьев Ярослава и Олега с войском на Киев, Роман слез (в очередной раз) и поехал к себе в Белгород — и Святослав княжил в Киеве пять лет…

Слушайте, оно вам все надо? Рюрик Ростиславич сновал туда-сюда как челнок, разве что в 1203 году для разнообразия разграбил и сжег Киев в дым, как мы выше упоминали. Это его княжение, четвертое, запомнилось, конечно, ярче остальных.

С 1173 по 1236 год, то есть за 63 года, в Киеве княжили 11 князей в общей сложности 24 раза. Смена князя со свитой и дружиной раз в 2,5 года. Этот режим трудно назвать стабильным.

Необходимо отметить лишь Романа Мстиславича (1150–1205), князя Галицкого и Волынского, Великого Князя Киевского — сына злополучного Мстислава Изяславича Киевского, правнука Мстислава Великого. Первого князя объединенного Галицко-Волынского княжества, «делателя королей» — подобно Андрею Боголюбскому, он сажал своих ставленников на Киевский престол. Романа Мстиславича летописи титуловали и «самодержцем всея Руси», и «царем в Руской земли».

Это Роман, князь Новгородский, в 1170 году возглавлял новгородцев, разбивших сводное союзное войско Андрея Боголюбского. Одно время владел пятью городами на Киевщине — пока Всеволод Большое Гнездо не сумел давлением на Киевского князя Рюрика отобрать их себе.

Воевал потом с Рюриком, то водил союзы с поляками, то вторгался в Польшу, захватил власть в Галиче и объединил два княжества в одно, в помощь Византийскому императору изгнал половцев из Фракии и удостоился сравнения с Мономахом, когда крестоносцы взяли Константинополь в 1204 году — император Алексей III Ангел бежал в Галич… но, несмотря на краткое Великое Княжение в Киеве, Роман Мстиславич сыграл в судьбе Руси лишь ту роль, что ориентировал Волынь и Галич на сближение с Европой — тем самым отдаляя Юго-Запад Руси от Киева.

Междоусобицы Владимиро-Суздальские

Собственно, основное о трехлетней междоусобице, возникшей в Северо-Восточной Руси после смерти Андрея Боголюбского, мы кратко рассказали выше. Бояре Ростовские и Суздальские пригласили на княжение Ярослава и Мстислава Ростиславичей, племянников Андрея, с тем что они признают боярские интересы и привилегии. Те вступили в борьбу с соперниками, Михалко и Всеволодом — младшими братьями Андрея, склонными к политике княжеского самовластья. Ростиславичам помогали Глеб Рязанский, женатый на их сестре, и его племянник Юрий Муромский — бывшие вассалы Андрея, ныне обретшие волю и горящие местью за прошлые подчинения и унижения, а также желая заполучить добра и земель.

Михалко заперся во Владимире. Муромчане с рязанцами разорили окрестности. Ярослав выгнал Михалко из Владимира и сел сам. А Мстиславу остались Суздаль и Ростов. То есть в Суздале и Ростове правили бояре при номинальной власти Мстислава.

А Глеб Рязанский получил от Ярослава по взятии Владимира икону Владимирской Богородицы и меч Святого Бориса.

Однако победители-Ростиславичи стали раздавать земли своим дружинникам, и эти «новые бояре» начали сколачивать себе богатство, обирая народ, чем вызвали сильное недовольство. Вдобавок Ярополк отобрал у Собора Успенья Богородицы земли, дарованные Андреем Боголюбским, и присвоил немало ценного имущества из храма.

В результате владимирцы призвали Михалко и Всеволода Юрьевичей, пребывавших снова в Чернигове. Те пришли со своими дружинами, подкрепленные черниговцами, и разбили племянников в битве, после чего сели на Владимир.

Ростиславичи бежали. Далее Глеб Рязанский и его племянник и союзник Юрий Муромский также потерпели поражение в битвах. И у Глеба забрали и вернули в храм Успенья Богородицы святыни.

Вставная новелла о четырех Ростиславичах

Исторические сплетения тезок в русской истории XIII века бывают так забавны, что нет сил пройти мимо.

В 1176 году Мстислав Ростиславич женился на дочери Глеба Ростиславича, и тот принял в Рязани Ярополка Ростиславича с Мстиславом Ростиславичем. Сосчитайте Ростиславичей. Правильный ответ: четыре.

Мстислав Ростиславич новобрачный — это Мстислав Храбрый, один из пяти братьев Ростиславичей Смоленских, недобитый в Вышгороде враг Андрея Боголюбского. Сын Ростислава — который Ростислав Мстиславич, сын Мстислава Великого, старшего сына Мономаха.

Мстислав Ростиславич гость — это сын того Ростислава, который старший брат Андрея Боголюбского и Михалки с Всеволодом Большое Гнездо; помянутые трое Мстиславу дядья, он им племянник.

Ярополк Ростиславич — этому Мстиславу родной брат.

А Глеб Ростиславич — князь Рязанский, зять Мстислава с Ярополком, поддерживал своих шуринов — это сын Ростислава, который Ростислав Ярославич — сын Ярослава Святославича, брата Олега Святославича Черниговского, изгоя, бойца, авантюриста с безумной биографией, родоначальника Ольговичей.

Сожжение Москвы 1

Ростиславичи и Глеб воевали Михалко и Всеволодом Юрьевичами чуть не три года. И все больше на территории Владимирского княжества.

Вот в ходе боевых действий они и сожгли Москву — городок новый, крепость невеликую, но на развилке путей, стратегически довольно важный приграничный пункт. Так что в первый раз горела Москва в год своего тридцатилетия, в 1177. Тридцать лет назад впервые вообще была упомянута.

И сожгли и разграбили ее свои. Ну, что значит свои? Рязанские.

Кстати, они и Боголюбово в тот раз спалили.

Завершение распрей

Рязанским вломили, и муромских не обделили. Бояре ростовские и суздальские поджались.

В результате всех действий князь Михалко Юрьевич помер, не дожив до тридцати. Ходил он на половцев, отбывал ссылку, сидел в плену, княжил недолго в Киеве, умер князем Владимирским.

Ярополк и Мстислав Ростиславичи попали в плен и были ослеплены. Но, видимо, то был слух для успокоения народа, потому что ослепленных отпустили — а через несколько лет они «прозрели после молитв». Ярополк еще княжил в Новгороде, потом в Торжке, снова воевал с Всеволодом, опять был пленен и вскоре в плену умер.

В порубе сидел и пленный Глеб Рязанский. Отказаться от Рязанского княжения в обмен на свободу он не пожелал твердо и умер вскоре.

Часть третья. Большое Гнездо

Характер

Восьми лет от роду Всеволод был изгнан из дому и отправился на чужбину. Ну, изгнан был из княжьего дворца, но одновременно и из княжества, из Владимирского. Вместе матерью, правда, и двумя малыми же братьями.

Мать его, овдовевшая вторая жена Андрея Боголюбского Ольга, отправилась с детьми в Византию, из которой некогда приехала. Была принята императором, Мануилом Комнином, приходясь ему родственницей.

Император был политически деятелен. А Византия всегда славилась изощренной дальнобойной дипломатией, хитростью и коварством, цинизмом и расчетом. Вот в стольном ее городе Константинополе Всеволод сформировался.

Семь лет на чужбине дают много пищи для размышлений ребенку, превращающемуся в отрока, и отроку, ставшему взрослым пятнадцатилетним юношей. Самому младшему из братьев, отвергнутых сыновей могущественного князя.

Всю жизнь Всеволод будет скрытен, терпелив, расчетлив и настойчив. Мягок и уступчив внешне, непрогибаемо упрям и последователен в достижении целей, беспощаден в исполнении принятых решений. Станет мастером политических комбинаций по ослаблению конкурентов и стравливанию их друг с другом. И с необыкновенной ловкостью создаст образ князя доброго и милосердного, справедливого и заботливого. Но могущественного! И грозного бойца.

Умен был великий князь. Железный кулак в бархатной перчатке.

Прозвание и призвание

Всеволод сел Великим Князем Владимирским в 1176 году, и было ему не больше двадцати трех лет, а скорее и меньше. И сел он всерьез и надолго — на 36 лет! Столько на Руси княжили только Владимир Красно Солнышко и Ярослав Мудрый; да сорок лет просидел Брячислав Изяславич в своем Полоцке. До 1212 года длились труды и успехи Всеволода.

Прозвище «Большое Гнездо» заслуживает понимания. Обычно писали: «Потому что много детей: восемь сыновей и четыре дочери». Из них в младенчестве и малолетстве умерли два сына и две дочери. Много — это как считать и с чем равнять? Отец его Юрий Долгорукий произвел на свет законных — одиннадцать сыновей и трех дочерей. Гнездо! И никто насчет размеров его гнезда не выражался. Владимир Красно Солнышко произвел двенадцать сынов, а дщерей без счета. У Мономаха родилось восемь сыновей и три дочери — все вышли в люди: сыны — князья, дочери — жены царевича, короля, князя. Да и у Ярослава Мудрого потомство — лишь на одного сына меньше.

Прозвище Всеволода отдает домовитостью, хозяйственностью, основательностью. Гнездо он себе устроил из всей Северо-Восточной Руси. Сыновья княжили здесь же: в Ростове, Суздале, Городце, Стародубе, Переяславле-Залесском, Юрьеве-Польском. Дважды княжили и в Новгороде.

И заботы все его были об отчем княжестве и вокруг — к его пользе.

Борьба за огонь

Вообще вначале было так. Когда Михалко и Всеволод одолели Ростиславичей (1775), они поделили Северо-Восточную Русь, она же Ростово-Суздальская земля: старший, Михалко, сел на Великое Владимирское княжение, а младшему, Всеволоду, выделили в границах владимирских владений еще одно княжество — Переяславско-Залесское (существовало до 1302 г.). В его составе: столица Переяславль, верховья Волги и правобережье до Оки, города Тверь, Ярославль, Ростов, Москва.

В 1176 Михалко умер, Всеволод вокняжил во Владимире, приветствуемый народом и церковью. Но самовластные ростовские бояре призвали вновь Мстислава Ростиславича, его племянника, княжившего тот год в Новгороде. Всеволод предложил Мстиславу раздел: тебе Ростов, мне Владимир, а Суздаль пусть сам приглашает кого хочет. Ростовские бояре не позволили Михаилу согласиться на мир. В битве Всеволод разбил ростовское войско, пленил бояр; Мстислав успел бежать.

Пленных бояр ростовских привели во Владимир. Ростов и Суздаль покорились Всеволоду.

А Мстислав бежал к Глебу Рязанскому, с которым совместно вновь выступил против Всеволода. Тогда они, вместе с половцами, и сожгли Москву, разграбили Боголюбово, жителей отдали в полон половцам.

После чего и были разбиты Всеволодом в зимней битве на Колокше. Князей взяли в плен, дружину рязанскую повязали, половцев перебили.

Ярополк, брат Мстислава, оставался в Рязани, откуда Всеволод его вытребовал.

Согласно летописи, владимирцы настоятельно требовали Всеволода покарать князей. Дело дошло до бунта с явлением вооруженных на княжий двор.

Глеб через два года умер в порубе, не пожелав отказаться от Рязанского княжения и отправиться в изгнание. Братьев же Мстислава и Ярополка Ростиславичей ослепили, предъявили народу с окровавленными глазницами и в таком виде отпустили. Добравшись до Смоленска, братья как-то прозрели. (То есть пятнать себя убийством или калечением родни Всеволод не хотел — но удовлетворить гнев народа было необходимо.)

Бояре и дворяне

Призвание Мстислава при законном и уже вокняжившем Всеволоде и непримиримое требование сместить Всеволода — обошлось боярству дорого.

