Трейси Лоррейн

ЗЛОЙ РЫЦАРЬ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Стелла

«Мне кажется, что ты следующая», — говорит незнакомый голос чуть дальше по коридору.

Я поднимаю взгляд. Наши глаза встречаются на мгновение, и я узнаю в них страдальческий взгляд. Я уверена, что ей только что произнесли ту же речь, которую я собираюсь услышать.

Я могу только предположить, что это и ее первый день. Хотя у меня есть подозрение, что на этом наше сходство заканчивается.

Там, где я светлая, она темная. Ее почти черные волосы собраны в беспорядочную прическу, на ней густой макияж, и ей даже удалось сменить необходимые школьные туфли на пару байкерских ботинок.

Это небольшое неповиновение вызывает улыбку на моих губах. Возможно, у нас больше общего, чем я думала сначала.

Когда она идет по коридору, я оглядываюсь, когда женщина, ожидающая меня, появляется у входа в ее кабинет.

Я познакомилась с мисс Хилл, директором отдела социального обеспечения учащихся Найтс-Ридж, несколько недель назад, когда мы с папой приехали, чтобы осмотреться и завершить все для моего посещения здесь.

— Спасибо, — шепчу я, проскальзывая в ее кабинет. Бросив сумочку на пол, я опускаюсь на стул перед ее столом, ожидая, когда она присоединится ко мне.

Она сидит, убирает прядь волос с лица и выглядит не просто немного взволнованной. Насколько плохо прошла предыдущая встреча?

«Как проходит твой первый день?»

Я выдыхаю и быстро прокручиваю в голове события утра.

Ну, я появилась и наткнулась прямо на парня, которого я трахнула на кладбище несколько дней назад. Только он не был рад меня видеть, и первые слова из его уст были угрозой.

Я была вынуждена выслушать дерьмовую речь мистера Дэвенпорта, главы нашего шестого класса в колледже Найтс-Ридж.

И у меня был классный час и два урока, оба из которых, казалось, включали британские версии «веселых сучек» моего прошлого — скучных, злобных девочек, которые открыто задирали носы, как только я входила в комнату.

Наверное, меня спасло только то, что у меня не было с ним никаких занятий.

Я отбрасываю все это в сторону и заставляю себя улыбнуться.

«Это было здорово», — лгу я, накручивая подол своей сине-белой клетчатой юбки на палец.

«Ну, у тебя наверняка есть опыт первых дней в школе».

Я смеюсь, потому что, либо это, либо я выдвигаю стул позади себя и ухожу так же быстро, как и вошла.

Мне не нужно, чтобы кто-то рассказывал о моем прошлом. Я более чем осведомлена о том, сколько школ я посещала за эти годы. О том, сколько новых начинаний у меня было. О том, скольким группам стервозных девчонок в первый же день более чем ясно дали понять, что я им не принадлежу, скольких учителей я встретила, занятия, которые я начала и так и не закончила, скольких парней я обманула, зная, что уйду всего через несколько дней и никогда больше не вспомню.

«Тем не менее, для меня здесь целая куча новых новинок». Я дергаю за галстук на шее и хмурюсь.

«Я уверена, ты быстро привыкнешь к этому», — мягко говорит она.

Мне нравится мисс Хилл. Я поняла это с первого момента, когда она представилась мне. В отличие от некоторых снисходительных учителей, которых я встречал на протяжении многих лет, она кажется … нормальной. Приземленной. У меня также не складывается впечатление, что она родилась и выросла в Найтс-Ридж, как, я уверена, некоторые сотрудники. Она кажется немного больше… мирской, и я это уважаю.

«Я думаю, все зависит от того, получу ли я шанс или нет».

«Твой отец казался довольно непреклонным в том, что ты проведешь здесь два года».

«Я могу опираться только на прошлый опыт. Я думаю, что семь месяцев были самым долгим временем, которое мы когда-либо где-либо проводили».

«Это, должно быть, утомительно. Ты заслуживаешь того, чтобы иметь возможность поселиться здесь, Стелла.»

«Да. Как я уже сказала, посмотрим.»

На мгновение над нами нависает тишина, прежде чем она перекладывает через стол копию моего расписания, готовую для обсуждения.

«Как прошли твои занятия?»

«Отлично».

«Я знаю, что у тебя пока было только два, но, если ты чувствуешь, что что-то нужно изменить, если ты допустила ошибку, лучше сказать об этом скорее».

«Я уверена в своем выборе, мисс Хилл», — заверяю я ей.

«Хорошо. Ну, на нашей последней встрече ты говорила о своей любви к черлидингу и гимнастике. Как и обещала, я поговорила с мисс Питерсон о твоем вступлении в команду по гимнастике. Они тренируются по вторникам и четвергам после школы. У нее также есть это для тебя… Я знаю, что несколько ее девочек посещают занятия.»

Мисс Хилл скользит по папке с надписью UKCA спереди.

«Спасибо. Я ценю это, но я уже записался в местный клуб. Я начинаю в среду вечером».

«Это здорово. Я так рада, что ты можешь продолжать заниматься тем, что любишь».

— Да, — бормочу я, более чем готовая выбраться отсюда и разобраться в этом месте из первых рук.

К счастью, в старом здании, в котором мы сидим, раздается звонок, сигнализирующий о начале обеда.

«Думаю, я должна отпустить тебя и найти какую-нибудь еду. Наш ресторан для шестиклассников отличный, я уверена, вам понравится».

Тот факт, что она называет это рестораном, заставляет мои брови подняться. Я привыкла к старым кафетериям с такой же старой и безвкусной едой.

«Если тебе что-нибудь понадобится, моя дверь всегда открыта. Я знаю, что начинать здесь придется с некоторыми трудностями, но я уверена, что ты будешь процветать».

«Спасибо», — говорю я как можно искреннее, прежде чем схватить свою сумочку с пола и направиться к двери.

«Вам нужны указания?» она предлагает.

«Я уверена, что смогу разобраться в этом», — говорю я, убегая по коридору.

Сегодня утром мне первым делом дали сопровождающего, чтобы помочь мне сориентироваться, учитывая, что почти все остальные дети провели всю свою школьную жизнь в Найтс-Ридж, но я быстро отмахнулась от паиньки, которая выглядела готовой взорваться от волнения из-за того, что она была выбрана для этой роли. Я почти почувствовал себя плохо, когда ее нижняя губа задрожала после того, как я сказал ей, что ее услуги не понадобятся. У меня была карта, любезно предоставленная моим предыдущим визитом в офис мисс Хилл. И, в конце концов, ориентироваться в школах не так уж и сложно. На данный момент это почти мое хобби.

Аромата чеснока и сыра достаточно, чтобы привести меня в направлении ресторана. Я иду по коридорам старого каменного здания, в котором находится большая часть шестого класса, любуюсь нетронутой краской и произведениями искусства на стенах и удивляюсь, как, черт возьми, я здесь оказалась.

Где старые, поврежденные шкафчики? Граффити? Дети дерутся в темных углах, где никто не видит … или хуже.

Другие ученики проходят мимо меня, каждый одет так же, как и другой.

Девочки в своих отвратительных клетчатых юбках — длина указанной юбки говорит мне все, что мне нужно знать об их социальном положении — мальчики в плохо сидящих серых брюках, и все в одинаковых галстуках и темно-синих блейзерах.

Это странно. И я уверена, что потребуется некоторое время, чтобы привыкнуть.

Однако, как только я захожу в ресторан, все начинает выглядеть немного более обычно — если не считать здание с его высокими сводчатыми потолками. Есть дети, стоящие в очереди за едой, и другие люди, сидящие вокруг огромного количества столов.

Мне требуется не более пяти секунд, чтобы разобраться со всеми.

Есть ИТ-ботаники, художники, фанаты науки, студенческий совет, девочки, которые слишком стесняются смотреть на парней, и парни, которые возбуждены, но слишком напуганы, чтобы даже рискнуть взглянуть на пару сисек, на случай, если они выстрелят в штаны. А затем, прямо в задней части огромного зала, находится королевская семья Найтс-Ридж.

В отличие от остальной части зала, эти ребята сидят на столах, а у одного из них установлена акустика, наполняющая зал отвратительным хип-хопом.

Я замечаю пару девушек из моих классов. Все они, кажется на коленях у парней, глядя на них снизу-вверх, как на что-то особенное.

В ту секунду, когда я смотрю на их лица, я понимаю, что на самом деле это не так. Они такие же тупоголовые, высокомерные придурки, которые, кажется думают, что они все контролируют.

Они горячие. Конечно. Но они все это тоже знают.

Мои зубы скрипят, а пальцы сжимаются, пока я ищу его глазами.

Придурок с кладбища, который думал, что угрожать мне этим утром-лучший способ снова представиться.

Гребаный мудак. Не может быть, чтобы он не был частью этой толпы.

Когда я, наконец, нахожу его, гнев, который шевелился у меня в животе, взрывается при виде того, как он прижимает девушку, которая, как я предполагаю, является главарем этой сучьей банды, к стене ресторана.

Ее золотистые волосы собраны сзади в самый изящный хвост, который я, кажется, когда-либо видела, а ее лицо — даже с такого расстояния — безупречно. К счастью, я не могу видеть ее тело, но я знаю по предыдущему опыту, что у нее изгибы гребаной богини.

Если бы у меня была энергия, чтобы чувствовать что-то к ней, когда наши взгляды встретились, когда я ранее входила в класс английской литературы, тогда я бы ее возненавидела. Но, как и большинство жизнерадостных сучек из моего прошлого, я не обратила на нее особого внимания, прежде чем высоко поднять голову и опуститься на пустой стул, все время чувствуя, как ее лазерные лучи ненависти прожигают мне спину.

Для таких девушек, как она, любая новая женщина-это угроза.

Что ж, я попробовала на вкус, с чем она сейчас сталкивается, и, хотя это могло бы быть забавно, после не слишком дружелюбного приема, который я получила всего несколько часов назад, она более чем желанна для него.

У меня нет никакого желания вмешиваться в то, что у них происходит.

Оторвав взгляд от толпы ‘it', я нахожу короткую очередь в ожидании еды и направляюсь туда.

У меня урчит в животе, и когда я смотрю на то, что мне предлагают, я понимаю, что это не только пахнет намного лучше, чем мои предыдущие блюда, но и выглядит съедобно.

С подносом, полным еды, я иду к столам, выискивая ближайший приемлемый вариант.

Я ни за что не присоединюсь ни к одному из столов ботаников.

Что мне действительно нужно, так это пустое место. Я бы предпочла сидеть в одиночестве, чем притворяться, что меня волнует то, о чем говорят окружающие меня люди.

Наконец мой взгляд останавливается на почти пустом столе, и когда я узнаю единственного человека, сидящего за ним, я знаю, что это то место, где я должна быть.

«Эй, ты не возражаешь?» — спрашиваю я, кивая на пустую сторону скамейки.

Она поднимает взгляд, ее глаза оценивают меня на мгновение, прежде чем одно из ее плеч приподнимается, пожимает плечами, и она снова опускает взгляд, как будто я ей уже надоела.

«Конечно».

Опуская поднос, я сажусь.

«Тоже твой первый день?» — спрашиваю я, хотя не уверена, почему слова слетают с моих губ. Это не похоже на то, что она излучает флюиды типа «эй, я дружелюбна, поговори со мной».

Это занимает у нее секунду, но она, наконец, отвлекается от своего телефона и смотрит на меня.

Ее глаза сужаются, когда она оглядывает меня. Я знаю почему. Я уверена, что я совсем не похожа на тех людей, с которыми она обычно дружит.

«Д-да. Неужели это так очевидно?»

Копируя ее движение, я пожимаю плечами. — Только то, что ты выходила из кабинета мисс Хилл, а теперь сидишь здесь одна.

Бросив быстрый взгляд через плечо, она бормочет: «Не совсем мой тип людей».

«Расскажи мне об этом,» соглашаюсь я, накалывая вилкой кусочек макарон и отправляя его в рот.

О Боже, я внутренне стону, когда аромат рагу поражает меня. Это действительно не одна из школьных столовых моего прошлого.

«Ты американка?» — спрашивает она со вздохом, судя по голосу, ей ужасно надоел наш увлекательный разговор.

«Что меня выдало?» Я шучу. «Кстати, я Стелла», — добавляю я, когда она, похоже, не собирается отвечать.

«Эмми. Что у тебя сегодня после обеда?»

«Математика. А у тебя?»

«Искусство».

Я киваю, когда она снова смотрит на свой телефон и начинает просматривать.

Ладно, тогда, возможно, мое первое впечатление о том, что у нас не будет абсолютно ничего общего, было правильным.

Убедившись, что мы действительно не собираемся больше разговаривать, Эмми достает из сумки свои AirPods и засовывает их в уши.

Я понимаю это. Музыка, гремящая из задней части зала, на самом деле тоже действует на меня.

Сама того не желая, я смотрю в сторону шума.

Но я почти сразу же жалею об этом, когда натыкаюсь на пару темных, сердитых глаз.

Я резко втягиваю воздух, когда что-то потрескивает между нами, но я не отступаю.

Я Стелла, блядь, Дукас. И если я чему-то и научилась за эти годы, так это тому, что самое худшее, что можно сделать, особенно в первый день в новой школе, — это выглядеть слабым.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Себастьян

«В чем дело, в самом деле, Себ?» Тиган скулит, когда прослеживает за моим взглядом и обнаруживает, что — или кто — привлек мое внимание. «Вряд ли она в твоем вкусе». Тиг так сильно закатывает глаза, что, клянусь, это должно быть больно. Я надеюсь, что это, черт возьми, так и есть. Мои зубы скрипят, когда я отталкиваю ее от себя. «Что?»

Делая шаг ближе к ней, я смотрю на нее сверху вниз с жестким выражением лица. «Не притворяйся, что ты что-то знаешь обо мне, Тиг». Ее губы приоткрываются, чтобы возразить, но я обрываю ее. «Все, что ты знаешь, это то, как сильно я могу заставить тебя кончить. Не думай, что здесь есть что-то еще, кроме этого.»

Ее губы кривятся от раздражения, но она явно получает мое предупреждение, потому что держит рот на замке.

Проходя мимо нее, я присоединяюсь к парням за столом, которые бросают один взгляд на мое лицо и отталкивают девушек, которые лапали их со всех сторон.

Обычно я это допускаю. Черт, я более чем допускаю это, особенно если это закончится тем, что мы окажемся в той маленькой кладовке чуть дальше от ресторана, но не сегодня. Сегодня я хочу обхватить руками чье-нибудь гребаное горло и выдавить из нее жизнь … и как бы сильно Тиган ни приставала ко мне, она не та, кто меня интересует.

«Ты собираешься рассказать нам, что, черт возьми, происходит?» Тео лает, его челюсть тикает от разочарования.

Я понимаю. Я был как медведь с больной головой с той секунды, как узнал, кого я трахал на том кладбище всего несколько ночей назад.

Я все еще был чертовски взбешен, когда появился у его порога и потребовал алкоголя не менее чем через час после того, как она ушла от меня.

Он предположил, что это из-за даты. Он позвонил Алексу, и мы втроем напились, подняв бокал или десять за тех, кого я потерял. Но мало кто знал, что это была только верхушка айсберга.

Алекс бросает взгляд в сторону Стеллы, и мои кулаки сжимаются, движение, которое не остается незамеченным ни для кого за столом.

«Ты знаешь, что мы прикроем твою спину, чувак. Но тебе нужно дать нам чертову подсказку», — говорит Нико, впервые в жизни звучащий странно обеспокоенным. Ублюдку обычно на все наплевать.

Очевидно, так же шокированный его заботой, его двоюродный брат Тео переводит взгляд с меня на него.

«Что?» — рявкает он. «Ты бы предпочел, чтобы он кого-нибудь убил?»

Губы Тео приоткрываются, чтобы что-то сказать, но Тоби опережает его.

«Оставь его в покое. Если Себ не хочет говорить, то ему и не нужно. Черт знает, что я не делюсь своими секретами с вами, извращенными ублюдками», — бормочет он с ухмылкой.

Протягивая руку, я сжимаю его плечо.

«Видите, почему вы все не можете быть больше похожими на Тобса? Позволь мне утонуть в моих собственных страданиях».

Движение в другом конце ресторана привлекает мое внимание, и мое сердце подпрыгивает к горлу, когда я смотрю, как она берет свой поднос, вываливает содержимое и направляется к выходу.

Хорошая попытка, Дукас.

«Ее киска, должно быть, была действительно чертовски хороша», — заключает Алекс, заставляя Нико и Тео фыркнуть от смеха.

«К черту это. Я ухожу.»

Оставив на столе то, что осталось от моего обеда, я, не задумываясь, оставляю их позади, следуя за ней, как гребаный наркоман, нуждающийся в новой дозе.

Их обеспокоенные взгляды прожигают мне спину, но мне на них насрать. Единственное, о чем я могу думать, — это о ней. О том факте, что она и ее гребаный отец посмели показать свои лица в Лондоне, не говоря уже о том, чтобы жить здесь.

Найтс-Ридж — это наша империя. Не его. И уж точно не ее.

Большинство детей в этом месте и в лучшие дни обходят меня стороной, но с нынешним хмурым выражением на моем лице все, черт возьми, чуть не отпрыгивают с моего пути, когда я следую за ней.

Она совершенно не замечает того факта, что ее преследует преследователь, когда она поворачивает за угол, ее задница покачивается, ее короткая клетчатая юбка, которая, я уверен, должна быть скромной, задирается слишком высоко на бедрах при каждом шаге, который она делает.

Натягивая капюшон толстовки, которую мне не следовало носить, я продолжаю идти за ней.

Несколько детей переводят взгляд с меня на нее с беспокойством, написанным на их лицах, но ни у одного из них не хватит смелости помешать моим намерениям.

Единственные, кто рискнул бы этим, все еще сидят в ресторане, совершенно не подозревая о том, что у меня проблема с этой девушкой. Я даже не произносил им ее имя, потому что в ту же секунду, как Тео услышит это, он узнает, и он будет стоять прямо за моей спиной, когда я получу именно то, что мне причитается от этой девушки.

Но, как бы я ни ценил его поддержку, прямо сейчас я хочу, чтобы она принадлежала только мне.

Она проскальзывает в туалет для девочек, даже не оглянувшись через плечо.

В ту ночь на кладбище она казалась довольно проницательной, но, похоже, возможно, она ослабила бдительность.

Глупая, глупая девчонка.

В ту секунду, когда я захожу в туалет следом за ней, три девушки, делающие макияж у раковин, поворачиваются ко мне с широко раскрытыми глазами и страхом на лицах. Другая, которая выходит из одной из кабинок, на самом деле визжит.

Но ни одна из их реакций не останавливает Стеллу, когда она закрывает за собой дверь кабинки, заставляя меня ждать.

Не говоря ни слова, я бросаю взгляд через плечо на выход, и девочки бросают то, что они делали, и почти бегут.

Кажется, удача на моей стороне, что эта комната была заполнена ботаниками, которые боятся нас, а не Тиг и ее друзьями, которые захотели бы попытаться прыгнуть на мои кости, как только я войду.

Дверь захлопывается за последней, и я начинаю убеждаться, что мы одни, открывая каждую дверь, чтобы убедиться, что там не прячется невинная маленькая девочка.

Как только я понимаю, что никто не собирается бросаться ей на помощь, я откидываю задницу на раковину и складываю руки на груди.

«Не думал, что ты умеешь прятаться, Чертовка», — рычу я после нескольких секунд молчания.

«И я не считал тебя тем, кто хочет послушать, как я писаю, мудак».

Уголок моей губы дергается, прежде чем я вспоминаю, что ничто в этой девушке не должно меня забавлять.

Я ненавижу ее.

Ненавижу. Ее.

Через несколько секунд она разочарованно вздыхает, прежде чем начинает шуршать одежда, и она спускает воду в туалете.

В тот момент, когда она открывает дверь и показывает себя, у меня перехватывает дыхание.

Я пытаюсь подавить свою реакцию, прежде чем она заметит, но если то, как ее глаза сужаются, говорит мне о чем-то, так это о том, что я был прав насчет ее навыков восприятия.

Она знала, что я следил за ней, но все же решила, что это хорошая идея — привести меня сюда.

Я не отрываю взгляда от ее лица, пока она движется ко мне.

В ту ночь я мог разглядеть только основные черты ее лица в лунном свете, но я знал, что это она, как только она вышла из своей машины.

Ни одна другая девушка, с которой я когда-либо сталкивался, не ездила бы на матово-черном Porsche 911. Странно, и что еще более раздражает, моей первой мыслью было, что это ей подходит. Мы подходим.

Ее белокурые волосы гладко спадают на плечи, почти как занавес, а макияж нанесен так идеально, что Тиг и ее девочки побегали бы за свои деньги.

Ее изгибы, которые я до сих пор отчетливо помню, как она прижималась ко мне, когда я прижимал ее к дереву, под ее униформой вызывают аппетитные слюнки.

«Закончил?» спрашивает она с хмурым выражением на лице, когда подходит ко мне и тянется за мылом, а затем к крану, чтобы вымыть руки.

«Мы еще даже не начали, Чертовка», — предупреждаю я, но она даже не вздрагивает от моего холодного тона.

«Было ли что-то, чего ты действительно хотел?» Она поворачивается ко мне спиной и достает бумажное полотенце из диспенсера, чтобы вытереть руки.

Пользуясь моментом, когда она отвлеклась, я сокращаю расстояние между нами, прижимая ее лицом к холодной кафельной стене перед ней.

Борясь со своим стоном, когда ее задница прижимается к моему члену, который заинтересован в гораздо большем, чем доказательство того, как сильно мы ее ненавидим, я напоминаю себе о реальности.

Она не кричит. Она не сопротивляется мне. Она никак не реагирует, когда я сильнее прижимаюсь к ней.

«Ты не должна быть здесь», — тихо рычу я.

«И все же я все равно здесь».

Ее ноздри раздуваются, когда она втягивает воздух.

«Почему? Почему ты здесь?».

«Почему ты здесь?» — как попугай повторяет она.

«Это моя гребаная школа, Дукас. Моя гребанная империя».

Несмотря на то, что она в моей власти, ее единственная реакция на мое заявление — откинуть голову назад и рассмеяться, как будто то, что я только что сказал, было самой смешной вещью, которую она когда-либо слышала.

В момент замешательства я совершаю ошибку. Роковую, блядь, ошибку, потому что моя хватка на ней ослабевает, позволяя ей всего на полсекунды пошевелиться, и она, блядь, принимает это.

Мои глаза расширяются, и она смотрит на меня, прежде чем пошевелиться. Боль вспыхивает у меня между ног, и ее руки прижимаются к моей груди, отталкивая меня к противоположной стене.

Мои глаза слезятся, а мои яйца, кажется, просто взорвались, когда я наклоняюсь, обхватывая их.

«Ты помнишь, что я сказала тебе той ночью?» — спрашивает она, ее туфли стучат по кафельному полу, когда она подходит ко мне.

Не в силах стоять, я падаю на колени. Единственное, что я могу разглядеть в ней, — это ее размытые икры.

Присев на корточки, она смотрит мне прямо в глаза, ее светло-голубые глаза сияют от волнения и достижений.

«Не недооценивай меня, придурок».

Не уделяя мне больше ни секунды своего времени, она встает и уходит.

«Какого хрена ты, по-твоему, делаешь? Впусти меня, черт возьми», — рявкает женский голос из-за двери, как только Стелла открывает ее.

«Я думаю, вашему мальчику может понадобиться помощь», — говорит Стелла, когда в комнате раздаются другие шаги.

«Что за хрень?» — Рявкает Тео, стоя надо мной и сверля дыры в моей макушке, когда Алекс тянется к моей руке, чтобы поднять меня.

«Ничего страшного», — ворчу я, боль снова охватывает мое тело, когда я пытаюсь встать.

«Отвали. Кто она такая?»

Я перевожу взгляд с одного моего лучшего друга на другого. Я должен признаться, но также… Я хочу оставить ее при себе, чтобы поиграть с ней прямо сейчас.

«Не здесь», — киплю я.

«Мы это выясним», — предупреждает Алекс.

«Я в этом не сомневаюсь. Но прямо сейчас, что мне действительно нужно, так это лед».

«Давай убираться отсюда к чертовой матери».

«Ты хочешь пропустить первый день?» — Спрашиваю я, мои брови поднимаются от предложения Тео. Это то, что мы с большей вероятностью услышим от Алекса или Нико. Тео не тот, кто может прогулять. «У нас сегодня нет тренировки, так что никто не будет скучать по нам».

В его словах есть смысл.

«Поехали», — бормочу я, более чем довольный, тем, что оставляю Стеллу бродить по Найтс-Риджу в одиночестве на весь день, задаваясь вопросом, собираюсь ли я снова появиться в любой момент.

«У меня есть травка», — объясняет Алекс. «Это хорошее дерьмо. Может быть, это немного расслабит тебя».

Когда мы подходим к двери, как и ожидалось, я нахожу Нико и Тоби, охраняющих вход, отпугивающих любых девушек, которые могут выглядеть так, будто хотят войти.

«Эти двое будут чертовски неприятными, чувак», — говорит Нико Тео, кивая в конец коридора, как раз перед тем, как две девушки исчезают за углом.

Мои зубы скрипят при виде ее светлых волос и покачивающейся походки.

Заявиться сюда было плохой идеей. Но то, что она только что сделала, было действительно чертовски глупо.

И я позабочусь о том, чтобы она пожалела об этом.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Стелла

В ту секунду, когда я выхожу из ванной, я снова сталкиваюсь лицом к лицу с Эмми.

«Просто впусти меня», — огрызается она, переводя взгляд с двух парней, охраняющих дверь, с руками на бедрах и свирепым выражением лица.

«Нет», — почти рычит один из парней, делая шаг к ней.

Но она ни в коем случае не отпускает.

«Давай, Эм. Эти придурки того не стоят».

«Ты все правильно поняла», — издевается она, глядя на парня, который придвинулся к ней ближе, как будто он не более чем кусок дерьма на ее ботинке.

Я знала, что есть причина, по которой она мне нравилась.

Отступая от него, она соглашается и идет рядом со мной — хотя и задом наперед, продолжая смотреть ему в глаза.

«Есть идеи, где есть другие ванные комнаты?» Я спрашиваю, как только мы оказываемся вне пределов слышимости, и она, наконец, поворачивается, идя рядом со мной, как будто два головореза не прожигают дыры в наших спинах.

«Ни каких идей. Но это должно быть проще, чем сражаться с этими идиотами».

«Ты тоже это заметила, да?»

Я знаю, как только он появляется из ванной. Дрожь осознания пробегает по моему позвоночнику. Но я отказываюсь позволить ему узнать, что на меня влияет только его взгляд, и я продолжаю сворачивать за угол, даже не оглянувшись через плечо.

Вытаскивая карту из кармана, я пробегаю по ней глазами.

«Рядом с раздевалками для девочек».

«Я знаю, где они», — объявляет Эмми, набирая скорость.

Я не утруждаю себя тем, чтобы сказать ей, что мне на самом деле не нужна ванная. Я просто следую за ней, мое тело движется на автопилоте, в то время как моя голова все еще с ним.

В чем, черт возьми, его проблема?

У нас была одна ночь. Одна жаркая ночь, конечно. Но чего он от меня ждет?

Блондинка из ресторана — его девушка, и он беспокоится, что я собираюсь объявить ей о его проступке на кладбище?

Он так стыдится нашего совместного времени?

Я отчетливо помню, как он отреагировал на меня той ночью. Возможно, он сожалеет, но он хотел этого так же сильно, как и я.

Я полагаю, у него есть какая-то другая причина, о которой знает только он. Или, что, более вероятно, он просто пизда.

Следуя за Эмми в ванную, я направляюсь к раковинам, или, точнее, к зеркалам, в то время как она исчезает в направлении открытой кабинки.

Как и в остальной части Найтс-Ридж, ванные комнаты совсем не похожи на те, с которыми я сталкивалась в школах раньше. Они выглядят так, какие вы можете найти в отеле, а не в месте для детей. Ладно, безумно богатые и заносчивые дети, но все же.

Я сделал только два шага вперед, когда чей-то взгляд ловит мой в зеркале.

«Дай мне силы», — бормочу я про себя, но не скрываю слов, когда они срываются с моих губ.

«Кто ты?» — спрашивает блондинка, которая не так давно пыталась взобраться на него, как на дерево, крутясь на каблуках и кладя руки на бедра, когда она сужает на меня глаза.

«Явно не твоя новая лучшая подруга», — язвительно замечаю я, игнорируя ее и опуская сумочку на прилавок, чтобы достать блеск для губ.

Разочарованный рык вырывается из ее горла.

«Твой парень, похоже, заинтересовался. Ты видела, как он смотрел, верно?»

Я не должен ее дразнить, я это знаю. Но иногда завести этих сучек слишком просто.

«Я не знаю, кто ты, но давай проясним одну вещь», — выплевывает она, когда я откручиваю верхушку блеска и начинаю красить свои красные губы. «Себ мой. У меня есть планы на нас двоих в этом году. Планы, в которых не участвуют такие шалавы, как ты.»

Мои брови поднимаются, но я не реагирую на это.

Себ… Себастьян. Я позволяю его имени прокручиваться в моей голове секунду или две. Досадно, что это ему идет.

Образ его темных глаз, горящих в моих, когда его член двигался во мне всего несколько дней назад, поражает меня, но я борюсь с ухмылкой, которая хочет появиться на моем лице.

«Спасибо, что предупредила. Но я думаю, что мы, вероятно, должны позволить Себу принимать свои собственные решения, не так ли?»

Бросая тюбик обратно в сумочку, я поджимаю губы и поворачиваюсь к ней.

Мои глаза на мгновение останавливаются на ее теле, мой нос морщится от отвращения.

«Не то, чтобы здесь действительно нужно было принимать решение».

Когда я отворачиваюсь от нее, я обнаруживаю, что Эмми появилась из кабинки и стоит позади меня, с любопытством наблюдая за нашим взаимодействием.

«Ты права. Он ни за что не захочет твою вонючую американскую задницу».

В уголках моих губ появляется улыбка, когда она пытается меня урезонить.

«Девочка, тебе действительно нужно поработать над своими оскорблениями. Я бы подумала, что после тысяч фунтов, которые твои родители потратили на твое образование, — я поднимаю руки, указывая на наше окружение, — ты будешь немного умнее. Когда будешь готова к настоящему спору, найди меня». Подмигнув в ее сторону, я перекидываю волосы через плечо и выхожу из ванной, снова с высоко поднятой головой и довольным гулом, струящимся по моим венам.

«Ладно, я понятия не имею, кто была эта сука, но это было чертовски круто», — говорит Эмми несколько секунд спустя, догоняя меня.

«Спасибо».

«Кто такой Себ?» — с любопытством спрашивает она, пока мы продолжаем идти. Честно говоря, я понятия не имею, куда мы идем, и, честно говоря, пока я не столкнусь с Себом и его командой придурков или этой сукой, мне действительно все равно.

«Никто кто имеет значение».

«Он явно таков для нее».

«Она более чем желанна для него в ее стремлении подняться по социальной лестнице. Меня не интересует вся эта чушь».

«То же самое», — соглашается Эмми, когда мы выходим из здания и обнаруживаем, что светит солнце.

«Я думала, в Англии всегда идет дождь», — размышляю я, пока мы идем к пустой скамейке.

«Я уверена, что ты многое испытаешь, не волнуйся».

Всего через пять минут после того, как мы садимся, звонит звонок на наши дневные занятия.

С одновременными вздохами мы встаем и хватаем наши сумки. «Все может стать только лучше, верно?» Эмми спрашивает меня, когда мы почти у двери.

«О, я не знаю. У меня был довольно интересный день.»

«Мне нравится хорошая драка с сучками», — бормочет она.

«Хм… есть мысль», — шепчу я, представляя, как тащу ее за волосы на землю. «Завтра всегда обед».

Эмми все еще посмеивается про себя, когда мы расходимся, чтобы разойтись по разным классам.

Я осматриваю комнату в ту же секунду, как вхожу в класс математики, но не уверена, испытываю ли я разочарование или облегчение, когда не замечаю блондинку.

Я нахожу себе место и достаю свои вещи, когда остальная часть комнаты начинает заполняться студентами.

Я знаю это в ту секунду, когда на меня смотрят. Вся моя сторона горит от осознания, и, расправив плечи, готовая встретиться лицом к лицу с тем, кто так заинтересован во мне, я оглядываюсь.

Две девушки стоят, загораживая дверной проем, к большому раздражению студентов, пытающихся попасть в комнату.

Я смутно узнаю в них друзей блондинки и закатываю глаза, когда они продолжают сердито смотреть на меня.

«Девочки, пожалуйста. Вы обе мешаете», — раздраженно вздыхает учитель, подходя к ним сзади.

Мои глаза расширяются, когда он появляется над одним из их плеч. Он не выглядит достаточно взрослым, чтобы преподавать, и, черт возьми, он горячий.

Они оба практически падают через себя, чтобы убраться с его пути и впустить его в его собственный класс.

«Извините, мистер Уикс», — поют они оба, беззастенчиво хлопая ресницами в его сторону.

Боже милостивый.

«Ладно, хорошо. Когда вы все будете готовы, может, начнем?» — спрашивает он остальных в комнате, как только ему наконец удается попасть внутрь.

Обращая свое внимание на то, где он расположился в передней части комнаты, я выкидываю из головы хмурых девушек вместе с высокомерными придурками и сосредотачиваюсь на том, ради чего я здесь.

* * *

Что-то бросается мне в глаза, когда я подъезжаю к дому. Первая очевидная вещь — это то, что папиной машины здесь нет, но это не большой шок. Он почти никогда здесь не бывает. Вторая вещь — это темный комок перед дверью.

Я смотрю на это, останавливая машину, но быстро глушу двигатель и выхожу.

«О, фу», — бормочу я, когда подхожу к нему и обнаруживаю, что это мертвая птица.

Обойдя его, я толкаю входную дверь и обнаруживаю Кэлвина, нашего начальника службы безопасности, ожидающего меня в спортивных шортах и майке.

«Серьезно?» — спрашиваю я, точно зная, что означает этот взгляд.

«Серьезно, Малышка Ди, иди переоденься. Твой папа хочет, чтобы ты была готова к ужину через два часа.»

«Ах, значит, он собирается почтить меня своим присутствием сегодня вечером?»

Кэлвин приподнимает бровь, глядя на меня.

«Дважды за один день. Как будто он чувствует себя виноватым за школу, в которую он меня записал», — бормочу я, скидывая туфли и направляясь к лестнице.

«Значит, первый день прошел хорошо?» — язвит он.

«Фантастика. Не могу дождаться, когда вернусь».

«Ты затеяла драку, не так ли?»

Я не могу удержаться от смеха, поднимаясь по лестнице.

«Ты так хорошо меня знаешь, Кэл».

Он стонет, прежде чем закричать. «Я встречу тебя в подвале. Ты можешь высвободить часть этого гнева».

Может, я и насрал на него, но тренироваться с Кэлом — одно из моих любимых занятий.

«Кстати, снаружи у входной двери мертвая птица», — кричу я в ответ, прежде чем проскользнуть в свою комнату и закрыть дверь.

Он был нашим начальником службы безопасности в течение многих лет, сколько я себя помню. На протяжении многих лет я думаю, что, вероятно, проводила с ним больше времени, чем со своим отцом. Мне грустно, что он отдал все свое время, чтобы защитить нас — от чего, одному Богу известно, — когда у него могла бы быть собственная семья, о которой он мог бы заботиться, но он никогда не давал мне даже намека на то, что хочет чего-то из этого, и я не чувствую, что это мое дело спрашивать. Поэтому я позволяю ему тренировать меня в любом боевом искусстве, которое ему нравится, каждый раз, когда он приводит меня в наш домашний спортзал, и я выпускаю немного агрессии, которую, кажется, всегда ношу с собой.

Между ним, гимнастикой, подбадриванием и расправой с любой сукой, которая решит напасть на меня, я нашла способ направить в нужное русло свою внутреннюю крутую сучку. В основном.

К счастью, я срываю с себя школьную форму. Я бросаю рубашку в прачечную и развешиваю остальное, готовясь к тому, что, я уверена, будет интересным вторым днем в колледже Найтс-Ридж. Первый, безусловно, был насыщен событиями.

Я натягиваю шорты, спортивный бюстгальтер и майку, прежде чем спуститься вниз, чтобы найти свои кроссовки, а затем Кэлвина, который, скорее всего, уже разминается в подвале.

Я обнаруживаю, что права, задолго до того, как спускаюсь по лестнице, потому что ритмичный звук его ног, ударяющих по беговой дорожке, доносится до меня.

«Хорошо, где ты хочешь меня видеть?» — говорю я, как только вхожу в наш ультрасовременный домашний тренажерный зал.

Как и во всех других домах, в которых мы жили, я знаю, что Кэлвин приложил руку к его проектированию, но это, безусловно, самый обширный дом, который у нас был, когда дело касалось оборудования. Это действительно делает обещание папы о том, что все будет хорошо для нас, немного более правдивым. Но даже несмотря на это, я отнесусь к этому с недоверием.

«Разминка, потом кикбоксинг».

На моих губах появляется улыбка, когда я представляю, как разбираюсь с Себом и его белокурой шлюшкой.

«Звучит как план, босс».

К тому времени, как он заканчивает со мной, я вся в поту, дневной макияж стекает по моему лицу, а волосы прилипли к затылку, но мои мышцы болят самым восхитительным образом, когда я тащу свое слабое, измученное тело обратно вверх по лестнице, чтобы принять душ и приготовиться к ужину.

Папа ждет меня на кухне с Энджи, когда я наконец выхожу почти час спустя.

«Привет, милая», — говорит он, и на его губах появляется широкая улыбка. «У тебя был хороший день?»

«О, ты знаешь. То же дерьмо, но в другом месте.»

«Стелла», — предупреждает он, его голос низкий и опасный. Только это не пугает меня так, как пугает большинство других людей.

«Что? Она начала это», — возражаю я.

«Ты права. Некоторые вещи никогда не меняются.»

«Ты учил меня быть бойцом. А чего ты ожидал?»

«Просто… пожалуйста, не выгоняй себя из этого места. Ты даже не представляешь, как трудно было заполучить тебя в последнюю минуту».

«Меня когда-нибудь выгоняли из множества других школ, в которые вы меня отправляли?» — спрашиваю я, приподнимая бровь.

«Умница», — бормочет он, поворачиваясь к Энджи. «Как долго?»

«Около десяти. Если вы хотите пойти и присесть, я принесу это.»

«Ты слишком добра к нам, Энджи», — мягко говорит он, улыбаясь ей.

Я наблюдаю за ними обоими. В течение многих лет я задавался вопросом, было ли там когда-нибудь что-нибудь.

Как и Кэлвин, Энджи была с нами столько, сколько я себя помню, и, похоже, была более чем счастлива играть с нами в дом вместо того, чтобы иметь свой собственный.

Она немного старше папы, но всего на несколько лет. Она такая прелестная, и у нее все еще потрясающее тело, так что я бы не стал отрицать, что папа или Кэлвин на нее набросились. При условии, конечно, что ей нравятся мужчины.

Я следую за папой в столовую, и он снимает свой черный пиджак и вешает его на спинку стула.

Эта комната, как и все остальные, настолько современна, насколько позволяет дизайн интерьера. Все наши дома были одинаковыми, хотя наш в Розвуде был, безусловно, самым изящным. В этом доме есть что-то от домашнего уюта, благодаря некоторым старым чертам здания.

Все стены абсолютно белые, а каждый предмет мебели черный. Это не совсем в моем стиле, но папе, похоже, это нравится, и он единственный, кто за это платит.

«Так серьезно, как прошел твой первый день?» — спрашивает он, как только мы оба садимся.

«Это было прекрасно. Занятия были замечательными, учителя хорошими. Это фантастическая школа». Стыдно за других студентов. «А как насчет тебя? Как работа?» — спрашиваю я, надеясь, как всегда, что он откроется и действительно скажет мне что-нибудь полезное.

«Да. Хорошо», — говорит он, и выражение его лица становится жестче, говоря мне, что это все, что я собираюсь получить.

«А как насчет других детей? Есть какие-нибудь потенциальные друзья?»

Я улыбаюсь ему. Для человека, который явно преуспел в жизни, он действительно чертовски невежественен, когда дело касается меня и школы.

«Да, скрестим пальцы. Это место в мгновение ока станет как дом.»

«Я серьезно, Стелла. Мы остаемся здесь. Это все для нас».

«Конечно».

Он вздыхает, явно чувствуя, что я не верю ни единому его слову.

Все в порядке. Я понимаю это… Я думаю.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Себастьян

Я падаю на диван и сутулюсь, откидывая голову назад, пока Тео возится на кухне.

Он переехал в гостевой дом своей семьи после того, как мы закончили школу на лето, и я быстро почувствовала себя как дома в его свободной спальне, предпочитая быть здесь, чем в моем собственном доме.

Это идеальное место для нас, чтобы тусоваться, устраивать вечеринки и делать все то дерьмо, которое мы не хотим, чтобы видели родители Тео. Не то чтобы мы были настолько наивны, чтобы думать, что они не знают, но это лучше, чем находиться прямо под их крышей.

— Вот, — говорит Алекс, опускаясь на другой конец дивана, его глаза сверлят мое лицо.

Открыв глаза, я обнаруживаю, что он протягивает мне косяк.

«Тебе нужно охренеть, чувак».

Его слова как красная тряпка для быка.

«Дай мне это», — требую я, выхватываю косяк из его пальцев и кладу его между губами, ожидая, пока он прикурит.

Они хотят ответов, им придется потрудиться ради этого.

Звук бутылок, ударяющихся о кофейный столик, наконец заставляет меня поднять голову и обнаружить, что Тео пододвигает к нам пиво.

«Сделай глоток, а потом расскажи все, ублюдок», — требует он, отступая назад и поднося бутылку к губам, делая глоток.

Я делаю, как он говорит, не потому, что хочу следовать его гребаным приказам, но с косяком, зажатым между моих губ, искушение слишком велико.

«Я трахнул ее несколько дней назад».

«Верно?» Спрашивает Тео с самодовольной усмешкой на губах. Трахать какую-то случайную девушку для меня не совсем необычно. Я провожу большинство ночей в спальне рядом с ним, так что он более чем в курсе. Это если мы вообще зайдем так далеко.

«Она появилась на кладбище …» Я замолкаю, мне не нужно объяснять ни одному из них, что это была за ночь или причина, по которой я вообще болтался на пустынном кладбище.

«Странно», — бормочет Алекс.

«Да, хотя и не так странно, как тот факт, что она подошла ко мне, когда я сбивал банки со стены».

«Черт возьми. У нее есть желание умереть, или она просто чертовски глупа?»

«Кажется, ни то, ни другое», — бормочу я, делая еще один глоток и задерживая его в легких, пока он не начнет гореть.

Комната начинает немного расплываться вокруг меня, что делает мои слова намного легче.

«У нее стальные яйца, и она стреляет лучше, чем вы двое, вместе взятые».

«Пошел ты, чувак», — издевается Алекс. «Ты знаешь, что я лучше вас обоих».

«Неважно». Тео отмахивается от него, слишком заинтересованный тем, что еще я могу сказать. «Ты дал ей свой пистолет?» он спрашивает, его брови чертовски близки к линии роста волос.

«Я никогда не отступаю перед вызовом, и она была чертовски соблазнительной».

«Я понимаю это, чувак. Но твой гребаный пистолет?»

«Да, ну, если бы я знал, кем, черт возьми, она была, когда она впервые появилась, я бы никогда не передал его ей, это чертовски точно».

«Кто она?» Спрашивает Алекс.

Они оба смотрят на меня, ожидая, как будто я собираюсь раскрыть все семейные секреты.

«Эстелла Дукас».

Оба их подбородка опускаются одновременно.

«Нет», — выдыхает Тео, его черты лица становятся жестче, когда на него обрушивается осознание. «Нет, Гален не был бы таким глупым», — говорит он с большей уверенностью, чем следовало бы.

«Ну, он, по-видимому, такой, потому что это она, чувак».

«Ну, трахни меня», — вздыхает Алекс, прикладываясь к своему собственному косяку. «Она была хороша?»

«Что?» Рявкаю я, в моих словах сквозит полное недоверие.

«Я предполагаю, что ты трахнул ее на кладбище. Это круто, чувак. Она была хороша?»

У меня опускается подбородок, чтобы сказать ему правду, что она была чертовски сумасшедшей, но по какой-то причине это кажется неправильным.

«Это не имеет значения. Если бы я знал, кем, черт возьми, она была, я бы никогда не прикоснулся к ней».

«Так хороша, да?» — бормочет он, вчитываясь в мои слова.

«Она здесь с ним?» Спрашивает Тео, сосредотачиваясь на главном вопросе, вместо того, чтобы отвлекаться на то, насколько тугой была ее гребаная киска.

Мой член набухает в ту секунду, когда меня посещает эта мысль, потому что, черт возьми, это было просто чертовски туго.

Наклоняясь, я натягиваю брюки, освобождая немного больше места.

«Черт возьми, ты тоже хочешь еще один раунд, не так ли?»

«Я бы не прикоснулся к ней твоим, теперь я знаю, что она дочь этой предательской пизды».

«Конечно, — смеется он, — ты продолжаешь говорить себе это».

«Нам нужно рассказать моему отцу», — объявляет Тео.

«Нет», — рявкаю я. «Пока нет».

«Почему, черт возьми, нет?»

«Ну, во-первых, босс понятия не имеет, что мы знаем правду о том, что произошло. И, во-вторых, вы предупредите его, он пойдет прямо за Галеном и отпугнет его. Я хочу знать, почему он решил, что это хорошая идея вернуться, не говоря уже о том, чтобы привести с собой свое дьявольское отродье».

«Немного грубо», — бормочет Алекс, его голос тише, чем обычно. Когда я оглядываюсь, я обнаруживаю, что он почти выкурил весь косяк, и его глаза широко раскрыты. Ублюдок под кайфом, как воздушный змей.

Наверное, это хорошо, потому что, если бы он сейчас не был под кайфом, он, вероятно, был бы на полпути к тому, чтобы найти, где она, готов сжечь ее дом дотла даже за то, что осмелилась приблизиться к нам — ко мне — после того, что сделал ее отец.

«Это так?» — Спрашиваю я, выпуская дым изо рта. «Она не имеет права быть здесь. Есть причина, по которой они были изгнаны много лет назад.»

«Возможно, в этом есть нечто большее, чем мы знаем», — указывает Тео. Единственная причина, по которой мы вообще знаем о существовании Галена Дукаса, заключается в том, что мы подслушали разговор между его отцом, боссом семьи, и его дядей Эваном, младшим боссом, несколько лет назад.

«Мне похуй, если он срет чертовыми блестками. Я знаю все, что мне нужно знать. Он пожалеет, что вернулся сюда, и еще больше пожалеет, что привел ее».

Тео кивает мне в знак согласия, прежде чем потянуться за косяком, который медленно горит между моими пальцами.

«Все, что ты хочешь, брат».

Я киваю в знак признательности. Возможно, он на самом деле не согласен со мной, но это не имеет значения, потому что так мы работаем.

Это имеет непосредственное отношение ко мне, и, в конечном счете, это мое решение. И я знаю, что мои мальчики будут рядом со мной.

«Тем не менее, она чертовски горячая», — бормочет Алекс, зарабатывая себе мертвую руку, когда я протягиваю руку и бью его. «Что? Я просто говорю. Я бы так и сделал.»

«Братан, ты бы трахнул дерево, если бы в нем была дыра», — рявкает Тео.

Все, что делает Алекс, это пожимает плечами. Он действительно не может спорить.

«Мне нужно потрахаться. Все эти разговоры о трахах из мести возбуждают меня.»

Прежде чем кто-либо из нас успевает ответить, сотовый Тео подает сигнал тревоги, который заставляет нас всех сесть.

«Он хочет, чтобы мы пришли».

Мы оба смотрим на Алекса, который улыбается про себя, уставившись в стену.

«Что, черт возьми, было у него в косяке?»

«Боюсь, блядь, спрашивать, братан. Мы купим ему кофе по дороге. Иначе босс оторвет его гребаные яйца».

Мы втроем забираемся в Maserati Тео и направляемся вглубь города, где нас ждет босс.

Улица, на которую мы выезжаем, усеяна клубами, барами и, самое главное, «Империей» Чирилло, казино и отелем.

«Значит, мы предполагаем, что это дело рук Нико?» Алекс бормочет сзади, звуча немного более в согласии с этим.

«Нет, он бы не стал. И я сомневаюсь, что боссу действительно есть дело до того, что мы прогуляли», — говорю я. Он оставляет большинство вещей, которые происходят под крышей Найтс-Ридж, на наше усмотрение, включая наше присутствие.

«Мы можем только надеяться. В последнее время он был в отвратительном настроении,» бормочет Тео.

«Так что, возможно, он действительно знает о Дукасе», — добавляет Алекс, когда мы выбираемся из машины.

«Я думаю, мы скоро узнаем».

Вместе мы проходим через приемную, наши ботинки стучат по черной плитке под нами.

Взгляды останавливаются на нас, когда мы пробираемся сквозь небольшую толпу, и я не могу удержаться, чтобы не стать немного выше.

Привлекать всеобщее внимание в школе — это одно. Все они дети, которые на самом деле не понимают всего этого, кроме сплетен и историй, которыми мы забиваем их головы, если нам нужно немного развлечься. Но здешняя клиентура в основном более чем осведомлена о том, кто мы такие и чем занимаемся, и это приносит нам другой уровень уважения.

У дверей казино стоит молодая женщина, чьи глаза пожирают мое тело, как будто она хочет, чтобы я стал ее следующим десертом.

На моих губах появляется понимающая ухмылка, и я собираюсь обойти парней, чтобы подойти к ней, когда чья-то рука обхватывает мое предплечье.

«Сначала работа, потом киска», — рычит Тео, звуча скорее, как наследник всего этого, чем я уверен, что он осознает.

«Отлично», — бормочу я, продолжая идти к лифту.

Все, кто направлялся в этом направлении, отстают, позволяя нам забраться в кабину одним.

Тео открывает панель над стандартными кнопками этажа, открывая дополнительный набор, прежде чем ввести код, чтобы мы поднялись на верхний этаж.

Воздух густой, пока мы едем в тишине. Мы никогда не знаем, чего отец Тео, босс, собирается потребовать от нас. И после того дня, который у меня был, я не уверен, что у меня хватит на это сил.

«Добрый день, ребята», — говорит отец Алекса, когда мы входим в комнату охраны, которая ведет в самую глубокую часть этажа, где мы найдем отца Тео, ожидающего нас.

«Хорошо», — невнятно произносит Алекс, зарабатывая приподнятую бровь от своего отца.

«Хороший день в школе?» Он подмигивает, говоря нам, что он более чем в курсе, что мы не продержались весь день.

«Да, ты знаешь, как это бывает».

«Конечно, парень, но, если ты хочешь заслужить свое место здесь, ты не должен быть бесполезным недоучкой».

«Этого не случится. У меня хватает ума,» говорит Алекс, постукивая по этой голове сбоку.

«Конечно».

«Босс ждет». Глубокий голос Эвана гремит по комнате, заглушая жужжание компьютеров вокруг нас и привлекая всеобщее внимание. Единственный человек на Земле, который страшнее его, — это его старший брат, босс Дэмиен Чирилло.

Мы следуем на голос к кабинету босса, быстро догоняем его заместителя и проскальзываем в комнату позади него.

Эван занимает свое место, стоя рядом с Дэмиеном, который сидит за своим массивным резным столом из красного дерева «не трахайся со мной».

В отличие от остального современного отеля и казино, офис Дэмиена выдержан в стиле старой школы. Фотографии в рамках мужчин, которые были до нас, украшают стены, окруженные богато украшенной мебелью из красного дерева. Краска темно-кроваво-красная, а от ковра у меня чертовски болит голова каждый раз, когда я прихожу сюда.

Я бросаю взгляд на Алекса, гадая, не кружится ли у него голова от того, что приходится стоять на нем.