После зимней битвы на Колокше захваченных бояр пригнали пленными во Владимир — на разбор и суд. Известные нам итоги: у мятежных ростовских бояр отобрали скот, коней, а затем и имения. Можно сказать, по миру пустили. Но пустили ли? Потому что далее Всеволод с ними «сурово расправился».

Неизвестные нам итоги: «сурово расправился» — это как? Оставил после обеда без сладкого или четвертовал? Никакой конкретики лично мне найти не удалось. Школа профессиональной журналистики (летописания) была и в XIII веке поставлена неплохо. Образ великого и могущественного Владимирского князя Всеволода должен был создаваться не только как победительный, но и как милосердный в справедливости. Больше сказанного летописцами потомкам знать не положено.

«Повесить этих храбрых джентльменов!» — как говаривал иногда Ричард III. Вероятнее всего, зачинщиков и предводителей вооруженного мятежа против законного князя вздернули.

Учитывая неизбежно должную происходить расправу с киевскими боярами в 1169 году, после взятия и разорения Киева коалицией Боголюбского, Всеволоду было в чем брать пример со старшего брата.

Опорой же себе держал Всеволод младшую дружину и приближенных при дворе, служивших ему — «милостьников»: ключников, мечников и тому подобных «служащих княжеской администрации», как сформулировали бы позднее. Эти люди и были впервые в 1175 году отмечены Никоновской летописью как «дворяне».

То были вольные люди, и оплачивались они поместным или денежным окладом — то есть давали землю с людьми для кормления или просто платили. И, в отличие от бояр, зависели дворяне от князя полностью: он оклад положил — он может и забрать.

. . . . . .

А ведь борьба князя с боярами на Руси — а правильнее сказать в Московии — а до того еще правильнее в Северо-Восточной Руси, ставшей княжеством Ростово-Суздальским, а там и Владимирским — эта борьба началась с Юрия Долгорукого, ушедшего от ростовского боярства в Суздаль. А позднее немало бояр ростовских изгнавшего.

И не прекращалась уже никогда, достигнув апогея при Иване Грозном и завершившись приведением боярства в ничтожество Петром Великим.

А дворянство, будучи поначалу совершенно зависимым служилым сословием — мало-помалу перенимало роль и функции былого боярства: дворянство делалось наследственным, земельные наделы — родовой собственностью. И появлялись уже гордость своим положением, и подобающее поведение, и вырабатывался свой кодекс чести.

И придет время, когда дворяне станут злоумышлять на монарха и из чести противостоять его политике. Но таких будет немного, и случится это очень нескоро.

А начало русскому дворянству было заложено вот тогда — Андреем Боголюбским, и далее укоренено Всеволодом Большое Гнездо.

И опричники Ивана, и гнусные стервятники старейших боярских родов Смутного Времени — все родом оттуда, от владимирских Юрьевичей.

Казнь убийц

Летописи расходятся в описаниях: Всеволод казнил убийц отца или до него это сделал Михалко. Но сходятся в том, что ключника Амбала и Кучковичей повесили, еще пятнадцати заговорщикам отсекли головы, а предательницу-жену, Ясыню, утопили в озере. По другой версии, голов не секли, а переломали кости, закрыли в коробы и всех утопили. А есть вариант описания, что Амбала подвесили и расстреляли из луков.

В любом случае, к наказаниям в соответствии с «Русской правдой» это не имеет отношения. По закону — даже за убийство смертной казнью не казнили. Возможно, убийство князя было расценено как нечто вроде государственной измены, что карается особо.

Но. Из произошедшего можно сделать вывод, что перевешать мятежных бояр отнюдь не было чем-то невозможным для князя. «Сурово расправился».

Кстати. В той битве при Колокше зимой 1177 года был взят в плен среди бояр ростовских и Борис Жидиславич, столь заслуженный и доверенный не так давно воевода Андрея Боголюбского. Что с ним сталось? — но более в летописях имя его никогда не упоминается…

Ясские жены

Вторая жена Андрея Боголюбского, участвовавшая в заговоре против него, называлась источниками болгаркой, называлась и ясыней. Ясы, они же осетины, в XII веке, о котором у нас речь, жили на Дону — и на Северном Кавказе. Кстати, Амбал (Анбал) — по-осетински «товарищ».

На ясской принцессе был женат еще Ярополк Владимирович, сын Мономаха, после похода на Дон в 1116 году; летопись отмечает ее красоту.

Юрий Андреевич, младший сын Боголюбского, вероятнее был именно от второй жены, ясыни. Отчасти это объясняет, что именно он был выбран кавказской «делегацией» в женихи и стал мужем грузинской царицы Тамар. После развода и изгнания вернулся со сторонниками и войсками, был коронован в Кутаиси, разбит и вновь изгнан, нашел приют у атабека Азербайджана и снова воевал в Грузии, пока не исчез в бегах.

На «ясыне», Марии Шварновне, был женат и Всеволод Большое Гнездо.

Это родство может подтверждать некоторую юго-восточную ориентацию политики Князей Владимирских. Некоторую устремленность в сторону Каспия и Кавказа. Придет время — и правнук Всеволода Большое Гнездо будет воевать на Тереке.

Самый влиятельный

Когда в Галиче умер Осмомысл, то знакомый нам сын его Владимир, после двух лет изгнаний и злоключений, попросил покровительства именно Всеволода, Великого Князя Владимирского. И в 1189 году получил его, сел наконец князем Галицким — причем прочно сел! Со всех прочих князей Руси Всеволод взял клятву: на Галич не претендовать.

Он то поддерживал, а иногда одерживал вечного смутьяна, семикратного князя Киева и его разрушителя Рюрика Ростиславича. От поддержки Всеволода зависело, сумеет ли Рюрик в очередной раз стать Киевским князем — и сколько он удержится на престоле. Великому Князю Киевскому постоянно приходилось соотносить свои действия и союзы с желаниями и интересами Великого Князя Владимирского. Большое Гнездо простиралось уже до Киева: Всеволод все ощутимее контролировал Киевский престол.

Великий Князь Киевский Святослав Всеволодович обращался в письмах к Всеволоду «мой брат и сын». Но. Во-первых, он был старше в роду: его прадед Святослав Ярославич был старшим братом всеволодбольшегнездовского прадеда Всеволода Ярославича. Во-вторых, он был на тридцать лет старше. (Вот Рюрик, сидя в Киеве, обращался исключительно «брат», означая формальное равенство уровней.)

Да, так в 1194 году Святослав Всеволодович, этот давний и многократный союзник Всеволода, двинулся в поход на Рязань. И испросил, однако, на то разрешения Всеволода, полагавшего Рязань в сфере своих интересов. Разрешения Всеволод не дал — и князь Святослав развернулся с войсками обратно.

Когда же Святослав вскоре умер — Всеволод почти двадцать лет был старшим Рюриковичем в роду! Но на Киев садиться не хотел. Там менялись то пресловутый Рюрик Ростиславич, то сын преставившегося Святослава Всеволодовича еще один Всеволод — Святославич, по прозвищу Чермный (Рыжий), то Большое Гнездо по уговору с Романом Мстиславичем сажали на Киев Ингваря Ярославича (то был сын Ярослава Изяславича).

При сильном и влиятельном Романе Мстиславиче Всеволод поддерживал против него Рюрика и Чермного. После смерти Романа — маневрировал союзными отношениями, обостряя соперничество между Рюриком и Чермным. Он умело использовал старинный принцип: поддерживать слабого против сильного, чтобы союз двоих превосходил конкурента. Тогда и сильный, и слабый будут зависеть от тебя: сильный уступает вашему союзу — а слабый союзник без тебя проиграет и вынужден слушаться.

Пример мягкой силы

В междоусобной войне 1194–1195 гг. после смерти Святослава был чудесный и показательный эпизод, о котором мы уже кратко упоминали.

На Киев претендуют брат покойного Киевского князя Ярослав и неугомонный Рюрик. Рюрик — глава смоленских Ростиславичей и всех Мстиславичей — поскольку Роман Мстиславич Волынский — его зять и союзник, женат на его дочери. Сам же Рюрик признает старшинство Всеволода — тот ему двоюродный дядя, из старшего поколения (хотя возрастом лет на пятнадцать младше).

Роман и Рюрик — это могучий союз. Рюрик садится на Киев — и отдает Роману Поросье, те богатые луга и пастбища с табунами меж двух рек южнее Киева. Этот дуэт теперь может определять политику всей Руси, кроме разве что Владимирского и Полоцкого княжеств.

А на Новгороде в это время сидит, между прочим, Ярослав Владимирович, тоже из Мстиславичей — Мстислава Великого внук, Ростиславичам Смоленским двоюродный брат.

Сложился могучий союз, мощнее и влиятельнее Всеволода Большое Гнездо. Теперь — небольшая комбинация:

Всеволод категорически требует у Рюрика: Поросье передать ему. А Роман? А у Романа забрать, твое дело как.

На тот момент у умного Рюрика хорошие отношения со всеми, и он может радоваться своей ловкости и умению дружить с кем надо. Теперь он встал перед жестким выбором: обидеть Романа — или обидеть Всеволода? Долгоруким называли Юрия, но на самом деле длину рук Всеволода трудно даже измерить. Уж лучше Романа задеть, чем с Всеволодом ссориться.

И Рюрик забирает взад обратно данное Роману Поросье — и передает его Всеволоду. Что, естественно, ослабляет позиции одного и усиливает другого. Хотя, прямо скажем, ненамного. Не принципиально.

Но самолюбие! Но честь! Но приличия! Реноме князя! А молва?..

Следует левер панч! Всеволод не просто забрал Поросье — он отдал его сыну Рюрика! Своему зятю. Женатому на его дочери то есть.

Выходит, Рюрик забрал себе обратно эти луга-табуны-пастбища, чтоб своему сыну отдать, а Всеволод — так, для отмазки, что ли?! Тут в озлоблении Роман почувствовал резкое охлаждение чувств к дочери такого паразита, Рюрика, и мгновенно развелся с его дочерью.

Менее всего Всеволода интересовало семейное счастье Рюриковой дочери. Ему своих хватало. Он свой интерес получил:

Роман и Рюрик больше знать друг друга не желали, и их опасный союз развалился безвозвратно. Всеволод вновь был самым сильным. Без единого звяканья оружием! Изучать такую дипломатию необходимо!

О Новгороде

И будучи старшим Мономашичем, признанным всеми Мстиславичами, Всеволод решал, быть ли Ярославу Владимировичу, внуку Мстислава Великого, и дальше на Новгородском столе, а спустя время — возвращаться ли ему туда во второй раз. А дальше в Новгороде княжил сын самого Владимирского князя Святослав Всеволодович.

Надо сказать, Новгород знал тяжелую руку Всеволода. Еще в заключение междоусобных столкновений, последовавших после смерти Андрея Боголюбского, Всеволод утвердил новгородские отношения по своему вкусу:

В 1178 году в Новгороде умер Мстислав Ростиславич — вместе с братом Ярополком он нашел там приют после «ослепления» во Владимире, и более того — был поставлен князем. После него своим князем новгородцы сделали Ярополка, до того посаженного ими княжить в Торжке. А в Волоке-Ламском княжил посаженный новгородцами же Ярослав Мстиславич — еще один племянник Всеволода, сын его покойного брата Мстислава.

То есть:

Новгород был решительно недружествен Владимиру. Когда Всеволод ходил в поход на Рязань — Новгород обещал прислать подмогу, однако не прислал. Князья его были враждебны — что вполне выражало его политику. Смерть Мстислава была удобным моментом.

Памятуя неудачи в битвах с Новгородом, Всеволод поступил иначе. Были арестованы и посажены все новгородские купцы, оказавшиеся на территории Владимирского княжества, а товары их конфискованы. Подвоз хлеба с Владимирской земли был блокирован. Новгородцы поняли правильно и сняли Ярополка с княжения. Он отправился к двоюродному брату Ярославу в Волок Ламский.

Новгород без князя стал несколько слабее, скажем так, в военном отношении. Всеволод же взял штурмом и сжег Торжок — этот важнейший транспортный узел, через который шел основной поток всего снабжения Новгорода.

После чего захватил и сжег Волок Ламский, перекрыв транспортную артерию; плененного Ярополка Ростиславича отправил во Владимир, Ярослав успел сбежать.

В ходе этой кампании владимирцы опустошили и выжгли окружающие те города новгородские волости.

Новгороду ничего не оставалось, как стать покладистее. Княжить поначалу сели покорные Всеволоду смоленские Ростиславичи.

Новгородское вече при Всеволоде утратило свое значение и стало необязательной формальностью. Князь Владимирский поставил Новгород под свой контроль.

Образ и репутация

И что ведь характерно! «Взяв на щит» Торжок — владимирцы всех защитников изрубили, всех мужчин, женщин и детей угнали в плен, город ограбили и сожгли дотла. Волок Ламский подвергся точно той же участи. Но князь Всеволод был не виноват в жестокостях, он был добр и милостив! Просто у него не было другого выхода!..

То есть?

Летопись сообщает, что при виде рати под городскими стенами, жители Торжка отправили депутацию для переговоров: согласились платить дань и изъявили покорность. Однако три дня прошло — а ничего не заплатили. Полки взбунтовались, бойцы изначально настраивались на добычу. И заявили категорически: «Княже! мы не целовати ихъ пришли». Ну, и Всеволоду пришлось уступить войску…

Это напоминает историю с ослеплением Мстислава с Ярополком: Всеволод не хотел их никак наказывать, но против народа не попрешь — ну, и пришлось…

Выдирка

Рязанские войны Всеволода Большое Гнездо — отдельная и разветвленная история. Сейчас отметим только один случай, аналогичные которому не раз повторятся трагично в русской истории.

В ходе очередной междоусобной войны 1205–1210 гг., где были замешаны Киев, Галич, Переяславль-Южный, Чернигов, Владимир, Рязань и даже Венгрия — в ходе этой войны Всеволод взял в 1207 году в очередной раз Рязань, разгромив там черниговцев, наладивших было свой союз. Излагать все причины, ход и итоги этой войны выходит за рамки нашей книги с ее конкретной целью.

Пленив в Рязани шесть князей разом, Всеволод посадил в ней княжить как наместника своего сына Ярослава. А по другим городам Рязанского княжества разослал наместниками своих доверенных людей.

Этот владимирский контроль рязанцам не понравился, и через несколько месяцев поднялся бунт. Злоупотребляли своей властью наместники или нет мы не знаем, но только их стали сажать в темницы, вешать или засыпать в ямах, то есть зарывать в землю живьем. Ярослава же Всеволодовича рязанцы сговаривались выдать враждебным Всеволоду пронским князьям.

Всеволод спешно пришел с войском. Всем жителям Рязани было велено выйти из города, вынеся с собой свое добро, сколько могут унести. После чего Рязань сожгли в пепел.

Так же поступили с Белгородом и другими городами, где учинили смуту и вред владимирским посадникам.

Вот всех этих выселенных жителей мятежной рязанщины сослали на вечное поселение — расселили — по дальним местам и разным селам Владимирской земли.

Через три с половиной века выселения станет практиковать Иван Грозный.

…Подобные выселения завоеванных народов еще в Древней Ассирии назывались «выдирка». Людей «выдирали» из их места — «выдирая» из родины, культуры, истории, всей почвы, на которой они произросли и укоренились. Мелкими группами расселенные по чужбине, среди другого народа, они лишались своей культуры, и с ней — лишались исторической памяти. Тем самым владыки и завоеватели гарантировались от восстаний, мести и попыток возрождения покоренного народа и царства.

Нестандартный результат получили только римляне с выселением евреев из Иудеи.

…Рязань же не возродилась больше никогда. Новая столица княжества была перенесена в Переяславль-Рязанский, в пятидесяти верстах выше по течению Оки. Оставленное пепелище стало прозываться Старой Рязанью, а Переяславль-Рязанский указом Екатерины в 1778 году был переименован отныне в Рязань.

(Правда, после смерти Всеволода его сын, князь Юрий Всеволодович, разрешит желающим вернуться на рязанское пепелище…)

О деяниях

Уже понятны личность Всеволода, направленность его усилий и масштаб деяний; для полноты представления следует добавить:

Ходил во множество военных походов. На булгар и на мордву, ходил на половцев — а временами заключал с ними союзы. Воевал с черниговцами, рязанцами, новгородцами. Захватывал, терял и вновь возвращал Переяславское княжество. Расширил свои территории на востоке; заставил мордву перенести свою столицу подальше от его владений.

Заложил города в важнейших стратегических и торгово-транспортных пунктах: закрепляя северо-восточные границы, при впадении Сухоны в Северную Двину — Великий Устюг; и усиливая границу юго-восточную, при слиянии Оки и Волги — Нижний Новгород.

После сожжения Торжка Всеволод поставил крепость в шестидесяти верстах ниже по течению реки Тверцы, на береговой стрелке у слияния Тверцы с верхней Волгой и Тьмакой. Возникший у границ новгородской земли город Тверь перехватил важнейшее транспортное пересечение.

Новые города работали на торговлю, на контроль центральных речных путей, на рост экономики и военное усиление.

Поощрял продолжающееся переселение на свои земли людей из иных княжеств, с юга и запада; а земель хватало и возникающих селений хватало.

О церкви и репутации

Вернул отобранные было земли и сокровища Успенскому собору; вернул церкви и право сбора церковной дани в княжестве.

В развитие церковной самостоятельности Владимирского княжества продавил назначение епископов в нем не Митрополитом Киевским, но самостоятельный выбор епископа клиром епархии. Уже избранного священниками из своих рядов епископа представляли митрополиту, который рукополагал его.

Это усиливало зависимость владимирской церкви от Великого Князя, хозяина своей земли — и одновременно обеспечивало Всеволоду церковную, а шире — идеологическую поддержку: слыл милосердным миролюбцем и миротворцем.

Он определенно был гениальный политик: делай то, что тебе нужно делать — и позаботься, чтоб о тебе думали то, что тебе выгодно. А не то, что следует из твоих дел. Потому что милосердие Всеволода было дозированным и отчасти вымышленным — с учетом жесткости, а часто беспощадности его действий и неостановимого напора.

Будь жестоким — но слыви справедливым и в душе добрым.

О лести и многолюдии

Когда заходит речь о Всеволоде — постоянно приводят цитату из «Слова о полку Игореве»:

«Великий князь Всеволод! Не помыслишь ли ты прилететь издалека, отцовский золотой престол поберечь? Ты ведь можешь Волгу веслами расплескать, а Дон шеломами вычерпать. Если бы ты был здесь, то была бы невольница по ногате, а раб по резане».

Не будем морализировать на тему прославления рабства: чем больше захватить людей для продажи — тем похвальнее. Примем и поймем открытую лесть Великому князю. А вот отзыв о многочисленности Всеволодова войска заслуживает внимания.

Откуда столько народу взялось? Если обычно «Слово» датируют 1186 примерно годом — то еще за семьдесят лет до того, в начале правления Юрия Долгорукого, первого постоянного князя Ростовского и Суздальского, княжество было редко заселенным и небогатым.

Понятно, что демография, экономика и политика есть аспекты единого процесса, который мы можем рассматривать как в основе своей социальный. Так что там происходило?

Происходил рост населения не только вследствие повышения рождаемости и уменьшения смертности от сытой жизни. Жизнь-то была очень даже всякая.

Происходило переселение из южных и западных земель в Ростово-Суздальскую. Переселение вообще велось в те поры двумя путями.

Путь первый прям и прост: кого захватывали — того приспосабливали к своей пользе. Быстрая польза — продать. Долгая польза — заставить работать на себя. Но на одних рабах не выедешь — земли раскиданы далекие и малолюдные, их осваивать надобно. Переселить захваченных людишек на свои земли, чтоб хозяйствовали, дать им встать на ноги — а после уже брать налог.

Не только жен и наложниц везли из походов, не только рабов — прибавку к своему населению гнали, если было на какую землю сажать. Люди — наш главный капитал! А вы думали, это большевики лозунг изобрели? Люди — это хлеб, деньги и воины. Вещество державы.

Но чтоб не разбежались, чтоб на сторону не глядели, всех за лесами не устережешь — дай людям дышать. Дай подняться. Чтоб он пользу себе учуял! Чтоб на новом месте ему лучше было, чем в других местах. Тогда ты его не выманишь обратно.

Но где хорошо — туда и сами поедут! Для привлечения кадров — нужен стимул, выражаясь новоязом нашей эпохи.

То есть — переселенцы должны были этого хотеть и видеть в этом выгоду. Переезжают добровольно только к лучшей жизни. Так что было лучшего?

Во-первых, конечно, свободные земли для поселения.

Во-вторых — разрешенный размер запашек.

В-третьих — условия и права, на которых приобреталась, или бралась безвозмездно, или получалась в аренду земля.

В-четвертых — вещь важнейшая — налоговая система: сколько, как, чем и кому приходилось крестьянину платить.

В-пятых — личный статус нового поселенца-крестьянина: насколько волен, насколько подневолен, насколько легче дышать, чем на старом месте.

Рядовичи — заключали договор с землевладельцем: работают на него, сколько отдают хозяину, сколько оставляют себе.

Закупы — брали ссуду на хозяйствование и/или приобретение земли.

Людины — свободные крестьяне, основная их часть.

Смерды — находились в той или иной зависимости от князя или боярина.

Челядь, холопы — эти были по сути крепостные.

Аспект первый: если холоп, закуп или кто бы то ни было сбегает от своего боярина или князя — и есть возможность переселиться в малолюдную далекую местность, в другое княжество, и начать там с нуля как свободный человек — мы получаем вариант переселения в Новый Свет. Переселенцы энергичны, рвут все жилы, чтобы подняться в хозяйстве, послушны властям и ничего не требуют, дорожа своим новым положением.

И если есть свободные земли, а на крестьянах стоит благосостояние верхнего сословия (не все же грабительскими походами жить) — то переселенцев следует не только принимать, но и зазывать, распространять в других княжествах слухи о хорошей жизни у себя, давать льготы.

Запрещать же людям покидать княжество — закона и правила не было.

Аспект второй: количество посредников-нахлебников. Что сделал Долгорукий, за ним Боголюбский, за ним Большое Гнездо? Извели боярство, насколько сумели. А земли их? Секвестировали в княжескую казну! То есть? Бояр больше кормить не надо. Налоги собирает княжий наместник, управляющий. Сколько наместник себе берет — то князь определит. Остальное — князю.

А боярину? А нет боярина! Это, знаете, большая экономия ресурсов. У боярина была семья со свитой — жрали в сто три горла.

Разумный князь сэкономленное распилит. Себе заберет — но что-то и крестьянину оставит. Для стимула. Чтоб веселей работал и лучше размножался. И ходокам на родину передавал, что жизнь здесь, на Владимирщине, получше будет.

Таковы преимущества освоения целины — и единовластия разумного государя. А Всеволод был разумен.

К правильному человеку да в правильное место люди всегда потянутся.