Я ухмыляюсь, когда замечаю, что его подбородок слегка приподнят. Я понимаю; это почти как странные формы, которые движутся, когда ты трезв, поэтому я не могу представить, как они должны выглядеть для него прямо сейчас.

В углу комнаты, откинувшись на спинку стула и потягивая виски из стакана, сидит Харон Арити. Дедушка Тоби и советник босса.

«Добрый день», — говорит Дэмиен, его глубокий голос эхом разносится по комнате.

В детстве я помню, как был в полном ужасе от него и Эвана. Они так отличаются от того, как мои сестры изображают нашего отца.

«Проблемы со школой сегодня днем?» спрашивает он.

«Э-э-э…» — Тео начинает, но его отец вскоре прерывает его.

«Неважно. Сегодня вечером я отключен от службы безопасности из-за частного мероприятия. Мне нужно, чтобы вы трое были готовы к работе — трезвые, — говорит он, бросая обжигающий взгляд на Алекса, — к девяти.»

«И вы не могли сказать нам об этом по телефону?»

«Ты должен быть в школе. Если тебя там нет, значит, ты работаешь». Откинувшись на спинку стула, он пододвигает к нам троим листок бумаги.

Мое сердце, черт возьми, чуть не останавливается в груди, когда я смотрю на человека на фотографии.

«Эстелла Дукас», — заявляет босс, пока я пытаюсь сохранить нейтральное выражение лица. Последнее, что мне нужно, это чтобы он прочитал что-то на моем лице, что я еще не готова выдать. «Она начала сегодня в Найтс-Ридж».

«И какое это имеет отношение к нам?» — спрашивает Тео, хладнокровный и невозмутимый, как всегда. Если бы я оглянулся, я знаю, что обнаружила бы его жесткую маску на месте.

Это маска, которую он унаследовал от своего отца, а до этого от деда. Именно по этой причине я знаю, не спрашивая, что однажды именно он будет сидеть в этом кресле, управлять этой семьей и раздавать приказы.

«Мне нужно, чтобы вы трое присмотрели за ней».

«Мы не нянчимся», — выпаливаю я, мгновенно сожалея об этом, когда холодные, жесткие глаза Дэмиена встречаются с моими.

Я сглатываю, сожалея о том, что ввязался в какую-то проблему из-за этого.

«Я не прошу тебя нянчиться с ней. Стелла более чем способна сама о себе позаботиться.»

Неужели я, блядь, этого не знаю? Мои яйца болят только от одной мысли об этом.

«Так почему же мы должны присматривать за ней?»

«Ты просто делаешь». Дэмиен пронзает своего сына взглядом, который отсекает любой аргумент, который у него мог бы возникнуть. «И само собой разумеется, это останется между нами». Отводя взгляд, он убеждается, что и Алекс, и я слышим его безмолвное предупреждение. Нико и Тоби не являются частью этого. И Стелла не должна знать.

Отлично, просто чертовски здорово.

«Учитывая, что вы дали себе выходной на вторую половину дня. У меня есть для тебя кое-что еще. Идите к Марко. Он задерживает оплату.»

«Ты хочешь, чтобы мы…»

«Нет. Я хочу, чтобы вы отправились туда и послужили напоминанием о том, что будет еще хуже, если он пропустит свой крайний срок».

«Поняли, босс».

Дэмиен кивает нам, и Эван обходит стол, готовый проводить нас.

«И я предполагаю, что больше не услышу о том, что вы трое отлыниваете».

«Понял, старина». Тео отдает честь своему отцу, к большому раздражению Дэмиена.

Тео более чем осведомлен об уважении, которого Дэмиен ожидает от него, но он тычет медведя при каждой возможности. Я понятия не имею, чего он ожидает от происходящего. Дэмиен никогда не был и никогда не будет мягким и заботливым отцом. Выводя его из себя, в долгосрочной перспективе это приведет только к боли, но Тео, похоже, намерен выяснить, насколько болезненным это может быть.

«Александр», — зовет Дэмиен, прежде чем мы выходим из комнаты. «Не разочаровывай меня».

Алекс кивает, прежде чем Эван закрывает за нами дверь, отправляя нас восвояси.

«Я не подписывался быть нянькой для „разрушителя мячей“», — бормочет Алекс, когда мы забираемся обратно в лифт, готовые отправиться и легонько подтолкнуть Марко в нужном направлении.

«Себ все предусмотрел, верно, чувак?» — спрашивает Тео, как только двери закрываются. «В конце концов, он снова хочет вернуться в ее киску».

«Нет. Я хочу использовать ее, чтобы добраться до ее старика.»

«Верно, конечно. Так что ты не будешь возражать, если приложу к ней свой член», — язвит Алекс.

«Я не знаю, она выглядит так, как будто может быть проблемой. Может быть, ей понадобимся бы мы оба», — добавляет Тео, заставляя меня скрипеть зубами при мысли о том, что она зажата между нами двумя.

«Вы пара гребаных мудаков», — выплевываю я, вылетая из лифта в ту же секунду, как открываются двери.

Я даже не утруждаю себя поисками женщины, которая околачивалась поблизости раньше, когда мне нужно было выбраться из этого гребаного места.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Стелла

«Я слышала, что они убили парня», — шепчет кто-то, когда я захожу в раздевалку для девочек после школы на следующий день, готовая попробовать себя в команде по гимнастике.

Я закатываю глаза от возбужденных сплетен. Подбитый глаз и разбитая губа друга Себа, а также его и другого разбитые костяшки пальцев — все, о чем говорили весь день.

Встретившись с ними, хотя и ненадолго, я не удивлена, что они оказались в центре драки. В конце концов, они тщеславные придурки.

Они, вероятно, в какой-то богатой банде мальчиков, притворяются опасными в надежде, что это привлечет всех девочек.

Идиоты.

Я вспоминаю его предупреждения в ночь на кладбище и закатываю глаза. Ему действительно нужно подумать еще раз, если он ожидает, что я буду его бояться.

Сплетни прекращаются, только когда я опускаю сумку на скамейку, и я знаю почему. Их внимание сверлит дыры в моей спине.

Я думаю, само собой разумеется, что блондинку, которую, как я узнал, на самом деле зовут Тиган, благодаря некоторым сплетням, которые я слышала ранее о том, что она недавно вытворяла за бассейном с каким — то парнем, — в команде по гимнастике. Я думаю, это версия команды поддержки в Найтс-Ридж.

Точно так же, как когда я подслушал это ранее, волна чего-то, что я действительно не хочу признавать при мысли о том, что она была с Себом, прокатывается по мне. Никто не упоминал его имени, но, судя по тому, что я видела, он, кажется, единственный, кто сейчас интересует эту пресную суку.

Напоминая себе, что мне все равно, я делаю успокаивающий вдох и готовлюсь развернуться.

«Ты что, заблудилась?» Спрашивает Тиган, двое ее приятелей стоят чуть позади нее с одинаково злыми взглядами на лицах, когда они смотрят на меня.

«Эм … нет. Я так не думаю», — говорю я, перекидывая волосы через плечо.

«Я не думаю, что у тебя есть то, что нужно, чтобы быть в моей команде».

«О, неужели?» — Спрашиваю я, делая шаг к ней. «И почему ты так думаешь?»

«Потому что здесь тебе действительно нужно работать, а не просто покачивать помпонами для пап в толпе».

«Это правда?» Я спрашиваю, гнев горит в моих венах от ее предположения обо мне, подражая их позам и кладя руки на бедра.

«Тебе, наверное, лучше уйти сейчас, пока ты не опозорилась».

«Да, может быть. Или я могла бы остаться и посмотреть, как ты ешь кусок скромного пирога, когда я буду вытирать тобой пол».

Не дожидаясь ответа, я снова поворачиваюсь к ним спиной и начинаю готовиться.

Я быстрее их, потому что они проводят большую часть следующих десяти минут, скуля, как маленькие сучки, которыми они и являются, и пытаясь запугать меня, чтобы я сдалась.

Они всерьез лают не на то дерево, если ожидают, что я буду пресмыкаться перед ними.

К тому времени, как я это делаю, только несколько самых тихих девочек вышли из раздевалки, и я нахожу их разминающимися, пока мисс Петерсон — я полагаю — разговаривает с ними с широкой улыбкой на лице.

«П-привет, мисс Питерсон», — заикаюсь я, прерывая их разговор. «Я…»

«Стелла», — говорит она с еще более широкой улыбкой.

Ладно, она мне уже нравится.

«Я провела некоторое исследование, и, должна сказать, я впечатлена. Я думаю, ты отлично впишешься в эту команду».

Да … или нет.

Пока остальная часть команды выходит из раздевалки и начинает разминку, мисс Питерсон водит меня по спортзалу, показывает мне все их современное оборудование, рассказывает о соревнованиях, в которых они принимают участие, и с гордостью показывает их трофеи. Возможно, у Тиган действительно был смысл беспокоиться о добавлении новых членов в свою команду, даже если она пошла по неверному пути.

«Почему бы тебе не размяться с девочками, а потом ты сможешь показать нам, на что ты способна. Я видела в твоих документах о переводе, что пол — твой любимый».

«Да».

«Тиган — наша чемпионка по вольной гимнастке. Небольшое соревнование пойдет ей на пользу».

«Отлично», — говорю я, но это полно сарказма, который, я уверена, она не пропускает.

Я присоединяюсь к остальным и останавливаюсь рядом со светловолосой девушкой, которая растягивается на шпагат.

«Привет», — говорит она с приветливой улыбкой на губах. «Я Калли».

Я не могу сдержать улыбку, которая появляется на моих губах, когда я нахожу кого-то, кто не сразу видит во мне своего рода конкурента.

«Привет, я Стелла».

«Я не уверена, должна ли я сказать тебе, что ты глупая или смелая для этого», — признается она, явно услышав ссору в раздевалке.

«Я думаю, мы это выясним», — смеюсь я, меняя позу.

Оказывается, я не единственная, кто приехал сюда, чтобы попробовать себя в команде. Появилась горстка других учеников шестого класса, всех из которых мисс Питерсон знает, потому что они соревновались в младших классах школы. Я единственная по-настоящему новый человек, и именно поэтому именно я призвана продемонстрировать свои навыки.

Очевидно, мисс Питерсон сделала свою домашнюю работу, поскольку она сажает девочек на разные тренажеры, как только к нам присоединяются две другие учительницы, но оставляет меня, Тиган и две ее тени стоять рядом с пружинящим полом.

«Тогда покажи нам, что у тебя есть, Стелла», — говорит она, ее глаза сияют от возбуждения.

Вызов принят.

Поправляя пояс своих шорт, я подхожу к углу зала, чувствуя на себе взгляды каждого человека в комнате.

Большинство просто хотят посмотреть, на что я способна, но есть, по крайней мере, трое, которые в настоящее время молятся, чтобы я упала ниц. И это те три пары глаз, которые я встречаю прямо перед тем, как начать свою серию кувырков по ковру.

Мне удается уверенно приземлиться всего в дюйме от линии, и, сделав глубокий вдох, я понимаю, что в комнате вокруг меня царит тишина.

Взглянув на мисс Питерсон, я обнаруживаю, что на ее лице широчайшая улыбка, она сложила руки вместе, как будто хлопнула в ладоши, в то время как трое рядом с ней пылают до такой степени, что их лица светятся красным — ни у кого так ярко, как у Тигана.

«Ваш предыдущий тренер не преувеличивал», — говорит мисс Питерсон, в то время как Тиган бормочет: «Это было не так уж хорошо».

Неважно.

Следующие два часа я провожу, игнорируя полные ненависти взгляды, которые они бросают через весь зал, и сосредотачиваюсь на том, чтобы потерять себя, занимаясь некоторыми из моих любимых упражнений.

Бодрость духа всегда была для меня на первом месте, но гимнастика почти на втором. Папа записал меня на мой первый урок, когда я едва могла стоять, и с тех пор я пристрастилась. Мне просто нравится это невесомое ощущение полета в воздухе. Именно по этой причине я забралась на вершину пирамиды поддержки при первой же возможности.

«Я решила», — объявляет Калли, когда мы, наконец, возвращаемся в раздевалку после нашей тренировки. «Ты смелая».

Я смеюсь, направляясь к ней.

«Я думаю, что предпочитаю этот вариант».

«Просто следи за своей спиной. Ты, наверное, уже поняла это, но Тиган, Лайла и Слоан — мега-сучки».

«О, правда, я не заметила», — невозмутимо говорю я.

Некоторые девушки принимают душ и заменяют образ совершенства, с которым они вошли в эти раздевалки. Я, однако, просто достаю толстовку из сумки и набрасываю ее поверх шорт и спортивного бюстгальтера, предпочитая принимать душ дома.

В кампусе тихо, когда я выхожу из здания. К счастью, Тиган и ее сучки были слишком заняты, чтобы обратить на меня какое-либо внимание, когда я выскользнула. Ее уверенность уже была подорвана, пока мы тренировались, так что я не думаю, что у нее хватило бы сил пройти со мной еще один раунд.

На стоянке все еще стоят машины. Я осматриваю дорогие модели, качая головой от безумного богатства этого места.

В прошлом мой Porsche выделялся, как больной палец, но здесь он отлично вписывается в обстановку. Черт, по сравнению с некоторыми он действительно выглядит дешевкой, что действительно о чем-то говорит.

Голоса доносятся до меня с другого конца стоянки, и я жалею, что подняла глаза в ту секунду, когда мои глаза встречаются с определенной темной парой.

К счастью, Себ и его верные последователи сегодня держались на расстоянии, хотя, должна признаться, я ждал, когда они сделают свой ход.

У меня не сложилось впечатления, что вчерашний день — это все, чего Себ хотел от меня. И я уверена, что он не собирается терпеть боль в мячах, которую я причинил ему, лежа. Возможно, я и поставила его на колени, но я уверена, что это не то место, где он имеет привычку бывать.

В моей голове мелькают образы другого раза, когда я держала его на коленях, но я блокирую их почти так же быстро, как они вспыхнули.

Его глаза задерживаются на мне на мгновение, прежде чем он делает шаг вперед от Aston Martin, вокруг которого они стоят. Его лицо напряжено, гнев струится от него, когда его глаза обследуют мое тело.

Желание плотнее закутаться в толстовку, чтобы прикрыться, велико, но я ни за что не отступлю перед этим придурком, поэтому я стою там и позволяю ему насытиться.

«Осторожнее, Себастьян, кто-нибудь может подумать, что ты хочешь еще один раунд», — громко объявляю я. Что-то подсказывает мне, что он единственный, кого волнует, что кто-нибудь узнает о том, что произошло той ночью. Что он опустился до того, чтобы прикоснуться к новой девушке, или что бы он там ни думал обо мне, внезапно заставило его возненавидеть меня.

Его друзья издеваются и смеются у него за спиной, когда его кулаки сжимаются.

«Тебе нужно быть начеку, Дукас», — кипит он.

«О, так мы теперь в отношениях по фамилии», — язвительно замечаю я. «Тогда тебе лучше сказать мне свое».

«Я ничего тебе не дам», — рычит он, поднимая руку и убирая мокрые волосы со лба.

Оглядываясь на остальных четверых, я нахожу их в таком же состоянии. Из сплетен, которые я слышала вокруг этого места за последние два дня, я могу только предположить, что они в футбольной команде — или футболе, как это называется здесь. Похоже, именно они думают, что владеют школой, и эти пятеро источают власть. Или, по крайней мере, думают, что делают.

«Ладно, хорошо, как бы весело ни было это маленькое наверстывание упущенного. У меня есть дела поважнее, чем тратить свое время.» Я опускаю глаза вниз по его телу, мой взгляд останавливается на его промежности. «И я уверена, что тебе нужно пойти и заморозить свои яйца».

Его челюсть подергивается, глаза предупреждающе сужаются, когда он подходит ближе.

Он не останавливается, пока между нами не остается всего один волосок. Его жар обжигает мое тело, но я даже не вздрагиваю, поскольку вынуждена поднять на него глаза.

Мне насрать, что я меньше. Я уже доказал, что могу одолеть его с минимальными усилиями.

«Ты действительно думаешь, что ты что-то значишь, не так ли?»

Я пожимаю плечами. «Я думаю, что я лучше тебя».

Он двигается быстрее, чем я ожидаю, его рука обхватывает мое горло за мгновение до того, как моя спина сталкивается с машиной.

«И это было бы просто еще одной ошибкой, которую ты совершила».

Я приподнимаю бровь, пытаясь изобразить скуку от его большого и страшного поступка плохого мальчика. Но я также надеюсь, что этого достаточно, чтобы он перестал понимать, как его собственническая хватка влияет на меня.

Чем крепче его пальцы сжимают мое горло, тем больше моя кровь начинает закипать. Только теперь это не от гнева.

Когда он прямо у меня перед носом, его горячее дыхание щекочет мою кожу, а его аромат после душа щекочет мой нос, я почти могу убедить себя, что мы снова на том кладбище, просто два потерянных человека, ищущих что-то в темноте.

«Себ, опусти ее на хрен», — рявкает один из его парней, и все вокруг меня рушится, когда реальность обрушивается еще раз.

Наклоняясь ближе, его губы касаются моего уха, и мне приходится бороться, чтобы подавить дрожь желания, которая хочет пронзить мое тело.

«На твоем месте я бы продолжал оглядываться через плечо».

Он отодвигается, сдвинув брови, когда все, что я делаю, это смеюсь.

«Ты весь такой болтун, Себастьян». Я произношу его имя со своим лучшим шикарным английским акцентом в надежде, что это выведет его из себя.

«Правда?» — кипит он, его голос настолько тих, что ни у кого больше нет шанса его услышать. «Продолжайте испытывать меня, и, возможно, тебе повезет, и ты узнаешь, насколько ты ошибаешься».

«Испытай меня, придурок. Я буду ждать.»

«Себ?» Приторно-сладкий голос пронзает всю парковку, и я внутренне стону, зная, кому он принадлежит, даже не глядя.

«О, твоя маленькая игрушка здесь. Иди и выложи ей всю свою чушь. Я уверена, что она сразу же это проглотит.»

Его глаза удерживают мои, воздух между нами потрескивает, когда я уверена, что вдалеке доносится дым от Тигана.

«По крайней мере, мне не понадобится этот лед для моих яиц. Рот Тига сразу со мной разберется.»

Если он ждет реакции после этого заявления, то его ждет горькое разочарование.

«Я надеюсь, что она кусается».

«Себ,» — на этот раз шипит она, «убери руки от мусора».

Он отпускает меня, как послушный маленький щенок.

«О, так тебя можно обучить», — язвительно замечаю я, к его большому раздражению, если судить по вздувшейся вене на виске. «Приятно это знать».

Опасное рычание, вырывающееся из его горла, творит странные вещи с моими внутренностями. Вещи, которые говорят мне, что мне нужно убраться подальше от него прямо сейчас.

Прижимая ладонь к его груди, я игнорирую, насколько она мускулистая, и заставляю его отступить.

«Ты права», — говорю я, бросая взгляд на потрясенную Тиган. «Мусору действительно нужно держать свои руки при себе».

«О, я не говорила о…»

Оттолкнувшись от машины, к которой он прижал меня, я шагаю к ней.

«Отвали на хрен, Тиган. Мне ничего от тебя не нужно. Этот засранец весь твой».

Я выдерживаю ее потрясенный взгляд на мгновение, прежде чем повернуться к ним спиной и направиться к своей машине.

Только когда за мной закрывается дверь, я выпускаю разочарованный вздох, который сдерживала.

Было ли это слишком большой просьбой, чтобы начать здесь и просто слиться с толпой?

По-видимому, так.

Мой сотовый пищит в сумочке, и вместо того, чтобы просто убраться нахуй оттуда и подальше от идиотов, которые все еще слоняются без дела, я вытаскиваю его.

Улыбка появляется на моих губах, когда я нахожу звонок от Харли. Просто видя ее имя, я улыбаюсь.

Харли и Руби были первыми настоящими друзьями, которых я завела за многие годы после того, как поклялась никогда ни с кем не сближаться после первых нескольких школ. Я быстро поняла, что заводить друзей — пустая трата времени и сил, когда в ближайшие недели или месяцы меня, в конечном счете, разлучат с ними. Но в Розвуде было что-то такое, что позволяло мне опустить свои стены, и я неохотно впустила их обоих.

Потом случилось неизбежное, и мне пришлось оставить их позади.

Но в отличие от друзей, которые были до них, они обе поддерживали связь, что немного облегчало весь этот переезд.

«Привет», — говорю я, мой голос звучит легче, чем когда-либо. «Как дела?» — спросил я.

«Привет. Все хорошо. Мы как раз на ланче, подумала, что стоит отметиться. Как к тебе относится в модной новой школе?»

Застонав, я падаю обратно на сиденье и вкратце излагаю ей суть дела.

«Ты пробыла там два дня и уже разозлила королеву сук, и ее короля. Это должно быть рекорд, Стелла, даже для тебя».

«Они кучка придурков», — усмехаюсь я.

«Я в этом не сомневаюсь».

«Как у тебя дела в выпускном классе?» — спрашиваю я с тяжелым сердцем. Я должен был бы быть там, переживая это вместе с ними, но вот я здесь, снова начинаю все сначала.

«Это здорово. Руби уже чертовски хороша в качестве капитана команды поддержки».

«Как будто она могла сделать что-то еще». Я улыбаюсь, думая о том, как она берет на себя ответственность и приводит новую команду в форму.

«А мальчики? Кайл?»

Клянусь, я слышу, как она падает в обморок при одном упоминании его имени.

«Все великолепны. Парни собираются убить его в этом году, я чувствую это. Эш — отличный капитан», — говорит она, упоминая парня Руби. «А как насчет тебя? Тебе удалось найти клуб поддержки?»

«Да, у меня есть. Я уезжаю завтра вечером. Я тоже вступила в школьную команду по гимнастике.»

«Это потрясающе. Я так рада, что ты встаешь на ноги.»

«Да, хотя некоторые уже хотят сбросить меня с них», — шучу я.

«Тогда им нужно усвоить, что ты не из тех, с кем можно связываться».

«Я выжидаю своего часа. Хотя, уже есть один мальчик, который ходит с ушибленными яйцами благодаря моему колену».

«Да, девочка», — визжит она.

Смеясь над ее волнением, я протягиваю руку, чтобы завести свою машину — только обычное урчание двигателя моей девушки не раздается. Вместо этого на моей приборной панели мигает сигнальная лампочка.

«Черт», — рявкаю я.

«Что не так?»

«Что-то случилось с моей машиной. Могу я позвонить тебе позже?»

«У меня тренировка после школы, так что, возможно, по твоему времени будет уже поздно».

«Хорошо, позвони мне, когда закончишь. Если я не буду спать, я отвечу, если нет, то не буду».

«Звучит как план. Удачи тебе с твоей машиной.»

«Спасибо», — бормочу я. Повесив трубку, все волнение, которое могло возникнуть от разговора с Харли, полностью исчезло.

«Серьезно?» Я лаю на свою машину, когда пытаюсь завести ее снова, и получаю ту же сигнальную лампочку.

Застонав, я откидываю голову назад и закрываю глаза, молясь о силе.

Единственная хорошая вещь во всем этом — это то, что Себ и его маленькая комнатная собачка оба уехали.

Визг срывается с моих губ, когда кто-то стучит в мое окно.

С сердцем, бьющимся в горле, и пульсом, грохочущим по всему телу, я приоткрываю глаза и смотрю в сторону.

«Черт возьми», — бормочу я себе под нос, видя, как один из парней Себа стоит, слегка наклонившись, чтобы заглянуть внутрь моей машины.

Опуская окно, я рявкаю: «Что?»

От его ярких голубых глаз у меня перехватывает дыхание, когда они смотрят в мои.

В отличие от «темных» Себа, эти, похоже, не ненавидят меня, что в некотором роде приносит облегчение, потому что я не уверена, что у меня хватит сил на еще какие-либо колючие комментарии или язвительные оскорбления.

«У тебя проблема?» — спрашивает он, его мягкий британский акцент проникает в меня, когда он смотрит на светящуюся сигнальную лампочку на моей приборной панели.

«Э-э… Я в порядке. Я просто позвоню в службу спасения.»

«Хочешь компанию?»

Мои глаза сузились в замешательстве.

«Почему?»

«Потому что все остальные уехали», — спрашивает он, отступая в сторону, позволяя мне увидеть пустынную парковку, кроме черного BMW, который, как я могу только предположить, принадлежит ему.

«Со мной все будет в порядке. Я более чем способна сама о себе позаботиться.»

«Так я слышал», — невозмутимо отвечает он. «Но это не то, почему я предлагаю».

Я приподнимаю бровь, не веря ни единому слову из этого.

«Разве я не могу просто быть хорошим парнем?» — невинно спрашивает он, хотя не похоже, что его обидели мои невысказанные слова.

«Когда ты дружишь с самим дьяволом, наверное, нет».

На его губах появляется улыбка.

«Не позволяй Себу слышать, как ты его так называешь, это может ударить ему в голову».

«Это невозможно. Его эго уже больше, чем вера».

«Это правда. Отопри и впусти меня.»

Я задерживаю его взгляд еще на две секунды, исследуя его океанские глубины в поисках любого намека на то, что он играет со мной прямо сейчас.

Вздохнув и зная, что я, вероятно, пожалею об этом, я открываю свои двери и позволяю ему сесть на мое пассажирское сиденье.

Его мужественный запах немедленно воздействует на мои чувства, и я почти говорю ему убираться к черту обратно. Я не хочу, чтобы мой ребенок пахнул мальчиком — по крайней мере, так я говорю себе, когда у меня начинают течь слюнки.

Он друг этого придурка. Обуздай это, Стелла.

«Кстати, меня зовут Тоби».

«Стелла», — говорю я, мгновенно сожалея об этом, когда его губы кривятся в ухмылке. «Но ты уже знал это».

«Обычно я бы сказал, что новости о новых горячих девушках распространяются здесь довольно быстро, но, похоже, ты немного загадочна».

Игнорируя дрожь внизу живота от его признания, что он считает меня горячей, я сосредотачиваюсь на остальной части его заявления.

«Именно так, как мне это нравится».

«Похоже, ты тоже хорош в том, чтобы наживать врагов».

«Мое любимое хобби».

Он усмехается.

«Ну, я могу заверить тебя, у тебя это хорошо получается. Не многие девушки с радостью идут против Себа или Тиган.»

«О, пожалуйста. Они оба самодовольные придурки, которые думают, что мир им что-то должен.»

Он фыркает от смеха, но кашляет в попытке скрыть это.

«А я-то думала, что ты один из его отряда».

Откинувшись на спинку моего пассажирского сиденья, Тоби вытягивает свои длинноногие ноги, ткань его шорт туго натягивается на мускулистых бедрах.

«Я бы убил за него. Это не значит, что я должна соглашаться со всем, что он делает».

Мои брови поднимаются от его резкого заявления, но я думаю, что понимаю. Отсутствие такого количества друзей за эти годы, особенно пожизненных, означает, что я упустила такого рода связи.

«Тогда вроде как брат».

«Именно это. Нас пятеро, мы семья во всех отношениях, которые имеют значение».

«Отлично, значит, если кто-то из вас ненавидит меня, то в конечном счете вы все ненавидите».

«Я оставляю за собой право судить. Он пока не дал мне ничего конкретного, так что я следую своей интуиции».

«Ты доверяешь мне?» Я спрашиваю.

«Я не знаю. Ты просто…» Он смотрит на меня, его глаза изучают каждый дюйм моего лица. «Ты другая. Мне это нравится.»

«Ты один из немногих, кто не осудил меня сразу, хотя ты помог Себу загнать меня в угол в ванной и помешать любой помощи войти … но я могу смотреть дальше этого, по крайней мере, пока не узнаю тебя получше».

«Это хорошо с твоей стороны. Так ты собираешься звать на помощь или как?» Он смотрит на сотовый, который все еще у меня в руке.

«Э-э… да. Она полностью прикрыта, так что я уверен, что кто-нибудь сейчас выйдет».

«Она?» — спрашивает он с ухмылкой.

«Да. Почему? Разве это не твое?»

«О, черт возьми, да. Я просто никогда раньше не слышал, чтобы девушка олицетворяла свою машину так, как это делают парни».

«Я не обычная девушка».

«Ты можешь сказать это снова», — бормочет он себе под нос, когда я подношу телефон к уху.

Я нахожусь в ожидании, кажется, целую вечность, поскольку вынуждена слушать дерьмовую музыку, которую они играют по линии, прежде чем мне наконец говорят, что все их спасатели заняты, и пройдет по меньшей мере два часа, прежде чем кто-нибудь сможет добраться до меня.

«Это чушь собачья», — огрызаюсь я, тыча пальцем в экран, чтобы прервать звонок.

«Пойдем,» — говорит Тоби, наклоняясь вперед и берясь за ручку, «я отвезу тебя домой».

«И оставить ее здесь?»

«Детка, в этом месте больше камер видеонаблюдения, чем в Букингемском дворце. Она будет в безопасности. К тому же, не похоже, что кто-то может уехать на ней.»

«Хорошо», — вздыхаю я, не в силах с этим спорить.

Я иду за ним к его машине и захожу внутрь, замечая тот же запах новой машины, смешанный с запахом свежего парня, который в настоящее время витает в моей.

«Это мило», — говорю я, проводя пальцами по красной полоске, которая пересекает черту того, что, очевидно, изготовлено на заказ M3.

«Это был подарок на день рождения».

«Вау, кто-то явно любит тебя».

Он хмыкает в знак согласия и быстро добавляет: «Деньги — это еще не все».

Оглядываясь, я вижу, что его челюсть сжата, а руль он сжимает так крепко, что костяшки пальцев побелели, поэтому я думаю, что сейчас, вероятно, не лучшее время просить его рассказать подробнее.

«Тебе нужно будет сказать мне, куда я еду», — говорит Тоби после нескольких напряженных минут.

«О черт, извини». Я быстро даю ему указания, и он дважды смотрит на меня, когда я называю ему улицу. «Что?»

«Дорогие дома вокруг», — бормочет он, открывая бутылку Gatorade и делая несколько глотков.

«Говорит тот, что в заказном „BMW“.»

«Извини, я не должен судить».

«Все в порядке. Я страдала и похуже.»

«Тиган — сука».

«Ах, значит, это общеизвестно. Только не говори мне, что ее киска сделана из бриллиантов, вот почему парни терпят ее.»

Глоток синей жидкости, которую он только что влил себе в рот, выплескивается наружу, покрывая лобовое стекло, руль, руку и шорты.

«О черт, прости, я…»

«Это лучшее, что я слышал за всю неделю».

«Сегодня только вторник», — бормочу я, роясь в сумочке в поисках салфеток.

«Я не возлагаю больших надежд на свою неделю», — невозмутимо говорит он.

Он все еще пытается убрать Gatorade, когда мы, наконец, въезжаем на мою подъездную дорожку.

«Я заплачу за чистку», — предлагаю я, потому что в ту же секунду, как оно высохнет, оно превратится в липкое месиво.

«Не волнуйся, я обо всем позабочусь».

«Ладно, что ж…» Я колеблюсь, глядя на фасад дома, когда он останавливается. «Не хотели бы вы войти?»

«Э-э… Д-да», — говорит он, поворачивая ко мне свои завораживающие глаза и мега ваттную улыбку. «Звучит неплохо».

«И мне даже не пришлось предлагать тебе торт, который, я знаю, будет ждать».

Его глаза загораются при упоминании торта Энджи.

«Просто подожди. В зависимости от того, что приготовила наша экономка, это лучше, чем секс.»

«С кем, черт возьми, ты трахалась?» — спрашивает он, когда мы оба выбираемся из его машины.

Его вопрос говорит мне о многом — в основном о том, что он понятия не имеет, чем занимался его так называемый брат в последнее время.

«Очевидно, никого приличного», — бросаю я через плечо, прежде чем зайти внутрь.

Когда мы входим в холл, в доме царит тишина.

«Вау, это… современно», — комментирует Тоби, когда я веду его на кухню.

«Да, это папина фишка», — бормочу я, набрасываясь на кусочки песочного печенья «миллионер», которые лежат на стойке в ожидании меня.

Я кладу несколько ломтиков на тарелку, прежде чем передать Тоби пару банок содовой и сказать ему следовать за мной.

Он следует за мной до самого верхнего этажа дома — моего этажа — и в мою спальню.

«Часто приглашаешь парней в свою комнату через несколько минут после знакомства с ними?» — спрашивает он, когда я снимаю кроссовки и ставлю тарелку на тумбочку.

«Те, кто спасает меня, да», — смеюсь я, снимая толстовку и вешая ее на стул.

Мою кожу покалывает от осознания, и, когда я оглядываюсь, я нахожу его стоящим в дверном проеме, его глаза прикованы к моей заднице.

«Ты не против немного посидеть? Мне нужно пойти принять душ. Я в полном беспорядке.»

Он прочищает горло, проходя дальше в комнату.

«По-моему, ты выглядишь прекрасно».

«Я буду через пять минут. Чувствуй себя как дома.»

Я беру чистую одежду и проскальзываю в ванную, закрывая за собой дверь, прежде чем он успевает сказать что-нибудь еще.

Какого черта ты делаешь?

Мое сердце колотится в груди, когда я прислоняюсь спиной к двери. Я играю с огнем, приглашая сюда одного из друзей Себа, но порочной части меня это нравится.

Нет ничего более занимательного, чем мучить придурков, которые думают, что они главные.

Я принимаю самый быстрый душ в своей жизни, прежде чем натягиваю чистые шорты и майку. Тоже, наверное, плохая идея, но я увязла по уши, так что могу продолжать.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Себастьян

«Я извиняюсь, Тоби, блядь, где?» Я лаю с полным ртом мусаки, приготовленной мамой Тео.

«У Стеллы», — повторяет Нико, как будто я не расслышал это достаточно ясно в первый раз.

Тео и Алекс оба бросают на меня обеспокоенные взгляды, но я слишком зол, чтобы заботиться о том, что они думают.

«Почему?» Я выхожу из себя.

«Наверное, потому, что он хочет ее трахнуть», — говорит он просто, как будто это самая очевидная вещь в мире. «Я имею в виду, она горячая и полностью в его вкусе».

Из всех нас Тоби — единственный, кто хоть немного разборчив в отношении девушек, с которыми он проводит время, и я не могу отрицать, что то, что говорит Нико, правда. Она полностью в его вкусе, что делает тот факт, что он сейчас в ее доме, еще чертовски хуже.

Я не осознаю рычания, которое наполняет комнату и вырывается из моего горла, пока каждая пара глаз за столом не впивается в меня.

«Ты должен в чем-то признаться, братан?» Спрашивает Нико, хотя, судя по выражению его глаз, я не думаю, что ему действительно нужно, чтобы я подтвердил то, что он уже подозревает.

«К черту это», — рявкаю я, отодвигая свою почти пустую тарелку и выдвигая стул позади себя так быстро, что он падает на пол. «К черту все это». Я вылетаю из комнаты, как шторм, а затем, вскоре после этого, из дома.

Послеполуденное солнце согревает мою кожу, когда я вырываюсь из задней части особняка Чирилло и направляюсь в их безумный домашний спортзал в нижней части сада.

В детстве я всегда думала, что тот, который был у нас в подвале, впечатляет, но, как и большинство вещей, к которым прикасается Дэмиен, он должен быть лучшим из лучших. Всего через несколько недель после того, как они переехали в этот дом после смерти дедушки Тео, он превратил его в нечто, что соперничает с лучшими спортивными залами в городе.

Я вдыхаю свежий аромат, когда вхожу внутрь, заставляя автоматические огни мигать в действие.

Вытаскивая телефон из кармана, я игнорирую искушение отследить Тоби, чтобы узнать, где она живет, и вместо этого подключаюсь к Bluetooth, чтобы разнести свой плейлист angry workout по всему зданию.

Стянув футболку, я встаю на беговую дорожку и увеличиваю скорость, мне нужно чувствовать что-то еще, кроме гнева, жгучей потребности в мести, которая занимала все мои мысли с тех пор, как я узнал правду.

От того, что я нашел ее, стало только хуже.

Горечь, которая гноилась во мне, начинает отравлять все в моей жизни.

Я бегу, пока у меня не заболят ноги, а легкие не загорятся от нехватки воздуха, но, черт возьми, наконец, образы того, что я хочу сделать с пиздой, которая разрушила мою жизнь, которая сломала мою семью, достаточно ослабевают, чтобы сосредоточиться на чем-то другом.

Я нажимаю кнопку остановки и замедляю движения, пока лента не останавливается.

Когда я выхожу и оборачиваюсь, я не удивлен, обнаружив, что кто-то сидит на гребном тренажере и ждет меня с озабоченным выражением лица.

— Я в порядке, — говорю я, хватая с полки свернутое полотенце и вытирая потное лицо и грудь.

«Нет, ты не такой. И ты не был там долгое время. Но это… прямо сейчас… Я волнуюсь.»

«Я разберусь с этим».

«Нет, ты подпитываешься гневом, и это опасно. Ты принимаешь глупые решения, когда злишься».

Я выдерживаю взгляд Тео на мгновение. Я не могу спорить.

«Все в порядке».

Достав энергетический напиток из холодильника, я выпиваю его одним глотком, прежде чем выбросить в мусорное ведро.

«Мне нужно домой».

«Видишь … глупые решения».

«Мне нужно посмотреть, жива ли она еще. И в любом случае, это не так глупо, как идти к ней. О чем, черт возьми, думает Тоби?»

«Я поговорю с ним».

«И что ему сказать? Ты слышал, что сказал босс. Это наша работа. Он вообще знает, кто она?»

Тео пожимает плечами.

Мои кулаки сжимаются, и моя потребность выследить его, чтобы узнать правду о том, почему он в ее доме, почти берет верх надо мной.

«Иди домой и повидайся со своей мамой. Ты знаешь, где я, если я тебе понадоблюсь».

Я глубоко вздыхаю, прежде чем поднять рубашку с пола и натянуть ее через голову.

«Спасибо, чувак».

Тео молчит, пока я не оказываюсь в дверях.

«Мы позаботимся о том, чтобы он заплатил, Себ. Мы позаботимся о том, чтобы они оба это сделали».

Кивнув, что, я уверен, он не видит, я вылетаю из здания и направляюсь к своей машине.

Мой Aston оживает, как только я нажимаю кнопку «Пуск», и я вывожу его с подъездной дорожки, надеясь, что поездка немного расслабит меня.

Это не так.

К тому времени, как я подъезжаю к дому, я не могу вспомнить ни одного поворота, который я сделал, и останавливался ли я вообще на красный свет. Единственные образы в моей голове были о ночи на кладбище, только это были не я со Стеллой, а Тоби.

«Гребаный засранец», — рявкаю я, хлопая ладонью по рулю.

Мой телефон снова прожигает дыру в моем кармане, чтобы узнать, где они оба.

Идти к ней домой так рано — это риск. Столкнуться с ее отцом до того, как я придумаю план, было бы действительно чертовски глупо.

Я сижу там очень долго, просто глядя на наш тихий дом.

В отличие от того, который я только что покинул, внутри нет никакого движения, никаких признаков какой-либо жизни. Никакого счастья.

Это место, где я вырос, но я изо всех сил пытаюсь найти какую-либо привязанность к нему, видя, что жизнь внутри еще более жалкая, чем кажется снаружи.

Это не семейный дом. Это даже не дом. Это груда кирпичей, в которой едва существует пара человек.

Со вздохом я толкаю дверь и направляюсь к входной двери, камни громко хрустят под моими ногами. Это должно насторожить любого о моем присутствии, но я сильно сомневаюсь, что женщина внутри будет в каком-либо состоянии ожидать меня.

Дрожь пробирает меня, как только я открываю входную дверь.

В доме воняет. Он несвежий, затхлый и нелюбимый.

Когда-то давным-давно все было совершенно по-другому. Но я видел доказательства этого только на фотографиях или слышал, как мои сестры говорили об этом. Время, которое я не помню. Время, которое я едва ли даже пережил. Время, которое умерло прямо рядом с сердцем этого дома.

Мы могли бы все встречаться здесь каждые две недели и притворяться нормальной семьей, но мы далеки от этого.

«Мама», — зову я, мой низкий голос эхом отдается в тишине дома.

Не получив ответа, я делаю шаг в сторону ее любимого места и останавливаюсь в дверях, чтобы подготовиться к тому, что я могу найти.

Три. Два. Один.

«Господи Иисусе, блядь», — бормочу я, оценивая состояние помещения, прежде чем мой взгляд падает на женщину, которая лежит на старом ковре между диваном и журнальным столиком, в окружении бутылок и иголок.

У нее бывают хорошие времена. Времена, когда она, возможно, просто сможет сдержать свои обещания привести себя в порядок и снова стать матерью. Но за этими временами всегда следует это опустошение.

Я понимаю это, в какой-то степени. Потеря — это тяжело.

Черт, я чувствую это каждый гребаный день. Я борюсь с этим каждый гребаный день. И я даже не знал ни одного из них.

С этим было трудно справиться в детстве, когда меня окружали женщины и отцы моих братьев помогали меня растить.

Но в ту секунду, когда я узнала правду, моя скорбь по человеку, которого я не могу вспомнить, но по которому скучаю, превратилась в зверя внутри меня, одержимого жаждой мести.

Каждый шаг, который я делал с того момента, был направлен на то, чтобы все исправить.

В тот день я не просто потерял своего отца. Мои сестры потеряли не только своего отца, моя мама потеряла своего мужа. Вся наша семья потеряла все. Все, что важно.

А затем снова был нанесен удар только пятнадцать лет спустя.

Это жестоко. Действительно чертовски жестоко.

Дэмиен Чирилло никогда бы не позволил нам оказаться на улице — и я бы тоже, вот почему я потребовал, чтобы меня привели в Семью гораздо моложе, чем, я уверен, ему хотелось бы. Но я ни за что не мог сидеть сложа руки и смотреть, как все вокруг меня превращается в пыль.

Перешагнув через все, отбросив пару бутылок в сторону, я подхватываю почти невесомое тело мамы на руки и поднимаю ее с пола.

Она не издает ни звука, кроме своего неглубокого, хриплого дыхания, когда я провожу ее прочь от беспорядка и поворачиваю к лестнице.

Я делал это так много раз, что теперь могу отстраниться от ситуации, монотонно проходя этапы уборки, переодевания ее отвратительной одежды и укладывания ее в постель.

За все это время она не издала ни звука, и когда я сажусь на край ее кровати и держу ее холодную руку в своей, все возвращается с удвоенной силой, и мое сердце падает в желудок.

Достав телефон из кармана, я звоню, как всегда, когда она в таком состоянии.

«Снова?» — грохочет глубокий голос на другом конце линии.

«Да. Не могли бы вы…»

«Я уже в пути, мальчик», — говорит доктор Рози, сочувствие сочится из его голоса.

«Спасибо».

Я оставил входную дверь незапертой раньше, чтобы он мог сам войти, поэтому я оставляю маму и направляюсь в свою комнату.

Он заполнен всеми моими вещами, за вычетом большей части моей одежды, которая теперь живет в гостевом доме Тео, но я все равно не чувствую, что это место, которому я принадлежу.

Полки заставлены футбольными трофеями, в основном теми, которые мне приходилось праздновать в одиночестве.

София и Зои, мои старшие сестры, сделали все, что могли. Но теперь они ушли и устроили свою жизнь сами, за что я не могу их винить. Я тоже не хочу здесь быть.

Раздеваясь, я направляюсь в душ. Включив его на полную мощность, я жду, пока поднимется пар, прежде чем встать под обжигающий поток воды в надежде, что боль отвлечет меня от всего, что происходит внутри.

Прижимая ладони к плитке, я опускаю голову, отчаянно пытаясь придумать план, что-то, что утолит эту жгучую жажду мести, которая не утихает.

Я мог бы просто посмотреть на маячок, найти дом и подойти с пистолетом.

Но это было бы слишком легко, слишком безболезненно.

Я страдал почти восемнадцать лет. Одна пуля в голову кажется слишком милосердной после всего, через что он заставил нас пройти.

Это должно быть лучше, чем это. Вот почему я начинаю с его дочери.

Он пытался защитить ее все эти годы назад, так что я не сомневаюсь, что в наши дни это его главный приоритет.

В конечном счете, если я сломаю ее, я погублю его. И это именно то, что мне нужно. То, чего я жажду.

К тому времени, как я принимаю душ и натягиваю чистую одежду, доктор Рози разговаривает с мамой в ее комнате — хотя я ни на секунду не думаю, что она действительно слушает.

«Привет», — говорю я, заходя в комнату и обнаруживая, что она подсела на какие-то жидкости.

«Привет, Себ». Я ненавижу грусть в его голосе, жалость. «Дважды за столько недель», — тихо бормочет он, как будто мне нужно напомнить.

«С каждым визитом тебе нужно будет делать на один меньше», — шепчу я. Мы не можем продолжать в том же духе. Мамино тело сдается после многих лет жестокого обращения. Мне не нужен врач, чтобы сказать мне, чем это закончится. Мне просто нужно, чтобы мне исполнилось восемнадцать до того, как это случится, чтобы избавить себя от всей этой ерунды, связанной с необходимостью быть под чьей-то опекой.

Доктор Рози вздыхает. Я знаю, что он хочет сказать. Он хочет, чтобы мы снова попытались отправить ее в реабилитационный центр. Но после всех предыдущих неудачных попыток я не могу не думать, что мы должны просто позволить ей положить всему этому конец.

Она несчастна. Так было с того дня, как она узнала, что стала вдовой, и с тех пор стало только хуже.

По крайней мере, тогда у нее были маленькие дети, которые немного отвлекали ее. Но теперь, когда ее девочки ушли и остался только я — миниатюрная версия моего отца, напоминающая ей о том, что она потеряна — она полностью сдалась.

Она знает, что пройдет совсем немного времени, и я тоже уйду. Черт, я практически и так живу с Тео, просто чтобы сбежать от всего этого. Только моя вина продолжает возвращать меня назад.

«Спасибо», — говорю я, не нуждаясь в какой-либо лекции от него.

«В любое время, Себ. Ты это знаешь.»

Я киваю, когда он начинает собирать свои вещи.

«Ты знаешь правила», — говорит он, пятясь к двери.

Я знаю. Черт, это случается так часто, что даже мама будет знать, что делать, когда она наконец проснется, и каждый раз злее, чем в прошлый раз, когда я ее спас.

«До следующего раза», — говорю я, мой голос холодный и бесстрастный.

Он исчезает из комнаты, а я стою там несколько минут, просто глядя на ее почти неузнаваемое лицо.

Я могу только представить, что наш отец должен думать о ней сейчас.

Звонок моего телефона отрывает меня от мрачных мыслей, и я вытаскиваю его из кармана, выходя из комнаты.

Сидя здесь и наблюдая за ней, вы ничего не добьетесь.

Я закатываю глаза, когда вижу имя Софии на своем экране.

«Привет, сестренка», — говорю я, стараясь придать своему тону как можно больше легкости.

«Ты в порядке?»

«Тео звонил тебе, да?»

«Он написал мне сообщение, предлагая мне позвонить. Что происходит?»

Я опускаюсь на верхнюю ступеньку и провожу рукой по лицу.

«Доктор Рози только что ушел», — признаюсь я.

«Снова?»

«Да. Становится все хуже.»

«Позволь нам помочь тебе, Себ. Пожалуйста», — умоляет она. Это не в первый раз и, вероятно, не в последний. Она хочет поместить маму в лечебное учреждение, а меня — переехать к ней и ее мужу Джейсону. Было бы прекрасно, если бы они жили достаточно близко, чтобы я мог по-прежнему посещать Найтс-Ридж. Но они этого не делают. И я отказываюсь покидать единственное место, где у меня есть хоть какое-то утешение от остальной части моей жизни.

Это единственное место, где мне постоянно не напоминают о том, насколько дерьмова моя жизнь. Хотя, учитывая, что она сейчас разгуливает по коридорам, моя отсрочка может оказаться короче, чем обычно.

«Я не брошу школу», — возражаю я.

«Я знаю. Ты практически живешь у Тео. Я уверена, Дэмиен не возражал бы сделать это более постоянным.»

«Она не захочет находиться в подобном месте. Почему мы должны хотеть сделать ее еще более несчастной?»

«Она убивает себя, Себ».

«И кто мы такие, чтобы останавливать ее», — огрызаюсь я. Если она действительно не хочет быть здесь ради своих детей, тогда почему мы должны заставлять ее?

«Себ», — вздыхает она.

«София», — вторю я.

«Ты возвращаешься к Тео?» — спрашивает она, слегка меняя тему.

«Я не знаю». Я понятия не имею, какого черта мне сейчас делать.

«Ты должен».

«Мы посмотрим. Как Фиби?» — спрашиваю я, думая о своей племяннице.

«Она великолепна. Она почти пошла. Это может случиться со дня на день».

«Пришлите мне видео. Я хочу это увидеть».

«Конечно».

«Тебе следует уйти. Я уверен, что у тебя есть дела поважнее, чем разговаривать со мной.»

«Себ, ты знаешь, что я рядом, если я тебе понадоблюсь».

«Я знаю. Но я в порядке. Я обещаю», — лгу я.

Прямо сейчас я полная гребаная противоположность хорошему.

«Ладно. Люблю тебя, братишка».

«Я тоже тебя люблю. Поцелуй от меня Фиби.»

«Ты мог бы прийти сюда и дать ей один сам».

«Хватит, Соф», — предупреждаю я.

«Я знаю. Извини. Увидимся в воскресенье, хорошо?»

«Это так».

Я прерываю звонок и наклоняюсь вперед, упираясь локтями в колени, телефон свисает с моих пальцев.

Я понятия не имею, как долго я сижу там, утопая в страданиях, которые составляют мою жизнь. Но когда мой телефон снова звонит, это пугает меня до чертиков.

Тоби: Ты искал меня?

Мои брови приподнимаются от его вопроса, прежде чем до меня доходит, что Тео решил, что вмешательства в мою семью недостаточно. Он тоже отправился за Тоби.

Хотя, я не могу отрицать, что в основном я доволен этим.

Мой палец несколько секунд постукивает по боковой панели телефона, пытаясь придумать что-нибудь, что означало бы, что он должен оставить Стеллу.

Меня осеняет мысль, и я начинаю печатать свой ответ, надеясь, что этого будет достаточно, чтобы оттащить его от нее.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Стелла

Тоби: Тебе удалось починить свою машину? Тебя подвезти до школы?

Я не могу не улыбнуться, когда смотрю на его сообщение.

Он был действительно милым прошлой ночью. Намного больше, чем я когда-либо могла ему поверить, учитывая, что он друг Себа, и он кажется не более чем откровенным придурком.

После того, как я вышла из ванной, если не считать странного пристального взгляда, он был идеальным джентльменом. Я не уверена, была ли я благодарна или разочарована тем, что он ничего не предпринял.

Последний парень, который прикасался ко мне, должен быть стерт кем-то другим. Но в равной степени я совершила достаточно глупых ошибок, по крайней мере, на неделю, поэтому я решил, что пока это к лучшему.

Мы говорили о занятиях, о будущем, и, к счастью, мы держались подальше от тяжелых вещей.

Это было приятно. Легко. И когда его телефон сработал и положил конец нашему совместному времяпрепровождению, я была немного расстроена тем, что ему пришлось уйти.

Пока мы тусовались, я получила сообщение от папы, в котором он сообщал, что он не вернется домой, так что я был более чем счастлива иметь компанию, пока могу ее получить. Он пообещал мне, что сразу же разберется с моей машиной и позаботится о том, чтобы у меня была замена первым делом этим утром.

Но пока это не материализовалось, и подъездная дорога пуста, кроме машин Кэлвина и Энджи.

Я провела большую часть последнего часа, разговаривая по телефону, пытаясь во всем разобраться, так что теперь у меня не только нет сменной машины, чтобы отвезти меня в школу, но я еще и очень, очень опоздываю. Сообщение Тоби не могло прийти в лучшее время.

Стелла: Ты мой спасатель. Спасибо.

Тоби: В любое время. Я буду через пятнадцать минут.

Я несусь по своей комнате, как вихрь, натягивая одежду и нанося немного косметики на лицо. К тому времени, когда я спускаюсь по лестнице чуть более семнадцати минут спустя, я в горячем беспорядке.

Я опоздала на третий день, но я не хочу, чтобы Тоби тоже опоздал.