В единстве сила

К 1212 году, когда умер Всеволод, Владимирское княжество составляло примерно четверть всех Русских земель. В остальных трех четвертях княжили, резали земли на уделы и беспрерывно грызлись между собой более ста князей. Во Владимирском Всеволод правил самодержавно. Сыновья были полностью в его воле.

Вертикаль княжьей власти здесь имела твердость меча и легко принимала ту же форму.

Поскольку самодержец отождествлял свою значимость со значимостью своего владения — Всеволод имел все возможности «вести державу к миру и прогрессу». Ну, прогресс немало осуществлялся через войну, и возвеличивание державы через нее же. Но, совершенно понятно: силы и средства направлялись в строительство, экономику вообще, культуру, военную мощь — не отвлекаясь на междоусобную грызню и борьбу с внутренними конкурентами.

Старшинство Владимирского княжества признавали все прочие. Кроме Черниговского и Полоцкого. Правда, Полоцк всегда норовил быть сам по себе.

Единство и цельность Владимирского княжества — чего не было на то время ни в одном другом — были главной политической причиной его подъема. И выхода на лидирующую позицию.

Интермедия. Конец эпохи

Владимир

Отметим, что обычно принято называть княжество Владимиро-Суздальским. И жителей его в летописях и книгах обычно называют суздальцами. Это на всякий случай, для понятности.

После смерти Всеволода в княжестве началась свара между его сыновьями, как оно обычно и случалось.

Старший сын Всеволода, Константин, естественно претендовал на Великое княжение и оба главных города — Владимир и Ростов. Всеволод же перед смертью созвал большой собор духовенства, дворянства и купечества, и собор подтвердил его волю: Великое княжение и Владимир получает второй сын, Юрий, а Константину — Ростов.

А Великое княжество Владимирское подразделяется на удельные княжества: Ростовское, Суздальское, Переяславское, Ярославское, Стародубское, Угличское и Юрьевское.

Итак, Константин хотел быть главным и иметь два главных города из трех — Ростов и Владимир, скажем, а у Юрия были свои планы, а третий сын, Ярослав, имел свои интересы и поддерживал Юрия.

А Святослав, пятый сын, поехал из своего удела, Юрьева, в Ростов к Константину, поддержать его против Юрия — а потом переметнулся к Юрию против Константина.

А Владимир, четвертый сын, взял себе после Святослава и Юрьев — вышел оттуда, захватил Москву и разорил окрестности Дмитрова, принадлежавшего Ярославу.

А еще кто из них был породнен через женитьбу с черниговскими князьями, кто со смоленскими.

А еще Константин побывал князем Новгородским, а Ярослав — Киевским, Переяславским, и тоже Новгородским.

Константин, Юрий, Ярослав и Святослав побывали также Великими князьями Владимирскими.

А еще бывало в сражениях и войнах:

Всеволод Чермный выгнал Ярослава из Переяславля, где тот княжил.

Ярослав перекрыл подвоз продовольствия Новгороду.

Претендовали на Новгородскее княжение, как и всегда.

Воевали и мирились со Смоленском и Волжской Булгарией.

То есть: за двадцать пять лет — споры и столкновения в полураспавшемся на уделы Владимирском княжестве и перманентные вмешательства в дела соседей, которые и сами не прочь от тебя откусить.

Ничего принципиально нового.

Но — Великое княжество Владимирское бесспорно потеряло в силе и влиянии. Эпоха всеволодова единства минула.

Киев

В течение сорока лет от начала XIII века и до нашествия монголов Киев продолжал мельчать, беднеть и терять свое значение.

В 1203 году, как уже упоминалось, Киев взял на щит и копье Рюрик Ростиславич совместно с князьями черниговскими и северскими и при участии половцев. Киев был разграблен, сожжен, все ценное вывезено, жители большой частью проданы в рабство. Это было беспощаднее и опустошительнее, чем в 1169 году при Боголюбском, и так же в первую голову искоренялось киевское боярство, купеческие и ремесленные старшины — воля и ум города.

А в следующем, 1204 году, в ходе Четвертого Крестового похода был взят штурмом и разграблен Константинополь. Население колоссального города уменьшилось с 500 до 50 тысяч человек (и это еще очень много). Восточная Римская Империя, Византия, на полвека перестала существовать, распавшись на огрызки: Эпирский деспопат, Никейская империя, Трапезундская, Латинская; западные владения были захвачены Болгарией и Венецией, восточные — сельджуками. «Варяго-греческий» торговый путь перестал существовать, что резко опустило благосостояние Киева.

А князья на престоле, все менее влиятельном и доходном, все более традиционно-символическом, продолжали быстро меняться:

Трижды сменяли друг друга Рюрик Ростиславич и сын Святослава Всеволодовича Черниговского (и Киевского) Всеволод Чермный (Рыжий), их — Ингварь, сын Ярослава Изяславича Луцкого (и Киевского), его — Мстислав Романович Старый, сын Романа из смоленских Ростиславичей, его — сын Рюрика Владимир, а уж дальше Изяслав, про которого и не знают, кто он был родом вообще — Мстиславич или Владимирович. А там друг за другом двое сыновей Большого Гнезда, и друг за другом двое Мстиславичей…

За сорок лет — двенадцать князей в девятнадцать смен. В таких условиях эффективное руководство и движение к прогрессу вряд ли возможно.

А потом пришли монголы.

Русь перед нашествием

К 1237 году на Руси существовало более пятидесяти княжеств.

Общая площадь Руси составляла около полутора миллионов квадратных километров. От притоков Дуная до Северной Двины, от Черного Моря до Белого.

Все население оценивается в пределах от пяти до пятнадцати миллионов человек; то есть средняя цифра — десять миллионов.

Крупнейшие из княжеств:

Киевское — 2 300 000 человек.

Владимирское — 1 500 000.

Черниговское — 1 500 000.

Новгородская земля — 1 200 000.

Галицко-Волынское — 1 200 000.

Переяславское — 700 000.

Смоленское — 650 000.

Рязанское — 500 000.

Полоцкое — 500 000

Княжества показываются вместе со своими уделами.

Цифры приблизительны, единого мнения у историков нет. Они могут быть несколько больше, а могут вдвое меньше.

Кстати! Даже из одной только численности населения, не говоря о торговле и ремеслах, понятно, что доход Великого Князя Киевского со своего княжества должен был быть больше чем у прочих, что в немалой степени объясняет привлекательность престола.

И. Чрезвычайно важно. На 1237 год старейшим Рюриковичем был Ярослав Всеволодович. Великий князь Владимирский.

Мобилизационный ресурс

В военной науке принято считать, что в случае большой войны и всеобщей мобилизации армия, то есть непосредственно бойцы, воины, может составить 10 % от общей численности населения. Это примерно половина всех мужчин призывного возраста. Вторая половина необходима для поддержания экономики и административно-хозяйственного обслуживания армии же.

Из этого следует, что чисто теоретически, собрав всеобщее ополчение, Русь могла выставить, скажем, 500 000 бойцов — учитывая количество детей в семьях того времени. Другое дело, что невозможно было всех их вооружить, экипировать и кормить; сельское хозяйство было малоприбыльно, а оружие дорого.

Еще следует, что численность выставляемого войска напрямую зависела от богатства княжества — какого размера армию оно в состоянии содержать хотя бы на период военного времени: сбор, поход, военные действия, возвращение. Люди изъяты из своих хозяйств. Продукты — оттуда же.

Огромной проблемой является логистика. Заранее должны определяться пункты стоянок, места ночлега, источники воды, организация питания и отхожих мест. А также пропускная способность дорог — 100 000 по одной колее не проведешь, передние уже сражаются, а задние подойдут завтра.

Неизбежно приходишь к выводу, что размер войска определялся экономикой, логистикой и возможностями производства оружия, на сто тысяч человек мечей и доспехов не купишь.

И необходимо учесть возможности связи и управления войсками в бою, без чего они превращаются в беспорядочную толпу. Стотысячное войско громоздко, занимает большое пространство и требует продуманной системы управления — сам участвующий в рубке князь руководить им не может, необходим дистанцированный от передних линий командный центр. Но ничего похожего на организацию античных армий на нашем театре XIII века не наблюдалось.

Княжеская же дружина насчитывала обычно от 200 и редко до 1 500 человек — являясь ядром войска.

Сражение той эпохи между армиями многочисленнее 25 000 человек представляется крайне маловероятным. Уже 10 000 бойцов можно считать огромным войском — с численностью на пределе управления. Летописные преувеличения не должны удивлять в сравнении с историей русских войн ХХ века.

Книга четвертая. Монголы

Часть первая. Прелюдия

Калка

В 1222 году в Прикаспийских степях монголы разгромили половцев и аланов, предварительно расколов их союз.

После чего уцелевший половецкий хан Котян с богатыми дарами и во главе представительного посольства обратился к своему зятю, князю Галицкому Мстиславу Удатному (из смоленских Ростиславичей) за помощью. «Сегодня возьмут нас, а завтра вас».

Половецкий хан Бастый даже принял православие.

Великим князем Киевским был тогда Мстислав Старый, двоюродный брат Удатного. В Киеве и собрались три Мстислава — к двум упомянутым присоединился Мстислав Черниговский. Решили: лучше объединиться с половцами, нежели они присоединятся к монголам и вместе пойдут на Русь. И лучше встретить врага на чужой территории, чем на своей. Да. Бить врага малой кровью на его территории.

Все подробности этой истории, завершившейся битвой на Калке и казнью уцелевших, многократно и в подробностях описаны, посегодня давая пищу для многочисленных дискуссий. Представляется нужным выделить только следующее:

Мстислав Киевский, впервые узнав о приближении монголов с юга (они зашли сначала в Крым), гордо заявил: «Пока я сижу в Киеве, по эту сторону Яика, и Понтийского моря, и реки Дунай татарской сабле не махать». Так и случится: он погибнет на Калке, в Киеве сидеть не будет…

Первое посольство, которое монголы прислали к русским князьям с предложением о мире — без всяких условий и рекомендацией не помогать половцам — было казнено. С учетом обычаев и нравов эпохи — не станем искать разницу между политической ошибкой и подлым преступлением. Но было совершено непрощаемое. Монголы полагали посла лицом неприкосновенным, а его убийство — не просто преступлением, но проявлением злой сущности убийцы, которая коренится во всем его роде. Эту злую сущность необходимо было искоренять. (Следующее посольство русские уже отпустили — но война была объявлена, и это ничего не меняло.)

Князей собралось много, дружин много, в битве действовали кто во что горазд, без координации и общего командования, были монголами рассеяны, гонимы и разгромлены.

Ведший переговоры с осажденными в лагере бродник Плоскиня обещал, что кровь не прольется. Она и не пролилась. Пленных князей уложили, накрыли настилом, и они задохнулись, пока монгольское начальство пировало сверху.

Это явилось местью убийцам — но и оказанием чести вождям врагов: без пролития крови — сохранялась вечная душа, по монгольским верованиям.

Великий князь Киевский Мстислав Старый лежал среди задушенных. Ему было уже за шестьдесят.

Великий князь Владимирский Юрий Всеволодович, сын Большого Гнезда, в совете, походе и битве не участвовал. Есть сведения, что он послал в подмогу владимирское войско во главе с пятнадцатилетним племянником Василько Константиновичем. Когда войско собралось и выступило, то дойдя до Чернигова встретило весть, что поражение на Калке уже произошло. И повернуло обратно.

Если учесть, что битва состоялась близ азовского берега, и это был юго-западный проход двух монгольских туменов от Прикаспия к Крыму — можно понять, что Владимирский князь предпочел бы дистанцироваться от предприятия южных родственников.

Нашествие

Нашествие монголов на Русь, оно же поход Батыя на Русь — это 1237–1241 годы.

Были захвачены княжества:

Владимирское

Рязанское

Муромское

Черниговское

Киевское

Переяславское

Галицкое

Волынское.

То есть северо-восточные, южные и юго-западные.

Проще сказать, чего монголы не захватили:

Новгородскую землю

Смоленское княжество

— пограбили и пожгли, но под собой не оставили, ушли;

а нетронутыми остались княжества:

Полоцкое со всеми уделами

Туровское.

Вот и все.

Произошло это в ходе Западного Похода монголов (1236–1242) под началом внука Чингиз-хана Батыя и знаменитого полководца Субэдэя. (В том походе монголы, громя всех на пути, пожгли и разграбили Польшу, Венгрию, Моравию, Далмацию, взяли дань с Болгарии; дошли до Адриатического моря и вернулись на восток.) Оценка численности монгольского войска ярко иллюстрирует историю как точную науку: от 30 до 600 тысяч человек. Двадцатикратный разброс вопиет о необходимости быть осторожным.

Хроника

Осенью 1237 года в Рязань прибыли монгольские послы с требованием подчинения и дани «десятины во всем». Князь Юрий Ингваревич отказал. Хотя отослал послов с дарами. В декабре 1237 Рязань была взята штурмом и сожжена, князь погиб, жители истреблены.

Великому Князю Владимирскому Юрию Всеволодовичу был предложен Батыем мир. Князь, похоже, не поверил, и понял правильно: пусть он сейчас в надежде на мир не помогает Рязани — и монголы разобьют их по отдельности. И спешно начал собирать войско.

В январе 1238 под Коломной вышедшее навстречу монголам владимирское войско было разбито.

Были взяты и разграблены Суздаль, Тверь, Ярославль, всего двадцать городов; Москву сожгли.

Февраль 1238 — пал Владимир. В марте князь Юрий Всеволодович погиб в битве на Сити, где отряд монголов уничтожил собранное им вновь войско.

Март 1238 — пал и сожжен Торжок.

Что характерно: Новгород не ответил на просьбу о подмогу ни Владимиру, ни Торжку. До Новгорода монголы не дошли 100 верст: леса, болота, весенняя распутица.

Конец марта — апрель — первая половина мая: знаменитая семинедельная осада «Злого города» Козельска.

Март 1239 — пал Переяславль.

Октябрь 1239 — Чернигов.

Декабрь 1240 — пал Киев.

В начале 1241 года были взяты монголами Галич и Владимир-Волынский.

Почему такие большие перерывы? Привычные к родным морозам монголы выступали на Русь зимой: замерзшие реки превращались среди лесов в дороги для конницы. Весной наступала распутица, пути делались труднопроходимы для конницы: русла рек вскрывались, раскисали болота — и монголы уходили на юг, в степи, в свои кочевья: отдыхали люди, отъедались кони, подтягивалось пополнение, оружие готовилось к следующей зимней кампании.

Улус Джучи

После завоевания Батыем русские княжества вошли в состав Монгольской Империи как часть Улуса Джучи. Джучи — старший сын Чингиз-хана. Чингиз назначил Джучи в управление все земли от Иртыша и Алтая на запад — то есть Великую степь от Оби до Дуная, включая территории половцев. Западные территории Джучи должен был завоевать.

Джучи не успел сделать всего, предназначенного отцом. Ему унаследовал его сын Батый, признанный курултаем как старший из второго поколения чингизидов. Ему и было вменено в обязанность завоевать полностью половецкую степь, русские княжества и далее, как уже перечислялось.

Название «Золотая Орда», принятое в русской историографии, появится только в XVI веке в сочинениях русских историков.

…В 1269 году Монгольская Империя распадется, и Улус Джучи станет самостоятельным государством.

Обязанности и налоги

Условия отношений русских княжеств с Великим Каганом Улуса, или Ханом Золотой Орды, со временем могли изменяться. Но в общем объеме составляли:

— Суверенитет Орды над русскими княжествами.

— Вассальная зависимость князей. За ярлыком — государственным утверждением на княжение — являться лично. Ближайшие родственники князя обязаны служить у хана (являясь одновременно и заложниками).

— На княжества распространяется судебное право хана на: наказывать князей и администрацию, взимать недоимки и карать за неуплату, вплоть до увода в рабство.

— Уплата государственных налогов: десятины (десятипроцентный подоходный налог, как деньгами, так и натурой — хлебом, скотом, мехами). А также налогов косвенных: на пользование дорожными станциями — ямами, тамга — торговый налог с оборота продаж, и др.

— Откупы налогов усугубляли бремя: то есть князь мог из своих средств, или взяв кредит у купцов или бояр, заплатить налог — а потом через сборщиков возвращать себе сумму с податного сословия, но уже увеличив ее на желаемую себе прибыль, часто на 100 % — 200 %. А мог это делать с княжьего согласия богатый боярин или купец. Откупщик.

— Контроль за сбором налогов и управлением: по княжествам сидели сборщики дани — баскаки — и численники, учитывающие количество налогоплательщиков.

— А также воинская повинность: поставка определенного числа мужчин для монгольских войск и участие русских дружин и полков в имперских военных операциях.

Единицей обложения налогом в городах был двор, в сельской местности хозяйство — «дым», «соха».

Русь монгольская

В первые десятилетия после завоевания ВСЕ русские княжества от Волги до Волыни входили в состав Монгольской Империи на равных условиях. И здесь Киев от Владимира или Черниговщина от Суздальщины ничем не отличались. (Исключения составили вышеперечисленные Новгород-Смоленск-Полоцк-Туров, избежавшие аннексии.)

Переписи населения

Первую в истории Руси перепись населения монголы провели в 1245 году на Киевщине.

В 1255–1259 годах проводится перепись во Владимирском княжестве.

Тогда же проходит перепись в землях Новгорода и Смоленска — они избежали аннексии, но платили имперские налоги как вассалы; как долго длилось это налогообложение — отдельный вопрос.

1260 год — перепись в земле Галицко-Волынской.

Целью переписи было определить число налогоплательщиков и, тем самым, размер накладываемого налога — а также количество рекрутов, которых должны поставлять княжества в имперскую армию.

Церковь монголами от налогов освобождалась, как и все религиозные институты во всех землях Империи.

Участие в войнах

После проведения переписей населения на подвластной Руси были созданы военные округа по стандартам монгольской десятеричной системы — тумены, тысячи, сотни и десятки.

Русские рекруты служили и воевали в рядах Имперской Монгольской армии, позже — армии Золотой Орды на общих основаниях. Как и жители всех прочих покоренных и присоединенных земель Империи.

Но кроме того — князь был обязан по требованию хана давать для участия в монгольском походе свою дружину, полк, войско оговоренной численности. Такие войска действовали как отдельные вассальные части. Как правило — под командованием своих князей.

Доли в добыче они обычно не имели, в отличие от монголов, но какое-то вознаграждение получали.

Из примеров самых известных:

В 1260 году, в походе тумена знаменитого Бурундая на Литву, участвовал со своей дружиной и полками князь Галицкий Лев Даниилович.

В 1275–1288 гг. он же с князем Романом Брянским ходил со своими полками в походы Ногая на Литву, Польшу и Венгрию.

В 1277–1278 гг. в монгольском походе на северокавказских аланов (осетин) участвовали дружины Владимирской земли с князьями Глебом Ростовским, Федором Ярославским и Андреем Городецким. Именно русские дружины взяли столицу аланов на берегу Терека, Джулат.

При этом, для понятности заметим, Лев Галицкий претендовал на Люблинскую область Польши; владимирцы же, давно связанные с аланами (ясами) родственными узами Юрьевичей, были щедро вознаграждены ханом.

О переселении из южных русских княжеств в Залесье на Северо-Восток

Десятилетиями и веками утверждалось то мнение, что после монгольского нашествия русские люди в массовом порядке переселялись из южных княжеств, страдающих от монгольского ига и набегов, в Залесье, Северо-Восточную Русь. И таким образом возвышающаяся Москва приняла эстафету русской государственности у разрушенного монголами Киева.

Восходят эти нарративы (вот уж точное слово в данном случае) к «Степенной книге» — памятнику русской культуры, своего рода своду русской истории от начала Руси до середины XVI века, написанной для Ивана Грозного с благословения митрополита Макария и включающей в себя множество исторических первоисточников.

Это можно считать официальной государственной версией истории с точки зрения царя Московии. Из чего следует необходимость брать поправку на социальный заказ.

Вот в ней, книге этой, и сказано, что когда Великий Князь Владимирский, Киевский и Всея Руси Ярослав Всеволодович вернулся от Великого Хана (с ярлыком на княжения) — то он «множество людий собра», «сами прихожаху къ нему въ Суждьскую землю отъ славныя реки Днепра и отъ всех странъ Руския земьли: Галичане, Волыньстии, Кияне, Черниговьцы, Переяславцы и славнии Киряне, Торопчане, Меняне, Мещижане, Смольняне, Полочане, Муромьцы, Рязаньцы. И тако множахуся…»

Вопрос: для чего людям из одной части Орды переезжать в другую часть — совершенно аналогичную, под тем же ханом, только князь иной и вставать на новом месте трудно?

Вопрос: для чего полочанам, жителям свободного от Орды Полоцкого княжества, своим ходом переть к черту в зубы, под монголов?

Боюсь, это следует рассматривать как московскую пропаганду с великодержавной целью: все к нам шли, все к нам хотели — от самого начала нашего, от начала Орды — каковой Орде наш Великий Царь Иоанн Васильевич наследует.

А внутренних войн и монгольских визитов было в Южной Руси никак не больше, чем в Северо-Восточной — напротив: меньше было. Не тишь да гладь — но все спокойней, чем у северо-восточных соседей.

Так сколько было монголов?

Насколько велик должен был быть этот победоносный народ, чтобы создать величайшую по размерам империю в истории человечества: одни полагают 24 миллиона квадратных километров, другие насчитывают 34 миллиона?

Опять же, по разным подсчетам, историки полагают: от 100 000 человек — до 1 500 000 человек. Чаще называют: от 400 000 до 1 000 000. Кого считать монголами, какие включать территории, сколько человек в среднем на юрту — по всем вопросам разные мнения.

Количество именно монголов изначально в Улусе Джучи называют в 70 000 человек — 9 000 юрт.

Порядок цифр понятен. Результат изумляет. Каким образом столь небольшой народ покорил столь многие большие народы и государства на столь гигантских пространствах? (Китай, Сибирь, Кавказ, Индия, Средний Восток, Европа.)

Необходимо чуть вдуматься:

А как маленькая Греция с македонским царем покорила гигантскую Персидскую империю — несопоставимую с Элладой ни по численности, ни по размерам?

А как крошечное племя латинян подчинило себе всех италиков — а потом весь обозримый мир?

Делается понятнее простая вещь: правильный порядок, оптимальная организация социума — важнее всего. Гора опилок всегда подчиняется стальному ножу. Земля подчиняется лопате. Глина в умелых руках превращается в кирпичи и становится зданием.

Задача истинного завоевателя — делать из чужой глины свои кирпичи.

Население многонациональной и полирелигиозной Монгольской Империи состояло из китайцев и тюркских народов, арабов и персов, индийцев и славян. Они производили продукты и всю утварь, служили в армии и завоевывали пространства. Монголы составляли начальство, абсолютно все высшее начальство, и администрацию. Были стержнем армии и беспрекословной властью.

Жесточайшая дисциплина, высочайшая военная подготовка и безупречная храбрость, переходящая в самопожертвование — в сочетании с беспощадностью и крайне разумной организацией обеспечивали ошеломительный результат.

Врагов надо бить по очереди.

Оказавшие любое сопротивление и непокорность уничтожаются.