Судя по тому, как он говорил прошлой ночью, он любит школу — он учится в шестом классе уже третий год, с тех пор как он возобновил учебу после смены предметов с первого, — и я ненавижу себя за то, что заставляю его что-то пропустить, когда он просто пытается мне помочь.

Я прохожу через кухню, хватаю батончик с хлопьями на завтрак, а Энджи наблюдает за мной.

Гравий подъездной дорожки хрустит под моими ногами, когда я, черт возьми, почти бегу к BMW Тоби, мои сумки летят позади меня. После школы у меня первое занятие по чирлидингу, и я понятия не имею, как я туда доберусь, если у меня все еще нет машины. Наверное, Uber. Но мне еще предстоит попробовать это здесь.

Я открываю дверь, бросаю свои сумки внутрь и быстро следую за ними, падая на пассажирское сиденье.

«Извини, я опаздала, я …» Моим первым признаком того, что что — то не так, является то, что замки срабатывают почти в ту же секунду, как я начинаю говорить.

Второе — это запах.

Это не совсем то, что прошлой ночью.

«Что за хрень на самом деле?» Я лаю, мои глаза сужаются на парне на водительском сиденье.

«Доброе утро, Чертовка. Как идут дела?»

Несмотря на то, что я слышала замки, мои пальцы все еще дергаются, чтобы дотянуться и попробовать их. Но я держу себя в руках, не желая, чтобы он видел, как отчаянно я хочу сбежать.

«Где Тоби?» Я плюю, чувствуя себя еще более взволнованной, чем когда я сбежала из дома, и, ненавидя, что он видит, как я не сосредоточена и не собрана.

«Борется с адским похмельем». Ухмылка дергается на его губах, и это говорит мне все, что мне нужно знать.

«Ты напоил его, чтобы он не смог забрать меня, не так ли?»

«Я не знал, что он определенно собирался забрать тебя, так что … назови это счастливой случайность».

«Ты ведешь его машину», — указываю я.

«Молодец, Чертовка. Ничто не проходит мимо тебя, не так ли?»

«Ты бесишь».

Наконец-то появляется его угрожающая улыбка, как будто он действительно доволен тем, что я заметила.

«Это наименьшая из твоих забот, детка».

«Не называй меня так», — шиплю я, складывая руки под грудью. Несмотря на то, что я одета в школьную форму, его глаза все еще опускаются, как будто я могла только что ослепить его. «Ты закончил?»

Он втягивает нижнюю губу в рот и зажимает ее зубами, когда его глаза закатываются, чтобы встретиться с моими. Они темнее, чем были, когда я впервые села в машину, и это вызывает во мне волну желания.

«Я не буду трахать тебя в машине Тоби», — выпаливаю я, прежде чем успеваю передумать.

Себ фыркает с отвращением.

«Меня не интересуют повторы или неаккуратные секунданты Тоби».

«Наверное, это хорошо, учитывая, что он был намного лучше тебя», — лгу я. «Это было бы полным разочарованием».

Мои внутренности немного приободряются, когда его губы сжимаются в тонкую линию, а зубы скрипят.

«Так каков же тогда план? Ты собираешься запереть меня здесь и весь день сидеть возле моего дома? Я не хочу разрушать твой пузырь, но кто-нибудь, вероятно, заметит. Если ты хочешь похитить меня, я уверен, что ты мог бы проявить немного больше изобретательности.»

Его глаза удерживают мои так долго, что я начинаю задаваться вопросом, действительно ли он услышал меня, или я даже не произнесла эти слова вслух.

В ту секунду, когда становится ясно, что он понял каждое слово, я понимаю, что потеряла бдительность.

Его рука обхватывает мое горло, и он прижимает меня обратно к креслу.

Мое сердце колотится в груди. Мне чертовски не везет в том, чтобы помочь себе прямо сейчас.

Кэлвин научил меня, как защищаться в большинстве ситуаций, но пребывание в машине не входит в их число.

«Чего ты хочешь от меня?» Я вырываюсь, когда его хватка становится только крепче.

Он снова улыбается, но на этот раз в его улыбке нет веселья. Только злоба.

«Я хочу причинить тебе боль. Наказать тебя. Погубить тебя. Сломать тебя», — шипит он, как будто на самом деле разговаривает сам с собой. «Я хочу заставить тебя плакать, умолять, умолять меня о пощаде, несмотря на то, что ты знаешь, что она никогда не придет».

Моя голова идет кругом, когда я пытаюсь осознать его слова и серьезность, стоящую за каждой угрозой.

«Это довольно тяжелое дерьмо для того, кого ты только что встретил».

«Ты понятия не имеешь, кто ты такая, не так ли, Дукас?»

Я слегка качаю головой, потому что, по-моему, более чем ясно, что я ни хрена не понимаю, о чем он говорит.

«Судя по всему, твой смертельный враг», — нахально говорю я. «Не то чтобы я действительно думал, что ты достаточно храбр, чтобы что-то с этим сделать».

Он придвигается ближе, его тело нависает над центральной консолью. «Тебе действительно нужно следить за тем, что ты говоришь, Чертовка. Тебе действительно не следовало бросать мне вызов.»

«Единственный из нас, кто до сих пор пострадал, — это ты, насколько мне известно. Так что тебе действительно следует активизировать свои усилия, большой человек».

Его челюсть подергивается, пальцы сжимаются, когда звук приближающейся машины заполняет небольшое пространство вокруг нас.

Машина Кэлвина появляется из-за кустов, когда он выезжает задним ходом с подъездной дорожки.

«Наш начальник службы безопасности обучен всем существующим боевым искусствам. Если ты не хочешь это проверить, я бы посоветовала тебе убрать от меня свои отвратительные руки прямо сейчас.»

Чувствуя, что я, возможно, говорю правду, он отрывает от меня взгляд и оглядывается через плечо как раз в тот момент, когда в поле зрения появляется багажник и половина машины.

С разочарованным ворчанием он отпускает меня и падает обратно на свое место.

Прежде чем у Кэлвина появляется шанс повернуть назад через ворота, Себ нажимает на акселератор М3 Тоби, и мы летим вперед, двигатель урчит под нами.

Если бы я не была так потрясена его словами и собственнической хваткой, то, возможно, даже оценила бы этот звук.

Часть меня ожидает, что он отвезет меня куда-нибудь, кроме школы. У него явно есть какие-то не самые приятные намерения, когда дело касается меня, если то, чем он продолжает плеваться в меня, правда. Но, к моему удивлению, он везет нас прямо в Найтс-Ридж.

Я все еще пытаюсь решить, полон ли он дерьма, или он выжидает своего часа, выводя меня из себя и готовясь к идеальному моменту для удара. Если это так, то я надеюсь, что он знает, что я буду ждать его.

В отличие от вчерашнего дня, он не паркуется ни на одном из свободных мест, где я их нашла. Вместо этого он заезжает в самый задний ряд, на одно место ниже того, где мой бедный Porsche все еще выглядит заброшенным, гарантируя, что мы находимся под прикрытием деревьев, защищенные от любопытных глаз.

«Чего ты хочешь?» Я лаю, сыта по горло его играми. «У нас есть десять минут до начала занятий».

«Классная комната?» — передразнивает он, пытаясь изобразить американский акцент.

«Как скажешь, придурок. Просто выпусти меня.»

«Сколько это стоит?»

«Прости, что?» Я плюю, в полном недоумении, что он требует какую-то плату, чтобы позволить мне выйти из гребаной машины. Хотя я не совсем уверена, почему я удивлена. Это совершенно идиотское поведение придурка.

«Почему я должен тебя выпускать? Я должен оставить тебя здесь, пусть все думают, что ты сбежала.»

«Вау, если это твоя идея „погубить меня“, то я действительно не думаю, что мне есть о чем беспокоиться. Я могла бы позвать на помощь, прежде чем ты пересечешь парковку, придурок.»

Он глушит двигатель, погружая нас в тишину, так что слышно только наше учащенное дыхание.

Все мгновенно становится более напряженным, и мои пальцы сжимаются вокруг сиденья подо мной, ногти впиваются в мягкую кожу.

Он наклоняется, его запах усиливается, когда он смотрит мне в глаза с чистой ненавистью.

Я с тревогой сглатываю, ожидая, что он собирается делать дальше.

Раздается щелчок, который пугает меня и заставляет мои брови сдвинуться вместе, а сердце громко стучать.

В ту секунду, когда он двигается и что-то холодное мягко прижимается к моему бедру, я понимаю, что была права, нервничая.

Хотя, черт возьми, я не могу отрицать, что его пальцы, сжимающие складной нож, не выглядят чертовски горячими.

«Себ», — выдыхаю я. Это должно было быть предупреждением, но когда я смотрю, как кончик его ножа скользит по моему бедру, слегка царапая кожу и оставляя легкие красные следы, это звучит совсем не так.

Он останавливается, когда доходит до края моей юбки, и его взгляд перемещается на мои ноги.

Моя грудь вздымается, когда они соединяются. Я ненавижу, что он может видеть, что именно делает со мной вид его ножа на моей коже, но я бессильна остановить это.

«Ты чертовски мокрая для меня прямо сейчас, не так ли, Дукас?»

«Пошел ты», — киплю я, хотя это бессмысленно. Мы оба знаем правду.

«Ты гребаный лгунья, ты знаешь это? Лгунья и шлюха.»

«А ты вспыльчивый, тщеславный придурок, который думает, что мир ему что-то должен только потому, что он красивый».

Злая улыбка растягивает его губы, и я мгновенно понимаю, какую ошибку совершила.

«Ты думаешь, я красивый, Дукас?»

Мои зубы скрипят, когда я подавляю стон разочарования.

Его глаза отрываются от моих в пользу моих губ в ту секунду, когда мой язык высовывается, чтобы смочить их, и волна желания захлестывает меня при мысли о том, что он целует меня.

Я могу ненавидеть его, но, черт возьми, если воспоминания о том, как хорошо нам было вместе на том кладбище, не заставляют меня желать всего того, чего я не должна.

Его нож вонзается немного глубже, отчего у меня перехватывает дыхание.

Наши взгляды опускаются на лезвие, когда крошечная лужица крови окружает кончик.

Поднимая нож, Себ проводит большим пальцем по красноте, прежде чем поднести его к губам и втянуть в рот.

Его глаза темнеют сильнее, чем я думала, пока единственное, что смотрит на меня в ответ, — это темные глаза дьявола.

«Почти так же сладко, как твоя пизда», — бормочет он, высвобождая большой палец.

«Ты…»

«Осторожнее, Чертовка. Помни, у кого нож.»

«Ты действительно думаешь, что я боюсь тебя, не так ли?»

«Не имеет значения, думаю ли я, что ты боишься. Все, что тебе нужно знать, это то, что ты должна быть такой».

Разведя руки в стороны, я говорю: «Делай все, что в твоих силах».

На его губах появляется злая ухмылка, и я сосредотачиваюсь на этом. На том факте, что он действительно думает, что у него здесь преимущество только потому, что у него в руках нож.

Я удерживаю его взгляд, когда лезвие снова начинает двигаться. Он приподнимает мою юбку, пока не добирается до трусиков, его собственная грудь начинает двигаться в быстром темпе, его учащенное дыхание обдает мое лицо.

Что бы он ни думал с этим делать, это действительно заводит его.

Хорошо.

Он собирается сыграть мне прямо на руку.

«Себ», — стону я снова, когда лезвие соприкасается с кружевами, которые прикрывают меня, только на этот раз я хочу, чтобы это прозвучало как шлюха, в которой он меня обвинял.

Его глаза вспыхивают, а губы приоткрываются, когда он продолжает двигаться.

Лезвие разрезает тонкое кружево и впивается в мою кожу, но у меня никогда не было проблем с болью, особенно когда это должно вывести меня на первое место.

Я жду с сердцем в горле подходящего момента, и я нахожу его ни секундой позже, когда он делает паузу и прерывисто дышит.

Вспоминая все, чему Кэлвин научил меня за эти годы, я хватаю Себа за предплечье одной рукой и опускаю его на центральную консоль.

Он так чертовски шокирован, что без раздумий выпускает лезвие.

Металлическая ручка теплая от его хватки, когда я обхватываю ее пальцами и подношу к его горлу.

«Хорошая, блядь, попытка, придурок».

Я прижимаю лезвие к его коже, заставляя его откинуться на спинку стула.

Желание в его глазах превращается в ярость, когда на него обрушивается осознание того, что только что произошло.

«Я предупреждала тебя», — выдыхаю я, глядя ему прямо в лицо, так же, как он был у меня не так давно. «Я не гребаная игрушка, с которой ты можешь играть, запугивать. Я не та гребаная девчонка, и чем скорее ты это поймешь, тем лучше для тебя все это обернется».

Он сглатывает, его кадык ударяется о нож.

«Знаешь что?» — спрашиваю я, моя собственная ухмылка играет на моих губах. «Ты выглядишь еще красивее, когда ты в моей власти».

«Ты играешь с огнем», — предупреждает он.

«О, детка. Я та, кто разжег это гребаное пламя». Его брови взлетают вверх при моих словах. «Прямиком из ада, помнишь?» — говорю я, вспоминая наш разговор той ночью. «Теперь вот как это будет происходить», — говорю я ему, нажимая на лезвие немного сильнее, пока не начинаю разрывать кожу. «Я собираюсь выйти из этой машины еще до того, как я, блядь, опоздаю на урок, и ты меня отпустишь. Но не волнуйся, детка», — говорю я, мой голос смягчается, как будто он мне действительно чертовски нравится. «Это еще не конец. Возможно, ты и начал эту войну, но я собираюсь быть той, кто положит ей конец».

Он дважды моргает, но так и не произносит ни слова.

Приняв это за его согласие, я слегка отвожу нож в сторону, чтобы посмотреть, что он собирается делать. Он остается на месте, его глаза горят в моих, но когда я откидываюсь назад, он двигается, открывая двери и позволяя мне выйти из машины.

Мои трусики в лохмотьях, и я максимально использую уединение, которое он нам позволил, засовывая большие пальцы под юбку и позволяя им спадать по ногам.

Он следит за каждым моим движением, его челюсть подергивается, а вена на виске пульсирует.

«О,» — говорю я невинно, «ты хотел это?» Я бросаю свои трусики в машину, убедившись, что они попали ему в лицо, прежде чем упасть ему на колени. «Это последняя пара моих, которую ты получишь, я могу тебя в этом заверить. И спасибо за это,» — говорю я, поднимая его нож. «Он не такой красивый, как мой розовый, но кажется довольно острым».

Прежде чем он успевает ответить, я перекидываю свои сумки через плечо и захлопываю пассажирскую дверь.

Достижение омывает меня, когда я ухожу.

Ветер хлещет вокруг меня, несмотря на то, что раннее утреннее солнце согревает мою кожу, и мое сердце замирает, когда оно касается моей юбки. Эта легкая паника вскоре сменяется удовлетворением, потому что я знаю, что его глаза сверлят меня, и он никак не мог этого не заметить.

Оборачиваясь, я обнаруживаю, что я права. Его темные и опасные глаза устремлены прямо на меня, когда я поднимаю руку и бросаю ему средний палец, самая широкая улыбка, на которую я способна, расплывается на моем лице.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Себастьян

Моя рука поднимается, и мои пальцы касаются нежного участка кожи, который был прямо под лезвием моего собственного ножа, когда я смотрю, как она уходит.

Я не уверен, огорчен ли я тем, что ей снова удалось одержать надо мной верх, или впечатлен тем, как легко она поменялась ролями.

Она определенно одна из нас, и я не уверен, что мне нравится знать, что, если бы был шанс, она могла бы вписаться. Черт возьми, кажется, что Тоби уже принял ее в свою жизнь, если судить по улыбке на его лице и тому, как он говорил о ней, когда пришел к Тео прошлой ночью.

В ту секунду, когда я увидела его реакцию на нее, я понял, что утащить его было правильно.

Он не сказал нам, что что-то случилось, а я была слишком напугана, чтобы спросить, но Стелла с удовольствием объявила, что он лучше меня.

Мой кулак сжимается при мысли о том, что он прикасается к ней, забирает то, что принадлежит мне, когда дует порыв осеннего ветра и делает мое утро чертовски лучше.

Это только на краткий миг, но вид ее голой задницы без трусиков заставляет мой член затвердеть еще больше, чем он есть, и вытесняет весь воздух из моих легких.

«Чееерт», — выдыхаю я, моя рука опускается с шеи в пользу испорченного кусочка кружева, который лежит у меня на коленях.

Я собираюсь поднять их, когда она внезапно поворачивается и смотрит на меня своими светло-голубыми глазами. Они полны достижений и радости. И когда она поднимает на меня средний палец, ее улыбка сбила бы меня с ног, если бы я уже не сидел.

Я качаю головой, мои глаза предупреждающе сужаются, но я борюсь за то, чтобы не показать свои истинные чувства в этот самый момент.

Стелла Дукас — загадка, которую я, возможно, захочу уничтожить, но, черт возьми, если мне вдруг не интересно узнать немного больше о пропавшей принцессе мафии, прежде чем я положу всему этому конец.

В конце концов, кажется, что она может быть очень веселой, пока она жива.

Когда она, наконец, поворачивается, я делаю свой ход, поднося ее трусики к носу и вдыхая ее запах. Так же чертовски сладко, как ночь на кладбище, которая положила начало моей зависимости от моей маленькой Чертовки.

Я решаю дать себе тридцать секунд, чтобы взять себя в руки, но быстро обнаруживаю, что так долго не протяну, потому что Maserati Тео заезжает на его место, и разъяренный Тоби спотыкается с пассажирского сиденья и направляется прямо ко мне.

«Какого хрена, Себ?» — рявкает он, когда оказывается на полпути между нами.

«Не стоило так много пить, а?»

Мои слова подобны топливу для его уже вышедшего из-под контроля огня, и он сокращает расстояние между нами с шокирующей скоростью, учитывая его яростное похмелье.

Моя спина сталкивается с его машиной.

«Ты заставил меня чертовски напиться, чтобы добраться до нее, ты, придурок», — кричит он мне в лицо, его слюна попадает на мою кожу.

«Кто-то должен был помочь ей, а ты точно не был способен».

Его губы кривятся от гнева, и я готовлюсь к удару, который обязательно последует.

Возможно, Тоби не так часто показывает своего внутреннего монстра, как все мы, но не думайте, что это потому, что его там нет. Он просто лучше контролирует своих демонов.

«Ты гребаная пизда, что вытянул этот трюк, Себ», — говорит он за несколько секунд до того, как боль, которую я ожидал, расцветает на моем лице, когда его кулак сталкивается с моей челюстью.

Я собираюсь нанести ответный удар, когда нас разнимают.

Нико обнимает Тоби за грудь, а Тео встает между нами.

«Закончили?»

«Едва, блядь, начал», — кипит Тоби, его лицо краснеет еще больше, когда мой единственный ответ — ухмыльнуться ему через плечо Тео.

«Давай, блядь, пойдем», — рявкает Тео, толкая меня в направлении, в котором мы должны были двигаться.

«Ты не можешь просто обоссать ее и заявить, что она твоя», — бормочет Тоби.

«Ах, да?» — Спрашиваю я, оборачиваясь, чтобы увидеть, что его все еще удерживает Нико. «Смотри на меня, ублюдок».

«Себ», — шипит Тео.

«Что? Я увидел ее первым», — говорю я невозмутимо.

«Да, разве мы, блядь, не знаем этого».

Мы молча идем к зданию, и всего через несколько минут Алекс заезжает на парковку и бежит трусцой, чтобы догнать нас.

«Что происходит?» он спрашивает, явно чувствуя напряжение.

«Случилась чертова Стелла Дукас», — невозмутимо говорит Тео. «Тоби хочет ее».

«О, черт». Он оглядывается через плечо. «Как это продвигается?»

«Заткнись на хрен. Она моя.»

«Но ты же на самом деле не хочешь ее, не так ли?»

«Нет. Но я чертовски уверен, что не хочу, чтобы Тоби был где-то рядом с ней.»

«Я не думаю, что тебе нужно беспокоиться о том, что Тоби разоблачит, какая ты пизда. Что-то подсказывает мне, что она уже знает.»

«Подожди», — выплевывает Алекс, заставляя нас обоих остановиться, «почему у тебя кровь?» — спрашивает он, глядя на мое горло.

«Наша принцесса чертовски ловко обращается не только с пистолетом, но и с ножом», — говорю я, когда на моих губах появляется ухмылка, а мой член набухает при воспоминании.

«Гален, блядь, обучил ее, не так ли?»

«Черт возьми, он прав. Может быть, он не совсем гребаный дурак. Он знал, что в конце концов она столкнется с нами лицом к лицу. Он сделал ее своим личным гребаным солдатом,» объясняю я.

«Во что, черт возьми, он играет? И почему, черт возьми, босс защищает их?» Алекс бормочет точно такие же мысли, которые проносились у меня в голове, когда я лежал в постели прошлой ночью, слушая, как Тоби храпит во всю глотку.

«Пиздец, если я знаю», — бормочу я, устремляясь к зданию, более чем готовый к началу отвлекающего урока. Не то чтобы я действительно хоть на секунду подумал, что смогу выкинуть ее из головы. Или тот факт, что у нее мой гребаный нож. Нож моего отца.

«Себ», — произносит высокий голос, как только мы входим в общую комнату. «Ты так и не перезвонил мне», — скулит Тиг, подходя ко мне и проводя руками по моей груди, прежде чем сцепить их у меня за шеей.

«Потому что я не хотел с тобой разговаривать», — говорю я. Она написала в какой-то момент прошлой ночью, но после всего дерьма, с которым я уже имел дело, последнее, что мне было нужно, это ее нытье мне на ухо о какой-то ерунде, которая произошла на тренировке в спортзале. Я уже знаю, о ком бы она жаловалась, потому что, похоже, не только я стал врагом Стеллы.

И она также единственная причина, по которой я позволяю Тигу оставаться прижатым к моему телу, потому что ее полный ненависти взгляд прожигает мою кожу.

Она где-то здесь, я просто еще не выяснил, где именно.

«Семь часов», — шепчет Тео, точно зная, что мне нужно.

Прижимая руку к пояснице Тига, чтобы крепче прижать ее тело к своему, я смотрю в ее сторону.

Именно так, как я и ожидал, она смотрит прямо на меня, вытянув перед собой свои соблазнительные ноги и высоко задрав юбку.

Мои зубы скрипят при мысли о том, что она обнажена под ней и показывает каждому ублюдку в Найтс-Ридж, что она скрывает.

Откинувшись на спинку стула, она скрещивает руки на груди, самодовольная улыбка приподнимает уголок ее рта.

«Приятель, у тебя гребаные проблемы», — бормочет Тео.

«Ничего такого, с чем я не мог бы справиться», — говорю я, когда губы Тига касаются моей шеи.

Глаза Стеллы вспыхивают раздражением. Отрывая их от моих, она поворачивается к девушке, сидящей рядом с ней.

Она тоже новенькая, но в отличие от Стеллы, которая выглядит как ангел — чертовски смертоносный ангел, заметьте, — она вся темная и опасная.

«Кто это?» — спрашивает Тео, явно имея в виду ту же девушку, что и я.

«Понятия не имею. Заинтересовался?» — спрашиваю я, приподнимая бровь.

«В „плохой байкерской сучке“? Я, блядь, так не думаю», — издевается он. Но, несмотря на его слова, его взгляд задерживается немного дольше, чем необходимо.

Конечно, что это не так.

«Что здесь произошло?» — спрашивает Тиг, когда она наконец понимает, что у меня порезано горло.

«Ах, ты же знаешь, как это бывает, Тиг».

Ее глаза загораются возбуждением при мысли о том, что мы делаем. Это единственная гребаная причина, по которой она заинтересована. Чтобы повысить свой социальный статус. Я почти уверен, что она не отказала бы никому из нас в шансе присоединиться к семье и всему тому фактору знаменитости, который, по ее мнению, сопутствует этому.

Она невежественна. Невежественна и чертовски бредовая.

К счастью, раздается звонок, и она вынуждена отстраниться от меня.

«Увидимся позже, да? У меня есть свободный третий урок, если ты хочешь встретиться.» Она многозначительно шевелит бровями, и мой член угрожает съежиться от одной этой мысли.

Движение за ее плечом привлекает мое внимание, и когда я поднимаю взгляд, то нахожу Тоби и Нико в дверном проеме. Секундой позже Стелла подскакивает к ним и смотрит на Тоби так, словно он только что повесил гребаную луну.

«Извини, я занята весь день», — говорю я, мой голос холодный и лишенный каких-либо эмоций.

«О-о». К сожалению, она следит за моим взглядом и напрягается, когда находит Стеллу. «Правда, Себ? Она не более чем американская дрянь».

«Ты чертовски права», — бормочу я, менее чем нежно отталкивая ее в сторону и стремительно пересекая комнату.

Я останавливаюсь прямо рядом со Стеллой и обнимаю ее за плечи. Она немедленно напрягается, и я готовлюсь к удару, хотя, к моему удивлению, этого так и не происходит.

«Я надеюсь, ты не выдаешь моему мальчику все наши грязные секреты, Чертовка».

«Отвали, Себ», — выплевывает она, зарабатывая удивленное фырканье как от Тоби и Нико.

«Она действительно любит меня, не так ли, принцесса?» Опустив руку, я хватаю ее за задницу и сжимаю до боли.

«О да. Я едва могу сдержаться рядом с тобой». - она драматично закатывает глаза и высвобождается из моих объятий. «Ты чего-то хотел, Себастьян?» — рычит она.

Протягивая руку, я говорю: «Да. Я думаю, у тебя есть кое-что, что принадлежит мне.»

«Э-э… нет. Я не думаю, так что увидимся позже», — говорит она, ее тон намного мягче, когда она обращается к Тоби и Нико, прежде чем исчезнуть в коридоре и смешаться с массой студентов, направляющихся в класс.

«Я беру назад то, что сказал ранее. Съешь свое сердце, пытаясь справиться с этим, Себ. Она тебя чертовски ненавидит», — говорит Тоби.

«Ха, ты тоже это заметил», — бормочу я. «Победа становится намного слаще. Игра начинается, Тобес. Игра, блядь, началась.»

«Иисус, блядь, Христос», — бормочет Нико, отворачиваясь от нас обоих и направляясь к своему классу.

«Выкинь еще один подобный трюк, и я, блядь, прикончу тебя», — предупреждает Тоби, его брови сведены вместе, его обычные ярко-голубые глаза темнеют от злого умысла. Этот взгляд мне хорошо знаком… но он никогда не был направлен на меня.

«В любви и на войне все средства хороши, Тоби. Разве ты этого еще не усвоил?» Я выхожу из комнаты, оставляя его стоять на месте и, вероятно, планировать миллион способов убить меня.

Становись в очередь, ублюдок. Что-то подсказывает мне, что Стелла находится в самом начале.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Стелла

«Что это?» — Спрашивает Эмми за обедом, опускаясь на другую сторону скамейки.

Я смотрю на предмет, который кручу под столом, и улыбаюсь.

«Складной нож», — честно отвечаю я.

«Должна ли ты… ох… иметь такое в школе?»

Я пожимаю плечами. «Это не мое. Я украла его у Себа этим утром».

Ее брови приподнимаются. «Так вот из-за чего был напряженный зрительный контакт в общей комнате».

«Что-то вроде этого. Я жду, чтобы увидеть, что он придумает, чтобы вернуть его».

— Справедливо, — бормочет она, накалывая вилкой жаркое и отправляя его в рот.

Любая другая девушка задала бы миллион и один вопрос или даже выглядела бы немного обеспокоенной, но Эмми продолжает свой день, как будто мы просто говорим о погоде.

Она продолжает есть свой обед, хотя мой в основном остается нетронутым. Я слишком погружена в свои мысли после общения с Себом этим утром.

Я злюсь на него за трюк, который он провернул с Тоби. Почему они друзья, одному Богу известно. Себ — эпический придурок, а Тоби кажется самым милым парнем, которого я когда-либо встречала. Поговорим о притягивании противоположностей.

Мои мысли возвращаются к тому, что мы были с ним в машине раньше, и мои бедра бездумно трутся друг о друга.

Меня забавляет, что он, вероятно, думает, что я хожу со своей пиздой на виду у всех, кто хочет посмотреть. Это конечно, не так. Первое, что я сделала, когда пришла в школу, проскользнула в ванную и вытащила запасную пару трусиков, которые были у меня в сумке для поддержки.

Он более чем рад той паре, которую я ему бросила. Еще одно воспоминание о нашем совместном времяприпровождении.

Это заставляет меня задуматься, что он сделал с парой, которую сорвал с меня на кладбище. Может быть, он один из тех странных парней, которые хранят трусики всех девушек, которых он трахает, в верхнем ящике своего комода.

Интересно, сколько у него от Тиган?

При этой мысли мое тело мгновенно холодеет.

Дрожь пробегает по мне при воспоминании о том, как она терлась о его тело в общей комнате этим утром, как будто ей нужно было пометить свою территорию.

«Берегись, входящая сука на двенадцать часов».

«Черт возьми», — бормочу я, не потрудившись повернуться, чтобы посмотреть на ее приближение.

Я, блядь, молча призвала ее или что-то в этом роде?

Тень падает на нас обоих, когда Тиган и ее щенки останавливаются в конце нашего стола.

Тем не менее, я опускаю глаза, как и Эмми, что меня очень забавляет. Хотя у Тиган другое мнение, если судить по ее раздраженной насмешке.

После долгих секунд я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, хотя я даю понять, что у меня действительно нет на это сил.

«Извините, мы можем вам помочь?» — Спрашиваю я скучающим голосом. «Если ты ищешь своего хозяина, я не видел его с сегодняшнего утра».

Ее лицо горит ярко-красным, к моему большому удовольствию.

«Мисс Питерсон хотела бы поприветствовать вас в команде по гимнастике», — выдавливает она сквозь стиснутые зубы.

«Ах, да?» Я спрашиваю с широкой довольной улыбкой. Кажется, что мой день становится все лучше и лучше. «Скажи ей, что я не могу дождаться. И если ей в любой момент понадобится новый капитан, я более чем готова вмешаться».

Подбородок Тиган опускается, когда я встаю, поднимаясь до ее уровня.

«Продолжай давить на меня, Тиган. Я вызываю тебя.»

Прежде чем она успевает ответить, я хватаю свой поднос со стола и ухожу в сторону здания.

Я лучше буду делать домашнее задание, чем буду вынуждена дышать одним воздухом с этой сукой.

«Ладно, это было чертовски круто», — говорит знакомый голос позади меня, когда я вхожу в здание.

Взглянув налево, я нахожу Калли, девушку из спортзала прошлым вечером.

«Рада, что смогла развлечь тебя».

«Я не видел, чтобы кто-нибудь выступал против Тигана с тех пор… ну, это было так давно, что я даже не могу вспомнить».

«Тогда самое время ей встретить достойную пару».

«Я почти уверена, что это был восьмой год», — размышляет Калли, пока мы продолжаем идти бок о бок. «Она повалила Эшли на землю за волосы за то, что целовала того, кого ей нравилось в то время».

«Приятно видеть, что она выросла», — невозмутимо говорю я.

«Такие девушки, как Тиган, никогда этого не делают, не так ли?» — спрашивает она.

«Надеюсь, меня не будет рядом, чтобы узнать».

Келли смеется, когда мы замедляем шаг, чтобы войти в ванную. Скрестив пальцы, это менее драматично, чем визит в понедельник.

«Что у тебя сегодня днем?» — спрашивает она.

«Английский язык. У тебя?»

«История».

«Звучит интересно».

«Ну, я не знаю. Я действительно не знаю, что я хочу делать. Я, вероятно, в конечном итоге пойду по стопам своего брата и пересдам этот год, как только разберусь с дерьмом», — признается она, проскальзывая в одну из кабинок.

«Это не так уж плохо».

«Может быть, и нет. Я просто хочу знать, когда все должно начать обретать смысл, понимаешь?»

«Я не думаю, что это когда-либо происходит. Просто нужно пойти на это и надеяться на лучшее».

«Не уверена, что мне нравится этот вариант».

«Жизнь непредсказуема. Нужно справляться с ударами».

«Это то, что ты делаешь с Тиган?»

«Вроде того. В основном я просто наслаждаюсь собой».

* * *

«Привет», — выдыхаю я, широкая улыбка играет на моих губах, когда я выхожу с урока английского и нахожу Тоби, прислонившегося к противоположной стене и ожидающего меня. «Откуда ты узнал, какой у меня урок?»

«У меня есть способы». Он подмигивает, отталкиваясь от стены и пристраиваясь рядом со мной.

«Есть какие-нибудь новости о твоей машине?»

«Ну, ее уже забрали. Я получила сообщение от моего отца, в котором говорилось, что замена должна быть у нас дома к концу дня. Полезно, учитывая, что я здесь, верно?»

«Тебя подвезти до твоего класса?» — спрашивает он, вспоминая, что я говорила ему о том, чтобы начать класс группы поддержки сегодня вечером.

«Нет, все в порядке. Я просто вызову Uber. Я и так отняла у тебя достаточно времени.»

«Поверь мне, сегодня вечером мне больше нечем заняться».

«Не тусуешься с парнями?» — спрашиваю я, проверяя воду на предмет того, где он находиться с Себом. Прошлой ночью он сказал мне, что видит в нем брата, но сегодня утром между ними двумя была очевидная напряженность.

«Нет, у меня есть домашнее задание».

«Достаточно справедливо».

Достав свой мобильный, я нахожу приложение Uber и жду, когда оно откроется.

«Убери это, Стелла. Я забираю тебя», — он смотрит на меня, его голубые глаза удерживают мои и пресекают любой спор, который у меня мог возникнуть.

«Спасибо», — говорю я, надеясь, что он слышит, насколько это искренне.

Мы почти выходим из здания, когда тяжелая рука опускается мне на плечо. Моя первая мысль, что это Себ, но когда я поворачиваюсь, то вижу еще одного из его маленькой банды придурков.

«Куда мы идем, дети?»

«Отвали, Алекс».

«Кто это тебе трусики перепутал, Тобс? Все еще злишься на Себа? Ты же знаешь, что я не имею к этому никакого отношения, верно?»

«Заткнись на хрен. Неужели у тебя нет занятия получше, чем раздражать меня?»

«Ммм…» — он на секунду задумывается. «Нет. Я свободен, как птица».

«Черт возьми», — бормочет Тоби, пока мы продолжаем путь к тому месту, где Себ оставил свою машину этим утром. «Ты знаешь, что твоя машина вон там, верно?» Он указывает на черную «Ауди» на другой стороне стоянки.

«Да, но я не в настроении оставаться одному».

«Ты заноза в моей заднице, Демиос».

«Он действительно любит меня». Алекс открывает пассажирскую дверь Тоби и ждет, пока я плюхнусь на сиденье, прежде чем снова ее закрыть. Это гораздо более по-джентльменски, чем я ожидала.

Ни один из них не присоединяется ко мне в течение минуты или двух, поскольку у них короткий спор на крыше машины, их голоса настолько тихие, что я не могу их разобрать. Но когда они оба собираются вместе, напряжение между ними становится ощутимым.

«Так куда мы направляемся, принцесса?»

«У нее занятия по чирлидингу в Челси», — говорит за меня Тоби.

«Звучит здорово. Я в настроении для дорожного путешествия».

Алекс устраивается позади меня, пока Тоби заводит машину и выезжает со стоянки.

«Серьезно?» Тоби лает, когда из динамиков доносится какой-нибудь хип-хоп.

«Что?» — оскорбленно спрашивает Алекс. «Я уверен, что Стелле нравиться, верно, девочка?»

«Э-э… неважно», — бормочу я, на самом деле не в настроении вставать между ними двумя.

«Видишь, принцессе это нравится».

«Я бы не заходила так далеко», — говорю я достаточно тихо, чтобы мог слышать только Тоби, и он фыркает от смеха рядом со мной.

Поездка через город оказывается короче, чем я ожидала, и вскоре я вылезаю из его машины и еще раз благодарю Тоби за то, что он меня подвез.

«Ты хочешь, чтобы я вернулся, когда ты закончишь?»

«Нет, правда. Ты сделал достаточно.»

Он хочет возразить, я вижу это по каждому дюйму его лица, но он сдерживается и вместо этого кивает.

«Повеселись».

«Я сделаю все, что в моих силах. Спасибо тебе».

«В любое время, принцесса».

«Да… э-э… не позволяй этому застрять. Я не гребаная принцесса.»

Глаза Алекса встречаются с моими, прежде чем я закрываю дверь. В них что-то есть, но я не задерживаюсь здесь достаточно долго, чтобы даже попытаться разобраться в этом.

«Вы, должно быть, чертовски издеваетесь надо мной», — говорю я немного слишком громко, как только направляюсь к раздевалкам после отказа от помощи женщины на стойке регистрации.

Все лица поворачиваются ко мне. Большинство выглядят совершенно безразличными, за исключением того, на ком прикован мой взгляд.

Тиган Уэстон быстро становится самой большой занозой в моей заднице, и это уже кое-что, учитывая, что Себ преследует меня, желая погубить меня или какую бы чушь он ни плевал в меня этим утром.

«Ты, должно быть, шутишь», — визжит она.

«Я действительно, действительно хотела бы, чтобы это было так».

«Ты буквально пытаешься завладеть моей жизнью?»

Я не могу удержаться от смеха. «Поверь мне, твоя жизнь — это последнее, чего я хочу».

Повернувшись к ней спиной, я прохожу дальше в комнату и, к счастью, натыкаюсь на кого-то, кто счастлив видеть меня.

«Калли?» Я дышу, на моем лице искренняя улыбка.

Я решила присоединиться к этой команде не только потому, что у нее лучшая репутация, но и потому, что она не самая близкая к школе, и я вроде как надеялась, что смогу оставить всех заносчивых сучек позади. Похоже, я была не единственной, кто так думал.

«Ты должна была сказать, что присоединяешься».

«Если бы я знала, что ты обрадуешься, я бы так и сделал».

«Я так рада, что ты здесь».

Я улыбаюсь ей, в то время как Тиган продолжает дымиться у меня за спиной.

Я переодеваюсь, полностью готовая к повторению своих упражнений по гимнастике, как только выхожу в зал.

К счастью, это совсем не мой опыт. Оказывается, наш тренер чертовски свиреп, и она не терпит дерьма от своих девочек, ни каких-либо шалостей.

Это идеально, и кроме лазеров ненависти, которыми Тиган стреляет в меня каждый раз, когда мы оказываемся на расстоянии нескольких метров друг от друга, ничего не происходит.

И чтобы убедиться, что так оно и останется, как только мы закончим, я хватаю свои вещи и убираюсь оттуда к чертовой матери.

Она может думать, что я убегаю, если ей нравится, но, честно говоря, мне просто надоело смотреть на ее лицо.

Я почти бегу трусцой, когда выхожу из здания, и последнее, чего я ожидаю, — это столкнуться с твердым телом, блокирующим двери.

«Что за черт?» Я задыхаюсь, пытаясь отдышаться.

«Слышал, тебя, возможно, нужно подвезти», — грохочет глубокий голос.

Оторвав взгляд от его широкой груди, я обнаруживаю, что на меня сверху вниз смотрит пара изумленных зеленых глаз.

«Что, черт возьми, с вами происходит? Любой бы подумал, что вы мои гребаные няньки.» Делая шаг назад, я делаю глубокий вдох, в котором нет запаха горячего парня. «Позволь мне сэкономить тебе немного времени… Я не хочу и не нуждаюсь в заботе кого-либо из вас. Я более чем способна сама о себе позаботиться. Просто спроси Себа, у него есть раны, чтобы доказать это».

«Я более чем осведомлен, принцесса».

«И что это за тупое прозвище?»

«Пойдем?» — спрашивает он, указывая в сторону улицы и полностью игнорируя все, что я только что сказала.

«Нет, мы, блядь, не пойдем». Проходя мимо него, я закидываю свои сумки повыше на плечо и вылетаю из здания. «Конечно, черт возьми», — бормочу я себе под нос, когда обнаруживаю, что льет как из ведра.

Я смотрю вдоль улицы по сторонам, гадая, в какую сторону идти, когда на меня обрушивается что-то похожее на ледяные капли.

«Уже готова сдаться?» — произносит самодовольный голос. «Ближайшая станция метро находится примерно в восьми минутах ходьбы, или ты могла бы просто стоять здесь и ждать Uber. Или ты могла бы сесть в мою чертову сухую машину и позволить мне отвезти тебя домой».

«Почему? Почему ты хочешь проводить меня домой? Тиган там. Я уверен, что она была бы рада встретить тебя.»

«Нет, Себу может быть рад ей», — говорит он.

Закатив глаза, я направляюсь к стоянке, это самое разумное решение, если я не хочу в конечном итоге промокнуть насквозь.

«Я хочу, чтобы ты знал, что я не в восторге от этого, и если ты попытаешься что-нибудь сделать, то у меня все еще есть это». Я протягиваю нож Себа и открываю его.

Его глаза расширяются от шока, но вскоре я понимаю, что это не потому, что я ему угрожаю.

«Себ дал тебе свой нож?» — спрашивает он, когда мы садимся в его шикарный Maserati.

«О да, мы как лучшие друзья. Мы делимся всем. А еще у него есть две пары моих трусиков.»

Его голова в шоке откидывается назад.

«Две? Я знаю о кладбище, принцесса. Но есть ли что-то еще, что я должен знать?»

«Мудак», — шиплю я.

«Вообще-то, я Тео. Хотя, хорошая догадка.»

Распустив волосы из неаккуратного пучка, который я собрала перед тренировкой, я укладываю их заново, пока Тео заводит машину и включает обогрев — полагаю, для моей пользы, учитывая, что на мне не так уж много одежды, и теперь с меня капает дождевая вода.

«Итак, что привело тебя в Лондон?» он начинает, как только я пристегиваюсь.

«Кто сказал, что меня здесь давно не было?»

Он смотрит на меня и приподнимает бровь с выражением «я выгляжу так, будто родился вчера».

«Отлично. Работа моего отца. Мы объехали всю Америку. Я посещала по крайней мере одну новую школу в год, прежде чем мы снова двинулись дальше».

«Как получилось, что на этот раз ты перепрыгнула через океан?»

«Честно? Без понятия. Папа на самом деле не вдается в подробности того, что он делает.»

«Что именно?»

«Безопасность, я думаю. Несколько лет назад он ясно дал понять, что это не мое дело, поэтому я не сую в это свой нос и просто позволяю ему делать свое дело».

«А как насчет твоей мамы? Как она относится ко всем этим переездам?»

Я некоторое время смотрю на его профиль, удивляясь, почему он вдруг так чертовски заинтересовался, когда до сих пор не сказал мне ни слова.

Почувствовав мое внимание, он оглядывается.

«Просто поддерживаю разговор», — бормочет он, отвечая на мой невысказанный вопрос.

«У меня нет мамы. Она умерла, когда я был младенцем.»

«Это отстой».

«Это то, что есть. Нельзя скучать по тому, чего у тебя никогда не было, верно?» — спрашиваю я, откидываясь на спинку стула и глядя в окно, как мимо нас проплывает очень мокрый Лондон.

«Ты был бы удивлена».

Часть меня хочет потребовать от него объяснений, но другая часть не хочет, чтобы он знал, что меня хоть как-то волнует то, что он собирается сказать.

«Итак, в чем дело с вами, ребята? В какой-нибудь долбаной банде или что-то в этом роде?»

Он смеется, и я не могу удержаться от желания улыбнуться веселью в его смехе.

«Или что-то в этом роде, принцесса».

«Не хочешь объяснить?»

«Нет, не совсем. Я уверен, ты слышала сплетни,» — загадочно говорит он.

«Я похожа на ту девушку, которая клюет на подобную чушь?»

«Достаточно справедливо. Ты права. Наверное, тебе лучше не верить всему, что ты слышишь.»

«Включая твоих друзей?»

«Ты не глупа, Стелла. Я уверен, что ты сможешь с этим разобраться.»

«Какое дело Себу до меня?» — спрашиваю я, замечая, что мы начинаем приближаться к дому.

«Себ… сложный».

Я не могу удержаться от смеха. «Он кажется мне довольно простым. Привилегированный придурок, который не может справиться, когда не получает того, чего хочет.»

«Хотя это может быть отчасти правдой, в нем гораздо больше, чем кажется на первый взгляд».

«Например?»

Тео останавливается на красный свет и поднимает руку, чтобы откинуть волосы со лба, обдумывая, как ответить на мой вопрос.

«Давай просто скажем, что ты не единственная, кто рано потерял родителей».

«И это делает его жестоким ублюдком по отношению ко мне, потому что?»

«Слушай, я могу сидеть здесь и оправдывать его всю ночь, если ты этого хочешь. Но если ты действительно хочешь получить ответы, я не тот человек, с которым тебе следует разговаривать».

«И все же ты был тем, кто случайно решил меня подвезти».

«Ты бы предпочла, если бы я был Себом?»

«Он позволил мне поиграть с его ножом. С ним было веселее», — невозмутимо говорю я.

«Ты же знаешь, что он захочет его вернуть, верно?»

«Тогда ему лучше прийти и забрать его».

Тео заезжает на мою подъездную дорожку, и я впервые осознаю, что никогда не давала ему никаких указаний.

«О, смотри. Твоя замена здесь», — говорит он, кивая в лобовое стекло.

«Он, блядь, красный», — выплевываю я в ту секунду, когда мой взгляд падает на новый Porsche, стоящий на подъездной дорожке рядом с машиной Энджи.

«Мне тоже не нравиться», — бормочет Тео, останавливаясь позади него.

«Где Тоби? Почему он просто не забрал меня?» — спрашиваю я, прежде чем толкнуть дверь.

«Он работает».

«Домашнее задание. Верно.»

«П-правильно», — бормочет он.

«Ну, спасибо, я думаю. Все это путешествие было… поучительным».

«Увидимся завтра, Стелла. Постарайся держаться подальше от неприятностей.»

Я киваю ему, делая вид, что принимаю его предупреждение к сведению, но в основном воспринимаю его как вызов.

«Привет, милая», — отвечает Энджи с кухни, когда я зову ее. «Ключи в миске, если ты хочешь проверить ее».

«Она ведь только временная, верно?»

Энджи смеется, уже зная, как я отношусь к этому цвету.

Я бросаю свои сумки на обочину и щелкаю ключом, прежде чем вернуться на улицу, как только проверю, что Тео ушел.

Модель, все в 911-м выглядит так же, как у меня. Все, кроме цвета.

Отперев его, я открываю дверцу и собираюсь плюхнуться на сиденье, когда меня останавливает белый конверт.

Взяв его, я переворачиваю, но нахожу пустым.

Предполагая, что это из гаража, я кладу его себе на колени, когда завожу двигатель, и сижу несколько минут, позволяя ее мурлыканью успокоить меня. Она не моя малышка, но она близка к этому.

Откидывая голову назад, я закрываю глаза и просто улучаю момент, чтобы все это впитать.

Тео был последним человеком — ладно, может, и не последним, но он был довольно далеко внизу в моем списке, — которого я ожидал найти после тренировки по подбадриванию. И хотя он, возможно, сказал довольно много по дороге сюда, я не чувствую, что действительно что-то узнала. Ну, кроме того факта, что Себ потерял родителя. Это отстой. Я должена знать. Но какое, черт возьми, это имеет отношение ко мне?

Урчание в животе заставляет меня снова сесть, готовая пойти и найти то, что Энджи могла бы приготовить для меня. Вид конверта останавливает меня, и я быстро вскрываю его.

Внутри один квадратный листок бумаги, и я быстро вытаскиваю его.

Вскоре я узнаю, что это не что-то из гаража, а фотография, от которой мое сердце подпрыгивает к горлу.

Я смотрю вниз на изображение. Это немного размыто, но очевидно, что это мы с Тоби… в моей комнате прошлой ночью.

«Какого хрена на самом деле?»

Моя рука дрожит, когда я смотрю на него. Кто, черт возьми, снял это? Кто бы позаботился о том, чтобы снять это?

Перевернув изображение, я нахожу записку, нацарапанную на обороте.

Тебе не следовало приходить сюда.

«Ублюдок», — рявкаю я, изображение сморщивается, когда мой кулак сжимается.

Гребаный Себастьян.

Неудивительно, что он послал Тео забрать меня. Он был занят, пытаясь, блядь, разыграть меня.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Себастьян

«Она вернулась домой в безопасности», — говорит Тео, заходя к себе домой чуть позже семи.

«Отлично», — бормочу я, даже не отрывая взгляда от своего планшета.

«Скажи мне еще раз, почему ты не мог забрать ее сам?»

«Потому что я не мог, ясно?»

«Верно. Ты должен просто пойти туда и трахнуть ее, выкинуть это из головы, чтобы сосредоточиться».

«Отличный совет, Тео. Спасибо.»

«Что? Это то, что ты обычно делаешь», — утверждает он, кладя локти на кухонную стойку и глядя на меня.

«Да, хорошо. Это совсем другое дело».

«Потому что она наша пропавшая принцесса?»

«Нет, потому что она … потому что ее отец…» Я оборвал себя, не позволяя себе сказать это вслух.

«Я знаю, Себ», — говорит он, снова вставая и откидывая волосы со лба. «Но…»

«Но что, Чирилло? Скажи мне, как я должен со всем этим справиться».

«Нет правильного или неправильного, но… ты не единственный, кто потерял людей».

Между нами тянется молчание, пока я пытаюсь вникнуть в его слова. Осознание поражает меня.

«Трахни меня. Ты на ее стороне».

«Что? Нет. Никогда. Но ты когда-нибудь задумывался о том, что, возможно, ей так же больно, как и тебе?»

Я поднимаю на него бровь.

«Дело не в ней», — огрызаюсь я, вскакивая с дивана и выбегая из дома.

«Себ, давай, чувак», — зовет он меня вслед. Но с меня хватит. Так чертовски хватит.

* * *

Еще не так поздно, как в прошлый раз, когда я был здесь, поэтому все еще светло — хотя и едва, из — за тяжелых дождевых облаков, затемняющих небо, — когда я спускаюсь по старым ухабистым тропинкам, чтобы добраться до двух надгробий, которые я обычно посещаю только раз в год. Дождь все еще идет, но далеко не так сильно, как раньше. Но все, начиная с моего предыдущего визита сюда, было настолько испорчено, что это единственное место, о котором я могу думать.

С бутылкой водки и косяком наготове я опускаюсь, чтобы отдохнуть на том же камне, на котором сидел той ночью.

«Все испорчено», — бормочу я в надежде, что кто-нибудь, возможно, действительно меня послушает. «Мама — катастрофа. Я чертова катастрофа». Положив руки на колени, я опускаю лоб на руки и прерывисто вдыхаю. «Все было не так, как должно было быть», — шепчу я.

Подняв голову, я смотрю на камень напротив меня.

Кристофер Папатонис

Любящий муж и отец

Горе поглощает меня, когда я смотрю на это, боль от того факта, что я не помню человека, о котором София и Зои так высоко отзываются. Мама тоже, когда может.

Но это ничто по сравнению с болью, которая пронзает меня, когда я оглядываюсь через плечо на камень, на который опираюсь.

У меня остались бесконечные воспоминания об этом, и я понятия не имею, становится ли от этого легче или просто больнее, зная, какой яркий свет был отнят у нас.

Деми Папатонис.

Эмоции обжигают мне горло, когда я думаю о ее улыбающемся лице, когда мы вместе бегали по саду, вызывая общий хаос в доме, с которым у Софии и Зои не было другого выбора, кроме как иметь дело, поскольку они были старше, и мама уже тогда отстранилась. Если бы мы только знали, как все будет плохо, когда мы потеряем и Деми.

Между нами был всего год разницы, и, кроме парней, которые всегда были на моей стороне, она была моей лучшей подругой. И вот однажды ее там больше не было. Я помню, как София пыталась сказать мне, что она ушла, чтобы быть с папой как будто это могло все исправит.

Это, черт возьми, не так. Ничто не могло сделать это лучше.

Поднося бутылку к губам, я проглатываю половину в надежде заглушить боль. В прошлом я всегда терпел неудачу, поэтому у меня нет причин думать, что сегодня все будет по-другому.