Выказавшие покорность и подчинение — включаются в состав империи. Можно сказать — аннексируются, но это будет неточно. Все народы сохраняют свой образ жизни, свои обычаи, свою религию и свои законы — в той мере, насколько их законы не противоречат законам Орды. Строго говоря — это федеральное устройство. С той разницей, что все субъекты федерации — беспрекословные объекты власти метрополии.

Но! За свой налог и подчинение — Империя дает массу преимуществ. Хан гарантирует прочность власти местному вождю. Местные мужчины могут делать карьеру в имперской армии, и до определенного — весьма высокого — уровня делать карьеру административную.

Империя несет с собой мир и порядок.

Кнут очень жесток — но и пряник велик и сладок.

И местные лидеры быстро понимают: смерть — или подчинение, но с подчинением — поддержка твоей власти против врагов, конкурентов и народных бунтов.

Разнородные, разноукладные народы и страны ориентируются в единую систему. И становятся ее частями. И начинают работать в ее механизме!

Завоеванные и подчиненные — делаются не рабами, а партнерами. Получая свою долю от пирога победы и власти. А местная знать — еще и от пирога изобилия: можно в рядах великой армии грабить чужих — а можно больше грабить своих, при монголах никто не посмеет взбунтоваться. А посмеет — ему же хуже.

Монгольское завоевание подобно проникновению кристалла в чужеродную массу — когда все, чего касается кристалл, принимает его структуру.

Если говорить о распространении монгольских законов в завоевываемых народах — происходило омонголивание окружающих. Оставаясь сами собой — при этом они становились органичными частями монгольского мира.

Уникально то, что истинные варвары успешно объединили в числе завоеванных и высокие цивилизации — управляя ими и не нарушая установленного в них порядка, обеспечивающего им процветание. Чингиз был поистине мудр!

Александр нес в Персию более высокую цивилизацию.

Римляне возвысились, создав на месте ничтожного патриархального царства республику по образцу эллинских.

Монголы силой и жестокостью несли мир, согласие и сотрудничество тем, кто был много богаче и образованнее, но вечно враждовали меж собой.

Монголы внесли в мир важнейший и необходимейший элемент: организацию, координацию, порядок — сами будучи силой, не позволявшей его нарушить.

Вот и весь секрет. Монголы — синергетический элемент в хаосе современного им мира. Глобализаторы XIII века. И мечта Чингиз-хана — невинная девушка с блюдом золотых монет — одна без сопровождения проходит из конца в конец бескрайнюю Империю, и никто не смеет покуситься ни на ее золото, ни на ее честь.

Прошу налить! Вот так-то. Опять чертик толкнул меня в бок и заставил нарушить чинный академизм изложения.

Часть вторая. На разные берега

Ярослав Всеволодович: Киев под Владимиром

Ярослав, пятый сын Всеволода Большое Гнездо, был человеком редкой энергии, властолюбия и удачи. Что и являет его судьба.

В десятилетнем возрасте он был послан отцом на Переяславское княжение — на южные рубежи Руси. В 13 лет принимает участие в большом походе на половцев вместе с Великим князем Киевским Рюриком и Романом Галицким. В 14 лет женится. В 15 лет юный князь Ярослав приглашается боярами Галича на княжение после смерти Романа, но в результате внутренней политической борьбы стол не занял. В 17 лет Ярослав сажается отцом княжить в Рязани (через год все кончилось бунтом и сожжением города).

В 24 года Ярослав — князь Новгородский; с перерывами он княжил в Новгороде трижды, шесть лет в общей сложности. Там он проявил свой нрав: посадил в поруб посадника Торжка, непокорного боярина, две тысячи новгородцев выслал на расселение по дальним местам Владимирского княжества; в походах завоевал почти всю Эстонию, опустошил Финляндию, крестил Карелию. Воевал с литовцами на псковщине и с немцами в Эстонии.

В 1236 году уже 45-летний Ярослав по призыву князя Даниила Галицкого и по согласованию со старшим братом Юрием, князем Владимирским, изгоняет из Киева Изяслава и садится Великим Князем Киевским сам.

В 1238 году, после разгрома монголами Северо-Восточной Руси и гибели Юрия Всеволодовича — Ярослав отдает Киев Михаилу Черниговскому, обеспечив союзные отношения с ним. Сам Ярослав переходит на Владимир и становится, старший из оставшихся братьев, Великим Князем Владимирским.

1239 — поход под Смоленск, изгнание подступивших литовских полков.

1242 — посылает сына Андрея с войском на помощь Новгороду против ливонских рыцарей («Ледовое побоище»).

…А теперь — непосредственно к нашей теме:

В 1242 году монгольская армия вернулась из Великого Западного похода. Гуюк, один из сыновей умершего Великого Кагана Угэдея, внук Чингиза, поспешил в Каракорум. Занять место отца. Батый, относившийся к нему враждебно и полагавший себя не менее достойным занять белую кошму Великого Кагана (там было завещание нарушено), остался в Нижнем Поволжье, в своей ставке. И начал наводить порядок в своем хозяйстве, Улусе Джучи.

В 1243 году Батый вызвал к себе Ярослава. Почему Ярослава? Потому что он — бывший Великий князь Киевский, ныне — Великий князь Владимирский, приставка к титулу — «Всея Руси», и он — старший в роду и по закону русских главный князь Руси. Все правильно.

В 1243 году в Орде Великий князь Владимирский Ярослав Всеволодович получает из рук Батыя ярлык на Великое княжение Владимирское и ярлык на Великое княжение Киевское. Ну, если у этих русских земля одна, и правит ею один род, а столиц вроде две, это их дело — то старший князь и должен править. Ему доверие, ему власть — с него и спрос. Монголы мыслили рационально.

Сам Ярослав в Киев не поехал, послал наместника, боярина (Дмитра Ейковича).

Ярослав понял свое новое положение и новое положение Руси правильно. Верховная власть принадлежит Бату-хану. И его теперь правильно называть Царем. Каковым он является. Что Ярослав и довел до сведения всех подданных.

Это чтобы не было сомнений, кто был ПЕРВЫЙ ЦАРЬ на Руси.

…Что же касается Киева, то Киевский князь Михаил Черниговский случился в отъезде — поехал в Венгрию на свадьбу сына, Ростислава: король Бела IV отдал за него свою дочь Анну. Позднее Михаил вернется к себе в Чернигов, и вызванный в Орду будет казнен по недоразумению: он отказался пройти между двумя огнями — по верованиям монголов, это ритуал очищения от злых умыслов и демонстрация их отсутствия, Михаил же это воспринял как идолопоклонство и отречение от христианской веры. Сочли, что злоумышляет на хана, раз боится испытания…

В том же 1246 году Ярослав был отправлен Батыем на Великий курултай в Каракорум. В качестве доверенного лица хана — беклярбека (наместника) самой значительной провинции Улуса. В Монголии уже пять лет как умер Великий Каган Угэдэй, назначивший преемником внука Ширамуна. Однако вдова кагана, Дорегене, хотела избрания их сына Гуюка. Батый опасался сам ехать на курултай. Правильно делал. Потому что за неимением недоброжелателя и возможного золумышленника — суровой регентшей-вдовой был отравлен его доверенный представитель Ярослав. Как ясный знак.

…Киев же переходит под власть Владимирских князей и окончательно перестает быть стольным городом. Единственная столица отныне Владимир.

Сарайская епархия

После смерти Ярослава его сын Александр Ярославич Невский получил в Каракоруме ярлыки на княжения в Киеве и Новгороде. В Киев он не поехал, предпочтя Новгород. (Через несколько лет Александр стал также Великим князем Владимирским и Всея Руси.) Был ли Александр названым сыном Батыя и побратимом его сына Сартака — история смутная и неподтвержденная, но и после их смерти он пользовался полным доверием ордынских ханов — и это доверие оправдывал.

В ордынских терминах Александр был, как и его отец, беклярбеком — ханским наместником провинции: Великий Князь Киевский, Владимирский и Всея Руси, подданный Великого Хана и преданный исполнитель его воли.

Орда завершает формальное отделение от Монгольской Империи в самостоятельное государство — и Русь становится одним из ордынских улусов.

В 1261 году Александр «решил вопрос» с ханом Берке о создание в Орде православной епархии. После чего Митрополит Киевский и Всея Руси Кирилл III Сарайскую епархию создает, оформляет, рукополагает в епископы Сарайские Митрофана — и в столице Орды Сарае-Берке открывается православное подворье. (Это примерно на 130 км от Астрахани вверх по Волге.)

Новая епархия охватывает огромное пространство Орды от Волги до Днестра южнее границ русских княжеств. Через несколько лет Митрофан получает в подчинение также Переяславскую епархию.

Стоит еще отметить:

Митрополит Руси должен был получить у хана ярлык на свою деятельность; причем со сменой хана полагалась и смена ярлыка — хан дает дозволения лично! Согласно сохранившимся ярлыкам, полномочия и свободы церкви были велики: никаких налогов не только священству, но и церковным ремесленникам и работникам, право на церковный суд и т. п.

Митрофана вскоре сменил Феогност, епископ Сарайский и Переяславский, стало быть. Сменивший Берке хан Менге-Тимур использовал Феогноста и в качестве дипломата, вплоть до миссии посла в Византию, что вполне логично для православного архиерея при языческом (мусульманском) государе.

Отношения установились такие, что епископу дозволялось беспрепятственно обращать проявивших к тому склонность монголов и кипчаков в христианство!

В случае же возникшей меж русских князей усобицы, без чего они жизни не представляли, туда направлялся ханом епископ Сарайский в сопровождении бека или нойона, представителя монгольской администрации — причем обязательно христианина!

То есть:

Митрополит Киевский и Всея Руси в некотором роде оказался под Ордой. Причем в деятельности своей он был свободен и даже получил дополнительные льготы! Но. Ходил под длинной монгольской волей. Ибо от хана, исповедавшего Великую Ясу Чингиза, велевшую уважать религии и священников, — от хана зависело положение митрополита и церкви, ибо его была сила и власть.

Хан же использовал православие себе на пользу: пусть подданные имеют свободу веры под контролем власти — меньше будет неудовольствия и больше порядка. Священников не надо угнетать — их надо привечать и использовать.

Треугольник духа: Византия, Орда и Русь

Почему Сарайская епархия была образована именно в 1261 году? Случайно?

В 1204 году, как мы неоднократно упоминали, Константинополь был взят крестоносцами в ходе IV Крестового похода — и Восточная Римская империя, Византия, перестала существовать. На ее месте, и без того не слишком обширном по обоим берегам Проливов и Мраморного моря, возникли:

Эпирская деспотия

Герцогство Афинское

Княжество Ахейское

Королевство Фессалоники

Латинская империя

Трапезундская империя

Никейская империя

и владения Венеции, в большой мере финансировавшей все это мероприятие к пользе собственного торгового процветания.

Император и Патриарх пребывали в Никейской империи, площадь которой составляла едва ли больше 100 000 км при 2 млн населения примерно. То есть:

Император Константинопольский и Вселенский Патриарх, оба в изгнании, перестали представлять сколь-либо влиятельную величину и серьезную силу. И? Влиять на политику Руси и поддерживать своим ресурсом митрополита Киевского они могли уже крайне мало.

А с приходом монголов и образованием Орды — Патриарх продолжал быть верховным главой Православной Церкви — но в практической деятельности митрополит полностью зависел от доброй воли хана.

В 1261 же году Латинская империя развалилась вследствие внутренних раздоров. Император Михаил VIII Палеолог вернулся в Константинополь. И приступил к посильной реставрации былого величия. Хотя бы отчасти.

Если когда-то Константинополь решал вопросы с Великим Князем Киевским как главным на Руси — то теперь главным в регионе стал Великий Хан Орды.

Только что закончился Ближневосточный поход хана Хулагу — который, как и многие его приближенные, был христианином несторианского толка, то есть еретиком. Но лучше, чем мусульманином.

Так что вопрос отношений бессильного и униженного, но гордого и амбициозного Константинополя с монголами был чрезвычайно важен. И мог иметь в принципе необозримые перспективы. Чем Берке хуже Хулагу? Не говоря о преимуществах истинного христианства над несторианской ересью.

Вопрос отношений с Русью, самой большой и сильной из православных стран, традиционно в сфере византийского влияния, тоже очень важен. А Русь будет делать то, что скажет Хан в Сарае.

Так что удивительно своевременное создание Сарайской епархии удивлять никого не должно.

Но нам сейчас важнее другое:

Дело всегда надо иметь с начальником. Начальник в Сарай-Берке. А митрополит в Киеве. Там главный храм, кафедра, монастыри: традиция. Традиция есть — а силы нет. А сила и власть у хана.

Теперь Константинополь должен решать вопросы по всем землям под Ордой исключительно с ханом. Для чего и нужен епископ в Ставке. Посредник. Доверенное лицо. Обер-епископ, выражаясь с недопустимым хулиганством, но большой точностью.

Через Сарайского епископа возрождающийся Константинополь будет окормлять ордынскую паству. И напрямую иметь сношения с ханом.

То-то Феогност и стал сновать в Константинополь и обратно.

Штурм и шторм

Свою дочь Евфросинью император Михаил VIII Палеолог выдал замуж за Ногая — беклярбека Западного улуса Золотой Орды от Дуная до Днестра. Произошло это в 1273 году, Ногай нападал на встречных и поперечных, разгромил и Михаила. Дочь, правда, была незаконнорожденная, так и сам Ногай был не совсем законнорожденным внучатым племянником Батыя, правнуком Джучи. То есть Ногай чингизид — но вот не совсем какой-то законный, что-то там у него подкачало. Такие вещи всегда обидны. Да, сам Ногай принял ислам: крещения по случаю женитьбы на дочери христианнейшего императора не произошло…

Ногай ходил на Литву с князьями Галицким и Луцким, ходил на Сербию и Польшу. Сыну Александра Невского Владимиру, изгнанному братом с Владимирского престола, он престол вернул. И войдя в полную силу, посадил на белую кошму в Сарае хана Тохту, двадцатилетнего сына умершего Менгу-Тимура. Там была свара меж наследниками на престол.

Тохта пожаловал Ногаю еще и Крым. Ногай к тому времени фактически располовинил Орду — он самостоятельно правил на западе от Дуная до Дона и от Черного и Азовского морей до южных русских княжеств, включив в свои владения Каменец, Канев, Глинск — и Киев.

Ногай стал чеканить свою монету, и стояло на той монете «Ногай хан». Это уже был знак создания собственного государства.

А Тохта, показывала практика, был вероломен и очень жесток.

В тридцать лет Тохта, заматерев и выслушав советников, решил, что шестидесятилетний старик Ногай не по чину имеет слишком много власти, земли, богатства и людей. А владыка в Орде должен быть один. Совершенно банальная история.

…В 1299 году, в ходе войны хана Тохты против Ногая был взят штурмом и Киев, после чего разграблен и сожжен. Киев на тот момент был городом Ногая, входил в «незаконную» Орду Ногая и, раз был штурм, оказал сопротивление нападавшим. Войскам законного хана, выполнявшим его волю и восстанавливавшим закон.

Самим киевлянам сопротивляться было незачем. Открыли ворота — и входи кто хочешь. Между собой разбирайтесь, кто хан. Мы ныне люди подневольные.

Сопротивление означает, что в городе был гарнизон Ногая. А гарнизон означает, что среди бойцов на стенах были киевские рекруты. Без этого нельзя. Согласно закону, опять же, переписи населения и воинской повинности по округам. Раз объявил себя Ногай главным, да еще за столько лет привыкли — его требования должны исполняться.

Через год Ногая настигли и убили.

Но нас интересует, что было в Киеве? Глядя из сегодняшнего дня — словно ничего не было в неразличимом тумане.

Киевские князья и темные века

Историки не могут объяснить, куда девались киевские князья после Александра Невского. Иногда называют после него Ярослава Ярославича, младшего брата Александра, Великого князя Владимирского, а также по ярлыку и Киевского. Но многие это признают недостоверным.

Уже в ХIV веке одна летопись скажет про князя Станислава Киевского, ставшего позднее князем Рязанским; все иные не подтвердят это.

Наследовал ли он своему брату Владимиру Ивановичу из Путивльской ветви? Наследовал ли ему князь Федор? Ведутся долгие дискуссии.

Кто правил? Кто княжил? Кто уничтожил письменные свидетельства? Кто перестал вести летописи?..

С 1263 по 1324 годы — Киев погружается во тьму Истории. Еще в 1246 году отмечал путешественник, знаменитый Плано Карпини, что после нашествия Батыя в Киеве оставалось двести домов. И только. «Дальнейшее — молчанье». Уже не о значении Киева говорим — но о том, что вообще делалось-то там?

Перенос духовного центра

Это темное шестидесятилетие только на рубеже веков прорезается двумя яркими событиями. Первое из них — трагедия штурма и разорения Киева монголами Тохты. Второе — сразу после него переезд Митрополита Киевского и Всея Руси Максима во Владимир.

Мнений о причинах того высказывалось несколько.

Ключевский полагал, что Максим «…не стерпев насилия татарского, собрался со всем своим клиросом и уехал…»

Другие полагают, что переезд — свидетельство отлива «жизненных сил Руси» с юга на северо-восток. Округлая метафора!

Иные рассказывали, что во сне явилась Максиму Богородица и сказала о переезде.

А есть рассказы, что он сначала в Брянск поехал, а уж оттуда во Владимир.

В 1283 году, присланный Константинополем Митрополит Максим явился в Сарай-Берке к Хану Орды Туда-Менгу. Получить ярлык. Представиться, познакомиться, установить дипломатический контакт. Уже от него направился в Киев. Это кстати о географии митрополитской жизни.

…Но — начнем с начала. Раньше в нашей книге мы немного упоминали, что — предшественник Максима митрополит Кирилл III:

В 1243, после Батыева погрома в Киеве, Кирилл был избран в митрополиты советом епископов и поддержан князем Даниилом Галицким. Даниил до того занимал Киевский престол и в немалой степени контролировал его около того времени. Был близок с Даниилом, но когда тот принял королевскую корону от Папы Римского — дистанцировался от короля русинов.

Еще до этой коронации повез дочь Даниила в жены Андрею Ярославичу, Великому Князю Владимирскому, брату Александра Невского. Вслед за чем едет в Новгород, знакомится с Александром Невским и сближается с ним. Когда в 1252 году Александр получает ярлык на Великое Владимирское княжение (Андрей был его лишен за непокорность) — Кирилл торжественно встречает его со всем причтом во Владимире и сажает на Великое княжение.

Кирилл ездит по Руси, все более по Северо-Западу, ставит епископов в Ростове и Новгороде, основывает Тверскую епархию, проводит во Владимире Собор епископов Русской Церкви, ездит в Сарай за ярлыками к сменяющимся ханам: Батыю, Берке, Менгу-Тимуру. Лишь изредка навещает Киев.

Умер Кирилл в Переяславле-Залесском, был перевезен в Киев и похоронен в Софийском соборе.

То есть из 37 лет своей деятельности как митрополита 30 провел на Северо-Востоке. Фактически жил на Владимирщине.

То есть. По факту. С приходом монголов — митрополит перебрался во Владимир и окрестности.

Почему? Потому что там теперь власть. Там — Великий князь. Там — решаются вопросы с Ханом. Там теперь — сила, деньги, люди, влияние. Оттуда исходят распоряжения. Так где же еще быть.

Но по инерции и традиции сохраняется кафедра в Киеве и титул Митрополита Киевского. Как символ, отделившийся от своего земного воплощения. Символ веры, духа, величия и истины. Символ там — а вообще все уже здесь.

…Так что митрополит Максим ничего нового не совершил. Переезд осуществил его предшественник. А уж после разорения Киева 1299 года — и вовсе не видно было смысла держать там кафедру и резиденцию, хотя бы и номинально.

В конце концов, переехавшая власть тоже нуждалась в символизации себя как оплота веры, духа и истины. Что за странность, в самом деле. Все во Владимире — а названия киевские. Оставалось лишь совместить название с реальностью. Митрополит Всея Руси давно перестал быть киевским — и стал владимирским.

…Приехав из Сарая в Киев, Максим в 1284 году созвал там Собор епископов. И Собор вынес решение о переносе кафедры Митрополита Киевского во Владимир. В близком будущем. Изучив глубже все обстоятельства. Духовный Владыка не должен оставлять владыку земного, Великого Князя, но наставлять его и через то — направлять на истинный путь власть в державе.

Три года Максим провел в Новгороде, Пскове, Суздале, вникая в жизнь и порядки Руси. И, вернувшись, еще десять лет провел в Киеве. Пока погром-1299 не подвел черту под сомнениями и сборами.

Так что переезд митрополита во Владимир происходил пятьдесят лет, начавшись вскоре после прихода монголов. А 1299 год — это лишь итог, конкретное оформление.

Уход 1324. Гедимин

Княжество Литовское, оформившись в XI веке в среднем течении Немана, между Полоцкой и Гродненской землями, в начале века XIV вступило в фазу экспансии. И начало захватывать прилегающие русские земли — пользуясь тем, что от немногочисленных немецких отрядов, движущихся на восток, удавалось отбиваться, монголы до этих мест не добирались, а русские княжества были раздроблены и ослаблены.

В 1300-е — 1330-е годы были присоединены земли и княжества Полоцкое, Минское, Гродненское, Витебское, Туровское и другие. Князья становились вассалами Великого князя Литовского Гедимина.

Гедимин основал Вильнюс, выдал дочь замуж за сына короля Польши, титуловался «королем литвинов и русинов». Другая его дочь была замужем за князем Тверским Дмитрием Михайловичем Грозные Очи.

В 1324 году Гедимин двинулся на Киевскую землю. У реки Ирпень произошла битва литовцев с полками Черниговского, Переяславского, Брянского и Киевского князей под общим командованием князя Станислава Киевского. Каковые русские полки и были разгромлены.

Киев открыл ворота и сдался Гедимину. Епископ со священниками и городская знать встречали победителя. Киев перешел под власть Литвы на правах вассального княжества.

Дальше имеются разночтения:

Гедимин поставил своим наместником в Киеве Миндовга Ольшанского, своего сподвижника, удельного литовского князя.

Или же посадил князем Киева вместо изгнанного Станислава своего брата, в крещении принявшего имя Федор, и ставшего Киевским князем Федором.

И то, и другое под большим вопросом. Также под вопросом, получил ли Гедимин ханский ярлык на владение Киевом.

Но источники сходятся на том, что в Киеве остался ордынский баскак, и Киевская земля продолжала платить положенный налог в Орду — еще несколько десятилетий. То есть просто перейдя из-под юрисдикции Великого князя Владимирского — в юрисдикцию и местный вассалитет Великого князя Литовского.

Новая митрополия

В 1317 году по инициативе Гедимина в Княжестве Литовском была создана Литовская Православная Митрополия. Заложил ее Вселенский Патриарх Константинопольский Иоанн Глика, и поначалу было в ней две епархии — Полоцкая и Туровская. Митропольчья кафедра располагалась в Новогородке (сейчас — г. Новогрудок).