Есть только одна вещь, которая хоть немного облегчает боль.

Потерять себя в ком-то другом.

В ней.

Щелкая зажигалкой, я глубоко затягиваюсь, надеясь, что это волшебным образом заставит все в моей жизни прямо сейчас обрести смысл.

Время, кажется, остановилось, пока я сижу там, морось пропитывает мою толстовку, а размокшая земля делает мою задницу такой же мокрой.

Но мне все равно. Здесь я чувствую себя ближе к ней. К нему, хотя я никогда его не знал.

«Скажи мне, что делать», — шепчу я в тишину, когда темнота начинает поглощать меня целиком.

Я понятия не имею, сколько времени проходит, пока я сижу там, дрожа от холода, моя голова кружится от смеси водки и травки.

Но, несмотря на все это, в ту секунду, когда я слышу, как позади меня хрустит ветка, я вскакиваю на ноги, чувствуя себя более трезвым, чем когда-либо.

Образы того, как я нашел ее здесь той ночью, прокручиваются в моей голове, как гребаный фильм, пока я ищу в темноте кого-то, что угодно.

Я прихожу к решению, что это было просто животное, когда я что-то вижу.

«Подожди», — кричу я, прежде чем рвануть в направлении тени.

Темная фигура движется к выходу, но на этот раз я ни за что, блядь, не позволю ей сбежать.

Мои ноги ускоряют шаг, и в ту секунду, когда я оказываюсь на расстоянии прикосновения, я впиваюсь пальцами в ее влажную толстовку сзади и притягиваю ее обратно к себе.

Весь воздух из ее легких стремительно выходит, когда она сталкивается с моей грудью.

Мне не нужно заглядывать под ее капюшон, чтобы знать, что это она. Мое тело знает.

«Что ты здесь делаешь, Чертовка?»

Отказываясь отвечать, она пытается вырваться, но на этот раз я готов к ней и обхватываю ее обеими руками, прижимая ее собственные руки к ее телу.

Однако она так легко не сдается, даже пытается наступить мне на ногу в надежде, что этого будет достаточно, чтобы я отпустил ее.

Каждый раз, когда часть ее тела сталкивается с моим, причиняя даже малейшую боль, мой член твердеет напротив ее задницы.

«Я могу продолжать всю ночь, если ты хочешь», — рычу я ей на ухо, мои руки сжимаются, прижимая ее изгибы к моей твердости.

«Я пришла сюда не ради тебя», — наконец шипит она.

«Нет? Так почему ты здесь?»

Она замирает, без сомнения, борясь со своей потребностью бросить мне вызов. Пока она не испускает долгий вздох и, наконец, не произносит слова.

«Тео кое-что сказал. Сказал, что ты кого-то потерял. Я просто подумала…»

Гнев разрывает меня при мысли о том, что она узнает мою правду, мое уродство, но я боюсь, что уже слишком поздно останавливать ее сейчас.

Чертов Тео. Я, блядь, предупреждал его, чтобы он ничего не говорил. Просто забрать ее и доставить домой, как гребаный белый рыцарь, которым он пытается быть. Но нет, он должен был открыть свой гребаный рот.

«Ты думала, что сунешь свой нос в мою жизнь и найдешь какие-то ответы».

Рискуя, я высвобождаю одну из своих рук из-под ее тела и опускаю капюшон, обнажая ее светлые волосы.

Запустив пальцы в мягкие пряди, я оттягиваю ее голову назад, чтобы у нее не было выбора, кроме как смотреть на меня.

Я окидываю взглядом каждый дюйм ее лица, прежде чем сфокусироваться на ее глазах, которые потемнели от гнева.

Моя челюсть сводит судорогой, когда я смотрю на нее, мой член, чертовски твердый, прижимается к ее заднице.

Она, блядь, тоже это знает, если судить по легкой ухмылке, играющей на ее губах.

Секунды тянутся, пока мы смотрим друг на друга, ненависть потрескивает между нами. Она такая чертовски густая, что трудно втянуть воздух, который мне нужен, особенно когда он пропитан ее ароматом.

Морось усиливается еще раз, пока крупные капли дождя не падают на нас обоих, пропитывая наши волосы насквозь, пока они не начинают стекать по нашим лицам.

Это должно испортить ее макияж, заставить ее выглядеть неряшливо, но, черт возьми, это только возбуждает меня, видя, как ее тушь размазывается под глазами, как будто она плачет. Плачет из-за меня. Единственное, что могло бы сделать это лучше, — это увидеть ее губы, припухшие от моего поцелуя.

Нет, черт возьми, нет.

«Ты хочешь правду, Чертовка?»

Потрясенный вздох срывается с ее губ, когда я толкаю ее вперед, запустив руку в ее волосы. Она спотыкается, но я не даю ей упасть. Ещё нет.

Вместе мы шлепаем по лужам, которые образовались в траве, когда приближаемся к папиному надгробию.

Переплетая наши пальцы, она шипит, когда я тяну, не оставляя ей выбора, кроме как упасть на колени в грязь.

«Ты мудак», — кипит она, но от моего внимания не ускользает, что она не сопротивляется мне.

Она могла. Мы оба знаем, что она могла бы, и все же она позволяет мне это делать.

Ей действительно так интересно, что я позволяю этому дерьму прокатиться, или я в любую секунду получу по заднице?

Мой член дергается при мысли о том, что она обратит свой гнев на меня, и я понимаю, что любая боль, которую она планирует причинить, будет стоить того.

«Вот», — рычу я, заставляя ее голову наклониться вперед, чтобы у нее не было выбора, кроме как смотреть на резьбу на камне.

Ничего, кроме звука дождя, пропитывающего все вокруг нас, и нашего тяжелого дыхания, не слышно, пока она смотрит на это. Читаю слова, даты. Начало моей жизни, превращающейся в полное гребаное дерьмо на моих невинных глазах.

«Т-ты был всего лишь ребенком», — шепчет она так тихо, что я бы пропустил это, если бы не был так увлечен тем, что она могла бы сказать на все это.

«У меня не было шанса вспомнить его», — выдавливаю я сквозь эмоции, сдавливающие мое горло.

Не имеет значения, что я никогда его не встречала. Я всегда чувствовал близость к нему. Всегда. Я — часть его. Семья была частью его самого.

«Что с ним случилось?»

Мое тело вздрагивает от ее вопроса, и, черт возьми, она ни за что не пропустит его мимо ушей. Она слишком проницательна.

«Он был убит».

Ее шокированный вздох прорезает тишину.

«Но это еще не все».

Оттаскивая ее назад, я поворачиваю ее к надгробию, к которому я прислонялся и сегодня вечером, и в ту ночь, когда она впервые нашла меня здесь.

Ее шокированный вздох в сочетании с поднятой рукой, чтобы прикрыть рот, наводит меня на тот факт, что она сразу все понимает.

«Себ», — она почти рыдает.

Звук ее сочувствия угрожает вызвать комок эмоций, подползающий к моему горлу, но я проглатываю его. Как, черт возьми, я собираюсь позволить ей увидеть, как сильно все это влияет на меня.

Опускаясь на колени позади нее, я игнорирую влагу, которая мгновенно впитывается в мои джинсы, когда я оттягиваю ее голову назад, прижимаясь губами к ее уху.

«Это ответ на некоторые из твоих вопросов?» Я рычу, заставляя ее содрогаться в моих объятиях.

«И да, и нет», — признается она.

«Так что еще ты хотела узнать?» — спрашиваю я, точно зная, что сорвется с ее губ.

«Какое все это имеет отношение ко мне?»

Мрачный, злой смешок срывается с моих губ.

Я опрокидываю ее на спину в мгновение ока. Ее грудь вздымается, когда я прижимаю оба ее запястья к грязи над ее головой и обхватываю ее бедра своими ногами.

Она извивается, но мы оба знаем, что она никуда не денется.

«Здесь холодно. Это действительно необходимо?» — спрашивает она, ее голос звучит почти скучающе, в то время как ее тело рассказывает совершенно другую историю.

«У тебя все еще есть мой нож, Чертовка?» — спрашиваю я, мои глаза пробегают по ее чертам. Даже в темноте ночи я могу сказать, что ее зрачки расширены, но я знаю, что это не от страха. Неважно, как сильно я мог бы хотеть, чтобы она боялась меня, я знаю, что это не так. Ее губы приоткрыты от учащенного дыхания, а грудь вздымается.

Она качает головой, заставляя гнев разливаться по моим венам.

Если она, блядь, потеряла этот нож…

«Не большая потеря», — вру я. «У меня есть запасной вариант».

Взяв ее за запястья одной рукой, я тянусь за спину и достаю из кармана запасной нож.

«О Боже», — всхлипывает она, наблюдая, как капли дождя падают на холодный металл в моей руке.

«Ты совершила ошибку, придя сюда сегодня вечером, Чертовка. Черт возьми, ты вообще совершила ошибку, придя сюда.»

«Почему?» — кричит она. «Скажи мне почему».

Она бьется подо мной, доказывая, что если бы она захотела убежать, то, вероятно, смогла бы. Но у меня есть подозрение, что побег прямо сейчас — последнее, о чем она думает.

Наклоняясь над ней, я прижимаю лезвие ножа к ее щеке.

«Ты так многого не знаешь, Чертовка», — бормочу я, проводя кончиком носа по ее щеке, имитируя движение ножа с другой стороны.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Стелла

О, черт.

Идет такой сильный дождь, что у меня щиплет кожу. Вода подо мной пропитывает каждый дюйм меня, его бедра прижимают меня к грязи и мое тело дрожит, но это не от холода.

Его глаза темные, когда он смотрит на меня.

Этот движение было настолько нежным, что он сбил меня с толку, но так оно и есть.

Это игра.

Возможно, я понятия не имею, где финишная черта, но я уже знаю, кто победит.

С каждой вспышкой его злых глаз я уже чувствую, что охотно отдаю себя ему.

Это опасное место, но прямо сейчас я не уверена, что хочу быть где-то еще.

Мне нужно больше. Я жажду узнать больше его секретов, все, что поможет раскрыть все, что я отчаянно хочу узнать об этом месте и почему он отвернулся от меня, как только узнал, кто я такая.

«Я вся во внимание, Себастьян».

Он заметно морщится, когда я произношу его полное имя, и это только добавляет больше вопросов о том, кто он на самом деле.

Он снова хихикает, его краткое проявление уязвимости исчезло, когда его лицо возвращается к своей обычной холодной маске.

«Ты действительно думаешь, что я сделаю это так легко для тебя? Все, что тебе нужно знать прямо сейчас, это то, что ты моя, Дукас». Его нож проходит по моему подбородку и к горлу, где он немного сильнее вдавливает его в мою кожу. Недостаточно, чтобы порезать, но достаточно, чтобы убедиться, что я осознаю, в каком затруднительном положении я могу оказаться прямо сейчас.

«Я могу делать с тобой все, что захочу. В конце концов, я это заслужил.» Его глаза отрываются от моих, задерживаясь на моих губах на мгновение, прежде чем опуститься туда, где находится острие его ножа. «Я мог бы просто покончить со всем этим здесь», — размышляет он, разговаривая сам с собой.

Мне приходится прикусить губу изнутри, чтобы остановить любой из миллионов вопросов, которые у меня есть. Я хочу, чтобы он сказал все, что он должен сказать, по собственному желанию. Я уже знаю, что он закроется, как только я что-нибудь от него потребую.

Его нож снова движется, надавливая на мою ключицу с таким нажимом, что она жалит.

Его глаза вспыхивают, и я сразу понимаю, что он пролил кровь.

Когда он опускает голову, мне приходится сдерживать стон удовольствия, который хочет вырваться из моего горла, когда его губы смыкаются над маленькой раной, а язык скользит по чувствительной коже.

Мои бедра врезаются в мягкую землю подо мной, когда он пробует мою кровь, моя киска смущающе мокрая для него.

Я должна испытать отвращение. Я должна была потребовать, чтобы он убрался от меня к чертовой матери и как можно дальше от меня, насколько это физически возможно.

Любая нормальная девушка так бы и сделала.

Я уверена, что Тиган так бы и сделала.

Но я не обычная девушка, и если бы я этого еще не знала, то это прямо сейчас было бы огромной ебаной подсказкой.

Его губы оставляют мою ключицу, касаясь моей шеи, пока его горячее дыхание не щекочет мое ухо, вызывая сильную дрожь, пронизывающую меня.

«Моя», — шепчет он. «И я ничего так не люблю, как разрушать все, что у меня есть».

Мой мозг все еще настолько погружен в туман похоти, который вызывает во мне его глубокий предупреждающий голос, что я не понимаю, что он двигается, пока к моему желанию не добавляется укус боли, когда он касается кожи под моим спортивным бюстгальтером.

«Себ», — я задыхаюсь, когда мои глаза смотрят на то, что он делает.

Лезвие его ножа под тканью моего бюстгальтера, готовое срезать его с моего тела.

«Скажи мне „нет“, Чертовка. Я вызываю тебя.»

Я вызывающе вздергиваю подбородок, и он ухмыляется. «Пошел ты, Себ».

«Нет, единственный, кого трахают здесь сегодня вечером, это ты».

Я моргаю, смахивая дождевую воду с глаз, и в эту долю секунды он двигается, ткань вокруг меня раздвигается, оставляя меня открытой для него.

«О, черт возьми, Чертовка. Я люблю, чтобы мои игрушки были красивыми, прежде чем я их испорчу. И я думаю, что сломать тебя будет самой сладкой, блядь, пыткой».

Моя спина выгибается, когда его горячая рука опускается на мою обнаженную грудь. Я дергаю его за крепкую хватку на своих запястьях, пытаясь освободиться, ударить его или притянуть его ближе, я не уверена, но это действительно не имеет значения, потому что его хватка на мне слишком сильна.

«Себ», — кричу я, когда он так сильно сжимает мой сосок, что, клянусь, я чувствую это в своем клиторе. «О черт». Он крутится, и это чертовски жжет, но, черт возьми… «Черт…» Мои бедра вращаются, мои бедра трутся друг о друга, мне нужно больше.

«Я был прав. Так чертовски красиво разваливаешься подо мной, Чертовка».

«Извлеки из этого максимум пользы. Ты этого больше не увидишь».

«Ты полна дерьма, Дукас». И просто чтобы доказать свою точку зрения, он наклоняет голову, обводя мой сосок кончиком языка, лакая и меня, и дождевую воду, которая все еще льется на нас обоих.

«Пожалуйста». Мольба срывается с моих губ прежде, чем я успеваю проглотить ее.

Его глаза вспыхивают желанием. Как раз в тот момент, когда громкий раскат грома пронзает воздух вокруг нас, он втягивает мой сосок в свой пылающий рот и кусает.

«Да», — кричу я, все к югу от моей талии напрягается из-за моего предстоящего освобождения от этого единственного действия.

«Ты хочешь кончить, Чертовка?» — спрашивает он, немного смещаясь, давая мне понять, что я не единственная, кто получает дурной кайф от этого маленького свидания.

«Что ты об этом думаешь, придурок?» Я шиплю, когда становится ясно, что он закончил дразнить меня.

«Я думаю…» Он садится так высоко, как только может, все еще прижимая мои руки к грязи. Они начинают тонуть, их поглощает холодная, грязная земля над моей головой.

Я хочу заботиться о себе. Я действительно хочу. Но я не могу найти это в себе, когда он прикасается ко мне, извергая на меня свою ненависть. Это творит сумасшедшую хрень с моими внутренностями. Возможно, я не хочу признавать, что это за трепетания, потому что я почти уверена, что только очень опытный психиатр смог бы их расшифровать, но черт возьми, если я не хочу, чтобы они продолжались.

«Я думаю, что только один из нас получит то, что мы хотим сегодня вечером». Его свободная рука перемещается к талии, и я наблюдаю, как он расстегивает ремень и неловко спускает мокрую ткань его штанов достаточно, чтобы освободить его член.

Мой рот наполняется слюной, когда он обхватывает себя пальцами, слегка приподнимаясь, так что он нависает над моей грудью.

Я наблюдаю, как он бесстыдно гладит себя в течение долгих минут, мои бедра трутся друг о друга в жалкой попытке притупить непрекращающуюся пульсацию моей киски. Но это не поможет. Ничто, кроме его прикосновений, его рта, его члена, не даст мне того, что мне нужно. Просто обидно, что я уже боюсь, что этого не произойдет.

Оторвав взгляд от его члена, я смотрю вверх, пока не нахожу его почти темные глаза, которые сверлят мои с холодным и нечитаемым выражением глубоко внутри.

Мышцы его шеи напряжены, а челюсть сжата, когда он отдается наслаждению.

Мои пальцы сгибаются. Я медленно теряю чувствительность к ним из-за холода и его жесткой хватки, но более того, я просто хочу прикоснуться к нему, почувствовать его твердую длину под ними и посмотреть, как он кончает от моей собственной руки.

Вслух не произносится ни слова, но я читаю не одно из его безмолвных предупреждений, когда его оргазм начинает приближаться и его маска начинает немного сползать.

Чистая нефильтрованная ненависть смотрит на меня сверху вниз. Это такое странное зрелище, смешивающееся с движением прямо над моими сиськами. Он может ненавидеть меня, но очевидно, что он хочет меня так же сильно, как и я его.

Я не должена. Я должна хотеть Тоби. Черт возьми, даже Тео. Оба они, по крайней мере, проявили ко мне немного порядочности с тех пор, как я появилась в Найтс-Ридж в понедельник, в отличие от парня, который сейчас дрочит на пике своей ненависти ко мне.

Это полный пиздец. Это неправильно.

Так почему, черт возьми, это кажется таким правильным?

Его тело сжимается, и мои губы приоткрываются, когда я сажусь в первом ряду, чтобы насладиться удовольствием, которое охватывает его лицо за секунды до того, как струи его горячей спермы попадают на мою холодную, покрытую дождем грудь.

Как только он заканчивает, он отодвигается и наклоняется надо мной, вытаскивая что-то еще из кармана.

«Улыбнись, ты, грязная шлюха. Держу пари, папочка был бы рад узнать правду о своей драгоценной маленькой принцессе.»

«Гребаная пизда», — рявкаю я, вырываясь из его объятий, пока он делает фото за фото меня, покрытую его спермой, насквозь мокрую и покрытую запекшейся грязью. Можно с уверенностью сказать, что я выглядела и лучше.

«Начни снова копаться в моей жизни, Чертовка, — предупреждает он, — и не только мы двое будем знать, что произошло здесь сегодня вечером. Весь Найтс-Ридж, твой отец, твои друзья в Розвуде…»

Мои брови сходятся вместе при его упоминании о моем прошлом.

«И я тот, кто копает?»

Он наклоняется ближе, его опьяняющий аромат наполняет мой нос и вновь разжигает мое желание.

«Отвали, Чертовка. Тебе не понравится то, что ты найдешь, если будешь продолжать в том же духе».

Мои губы приоткрываются, чтобы возразить, но он отстраняется, свирепый взгляд на его лице заставляет меня забыть о своих словах.

«Тебе следует пойти домой. Ты гребаный беспорядок».

В ту секунду, когда он отпускает меня, мой первый инстинкт — потянуться к нему, но мне удается остановиться, прежде чем я опозорюсь.

Не сказав больше ни слова, кроме одного взгляда в сторону надгробия своей сестры, он уходит через кладбище, еще один раскат грома эхом отдается вокруг меня, когда он исчезает.

«Черт возьми», — выдыхаю я, отталкиваясь от земли и натягивая на себя промокшую толстовку.

Поднимая колени, я опускаю голову на руки и сразу же осознаю свою ошибку.

«Черт. Блядь. ЧЕРТ», — кричу я, усугубляя ситуацию, пытаясь стереть грязь со своего лица. «Я, БЛЯДЬ, НЕНАВИЖУ ТЕБЯ», — кричу я ему вслед, надеясь, что он достаточно близко, чтобы услышать меня.

Мое сердце колотится, а желудок сводит, когда я думаю о том, что он только что сделал со мной. То, как он прикасался ко мне, использовал меня, унижал меня.

Мне должно быть противно. Он обращался со мной не более чем как со шлюхой, в которой он меня обвиняет.

Но мне это понравилось. Черт, я хотела большего. Я все еще хочу.

Моя пизда все еще скользкая от желания, отчаянно желающая что-то почувствовать, что угодно.

И я точно знаю, что если бы он прямо сейчас развернулся и вернулся, я бы позволила ему сделать это снова.

Что именно это говорит обо мне?

Поднимаясь на ноги, я смотрю на себя сверху вниз и морщусь.

Он не ошибся, когда сказал мне, что я выгляжу как грязная шлюха.

Я натягиваю капюшон в надежде, что это поможет мне спрятаться, прежде чем плотнее натянуть толстовку на себя и побежать в том направлении, в котором он только что исчез.

В самую последнюю минуту я оборачиваюсь и бросаю взгляд между двумя могилами.

Насколько не повезло, что ваши отец и сестра умерли в один и тот же день с разницей в пятнадцать лет? Такого рода потерь достаточно, чтобы испортить жизнь любому. Но это нечто большее. Это больше, чем просто боль от потери того, кого ты любишь.

Я прищуриваюсь на дату смерти отца Себа. Себ был всего лишь ребенком. Точно таким же, каким я была, когда потеряла свою маму.

Может быть, у нас двоих действительно есть что-то общее.

Горький смех срывается с моих губ при этой мысли. Не похоже, что мы когда-нибудь сблизимся из-за такого дерьма. Ясно, что единственная связь, которая когда-либо будет между нами, — это та жгучая, наполненная похотью ненависть, которая между нами происходит.

Может быть, если я просто трахну его еще раз, это выведет это из наших обоих систем.

Мои бедра снова сжимаются вместе. Пульсация между ними уменьшилась, но она все еще очень сильная. И это только усиливается еще раз, когда я вспоминаю, как он кончал на мои сиськи, словно заявляя на меня какие-то первобытные права.

Что ж, он может сразу же отвалить. У меня нет намерения становиться чьей-либо собственностью. Особенно такому высокомерному и тщеславному ублюдку, как он.

С высоко поднятой головой и той ложью, которую я только что сказала себе, все еще крутящейся в моем мозгу, я выхожу с этого кладбища, мои кроссовки хлюпают, а тело дрожит, наконец, уступая холоду.

К тому времени, как я обхожу дом с задней стороны в надежде проникнуть внутрь, мои зубы сильно стучат, а пальцы на руках и ногах немеют от ледяного ветра.

Снимая кроссовки, я выбрасываю их прямо в мусорное ведро и направляюсь в тепло дома.

«Стелла, это ты?» _папа зовет в ту же секунду, как я открываю заднюю дверь.

Конечно, он сейчас здесь.

Я закатываю глаза от такого совпадения. Когда я увидела, что подъездная дорожка пуста, я вздохнул с облегчением. Кажется, я слишком рано расслабилась.

«Да. Я была на пробежке под дождем,» — лгу я. «Дай мне принять душ, и я вернусь».

«Хорошо, милая».

На моих губах играет улыбка, на которую он даже глазом не моргнул.

Когда мы провели несколько месяцев в Неваде, я обычно выбегала на улицу, как только видела хоть одну каплю дождя, и оставался там насквозь мокрой, пока не падала последняя капля.

Это было мое счастливое место. Папа обычно наблюдал за мной из кухонного окна, если он был дома, когда это случалось, и смеялся надо мной, как будто я была полным идиотом. Он часто шутил, что мои британские корни текут по моим венам вместе с тем, как сильно я люблю дождь.

Тогда я так и не поняла по-настоящему, что он имел в виду. Но сегодня вечером, несмотря на то, что сейчас я отмораживаю задницу и покрыта грязью, это то, о чем я мечтала, когда у нас были бесконечные дни палящей жары. Себ, грязь и его нож — это просто дополнительное преимущество.

Я останавливаюсь на полпути вверх по лестнице, когда меня осеняет мысль.

Неужели он только что испортил мне дождь?

Мудак.

Я сбрасываю мокрую одежду, проходя через ванную, чтобы разобраться с этим позже, и, повернув ручку, встаю под душ. На несколько секунд меня обдает ледяной водой, но я почти этого не чувствую. В ту секунду, когда она начинает нагреваться, мне становится так чертовски хорошо.

Я стою там, позволяя потоку воды смыть ошибки ночи вместе с грязью и доказательствами его извращенного энергетического трипа, которые остаются на моей коже.

К счастью, когда я возвращаюсь к папе с мокрыми волосами и завернутая в самый теплый свитер, который смогла найти, он не видит ничего, вызывающего беспокойство. Он просто начинает проверять меня, прежде чем сбросить не такую уж шокирующую бомбу, что он собирается уехать на выходные. Тот факт, что он был здесь несколько раз на этой неделе, — это больше, чем я ожидала.

«Может быть, ты могла бы пригласить кого-нибудь из друзей или что-нибудь в этом роде», — предлагает он, потягивая виски из стакана.

Я прищуриваюсь, глядя на него.

«Друзья?» Я спрашиваю.

«Да. Мы остаемся здесь, Стелла. Это безопасно — сближаться с людьми». Он пронзает меня взглядом.

«Мы посмотрим». Я делаю пару шагов из гостиной, более чем готовая сбежать, если бы этот маленький разговор был просто о том, чтобы дать мне обещания, в которые у меня нет причин верить, что он сдержит.

«Я знаю, что ты думаешь, Стел. Но это наш дом».

Я не знаю, холод ли это или влияние Себа, но я делаю то, что почти никогда не делаю со своим отцом.

«Ну, как насчет того, чтобы ты заставил меня почувствовать это и поделился некоторыми секретами? Ты держал меня взаперти в этом доме неделями, когда мы только переехали, а теперь ты более чем счастлив, что я бегаю под дождем? Что изменилось? Черт, к черту это… а чем ты на самом деле занимаешься, папа?»

«Эстелла», — предупреждает он, мгновенно заставляя меня снова почувствовать себя шестилетней девочкой.

«У меня такое чувство, что я даже не знаю, кто я», — говорю я, сразу же слыша слова Себа в моем ухе, сказанные ранее сегодня вечером.

«Не будь такой нелепой».

Его слова — как красная тряпка для быка. Мой гнев бурлит быстрее, чем я могу сдержать.

«Нелепо? Ты думаешь, это я веду себя нелепо? Как ты не видишь, как это расстраивает? Я уже отпускала все это раньше, потому что доверяю тебе, но это безумие. Скажи мне кое-что, папа. Скажи мне что-нибудь реальное.» Я развожу руками, чувствуя себя совершенно безнадежной.

Я ненавижу, что Себ достал меня. Но я сыта по горло всеми этими секретами и всякой ерундой.

Мы пришли сюда не просто так. Очень веская причина, и раньше мне этого было достаточно. Но не сейчас. Теперь я хочу немного правды, чего-то реального.

Папа опрокидывает содержимое своего стакана и встает. Он высокий, его фигура широкая. Для мужчины его возраста он все еще очень хорош собой и обладает потрясающим телом, благодаря регулярным тренировкам Кэлвина. Любой женщине повезло бы заполучить его. Так почему же у него никогда ее не было? Почему он, кажется, даже не хочет этого? Или мужчина. Черт, мне насрать, что он на самом деле гей.

Может быть, в этом и есть большой секрет.

Нет. Я выбрасываю эту мысль из головы. Это больше, чем его сексуальные предпочтения.

Он не останавливается, пока не оказывается прямо передо мной.

Протянув руку, он обхватывает мою щеку своей теплой ладонью.

«Ты — самая важная вещь в моей жизни, Стелла. Все, что я делаю, — это для того, чтобы обезопасить тебя и обеспечить твое будущее».

«Папа», — вздыхаю я, наклоняясь навстречу его прикосновениям. «Я ценю это, действительно ценю. Но мне нужно больше. Пожалуйста. Переезд сюда, это было…» Сложно. «Отличается от всех остальных раз. Я не знаю, кто я здесь».

«Тебе не понравилось подбадривание сегодня вечером?» Его рука соскальзывает с моего лица, оставляя во мне ощущение холода.

«Дело не в подбадривании. Дело даже не в школе. Это обо мне. Это о нас. Наша семья, наши жизни.»

Он глубоко вздыхает, на его лице появляется измученное выражение, которое я нечасто вижу.

«Когда мы только приехали сюда…» — начинает он, поднимая руку к волосам и откидывая их со лба, как будто нервничает. Это не может быть хорошо. Гален Дукас никогда не нервничает. Когда-либо. «Есть некоторые люди из моего прошлого, которые не хотят, чтобы я был здесь. И, в свою очередь, я беспокоился о тебе.»

«Я? Никто не будет заботиться обо мне. Я не имею никакого отношения к твоему прошлому.»

«Милая…» Он вздыхает еще раз. «Я связан с некоторыми опасными людьми. Безжалостные люди, которые, не задумываясь дважды, делают все необходимое, чтобы исправить некоторые ошибки.»

Мой лоб морщится, когда я смотрю на него, мое сердце замирает в груди.

«Правильно. Я не знаю, почему я беспокоилась.»

Развернувшись на каблуках, я стремительно убегаю от него, разъяренная тем, что он хоть раз не может просто дать мне прямой ответ.

Неужели он не думает, что я разобралась в этом дерьме? У нас есть команда безопасности, черт возьми. Я не думала, что он мать долбаная Тереза.

Я хлопаю дверью, чувствуя себя капризным ребенком, который не добился своего, и бросаюсь на кровать.

Стойкий запах Тоби с прошлого вечера поражает меня, и у меня возникает желание позвонить ему. Что-то подсказывает мне, что он бы понял.

Я сомневаюсь в себе секунд десять, прежде чем достаю сотовый со дна сумочки и нахожу его номер.

Откинувшись на спинку кровати, я подношу его к уху, когда раздается звонок.

Мой желудок трепещет, когда звонок соединяется, но на другом конце возникает суматоха, прежде чем линия обрывается.

«Тогда ладно», — бормочу я себе под нос, опуская мобильник.

Я смотрю на экран, ожидая, что он перезвонит, но там по-прежнему жутко тихо.

Эмоции подступают к моему горлу, и слезы обжигают глаза.

Согнув ноги, я обхватываю их руками и кладу голову на колени.

Так или иначе, я был одинока большую часть своей жизни, но никогда раньше не чувствовал себя такой одинокой.

Это моя собственная вина. Я позволил себе нуждаться в людях в Розвуде, и теперь я жажду этой связи, той дружбы, без которой обходилась все эти годы.

Я думаю об Эмми и Калли. Черт, даже Тео всплывает у меня в голове, когда я отказываюсь позволить некоему темноволосому парню со злым умыслом в глазах снова проникнуть в мои мысли. Может ли кто-нибудь из них оказаться тем, что мне нужно?

Натянув на себя простыни, я лежу там, а мысли проносятся в моей голове со скоростью миллион миль в час.

Я измотана, но сон, кажется, ускользает от меня, мое тело с радостью позволяет моему мозгу продолжать дразнить меня до поздней ночи.

Я понятия не имею, который час, когда раздается тихий стук в мою дверь, но я не реагирую. Я не в том месте, чтобы снова разговаривать со своим отцом, когда я знаю, что все, что он собирается сделать, это солгать мне в лицо.

Через несколько секунд он приглашает себя внутрь. Свет из коридора заливает мою комнату, но я все еще не двигаюсь. Я стою к нему спиной и сосредотачиваюсь на том, чтобы мое дыхание было ровным.

«Я хотел бы рассказать тебе все, детка», — шепчет он, заставляя мое предательское тело содрогнуться от эмоций в его голосе. «Но я в ужасе от того, что ты подумаешь, когда узнаешь правду».

Я лежу там, моя голова борется сама с собой. Часть меня хочет перевернуться и потребовать большего, но другая часть слышит боль, страх в его голосе, и это, наконец, побеждает.

«Мне жаль, милая».

Только когда он уходит, и моя дверь снова закрывается, я выдыхаю, о чем не подозревала, что сдерживала дыхание, и слезы, с которыми я боролась, наконец-то проливаются.

И когда я, наконец, теряю сознание, это потому, что я плакала, пока не уснула.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Себастьян

«Что, черт возьми, с тобой случилось?» — Спрашивает Тео, как только я, спотыкаясь, вхожу в его гостиную, выглядя как гребаный бродяга.

«Попал в шторм».

«О, я не знал, что идет дождь из грязи». Он выгибает бровь.

«Не будь гребаным умником. Это тебе не идет».

«Не будь злым, брат. Мы оба знаем, что моя задница намного умнее твоей».

Я отшвыриваю его, когда иду в мокрых, грязных ботинках по его драгоценным деревянным полам на кухню.

«Ты, блядь, не против?» он лает позади меня.

«Ни разу».

Открыв верхний шкаф, я достаю бутылку Джека, которую мы держим на всякий случай.

Я чертовски ненавижу все это, но когда у тебя была такая ночь, как у меня, это необходимость.

«Вау, у тебя, должно быть, был действительно хороший вечер», — шутит он, когда я подношу бутылку к губам и делаю глоток за глотком. глоток за глотком. Мое горло горит, как в аду, но в ту секунду, когда тепло достигает моего живота, и я получаю первый признак того, что оно сделает свое дело, я продолжаю.

«Вау, Себ. Тренер оторвет твои яйца утром, если он обнаружит, что болтаешься в своей заднице. Ты был в центре внимания всю неделю».

«Это удивительно?» Я лаю, наконец, вытаскиваю бутылку из губ и вытираю рот тыльной стороной ладони, борясь с желанием выблевать все обратно.

Оставив свой ноутбук на журнальном столике, он сползает на край дивана.

«Ты был с ней, не так ли?»

Поставив бутылку на стойку, я опускаю на нее руки и опускаю голову.

«Черт возьми, Себ. Она тебя облажает».

Поднимая голову, я нахожу его глаза.

«Больше, чем я уже есть?»

Он качает головой, явно не желая погружаться в мой испорченный мозг.

Подойдя, он берет бутылку сбоку и делает свой собственный глоток. Он морщится после того, как проглотил, и ставит его обратно.

«Ты снова трахнул ее?» — спрашивает он, его взгляд опускается на мои покрытые грязью руки.

«Не-а. Не доставил ей такого удовольствия».

На его губах появляется понимающая ухмылка.

«Ты играешь с огнем. Надеюсь, ты это знаешь.»

«Иначе было бы не весело».

Запрыгнув на стойку, он делает еще один глоток. «Она не такая, как другие».

«Ты, блядь, говоришь мне. У суки все еще мой нож».

«Да, об этом. Почему ты даже не позволяешь мне прикоснуться к нему, а она получила его за сколько? Двенадцать часов?»

«Она лучшая любовница, чем ты», — невозмутимо говорю я.

«Забавно, потому что я не уверен, что когда-либо был твоей маленькой сучкой».

«Я также не хочу убивать тебя этим. Я позволю ей оставить это на некоторое время, если это позволит ей думать, что она одержала верх. Но я получу его обратно, и на нем будет ее кровь».

Если он шокирован моими словами, он этого не показывает.

«Достаточно справедливо. Просто не делай этого здесь. Я не собираюсь разбираться с этим беспорядком».

«Я посмотрю, что я могу сделать. Я иду в душ.»

«И вот я подумал, что ты хочешь сохранить доказательства сегодняшнего вечера при себе».

Образ моей спермы, покрывающей ее грудь, всплывает в моей голове.

«Единственная, у кого есть доказательства того, что произошло сегодня вечером, — это наша маленькая принцесса».

Мой телефон, черт возьми, почти прожигает дыру в моем кармане. Моя потребность вытащить это и посмотреть на тот образ, которым я ей угрожал, почти невыносима, чтобы отрицать это.

«Что означает этот взгляд?» — спрашивает Тео. Мы росли как братья с пеленок. Он может читать меня едва ли не лучше, чем я сам.

«Ничего такого, чем я, блядь, делюсь с тобой».

«Мы посмотрим на это. Я случайно подумал, что наша принцесса будет чертовски хорошо смотреться между нами двумя, не так ли?»

Волна непреодолимого собственничества накатывает на меня из ниоткуда. Мысль о том, что Тео прикасается к тому, что принадлежит мне, заставляет меня хотеть вытащить нож обратно.

Я скриплю зубами, когда мы смотрим друг на друга, он ждет словесного ответа — не то чтобы я думал, что он нуждается в нем хоть на секунду.

«Тронь ее, и я убью тебя».

«Ты скажешь мне, что влюбляешься в нее и собираешься надеть на нее кольцо в следующий раз».

Рычание вырывается из моего горла при его словах, но все, что он делает, это запрокидывает голову и заливается смехом.

«Я буду в своей комнате, если я тебе понадоблюсь. Проспись, чтобы мне не пришлось иметь дело с тренером», — говорит он, указывая на уже наполовину пустую бутылку, прежде чем схватить свой ноутбук и бутылку кока-колы и исчезнуть в коридоре.

Я приветствую его удаляющуюся спину, прежде чем проигнорировать его просьбу и, взяв бутылку с собой, направляюсь в свою спальню.

Я клянусь Богом, что этот гостевой дом был спроектирован с учетом нас двоих много лет назад. Это большое кирпичное здание, примыкающее к дому семьи Тео. Под нами не только четыре гаража для наших любимых малышей, но и в каждой спальне есть двуспальная кровать с ванной комнатой. Жилая площадь достаточно велика для нескольких убийственных вечеринок, и, что самое приятное, мы находимся достаточно далеко от главного дома, чтобы ни мама, ни папа Тео, ни младшие братья и сестры понятия не имели, что мы делаем внутри.

Небеса.

Единственное время, когда это лучше, — это когда у меня есть компания в моей огромной кровати.

Я бросаю взгляд на свои черные простыни, мое воображение разыгрывается, когда образ Стеллы, корчащейся на них, всплывает в моей голове. Ее сиськи обнажены, ее соски твердые и просят моего рта, точно так же, как они были сегодня вечером.

Протягивая руку вниз, я протираю свою длину через штаны.

К черту наказывать ее. Я должен был трахнуть ее сегодня вечером. Моя собственная рука завела меня так далеко.

Я падаю в постель голым после долгого душа, который, возможно, и смыл грязь с моего тела, но мало что сделал для прояснения моей головы.

Раньше я думал, что месть — это плохо, но теперь, когда она здесь, моя голова кружится быстрее, чем я могу контролировать.

Мысли о мести были на переднем плане моего сознания с того дня, как я узнал правду. Я всегда думал, что это было чем-то вроде несбыточной мечты, фантазии. Но теперь это прямо здесь. Все, о чем я думал, все, чего так долго жаждал, находится — было — прямо у меня под руками.

У меня есть сила причинить точно такую же боль, которая была причинена моей семье.

Я мог бы сделать это уже сейчас. Я мог бы сделать это в ту первую ночь.

Пистолет был у меня прямо там.

Я мог бы сделать это сегодня вечером, пока приставлял нож к ее горлу. Я мог бы сделать это и оставить ее там, чтобы ее отец нашел ее через несколько часов или даже через день. Ее безжизненное тело посреди грязного кладбища. Он бы этого не предвидел, потому что думает, что его невинная маленькая принцесса с нами в безопасности. Возможно, босс и отдал нам приказ защищать ее, но он понятия не имеет об идеях, которые годами вертелись у меня в голове, когда речь заходит о самом дорогом человеке в его жизни.

Я лежу там, уставившись в потолок, прокручивая в голове события дня. Каждый мускул в моем теле напряжен, поскольку я продолжаю задаваться вопросом, должен ли я был просто погрузиться в нее, если бы это помогло успокоить что-то внутри меня. Как бы то ни было, я лежу здесь твердый, как гребаный гвоздь, снова и снова прокручивая в голове, как она прижата ко мне.

Я понятия не имею, во сколько я, в конце концов, вырубаюсь, но когда я просыпаюсь на следующее утро, моя голова раскалывается от выпитого натощак и моего прерывистого сна, который был полон извращенных, грязных снов о Стелле на том кладбище.

Протягивая руку к прикроватному столику, я ощупываю его, пока не нащупываю свой телефон.

Разбудив его, я вздрагиваю, глядя на яркий экран, но в ту секунду, когда изображение проясняется, я резко выпрямляюсь, мое сердце подпрыгивает к горлу.

«Срань господня», — выдыхаю я, мои глаза прикованы к лицу Стеллы.

В ярком свете дня ее образ, который я сделал, выглядит совершенно по-другому.

Черт, она прекрасна.

Ее кисти и предплечья почти полностью погружены в воду. Ее лицо забрызгано грязью, макияж размазан по лицу, губы полные, как будто мы только что целовались последние полчаса. Прикусываю нижнюю губу, мой рот наполняется слюной, когда я вспоминаю, каково это было — делать именно это.

Падая обратно на кровать, я держу изображение перед собой, обхватывая пальцами свою длину.

Звук ее стона, когда я дразнил ее своим ножом и втягивал ее сосок в рот, наполняет мои уши, когда я дрочу, чертовски желая еще раз кончить на ее идеальные сиськи.

Не сводя глаз со второй по значимости вещи, я стону, когда мое освобождение настигает меня за смущающе короткие минуты.

«Себ, поднимай свою задницу с кровати. У нас тренировка,» — кричит Тео, колотя кулаком в мою дверь и пугая меня до чертиков.

«Отвали», — рявкаю я, вжимая голову обратно в подушку.

«Нет, не могу. У тебя есть десять минут, или я пойду за детьми.»

Я стону. Это был бы не первый раз, когда Тео впускал сюда своих младших брата и сестру, чтобы наброситься на меня, пока у меня не останется другого выбора, кроме как встать с постели, если я когда-нибудь захочу иметь собственных детей. Я не могу себе представить, что он сказал им приходить сюда и наступать на мое барахло при каждом удобном случае, но в значительной степени так оно и было.

«Ты бы не хотел, чтобы они видели меня прямо сейчас».

«Прекрати дрочить, Себ. В конце концов он отвалится.»

Его шаги раздаются, когда он оставляет меня наедине с этим. «Нужен один, чтобы узнать другого, придурок», — кричу я достаточно громко, чтобы убедиться, что он это слышит.

Я привожу себя в порядок, прежде чем натянуть пару спортивных штанов и футболку Найтс-Ридж, беру свои сумки сбоку и распахиваю дверь.

«Тогда пошли», — требую я, проходя через дом. «Ты должен мне кофе по дороге».

«Как ты это додумался?» — бормочет он, беря свои сумки и направляясь к двери.

«Ты заблокировал мне член».

«Это не считается, если это сделано твоей собственной рукой, придурок».

«Конечно, это так. Твой голос заставил меня потерять кайф.»

«Прекрати болтать».

«В тот момент я был готов. Ты знаешь это, точка невозврата, а потом твой голос просто… убил это», — говорю я, борясь с ухмылкой.

«Мой голос никогда раньше не беспокоил тебя в разгар действия», — язвит он.

«Если ты имеешь в виду любое время, когда между нами была девушка, то это совершенно другое. Ее нагота смягчает твое присутствие.»

«Невероятно. Я угощу тебя кофе, если это заставит тебя заткнуться.» Он, черт возьми, чуть не срывает дверцу своего Мазерати, прежде чем закинуть сумки на заднее сиденье и плюхнуться на него.

«Договорились. В любом случае, на самом деле я не хотел посвящать тебя в подробности моей сольной сессии».

Он смотрит на меня, его глаза сузились от разочарования.

«О, да ладно, как будто ты не вырубил одного этим утром. Я видел, как ты смотрел на эмо-цыпочку вчера утром. Держу пари, ты бы хотел, чтобы ее черная помада была на твоем…»

Тео завел машину, откидывая меня на спинку сиденья и обрывая мои слова.

«Щекотливая тема?» — спрашиваю я с юмором в голосе.

«Ты ведешь себя как придурок этим утром. Тебе действительно следовало трахнуть ее. Возможно, это немного охладило бы тебя.»

Я отстраняю его, когда он останавливается в конце подъездной дорожки, прежде чем вырулить на улицу и направиться к нашей ближайшей кофейне.

Мы двое последними входим в раздевалку, готовые к утренней тренировке, и все взгляды устремляются в нашу сторону. У большинства на лицах обычное выражение нерешительности, но всегда есть пара, которая считает себя достаточно мужественными, чтобы противостоять нам и расправить плечи в знак вызова. Единственные трое, кто едва обращает на нас внимание, когда мы входим, — это Алекс, Нико и Тоби.

«Почему вы опоздали?» Алекс невозмутимо натягивает ботинки.

«Этот ублюдок был слишком занят дрочкой на принцессу», — объявляет Тео, к большому удовольствию Алекса и Нико. Лицо Тоби, однако, вытягивается, когда его глаза находят мои.

«Ты видел ее прошлой ночью?»

«Вы бы видели, в каком он был состоянии. Споткнулся насквозь мокрый и весь в грязи», — говорит Тео, то ли не обращая внимания на реакцию Тоби, то ли подпитывая ее. С ним иногда трудно что-то сказать.

«А нам обязательно это делать?»

«Он дуется, потому что она не позволила ему пройти весь путь».

«Тео», — рявкаю я.

«Он всегда похож на медведя с больной головой, когда ему не хватает киски», — присоединяется Алекс.

«Еще слишком, блядь, рано для этого дерьма. Как будто кому-то из вас, ублюдков, повезло прошлой ночью.»

Ухмылки покрывают лица Алекса и Нико.

«О, просто отвалите, вы все».

Вытаскивая ботинки из сумки, я снова выхожу, оставляя их сплетничать обо мне. У меня не хватает терпения выслушивать эту чушь сегодня утром.

Я несусь по короткой дорожке, ведущей к нашему тренировочному полю, держа в поле зрения скамейку в конце, когда врезаюсь головой в твердое тело.

«Вау», — говорит тренер, кладя руки мне на плечи и отталкивая меня назад. Секунду он изучает мое лицо. Я понятия не имею, что он видит. Мое похмелье. Мой гнев. Тот факт, что мое гребаное терпение на исходе. Что бы это ни было, это заставляет его озабоченно нахмуриться.

«Ты в порядке, сынок?»

Мои губы приоткрываются, чтобы солгать, сказать ему так же, как я говорю всем остальным, что все просто прекрасно. Но по какой-то причине слова не слетают с моих губ, как обычно.

«Давай же».

Он легонько подталкивает меня в сторону своего кабинета, и у меня нет другого выбора, кроме как направиться в этом направлении.

Я падаю на стул перед его столом, прежде чем он занимает свое место с другой стороны.

«Я знаю, что сейчас для тебя трудное время, Себ».

Я усмехаюсь, потому что это даже близко не описывает, на что похоже это время года.

Чертовски мучительно — это больше похоже на это.

Я подаюсь вперед, упираясь локтями в колени, и смотрю на него снизу вверх, ожидая, что еще он скажет, чтобы попытаться сделать мою жизнь хоть немного лучше.

«Как поживает твоя мама?»

Я продолжаю пялиться.

Есть только горстка людей, которые знают жестокую правду о том, как плохо обстоят дела с моей мамой, и тренер не один из них. Он знает, что она борется с потерей, которую понесла наша семья, но он понятия не имеет, что она в шаге от того, чтобы оставить меня сиротой.

«Все то же самое. Я думаю, что на данный момент мы давно прошли через чудодейственное лечение, тренер».

Он кивает, выглядя совершенно не в своей тарелке.

В свое время у него была довольно плодотворная футбольная карьера, но я не уверен, что тренер средней школы когда-либо был его призванием в жизни. Он хочет помочь, я вижу это по его глазам. Он хочет поддержать нас, помочь нам достичь всего, чего желает наше сердце, будь то профессиональный футбол или что-то еще. Но разговоры о тяжелых вещах с ущербными подростками на самом деле не его сильная сторона.

«Мне просто нужна пара недель», — вру я. «Все уляжется, вернется в нормальное русло». Что бы это, блядь, ни значило. «Я снова сосредоточусь».

«Я не беспокоюсь о том, что ты сейчас сосредоточен на поле, Себ. Я беспокоюсь о тебе. О пути, по которому ты направляешься.»

«Я знаю, что я делаю».

Он приподнимает бровь, безмолвно спрашивая: «Это так?»

Все знают, кто мы такие, что означают наши фамилии и чего от нас ожидают — и будут ожидать — в будущем. Не больше, чем Тео. И я вижу беспокойство в глазах большинства наших учителей.

Я думаю, что быть солдатом в семье — это не совсем то, что они считают успешным будущим. Они хотят, чтобы мы отправились в Оксбридж и разбогатели как юристы, врачи, MDS огромных корпораций — точно так же, как родители, которые платят безумную плату за обучение, которую требует это место, чтобы позволить своим детям посещать занятия.

Но это не наша реальность. Мы могли бы поступить в университет — это всегда входило в наши с Тео планы, в зависимости от того, чего хочет босс, — но наше будущее было предрешено в тот день, когда мы родились с кровью Чирилло, текущей в наших венах.

«У тебя здесь осталось девять месяцев, Себ. Извлеки из этого максимум пользы. Ты уже скоро будешь взрослым.»

Неужели я, блядь, этого не знаю? Но чего тренер не понимает, так это того, что я был чертовски взрослым в течение многих лет. Каждый раз, когда я брал бутылочку из маминых рук, относил ее в постель, купал, расчесывал ее спутанные волосы, я взрослел еще немного, пока не стал всего лишь мальчиком, тонущим в реальности того, что значит быть мужчиной в нашем мире.

Кровь, смерть и разложение.

Вот куда мы все направляемся, и, черт возьми, никто из нас ничего не может с этим поделать.

Я работаю достаточно долго, чтобы точно знать, чего от меня ожидают. Я пачкал руки в большем количестве случаев, чем хотел бы думать, просто пытаясь сохранить маме жизнь. Это часть того, кто я есть.

Это часть каждого, кто меня окружает.

Даже мой маленький дьяволенок.

Она просто еще этого не знает.

И это будет так чертовски прекрасно, когда она наконец узнает правду. Когда она узнает, на что я действительно способен и сколькими способами я мечтал отомстить.

Мои кулаки сжимаются, жажда крови и возмездия заставляет мою ненависть раскаляться докрасна.

«Так что ты скажешь?» Голос тренера возвращается ко мне, но я понятия не имею, что он только что сказал. Образы в моей голове — это наша принцесса в моей власти, ее кожа запятнана ее кровью благодаря моему ножу — тому, который она украла. И они все поглощают.

«Д-да, я услышал тебя, тренер», — говорю я, чертовски надеясь, что это то, что он хочет услышать, прежде чем встать со стула, схватить свои ботинки и выйти из его кабинета.

К тому времени, как я загружаюсь и бегу трусцой на поле, остальные ребята проводят тренировки.

Я иду в ногу с Тоби, который смотрит на меня, в его светло-голубых глазах предупреждение, от которого я отмахиваюсь.

Он беспокоится о принцессе. Что ж, трахни его и трахни ее.

Ей не нужно, чтобы кто-то присматривал за ней, а ему нужно не совать свой гребаный нос в мои дела.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Стелла

Дрожь осознания пробегает по моей спине, когда я стою у своего шкафчика за несколько минут до звонка об окончании обеда в пятницу днем.

Вчерашний день был подозрительно тихим как со стороны Себа и его маленькой банды, так и со стороны Тиган.

Я провела весь день, оглядываясь через плечо, ожидая, что ковер выдернут из-под меня, но к тому времени, когда я добрался до тренировки в спортзале после школы, я вскоре обнаружил, что Тиган и ее сучки не просто избегали меня, но все они прогуляли весь день.

Тренировка была потрясающей, без их пронзительных взглядов, врезающихся в мою кожу. Впервые с тех пор, как я начал учиться здесь, я действительно смогла просто погрузиться в то, что любила, и забыть обо всей этой ерунде с папой и идиотами, которыми я, кажется, оказался в окружении. Я хочу сказать, что мне тоже удалось выбросить его и нашу вторую встречу на кладбище из головы, но это было бы большой жирной ложью, потому что воспоминания о том, как он навис надо мной, вдавливая меня в мягкую и грязную землю подо мной, не уйдут.

Поскольку у меня снова была машина, я даже не нашла никого, кто ждал бы меня, чтобы проводить домой. Мой день был почти приятным — поэтому я ждала, что кто-нибудь прибежит, чтобы все испортить.

Несмотря на то, что я знаю, что он наблюдает за мной, я отказываюсь оборачиваться. У него не должно быть такой власти надо мной, и я ни за что не позволю ему увидеть, что само его присутствие каким-либо образом влияет на меня. Его эго уже на несколько размеров больше. Тиган и ее банда маленьких сучек здорово все взорвали.

На самом деле, кажется, что все здесь либо в ужасе от Себа и его мальчиков, либо поклоняются земле, по которой они ходят.

Они школьные короли — или рыцари, я думаю, — но они ничем не отличаются от высокомерных придурков из любой другой средней школы, в которой я училась. У них просто есть банковские счета того же размера, что и их эго, чтобы покупать все, что пожелают их маленькие черные сердца.

Лицо Тоби мелькает у меня в голове.

Почему он вообще дружит с этими придурками? Возможно, я провела с ним всего несколько часов, но он не похож на них. Ну, не так, как Себ.

Я беру книгу, которая мне нужна сегодня днем, и захлопываю свой шкафчик. Обычно направление, в котором мне нужно идти, — это то, где он стоит, но, видя, что я отказываюсь приближаться к нему, я делаю шаг в противоположную сторону, более чем счастливая пройти длинный путь до моего последнего урока дня.

Я делаю только два шага, когда передо мной появляется кто-то еще.

«Боже мой, что случилось?» — Спрашиваю я, глядя на подбитый глаз и разбитую губу Тоби.

Самодовольная ухмылка появляется в неповрежденной части его рта, когда он прислоняется плечом к ряду шкафчиков рядом с нами.

«Ты должна увидеть другого парня».

Я закатываю глаза, когда он пытается отмахнуться от этого.

«Я не унижал тебя как бойца». Я знаю, что у Тео и Алекса все еще есть раны от того, во что они ввязались прошлой ночью, но я получаю от них эти вибрации. Они привилегированные, богатые придурки. Имеет смысл только то, что они также чувствуют необходимость доказать свою ценность кулаками.

«Ты многого обо мне не знаешь».

«О, загадочно».

Его глаза удерживают мои, на его губах играет мягкая улыбка, прежде чем он на мгновение оглядывается на меня.

«Боже мой, это был он», — выдыхаю я, осознание поражает меня из ниоткуда.

«Просто оставь это, ладно?»

Мои кулаки сжимаются, а губы поджимаются.

Очевидно, что Тоби тоже нужно многое узнать обо мне, потому что я, блядь, ни за что на этом не остановлюсь.

Я разворачиваюсь на каблуках, готовая подойти к нему, но как только я собираюсь сделать шаг, становится совершенно ясно, что мне не нужно двигаться ни на дюйм.

«Чертовка, как дела?» спрашивает он, его голос гладкий, как растопленный шоколад, и самодовольная ухмылка играет на его раздражающе красивом лице.

«Ты», — выплевываю я, тыча его прямо в грудь. «В чем твоя гребаная проблема?»

«Я?» — спрашивает он, притворная невинность прикрывает его лицо, прежде чем он наклоняется к моему уху, чтобы только я могла услышать его ответ. Его горячее дыхание щекочет мою шею, и мне приходится изо всех сил бороться, чтобы не реагировать на это. «Я думаю, мы оба знаем, что у меня больше, чем несколько проблем. Но прямо сейчас моя проблема — это твоя компания».

Он отстраняется, но не настолько, чтобы покинуть мое пространство.

«Я не делюсь своими игрушками, Чертовка», — предупреждает он.

«Ну, это хорошо, что я не твоя, чтобы играть со мной, не так ли?»

«Забавно, я не помню, чтобы ты говорила это прошлой ночью».

Мои глаза предупреждающе сужаются, но Тоби опережает меня в ответе.

«Оставь это, Себ».

«Отвали на хрен, Тобс. Тебя это не касается.»

«Как будто, черт возьми, это не так. Я не буду стоять здесь и смотреть, как ты срываешь с нее кожу для собственного развлечения.»

Холодные глаза Себа, наконец, отпускают мои в пользу его друга.

«Отвали», — рычит он.

«К черту это», — рявкаю я, не имея ни малейшего желания быть в центре этого соревнования писающих мачо. Отвернувшись от них обоих, я делаю шаг, когда чья-то рука хватает меня за плечо.

Сумочка в моей руке падает на пол, и я действую инстинктивно, чего Себ явно не ожидает, когда через три секунды оказывается прижатым к противоположной стене, мое колено упирается ему в поясницу, а его рука вывернута так далеко назад, что, вероятно, вот-вот выскочит из сустава.

Я делаю глубокий вдох, мое сердце колотится со скоростью мили в минуту, когда мое окружение возвращается ко мне.

Тишина прокатывается по коридору на мгновение, прежде чем внимание каждого ученика, слоняющегося здесь перед уроком, заставляет мою кожу покалывать от осознания.

«Ты высказала свою точку зрения, Чертовка. Ты можешь, блядь, отпустить меня прямо сейчас», — кипит Себ, его голос низкий от едва сдерживаемого гнева.

Я не могу себе представить, что кто-то может взять верх над кем-то из этих парней, не говоря уже о новенькой девушке.

Я пытаюсь не улыбнуться, когда он вздрагивает от моей хватки, но я ничего не могу с собой поделать, и мои губы подергиваются.

«Трахни меня», — объявляет знакомый голос откуда-то позади меня. «Это было лучшее, что я видел за весь год. Принцесса, — выдыхает он, гордость сочится из его голоса, — направь эти движения на меня, девочка. Я с радостью буду бороться с тобой весь день напролет».

Рычание вырывается из горла Себа.

«Чертовка», — предупреждает он, но я все еще не сдаюсь.

Вместо этого я наклоняюсь ближе. Мне приходится приподняться на цыпочки, но я стараюсь, чтобы мои губы коснулись его уха.

«Ты выбрал не того врага, Себастьян. А теперь попроси меня вежливо», — требую я с ухмылкой, что вызывает у меня вой от того, кто стоит позади меня, упиваясь этим, как будто он смотрит гребаный фильм.

Ноздри Себа раздуваются, когда он напряженно выдыхает.

«Я надеюсь, ты знаешь, что я мог бы уложить тебя на спину ровно за две секунды, если бы захотел», — предупреждает он. «Я мог бы трахнуть тебя прямо здесь, на глазах у всего шестого класса».

Его слова очень далеки от истины. Возможно, он привык к тому, что другие его боятся, но от меня он этого не получит.

Его челюсть дергается, когда моя единственная реакция — смех.

«Даже если бы у тебя были яйца, ты знаешь, что я бы отрезала их твоим собственным ножом, прежде чем ты приблизишься».

Напряжение и ненависть потрескивают между нами, когда я сильнее прижимаю колено.

Вокруг нас звенит звонок, и шорох людей, начинающих двигаться, наполняет мои уши, но внимание к нам двоим никогда не покидает нас.

«Что вы все делаете?» — рявкает низкий голос из коридора. «Идите в класс».

Я отстраняюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, что мистер Дэвенпорт выглядит менее чем впечатленным тем, что почти все его ученики слоняются без дела, когда им следовало бы идти в класс.

Себ поправляет рубашку и галстук, когда наш глава Шестого отдела останавливается перед всеми нами.

«Все в порядке, мисс Дукас?»

«Ничего такого, с чем я не могла бы справиться, сэр». Я мило улыбаюсь ему, и он кивает, бросая на мальчиков позади меня многозначительные взгляды.

«Класс, пожалуйста. Все вы.»

«Сэр», — бормочут они все одновременно. Он либо верит им, либо, как и почти все остальные здесь, боится их и исчезает за углом.

Развернувшись, я кладу руки на бедра и, прищурившись, смотрю на оставшуюся аудиторию.

Мои губы приоткрываются, чтобы сорваться на всех по новой, когда я кое-что замечаю.

«Трахни меня, ты размножаешься?» Мои глаза фокусируются на новеньком мальчике. Очевидно, кто он или, по крайней мере, с кем он связан, и я стону, пять быстро превратились в шесть.

«Принцесса», — говорит Алекс с широкой улыбкой. «Познакомься с моим злым близнецом, Деймоном».

Я смотрю на них обоих, отмечая все их сходство. На самом деле, они настолько чертовски идентичны, что я сомневаюсь, что смогла бы отличить их друг от друга, если бы они не стояли рядом друг с другом.

«О, отлично. Еще один, с кем нужно бороться.»

На губах Деймона появляется улыбка. «Не волнуйся, принцесса. Я нечасто бываю рядом.» Его голос глубокий, глубже, чем у Алекса, и когда его глаза скользят по моему телу, я не могу побороть легкий страх, который пронизывает меня. И это действительно что-то, потому что меня учили никогда никого не бояться. Но в этом парне есть что-то… на самом деле, нет. Там ничего нет. Его лицо — маска. Я думала, Себ хорошо носил свою, но это действительно ничто по сравнению с этим парнем.

«Ладно, как бы ни было весело наблюдать, как принцесса надирает Себу задницу, нам действительно пора на урок», — говорит Тео, приказывая своим приспешникам двигаться.

Не нужно было много наблюдать за ними в последние несколько дней, чтобы понять, что он здесь лидер. В ту секунду, когда он рявкает команду, все они обычно прыгают, как хорошие маленькие щенки. Это почти забавно.

Тео, Алекс, Нико и новенький уходят, оставляя меня снова стоять между Тоби и Себом.

«Ну, как он сказал, это было весело и все такое…»

«Это еще не конец, Чертовка».

«Конечно», — бормочу я, протягивая руку, чтобы забрать свою сумочку у Тоби, видя, что он джентльмен и спас ее для меня после того, как я бросила ее, чтобы надрать задницу его приятелю. «Что было бы забавного в том, чтобы оставить это здесь?» Я сохраняю невозмутимое выражение лица, мои глаза закатываются так сильно, что причиняют боль.

Я бросаю на него взгляд через плечо, прежде чем отпустить его взмахом руки и удалиться по коридору.

У меня за спиной раздаются шаги, но я знаю, что это Тоби. Я не чувствую ненависти от взгляда Себа, прожигающего мне спину.

В ту секунду, когда мы сворачиваем за угол и скрываемся из виду, его теплые пальцы касаются моей руки. Очевидно, он извлек урок из Себа, потому что на самом деле он меня не хватает.

«Подожди».

Я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него снизу вверх.

«Ваша фамилия», — говорит он, наморщив лоб. «Это по-гречески?»

«Э-э… Д-да, хотя я не уверен, что в моем теле действительно есть греческая косточка», — шучу я. «А что?»

Его глаза удерживают мои еще несколько секунд. «Н-без причины. Какой у тебя класс? Я провожу тебя.»

«Нет», — заявляю я. «Мы уже опаздываем. Я могу справиться. В конце концов, я могу сама о себе позаботиться.» Я подмигиваю ему, и, к счастью, он возвращается в «здесь и сейчас» и расплывается в улыбке. «Это было чертовски горячо, просто чтобы ты знала».

«Рада, что тебе понравилось. Увидимся позже.» С улыбкой я направляюсь по коридору к своему последнему занятию на этой неделе.

Так что я пережила первую неделю в Найтс-Ридж… с трудом. С этого момента все может стать только лучше. Это не значит, что я нажила врага в лице одного из королей школы, который, по его собственным словам, хочет моей смерти.

Неважно. Я справлялась и с худшим.

* * *

«Это выходные», — поет Калли, когда мы возвращаемся в раздевалку после тренировки болельщиков.

Как ни странно, Тиган и ее сучки все еще блаженно отсутствуют, чему я не могу быть более рада. Вся команда просто кажется более расслабленной без них.

«Да», — вздыхаю я. «Я более чем готова к праздным выходным».

«Ты в порядке?» — спрашивает меня Калли, открывая свой шкафчик и вытаскивая свою сумку.

«Да. Эта неделя была…» У меня не было шанса сказать хоть слово, потому что она взяла верх.

«Захватывающей. Ты расправилась с Себом на глазах у всего шестого класса. Девочка, мы давно не видели такого волнения, как… когда-либо. Это было чертовски эпично».

Улыбка растягивает мои губы.

Да, это было довольно впечатляюще, если я сама так говорю.

«Он даже не предвидел этого, судя по тому, что я слышала. Он полностью принадлежал тебе.»

«Ему нужно преподать урок или два».

«Ну, я думаю, ты определенно сделала это. Никто не собирается связываться с тобой в ближайшее время».

«Я могу только надеяться, верно?» — Бормочу я, опускаясь на скамейку и поднося бутылку к губам.

«Итак, ты придешь на вечеринку сегодня вечером», — объявляет Калли.

«Ошибаешься… Я действительно так не думаю».

«О, да ладно. Тебе нужно отпраздновать.»

«Праздновать что?» — спрашиваю я, глядя на нее, пока она натягивает толстовку.

«Быть самой крутой сукой Найтс-Риджа».

«Это тот ярлык, который я хочу?» Я шучу.

«Могло быть и хуже. Ты мог бы быть невидимой, как я.»

«Ты не…» — Калли приподнимает бровь, глядя на меня. «Я здесь всего неделю. Что я знаю?»

«Это вина моего гребаного брата. Он отпугнул всех парней в радиусе двадцати миль еще до того, как у меня выросли сиськи.»

Я фыркаю от смеха. «Кто твой брат?»

Она смотрит на меня так, как будто я только что спросил свое собственное имя.

«Ты шутишь, да?»

«Это была напряженная неделя. Я точно не изучал генеалогические древа каждого человека.»

«Тогда тебе определенно нужно прийти на эту вечеринку сегодня вечером. Выясни, кто все такие. Я дам тебе мастер-класс».

«Думаю, я уже поняла, от кого мне нужно держаться подальше».

«Это может быть правдой. Но работает ли это?»

Тишина заполняет пространство между нами на пару секунд, и мысли о напитках и танцах всплывают у меня в голове. Может быть, это не такая уж плохая идея.

«Тоби будет там», — добавляет она в надежде, что это меня убедит.

«Что означает, что другие идиоты тоже будут там».

«К черту их. Ты им не принадлежишь. И ты заслуживаешь немного повеселиться.»

«А как насчет тебя? Разве у тебя нет других друзей, с которыми можно потусоваться?»

Калли слегка бледнеет, и выражение ее лица поражает меня, как бейсбольная бита, потому что я слишком хорошо его узнаю. Черт возьми, я живу этим.

Она одинока. Что-то подсказывает мне, что кем бы ни был ее брат, он отпугнул не только парней, но и девушек тоже.

«Знаешь что? Я бы с удовольствием повеселилась.» Ее лицо озаряется, как долбаная рождественская елка, когда на ее лице появляется самая искренняя улыбка, которую я когда-либо видела. «Но мне нужно пойти домой. Мне нужно оставить свою машину и забрать кое-какие вещи.»

«Я последую за тобой», — взволнованно говорит Калли. «Ты можешь взять все, что тебе нужно, а потом мы можем пойти и собраться у меня. Наши родители уехали на выходные, так что ты можешь остаться. Я имею в виду, если ты хочешь.»

«Звучит здорово».

Собрав наши вещи, Калли практически выпрыгивает из раздевалки, и впервые с момента переезда сюда я действительно чувствую, что могла бы найти что-то за пределами всей этой драмы.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Себастьян

«Бро, это было чертовски жестоко. Кто знал, что она на это способна?» — Алекс смеется — и не в первый раз с тех пор, как они нашли меня прижатым к стене карманной ракетой ранее.

«Мы еще не закончили с этим?» — спрашиваю я, сделав глоток пива.

«Приятель, мы никогда не покончим с этим», — добавляет Тео, опускаясь на противоположный диван и передавая мне еще одну бутылку. «Это было чертовски хорошо».

«Неважно», — бормочу я. «Я облегчил ей задачу. Я мог бы покончить с этим в мгновение ока, если бы захотел».

«Конечно», — добавляет Тоби, его синяк под глазом от попыток влезть в это дело между Стеллой и мной, постоянное напоминание о том, что это не его гребаное дело и что ему нужно держать свои гребаные руки при себе.

Я не врал, когда сказал и Тео, и Стелле, что я ни хрена не делюсь.

Возможно, в прошлом. Мы с Тео, черт возьми, даже Алекс и я, получили свою долю удовольствия с любой желающей девушкой. Но это не Стелла. И не только потому, что она совсем не хочет.

«Где она вообще научилась всем этим приемам?» — спрашивает Нико.

Глаза Тео встречаются с моими, Алекс на секунду позже.

«Она, очевидно, занимается ММА, а также гимнастикой и подбадриванием», — говорит Тоби, хотя, судя по тому, как он смотрит на нас троих, я бы сказал, что он становится все более и более подозрительным в отношении того, что мы скрываем.

«Я думаю, это объясняет ее тело», — добавляет Нико. «Она чертовски горячая».

Моя голова поворачивается в сторону, чтобы посмотреть на него.

«Ставь свои права на все, что хочешь, братан. Ее явно не интересует то, что ты можешь предложить. Насколько я понимаю, в любви и на войне все честно», — он подмигивает мне, прежде чем улыбнуться Тоби.

«Не-а, она, блядь, моя».

Нико смеется, когда встает.

«И это мой гребаный день рождения», — язвит он, прежде чем исчезнуть в коридоре с Тоби на хвосте.

«Что, черт возьми, это было?» — Спрашивает Алекс, принимая удар на свой косяк.

«Они что-то подозревают». Тео говорит именно то, что я думаю. «Мы должны им сказать».

«Мы должны сказать им, черт возьми, все».

«Себ», — вздыхает он, проводя пальцами по волосам. «Я не имел в виду все. Просто… кто она такая. Тот факт, что она понятия не имеет.»

«Может быть, ей пора научиться», — предполагает Алекс.

«Чтобы она могла убежать? К черту это.»

Они оба смотрят на меня с недоверием.

«Во-первых», — говорит Тео, поднимая палец вверх. «Я думал, ты хочешь, чтобы она ушла. И, во-вторых, похожа ли она на девушку, которая убегает от чего угодно?»

«Я действительно хочу, чтобы она, блядь, ушла. Но я хочу быть тем, кто сделает так, чтобы это произошло».

«Тебе нужно расслабиться», — говорит Алекс, передавая свой косяк.

«Деймон придет сегодня вечером?» Я спрашиваю его, принимая удар и удерживая его.

«Он работает».

«В этом нет ничего удивительного. Он когда-нибудь отступает и отпускает чушь о злодеяниях?»

«Тебе действительно нужно, чтобы я ответил на это?» — Алекс спрашивает, требуя вернуть свой косяк.

«Достаточно справедливо». Трель дверного звонка разносится по дому, прежде чем шаги направляются в том направлении. «Во сколько здесь будет киска?» — спрашиваю я, пытаясь игнорировать тот факт, что единственной девушки, которую я хочу видеть рядом со мной, сегодня здесь не будет.

Она, скорее всего, будет дома. Одна. Я провожу руками по мягкой джинсовой ткани, покрывающей мои бедра, пытаясь отогнать мысли о том, чтобы уйти с этой вечеринки и устроить свою собственную.

«Это не поможет», — Тео бормочет, как будто может читать мои мысли.

«Как скажешь». Прихватив то, что осталось от косяка Алекса, я беру со стола полную бутылку пива и направляюсь к задней двери.

«Себ», — предупреждает Тео. «Держись от нее подальше».

Бросив его через плечо, я поворачиваю за угол и врываюсь в дверь.

Дом Нико находится на той же земле, что и дом Тео, хотя большинство людей никогда не узнают об этом из-за густого леса между ними.

Я направляюсь в лес в конце сада и падаю, прислонившись спиной к старому дубу, когда подношу косяк Алекса к губам.

Вытаскивая телефон из кармана, я снова открываю фотографию Стеллы.

«Черт», — огрызаюсь я, бросая его на землю, прежде чем быстро поднять обратно. «Черт».

Отказавшись от своего пива, я обнаруживаю, что стою рядом со своей машиной еще до того, как осознаю, что принял решение. И, несмотря на то, что я знаю, что это плохая идея, я забираюсь в машину и вылетаю с подъездной дорожки.

Поездка до «Стеллы» занимает менее пяти минут. Похоже, Гален не слишком беспокоился о том, что они вернутся, потому что он переместил их обратно прямо в центр территории Чирилло.

Ее машина — единственная, припаркованная перед ее домом, когда я подхожу, оставив свою немного дальше по улице.

Взглянув через окна на фасад дома, я нахожу его пустым. Улыбка появляется на моих губах, когда я проскальзываю вокруг задней части дома и нахожу дверь. Я ожидаю, что она будет заперта, но, к моему удивлению, когда я нажимаю на ручку вниз, она легко поддается, и дверь со щелчком открывается.

Я бесшумно проскальзываю через дом и нахожу лестницу. Звук чьих-то движений в одной из комнат позади меня заставляет мое сердце подскочить к горлу, когда я поднимаюсь наверх, но этого недостаточно, чтобы остановить меня.

Заглядывая в каждую комнату на первом этаже, я не останавливаюсь, пока не нахожу комнату, которая может принадлежать только Галену.

Мое желание войти внутрь и посеять хаос почти невозможно игнорировать, но каким бы заманчивым это ни было, испоганить его спальню вряд ли причинит ему боль.

Возможно, он уехал много лет назад, но из этого дома, из того факта, что Стелла посещает Найтс-Ридж, ясно, что у него все еще много денег.

Это заставляет меня задуматься, есть ли во всей этой истории нечто большее, чем нам всем внушали.

Я отбрасываю эти мысли так же быстро, как они появляются, потому что все это не имеет значения. Все, что это делает, — это то, что я исправляю ошибку. Что он узнает, что не может просто вернуться в эту семью, как будто ничего не случилось. Как будто он никогда не предавал нас.

Потерпев неудачу на первом этаже, я поднимаюсь на второй.

В тот момент, когда я открываю первую дверь, я знаю, что она принадлежит ей. Ее запах поражает меня, и мой член мгновенно дергается в джинсах.

Проскальзывая внутрь, я осматриваю комнату в поисках любого намека на то, что она может быть здесь, но его нет. Дверь на другой стороне комнаты привлекает мое внимание, и на моих губах появляется улыбка. Если она в душе, значит, я сорвал джекпот. На моей стороне будет не только элемент неожиданности, но и она сбросит свою броню.

Проходя через комнату, я рассматриваю все, что у нее выставлено на всеобщее обозрение, чего, честно говоря, не так уж много. Есть одна фотография ее и двух других девушек, которые, как я предполагаю, из Америки, но в остальном в ней нет ничего личного. Только косметика и сброшенная одежда, развешанная на стуле в углу.

Я останавливаюсь, когда подхожу к ее комоду, бросая взгляд через плечо, чтобы убедиться, что она не наблюдает за мной, когда я выдвигаю ящик и нахожу именно то, что ожидал.

С тихим смехом я вытаскиваю красные кружевные стринги и снимаю их с пальцев.

Идеально подходит для пополнения моей растущей коллекции.

Я бросаю взгляд на остальную часть ящика и подумываю о том, чтобы забрать все, просто чтобы позлить ее, но воздерживаюсь от того, чтобы набивать карманы ее нижним бельем, и просто останавливаюсь на одной паре.

Нуждаясь действовать, пока меня не поймали, я направляюсь к тому, что, как я надеюсь, является дверью ванной, и, сделав глубокий вдох, распахиваю ее и вхожу внутрь, готовый наброситься на нее.

Только комната пуста.

«Черт», — рявкаю я, разворачиваясь, наполовину ожидая, что она нападет на меня сзади, но никого нет.

Не желая уходить, не сообщив ей, что я был здесь, я нахожу брошенную губную помаду на ее туалетном столике и оставляю ей сообщение на зеркале в ванной. Это старая школа, но мне это вроде как нравится.

Я все еще улыбаюсь про себя, спускаясь обратно по лестнице, но вскоре улыбка исчезает, когда я сталкиваюсь лицом к лицу с пожилой дамой со скалкой в руке.

«О… ух… Я искал Стеллу», — говорю я, не сводя с нее глаз, как будто я именно там, где мне и положено быть.

«Она ушла на свидание с другом. Могу ли я вам чем-нибудь помочь?»

«Э-э, нет. Ее машина была здесь, так что я просто предположил… Я позвоню ей вместо этого. Мне так жаль, если я напугал тебя.»

Я направляюсь к двери, которая впустила меня внутрь, ее прищуренные глаза следят за мной всю дорогу.

«Хорошего вечера», — говорю я, одаривая ее своей лучшей улыбкой, прежде чем исчезнуть из виду.

Когда я возвращаюсь к своей машине, я нахожу свой телефон там, где я его оставил, на центральной консоли, освещенный, как Оксфорд-стрит на Рождество.

Имя Тео мелькает вверху, и я стону. Он обнаружил, что я исчез.

«Черт возьми», — бормочу я, когда обнаруживаю, что это был только один из пятнадцати звонков с тех пор, как я вышел из машины.

Ему требуется всего тридцать секунд, чтобы повторить попытку.

«Что?» Я лаю, когда соединяется звонок.

«Где ты, черт возьми, находишься?»

«За рулем».

«Себ, что ты наделал?»

«Что заставляет тебя думать, что я что-то сделал?»

«Потому что ты злишься, и я более чем осведомлен о некоторых дурацких решениях, которые ты принимал в прошлом».

«Я не собираюсь делать ничего глупого». Например, вломиться в дом Дукаса и украсть пару трусиков Стеллы, как жуткий сталкер.

«Тебе нужно вернуться сюда».

«Почему? Алекс снова не в себе?» — спрашиваю я, хотя знаю, что это не так. Я украл его косяк и чувствую себя прекрасно. Что бы ни было в том косяке в понедельник днем, в сегодняшнем его явно не было.

«Просто тащи свою задницу обратно сюда».

«Да, прекрасно. Неважно.»

Я почти игнорирую его, захожу на Facebook и смотрю, смогу ли я найти, где живет эмо-подруга Стеллы, но в конце концов я решаю, что, вероятно, преследовал ее достаточно для одной ночи, и выполняю приказы, как хороший маленький солдат.

Подъездная дорожка Нико забита, когда я подъезжаю обратно, и это заставляет меня задуматься, как долго меня на самом деле не было. Вечеринка едва началась, когда я уходил, но, похоже, сейчас она в самом разгаре.

Я оставляю свою машину, загораживая вход многим другим, но не задумываюсь об этом ни на секунду, направляясь внутрь.

Солнце начинает садиться, температура быстро понижается по мере приближения осени, но это не беспокоит детей Найтс-Риджа, которые с удовольствием проводят время за выпивкой в саду перед домом Нико.

Глаза следят за моим движением к парадным дверям. Парни смотрят на меня с ревностью в глазах, в то время как девушки смотрят с желанием.

Я мог бы заполучить любую из них. Больше, чем одну, если бы захотел, я уверен. Но почему мысль о том, чтобы провести время с кем-нибудь из них, меня ни капельки не интересует?

Со вздохом я толкаю входную дверь и направляюсь внутрь.

Музыка доносится из гостиной, где Нико ранее велел нескольким ребятам установить массивные колонки. Дети занимают каждый дюйм пространства, выпивая, танцуя и целуясь.

Я отталкиваю некоторых из них в сторону, пробираясь по дому, пытаясь найти Тео или Алекса, переходя из комнаты в комнату.

Я замечаю их в другом конце гостиной и начинаю прокладывать путь сквозь толпу, которая превратила основное пространство комнаты в танцпол. Я уже на полпути, когда мое внимание привлекает вспышка белых светлых волос.

О нет, она, блядь, не такая.

Оттаскивая парня с дороги за заднюю часть его рубашки, я стою как вкопанный, наблюдая, как Стелла танцует с бокалом в руке, Калли перед ней и никто иной, как гребанный Тоби позади нее.

«Убирайся с моей гребаной дороги», — яростно рявкаю я, проталкиваясь сквозь толпу к ничего не подозревающей Стелле.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Стелла

«О,кей, твой дом сумасшедший», — объявляю я, следуя за Калли через вестибюль после того, как мы сделали пит-стоп у моего дома, чтобы собрать сумку.

«Это просто немного перебор».

«Кто твой отец, долбаный Билл Гейтс?» Я шучу.

Длинная подъездная дорога была за пределами всего, что я когда-либо думала, что найду в Лондоне. Я думала, что это должно быть тесно, когда люди буквально живут друг на друге. Но это место выглядит так, как будто оно находится прямо в центре страны.

«Это наше семейное поместье. У нас это было на протяжении поколений. Это … много.»

«И не говори. Я думала, что жила в больших домах, но это, — говорю я, оглядывая современную кухню, — это что-то другое».

«В конце концов, к этому привыкаешь».

Она открывает огромный холодильник и берет пару газированных напитков.

«Я подумала, что мы могли бы заказать пиццу, пока все не пришли».

«Звучит неплохо для меня. Где твой брат?»

«Вероятно, создает проблемы».

Я оглядываюсь в поисках подсказок. «Ты собираешься сказать мне, кто он?»

«Пошли», — говорит она со смехом.

С сумками, перекинутыми через плечо, я следую за ней вверх по лестнице, но резко останавливаюсь, когда мой взгляд падает на их первую семейную фотографию.

«Твой брат — Нико?»

«К сожалению».

Я киваю, глядя на семью из четырех человек, улыбающихся в камеру. Это старая фотография. Калли, вероятно, восемь, если это так. Она похожа на такую милую маленькую девочку с золотистыми волосами, падающими на плечи локонами.

Нико выглядит… менее милым. Даже тогда, кажется, в его глазах есть блеск. Что-то, что кричит о неприятностях. Их мама выглядит милой, доброй, как мама из телевизора, а их папа выглядит сильным, действительно сильным в своем строгом костюме и с решительным выражением лица, даже когда ему удается улыбаться. В некотором смысле он напоминает мне моего отца. Что бы мы ни делали, в нем всегда есть что-то серьезное.

«Подожди … это Тео?» — Спрашиваю я, мои глаза перескакивают на другое изображение и находят знакомые зеленые глаза, которые смотрят на меня.

«Да, мы все кузены. Они его младшие братья и сестры», — говорит она, указывая на детей, которые всего лишь младенцы и малыши.

Я продолжаю работать над коллажем семейных фотографий, которые украшают огромную стену.

«Черт», — выдыхаю я, глядя на изображение с шестью мальчиками, одетыми с ног до головы в черное.

Они выглядят … вау.

Тео в середине, стоит немного впереди остальных, но не он привлекает мое внимание. Это мальчик с темными, грозными глазами, который смотрит на меня так, будто ненавидит меня даже на фотографии.

«Они действительно нечто, да?» — Калли бормочет, подходя и становясь рядом со мной. «Это был день, когда они все …» Она обрывает себя.

«День, когда они все что?»

Калли колеблется несколько секунд. «Давай, пойдем в мою комнату. Мы можем поговорить там».

Она оглядывается вокруг, как будто беспокоится, что кто-то может подслушивать.

«Где они?» Я спрашиваю. Если вечеринка состоится здесь через несколько часов, я не могу представить, что они далеко.

«Вероятно, в подвале. Это их логово», — Горечь наполняет ее голос, когда она поднимается по лестнице.

«Их логово?» Я бормочу. «Только не говори мне, что девушкам нельзя?»

«Что-то вроде этого. Они идиоты. Только потому, что у них есть немного власти, они думают, что они долбаный Божий дар ма…» — она снова захлопывает рот.

Что, черт возьми, здесь происходит?

Не говоря больше ни слова, она подходит к закрытой двери и распахивает ее.

Заходя вслед за ней, я бросаю свои сумки у двери и смотрю, как она стоит у французских дверей, которые ведут на то, что выглядит как массивный балкон.

«Калли, что происходит?» — Спрашиваю я, закрывая за собой дверь и заходя дальше в комнату.

«Как много ты знаешь об этой части Лондона?» — спрашивает она, не оглядываясь на меня.

«Э-э … что у всех, кажется, больше денег, чем здравого смысла», — саркастически бормочу я, потому что, честно говоря, я понятия не имею.

Она смеется. «Ну, это так и есть».

«Но я предполагаю, что это не то, что ты имела в виду».

Она поворачивается ко мне, ее лицо серьезно, когда она смотрит на меня.

«Вы слышали о семье Чирилло?»

«Э-э… Семья?» — спрашиваю я, и веселье наполняет мой голос. «Как мафиозная семья? Нет, я не думаю, что видел это. Это на Netflix?» — спрашиваю я, хотя, судя по выражению ее лица, мой комментарий немного не соответствует действительности.

«Это не телевизионная программа, Стелла. Это моя жизнь».

«Т-твоя жизнь?»

Она разводит руки в стороны. «Каллиста Чирилло, многострадальная, закутанная-в-вату, защищенная-от-реальности-этой-жизни принцесса мафии, смотрит прямо на тебя».

«Отвали. Ты ведь шутишь, верно?» Но как бы невероятно все это ни было, глядя на страдание на ее лице, я знаю, что она говорит серьезно.

«Я бы хотела». Она падает на свою кровать и смотрит в потолок.

Садясь рядом с ней, я прокручиваю в голове ее слова.

Как бы безумно они ни звучали, в них есть какой-то смысл.

Через несколько секунд она поворачивается ко мне.

«Стелла?»

«Да?»

«Твоя фамилия. Это по-гречески, верно?»

Мои брови сходятся вместе, когда я вспоминаю, что Тоби спрашивал меня о том же самом ранее.

«Э-э… Я думаю, да.» Мое наследие никогда по-настоящему не волновало меня, когда я был слишком занята, пытаясь разобраться в настоящем. «Но какое это имеет отношение к чему-либо? Мафия ведь итальянская, верно?»

«Знаменитые, о которых ты читала, да. Семья Чирилло? Мы греки.»

Мой подбородок опускается, когда несколько недостающих кусочков головоломки внезапно встают на свои места.

Мои друзья в Розвуде шутили о том, что мой отец был членом мафии, но это была всего лишь шутка.

Папа работает в службе безопасности. Он управляет своей собственной компанией. И он… Блядь.

«Мне жаль», — говорит Калли, морщась.

«М-мой отец является частью…»

«Я не знаю наверняка. Тот факт, что ваше имя греческое и вы оказались в Найтс-Ридж — здесь — может быть полным совпадением.» Но даже когда она это говорит, я думаю, мы оба знаем, что это может быть слишком большим совпадением.

«Я думаю, это отвечает на многие мои вопросы. Я уже много лет пытаюсь выяснить, чем мой отец зарабатывает на жизнь.»

«Я могу ошибаться», — пытается она снова.

Она переворачивается на бок и смотрит на меня, сочувствие и сожаление написаны на ее лице.

«Все в порядке», — мягко говорю я. «Я рада, что ты мне сказала. Черт его знает, все остальные достаточно долго держали это в секрете.»

«Ты не злишься?»

«На тебя? Конечно нет. Ты единственный, у кого хватило мужества рассказать мне, как все обстоит на самом деле. Хотя, думаю, мне понадобится что-нибудь покрепче», — говорю я, кивая в сторону того места, где она оставила банки с содовой, когда мы вошли.

«Это я могу сделать».

Калли быстро делает заказ на большее количество пиццы, чем мы когда-либо сможем съесть за один вечер, прежде чем выскользнуть из комнаты с обещанием алкоголя на губах.

Достав свой мобильный из сумочки, я открываю браузер и набираю свою фамилию в Google.

Дукас: означает «герцог» или «лорд».

«Я воспользуюсь этим», — бормочу я себе под нос, прежде чем ввести «Семья Чирилло» в поиск. «Срань господня».

«Ты в порядке?» — спрашивает меня Калли несколько минут спустя, когда обнаруживает, что я пялюсь на свой сотовый с разинутым ртом.

«Ты все это читала?» — спрашиваю я, поворачивая свой сотовый, чтобы показать ей, на что я смотрю.

«Несколько лет назад. Я понятия не имею, насколько это правда, и не похоже, чтобы здесь кто-то охотно мне что-то рассказывал. Это похоже на гребаные Темные века. Мужчины правят, а женщины держат рот на замке и выглядят привлекательно».

«Это чушь собачья», — выплевываю я.

«Расскажи мне об этом». Она закатывает глаза. «Но я украла это у мальчиков». Она держит бутылку водки, на ее лице сияет довольная улыбка.

«Дай мне», — говорю я, хватая его руками.

Она смеется и радостно передает ее мне.

Откручивая крышку, мои руки почти дрожат от желания попробовать, когда я подношу бутылку к губам.

Я не уверена, что когда-либо в жизни мне так хотелось выпить.

Мой отец — я — потенциально являюсь часть гребаной мафиозной семьи. Что за чертовщина в самом деле?

Первая рюмка обжигает, но я не позволяю этому остановить меня, глотая глоток за глотком, пока алкоголь не начинает согревать мой живот.

«Ладно, успокойся», — говорит Калли, тянется за бутылкой и убирает ее от моих губ.

«Я просто… какого хрена, это моя жизнь?»

«Пиздец, если я знаю. Я живу в этом дерьме и понятия не имею, что происходит вокруг меня большую часть дней. Тебе нужно выяснить, действительно ли ты участвуешь в этом, прежде чем увлечешься».

«Калли,» — вздыхаю я, — «Я думаю, было бы наивно с нашей стороны предполагать, что это совпадение».

«Но…»

«Я понимаю, что ты делаешь, но с секретами моего отца, деньгами, домом, Найтс-Ридж… Реакция Себа на меня… Такими, какие есть Тео и Алекс. Даже Тоби и Нико.» Я провожу рукой по лицу, пока мои мысли проносятся в голове с непостижимой скоростью. «Они кое-что знают», — заявляю я, вставая и начиная расхаживать взад-вперед. «Они знают то, что мне нужно знать. Они…»

«Стелла, ты не можешь начинать копать. Не лезь в их дела.»

Я останавливаюсь, глядя на Калли, стоящую в изножье своей кровати, озабоченно нахмурив брови. Она такая милая. Слишком сладкая, особенно для таких, как я. Впервые я по-настоящему ценю, как на самом деле выглядит укрытие. У меня может быть миллиард и один вопрос, моя жизнь может быть окружена бесконечными секретами, но папа позаботился о том, чтобы я не была подавлена, когда росла.

«Разве тебе никогда не хотелось просто взбунтоваться? Делать все то, чего тебе говорят не делать?» — спрашиваю я ее, искренне интересуясь, как она мирится с тем, что ее держат в таком неведении.

«Честно? Типа, каждый день», — смеется она, протягивая руку за бутылкой, которую я все еще сжимаю, как спасательный круг. «Но я бы никогда этого не сделала. Возможно, я многого не знаю об этой жизни, но я знаю, что это опасно, и последнее, чего я хочу, — это оказаться в центре этого».

«Я понимаю это, я понимаю. Но черт.» Я падаю на кровать рядом с ней и беру бутылку обратно, снова поднося ее к губам, отчаянно нуждаясь в кайфе, который она может мне дать.

По дому разносится звон колокольчика, пока мы сидим там в тишине, погруженные в свои мысли.

«Пицца здесь», — говорит Калли, взволнованно подпрыгивая. «Я думаю, тебе это понадобится». Ее глаза находят бутылку, и я быстро обнаруживаю, что выпила больше, чем думала.

«Возможно, ты права. Сегодня вечером должно быть весело.» Я возбужденно потираю руки.

«О Боже. Я совершила ошибку, притащив тебя сюда, не так ли?» Улыбка, которую она мне дарит, полна восторга и озорства, и мне это нравится.

«Иди принеси еду. У нас впереди целая ночь разврата.»

Она подходит к двери, но останавливается, положив пальцы на ручку. «Я думаю, ты оказываешь плохое влияние, Стелла Дукас, и, — продолжает она, прежде чем я успеваю вставить слово, — я думаю, это именно то, что мне нужно».

Волнение бурлит у меня в животе, когда она выскальзывает из комнаты.

О да, Кали — моя девушка. Я это чувствую.

* * *

Час спустя мы наелись пиццы, прикончили первую бутылку водки и танцуем по комнате Калли в одном нижнем белье, пытаясь подготовиться к этой вечеринке.

Это именно то, что мне было нужно.

Мы никогда не соглашались на это, но в ту секунду, когда мы закончили есть, разговоры о нашей жизни и реальности прекратились, и мы просто сосредоточились на том, чтобы наслаждаться собой, узнавали друг друга без всего этого дерьма. Мы говорили о чирлидинге, гимнастике, шестых классах и надеждах на будущее, и, конечно, о мальчиках. И это привело нас именно к тому, где мы сейчас находимся.

«Ты трахалась с ним на кладбище? Девочка, это странно», — хихикает Калли, ее щеки розовеют от смущения.

«О да, это было странно», — смеюсь я, шевеля бровями.

«Это странно, что я чертовски ревную?»

«Ты хочешь Себа?» — спрашиваю я, игнорируя свой собственный укол ревности, который хочет вырваться наружу.

«Что? Нет. Фу. Я бы не стал прикасаться ни к одному из этих идиотов. Я просто имею в виду свободу, даже просто возможность сделать что-то подобное».

«Ладно, нам нужно выйти. Нам нужно уехать из этого места, от твоего брата и нянек, и показать тебе, на что похожа жизнь на самом деле».

«Я недостаточно взрослая», — напоминает она мне.

«О, Калли. Ты такая милая. Предоставь это мне». - я подмигиваю. «Мы найдем тебе плохого мальчика, с которым можно пошалить».

«О Боже», — нервно говорит она, поднося к губам новую бутылку.

«Ты была с мальчиками, верно?» — спрашиваю я, хотя тут же жалею об этом, потому что то, как вытягивается ее лицо, говорит мне все, что мне нужно знать.

Она качает головой.

«Они буквально отпугивают от меня всех. Это удушающе.»

«Соберись с духом, Кэл. Мы найдем способ для тебя расправить крылья. Трахни своего брата. К черту его друзей-идиотов. Они не могут контролировать тебя. Ты сам по себе, и ты заслуживаешь того, чтобы выйти на улицу и испытать жизнь. Опытные мальчики.» Я шевелю бровями, и она стонет.

«Я собираюсь пожалеть об этом».

Я пригвоздил ее взглядом. «Ты можешь сожалеть только о том, чего не делала, Калли Чирилло. Теперь», — говорю я, поворачиваясь к своей сумке и вытаскивая два платья, которые я принесла с собой, и поднимая их. «Который из них?»

Ее глаза мечутся между ними, прежде чем остановиться на одном. «Черный. Определенно черный.»

Я свирепо смотрю на нее. «Я одеваюсь не для него», — огрызаюсь я, более чем осознавая, что это, похоже, их любимый цвет.

«Я не предполагаю, что это так, но в равной степени это ударит его по его гребаной заднице, особенно если твоя дерзкая задница трется о чье-то барахло».

«Ты злая для того, кто был заперт в вашем замке, Принцесса — ублюдки», — шиплю я, причина их тупого прозвища врезается в меня.

«Что не так?»

«Эти придурки понятия не имеют, с кем имеют дело», — бормочу я, в основном для себя.

«О черт. Что ты собираешься делать?»

«Я понятия не имею. Но пришло время им понять — Себу понять, — что они связались не с той девушкой. Все остальные могут подчиниться их желаниям, но я этого не сделаю».

«Девочка, я думаю, что люблю тебя».

«Ты еще ничего не видела».

«Я бы честно заплатила, чтобы увидеть, как ты выведешь их всех на сцену. Я не сомневаюсь, что ты сможешь.»

Я не могу удержаться от смеха, представив, как они все стонут от боли на полу, а я победоносно стою посреди этого беспорядка.

«Я сделаю это чертовски хорошо. Итак, что на тебе надето?» Я открываю ее шкаф и провожу рукой по бесконечному множеству дизайнерской одежды, уставившейся на меня. «Твоя бабушка делает для тебя покупки или что-то в этом роде?» Я спрашиваю.

«Моя бабушка умерла», — выпаливает она в ответ, заставляя меня почувствовать себя примерно на дюйм выше.

«Черт. Извини, я…»

«Все в порядке. Честно говоря, она была сукой. Но нет, моя мама любит, и она все делает для того, чтобы мой папа был счастлив, так что…»

«Хорошо», — говорю я, снова закрывая дверь. «Ты можешь надеть это». Я бросаю ей красное платье, которое она не выбрала для меня.

«О, нет, нет, нет», — смеется она, отступая от платья, обхватив себя руками за талию, как будто оно собирается напасть на нее.

«Давай. Ты только что сказала, что хочешь прокатиться на дикой стороне. Ты нарушишь некоторые правила, Кэл. Будь злым со мной».

«Нико, он будет…»

«Наверное, наложит в штаны, и это будет чертовски весело».

«Он будет в ярости».

«Так пусть. Он засранец. Ты в шестом классе. Ты больше не ребенок. Перестань позволять ему обращаться с тобой так.»

«Но остальные…»

«Могут отсосать его крошечный член. Мы делаем это».

Я швыряю в нее платье и кладу руки на бедра, ожидая, пока она отрастит пару и натянет его.

В ту секунду, когда она это делает, я рада, что настоял на своем, потому что… вау.

«Если бы мне нравились девушки, я бы точно занялась тобой прямо сейчас».

«Стелла», — выдыхает она. «Ты не можешь говорить такие вещи».

«Что? Ты выглядишь потрясающе. Парни буквально упадут с ног, чтобы взглянуть на эти сиськи».

«Они собираются убить меня», — бормочет она.

«Я бы хотела посмотреть, как они попробуют».

Я подхожу к ней сзади, кладу руки ей на плечи и направляю ее к зеркалу в полный рост.

«Слушай, ты горячая штучка». Я собираю ее волосы в беспорядочную прическу, оставляя несколько прядей, падающих вокруг ее лица. «Темные глаза, кроваво-красные губы. Они даже не узнают тебя.»

«Обещай, что не бросишь меня», — умоляет она, ее глаза встречаются с моими через плечо в зеркале.

«Обещаю, детка. И я тоже не позволю им прикоснуться к тебе.»

«Ладно. Сделай это».

Широкая улыбка растягивает мои губы от решимости, которую я вижу на ее лице.

«Черт возьми, да, девочка».

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Стелла

«Что, черт возьми, это было?» Калли невнятно кричит из-за моей спины, когда я засовываю нож за подвязку.

Убирая ногу с края ее кровати, я поправляю платье.

«Защита».

«П-защита?» она заикается, ее глаза блестят от количества водки, которую она уже выпила. Она едва ли могла сравниться со мной, показав мне, насколько подавленной она действительно была. Ранее она сказала мне, что обычно просто запирается в своей комнате, когда Нико устраивает вечеринку после того, как он однажды пригрозил заставить ее уйти из дома. Так что она просто … сделала.

Я нахожу всю ситуацию странной, потому что первое, что я сделала бы в этой ситуации, было бы полной противоположностью тому, что мне сказали. Но я не нормальная. И я, конечно, не Калли.

«Ты уже говоришь как одна из них», — бормочет она, обходя меня, чтобы найти свои туфли.

«Мой отец воспитал меня так, что я могу позаботиться о себе. Кэлвин, наш начальник службы безопасности, годами обучал меня всем видам ММА. Это просто мой образ жизни».

Ее плечи опускаются, когда она смотрит на меня, ее ранее взволнованные глаза внезапно наполняются печалью.

«Почему они не могли так со мной обращаться? Почему они не могли доверить мне быть частью этого, вместо того, чтобы относиться ко мне как к полной неприятности? Я знаю, что папа хотел другого мальчика, другого сына, чтобы продолжить наше наследие или что-то в этом роде. Но он меня достал. Только потому, что у меня есть вагина, это не значит, что я не способна».

Я делаю вдох и делаю шаг к ней. «Во-первых, трахни их. Всех их. Ты хочешь научиться всему этому, ты хочешь позаботиться о себе? Тогда сделай это. Не жди их разрешения. Это твоя жизнь, Калли. Возьми ее за яйца. И, во-вторых, никогда не называй это вагиной в присутствии парня. Он никогда не захочет трахаться с этим».

Она фыркает от смеха, поднимая руку, чтобы вытереть случайную слезу с глаз.

«Мы собираемся сделать из тебя крутого парня, Калли Чирилло. Принцессы не просто носят платья с оборками и красивые бриллианты. Они также носят оружие, носят дерьмовые ботинки и топчут всех, кто встает у них на пути».

Она улыбается мне, и мое сердце немного сжимается. Я понятия не имею, как мы с Калли связаны во всем этом, но я почти уверен, что мы уже создали довольно нерушимую связь.

«Еще один глоток, и мы уходим». Я передаю ей бутылку после того, как она сунула ноги в туфли, и она делает, как я предлагаю, пока я делаю то же самое.

Слегка приподнимая платье без бретелек, покачивая девочками, я делаю глоток и опрокидываю бутылку.

«Берегись, мир, Калли Чирилло прибыла». Я не даю ей шанса взбеситься. Вместо этого я беру ее за руку и вытаскиваю из безопасности ее комнаты.

Громкая музыка снизу становится громче, как только мы выходим в коридор.

Рука Калли дрожит в моей, и когда я смотрю на нее, я нахожу опасливый взгляд на ее лице.

«Прими это чувство, Кэл. Не позволяй этому остановить тебя». Она кивает, и мы вместе делаем первый шаг вниз по лестнице.

Идти на вечеринку, бушующую внизу, странно, теперь я думаю все, что делаю. Лестница настолько экстравагантна, что я не могу не чувствовать себя принцессой, которую парни называют мной, делая мой торжественный выход.

То, что каждая пара глаз сразу же поворачивается в нашу сторону, когда мы появляемся, не уменьшает это чувство.

«Возможно, это была действительно плохая идея», — шепчет Калли рядом со мной, чтобы я могла слышать ее сквозь музыку.

«Никогда. Держи голову высоко. Каждый парень, который смотрит на тебя прямо сейчас, хочет тебя. Помни это.»

«Я могу заверить тебя, что есть несколько человек, которые этого не делают».

Я слежу за ее взглядом и нахожу четырех очень раздраженных парней, смотрящих вверх по лестнице и прямо на Калли.

Глаза Нико суровы, его челюсть тикает от раздражения, а на виске бьется вена, которая, я клянусь, вот-вот взорвется.

Я сдерживаю смех, но не думаю, что у меня это хорошо получается, потому что ни секундой позже эти жесткие и злые глаза находят мои.

Он делает шаг вперед, Тео, Алекс и Тоби движутся вместе с ним.

Идиоты.

Таща Калли за собой, я подхожу к ее старшему брату и не останавливаюсь, пока не оказываюсь прямо в его личном пространстве. Высота моих каблуков означает, что мне не нужно вытягивать шею, чтобы смотреть ему в глаза, которые чертовски смертоносны, когда они сверлят мои. Но я отказываюсь приседать перед этими идиотами.

Протягивая вперед свободную руку, я хватаю его между ног и сжимаю, достаточно, чтобы предупредить его.

Его глаза расширяются, но маска не сползает ни на дюйм.

«Ты, блядь, испортишь это для нее, и я сорву их начисто. Ты понял меня, Чирилло?» Я шиплю достаточно громко, чтобы только он мог меня услышать.

«У тебя есть хоть какое-нибудь гребаное представление о том, с кем ты имеешь дело?»

Я делаю шаг назад, отпуская его — к его большому облегчению, если судить по его длинному выдоху.

Оглядывая его с ног до головы, я снова нахожу его глаза.

«А ты?» Ухмылка изгибается в уголке моего рта.

Я выдерживаю его смертоносный взгляд еще три секунды, прежде чем бросаю на каждого из них взгляд «испытай меня, черт возьми».

Ни один из них не произносит ни слова. Они просто наблюдают за мной со смесью замешательства, гордости и крайнего недоверия.

«Пошли, девочка. Нам нужны напитки, а потом несколько горячих парней, с которыми можно потанцевать. Где-то здесь их должно быть предостаточно.»

Когда я поворачиваюсь обратно к Калли, я нахожу на ее лице точно такое же выражение, как и у парней, хотя ее гордость побеждает, когда она улыбается мне, как будто я буквально лучший человек в мире.

Она подходит прямо ко мне, и мы вместе поворачиваемся к ним спиной и направляемся на кухню.

«О Боже мой, это было чертовски безумно. Ты видела лицо Нико?» — взволнованно кричит она, когда мы оставляем их позади.

«Я же говорила тебе, что он, черт возьми, чуть не наложил в штаны».

«Да, я просто не ожидала, что это будет из-за того, что ты собиралась выжать жизнь из его барахла».