Митрополия отчаянно боролось за контроль над всеми епархиями княжеств, находившихся в зоне влияния или под властью Великого Княжества Литовского. За Киевскую едва ли не в первую очередь. В чем мало преуспела. Киев остался в сфере полномочий Митрополита Киевского, Владимирского и Всея Руси. Эта борьба между Вильнюсом (основанным Гедимином как столица) и Владимиром (позже — Москвой) будет продолжаться долго.

В 1371 году Литовская Православная Митрополия прекратила свое существование. Вся эта интереснейшая история выходит за границы нашего повествования.

А оно подошло к концу.

Уход 1362. Синие воды

К 1362 году Великое Княжество Литовское, Русское и Жемайтское уже включало в себя ВСЕ русские княжества — за исключением земель Новгородских и Псковских и княжеств Рязанского и Великого Княжества Владимирского (к тому времени распавшемуся на множество мелких). Гораздо больше русских жило в «Литовской Руси», нежели в, условно сейчас говоря, «Руси Московской». При этом вся Московия и немалая часть Литвы продолжали платить ордынский налог, находясь от Орды в той или иной степени зависимости.

Но в 1359 году, после убийства в Сарае хана Бердыбека, в Орде началась двадцатилетняя «Великая замятня», когда двадцать пять ханов промелькнули сквозь власть, как птички через обруч. Чем не замедлили воспользоваться вассалы и соседи.

Великий князь Литовский, Русский и Жемайтский Ольгерд правильно понял, что самое время расширить свое государство, включив в него уже подготовленные, так сказать, вассальные русские земли на юге. Заключил на два года перемирие с крестоносцами. И двинул войска на ордынскую территорию, в Дикое Поле, к Причерноморским степям, к югу Подолья. С ним отправились четыре княжича, его племянники.

Служба разведки у монголов была налажена очень неплохо. И монгольское войско встретило Ольгерда у Синих Вод, они же река Сюнюха, один из левых притоков Южного Буга. Это все произошло примерно на середине между Одессой и Киевом, в полусотне верст на восток от Умани, если смотреть на современную карту.

Монголов вели три нойона: Кутлубах, Качибей-Керей и Демейтер (Дмитр-бей, Дмитрий, — русский?).

Силы Ольгерда иногда оцениваются в 30 000 бойцов. О численности монголов нет вовсе никаких сведений, но речь идет об упорной битве, что позволяет считать силы сторон сопоставимыми, скажем так. А возможно, их было втрое меньше. Монгольские нойоны темниками не называются, трех раз по десять тысяч бойцов у них, похоже, не было.

Литовцы с русскими монголов разгромили и обратили в бегство, частично истребив. Победа была полная.

А в Сарае делили власть и истребляли друг друга.

. . . . . . . . . .

Наряду с прочими территориальными приобретениями, Киев с его землями был после этого полностью включен в состав Великого Княжества Литовского, Русского и Жемайтского.

Русские составляли большинство его населения. Верой большинства было православие.

Киевским князем Ольгерд посадил своего сына Владимира. О том свидетельства нескольких белорусских и литовских летописей.

Киев перестал платить налоги Орде. Все виды повинностей были отменены. Литва в своем полном составе вышла из Ордынского вассалитета.

Правда, изредка прибегала монгольская конница с требованием выплат. И приходилось платить. Иногда. После некоторой торговли. Отношения были уже другие. Литва стала крупнейшим государством Европы, и силы ее были теперь велики. Орда же близилась к закату и распаду.

В 1362 году, после пяти веков зарождения, подъема и расцвета в одной культуре и державе под одной властью, после междоусобных войн, упадка и разъединения — Киев и Москва разошлись по разным дорогам разных цивилизаций.

В следующий раз История сведет их через триста лет.

Русь Малая и Русь Великая

Одни полагают, что Русью называлась только Киевская земля. Другие — что все земли, подпавшие под власть князей-рюриковичей. Единого мнения историков нет.

Термин «Киевская Русь» впервые появился в середине XIX века у историка Михаила Максимовича — в том же значении региона, как «Червонная Русь» или «Суздальская Русь». Только позднее термин стал синонимом Древней Руси, то есть всей Руси IX–XII веков.

«Малая Русь» и «Великая Русь» появились в 1303 году и были названы так впервые Византией. После переезда митрополита Максима из Киева на Владимирщину — князь Галицко-Волынский Юрий Львович (внук Даниила Галицкого) потребовал у Константинопольского Патриархата создать на юго-западе Руси еще одну, независимую от Северо-Востока митрополию. И Патриарх Афанасий I учредил Галицкую митрополию, куда входили шесть епархий: галицкая, владимиро-волынская, туровская, луцкая, холмская и перемышльская. В восточной же митрополии оставалось двенадцать епархий. Патриархат именовал их митрополиями Малой Руси и Великой Руси. С того и повелось.

Позднее митрополии будут ликвидироваться и переучреждаться, сливаться и вновь разъединяться; позднее все русские земли, входящие в Великое Княжество Литовское, Русское и Жемайтское, а далее в Речь Посполитую, станут называться Малороссией.

Географически и политически части Малороссии будут переходить в Великороссию по мере московских завоеваний.

Великая Русь как понятие географическое и политическое станет скорее смысловым самообозначением.

Content

Михаил Веллер
Киев — Москва. Расхождение

Книга первая. Время собирать

Часть первая. Русь

Русь изначальная

Киев

Князья

Народ и князь

Междоусобицы

Закон о престолонаследии

Номенклатура

Нюансы

Изгои

Отчина

А Киев?

Феодальная раздробленность

Часть вторая. Раскол

Юрий Долгорукий

Андрей Боголюбский

Всеволод Большое Гнездо

Часть третья. Киев и его князь

Центр управления

Богатство

Дружина

Народ

Вече

Часть четвертая. Религия

Ольга

Святослав

Интродукция

Владимир Красно Солнышко

Между прочим. Предварительное крещение

Инициация и коронация

Князь и вера

Что нам писали?

Священники и результаты

Христианские князья

Кстати о женах

Владимир Мономах

Соображение о переписывании истории

Часть пятая. Предшествие

Княжеские междоусобицы

Киевский бунт 1068 года

Княжеские пертурбации

Часть шестая. Точка распада Киевской Руси

Два дяди делят Русь меж собой

Клубок завязан

Изгой

Брат Глеб

Поход из Тмутаракани на Чернигов

Брат Роман

Варяжская гвардия императора

Возвращение

Отвоевал Чернигов

Суд не состоялся

И снова война

Заключение. Любеч

Рассуждение о свободе и прочности государства

Олег убил Аскольда и Дира?

Владимир Святославич убил брата и Рогволода Полоцкого?

Ярослав Мудрый

Всеволод Ярославич — хочу владеть всем

Похвальное слово Владимиру Мономаху

Мономах и Всеслав Чародей

Мономах и Семья

Мономах и Олег Гориславич

Мономах как идеал

Сила сегодня — слабость завтра

Книга вторая. Разделение

Часть первая. Испытание на разрыв

Дозревание

Полоцкая эпопея

Расстановка сил

Появление главного действующего лица

Развал пошел

Новгородский бунт

Противостояние обозначено

Третья сила

Такова княжеская жизнь

Пример шахматной партии

Приговор великому князю

Вставная часть. Размышление о вожде

1. Что сказал богомаз на исповеди

2. Что сказал физик студентам

3. Что написал в статье социальный психолог

4. Реплика социолога

5. Что ответил биолог, пожав плечами

6. Что сказал бригадир за бутылкой

7. Что написал сетевой хомячок в Фейсбуке

8. Что сказал бизнесмен, бывший бандит

9. Что написал профессор истории в учебнике

Часть вторая. Борьба за престол

Князь Вячеслав Владимирович

Князь Всеволод Ольгович

Князь Игорь Ольгович

Часть третья. Линия перегиба

Вокняжение Изяслава — момент 1: Власть Веча

Вокняжение Изяслава — момент 2: Религия

Нелегитимный киевский князь

Замечание о социальной сущности человека

Часть четвертая. Трижды Долгорукий и его главная война

Изяслав и Венгрия

Изяслав и его гнездо

Изяслав и православные

Длинная война

Контакты первого рода

Еще раз: почему их влекло в Киев?

Долгорукий в Киеве: княжение первое

О легитимности Князя Киевского Юрия Владимировича

Юрий Долгорукий — Князь Киевский. Раз

Изяслав — реванш. Раз

Юрий Долгорукий — Князь Киевский. Два

Изяслав — реванш-2. Княжение-3

Дуумвират

Юрий — хотел!

Между вторым и третьим

Конец религиозного раскола

Номенклатура и нелюбовь

Портрет того, кто завязал узел

Часть пятая. Сила регионов — крушение центра

Переходный период

Начало конца

Проигрышный ход

Конец стольного града Киева

Управление по доверенности

Часть шестая. Причины

1. Рост и обогащение державы

2. Начальная роль Киева

3. Обеднение: из варяг в греки

4. Еврейский вопрос

5. Сокращение личных владений

6. Вибрация духовного центра

7. Десакрализация

8. Что это произошло?

9. А конкретно?

Часть седьмая. Повторение — это закон

Разрушение Киева Рюриком

Часть восьмая. Мемория

Феодалы метрополии против княжеского сословия

Избавились?

Государство рухнуло — да здравствуют государства!

Военная сила и военная слабость

Кошмары престолонаследия

Сила и власть как стержень единства

Что такое диалектическое противоречие

Часть девятая. Разные судьбы

Княжества Галицкое и Волынское,

Русская вера

Полоцкое Княжество

Княжество Черниговское

Смоленское княжество

Туровское княжество

Переяславское княжество

Новгородское государство

Псков

Муромо-Рязанское княжество

Итог этой политической географии

Книга третья. Москва

Часть первая. Создание центра силы

Княжество Ростово-Суздальское

Москва

Юрий Долгорукий

Андрей Боголюбский

Русские князья и татарская кровь

Часть вторая. Андрей Боголюбский

Половецкая половина

Слава бойца

Священная икона и Ее Храм

Стольный град Владимир

Митрополит Владимирский и Владимирская церковь

Праздники

Мятеж и родственники

Походы

Хозяин

Вставной рассказ об Осмомысле Галицком и его сыне

Осада Вышгорода

Два вывода

Меч Святого Бориса

Убийство

Убийство: мотивы и междоусобица

Заключение

Православие, самодержавие, народность

Интермедия. Течение русской жизни

В Киеве

Междоусобицы Владимиро-Суздальские

Вставная новелла о четырех Ростиславичах

Сожжение Москвы 1

Завершение распрей

Часть третья. Большое Гнездо

Характер

Прозвание и призвание

Борьба за огонь

Бояре и дворяне

Казнь убийц

Ясские жены

Самый влиятельный

Пример мягкой силы

О Новгороде

Образ и репутация

Выдирка

О деяниях

О церкви и репутации

О лести и многолюдии

В единстве сила

Интермедия. Конец эпохи

Владимир

Киев

Русь перед нашествием

Мобилизационный ресурс

Книга четвертая. Монголы

Часть первая. Прелюдия

Калка

Нашествие

Хроника

Улус Джучи

Обязанности и налоги

Русь монгольская

Переписи населения

Участие в войнах

О переселении из южных русских княжеств в Залесье на Северо-Восток

Так сколько было монголов?

Часть вторая. На разные берега

Ярослав Всеволодович: Киев под Владимиром

Сарайская епархия

Треугольник духа: Византия, Орда и Русь

Штурм и шторм

Киевские князья и темные века

Перенос духовного центра

Уход 1324. Гедимин

Новая митрополия

Уход 1362. Синие воды

Русь Малая и Русь Великая