«Это не было запланировано. У меня просто не сложилось впечатления, что моих слов было бы достаточно. И я думаю, что сейчас, наверное, немного рановато вытаскивать свой нож».

«Ты — нечто другое», — говорит она, направляясь прямо к стойке, где стоят бутылки и одиночные стаканчики, и наливает нам обоим выпить. Действительно чертовски крепкий напиток, я понимаю это в ту же секунду, как делаю глоток.

«Давай потанцуем», — инструктирует Калли, явно обретя некоторую внутреннюю уверенность теперь, когда мы разобрались с ее властным старшим братом.

Она ведет меня сквозь толпу людей к тому, что, как я предполагаю, является гостиной. Вся мебель была убрана, и толпа перемалывает ее в такт музыке в середине.

Я улыбаюсь, когда мы подходим ближе, мои бедра двигаются в такт задолго до того, как мы соприкасаемся телами.

«Кто все эти люди?» Я кричу на Калли.

«Некоторые из них из школы. Об остальных понятия не имею.»

Мы танцуем вместе, как будто у нас нет никаких забот в этом мире. Тепло, исходящее от окружающих меня людей, приводит к тому, что моя кожа вскоре покрывается румянцем, когда мы двигаемся, натыкаясь друг на друга и смеясь, как будто половина комнаты не наблюдает за нами.

Я знаю, что это так. Я могу чувствовать их.

Калли, возможно, и не знает, кто эти люди, но я бы поставила деньги на то, что почти все точно знают, кто она такая.

Может быть, они даже знают меня, кто, черт возьми, знает. Но я не позволяю этому беспокоить меня, поскольку я отпускаю все и, наконец, наслаждаюсь собой.

Я понятия не имею, сколько песен проходит мимо нас и насколько уже поздно. Я даже перестал замечать чей-то пристальный взгляд, который, кажется, всегда устремлен на нас, к тому времени, как из ниоткуда появляются два парня и встают позади нас обоих.

«Вы двое выглядите одинокими», — протягивает один из них мне на ухо. Его глубокий голос и британский акцент попадают именно туда, куда мне нужно, и я немедленно откидываюсь на него, продолжая танцевать.

Калли бросает на меня обеспокоенный взгляд, когда ее парень делает движение, и я коротко киваю ей.

Здесь мы в безопасности. Похоже, у нас полный дом телохранителей.

Единственные двое, кто не в безопасности, — это те, кто рискует всем, прикасаясь к нам.

«Я наблюдал за тобой всю ночь», — продолжает он, его пальцы слегка впиваются в мои бедра, притягивая мою задницу обратно к нему.

«Это правда?»

«То, как ты двигаешься, опьяняет».

Оглядываясь назад, я приятно удивлен тем, что нахожу. Очень похож на своего друга, который что-то шепчет Калли на ухо, он симпатичный. Действительно милый.

«Ну что ж, тогда давай посмотрим, что у тебя есть». Я опускаюсь, прижимаясь к нему задницей, пока он смотрит на меня голодными глазами.

О, черт возьми, да. Я определенно могу согласиться с этим.

Как только я выпрямляюсь в полный рост, я поворачиваюсь к нему лицом, уверенная, что с Калли все в порядке, и обнимаю его за плечи.

«Мы встречались раньше?» — спрашиваю я, прекрасно зная, что мы этого не делали, но мне нужно понять, знает ли он, кто я.

«К сожалению, нет, детка. Но я надеюсь, что теперь все изменилось».

Его руки опускаются на мою талию, скользя вниз, когда мы двигаемся вместе, пока он не обхватывает мою задницу, притягивая мое тело к своему.

«Это действительно так выглядит».

Глядя ему в глаза, я жду, хватит ли у него смелости сделать настоящий шаг.

Если моя реальность такова, как я сейчас подозреваю, и он знает, кто я, он бы не посмел этого сделать. Стал бы он?

Горячий взгляд моих защитников прожигает дыры в моей спине, когда я провожу языком по нижней губе. Я более чем готова раствориться в ком-нибудь. И не только потому, что я хочу доказать свою точку зрения.

Его голова опускается, и мое сердце набирает скорость, пока я жду, когда наши губы столкнутся, но прямо перед тем, как это произойдет, меня тащат назад и в другую пару рук.

«Я так не думаю», — сердитый голос рычит мне в ухо, когда я с тоской смотрю на парня, с которым танцевала. «Отвали сейчас же».

Парень на мгновение задерживает взгляд на моем похитителе, прежде чем решает, что было бы действительно плохой идеей делать из этого что-то, и растворяется в толпе.

Гнев захлестывает меня, превращая мою кровь в лаву, когда я вырываюсь из сильных рук и поворачиваюсь к нему.

«Это был Т-Тоби?» Я заикаюсь. Я знала, что это был один из них. Но я ни на секунду не подумала, что этот холодный и сердитый голос принадлежит ему.

Черт возьми.

Я бросаю взгляд на Калли, которая все еще танцует с другом парня.

Почему они не остановили ее?

«Сюрприз», — говорит он, сбрасывая маску, и его обычная легкая и слегка пьяная улыбка появляется на его красивом лице. «Потанцуешь со мной?»

«Э-э…» Я оглядываюсь назад, туда, где исчез парень, а затем снова на Тоби. «К-конечно».

Закидывая руки ему на плечи, я закрываю глаза и продолжаю с того места, на котором остановилась, но вскоре становится очевидно, что мой предыдущий кайф был полностью уничтожен, когда Нико подходит ко мне с двумя напитками в руках.

Его глаза все еще полны презрения, когда он смотрит на меня.

«Вот», — выплевывает он, протягивая мне одну из чашек.

«Ух ты, как заботливо с твоей стороны».

Он усмехается, прежде чем повернуться ко мне спиной, чтобы встретиться лицом к своей сестре и ее парню.

Я понятия не имею, что Нико ему говорит, но через три секунды парень, черт возьми, чуть не выбегает из комнаты.

«Это было необходимо?» Я лаю.

Нико даже не потрудился ответить. Он просто рычит на меня через плечо, прежде чем снова переключить свое внимание на Калли.

«Не тыкай зверя, детка», — говорит Тоби мне на ухо.

«Он ведет себя как придурок. Калли тоже заслуживает того, чтобы получать удовольствие.»

«Ты думаешь, любой парень хочет видеть свою младшую сестру в таком наряде, к которой пристает придурок, которому ты не доверяешь?»

Я игнорирую последнюю часть, потому что, насколько я знаю, Тоби и ребята точно знают, кем он был и насколько ему можно доверять или нет. «Он не приставал к ней, они танцевали. Невинно.»

«Конечно, они были. Точно так же, как ты была с руками этого парня на своей заднице.»

«Осторожнее там, Тоби. Похоже, ты ужасно ревнуешь.»

«Не придавай слишком большого значения вещам, детка. Тебе может не понравиться то, что ты найдешь.»

«Неважно». Я отмахиваюсь от его загадочного комментария. «Ты пригласил меня на танец. А теперь сделай это как следует, или я найду кого-нибудь, кто будет более готов».

Развернувшись, я поворачиваюсь к нему спиной и начинаю двигаться, пресекая все, что он еще мог бы захотеть сказать.

К счастью, Нико ушел. Хотя сейчас Калли танцует одна.

Протянув руку, я жестом приглашаю ее подойти ближе, и, отставив пустую чашку, она берет ее, и мы втроем танцуем вместе.

Это не совсем то, что было раньше, но это лучше, чем ничего.

В любом случае, это чертовски лучше, чем то, что происходит дальше.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Себастьян

Возможно, я чему-то научился за этот день, потому что, когда я добираюсь до Стеллы, Калли и Тоби, я не тянусь к ней. Черт, я даже не прикасаюсь к ней.

Ее глаза закрыты, голова откинута на плечо Тоби, когда она двигается вместе с ним. Я скрежещу зубами, наблюдая за ними, мое разочарование достигает опасного уровня. Калли видит, что я иду, и мудро отступает в сторону, чтобы пропустить меня к Стелле. Глаза Тоби находят мои, предупреждающе сужаясь, но мне наплевать, что он думает. Стелла Дукас моя, и ему пора это усвоить. Я прижимаюсь к ней всем телом, и ее глаза распахиваются, останавливаясь на моих.

Протягивая руку, я оборачиваю пальцы вокруг ее горла и наклоняюсь.

«Тебе здесь не рады».

Вместо того, чтобы бояться, как большинство, на ее губах появляется улыбка.

«Пошел ты. Меня пригласили. Может быть, ты тот, кого здесь не хотят видеть.»

«Себ, просто оставь это», — рявкает Тоби.

«Задница…Бля. Отвали, Арити,» — Его ноздри раздуваются от раздражения, а губы сжимаются в тонкую линию, как будто он готовится сразиться со мной за это.

Он может пробовать все, что ему, блядь, нравится. Он уже носит доказательства того, как это произошло в последний раз, когда он пытался вмешаться. «Пойдем». Я оттаскиваю Стеллу от него, моя хватка на ее горле усиливается.

Удивительно, но она не борется со мной. Я понятия не имею, потому ли это, что она пьяна, или она такая же мазохистка, как и я, и хочет посмотреть, к чему это приведет.

Я провожу ее назад через толпу, которая, к счастью, расступается для меня, теперь они знают, что что-то происходит. Она спотыкается на каблуках, но я не сдаюсь и не позволяю ей развернуться.

Я не обязан ей никакими любезностями.

«Себ, отпусти ее», — кричит Калли позади нас. «Себ». Ее маленькая рука опускается на мое плечо, и я стряхиваю ее.

«Тоби, возьми ребенка на поводок».

«Пошел ты, Себастьян».

«Это тебя не касается, малыш К.»

«Это происходит, когда ты грубо обращаешься с моей подругой», — продолжает она, все еще следуя за нами, пока я веду Стеллу через кухню.

«Ты не хочешь дружить с этим куском дерьма, Кэл». Я смотрю на нее. «Я имею в виду, посмотри на шлюху, в которую она тебя превратила».

Треск.

Я должен был знать, что отводить взгляд от злющей сучки было неправильным шагом.

Моя щека горит от пощечины, и я резко втягиваю воздух, пытаясь отговорить себя от того, чтобы свернуть ей шею прямо здесь и сейчас.

Медленно качая головой, я смотрю ей в глаза.

«Ты пожалеешь об этом».

«Заставь меня», — шипит она, воспринимая мои слова не более чем как вызов.

Мы почти у двери в подвал, когда она открывается, и появляется Тео с привязанной к нему темноволосой девушкой.

Он бросает на меня один взгляд, прежде чем его глаза устремляются на человека позади меня.

«Иди в свою комнату, Калли», — требует он.

«Знаешь что?» Калли огрызается, а Стелла самодовольно ухмыляется. «Мне до смерти надоело, что вы все мной командуете. Если я хочу спуститься туда, то я, блядь, пойду туда».

Тео смеется про себя и качает головой.

«Хорошо. Но не говори, что я тебя не предупреждал.» Калли бегает вокруг нас, готовая сбежать по лестнице, как только Тео отойдет в сторону. «Ты можешь подумать, что мы контролируем придурков, Калли. Но поверь мне, когда я говорю тебе, что это только половина дела.»

«Как скажешь. Придурок.»

Как только он пошевелился, она исчезает.

Наконец, я разворачиваю Стеллу, прижимаясь к ее спине, когда мы спускаемся по лестнице вслед за Калли, но я не отпускаю ее.

Музыка меняется, когда мы двигаемся, воздух вокруг нас становится густым от сигаретного дыма и травки. Основная вечеринка может происходить наверху, но здесь, в нашем логове, происходит настоящее веселье.

И Калли собирается испытать шок своей жизни. Надеюсь, Стелла знает, что делает.

Когда мы добираемся до подножия лестницы и сворачиваем в комнату, которая занимает всю длину дома, Стелла втягивает воздух.

Нико живет здесь, внизу. Это огромная автономная квартира, в которой есть почти все, чего желают наши маленькие темные сердца.

Там пара парней нюхает кока-колу с кофейного столика. Танцуют девушки, на которых надето значительно меньше, чем на женщине в моих объятиях, а прямо в другом конце комнаты Нико сидит на краю своей кровати, к счастью, спиной к нам, и получает специальный минет на день рождения от одной из девушек.

«О Боже мой», — кричит Калли рядом с нами. «Это то, что ты делаешь здесь, внизу».

«Да, малыш Си, ты все еще хочешь тусоваться с большими мальчиками?»

Она поворачивается ко мне, ее глаза на мгновение задерживаются на мне, прежде чем она смотрит на Стеллу, которая пожимает плечами в моей хватке.

«Знаешь что? Я хочу. Может быть, я даже устрою своему брату-шлюхе маленькое собственное шоу.»

Она проходит дальше в комнату, когда кто-то кричит: «Чирилло, младшая сестра в доме».

Если бы не крыса в моем захвате, я бы смеялся до упаду над тем, как он подпрыгивает, вырывая свой член из более чем охотного рта, и отчаянно прячется подальше.

Его лицо становится чертовски багровым, когда он подходит к Калли и начинает выкрикивать ей приказы.

Стелла дергается в моих объятиях, как будто хочет пойти и помочь ей.

«Давай посмотрим, как сильно ты повлияла на нашу невинную маленькую принцессу, не так ли?»

Калли кричит в ответ, выкладываясь так хорошо, как только может.

Я странно горжусь ею, видя, что обычно она тиха, как церковная мышь, когда дело доходит до общения со всеми нами.

«Срань господня», — выдыхаю я в шоке, когда мы все наблюдаем, как Калли поворачивается к ближайшему парню и прижимается губами к его губам.

Он колеблется секунду — и правильно делает, — прежде чем Нико отталкивает свою сестру в сторону и заезжает кулаком парню в лицо.

«Упс, это, вероятно, было ошибкой».

«Вы все кучка лицемерных мудаков», — рычит Стелла.

«Меня называли и похуже, Чертовка», — рычу я ей на ухо, борясь с улыбкой, когда она вздрагивает, прижимаясь ко мне.

Заметив, что моя хватка ослабевает, она выскальзывает из моих объятий и поворачивается ко мне, ее сверкающие голубые глаза не отрываются от моих.

Она выглядит чертовски красивой со своим густым макияжем и волосами, убранными с лица.

Не в силах остановиться, я отвожу взгляд от нее в пользу ее тела.

Ее изгибы заключены в греховное черное платье. Единственное место, где это смотрелось бы лучше, — это на полу моей спальни.

Мой член набухает от одного взгляда на нее.

Оно сидит высоко на ее бедрах, на самом деле так высоко, что я мельком вижу кружево, обернутое вокруг ее ног.

Трахни меня, она носит чулки?

Подняв руку, я провожу пальцами по волосам, осматривая остальные ее ноги, прежде чем подняться обратно.

«Ты закончил?» — спрашивает она, когда я, наконец, снова нахожу ее взгляд, прежде чем поднести косяк к ее губам. Откуда, черт возьми, она это взяла?

Видя мое замешательство, она бросает взгляд налево, где Алекс стоит с ухмылкой на лице, также открыто разглядывая ее.

Он подмигивает и посылает ей воздушный поцелуй, прежде чем повернуться обратно к Деймону, который решил хоть раз показать свое лицо.

Снова переводя взгляд на Стеллу, я наблюдаю, как ее полные красные губы сжимаются вокруг приклада, и она делает глоток.

Она кивает, явно зная хорошую травку, когда находит ее, прежде чем выпустить медленную струйку дыма из своих губ.

Это движение настолько чертовски эротично, что я чуть не кончаю прямо в штаны.

«Ну, это было весело и все такое, но, похоже, пришло время по-настоящему повеселиться. Извините меня.»

Я стою там ошеломленный, когда она уходит от меня, ее задница соблазнительно покачивается, когда она направляется прямиком к Алексу — или, точнее, к Деймону.

Я понятия не имею, почему я удивлен. Похоже, нашей новой принцессе нравится танцевать с дьяволом.

«Привет, детка». Знакомый голос наполняет мои уши, прежде чем руки скользят по моим бокам, а тело прижимается к моей спине.

Поворачиваясь в сторону, я обнаруживаю, что Тиган улыбается мне, как будто она действительно чертовски скучала по мне.

«Тиг», — говорю я в качестве приветствия. Если бы не тот факт, что Стелла замечает ее привязанность ко мне, я бы физически удалил ее. «Я не думал, что ты будешь здесь».

«Не могла пропустить ни одной вечеринки Нико, ты же знаешь, как это бывает».

«Разве твоя бабушка не умирает?» — спрашиваю я, зная, что именно там она была последние пару дней.

«Да», — вздыхает она, оборачиваясь, чтобы встать передо мной. Она подносит руку к горлу и надувает губы, как будто на самом деле опустошена.

Тиг — это много чего, но хорошая актриса не входит в их число.

«Это были такие тяжелые несколько дней. Мне действительно нужно выпустить пар, понимаешь? Стану немного дикой, сброшу свои запреты.» Она подходит ближе, скользя рукой по моему животу и быстро направляясь к моему члену, который не проявляет никакого интереса к ее прикосновениям.

«Не здесь, Тиг», — говорю я, обхватывая пальцами ее запястье.

Ее надутые губы становятся еще больше.

«Да ладно тебе, Себ. Это на тебя не похоже — быть застенчивым. Мы оба знаем, как сильно ты любишь аудиторию».

«Не сегодня». Это ложь. Мне бы чертовски понравилась аудитория. Просто я не хочу, чтобы она стояла передо мной на коленях.

Я хватаю ее за руку, готовый оттолкнуть, но мой взгляд привлекает три тела в другом конце комнаты, и вместо того, чтобы увеличить дистанцию между нами, я притягиваю Тиг ближе, когда мои глаза впиваются в Стеллу, которая зажата между Алексом и Деймоном, когда они втроем танцуют вместе.

Она хочет поиграть? Я, блядь, могу играть.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Стелла

«Я знаю, что ты делаешь», — рычит Алекс мне на ухо, прижимаясь всем телом ко мне, чтобы между нами троими не осталось ни волоска.

«Я очень сомневаюсь в этом», — бормочу я, отслеживая каждое движение Себа и Тиган.

Мои пальцы крепче сжимают талию Деймона, когда его бедра двигаются вместе с моими.

Я пришла сюда не с намерением танцевать с ними двумя, но, похоже, Алекс хочет немного повеселиться, и, несмотря на холодную внешность его близнеца, его не потребовалось долго убеждать присоединиться к нам.

Я смотрю в бесстрастные глаза Деймона и пытаюсь понять, кто он на самом деле. Я, конечно, не считала его танцующим типом, но у него определенно есть некоторые движения.

Отрывая глаза от моих, он смотрит туда, где Себ вытащил Тиган на середину комнаты и позволяет ей тереться о него, как бесстыдная шлюха, которой она и является.

«Тьфу, она вообще носит трусики?» Я бормочу себе под нос, хотя, кажется, недостаточно тихо, потому что Деймон поворачивается ко мне, и впервые с момента встречи с ним я вижу в его глазах что-то еще, кроме желания кого-то убить. Черные шары искрятся озорством.

«Нет, я почти уверен, что это не так».

«Потаскушка», — шиплю я, к его большому удовольствию.

«Ты действительно хочешь поиграть в эту игру, принцесса?»

Я немного отступаю. «Ты действительно хочешь начать с этого прозвища?»

Его бровь поднимается.

«Ты хочешь поиграть, я полностью согласен, принцесса».

«Это то, чего ты хотела, верно?» Алекс добавляет, явно прислушиваясь к каждому слову. «Ты хочешь подтолкнуть его. Мы здесь для этого».

Я оглядываюсь через плечо, на моих губах появляется улыбка.

«Я думаю, что мы трое могли бы стать отличными друзьями», — объявляю я, скользя рукой по скульптурной груди Деймона и оборачивая ее вокруг его шеи.

«Как далеко ты хочешь подтолкнуть его, принцесса?» — спрашивает Алекс.

«Я хочу его погубить».

Деймон хихикает. Это мрачный и опасный звук, который, я уверена, вызовет холодок страха у большинства людей. «Твои похороны, принцесса», — говорит он, прежде чем прижаться губами к моим.

Почти мгновенно его язык погружается в мой рот, ища мой собственный.

Я все еще жду удара, не ожидая, что он сделает это так сильно, но в ту секунду, когда Алекс присоединяется, его руки пробегают по моему животу и обхватывают мою грудь, стон удовольствия вырывается из моего горла.

Моя голова кричит мне, чтобы я посмотрела и увидела реакцию Себа, но у моего тела есть другие идеи, поскольку оно присоединяется к тому, что делают близнецы.

Они работают вместе в идеальной синхронизации. Они делали это раньше. И не один раз.

От этой мысли у меня между ног разливается жар.

Я была с двумя парнями раньше, но никогда с близнецами. Идея действительно горячая.

«Черт», — стону я, когда Деймон отрывает свои губы от моих, целуя вдоль моей челюсти и вниз по шее с противоположной от Алекса стороны.

Они оба крепко прижимаются ко мне, пока наши руки исследуют, а бедра соприкасаются.

«Сколько раз вы двое делали это раньше?» — спрашиваю я, пытаясь сохранить голову, а не просто погрузиться прямо в удовольствие, которое они, без сомнения, могли мне предложить.

Мрачный смешок Деймона — это все, что мне нужно.

«Приближается».

Слова Алекса едва доходят до меня, как рука скользит в мои волосы, и меня физически оттаскивают от них двоих.

«Какого хрена ты творишь, неандерталец?» — я рычу, точно зная, кто это.

«Наслаждайся поездкой», — слышу я крик Алекса позади нас, пока Себ продолжает нас тащить.

«Ты хочешь вести себя как шлюха, тогда давай сделаем это как следует».

Мои колени ударяются о кафельный пол, боль пронзает бедра, когда его пальцы сильнее запутываются в моих волосах, заставляя мои глаза слезиться. Он отталкивает мою голову назад, так что у меня нет выбора, кроме как смотреть на него, когда он расстегивает ширинку и расстегивает молнию.

О Боже.

Жар наполняет мое сердце при мысли о том, что должно произойти, мой клитор пульсирует в такт тяжелым ритмам музыки, заполняющей пространство здесь, внизу. Шепот голосов напоминает мне, что мы не одни, но их ни в коем случае недостаточно, чтобы остановить меня, потребовать, чтобы он отпустил меня или сделать что-то, чтобы заставить его.

Обе мои руки свободны, и у меня есть нож в поясе для подвязок. Я могла бы выбраться из этого в мгновение ока… если бы я захотела.

Себ спускает штаны, освобождая свой напряженный член, и обхватывает его пальцами по ширине.

Мой рот наполняется слюной, а киска сжимается от желания, когда он приближает мое лицо к себе.

«Почему ты думаешь, что я не укушу его…»

Игнорируя слова, которые я выплевываю в его адрес, он максимально использует мои приоткрытые губы и проталкивает свой член мимо них, его пальцы сжимаются в моих волосах, заставляя меня принять всю его длину.

Я смотрю на него снизу вверх, из моих глаз сочится чистая ненависть. И хотя его глаза могут быть темными от гнева, который соперничает с моим, я также вижу в них вызов.

Он хочет, чтобы я отступила, была маленькой слабачкой и бесилась из-за того, что мы находимся в комнате, полной людей.

Неужели он ничего не узнал обо мне на этой неделе?

Засасывая его глубже, я удовлетворенно мычу, когда его глаза закатываются, а бедра дергаются от этого ощущения.

У кого теперь вся власть, ублюдок?

Если бы мои губы не были прижаты к его длине, я бы удовлетворенно улыбнулась. Но как бы то ни было, все, что я делаю, это позволяю ему слегка оттащить меня назад, прежде чем он снова проникает внутрь, трахая мой рот так, как будто ненавидит меня. Что, конечно же, он и делает.

Его толчки жестоки, его хватка на мне болезненна, когда он засовывает головку своего члена мне в горло.

Делая глубокие вдохи через нос, я расслабляю горло и беру его, каждый гребаный дюйм.

Он смотрит на меня сверху вниз из-под полуприкрытых век, его глаза полны желания и… гордости?

Я отталкиваю эту мысль прочь. Ему было насрать на меня. Он просто хотел подчеркнуть, что я шлюха.

Отлично. У меня нет никаких проблем с признанием того, что мне нравится секс. Что мне нравится струйка беспокойства, которая течет по моим венам. Любой мог обойти прилавок и найти меня здесь, внизу. Черт возьми, предвкушение того, что кто-нибудь из его друзей может прийти и присоединиться к нам. Я бы не стал отрицать, что они превратили это мероприятие в групповую вечеринку. От их близости исходят такие флюиды. Близнецы любят веселиться вместе, так что само собой разумеется, что и остальные тоже.

Он толкает бедрами еще раз, его член входит глубже, чем раньше, заставляя меня бороться с желанием заткнуть рот, прежде чем он замирает, и его пальцы извиваются, чертовски близко вырывая мои волосы начисто.

Его член дергается, все его тело замирает на мгновение, прежде чем горячая сперма устремляется в мое горло.

Я не спускаю с него глаз, когда он откидывает голову назад и издает рев освобождения, гарантируя, что у любого, кто не знал, что здесь происходит, теперь есть очень хорошая идея.

В ту же секунду, как он закончил, он отодвигается и поднимает меня на ноги. Его глаза впиваются в мои на две секунды, прежде чем руки обвиваются вокруг моей талии, и я обнаруживаю, что лечу по воздуху.

«Какого хрена ты делаешь?» Я кричу, у меня кружится голова. Я выпила слишком много водки, чтобы висеть вверх ногами.

Он вылетает из кухни, а я пялюсь на его круглую задницу, которая прямо у меня перед носом.

Протягивая руку, я беру в ладонь один твердый шарик и сжимаю так сильно, как только могу.

«Опусти меня нахуй, придурок», — кричу я, когда его ладонь касается моей задницы.

Я ерзаю на его плече, дрыгая ногами, пытаясь заставить его опустить меня, но все, что он делает, это крепче прижимается.

Мы проходим в другую комнату, и дверь за нами захлопывается, отрезая нас от грохочущей музыки и всех этих людей.

Мое сердце подпрыгивает к горлу, зная, что мы одни, и моя голова кружится от мыслей о том, что может произойти дальше.

Отчаянная боль пронзает мои мышцы, и я тру бедра друг о друга, чтобы унять ее, хотя это очень мало помогает.

«Не притворяйся, что тебе это не нравится, Чертовка. Я знаю, что ты чертовски мокрая от того, что сосешь мой член. Я чувствую это по запаху.»

Мои ноги касаются пола за секунду до того, как моя спина ударяется о стену, и его рука находит свой дом на моем горле, сжимая с самым восхитительным нажимом.

Мои губы презрительно скривились, когда я уставилась на него. Я могу сколько угодно притворяться, что не хочу, чтобы он был рядом со мной прямо сейчас, но мы оба знаем, что это гребаная ложь.

«Так что ты собираешься с этим делать?»

Его пальцы сгибаются, как будто он физически пытается сдержаться, чтобы не выдавить из меня жизнь.

Я бы хотела посмотреть, как он попытается.

Его другая рука протягивается, и в мгновение ока мое платье без бретелек и лифчик оказываются у меня на талии, а его губы направляются прямиком к моему соску.

Моя голова откидывается к стене, когда он засасывает меня в свой горячий рот.

«Да», — кричу я, мои пальцы запускаются в его волосы, чтобы удержать его на месте — не то, чтобы он нуждался в моей поддержке.

Он набрасывается на меня, как изголодавшийся человек, и я с радостью позволяю ему это.

«Ах», — кричу я, мои пальцы впиваются в его волосы, пока, должно быть, не становится больно, когда он впивается зубами в мягкую кожу моей груди. «Еще. Черт.»

«Гребаная шлюха», — бормочет он, проводя языком вверх по моей груди, пока не достигает шеи.

Отчаянно желая его, я откидываю его волосы назад, заставляя его посмотреть на меня.

«Поцелуй меня».

«После того, как ты уже отдала свои губы кому-то другому? Я, блядь, так не думаю».

Я наклоняюсь вперед в попытке забрать их в любом случае, но его хватка на моем горле усиливается, и в итоге я зависаю всего в миллиметрах от своей цели.

«Я не делюсь своими игрушками», — шипит он.

«И что заставляет тебя думать, что я делюсь?» Я рычу, пробегая глазами вверх и вниз по его телу.

«Я не помню, чтобы касался или целовал кого-то еще сегодня вечером, Чертовка».

Образ рук Тиган по всему его телу всплывает в моей голове, заставляя мой желудок сжаться в узел.

«Хотя, может быть, мне и следовало это сделать, потому что ревность тебе идет».

«Пошел ты. Ты можешь выйти туда и трахнуть любую из этих шлюх, если хочешь».

Его глаза удерживают мои, ища ложь, которая, как он знает, там есть. Хотя я бы позволил этому случиться. Я бы даже, блядь, посмотрел, просто чтобы доказать свою точку зрения.

«Черт», — рявкает он, снова утыкаясь лицом в мою шею и посасывая участок кожи под моим ухом, пока у меня не остается сомнений, что я буду носить метку несколько дней.

Отпуская мое горло, его руки скользят вверх по моим бедрам, забирая с собой платье, прежде чем он поднимает меня с пола, обхватывая мои ноги вокруг своей талии.

«Черт, Чертовка. Ты так красиво оделась для меня сегодня вечером», — рычит он мне на ухо, заставляя все виды безумных вещей происходить к югу от моей талии.

«Единственный человек, для которого я одеваюсь, — это я сама».

«Чертовка», — предупреждает он, когда его пальцы находят складной нож, заткнутый за мою подвязку.

Он вытаскивает его и держит розовый нож между нами, щелкая лезвием.

«Ха», — бормочет он, поворачивая его и вбирая в себя. «На секунду мне показалось, что часть меня была привязана к твоему телу всю ночь».

«Почему, черт возьми, я должна этого хотеть?»

Его глаза остаются прикованными к острию лезвия, когда он двигает его вперед и прижимает плашмя к моей нижней губе.

«Скажи мне, Чертовка. У тебя были намерения ударить кого-нибудь ножом сегодня вечером, или ты действительно надеялась, что я использую это на тебе?»

Мои глаза сужаются. «Я могу заверить тебя, у меня не было никаких намерений видеть тебя сегодня вечером».

«И все же мы здесь».

«Да, сегодняшний вечер был полон всевозможных сюрпризов».

Он резко втягивает воздух, подтверждая то, что я уже знала. Он знает гораздо больше, чем говорит мне.

«Это точно так и есть». Нож опускается над моим подбородком и начинает путешествие вниз по шее, острие царапает кожу, но не настолько, чтобы потекла кровь.

Мое сердце бешено колотится, а грудь вздымается, когда он продолжает, но я стараюсь держаться как можно тише — одно неверное движение, и этот нож пронзит мою кожу насквозь.

Его прикосновения почти нежны, когда он обводит мою грудь, его глаза следят за движением ножа, как будто он совершенно загипнотизирован красной отметиной, которую он оставляет после себя, — пока он не нажимает немного сильнее, и лезвие легко разрезает мою кожу прямо возле соска.

«Упс», — неискренне произносит он, прежде чем наклониться вперед и слизнуть небольшую лужицу крови, которая выступает на поверхность.

Когда он отстраняется, у него на губе немного красного. Из-за этого он выглядит еще более опасным, чем обычно, и это не оказывает на меня должного эффекта, потому что новая волна жара приливает к моему сердцу.

Звук глубокого баса, доносящийся из-за пределов этой комнаты, рассеивается. Единственное, что я могу слышать, это наше тяжелое дыхание, когда мы смотрим друг на друга, бросая друг другу вызов, ненавидя друг друга.

Закрывая мой нож, он кладет его в карман, прежде чем снова обратить свое внимание на меня, обхватывая пальцами края моих трусиков и дергая, пока они не спадают с моего тела.

Скомкав их, они исчезают в том же месте, что и мой нож.

«Ты не можешь просто… блядь», — кричу я, забывая, что я говорила, когда его пальцы находят мою мокрую киску.

«О, чертовка. Посмотри, как сильно ты меня ненавидишь», — бормочет он, снова атакуя мою шею.

Он погружает два пальца глубоко в меня, заставляя меня стонать, когда он сгибает их именно так как мне нравиться.

«О Боже. Да. Черт.»

Это то, что мне было нужно в ту ночь, когда он ушел от меня, даже не взглянув на меня еще раз.

Мои пальцы сжимают его плечи, мои ногти впиваются в ткань его рубашки, пока он продолжает тереться обо меня.

«Себ, черт», — кричу я, моя спина выгибается, когда он кусает меня за шею достаточно сильно, чтобы прокусить кожу. «Черт. Блядь. НЕТ», — рявкаю я, когда он внезапно выходит из меня прямо перед тем, как я кончу. «Я, блядь, ненавижу тебя», — кричу я, но вскоре передумываю, когда он немного приподнимает меня и спускает штаны на задницу, выпуская свой член.

«Ты все еще принимаешь противозачаточные?» — он рычит.

Я киваю, почти потерявшись в своем желании даже слышать слова.

Он выпрямляется, а затем роняет меня, прижимая к своему телу, в то время как мои глаза закатываются.

Не давая мне возможности приспособиться к его размеру, он почти сразу же вырывается, прежде чем снова вонзиться так сильно, что я вижу звезды.

«Трахни меня. Да. Да», — кричу я.

Его пальцы впиваются в плоть моей задницы, когда он поддерживает меня только одной рукой и своими поршневыми бедрами. Другой рукой он хватает мою грудь, сжимая и покручивая сосок и посылая волну дополнительного удовольствия прямо к моей киске.

Его горячее дыхание щекочет мне ухо и спускается по шее, пока он продолжает свой мучительный ритм.

«Кому ты, блядь, принадлежишь, Чертовка?» — требует он, его грубая щека касается моей, царапая мою нежную кожу.

«Пошел ты».

«Неправильный ответ».

«А-а-а», — кричу я, когда он сильно щиплет меня за сосок. Почти слишком сильно.

«Я собираюсь погубить тебя, принцесса». Его слова — не предупреждение, они — обещание, и черт возьми, если они не заставят мой оргазм стремительно приближаться. «Кончай, Чертовка. Я хочу, чтобы твоя влага была по всему моему члену».

«Се… о Боже», — кричу я, отказываясь позволить его имени сорваться с моих губ на случай, если он воспримет это как признание того, что я принадлежу ему.

Мое освобождение захлестывает меня как раз в тот момент, когда член Себа дергается глубоко внутри меня, и глубокое рычание срывается с его губ.

Я кричу от своего освобождения, мои ногти впиваются в его плечи, когда я испытываю волну за волной удовольствия.

Мой оргазм настолько силен, что высасывает из меня жизнь, и я цепляюсь за него, мое тело обмякло и безжизненно.

Это чертово блаженство длится всего несколько коротких секунд, потому что он выходит из меня и опускает мои ноги на пол.

В момент паники я протягиваю руку и хватаю его за лицо, еще не готовая отпустить его.

Он позволяет мне притянуть его обратно к себе, пока наши губы почти не соприкасаются.

«Поцелуй меня. Я бросаю тебе вызов.»

«Нет, спасибо». Едва он закончил говорить, как падает передо мной на колени.

Моя первая мысль: «Черт возьми, да, это горячо», но потом он вытаскивает мой нож обратно, и я нервно сглатываю.

«Ч-что ты за дерьмо». Обхватив пальцами мои лодыжки, он раздвигает мои ноги шире, открывая ему идеальный вид на мою пизду и бедра, которые блестят в доказательствах наших выпусков. «Себ?» — спрашиваю я, ненавидя себя за то, что мой голос слегка дрожит.

«Я не целую шлюх, но никто там не будет трахать то, что принадлежит мне».

— Святое фу… — Мои слова срываются, когда он поднимает нож к верхней части моего бедра и начинает вырезать букву «С» на моей коже. «Ты, блядь, сумасшедший», — визжу я, хотя от меня не ускользает, что я ни разу не попыталась вырваться, когда он отстраняется, чтобы изучить работу своих рук, прежде чем добавить П.

«Вот», — говорит он, потирая подушечкой большого пальца больную кожу, чтобы собрать кровь.

Его губы приоткрываются, и я смотрю, как шлюха, в которой он обвинил меня, когда он сосет свой палец.

Прикусывая нижнюю губу, мой рот наполняется слюной, чтобы снова быть прикованным к его рту.

Со мной действительно что-то чертовски не так.

«Ты такая красивая, когда истекаешь кровью из-за меня, Чертовка», — шепчет он, глядя на рану, из которой снова сочится кровь.

На этот раз он отказывается от большого пальца и вместо этого наклоняется вперед, лакая кровь, как будто я его любимый вкус в мире.

Стон вырывается из моего горла, когда его язык облизывает меня, острая боль от пореза только делает меня распутной и нуждающейся в нем снова.

«О черт», — шиплю я, когда его палец пробегает по моей влажности, кружась в сперме, которую он оставил внутри меня.

«Раздвинь свои ноги для кого-нибудь еще, и они узнают, что ты моя, Чертовка. Моя», — повторяет он, сгибая палец и посылая волну удовольствия, пробегающую по мне.

Откидывая голову назад, он отрывает от меня палец и проводит им по своим инициалам, смешивая мою кровь и свою сперму.

Это похоже на какой-то гребаный сатанинский ритуал, и мои глаза прикованы к участку моей кожи, которого он касается.

Внезапно вырванный из своего транса, он толкается, чтобы встать.

«Открой», — требует он, поднимая палец, и мое предательское тело следует приказам, как хорошая маленькая принцесса.

Его глаза вспыхивают жаром, когда я посасываю его палец, обводя языком точно так же, как я бы сделала с его членом, если бы он дал мне шанс.

Вытаскивая его, он проводит им по моей нижней губе.

Его глаза опускаются вниз по моему телу, останавливаясь на моем платье, которое облегает талию, на поясе с подвязками и чулках, выставленных напоказ.

Вытаскивая свой сотовый из кармана, он поднимает его вверх. Его глаза находят мои. В них есть вызов, когда он ждет, когда я скажу ему остановиться.

Но какой в этом смысл? У него уже есть одна с прошлой ночи, с моими сиськами, покрытыми его спермой. Что еще добавить к его амуниции, чтобы «погубить» меня?

Вздернув подбородок, я заставляю себя ухмыльнуться.

«Шлюха», — выдыхает он, но в слове не хватает яда, на который, я уверена, он надеялся.

«Лучше, чем титулованная пизда», — бросаю я в ответ.

Бросив еще один взгляд на дело своих рук на моем бедре, он подтягивает штаны, разворачивается на каблуках и выходит из комнаты.

«Гребаный мудак», — кричу я ему вслед, и как раз перед тем, как дверь за ним захлопывается, клянусь, я вижу, как его плечи трясутся от смеха.

Пизда.

Я прислоняюсь спиной к стене, запрокидывая голову к потолку. Я не уверен, на что я надеюсь. Бог, конечно, не собирается помогать мне после всего дерьма, в которое я вляпалась.

Оглядывая комнату впервые с тех пор, как меня сюда внесли, я нахожу большую черно-белую ванную комнату, которая выглядела бы в моем доме вполне уместно.

Направляясь к туалету, я начинаю натягивать лифчик и платье обратно на место. Ткань касается моих нежных сосков, и я вздрагиваю.

В том, чтобы быть с Себом, нет ничего нежного, это точно.

Его грубые прикосновения и злые слова подпитывают что-то внутри меня, то, в чем я так долго нуждалась.

Я знала, что чего-то не хватает. Я думаю, именно поэтому у меня не было проблем с тем, чтобы проходить через парня за парнем, пытаясь найти это.

Но это…

Что бы здесь ни произошло, точно так же, как в наши два раза на кладбище… Это было именно то, чего я хотела. Ненависть, страсть, боль. Все это.

И, черт возьми, я бы сделала это снова, если бы он ворвался сюда прямо сейчас.

Убирая с лица растрепанные волосы, я откидываюсь на спинку стула и снова и снова прокручиваю в голове эти несколько минут, мое сердце продолжает бешено колотиться, как будто это происходит прямо сейчас.

Осознавая, что дверь не заперта и кто угодно может ворваться внутрь, я заканчиваю то, что делаю, и убираюсь, стараясь не открыть порезы на бедре больше, чем они уже есть.

Я смотрю на дело его рук, мои чувства из-за того, что он заклеймил меня как гребаную корову, борются внутри меня.

Это было горячо, без сомнения, но, черт возьми. Теперь я буквально хожу с его именем на себе, как будто я действительно принадлежу ему.

Однако одно можно сказать наверняка. Он чертовски ненормальный.

Я наклоняюсь, чтобы натянуть трусики, прежде чем осознаю свою ошибку. Этот придурок, блядь, украл их — и мой нож.

Я думаю, это справедливо, учитывая, что у меня есть его.

Закатив глаза на его пещерные наклонности, я подхожу к раковине, чтобы вымыть руки, мое бедро покалывает при движении, напоминая мне о том, что он сделал со мной с каждым моим шагом.

Я нахожу свою брошенную на полу сумочку и достаю блеск для губ, пытаясь привести себя в порядок, чтобы не выглядеть так, будто меня только что трахнул малолетний член гребаной мафии.

Вскоре я бросаю это как плохую работу. Мои губы, может, и не распухли от его поцелуев, как я хотела, но моя шея усеяна засосами, а на груди красные, злые царапины от моего собственного ножа.

Делая глубокий вдох, я готовлюсь вернуться туда. Все будут точно знать, что здесь происходило всего несколько минут назад. Ладно, наверное, не все. Мне хотелось бы думать, что маленькое клеймо на моем бедре касается только нас двоих.

Как раз перед тем, как я отодвигаюсь от раковины, дверь распахивается, и не кто иной, как гребаная Тиган, спотыкаясь, входит внутрь.

«Фу», — говорит она, задирая нос в ту секунду, когда обнаруживает, что я стою у нее на пути. «Я и не подозревала, что в этой ванной полно мусора».

«Как скажешь», — бормочу я, хватая свою сумочку со стойки и перекидывая ее через плечо. У меня нет сил на еще один спарринг с этой сукой. У меня есть еще кое-кто, кого я хочу разозлить еще больше. «Извини меня». Я проношусь мимо нее, гарантируя, что мое плечо столкнется с ее плечом.

Она визжит, как маленькая сучка, прежде чем я захлопываю за собой дверь, оставляя ее в комнате, пахнущей сексом, который у меня только что был с парнем, в котором она так отчаянно нуждается.

Я не вижу его сразу, но чертовски уверена, что чувствую его полный ненависти взгляд с другого конца комнаты.

Подойдя к прилавку, где он стоял не так давно и насильно засунул себя мне в рот, я тянусь за одной из бутылок водки, стоящих там.

Заинтересованные взгляды из остальной части комнаты прожигают мне спину, когда я выстраиваю в ряд рюмки и наливаю в каждую водку.

«Ладно,» — говорит знакомый мягкий голос слева от меня, — «Я не уверена, что это такая уж хорошая идея».

«Без обид, Калли, но ты, вероятно, не можешь понять, почему это абсолютно необходимо».

Взяв первый стакан, я опрокидываю его обратно, морщась, когда алкоголь попадает мне в горло.

«Эм…» — Калли колеблется, не зная, что делать.

«Вот», — я предлагаю ей один из своих шотов. Она берет его, но не делает ни малейшего движения, чтобы выпить. «Должна быть честной, я удивлена, что Нико еще не вынес тебя отсюда».

Она пожимает плечами, наклоняя голову в угол комнаты. «Он отвлекся».

Оглядываясь, я вижу, что он насухо трахает девушку. Совершенно не похожую на ту, кто отсасывал ему, когда мы только пришли. Я думаю, в конце концов, это его день рождения.

«Мило».

«Он свинья».

«Я ненавижу разрушать твой пузырь, Кэл. Каждый парень здесь совершенно таков.»

«Я бы не знала», — печально бормочет она. «Большинство даже не разговаривают со мной, не говоря уже о том, чтобы подойти куда-нибудь близко».

«Ну, после того, как Нико ударил того парня, я вряд ли могу сказать, что удивлена».

«Он даже отпугнул того парня сверху». Она вздыхает, выглядя взволнованной и измученной.

«Может быть, тебе стоит покончить с этим вечером», — предлагаю я.

«Может быть. Ты хочешь подняться наверх?»

Движение за ее плечом привлекает мое внимание, и я вижу Себа, разговаривающего с Тео и маленькими сучками Тиган.

«Может быть, через некоторое время. Сначала мне нужно кое-что сделать.»

Проследив за моим взглядом, она стонет.

«Ты не собираешься победить их, ты же знаешь это, верно?»

«Кто сказал? Они раньше не сталкивались с кем-то вроде меня».

Мгновение она изучает меня, как будто может прочитать мои намерения на моем лице.

«Эти идиоты выводят броманс на новый уровень. Ты их не сломаешь. Поверь мне, многие пытались».

«Снова. Не я.»

Возвращаясь к своим напиткам, я опрокидываю каждый, жидкость согревает мой живот в ту же секунду, как она попадает.

«Ты иди. Я скоро приду. Обещаю.»

Я оставляю поцелуй на ее щеке, затем ухожу, шлепая ее по заднице на ходу.

Почти каждая пара глаз в комнате следит за мной, когда я прохожу через огромное пространство с высоко поднятой головой и решительным выражением лица.

Проходя мимо Алекса, я выхватываю косяк из его пальцев и делаю глоток, видя, как мой предыдущий кайф был легко убит мудаком, чьи глаза стреляют в меня такой ненавистью, что я удивлена, что еще не вспыхнула.

Тео наклоняется к Себу и что-то шепчет ему на ухо, но мои глаза прикованы к сердитым глазам Себа, так что у меня нет возможности прочитать по губам, что бы это ни было. Не то чтобы мне на самом деле было не насрать.

Оттолкнув Лайлу и Слоан с дороги, я подхожу прямо к Тео.

«Смотри, куда идешь, сука», — скулит одна из них, но я не обращаю на них никакого внимания.

Положив руку ему на грудь, Тео позволяет мне прижать его к стене, в то время как я продолжаю смотреть Себу в глаза.

Предупреждение в его голосе звучит громко и ясно, и это только подстегивает меня — вместе с алкоголем и тупостью.

«Принцесса, я действительно не думаю…»

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Себастьян

Весь воздух вырывается из моих легких, когда Стелла прижимается всем телом к Тео и прижимается губами к его губам.

Он мой мальчик, поэтому я не удивлен, что его первая реакция — не сразу поцеловать ее в ответ.

Его руки ложатся ей на плечи, готовые оттолкнуть ее, когда его глаза находят мои, но у него никогда не бывает шанса что-либо сделать, потому что она хватает его за запястья и тянет его руки к своей заднице.

Он колеблется дольше, чем должен, но я понимаю. Она чертовски горячая и просто набросилась на него.

Прислонившись спиной к бильярдному столу позади меня, я складываю руки на груди и наблюдаю за ними.

Она делает это, чтобы разозлить меня, наказать за то, что я не поцеловал ее в ванной. Но чего она не понимает, так это того, что она промахнулась на чертову милю.

Я доверяю своим мальчикам свою жизнь. И хотя я мог бы предупредить их, чтобы они не приближались к ней, черт возьми, я также доверяю им с ней.

Я гарантировал, что они не будут преследовать ее, но это не значит, что они всегда будут вести себя хорошо, особенно с моего разрешения.

Его глаза продолжают удерживать мои, когда она целует его, призывая вернуть его внимание.

Все, что нужно, это один кивок моей головы, и он сдается. Его глаза закрываются, и одна из его рук перемещается с ее задницы, скользя по ее изгибам, пока он не запускает пальцы в ее волосы и не берет под контроль поцелуй, наклоняя ее точно так, как он хочет.

Мой желудок скручивается, когда я смотрю на них … но в равной степени мой член набухает, и моя потребность подойти и присоединиться становится невыносимой.

Я собираюсь оттолкнуться от стола, когда замечаю двух человек, приближающихся с разных сторон.

Калли первая, кто добрался до меня.

«Какого хрена ты делаешь?» она визжит. Ее глаза широко раскрыты, лицо раскраснелось так, как я никогда раньше не видел. Вероятно, это как-то связано с тем фактом, что мы никогда не позволяли ей веселиться с нами. Нико, кажется, забыл, что она здесь, поскольку он обхватывает ногу какой-то шлюхи вокруг своей талии, нагло толкаясь в нее на другой стороне комнаты.

Я бы поставил деньги на то, что Калли не видела, что он задумал, иначе я не сомневаюсь, что сейчас он был бы не на том конце ее гнева, а не я.

Она машет рукой в направлении Стеллы и Тео, ее глаза невероятно расширены, когда она смотрит на меня.

«Почему ты позволяешь этому случиться?»

«Себ», — предупреждает Тоби, его губы сжаты в тонкую линию, когда он присоединяется к нам.

«Почему мы делаем то, что делаем, малышка Си? Мы просто веселимся. Разве это не так, Тобс?» Я сажусь на бильярдный стол и опираюсь спиной на ладони, пристально глядя на Стеллу и Тео, останавливая игру, в которую пара пьяных парней пытались играть позади меня. Невозмутимые, они оба уходят.

«Нет, мы, блядь, нет. Тебе нужно прекратить это дерьмо, пока она не пострадала».

«О, Тобс. Это так мило, что тебе не все равно. Но она не более чем гребаная шлюха. Я просто позволяю ей получать удовольствие».

Его кулак летит ко мне, но я вижу его за милю и ловлю его, прежде чем он коснется моего лица.

«Ты ошибаешься, она совсем не такая».

«Нет? Значит, она не просто отсосала мне на кухне, трахнула меня в ванной, а потом пришла прямо сюда и начала все сначала с Тео?» Я прыгаю обратно, более чем готовый выпить еще.

Подойдя к Тоби, я хлопаю ладонью по его груди. «Ты чертовски заблуждаешься, если думаешь, что она невинная маленькая принцесса, посланная свыше, чувак». Я наклоняюсь к его уху. «Она одна из нас. Пусть она ведет себя соответственно.»

Мне не нужно смотреть на него, чтобы знать, что гнев покрывает его лицо. Она волнами исходит от него.

«Если ты не можешь сделать это, может быть, возьми малышку Си и поиграй с ее Барби или еще с чем-нибудь».

С ухмылкой я ухожу на кухню и забираю полупустую бутылку водки, оставленную Стеллой.

«Достаточно для меня?» — спрашивает Тиган, придвигаясь ко мне и обхватывая мою руку, в которой я держу бутылку.

«Нет», — огрызаюсь я, вырывая ее у нее, когда она пытается ее забрать.

«Знаешь, если ты напряжен, у меня есть отличный способ помочь тебе расслабиться».

Отрывая взгляд от Стеллы и Тео, я смотрю на Тиган. Я всегда знал, что она отчаянная подражательница, которая хочет попробовать нашу жизнь, но она не из тех девушек, которые действительно могут сделать это. Она слишком заботится о своих волосах, ногтях, обо всем, что снаружи. Может быть, она была бы идеальной трофейной женой для одного из других парней. Но она, конечно, не для меня. Меня не интересует такая фальшь. Единственная причина, по которой я позволяю ей оставаться рядом так долго, это потому, что я знаю, что никогда не влюблюсь в нее, и это делает ее безопасностной.

Любовь делает вас слабыми, и, в конечном счете, она оставляет вам оболочку самого себя с разбитым сердцем.

Все, что вам нужно сделать, это посмотреть на мою маму, чтобы убедиться в этом. Я понятия не имею, кем была эта женщина до того, как она умерла рядом с моим отцом. Потеря Деми сделала все только хуже.

«Почему ты все еще пытаешься?» Я спрашиваю ее.

«Что ты имеешь в виду?» Фальшивая невинность в ее голосе заставляет меня съежиться.

«Ты прекрасно знаешь, что я только что трахнул Стеллу в той ванной. Не веди себя глупо, Тиг. Может, ты и блондинка, но ты ни хрена не тупая.» Ее лоб морщится, когда я произношу эти слова, и я начинаю сомневаться, правда это на самом деле или нет. Она действительно такая чертовски тупая?

«У нас кое-что есть».

«Что-то настолько особенное, что я только что трахнул кого-то, кто не был тобой?»

Слезы жгут ей глаза, но она пытается сморгнуть их.

Мне должно быть не все равно, но я действительно, блядь, не волнуюсь.

Она не хочет меня. Все, что ее интересует, — это ее социальное положение.

«Да ладно, Себ. Не будь таким. Это вечеринка, мы все занимаемся сумасшедшим дерьмом. Ты явно не хочешь ее, иначе ты бы не стоял здесь со мной, пока она водит языком по горлу Тео.»

«Когда я говорил, что хочу ее? Все, что я сказал, это то, что я не хочу тебя», — говорю я, мой голос холодный и лишенный каких-либо эмоций, несмотря на ревность, которая хочет вырваться на поверхность. «Тебе следует уйти».

Повернувшись к ней спиной, я ухожу со своей бутылкой и опускаюсь на один из массивных диванов Нико.

Рядом со мной горбатится пара, загораживая мне вид на то место, где сейчас танцуют Стелла и Тео.

«Отвали», — рычу я.

Парень бросает на меня один взгляд и поднимает девушку на ноги, они оба чертовски близки к тому, чтобы убежать. Любой бы подумал, что я наставил на них пистолет или что-то в этом роде.

Положив одну ногу на кофейный столик, я продолжаю смотреть шоу, на котором Стелла настаивает, чтобы я его увидел.

Она думает, что побеждает.

Я позволю ей думать так некоторое время. Это только сделает месть еще более вкусной, когда она наступит.

Она замечает кого-то через плечо, и когда я прослеживаю за ее взглядом, я нахожу Алекса в конце его.

Она жестом приглашает его, и, не раздумывая ни секунды, он закуривает новый косяк и подходит к ней, протягивая его, прежде чем встать позади нее и двигать бедрами в такт ее движениям.

Диван двигается рядом со мной, когда кто-то присоединяется ко мне.

Я собираюсь разорвать их еще один за то, что они даже подумали об этом, когда он вытягивает свои длинные ноги и копирует мою позу.

«Я думал, ты работаешь сегодня вечером?»

«Освободился пораньше», — быстрый ответ Деймона. «Так, значит, это она?» Я не оглядываюсь, но знаю, что он кивает в сторону Стеллы.

«Так и есть. Что ты слышал?»

Возможно, мы вшестером и выросли вместе, но Деймон никогда по-настоящему не был одним из нас. Он всегда предпочитал тусоваться в одиночестве, погружаться в свой компьютер и повсюду следовать за отцом, как нуждающийся щенок.

Он жил и дышал Семьей до тех пор, пока понимал ее важность и свое место. Он хочет этого. Он так сильно этого хочет, что, клянусь, это граничит с одержимостью, но я точно не из тех, кто критикует выбор людей. Мои собственные в лучшем случае сомнительны.

«Галену дали пропуск. Ты знал, что он работал все это время, только из-за океана?»

Моя хватка на бутылке в руке крепче.

«Нет, я этого не знал». Хотя я вроде как так и думал, учитывая, что он вернулся без проблем, а его драгоценное потомство достаточно важно, чтобы босс потребовал, чтобы мы присматривали за ней.

«Он что, срет гребаным золотом или что-то в этом роде? Ты не можешь выкинуть такой трюк и выйти сухим из воды».

«Мы не знаем всей истории», — размышляет Деймон.

«Не прямо сейчас, но мы это сделаем».

«Может быть. Но я знаю одну вещь.»

«Ах, да?» — спрашиваю я, наконец поворачиваясь к нему и прищурив глаза. Деймон обычно не из тех, кто много говорит или открыто высказывает свое мнение по какому-либо вопросу. Обычно он слишком занят выполнением приказов в надежде перепрыгнуть через несколько ступенек семейной лестницы.

«Она отлично вписывается. И чертовски хорошо целуется» Он хлопает меня по бедру, бормоча: «Я ухожу», и толкает, чтобы встать. Если я уже не жалел, что не поцеловал ее раньше и не заставил участвовать в ее маленьком шоу с участием одной женщины, то сейчас я действительно сожалею, черт возьми.

Я откидываюсь на диванные подушки и подношу бутылку к губам, поправляя джинсы, наблюдая, как мои мальчики терзают мою маленькую Чертовку.

То, как она двигается, даже когда прижимается к ним, делает меня твердым, как гребаная сталь.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Стелла

К черту мою жизнь.

Мой язык прилип к небу, когда я прихожу в себя под звуки гребаного марширующего оркестра в моем мозгу.

Я стону, пытаясь сдвинуть свое тело, но оно погружено в самую удобную кровать, на которой, я думаю, я когда-либо спала.

Громкий храп откуда-то из другой части комнаты наполняет мои уши, заставляя воспоминания о прошлой ночи вернуться ко мне.

Ни один из них не заставляет меня чувствовать себя лучше.

О Боже.

«Доброе утро, принцесса», — произносит глубокий, грубый голос рядом со мной.

У меня сводит живот. С кем, черт возьми, я в постели и как, черт возьми, я сюда попала?

Последнее, что я помню, это возня с Тео и Алексом. Там были танцы, поцелуи, травка и водка. Боже, там было так много водки.

Я делаю глубокий вдох, прежде чем открыть глаза.

Лицо Тео появляется передо мной, и я стону, когда опускаю взгляд и нахожу его на кровати в одних боксерах.

Пожалуйста, не говори мне, что я ходил туда. Пожалуйста.

«Как ты себя чувствуешь, красавица?»

«Именно то, чего я заслуживаю. У Нико есть какие-нибудь обезболивающие?»

«Проверь прикроватный столик», — он бросает взгляд мне за спину, и я собираю столько энергии, сколько могу, чтобы обернуться.

Я почти вздыхаю с облегчением, когда нахожу стакан воды и упаковку таблеток, ожидающих меня. Кто-то был организован. Или видел, в каком я была ужасном беспорядке прошлой ночью.

Это все его вина. Если бы он просто поцеловал меня…

Мысли о нем заставляют меня оглядывать комнату. Он здесь, я знаю, что это так. Моя кожа покалывает от осознания.

Я нахожу Нико без сознания на полу с полуобнаженными девушками по обе стороны. Алекс свернулся калачиком на бильярдном столе, все еще держа в руке пустую бутылку из-под водки.

Я продолжаю искать, мои глаза щурятся от солнца, которое проникает сквозь стену из окон от пола до потолка, которых я не видела прошлой ночью.

Я задыхаюсь, как только нахожу его.

Он сидит на диване в том же самом месте, где я помню, как он наблюдал за мной прошлой ночью. Он откинулся назад, расставив ноги, и вместо бутылки водки у него в пальцах бутылка воды. Но его глаза, как и прошлой ночью, направлены прямо на меня.

Я нервно сглатываю, когда образы моего поведения проносятся в моей голове, как в кино.

Я ерзаю на кровати, и мое бедро покалывает, когда я это делаю.

Что за…

Мой нож. Ванная. Его инициалы.

Господи, сколько сожалений может быть у одного человека всего за несколько коротких часов?

Мне нужно убираться отсюда.

Отрывая от него взгляд, я сажусь и впервые обращаю внимание на то, что на мне надето — или нет, в зависимости от обстоятельств.

Образ того, как он засовывает мои испорченные трусики в карман, заполняет мой разум, и я сжимаю бедра вместе, вызывая смешок у парня рядом со мной.

«Что?» Я срываюсь.

«Принцесса, тебе больше нечего скрывать».

Опустив голову на руки, я прижимаю большие пальцы к вискам.

Что, черт возьми, произошло прошлой ночью?

Не глядя ни на кого, а именно на сердитого парня на диване, я проглатываю две таблетки и осушаю стакан воды.

В комнате воцаряется тишина, если не считать храпа Нико и Алекса. Напряжение сильное, совершенно невыносимое, когда глаза прожигают мне спину.

«Извините меня», — бормочу я, отталкиваясь от кровати. Слова не адресованы никому конкретно, и никто не отвечает, когда я иду через комнату, мое тело болит, голова стучит с каждым шагом, который я делаю.

«Господи», — шепчу я, когда подхожу ближе к Нико и нахожу его и двух его маленьких друзей совершенно голыми на полу. Сколько они выпили, чтобы еще не заметить?

По крайней мере, Алекс все еще в штанах, когда я прохожу мимо него, свернувшегося калачиком на бильярдном столе.

Вокруг нет никаких других тел, как я ожидал, и это заставляет меня задуматься, кто был с этим достаточно, чтобы на самом деле очистить место.

Интересно, что произошло наверху? Есть ли там все еще люди, потерявшие сознание и сожалеющие о своих решениях, принятых прошлой ночью под влиянием алкоголя?

Что случилось с Калли?

Мое сердце замирает, зная, что я бросила ее после того, как пообещала, что буду присматривать за ней. Все вылетело прямо в окно, как только Себ затащил меня сюда, в подвал греха.

Его взгляд все еще прожигает мне спину, когда я проскальзываю в ванную и закрываю за собой дверь, отрезая себя от всего, что произошло там прошлой ночью. Только когда я оборачиваюсь, я понимаю свою ошибку. Возможно, я оставил кое-какие сожаления по ту сторону двери, но и здесь у меня их предостаточно.

Мое бедро болит, когда я живо вспоминаю Себа, стоящего передо мной на коленях и режущего мою кожу.

«Ублюдок».

Но был ли он прав? Его инициалы на моем бедре помешали кому-нибудь еще трахнуть меня?

Дерьмо. Хотел бы я вспомнить, как я оказалась в одной рубашке Тео и потеряла сознание рядом с ним на кровати Нико.

Опускаясь на унитаз, я опускаю голову на руки. Я стону от своего разочарования в себе.

Почему я согласилась прийти сюда прошлой ночью?

Я представляю милое личико Калли и вспоминаю все, что она рассказывала мне о том, как ее душили парни по ту сторону двери вместе с ее отцом и остальными членами семьи.

Бля. Семья.

Я сажусь прямо, обрывки нашего разговора мелькают в моей голове.

Мне нужно пойти домой и провести кое-какие исследования. Мне нужно поговорить с папой. Мне необходимо…

Я вздыхаю, мои плечи снова опускаются. Скажет ли он мне вообще правду?

Всю свою жизнь я доверяла своему отцу. Несмотря на все наши переезды, его отсутствие в моей жизни, я всегда верила, что он делал то, что было лучше для меня.

Но держать что-то подобное в секрете?

Это потрясло меня, и мое доверие к мужчине, которого я люблю больше всего на свете, висит на волоске.

Я ахаю, когда смотрю на себя в зеркало. Как Тео умудрился не расхохотаться, выше моего понимания. Мои волосы в спутанном беспорядке торчат во все стороны. Мой макияж повсюду, помада размазана по губам, по подбородку и вниз по— «Черт». Поднимая пальцы, я провожу ими по засосам и следам укусов, которые покрывают мое горло.

Это все было от Себа… верно?

К черту мою жизнь.

Используя только воду, я делаю все возможное, чтобы смыть остатки вчерашнего макияжа. Я выгляжу лучше, чем ожидала, как только мне в основном удалось убрать его. И после того, как я почистил зубы пальцами, я снова чувствую себя почти человеком.

Я нахожу расческу на полке над раковиной, которая помогает мне укротить мои непослушные волосы, и когда я обхватываю пальцами ручку, чтобы, наконец, покинуть убежище ванной, я почти чувствую себя достаточно сильной, чтобы справиться с толчками с другой стороны.

Все, на что я могу надеяться, это на то, что двое из них все еще без сознания и что каким-то чудом Себ позволит мне выскользнуть, чтобы найти Калли, без всякой драмы.

Да, это принятие желаемого за действительное, и я осознаю свою ошибку, когда вхожу в главную комнату и нахожу всех четверых сидящими на диванах с чашками кофе в руках.

Девочек Нико нигде не видно, и, к счастью, на нем есть какие-то штаны.

«Доброе утро, принцесса». Алекс подмигивает, его взгляд опускается на мои ноги в чулках. Рубашка Тео сидит высоко на бедрах, так что ни для кого не секрет, что на мне надето под ней. Хотя, если верить его предыдущим словам, то я могла бы стоять здесь голой, и это не имело бы особого значения.

Я сглатываю, переводя взгляд с него на трех других идиотов, чьи голодные взгляды устремлены на меня.

«П-где мое платье?» Я заикаюсь, ненавидя то, что мой голос звучит неуверенно в себе.

Тишина разливается по комнате, посылая дрожь беспокойства по моей спине, когда Себ наклоняется вперед, упираясь локтями в колени.

«Иди сюда, Чертовка», — требует он, его темные глаза удерживают мои и заставляют меня бросить ему вызов.

Часть меня хочет этого. Действительно чертовски большая часть хочет, чтобы я развернулся на каблуках и убежала так быстро, как только могу, из этого логова греха. Но я этого не делаю, потому что, захваченная его пристальным взглядом, я теряю контроль над своим телом и обнаруживаю, что делаю шаг к нему.

Ухмылка дергается на его губах, удовлетворение от того, что я выполнила приказ, наполняет его глаза.

Все остальные следят за каждым моим движением, когда я обхожу кофейный столик, на котором посередине стоят две дымящиеся кружки, и подхожу, чтобы встать перед ним.

Его лицо совершенно непроницаемо, когда я смотрю на него. Его маска прочно сидит на месте. От этого волосы у меня на затылке встают дыбом, потому что я ничего не могу прочитать о его намерениях — и это опасно.

«Ч-где Тоби?» — спрашиваю я, хотя в ту секунду, когда его имя слетает с моего языка, я понимаю, что, вероятно, это было неправильно сказано, потому что челюсть Себа дергается от разочарования.

Не говоря ни слова, он тянется к моей руке и тянет, гарантируя, что я упаду к нему на колени.

Его руки обхватывают мою талию, и он поворачивает меня, распологая именно там, где он хочет, между своих раздвинутых бедер, спиной к его передней части.

Наклоняясь вперед, его горячее дыхание касается моего уха, заставляя меня дрожать. Это то, чего он не упускает, если его низкий смешок мне о чем-нибудь говорит.

«Тебе было весело прошлой ночью, принцесса?» — спрашивает он достаточно громко, чтобы услышали остальные.

Не в силах смотреть ни на кого из них, мои глаза находят дымящийся кофе на столе передо мной. Мои кулаки сжимаются от желания дотянуться до одного.

Себ, должно быть, чувствует мое отчаяние, потому что как только я собираюсь пошевелиться, он протягивает руку и сжимает мое горло своей горячей ладонью.

Мудак.

«Отвечай мне, Чертовка», — рычит он, посылая предательские мурашки к югу от моей талии.

«Д-да?» Я не хочу, чтобы это прозвучало как вопрос, но у меня так много неизвестных о том, что произошло прошлой ночью, что я понятия не имею, каким мог бы быть правильный ответ.

«Ах, да? Значит, тебе нравилось распутничать с моими мальчиками, несмотря на то, что я говорил тебе о том, кому ты принадлежишь?»

Я не отвечаю, и я чувствую, что на самом деле он этого не хочет.

«Ты это сделала, не так ли?»

Несмотря на его резкие слова, в ту секунду, когда его другая рука опускается на мой живот и начинает скользить вверх, пока он не обхватывает мои груди через рубашку Тео и лифчик, который я, к счастью, все еще ношу, моя грудь начинает вздыматься, а дыхание учащается.

Я действительно просто шлюха.

На мне руки одного парня, а трое других смотрят, и мое тело сгорает быстрее, чем я могу выдержать.

«Я думаю, мне нужно преподать тебе еще один урок. Не так ли, Чертовка?»

Он сильнее сжимает мою грудь, и я не могу сдержать стон удовольствия, который срывается с моих губ.

Подвернув ноги под мои икры, он широко раздвигает мои ноги, и, как бесстыдная шлюха, которой я являюсь, я позволяю ему.

Жар обжигает мои щеки, растекаясь по шее и груди, зная, что Тео, Алекс и Нико теперь могут буквально все видеть. Меня смущает не только то, что они видят мою пизду, но и бренд Себа. Красный шрам от злости, на котором теперь его инициалы, вероятно, навсегда, если судить по глубине его порезов.

Не желая показаться слабой, я приоткрываю веки и пристально смотрю на них троих.

У меня перехватывает дыхание, когда я обнаруживаю, что чистая опасность и похоть смотрят прямо на меня.

Глаза Алекса перебегают с моего лица на мою киску, когда его рука поднимается, чтобы провести по своим растрепанным волосам.

Внимание Нико приковано к моей пизде, его собственное возбуждение от этой хреновой ситуации более чем очевидно за его тренировками.

А Тео? Он просто выглядит чертовски заинтригованным. Мудак.

Несмотря на то, что я знаю, что его здесь нет, я обыскиваю подвал в поисках Тоби.

Он не позволил бы Себу сделать это, унизить меня перед его друзьями.

Но его здесь нет. И Себ более чем осведомлен об этом факте. Хотя что-то подсказывает мне, что Тоби может быть именно тем, кому он хочет передать это сообщение.

«Она, блядь, жаждет этого, чувак», — почти рычит Нико, проводя ладонью по своему члену сквозь пот.

Гребаный пес. Можно было подумать, что он насытился прошлой ночью со своими двумя маленькими подружками.

Пальцы Себа сжимаются на моем горле и трахают, еще одна волна жара разливается по моей киске.

«Скажи это, Чертовка», — рычит он мне на ухо, и у меня по спине пробегают мурашки от грубости в его голосе.

Я знаю, что Нико не единственный, кого затронуло это маленькое шоу. Я чувствую спиной твердый и готовый член Себа.

Похоже, этот небольшой эксгибиционизм действительно заводит его.

Еще раз вздернув подбородок, я крепко сжимаю губы, отказываясь говорить ему те слова, которые, я знаю, он хочет.

Он хочет, чтобы я подчинилась.

Что ж, он может идти к черту.

«Ты действительно думаешь, что ты в каком-то положении, чтобы бросить мне вызов прямо сейчас?»

«Мне похуй, Себастьян. Делай со мной, что хочешь, ты будешь тем, кому придется смириться со своими действиями. Я, однако, уже знаю, что я шлюха, так что ты можешь этим воспользоваться.»

Рык разочарования вырывается из его горла в ту секунду, когда я называю себя шлюхой.

Ну и что? Для него это нормально, но не для меня?

Гребаный лицемер.

Понизив тон своего голоса, убедившись, что он выходит хриплым и нуждающимся, я перевожу взгляд с одного парня на другого передо мной.

«Что скажете, мальчики? Хотите немного повеселиться? Я вся здесь для того, чтобы взять». Я подмигиваю за секунду до того, как мою голову откидывают назад, моя кожа головы горит от того, что он почти начисто вырвал мои волосы из-за его жестоких движений.

«Никто, блядь, тебя не тронет, Чертовка. Ты моя.» Его темные, граничащие с безумием глаза удерживают мои, и весь воздух вырывается из моих легких.

Прямо сейчас я никак не могу опровергнуть ничего из того, что Калли сказала мне прошлой ночью. Возможно, за последние пару недель я видела Себа и с пистолетом, и с ножом, но он никогда не выглядел более опасным, более смертоносным, чем сейчас.

«Моя», — одними губами произносит он.

Отпуская мои волосы, я вздыхаю с облегчением, когда он убирает руку, и я не нахожу прядей между его пальцами.

Это чувство длится недолго, потому что его рука опускается между моих ног, его пальцы танцуют вверх по моим бедрам и заставляют мои мышцы напрягаться от желания.

«Ты собираешься устроить красивое маленькое шоу для моих братьев, Чертовка? Я думаю, им нужно видеть, кому ты принадлежишь, так же сильно, как тебе нужно это напомнить».

Моя грудь вздымается, дыхание вырывается короткими, резкими вздохами. Кусая губы, я пытаюсь удержаться от требования, чтобы он перестал дразнить меня и просто сделал это.

Нико не ошибся. Я так чертовски готова почувствовать его внутри себя.

Моя киска жаждет быть растянутой, быть наказанной им за то, что произошло прошлой ночью, чего я не помню.

Жалобный стон вырывается, когда он поднимается выше, проводя пальцем по моим губам, но не приближаясь к тому месту, где он мне нужен.

«Посмотри, как сильно они хотят тебя, принцесса. Все они, блядь, умирают от желания попробовать тебя на вкус».

Не в силах ничего сделать, кроме как следовать приказам в надежде, что это даст мне то, что мне нужно, я нахожу взгляд каждого из них.

Зеленый цвет в глазах Тео ярче, чем когда-либо, когда они следят за движениями Себа, его член выпирает из штанов. Глаза Алекса и Нико настолько переполнены желанием, что похожи на темные глубины ада, очень похожие на глаза Себа позади меня. Нико, хотя… он переходит на следующий уровень, потому что его рука скользнула под пояс, и он медленно поглаживает себя, наблюдая за мной.

Почувствовав мое внимание, он поднимает на меня глаза и подмигивает.

Нет ничего лучше, чем помочь мне, придурок.

Хмурый взгляд искривляет мои губы, но все, что он делает в ответ, это улыбается.

«О Боже», — выдыхаю я, когда Себ, наконец, касается моего клитора, прежде чем надавить ниже и погрузить в меня два пальца.

«Черт, Чертовка. Тебе действительно нравится сводить с ума моих мальчиков, да?»

Он сжимает свои пальцы внутри меня, и я теряю всякую нить контроля, за которую держалась.

Мое тело прижимается к нему, отдаваясь тому, что он делает. Мои глаза закрываются, когда я сосредотачиваюсь на ощущениях и моем быстро нарастающем освобождении.

«Следи за ними», — рявкает он, его пальцы замирают. «Я хочу, чтобы они точно увидели, чего у них не может быть».

Аргумент вертится у меня на кончике языка, требование знать, действительно ли речь идет о том, чтобы наказать их за прошлую ночь больше, чем обо мне.

Хотя в ту секунду, когда я открываю глаза, я быстро понимаю, что они все наслаждаются этим так же сильно, как и я. Не то чтобы я когда-нибудь, черт возьми, призналась бы в этом.

Нико оставил попытки скрыть то, что он делает с собой. Его штаны теперь вокруг бедер, его толстый член открыто лежит в его ладони, когда он сжимает его в кулаке.

У Алекса расстегнуты брюки, и его рука быстро погружается под ткань. Тео — единственный, кто выглядит хоть немного собранным, когда он сидит там, медленно проводя рукой по выпуклости в штанах.

Вид того, как они разваливаются на части у меня на глазах, настолько чертовски эротичен, что я почти обретаю дар речи и требую, чтобы они просто сбросили одежду, дали мне посмотреть, что именно это с ними делает.

Но это, вероятно, помешало бы интенсивному освобождению, к которому я стремлюсь, поэтому вместо этого я простонала имя Себа, более чем осознавая, что это то, чего он хочет, и желая сыграть в эту его маленькую игру.

Я не уверена, ожидал ли он, что мне это понравится, но, черт возьми, я не уверена, что хочу сейчас быть где-то еще.

«Кому ты принадлежишь, Чертовка?» — он пытается снова, зная, что я начинаю падать.

Я борюсь, чтобы вдохнуть воздух, который мне нужен, пока он держит меня на этой мучительной гранью удовольствия. Если я скажу или сделаю что-то не так, он вырвет это у меня, а этого не может случиться. Не в этот раз. Я зашла слишком далеко, и это приведет к тому, что я сделаю что-нибудь глупое, например, побегу прямо к Нико, который, я уверена, был бы более чем готов закончить работу — при условии, что он был жив достаточно долго, чтобы сделать это.

«Т-тебе», — выдыхаю я, часть меня надеется, что он не может услышать это из-за усиливающегося ворчания и стонов, которые наполняют комнату.

«Громче», — гремит он, пугая меня. «Скажи моим мальчикам, кому ты, блядь, принадлежишь».

«Тебе», — кричу я, когда где-то в комнате раздается громкий треск. «Ты, Себ. Я принадлежу тебе», — кричу я, когда его пальцы снова набирают темп.

Я уже почти падаю, когда мои глаза находят фигуру на другой стороне комнаты.

Тоби.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Себастьян

Чертовски вовремя.

Мои губы кривятся, когда убийственные глаза Тоби находят мои после того, как он улучил момент, чтобы оценить сцену, разыгрывающуюся перед ним.

Возможно, я хотел бы обратить внимание на трех придурков, которые дрочат перед нами при виде того, как моя Чертовка разваливается под моими руками, но на самом деле есть только один человек, которому нужно увидеть это предупреждение таким, какое оно есть.

Она принадлежит мне.

Возможно, Тоби был единственным, кто не почувствовал ее вкус прошлой ночью, но он также тот, кто смотрит на нее по-другому, как будто она не просто игра. И это чертова проблема, потому что он все мне испортит, если продолжит. Если он продолжит пытаться защитить ее и относиться к ней должным образом.

Она, блядь, не заслуживает ни того, ни другого.

Я знаю, что, вероятно, мне следует просто быть честным в своих причинах, стоящих за всем этим, но к черту это. Он должен верить, что я знаю, что делаю. Он мой чертов брат во всех отношениях, которые считаются. Он должен, черт возьми, доверять мне.

Его губы приоткрываются, чтобы что-то сказать, попытаться разорвать меня по-новому, но я двигаюсь первый, засовывая пальцы глубоко во влагалище Стеллы и прижимая тыльную сторону ладони к ее клитору. И, как чертов дьявол, которым она является, она падает прямо на сигнал. К большому ужасу Тоби.

«Себ». Ее крик эхом разносится в почти невыносимой тишине подвала, когда ее тело сжимает мои пальцы, а ее соки стекают по моей руке.

Чертовски идеально.

Глаза Тоби расширяются больше, чем я думал, что это возможно, его кулаки сжимаются по бокам от гнева, когда узнаваемый звук одного из парней, заканчивающих, перекрывает протяжные всхлипы удовольствия Стеллы, когда она дрожит в моих руках.

Вытаскивая свои пальцы из нее, я поднимаю руку и засовываю их в рот, продолжая удерживать взгляд Тоби. Ее вкус взрывается на моем языке, заставляя мой член жаждать ее.

«Какого хрена ты делаешь?» он срывается. Я не знаю, почему он выглядит таким чертовски испуганным. Не похоже, что это наша первая групповая вечеринка. И я случайно помню, что в прошлом он был включен. Он может пытаться выглядеть так, будто он весь в кружевах и перьях, но это гребаная ложь. Он такой же чокнутый и злой, как и все мы, когда снимаешь несколько слоев.

«Присоединяйся или отвали, братан. Мы наслаждаемся жизнью».

Его челюсть тикает, когда он пытается принять решение.

«Отпусти ее», — требует он, делая предупреждающий шаг к нам, хотя я не совсем уверен, что он собирается делать, если только он не планирует вытащить пистолет из штанов, что маловероятно, поскольку он почти никогда не носит оружие.

«Как насчет того, чтобы спросить ее?»

Скользя рукой по ее телу, я сжимаю ее грудь, ущипнув сосок через ткань.

Она подавляет стон, поэтому я повышаю ставку, опуская руку вниз по ее животу, обводя ее набухший клитор.

«Что скажешь, Чертовка? Должен ли я отпустить тебя?»

Ее ответом является громкий стон, поэтому я снова погружаю пальцы в нее.

Глаза Тоби впились в мои. Они никогда не опускаются ниже, чтобы посмотреть, что я делаю с ее телом. Уважаю его самоконтроль, потому что черт знает, что у остальных троих вообще ни хрена его нет.

«Правильный ответ», — рычу я ей на ухо. «Теперь встань на колени».

Она замирает, когда мои слова регистрируются в ее тумане после оргазма.

«Э-э-э».

«Встань на свои гребаные колени передо мной, Чертовка».

В ту секунду, когда она выполняет приказ и опускается между моих раздвинутых бедер, Тоби поворачивается к нам спиной и вылетает из подвала, оставляя за собой только эхо захлопнувшейся двери.

«Кто нассал в его хлопья?» — Нико язвит.

Игнорируя его, я сосредотачиваюсь на женщине между моих ног.

Откинувшись назад и потянувшись, я приглашающе приподнимаю бедра и поднимаю брови.

Ее взгляд отрывается от моего очевидного возбуждения, ее глаза скользят по моей обтянутой рубашкой груди, пока она, наконец, не встречается со мной глазами.

Я проглатываю стон, который хочет вырваться из моего горла при виде нее.

Черт возьми, она прекрасна.

На ее лице нет вчерашнего макияжа, а глаза горят желанием, светло-голубой цвет теперь напоминает самый глубокий океан. Ее губы приоткрыты, позволяя вырваться резким вздохам.

«Чего ты ждешь, Чертовка?»

В минуту слабости она оглядывается через плечо на дверь, за которой исчез Тоби.

Протягивая руку, я беру ее за щеку, заставляя ее вернуться ко мне.

«Трахни его, принцесса. Он слабак. Сейчас», — говорю я, расстегивая ремень, чтобы помочь ей высвободить меня.

Ее руки поднимаются, и через несколько секунд мои джинсы обтягивают мои бедра, а мой ноющий член оказывается в ее ладони.

«Запомните это, мальчики. Это самое близкое, что вы когда-либо сможете испытать на себе».

Запустив одну руку ей в волосы, я веду ее вперед, а другую кладу на спинку дивана.

Ревность пронизывает воздух, когда она засасывает меня в свой рот, и я, блядь, наслаждаюсь этим, потому что она вся, блядь, моя.

В отличие от прошлой ночи, я позволяю ей делать свое дело, и, черт возьми, я рад, что делаю это. Трахать ее в горло было здорово, но ощущение того, как она облизывает мой член по всей длине, поклоняясь мне, как будто я ее гребаный король, — это все, блядь.

Мои пальцы сжимаются в ее волосах, но я никогда не беру себя в руки, поскольку мои глаза следят за каждым ее движением.

Я знаю, что делают ребята вокруг нас. Краем глаза я вижу их движения. Но моя единственная реакция на то, что они заводятся из-за этого, — это ухмылка, потому что они, блядь, никогда этого не испытают.

«Моя», — рычу я, когда она снимает мою длину, мои пальцы скручиваются до боли.

Ее глаза вспыхивают желанием, прежде чем я толкаю ее обратно вниз и теряюсь в ее горячем маленьком рту.

Я хочу держаться вечно, но все происходит слишком быстро, когда мои яйца начинают подтягиваться, знакомое покалывание возникает у основания позвоночника.

Чувствуя это тоже, она ускоряет темп, посасывая меня сильнее и посылая меня по спирали с головой в интенсивное освобождение, которое я не забуду какое-то время, если вообще когда-нибудь забуду.

Мой член дергается, когда я стону от удовольствия, моя сперма покрывает ее язык.

Ее глаза удерживают мои, когда она глотает, облизывая мой кончик, выпивая каждую каплю, которую может достать.

Отпустив меня, она остается на коленях, ее губы красиво припухли от моего члена.

Моя грудь болит при виде ее у моих ног, и мои мышцы горят от желания протянуть руку и посадить ее к себе на колени. Но это не то, что сейчас происходит.

«Теперь ты можешь уйти», — заставляю я себя сказать, натягиваю джинсы и ухожу от нее, как будто она ничто.

Бросаясь в ванную, я твердо намерен не оглядываться назад, но мое тело предает меня. Как раз перед тем, как дверь за мной захлопывается, я, блядь, оборачиваюсь.

Вид ее на коленях со склоненной от стыда головой что-то делает со мной, но это не то, что я могу признать прямо сейчас.

Прислонившись спиной к закрытой двери, я прислушиваюсь к движению или голосам с другой стороны, желая, чтобы мое сердце перестало колотиться в груди и чтобы мои сомнения исчезли.

Ей это было нужно.

Им, блядь, это было нужно.

Она моя. И только мой.

Образ ее в моей власти между моих бедер возвращается ко мне, и самодовольная, удовлетворенная улыбка растягивается на моих губах.

Да. Теперь она, блядь, тоже это знает.

Отталкиваясь от двери, я включаю воду, прежде чем с сожалением смыть ее запах со своих пальцев, задаваясь вопросом, как скоро я смогу заставить ее снова выкрикивать мое имя.

Ее трусики прожигают дыру в моем кармане.

Да, возможно, я скоро нанесу еще один небольшой визит другой паре.

Я не удивлен, хотя, по общему признанию, немного разочарован, когда выхожу из ванной и обнаруживаю, что она ушла.

В конце концов, я действительно сказал ей это.

Три пары заинтригованных глаз следят за мной, когда я иду на кухню за новой чашкой кофе, видя, что моя последняя чашка стоит на столе, холодная и заброшенная.

«Что?» — я лаю, когда снова падаю на диван.

«Это, — начинает Нико, — было чертовски горячо, но совершенно не нужно».

«Действительно?» — спрашиваю я, мои брови почти на уровне линии роста волос. «Я стоял рядом прошлой ночью, наблюдая за каждым из ваших языков у нее во рту. Извините, что чувствую необходимость высказать свою точку зрения.»

«Она дерзкая стерва», — радостно говорит Алекс. «Она мне нравится».

«Да, это гребаная проблема», — бормочу я, потягивая свой слишком горячий кофе.

«Братан, мы поняли это. Мы действительно, блядь, хотим, но…»

Я бросаю на Тео взгляд, который обрывает его слова. Нико не знает того, что знаем мы, и, что касается меня, я хочу, чтобы так и оставалось.

«Все в порядке. Вы трое можете устроить свою маленькую встречу по WI-FI, если хотите. Я собираюсь принять душ. Я весь в девчонках», — фыркает Нико.

Алекс смеется над его комментарием, но не указывает на очевидную гребаную причину этого, и мы втроем смотрим, как он исчезает в ванной.

«Я знаю, что я делаю», — говорю я им твердым, уверенным голосом.

Они оба смотрят на меня, их глаза говорят все, чего не говорят их рты. Я благодарен, потому что, по правде говоря, я понятия не имею, что я делаю.

Я думал, что да, но Стелла удивляет меня на каждом шагу, и планы, которые у меня были только вчера, идут прахом, потому что прямо сейчас, единственное, о чем я могу думать, когда речь заходит о моей маленькой чертовке, — это о том, как я собираюсь вблизи рассмотреть свои инициалы на ее коже когда-нибудь в ближайшее время.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Стелла

Мои ноги и легкие горят к тому времени, когда я влетаю в дверь спальни Калли и падаю на ковер измученной, униженной кучей.

«Стелла?» Беспокойство в голосе Калли, когда ее простыни шуршат, заставляет рыдания рвать мое горло. Но я отказываюсь позволять себе идти туда.

Я сильнее Себа и его друзей-идиотов.

Это просто моя усталость, говорю я себе.

Я всегда была действительно дерьмовым лжецом.

Теплые руки обвивают мое плечо. Я откладываю свою первоначальную реакцию на борьбу в сторону и позволяю ей помочь мне встать.

Я не смотрела в зеркало с тех пор, как сбежала из подвала, но мне и не нужно знать, что я выгляжу ужасно.

«Что случилось?» Спрашивает Калли, стоя передо мной, когда я сажусь на край ее кровати.

«Э-э…» Я колеблюсь, не желая запятнать ее чистоту и невинность ужасной правдой.

«В последний раз, когда я тебя видела, твой язык был у Тео в горле», — констатирует она как ни в чем не бывало, положив руки на бедра.

К счастью, здесь нет осуждения, только любопытство.

«Я слишком много выпила. И косяк Алекса был чертовски сильным», — бормочу я, опуская голову на руки.

«Тебе нужны таблетки? У меня есть…»

«Я приняла немного, но спасибо. Я должна идти. Убирусь с дороги, и пусть твой день продолжается».

«Я не позволю тебе уйти отсюда вот так. Поговори со мной. Возможно, я не понимаю, но я хочу помочь».

Она опускается рядом со мной и тянется к моей руке.

«Без обид, но ты пахнешь мальчиком. И, судя по состоянию твоей шеи, я могу догадаться, почему.»

Горький смех срывается с моих губ.

«Не могу сказать, что я удивлена».

«Что случилось, Стелла?»

Я очень кратко и очень расплывчато рассказываю ей о времени, проведенном с Себом в ванной, прежде чем выйти с намерением преподать ему урок.

Я помню, как целовалась с Тео. Я помню, как к нам присоединился Алекс, и у меня очень, очень смутное воспоминание о его губах.

Но все, что было раньше, — это просто пятно небытия.

По тому, как Нико смотрел на меня этим утром, я знаю, что он где-то замешан.

Единственное, что заставляет меня чувствовать себя немного лучше из-за всего, что я не могу вспомнить, это то, что, когда Себ засунул свои пальцы в меня раньше, я не болела так, как будто меня трахали семью способами с воскресенья.

Я надеюсь, это означает, что моя ночь была насыщена поцелуями, и что Тео лгал, когда говорил, что они уже все видели.

Я внутренне съеживаюсь, когда думаю о том, как я оказалась без платья и кто мог надеть на меня рубашку Тео.

Глядя на Калли, я мягко улыбаюсь, более чем ценя ее поддержку прямо сейчас.

«Могу я воспользоваться твоим душем?»

«Конечно. Используй все, что тебе нужно. У тебя есть одежда?»

Я киваю — я собрала вещи на сегодня.

«Может быть, нам стоит пойти куда-нибудь, когда ты будешь готова, позавтракать или что-нибудь еще? Выберемся из дома, подальше от них».

Моя первая реакция — отказаться от желания убежать домой и запереться в своей спальне. Но потом я смотрю в ее добрые глаза и понимаю, что ей нужен тайм-аут так же сильно, как и мне.

«Хорошо. Я приму душ, а потом мы пойдем за едой. Ты можешь рассказать мне все о своей ночи.» Я подмигиваю ей, и она краснеет.

«Я не могу поверить, что видела, как Нико делали …» Она захлопывает губы, ее щеки становятся только ярче.

«Минет? Не волнуйся, он проснулся с двумя голыми девушками по обе стороны от него. Стало еще хуже».

«Боже мой. Как я связана с этим псом?»

Смеясь, я оставляю ее наедине с ее унижением в пользу душа.

Я вздыхаю с облегчением, когда обнаруживаю, что он выглядит совершенно иначе, чем в подвале. Это, конечно, женский туалет, и моя спина немного выпрямляется. Здесь я в безопасности.

Включив душ настолько горячий, насколько могу, я снимаю рубашку Тео, стаскиваю с ног лифчик, подвязки и испорченные чулки и вхожу под воду.

Вода обжигает, моя кожа отвергает температуру, но я заставляю себя стоять там, терпеть жар, который поможет смыть прошлую ночь, их, его, с моего тела. Просто жаль, что я не могу так легко выбросить их всех из головы.

Я использую по максимуму модный шампунь и кондиционер Калли, о которых никогда не слышала, и не выхожу из душа, пока каждая часть моего тела не будет вымыта с точностью до дюйма. Ну, это не совсем так. Был один пластырь, который не выдерживал такого рода лечения, часть, на которую я отказывалась даже смотреть. Если я проигнорирую существование этих двух маленьких букв, то, возможно, они исчезнут, как будто их никогда и не было.

Да, хорошая мысль.

К тому времени, как я выхожу, одетая в свежую одежду и с мокрыми волосами, рассыпающимися по плечам, я снова чувствую себя немного похожей на себя обычную.

«Вот, я улизнула приготовить кофе».

«О Боже мой». Я подбегаю и беру кружку, которую она мне предлагает, прижимая ее к груди, вдыхая аромат свежемолотых бобов. «Это тоже хорошая вещь».

«Конечно. Только лучшее в доме Чирилло, ты же знаешь.» У нее чопорный английский акцент. Я понятия не имею, кому она подражает, может быть, своей маме, но это забавно.

«Выпей это, высуши волосы, а потом мы уйдем отсюда. Я приглашаю тебя на настоящий завтрак. Никакого дерьма с блинчиками и беконом, к которому ты привыкла.»

«Дерьмо?» — спрашиваю я, притворяясь оскорбленной.

«Есть только один способ справиться с похмельем, и это английский завтрак».

* * *

Час спустя я обнаруживаю, что сижу за столиком напротив Калли в лондонском кафе на задворках. Это не то место, куда я ожидала, что она приведет меня, но после ночи и утра, которые у меня были, прятаться здесь не могло быть более идеальным.

Я даже не потрудилась заглянуть в меню, когда мы приехали, я просто позволил Калли разобраться с этим. Кажется, она знает, что мне нужно, чтобы исправить все, что пошло не так в моей жизни за последние двенадцать часов, так что она может заняться этим.

«Смотри, что у меня есть», — взволнованно говорит она, протягивая через стол скомканный листок бумаги.

Я смотрю на нацарапанный номер телефона, и мои брови сходятся вместе.

«Чей это?» — спрашиваю я, и гордая улыбка растягивает мои губы.

«Парень, с которым я танцевала перед тем, как мы пошли в подвал. Я понятия не имела, пока не сняла платье и не нашла его в кармане.»

Я не уверена, чему я больше удивлена — тому, что он сделал это, или тому, что в платье, которое она позаимствовала у меня, были гребаные карманы.

«Ты собираешься позвонить ему?» — спрашиваю я, волнение начинает бурлить у меня в животе от того, что она нашла жизнь за пределами своей тюрьмы.

«Я отправила ему сообщение, когда нашла это». Она хихикает, как школьница.

«И?» Я настаиваю, более чем счастлива утонуть в ее мальчишеской драме, а не переживать заново свою собственную.

«Я извинилась за своего брата и сказал ему, что он был немного властным». Я смеюсь над этим описанием. «Он сказал, что понял, что у него тоже есть младшая сестра. Он хочет встретиться со мной.»

«О Боже мой. Ты собираешься это сделать?»

Появляется нервная усмешка, ее глаза горят возбуждением. «Я сказала, что сделаю это».

«Да-а», — визжу я. «Это так волнующе».

Ее нервозность возрастает вместе с моей реакцией.

«Что не так?»

«Я… э-э… сказала, что ты придешь. Его друг тоже хочет снова тебя увидеть.»

«Калли», — вздыхаю я, страх уже поселяется в моем животе. «Я не могу. Ты можешь себе представить, если…»

«Они не узнают. Мы встретимся с ними где-нибудь на другом конце города.»

Ее глаза умоляют меня сказать «да», встать рядом с ней, когда она сбросит цепи, которые так долго сдерживали ее.

И я думаю, в чем-то она права. Если мы придумаем достаточно хорошую ложь, они должны на это купиться… верно?

Они могут быть защитниками, но они не могут следить за ней каждую минуту дня. По крайней мере, сейчас за нами здесь никто не наблюдает.

Дрожь пробегает по мне при мысли о том, что один из них может быть близок после того, что случилось этим утром.

«Ты в порядке? Весь цвет просто отхлынул от твоего лица.»

«Д-да. Наверное, я просто проголодалась.» Я оглядываюсь через плечо, надеясь, что наш завтрак волшебным образом сменит тему, но официантки, направляющейся в нашу сторону, нет.

«Так что ты скажешь? Хочешь встретиться с ними вместе со мной?»

«Когда?» — неуверенно спрашиваю я.

«В следующие выходные».

Я вздыхаю с облегчением, что она ничего не запланировала на этот день. Я задерживаю на ней взгляд на мгновение, но предвкушение сделать что-то настолько обычное, как первая встреча с мальчиком, разбивает мое маленькое черное сердечко, и я ловлю себя на том, что соглашаюсь, хотя и несколько неохотно.

«Да», — шипит она. «Ант говорит, что Энцо действительно был в тебя влюблен. Он будет в восторге.»

Я заставляю себя улыбнуться, хотя и не чувствую этого.

Проводить время с двумя парнями, которым Нико угрожал уйти от нас, — плохой ход. Действительно чертовски плохой ход, но теперь уже слишком поздно. К тому же, Калли это нужно. Действительно нуждается в этом.

К счастью, наши завтраки наконец прибывают, и я впервые испытываю, насколько хорош полный английский завтрак при похмелье.

«О Боже, это было так вкусно», — стону я, откидываясь на спинку стула и потирая рукой свой раздутый живот.

«Я же тебе говорила», — говорит Калли, подмигивая. «Теперь ты чувствуешь себя лучше? Потому что у меня есть планы.»

«О?»

«Давай, ты увидишь».

«Загадочно. Мне это нравится.»

Мы оплачиваем счет, прежде чем отправиться обратно к Mercedes Калли. Светит солнце, поэтому, как только мы забираемся внутрь, она нажимает кнопку, чтобы опустить верх, и смотрит на меня с улыбкой.

«Ты действительно идеальная принцесса, да?» — спрашиваю я, разглядывая ее длинные золотистые волосы, светло-розовый свитер и машину.

«Возможно, но что-то подсказывает мне, что все скоро изменится».

«Уже поняла, что я оказываю плохое влияние?»

«Стелла, я думаю, ты — все, что мне нужно».

Она заводит машину, и мы мчимся по улицам города. Удивительно тихо для субботнего дня, и вскоре мы подъезжаем к причудливому стеклянному зданию.

Снаружи нет ни вывески, ни чего-либо еще, так что, что бы это ни было, это чертовски эксклюзивно.

«Что это за место?»

«Подожди и увидишь».

Я следую ее примеру, когда она вылезает наружу.

«Я всегда хотела это сделать», — взволнованно говорит она, когда мы входим в малолюдное фойе. Все стеклянное, и даже женщина за стойкой выглядит хрупкой. Совершенная, но хрупкая.

«Привет, у меня назначена встреча на имя Калли Чирилло».

Как только фамилия Калли слетает с ее языка, поведение женщины сразу же меняется.

«О, конечно, мисс Чирилло. Вам нужен сопровождающий?»

«Нет, спасибо», — Калли смотрит на бейдж с именем женщины. «Джули. Я думаю, мы сможем управиться с лифтом.»

Я подавляю смех от сарказма в голосе моей подруги и мысленно даю ей пять.

Я действительно оказываю плохое влияние. Что-то подсказывает мне, что раньше она никогда бы так не высказалась. Расширенные глаза Джули только подтверждают мои подозрения.

Кивнув, Джули позволяет нам пройти вглубь здания.

«Ты видела ее лицо?» — взволнованно спрашивает Калли, как только двери лифта закрываются за нами.

«Я предполагаю, что ты часто приходишь сюда».

«В значительной степени. Хотя обычно я с мамой.»

Лифт поднимается, цифры увеличиваются, пока мы не добираемся до двадцатого этажа.

Со звоном двери открываются, и я получаю первую подсказку о том, где мы находимся. Знакомый аромат выдает себя с головой. Так же как и свечи и журчащая вода, когда мы выходим в гораздо более роскошное фойе.

«Доброе утро, мисс Чирилло».

«Я Калли, а это Стелла», — говорит она, поворачиваясь ко мне.

«Приятно познакомиться с тобой, Стелла». Ее голос звучит искренне, но глаза оценивающие, как у черта на куличках.

«Не волнуйся, Стелла получила полное одобрение. Вы можете попросить подтверждения у моего отца.»

Мои брови взлетают вверх при упоминании о нем. Знает ли он, что мы с Калли друзья? Он действительно знает, что мы здесь?

Черт, могу я встретиться с ним и получить несколько чертовых ответов о моей жизни?

«Я уверена, что все в порядке, Калли. Почему бы вам обоим не последовать за мной? Мы вас подготовим, а потом я сообщу вам обоим, как только мы будем готовы.»

«Звучит здорово, Элли. Спасибо тебе».

Мы оба следуем за ней через двойные двери, и мои глаза чуть не вылезают из орбит, когда появляется комната позади.

«О, вау», — выдыхаю я, любуясь сверкающим голубым бассейном, водопадом и бурлящими джакузи. Но лучше всего то, что здесь пусто, и, если не считать воды, здесь блаженная тишина.

Отрывая взгляд от кусочка неба передо мной, я смотрю на Калли.

«Ты забронировала все это место для нас, не так ли?»

Она пожимает плечами, как будто это ничего не значит. «Пошли, я хочу окунуться».

«Ты знаешь, где все находится. Я прослежу, чтобы напитки и закуски были готовы, и сообщу терапевтам, что вы прибыли».

Калли благодарит идеально одетую женщину, которая впустила нас, и исчезает за дверью.

«Калли, это безумие».

«Я никогда не говорила, что все в моей жизни — отстой», — невозмутимо заявляет она. «То, что твоим отцом является один из самых опасных людей в городе, дает тебе определенные привилегии».

«Не говоря уже о деньгах, которые прилагаются к этому».

«Мама владеет этим местом. На самом деле их целая сеть. Почти уверен, что для папы это просто способ отмыть свои грязные деньги, но неважно. Это работает на меня».

Я хочу быть шокирована ее словами, но правда в том, что, хотя я, возможно, и была удивлена ее откровением обо всей этой ситуации с мафией, я не настолько наивна, чтобы не знать, кое-что о том, на что они могли бы пойти, чтобы финансировать свой экстравагантный образ жизни.

Это, безусловно, помогает объяснить, в каких домах мы всегда жили.

Мой желудок сжимается, когда я думаю обо всех вещах, которыми мой отец действительно мог бы зарабатывать на жизнь. Была ли моя жизнь не только ложью, но и совершенно незаконной?

Рука Калли скользит в мою, вырывая меня из моих мыслей.

«Давай, тебя ждет чистое расслабление».

Она тащит меня к раздевалкам, где мы находим два купальника, ожидающих нас, точно подходящих размеров.

«Как ты…»

«У меня есть свои способы». Она подмигивает, снимая свой костюм с вешалки и быстро снимая с себя одежду.

Я колеблюсь мгновение, точно зная, что этот крошечный костюм обнажит на моем бедре то, в чем я раньше не признавалась.

«Что не так?»

«Эм… Есть еще кое-что, что я должна рассказать тебе о том, что произошло прошлой ночью.»

«Р-верно?» — говорит она, приподнимая бровь.

Расстегивая штаны, я стаскиваю их, прежде чем подвернуть ногу, чтобы показать ей.

«О, мой гребаный Бог, Стелла», — визжит она. «Т-ты позволила ему заклеймить себя?»

«Я не помню, чтобы позволяла ему, как таковой».

«Ну, похоже, ты его не остановила».

Мои губы приоткрываются, чтобы возразить, но вскоре я обнаруживаю, что у меня нет слов. Она права. Я не сделала абсолютно ничего, чтобы даже попытаться остановить его.

Калли испускает вздох. «У тебя с ним проблемы, Стелла. Он не собирается останавливаться, пока не получит то, что хочет».

«Да, что бы это ни было».

Мы оба переодеваемся в тишине, обеспокоенный взгляд Калли несколько раз встречается с моим, прежде чем мы направляемся обратно, где нас ждет свежий апельсиновый сок и безумное количество фруктов.

«Я предполагаю, что в этих баксах нет шипучки?» — Бормочу я, поднося стакан к губам.

Калли бросает на меня взгляд, изогнув бровь. «Ты действительно хочешь еще алкоголя после прошлой ночи?»

Я пожимаю плечами. «Что-то должно помочь мне забыть».

«А сегодня утром?»

Я стону. «Тебе не нужно напоминать мне».

«Ты что-нибудь слышала от Тоби?»

«Нет. Ничего. Почти уверена, что он меня ненавидит.»

«Нет, это будет Себ, которого он ненавидит. Он не будет винить тебя за это.»

Мои щеки пылают, когда я вспоминаю, чему именно он был свидетелем.

Да, не может быть, чтобы он не ненавидел меня.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Себастьян

Тео вскакивает с дивана, как только смотрит на экран своего звонящего телефона, и исчезает за дверями, ведущими в сад.

«Что-то подсказывает мне, что нас вот-вот вызовут», — бормочет Алекс, проводя рукой по лицу и бороде, которую он, кажется, пытается отрастить.

«Одевайтесь, ублюдки», — рявкаю я, поднимаясь с дивана и унося все грязные кружки на кухню. Черт знает, что Нико этого не сделает.

«Одевайтесь. Нам пора», — гремит Тео, подтверждая мои подозрения о том, кто звонил ему.

«Серьезно?» Алекс стонет.

«Серьезно. Нико, ты молодец. Ты можешь остаться и дать отдых своему крошечному, измученному члену».

Я хихикаю, когда Нико пытается ответить.

«Ты просто завидуешь, брат. Прошлой ночью никто даже не прикасался к твоему члену», — бормочет Нико, на его губах играет ухмылка.

«Я не знаю, Стелл…»

«Закончи это предложение, и ты не доберешься до этой работы, какой бы она ни была», — предупреждаю я Тео, к большому удовольствию Алекса.

«Братан, ты чертовски влюблен в принцессу», — объявляет Алекс.

Прежде чем он понимает, что происходит, Алекс прижимается спиной к стене, а мое предплечье прижимается к его горлу.

Он почти не реагирует, просто смотрит на меня понимающими глазами.

«Я, блядь, не влюблен в нее. Я едва могу смотреть на нее».

«Конечно. Извини», — говорит он совершенно неискренне.

Мои зубы скрипят, когда я смотрю на него, моя свободная рука сжимается в кулак, готовая стереть ухмылку с его губ, которая, я знаю, скоро появится.

«Дети, у нас есть гребаная работа, которую нужно сделать», — рявкает Тео, хлопая меня по голове, когда он проходит мимо нас двоих.

«Я собираюсь сделать тебе чертовски больно», — предупреждаю я Алекса. Он просто закатывает глаза и бормочет: «Хотел бы я посмотреть, как ты попробуешь, ублюдок».

Оставив Нико позади, где он все еще лежит на диване, засунув руку в штаны, мы направляемся к нашим машинам.

* * *

Час спустя мы сидим на улице, ожидая, когда Алекс вытащит свою задницу из дома, одетый и готовый к работе.

«Ты собираешься сказать мне, что мы еще делаем?» Я спрашиваю Тео, который все еще сжимает руль, несмотря на то, что мы сидим неподвижно.

Я знаю его проблему. Это одно и то же каждый раз, когда босс звонит и что-то требует от него. Тео хочет произвести впечатление, хочет доказать, что у него есть все необходимое, чтобы однажды занять место своего отца. И больше всего он хочет доказать Нико, что, несмотря на то, что он моложе, он все еще выше его и заслуживает своего места там.

Он разочарованно вздыхает, что Алекс все еще не готов.

«Марко не заплатил».

«Черт. Я думал, что мы передали довольно убедительное сообщение в понедельник вечером».

«Да, по-видимому, нет. Папа в бешенстве,» — ему не нужно больше говорить. Я уже понимаю, почему.

Закусочная Марко находится прямо на границе нашей территории. Все предприятия Чирилло в этой части города постоянно подвергаются риску, поскольку семья Мариано управляет делами прямо через улицу.

Если Марко не платит, это может означать…

Я качаю головой, не желая рассматривать такую возможность.

Отношения между Чирилло и Мариано были хорошими в течении многих лет. Почти всю нашу жизнь. Никто из нас не помнит время, когда они боролись за господство над этой частью города, но потери того времени все еще ощущаются. Мы потеряли хороших солдат. Члены семьи. Друзья.

Последнее, что нам нужно, это чтобы Мариано устали от небольшого участка, в котором они оказались, и снова начали наступать.

Мы знали, что есть шанс после того, как их босс ушел в отставку пару лет назад, передав власть своему старшему сыну.

«Все будет хорошо. Вероятно, он просто переживает трудный период или что-то в этом роде».

«Ты готов рискнуть своей жизнью ради этого?» — спрашивает Тео напряженным голосом, его терпение на грани истощения. «Спасибо, черт возьми», — бормочет он, когда открывается входная дверь в дом Алекса и Деймона.

«Почему, черт возьми, Деймон не занимается этим дерьмом?» Я бормочу свои мысли вслух.

«Хрен его знает. Босс сказал, что мы ему нужны. Он не произносил этих слов, но ты же знаешь, что это какая-то чушь посвящения».

Я стону, на мгновение вспоминая другое дерьмо, в которое нас втягивали, чтобы доказать нашу ценность, нашу преданность Семье.

«Отлично. Не могли бы вы сделать это в тот день, когда мы все не высовываемся из своих задниц, нет?»

«Именно поэтому он это сделал, чувак».

«Кто это, черт возьми, такая?» — спрашиваю я, игнорируя Тео, когда вместо Алекс из дома выходит женщина. Хотя чем больше я ее изучаю, тем больше она кажется мне знакомой.

«К черту это, я собираюсь добраться до него». Тео держит руку на двери и собирается толкнуть ее, когда наконец появляется Алекс, бросая на женщину убийственный взгляд, когда он пробегает мимо нее.

Он одет так же, как и мы, с головы до пят в черное, и выглядит смертельно опасным с гневом, бурлящим в его глазах. Именно этого босс от нас и ожидает.

«Какого хрена, братан?» — рявкает Тео, не потрудившись дождаться, пока Алекс хотя бы закроет дверь, прежде чем начать пятиться.

«Последняя ебучая игрушка моего отца».

«Она горячая штучка», — добавляю я, глядя на женщину, которая сейчас стоит у старой потрепанной машины.

«Она наша гребаная экономка».

«Твой отец трахает прислугу?» — спрашивает Тео, отрывая голову от нашей предстоящей задачи.

«По-видимому, так. Она из гребаного поместья Ловелл.»

«Не в его обычном вкусе», — бормочу я.

«Ему нужно будет еще раз подумать, если он планирует сделать эту моей следующей мачехой».

«Мы можем сосредоточиться на гребаной работе?» Тео ворчит, его раздражение достигает небывало высокого уровня.

«Скажи мне, что это такое, и, возможно, я смог бы», — говорит Алекс, просовывая голову между сиденьями и свирепо глядя на Тео.

«Марко. Он не заплатил», — повторяет Тео. «Нам нужно выяснить почему».

Алекс хрустит костяшками пальцев. «Меня это устраивает. Пойдем поджарим этого ублюдка».

Поездка до границы нашей территории занимает целую вечность из-за вечернего движения, но в ту секунду, когда мы подъезжаем к закусочной Марко, мы надеваем наши игровые маски и приступаем к работе.

«Мы не уйдем отсюда без ответов».

«Понял тебя», — говорю я, открывая дверь.

«Поехали».

Возможно, мы еще не полноценные солдаты, но в ту секунду, когда мы входим в Marco's в наших черных костюмах и осматриваем пространство, по воздуху пробегает рябь страха.

Один из официантов смотрит на нас и выбегает через заднюю дверь, вся кровь отхлынула от его лица.

«Похоже, он здесь», — бормочет Тео. «Давай пойдем и найдем его».

Глаза следят за каждым нашим движением, когда мы без приглашения проскальзываем за стойку и протискиваемся на кухню.

При нашем внезапном появлении звенят ножи, и предыдущая болтовня немедленно прекращается.

Одна девушка оглядывается через плечо на длинный коридор, и Тео убегает в том направлении.

Открывая каждую дверь, мимо которой мы проходим, он заглядывает внутрь, прежде чем мы подходим к последней двери.

Залезая под куртку, я сжимаю пальцами пистолет, и он выбегает за дверь, не заботясь ни о чем на свете.

«Черт возьми», — бормочет он, направляясь к лестнице.

Конечно же киска хотел сбежть в свою квартиру. Неужели он действительно думает, что сможет спрятаться от нас?

В ту секунду, когда мы врываемся в его гостиную, мы обнаруживаем, что он стоит в центре. Он бледен как полотно, его тело дрожит от страха. Синяки, которые мы оставили ему после нашего маленького предупреждения в понедельник вечером, едва сошли, но мы снова здесь.

«Мы не думали, что нам придется возвращаться сюда, Марко». Голос Тео низкий, смертоносный. Мы с Алексом стоим на его стороне, готовые вступить с ним в войну, если придется.

«Я-мне жаль. Я… я…»

«Где деньги босса, Марко?»

Тео делает шаг вперед, и мы следуем за ним, пока позади нас не раздается скрип и болезненное ворчание Алекса.

Поднимая пистолет, я ставлю его на предохранитель, и мой палец на спусковом крючке в ту секунду, когда я узнаю в трех мужчинах, стоящих над Алексом, Мариано.

«Ублюдок», — рычит Тео, когда оглядывается и видит одного из Мариано, направившего на меня пистолет. «Ты гребаный тупой ублюдок, Марко».

Его испуганный стон наполняет комнату, но я не оборачиваюсь, чтобы посмотреть, что он делает. Мои глаза прикованы к парню с пистолетом, направленным в мою сторону.

«Марко и вся эта улица теперь принадлежат семье Мариано», — заявляет один из них.

«Ты начинаешь гребаную войну, ты же знаешь это, верно?»

«Выполняю приказы, чувак. Ты знаешь, как это бывает», — говорит другой Мариано, когда Алекс поднимается на ноги.

«Да, мы, блядь, знаем».

Прежде чем я понимаю, что происходит, Алекс бросается на вооруженного парня, выбивая пистолет у него из рук, хотя и не раньше, чем он выстрелит.

Я жду боли, но когда она так и не приходит, я бросаюсь в бой, ударяя пистолетом по лицу парня, который идет на меня, в то время как третий нацеливается на Тео.

Все трое старше нас, но это ничего не значит, к черту их. Нас готовили к подобному дерьму с тех пор, как мы впервые научились ходить и сжимать кулаки.

Сумев взять верх, я валю парня на пол, колотя его по лицу кулаками, пока он, наконец, не теряет сознание. Я останавливаюсь в ту секунду, когда его тело обмякает, убийство любого из этих ублюдков только подольет масла в огонь в этой ситуации.

Они явно делают ход, пытаясь доказать свою точку зрения.

Я бы предпочел, чтобы мы не отправляли чертовски массивного одного из наших, поместив этих троих в мешки для трупов до того, как нам будет дана соответствующая инструкция.

Моя грудь вздымается, а лицо болит, как у ублюдка, в то место, куда он умудрился попасть, когда я поднимаюсь на ноги, потрясая кулаками.

«Себ», — гремит Тео, привлекая мое внимание к тому, где он борется с одним парнем, в то время как другой прижимает Алекса к себе, его рука сжимает горло Алекса достаточно сильно, чтобы его лицо стало фиолетовым.

«Черт», — шиплю я, но прежде чем мне удается прийти в себя, на виске парня появляется маленькая красная лазерная точка.

Я выглядываю в окно и прищуриваюсь, но ничего не вижу.

Я могу только надеяться, что он нашел свою цель, и это не гребаный Мариано, пытающийся убрать нас к чертовой матери.

У меня нет ни секунды, чтобы обдумать возможность того, что этот снайпер не на нашей стороне, прежде чем он сделает свой выстрел.

Теплая кровь парня окатывает меня, покрывая мое лицо и тело, когда он безвольно падает на Алекса.

Нанеся последний удар парню, с которым сражается Тео, он падает на пол, как мешок с дерьмом.

«Братан, ты в порядке?» — спрашиваю я, отталкивая мертвое тело от Алекса и помогая ему подняться, пока он тяжело дышит.

«Да, чувак. Я в порядке. Что, черт возьми, только что произошло?»

Дверь позади нас открывается, когда мы стоим посреди бойни, и в комнату входит чертовски самодовольный Деймон с гребаной винтовкой в руке, как будто он только что не убил человека, а спас жизнь своему близнецу.

«Это было началом войны», — говорит Деймон так небрежно, как будто он говорит о гребаной погоде.

«И мы оказались в центре всего этого, потому что…»

«Испытание».

«Отлично», — бормочет Тео, явно разозленный тем, что Деймон был замешан в этом, когда он должен был быть одним из нас.

Из угла комнаты доносится шум, и мы все оборачиваемся, чтобы увидеть Марко, сгорбившегося в углу. Я не уверен, он это или мертвое тело, лежащее на полу, но пахнет подозрительно, как будто кто-то обоссался. Судя по выражению лица Марко, у меня был бы соблазн сказать, что это он.

«Мы с Алексом возьмем его к себе. У меня уже есть люди, которые отправятся за этими идиотами. Вы двое уберете этот гребаный бардак и встретитесь с нами в отеле.»

Прежде чем кто-либо из нас успевает возразить, Деймон поднимает Марко с пола и по-лягушачьи выводит его из квартиры.

«Увидимся позже», — говорит Алекс, отсалютовав Тео.

«Он, блядь, серьезно?» Тео лает в ту же секунду, как их шаги затихают.

«Деймон — гребаный психопат. Босс может посвятить его в это дерьмо, но он никогда не возьмет все под свой контроль».

Тео скрипит зубами от разочарования, прежде чем достает из кармана телефон и начинает вызывать команду по уборке. Он не утруждает себя обновлением босса — он прекрасно знает, что Деймон и Алекс сделают это за него.

«Иди найди ванную и вымой свое гребаное лицо», — бормочет он, наклоняясь, чтобы поднять пару пистолетов, разбросанных по полу. «Ты весь в итальянской крови».

К счастью, подкрепление прибывает до того, как кто-либо из итальянцев проснется, и проходит чуть больше часа, когда мы наконец выходим из закусочной. Только на этот раз мы выйдем через заднюю дверь.

Если бы мы хотели закрыть это заведение, мы могли бы сделать это в мгновение ока, но закусочная Марко хорошо зарабатывает, благодаря дополнительной кухне в подвале — вот почему гребаные Мариано этого хотят.

«Я не ожидал, что мой день пройдет именно так», — бормочу я, когда мы возвращаемся к машине Тео.

«Что, трахнуть пальцем принцессу на глазах у всех нас, а потом ввязаться в драку с итальянцами? Думал, это будет то, о чем ты мечтал всю ночь.»

«Ну, когда ты так ставишь вопрос».

Мы замолкаем, когда Тео отъезжает от тротуара и присоединяется к очереди машин.

Он все еще сжимает руль побелевшими костяшками пальцев, или, по крайней мере, был бы таким, если бы его кожа не была полностью разорвана и покрыта кровью.

«Ты в порядке, чувак?» — спрашиваю я, гадая, где находится его голова.

«Да, я в порядке. Хотя, блядь, предупредить заранее было бы неплохо. Мы были гребаной приманкой.»

«Да, но мы сделали свою работу».

«Алекс мог умереть».

«Мы все могли умереть, Ти».

«Наверное», — бормочет он, выезжая на левую полосу, готовый вернуться в нашу часть города.

Мы проходим всего несколько улиц, когда кто-то впереди привлекает мое внимание.

«Остановись», — требую я.

«Что?» — Тео вздрагивает, явно потерявшись в собственных мыслях.

«Останови эту гребаную машину».

«Почему? Что у тебя…» — он следит за моим взглядом, его слова запинаются, когда он видит то, что — или кого — вижу я. «Себ», — рычит он, недовольный нашим пит-стопом.

«Съезжай на обочину, блядь».

«Хорошо», — вздыхает он, подрезая кого-то и с визгом останавливаясь на обочине дороги прямо за «мерседесом» Калли.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Стелла

«Это место похоже на рай на Земле», — вздыхаю я, когда мы выходим из здания. «И твои волосы выглядят потрясающе».

«Моя мама убьет меня», — смеется она, не придавая этому значения, судя по звуку.

Длинные золотистые локоны Калли сменились шоколадным бобом до плеч. Выглядит потрясающе, и цвет ей полностью подходит.

«Это твои волосы».

«Точно». Она улыбается мне, уверенность сияет в ее карих глазах.

Я пытаюсь бороться с зевотой, когда на меня падает яркое послеполуденное солнце.

«Давай отвезем тебя домой. Ты выглядишь так, словно могла бы проспать целую неделю».

«Я это чувствую».

«Ты еще помнишь что-нибудь о прошлой ночи?»

«Нет. Ничего. Либо им придется рассказать мне, либо это навсегда останется темной дырой небытия».

«Все не могло быть так плохо», — говорит Калли, пытаясь меня успокоить.

«Ты слышала, как я объясняла, что произошло этим утром, верно?»

«Да, я все еще в ужасе. Тоби?» — спрашивает она, озабоченно приподнимая брови.

Запихивая руку в сумочку, я роюсь, пока не нахожу свой сотовый и не вытаскиваю его.

Мое сердце замирает, когда я ничего не нахожу от него.

«Нет. Я напишу ему, когда вернусь домой».

«Попробуй позвонить ему. Тоби не такой, как другие, он, вероятно, оценил бы это».

Смущение переполняет меня, когда я даже думаю о том, что я должна сказать ему после того, что он стал свидетелем этим утром.

«Я посмотрю».

Калли обходит машину с другой стороны, и я открываю дверь, готовясь забраться внутрь. Но прямо перед тем, как я отрываю ногу от земли, чтобы забраться внутрь, меня тянет назад и прижимает к боку ее машины.

Я протягиваю руку, готовая отреагировать, попытаться отбиться, кто бы это ни был, но его рука сжимает мое горло, и знакомство омывает меня.

«Себ, что ты творишь, черт возьми», — задыхаюсь я, когда сосредотачиваюсь на его лице, обнаруживая кровь, разбрызганную по его коже.

Он пытался смыть это, это очевидно, но он проделал действительно дерьмовую работу.

«Что, черт возьми, ты наделал?» Я дышу, мое сердце колотится в горле, когда мои глаза сканируют его лицо.

На его губах появляется ухмылка, и это только делает его еще более опасным.

«Сегодня утром ты была красивой маленькой шлюхой, Чертовка». Подняв другую руку, он проводит кончиком пальца по моим губам. «Я до сих пор помню, как этот злой рот обхватил мой член».

Я втягиваю воздух, ненавидя, что его грязные слова влияют на меня.

«Себ, убери от нее руки», — кричит Калли из машины. «Твой плохой страшный номер не работает».

Его глаза задерживаются на мне на мгновение, прежде чем опускаются на мою вздымающуюся грудь.

Я изо всех сил стараюсь дышать ровно, но это бессмысленно. Не может быть, чтобы он не чувствовал, как мой пульс стучит под его пальцами.

«Ты уверена в этом?» — спрашивает он, его глаза снова поднимаются, чтобы встретиться с моими.

«Себ, давай, брат. Босс ждет.»

«Да, Себастьян. Время бежать, как хороший маленький солдат».

Его челюсть тикает, когда он смотрит на меня.

«Себ», — рявкает Тео, его голос низкий и ужасающий.

Его губы подергиваются, и он наклоняется вперед, пока наши носы почти не соприкасаются.

«Я скоро увижу тебя, Чертовка». Это сказано как обещание, но я слышу скрытую угрозу в его голосе.

«Отлично. Я едва могу дождаться», — шиплю я, делая глубокий вдох, когда он убирает от меня руку.

Я стою и смотрю, как он идет обратно к Maserati Тео, каждый его шаг мощнее предыдущего. Черный костюм источает богатство и важность. Я хочу сказать, что это не влияет на меня, но, честно говоря, я бы солгала.

Я не двигаюсь, пока он не возвращается в машину, а Тео не уносится по улице.

Падая на пассажирское сиденье Калли, я откидываю голову назад и закрываю глаза.

«Вау», — выдыхает Калли. «Я почти уверена, что вы двое еще не избавились от того, что есть в ваших системах. Это было напряженно».

«Ты можешь просто отвезти меня домой, пожалуйста? Мне жаль, но мне просто нужно… Мне нужно побыть одной.»

«Конечно.»

Машина подо мной с грохотом оживает, и Калли выезжает.

Я понятия не имею, как долго я стою там неподвижно, но в конце концов я уступаю одному из вопросов, крутящихся у меня в голове.

«Они часто оказываются покрытыми кровью?»

Калли колеблется секунду, и этого времени мне хватает, чтобы наклонить голову вперед и посмотреть на нее.

«Это не так часто встречается, нет».

«Но это случается?»

«Да».

«Чья это была?»

Она пожимает плечами. «Мне нравится предполагать, что это всегда кто-то, кто это заслужил. Иначе это слишком сильно ударит по голове».

«Я не могу поверить, что они убивают людей».

«Они могут и не делать это».

Я поднимаю на нее бровь. «Тебе действительно нравится сосредотачиваться на положительных моментах, да?»

«Что там еще есть? Я бы предпочла, чтобы они просто относились ко мне как к равной и давали мне знать, чем они занимаются, но нет, я просто глупая маленькая девочка, которой нельзя доверять большие плохие секреты мафии».

«Они так не думают, Кэл», — уверяю я ее.

«Правда?»

«Нет, они просто…» Я выдыхаю, потому что, как бы сильно я ни пытался успокоить ее, я знаю, что она не захочет услышать мои следующие слова. «Пытаются защитить тебя».

«Ну, мне это на хрен не нужно. Я большая девочка, которая может сама о себе позаботиться».

«Я знаю это. Но мужчины — идиоты.»

«Чертовы мужчины, сестра», — шутит она, поднимая руку для «дай пять».

«Ты раньше стрелял из пистолета?» Я спрашиваю.

«Нет», — дуется она. «Они мне не позволят. У нас даже есть чертово стрельбище в задней части нашего дома.»

«Я собираюсь научить тебя».

«Ты умеешь стрелять?»

«Да. Я стреляла так долго, как только могла поднять пистолет».

Она разочарованно выдыхает. «Почему мой папа не может быть больше похож на твоего?»

«Он лгал мне всю мою жизнь, Кэл. Я не уверена, что то, что он учит меня стрелять, имеет такое уж большое значение».

«Может быть, и нет. Но, по крайней мере, ты можешь защитить себя. Они оставили меня быть девицей в беде, если что-нибудь случится.»

«Мы это исправим. Я попрошу Кэлвина тренировать тебя, и я научу тебя стрелять.»

«Ты думаешь, он бы сделал это?»

Я улыбаюсь, думая о большом плюшевом мишке человека, который у нас возглавляет службу безопасности. «Что касается меня, я думаю, он сделал бы практически все, что угодно».

Она кивает, и когда по радио звучит песня, которую она любит, она делает ее громче, и мы погружаемся в уютную тишину. Как бы я ни ценила это, оставаться наедине со своими мыслями опасно. Действительно чертовски опасно.

«Моя машина», — визжу я, когда Калли заезжает на мою подъездную дорожку, и я обнаруживаю, что мой великолепный матово-черный Porsche ждет меня, а красного монстра нигде не видно.

Калли останавливает свою машину рядом с ним, и я поворачиваюсь к ней.

«Спасибо тебе за все».

Она открывает рот, чтобы что-то сказать, но я опережаю ее.

«Ты ответила на так много моих вопросов. Дала мне гораздо больше, чем кто-либо другой с тех пор, как я приехала сюда. И ты заставила меня почувствовать, что у меня действительно может быть здесь дом.»

Она протягивает руку и сжимает мою.

«Безусловно. К черту этих засранцев. Я хочу, чтобы ты была здесь. А теперь иди и немного поспи, попробуй поговорить с Тоби и, может быть, позвони мне позже, хорошо?»

«Я так и сделаю. Спасибо тебе».

«В любое время».

Я вылезаю из ее машины и беру свои сумки из багажника, прежде чем отмахнуться от нее и подойти к своему Porsche.

Я провожу пальцами по гладким линиям и улыбаюсь про себя — пока не добираюсь до лобового стекла и не нахожу белый конверт, засунутый под дворник.

Мой желудок переворачивается, когда я вспоминаю первый маленький «подарок», который я нашла на днях.

Открыв его, я вытаскиваю карточку. На этот раз изображения нет. Я воспринимаю это как хороший знак. Я не уверена, что смогла бы переварить осознание того, что Себ снова шпионил за мной. Я держала шторы закрытыми с тех пор, как нашла ту первую фотографию, но что-то подсказывает мне, что это его не отпугнет.

Переворачивая открытку, я нахожу красные буквы, нацарапанные на обороте.

Кто-то был очень непослушной девочкой…

«Какого хрена?» — бормочу я себе под нос. «Перестань быть гребаным засранцем», — кричу я, предполагая, что он, вероятно, наблюдает за мной прямо сейчас, и слова Тео о том, чтобы пойти к боссу, были чушью собачьей. «Это странно».

Не слыша и не видя ничего, что подтвердило бы мои подозрения о том, что он наблюдает за мной, я поднимаю сумку повыше на плечо и направляюсь к дому.

Меня встречает тишина, и я вздыхаю с облегчением. Как бы сильно я ни хотела получить ответы, я хочу получить их от своего отца, а не от наших сотрудников.

Я беру с кухни бутылку воды и пакет чипсов, прежде чем заставляю свои измученные ноги тащить меня вверх по лестнице.

Спа, возможно, и расслабил, но все, чего я хочу сейчас, — это свернуться калачиком в постели и проспать остаток выходных.

Я так погружена в свои мысли, когда подхожу к двери своей спальни, что даже не замечаю, что она приоткрыта, когда я толкаю ее, но я чертовски уверена, что что — то не так, когда я переступаю порог.

«Срань господня», — выдыхаю я, мои глаза сканируют все новые дополнения к моей комнате. Мое сердце подскакивает к горлу, когда моя дрожащая рука вслепую тянется назад, чтобы закрыть дверь.

Фотографии украшают мои стены, все они приклеены скотчем и трепещут на ветру, дующем из моего открытого окна.

Подбегая, я закрываю его и задергиваю шторы. Этот ублюдок больше не добьется от меня никакой реакции из-за этого.

Я стою там, посреди всех своих ошибок. Ответы на вопросы, которые я задавала себе, прямо лежали передо мной.

Когда я смотрю на каждый из них, в моей голове мелькают воспоминания.

Целующийся Деймон. Танцуя с ним и Алексом.

Исчезаю в ванной с Себом. Слава богу, что ничего не осталось от того, что произошло в той комнате, но когда мои глаза продолжают двигаться к следующему изображению, мой желудок переворачивается.

Тео с его языком глубоко у меня во рту, его руки крепко держали мою задницу, когда мы двигались вместе.

Затем я была с Нико и еще одной девушкой, которую я смутно узнаю по сегодняшнему утру, только на этом снимке она была одета в едва заметное фиолетовое платье.

Есть фотографии, на которых я с Тоби, но он единственный, к кому я не пристаю полностью.

Неудивительно, что он был взбешен, видя, как я приставала к его друзьям.

«О Боже», — всхлипываю я, когда добираюсь до некоторых финальных снимков и обнаруживаю, что это он вынес меня из ванной, снял с меня платье и помог надеть рубашку Тео — после того, как он услужливо стянул ее со своего тела для меня.

Я не уверена, что фотограф должен был запечатлеть это, но он находится под идеальным углом, чтобы иметь возможность увидеть все в глазах Тоби. Его мягкость, как сильно он заботится, его разочарование, его гнев. Единственное, чего я не вижу, чего мне следовало бы делать, — это его осуждение и разочарование во мне.

Я безвольное, пьяное месиво в его объятиях. Он наблюдал за мной со всеми своими друзьями, и он все еще пытается удержать меня.

Я опускаюсь на колени посреди своей кровати и сдаюсь.

Я в полном беспорядке, и моя потребность наказать Себа за его жестокие слова и порочные прикосновения причиняет боль не тому человеку.

Тоби — не считая Калли и Эмми — единственный, кто пытался помочь мне с тех пор, как я начала учиться в Найтс Ридж.

И посмотри.

Я рискую поднять взгляд и замечаю его разбитое выражение лица, когда он смотрит на меня, распростертую на кровати. Рубашка Тео, возможно, и достаточно длинная, чтобы прикрыть меня, но она задрана, и из-за того, как я упала, клеймо Себа ярко горит на внутренней стороне моего бедра.

«О Боже».

Я падаю на бок на свою кровать и громко всхлипываю.

Но моя вечеринка жалости длится всего пару минут, потому что мне удается найти в себе силы где-то глубоко внутри, и с мокрыми от слез сожаления щеками я начинаю снимать все изображения со стен и рвать их в клочья.

Только когда я добираюсь до последнего, моя грудь вздымается от эмоций и напряжения, когда мой взгляд падает на мое зеркало.

Шлюха.

«Я собираюсь, блядь, убить тебя», — киплю я, топая в ванную за мочалкой, только чтобы столкнуться с другим сообщением.

Тебе не следовало приходить сюда.

Я счищаю это как могу, оставляя красные разводы по краю зеркала, прежде чем вернуться в свою спальню, чтобы сделать то же самое со вторым.

К тому времени, как я заканчиваю, я эмоционально и физически истощена и запихиваю все клочки бумаги в пакет, обещая позже развести личный костер, чтобы посмотреть, как все, что связано с прошлой ночью, сгорает в огне.

Просто жаль, что я не могу смотреть, как Себ уходит с ними.

Раздеваясь догола, я иду в ванную и включаю душ. Возможно, я выпила только один перед выходом из спа-салона, но я снова чувствую себя грязной. Мою кожу покалывает от их прикосновений, а губы покалывает от их поцелуев. Не говоря уже о том, что мой желудок сжимается от сожаления.

Однако есть кое-что, что я действительно знаю обо всем этом. Будь у меня такая возможность, я бы, наверное, сделала это снова.

Несмотря на то, что я причинила боль Тоби, я хотела добраться до Себа. Я хотела причинить ему боль, доказать свою точку зрения, и, судя по усилиям и времени, которые, должно быть, потребовались, чтобы ворваться сюда и украсить мою комнату моими проступками прошлой ночи, ясно, что я действительно забралась ему под кожу.

Мой сотовый звонит в сумочке, и моя потребность узнать, он ли это, заставляет меня остановиться, одной ногой стоя в душе.

В ту секунду, когда я вижу его имя, высвеченное на моем экране, мой желудок переворачивается, и мне приходится бороться с желанием вырвать.

Он знает, что я все это видела, и он явно просто хочет позлорадствовать над своей маленькой шалостью. Мудак.

Я не совсем уверена, чего я ожидаю, когда открываю сообщение, но мои глаза расширяются от шока, когда я нахожу фотографию красных трусиков, лежащих на том, что, очевидно, является его грудью. Его обнаженная грудь.

Пока я смотрю на него, нахмурив брови в замешательстве, появляется еще один. На этот раз это нижняя половина его лица — недостаточно, чтобы кто-то другой узнал, что это он, но я знаю. А именно потому, что он прижимает к своему носу пару трусиков, которые сорвал с меня прошлой ночью.

Я издаю проклятие, когда вид того, как он делает что-то настолько отвратительное… настолько эротичное, посылает волну жара между моих ног.

На третьем и последнем снимке его нет, но на нем самая первая пара трусиков, которые он украл у меня, свисает со ствола его пистолета.

Затем я получаю сообщение.

Мудак: Интересно, какой цвет я соберу следующим?

Мой лоб хмурится, когда я думаю об этой красной паре трусиков. Он сорвал с моего тела только две. Он…

Осознание осеняет меня, и я оборачиваюсь, мой взгляд падает на мой верхний ящик, который слегка приоткрыт.

Открыв его, я нахожу еще одну записку.

Моя.

Я заставляю себя положить мобильник в ванную и иду в душ, чтобы остыть на несколько минут, прежде чем выстрелю в ответ, о чем потом пожалею.

Мне нужно подумать о своем следующем шаге, а не просто действовать в гневе и ненависти. Обе эти вещи делают меня вспыльчивой и слишком иррациональной. Прошлая ночь — достаточное тому доказательство.

Только когда я выхожу из душа и тянусь за полотенцем, чтобы обернуться вокруг себя, меня осеняет вдохновение.

Ладно, да, я, вероятно, пожалею об этом позже. Но прямо сейчас это кажется действительно хорошей идеей. Даже если я вызываю самого дьявола.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Себастьян

Я откидываюсь на спинку кровати у Тео, только что из душа, с полотенцем на талии, с волос капает на грудь, подношу банку к губам, чтобы выпить, и беру телефон.

Я чуть не подавился своей колой, когда увидел, что она действительно ответила. Я не ожидал услышать что-нибудь в ответ на мои фотографии — ну, по крайней мере, до утра понедельника, когда она меня кастрирует. Я с нетерпением жду этого.

Я делаю еще один глоток, когда изображение загружается благодаря дерьмовому Wi-Fi Тео, но в ту же секунду я выплевываю колу на телефон и руку.

«Святое дерьмо».

Я придвигаю телефон ближе, не обращая внимания на жидкость, капающую с его дна, когда смотрю на изображение.

В истинной манере Стеллы она снова шокирует меня до чертиков.

— Господи, детка, — бормочу я, ставя банку и пробегая глазами по каждому дюйму ее тела.

Она сидит голая на закрытом унитазе в своей ванной, раздвинув ноги, показывая мне все, чем я был одержим с той первой ночи на кладбище. Ее рука прикрывает мое клеймо на бедре, она склонила голову набок с выражением ‘пошел ты' к подбородку, и у нее в руке телефон, делающий снимок.

На зеркале есть сообщение в ответ на то, которое я оставил для нее.

В той же красной помаде, которую я оставила на раковине.

Я никому не принадлежу.

Пизда.

Она даже нарисовала маленькое сердечко, что заставляет меня улыбаться. Она может думать, что она полная задница, но в глубине души она такая девушка. Сочетание этих двух угрожает поставить меня на колени — не то, чтобы я когда-либо признаюсь в этом кому-либо, кроме себя.

Вытащив из-под себя полотенце, я наконец вытираю липкое месиво с руки и телефона, прежде чем приступить к ответу.

Она начала эту маленькую игру, и я более чем счастлив продолжить ее.

Обхватив пальцами свою твердую длину, благодаря ее грязному сообщению, я делаю снимок и набираю ответ.

Себ: Не искушай меня, Чертовка. Я точно знаю, где ты и как к тебе добраться.

Я добавляю смайлик «Маленький дьявол», потому что почему бы и нет, прежде чем вернуться к этому изображению и устроиться поудобнее, ожидая ответа.

Это занимает у нее максимум тридцать секунд.

Чертовка: Не стесняйся. У меня наготове пистолет и твой нож. Представь, что тебя убивает твой собственный нож. Как неловко.

Себ: Я готов рискнуть ради еще одного вкуса того, что принадлежит мне.

Я почти слышу ее стон разочарования на другом конце провода. Предсказывая, что она больше не ответит, я сосредотачиваюсь на образе ее тела, позволяя своему воображению увлечься тем, что на самом деле может произойти, если я прямо сейчас войду в ее спальню.

Это заманчиво, действительно чертовски заманчиво. Но после того дня, который у меня был, все, что я действительно хочу сделать, это упасть в обморок. Особенно после того, как я произнес ее имя почти с мольбой на устах.

* * *

Я просыпаюсь от того, что мой телефон вибрирует где-то в моей постели.

Со стоном я двигаюсь, провожу рукой по матрасу, пока не нахожу его, и в самую последнюю минуту я открываю глаза, чтобы посмотреть, кто это.

Я старался не надеяться, что это может быть ее призыв к раннему утреннему сеансу секса по телефону после изображений, которыми мы обменялись прошлой ночью, но все же мое сердце немного замирает, как и мое волнение, когда вместо этого я нахожу свою сестру.

«Кайфоломщица», — бормочу я, проводя пальцем по экрану и прикладывая телефон к уху.

«Что-то забыл, братан?»

«Э-э…» Я колеблюсь, пытаясь заставить свой мозг сосредоточиться на чем-нибудь другом, кроме Стеллы и ее сексуальных изгибов задницы. «Я-я не…»

«Время воскресного обеда, Себастьян», — рычит она, в ее словах сквозит разочарование. «Ты сказал, что будешь здесь».

Я сажусь, отрываю телефон от уха и смотрю на экран, чтобы посмотреть время.

«Черт. Черт. Мне жаль. Я сейчас иду».

«Если я сожгу все это дерьмо, то это твоя вина».

«Зои там, верно? Я уверен, что вы можете разобраться между собой. Я всего лишь ребенок, помнишь?» — я говорю со смехом, зная, как часто им нравится разыгрывать эту карту на мне.

«Да, да, только не жалуйся, когда йоркширский пудинг не соответствует вашим стандартам, хозяин».

«Ты забавная. Скоро увидимся.»

Натягивая какую-то одежду, я провожу воском по волосам и выбегаю из дома. Тео нигде не видно, но след от его и женской одежды, который, кажется, исчезает в его спальне, подсказывает мне, что он действительно здесь.

Как, черт возьми, крепко я спал прошлой ночью?

Я предполагаю, что это то, что происходит, когда вы проводите всю предыдущую ночь, наблюдая, чтобы убедиться, что некая пьяная принцесса не подавилась собственной блевотиной. Это и тот факт, что ты хотел убедиться, что больше никто, блядь, к ней не прикасался.

Я подъезжаю к своему дому всего через несколько минут и нахожу машины Софии и Зои припаркованными у входа.

Волнение бурлит у меня в животе, моя великолепная племянница будет ждать меня внутри.

Толкая дверь, я направляюсь прямиком на кухню. Я разберусь с тем, в каком состоянии находится мама, позже — сейчас у меня на прицеле другая женщина, и она гораздо более привлекательна.

«Ах, смотрите, что притащила кошка», — бормочет Зои со своего места у плиты.

«Где моя девочка?» — спрашиваю я, едва удостоив ее взглядом, пока осматриваю множество игрушек, разбросанных по кухне. «Фиби!» — взволнованно говорю я, когда нахожу ее и делаю шаг к ней.

«Нет», — откуда-то кричит София. «Подожди, пока она сама придет к тебе».

«Э-э, ладно».

Огромные темные глаза Фиби не отрываются от моих, когда из ее горла вырывается бульканье возбуждения. Я помню, как София на днях сказала мне по телефону, что она почти ходит. Она сделала это, а они мне не сказали?

«Тогда давай, Фиби», — говорю я ободряюще, опускаясь на корточки и протягивая к ней руки.

Она встает на руки и ноги, как будто собирается совершить какое-то странное ползание ко мне, но затем она тянется к дверце шкафа и подтягивается.

«Вот и все, малышка. Иди к дяде Себу. Давай.»

Она делает один шаг, ее лицо напряжено от сосредоточенности, прежде чем она отпускает шкаф и делает еще один шаг.

«О Боже, она может это сделать», — выдыхаю я, с изумлением наблюдая, как она делает один неуверенный шаг за другим. Моя сестра выбегает из кладовой и встает позади нее на случай, если она поставит все это на мраморный пол, но ей не нужна поддержка. Она абсолютно, блядь, убивает это.

Просунув руки ей под мышки, когда она подходит ко мне, я сбиваю ее с ног и кружу, заставляя ее визжать и смеяться.

Вид ее счастья и звук ее радости успокаивают что-то внутри меня, о чем я и не подозревал, что все так запутано.

«Ты такая умная, Фиби. Я так горжусь тобой». Притягивая ее к себе, я крепко обнимаю ее и вдыхаю ее невероятный детский аромат.

«Ты, кажется, приободрился», — говорит София, подходя и целуя меня в щеку.

«Ты разбудила меня».

«Было без четверти двенадцать, Себ».

«Вчера было… Да. Мне это было нужно.»

София морщит лоб. «Все в порядке? Джейсон сказал, что что-то случилось.» Беспокойство и за меня, и за ее мужа явно читается на ее лице.

«Да, все хорошо. Не о чем беспокоиться.»

Я улыбаюсь ей, прежде чем вернуть свое внимание к Фиби, но я знаю, что она не верит ни единому моему слову.

«Так маме и тете Зои уже удалось уничтожить ужин?» — я спрашиваю ее.

«Заткнись. Мы более чем способны», — бормочет Зои.

«В его словах есть смысл», — добавляет София. Возможно, сейчас она домохозяйка и мать, но я бы никогда не стал использовать слово «одомашненная» для описания моей сестры каким-либо образом. К счастью, она отличная мать для Фиби, так что это полностью компенсирует отсутствие у нее кулинарных навыков.

В детстве мы в основном питались едой на вынос, пока все не обнаружили, что я могу готовить, почти не сжигая дом дотла. Было облегчением съесть что-то еще, кроме пиццы, бургеров и жареной курицы.

«Может, мы покажем им, как это делается?» — спрашиваю я свою племянницу, подходя к холодильнику, чтобы достать яйца и молоко для моих йоркширских пудингов. Они могли бы сделать все остальное, но я и близко не подпущу их к этому.

«Где мама?» — наконец спрашиваю я, взбивая тесто с Фиби, прикрепленной к моему бедру.

«Принимает душ и одевается», — объявляет София, к моему большому удивлению.

«О?»

«Она уже проснулась, когда мы приехали сюда».

«Ха». Я не хочу говорить ничего положительного, что-то вроде того, что это хороший знак, потому что прошлый опыт подсказывает мне, что это не так. У нее будут дни, недели, иногда даже месяцы, когда мы все начнем верить, что жизнь может вернуться в какое-то нормальное русло, но потом все рухнет к нашим ногам.

Всего через три минуты появляется сама женщина. На самом деле мне приходится дважды взглянуть на нее, потому что она выглядит почти живой.

«Привет, мам», — говорю я.

«Мой мальчик. Как поживаешь?»

«Все идеально, как всегда».

Налив себе стакан воды, она садится за стол, и мы все немного неловко стоим, ожидая, когда упадет вторая туфля.

Наши воскресные обеды раз в две недели — это всегда сюрприз. Мы можем устроить что-то похожее на обычную семейную трапезу, к которой мы готовимся сегодня, или это может стать полной катастрофой. Я благодарен, что сегодняшний день может пройти в обычном русле, потому что я не уверен, что у меня хватит сил на еще какую-нибудь драму. Я почти насытился за последние несколько дней.

По мере того, как тянутся секунды, мы погружаемся в повседневный разговор о нашей жизни, пока я опускаю Фиби на пол и сажусь рядом с ней, играя с ее игрушками.

«Итак, мы собираемся поговорить о беспорядке, который какая-то бедная девочка устроила с твоей шеей, или как?» — спрашивает Зои, ее голос полон поддразнивания и озорства.

«Нет. Я уже сказал, что вчерашний день был интересным.»

«С точки зрения работы, да. По-моему, это не очень похоже на работу», — присоединяется София.

«Ты с ней не знакома», — бормочу я, в основном себе под нос, но они оба это слышат.

«Ну, мы не можем дождаться этого».

«Чертовски маловероятно».

София роняет лопатку и свирепо смотрит на меня.

«Сколько раз? Никаких „Ф“ перед ребенком».

Я закатываю на нее глаза. «Она вряд ли повторит за мной».

«Однажды она это сделает. Я уже убеждена, что это будет ее первое слово».

«Она будет крутой задницей. Конечно, так и будет.»

Мои слова вызывают в воображении образ еще одной крутозадой принцессы, которая мне действительно не нужна в моей голове. Мой телефон прожигает дыру в кармане, когда я снова думаю об этом образе.

Черт, она действительно попала в точку с этим сообщением.

Я — надеюсь — незаметно одергиваю свои джинсы, надеясь, что моя реакция на разговор о Стелле не очевидна для всех остальных взрослых в комнате.

«Она так же пыталась убить тебя?» — говорит мама, будучи странно наблюдательной. «Похоже, кто-то приставил нож не только к зубам, но и к твоему горлу».

«Да, вообще-то. Она это сделала. Извините», — говорю я, вскакивая с пола и покидая кухню, в то время как звуки их дразнящих голосов преследуют меня до самой ванной.

Я стою перед раковиной и стону, когда оцениваю состояние своей шеи. Неудивительно, что они не могли оставить это в покое.

Когда я вчера вернулся, я принял душ, чтобы смыть с себя остатки крови этой суки, но я не обращал особого внимания на свою внешность, кроме этого. И я слишком торопился этим утром. Явно гребаная ошибка, потому что ее ярко-красные засосы и следы зубов портят мою кожу.

Я провожу кончиками пальцев по самой сердитой отметине, и у меня слюнки текут, чтобы броситься туда и дать ей такую же — при условии, что она уже не выглядит так, будто на нее напал голодный медведь, что возможно после того, как я взял ее в ванной Нико.

Понятия не имею, сколько времени я провожу в ванной, пытаясь собраться с мыслями, но когда я возвращаюсь, все трое бросают на меня любопытные взгляды.

«Теперь ты в порядке, или тебе нужно еще немного побыть наедине?» — Зои невозмутима.

София сдерживает смех.

«Что? Я там не дрочил, если ты об этом думаешь.»

«О Боже мой», — скулит мама. «Мой милый малыш».

«Моя задница милая», — бормочет Зои. «Ни один милый мальчик не выглядит так после ночи с девушкой».

«Мы можем, пожалуйста, остановиться? Никому из вас не нужна пьеса за пьесой об этом». Или как я разрезал ее кожу, чтобы никто другой не добрался до нее.

«Конечно. На духовке только что прозвенел звонок. Возможно, ты захочешь ее проверить.»

«Отлично. Давай просто сосредоточимся на еде.»

«О, мы можем весь день говорить о том, что ты ел».

Я хватаю кухонное полотенце, и Зои визжит, как маленькая сучка, когда я хлещу ее им.

«Потому что ты такая невинная, Зо. Так случилось, что я очень отчетливо помню, как вошел к тебе с твоим ли…» — ее рука зажимает мне рот, обрывая мои слова.

«Прекрасно», — шипит она. «Мы оставим твою сексуальную жизнь в покое».

«Боже милостивый, вы двое, пожалуйста, прекратите?» — София умоляет.

* * *

Мы хорошо проведем день вместе. Слишком мило.

Ладно, мама настаивает на том, чтобы достать бренди после того, как мы все поели, и к тому времени, как мы уходим, она уже в трех простынях, но пьяная — это чертовски лучше, чем в некоторых состояниях, в которых я ее застал за эти годы, так что я ухожу почти уверенный что утром мы не найдем ее мертвой в собственной блевотине.

Когда я возвращаюсь к Тео, его машины припаркованы в гараже, но его нет наверху. Выглянув из окна гостиной, я понимаю, почему, когда нахожу его сидящим со своей семьей, когда они притворяются нормальными.

Мы все знаем правду. Все мы чертовски далеки от нормы.

Пока Дэмиен и Эван Чирилло сидят там, поедая свой жареный ужин, они молча замышляют смерть каждого члена семьи Мариано. Тео и Нико, вероятно, хмуро смотрят друг на друга за столом, их постоянная борьба никогда не бывает более очевидной, чем когда они вынуждены быть вместе в подобных семейных ситуациях. Обе их матери суетятся вокруг, следя за тем, чтобы у всех было все необходимое, с вымученными улыбками на лицах, несмотря на то, что их экономка уже сделала все, чтобы все были счастливы.

Это подделка. Все это. И именно этого я не хочу.

Слабая степфордская жена, претенциозные семейные мероприятия.

Чушь. Все это.

Я готов выслушать, как Зои допрашивает меня о моем сомнительном выборе в любой день из-за этого.

Достав пиво из холодильника, я направляюсь в свою спальню и беру школьную сумку со всеми благими намерениями сделать все за неделю. В условиях надвигающейся войны есть очень хороший шанс, что школа вот-вот отойдет на второй план.

Вставляя свои AirPods, я пытаюсь отгородиться от окружающего мира.

Это работает добрых несколько часов, пока у меня не отключается музыка и не звонит телефон.

«О, здорово», — бормочу я, зная, что меня вот-вот поджарят.

«Тобс, как дела?» Я легко пою.

Его раздраженный рык разносится по линии.

«Во что, черт возьми, ты играешь, Себ? Ты перешел гребаную черту.»

Отодвигая ноутбук в сторону, я откидываюсь на подушки.

«Тебе потребовалось так много времени, чтобы позвонить мне и сказать это? Ты теряешь хватку.»

«Я-я…»

«Выкладывай это. Или отрасти пару яиц, приди и выбей из меня все дерьмо, если считаешь себя достаточно мужественным».

«Ты можешь повзрослеть хотя бы на гребаную секунду? Стелла сделала с тобой все, что могла, Себ. Она не заслуживает такого дерьма».

«Ты даже не знаешь ее», — шиплю я.

«А ты это делаешь? Просто потому, что ты прикоснулся к ней, это не значит, что ты ее знаешь.»

«Ты даже не знаешь, кто она, Тоби. Все, что ты видишь, это ее милое личико и сладкую пару сисек, и ты сражен. Вытащи голову из задницы на несколько минут и, возможно, поищи какие-нибудь факты».

«Какого хрена, по-твоему, я делаю?» он гремит. «Кто она, Себ? Почему ты так сильно ее ненавидишь, что так ее унижаешь?»

Улыбка растягивает мои губы, когда я мысленно возвращаюсь к событию, о котором он говорит.

«Я мог бы ненавидеть ее, Тобес. Но ей это чертовски нравилось. Ты бы почувствовал, какой мокрой она была, когда все мы смотрели на нее.»

«Ты гребаная пизда».

«Скажи мне что-нибудь, чего я не знаю. А теперь, если у тебя больше нет ничего интересного, чтобы сказать, я могу идти? У меня есть дела поважнее, чем слушать, как ты пытаешься выдать мне новое, когда не знаешь всех фактов.»

«Держись от нее подальше, Себ. Я серьезно.»

«Да, да. Знаешь, теперь, когда ты так говоришь, я мог бы пойти и нанести ей неожиданный визит. Я уверен, она будет в восторге, обнаружив меня в своей комнате посреди ночи.»

«Даже не думай об этом», — кипит он.

«Слишком поздно, ублюдок».

Я вешаю трубку, идея уже прочно засела и пускает корни.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Стелла

«О боже», — кричу я, швыряя свой телефон через всю комнату. Он попадает на занавески и с глухим стуком падает на пол.

Тоби игнорирует меня, и это раздражает меня до чертиков.

Я должна отпустить это, но выражение его лица на этом снимке не выходит у меня из головы.

Он выглядел совершенно опустошенным моими действиями, состоянием, в которое я попал. И я знаю, что извинения не так уж много помогут в долгосрочной перспективе. Очевидно, что он никогда не будет смотреть на меня так же, как раньше, но все же мне нужно попробовать. Мне нужно что-то сделать. Я не могу оставить его в убеждении, что я совершенно бесполезная шлюха, которой Себ пытается меня выставить.

Вчера я хотела связаться с ним, но этот дурацкий разговор с Себом, о котором я сразу же пожалела, — даже если я вытащила свой вибратор из ящика и кончила, — в значительной степени убил меня, и я отключилась, все еще завернутая в полотенце и с мокрыми волосами.

Я хотел сказать, что проснулась, чувствуя себя лучше, но этот узел все еще был у меня в животе, и события предыдущих сорока восьми часов все еще крутились в моей голове.

Кэлвин нашел меня в подвале несколько часов спустя, когда я выбивала дерьмо из боксерской груши, которая, как я представляла, была лицом Себа.

Он научил меня моим шагам и научил некоторым новым приемам — тем, которые я не могу дождаться, чтобы попробовать на Себе при первой же возможности, которую я получу.

Я почти уверен, что мог бы сломать ему нос одним ударом, и я действительно хочу применить это на практике.

Держу пари, он все равно выглядел бы потрясающе с разбитым носом.

Я выбрасываю эту мысль из головы и изгоняю его из головы, пытаясь сосредоточиться на домашнем задании, но это трудно, когда мой телефон продолжает издеваться надо мной с пола.

Я получил несколько сообщений от папы в эти выходные, просто проверяя. Я понятия не имею, где он, и я не ожидаю узнать в ближайшее время, если Калли случайно не услышит, где были ее родители, потому что я бы поставила деньги на то, что они вместе.

Чем больше я думаю обо всех секретах и лжи, тем больше мой гнев начинает отравлять меня. Предательство от единственного человека, которому я всегда доверяла, ранит сильнее, чем я когда-либо могла подумать.

Солнце опускается за деревья в нижней части нашего заднего двора, когда я, наконец, бросаю это как плохую работу и закрываю свой компьютер. Я сделала все, что нужно к началу недели. Мне просто остается надеяться, что завтра будет лучший день, и я смогу сосредоточиться.

Я хватаю свой сотовый и проверяю экран, но от Тоби по — прежнему нет ответа — только сообщение от Калли, взволнованно сообщающей мне, что она весь день переписывалась с Антом. Даже по ее напечатанным словам я могу сказать, что она гудит о встрече с ним в следующие выходные, и этого достаточно, чтобы убедить меня, что я поступила правильно, согласившись пойти. Мне просто нужно с самого начала объяснить Энцо, что я здесь ради Калли, а не ради него, потому что у меня нет никаких намерений приводить в свою жизнь другого парня. У меня и так достаточно проблем прямо сейчас. Мне все равно, насколько он хорош собой или что он может предложить. Я решительно отказываюсь от мальчиков в обозримом будущем.

У меня есть два вибратора, которые делают свою работу почти так же хорошо, как и любой парень, и мне этого хватит, пока я не разберусь со всем этим дерьмом в голове и не смогу найти достойного парня, который не заинтересован только в том, чтобы опозорить меня перед своими такими же придурками-друзьями.

После того, как я ворочалась и вспоминала образы его, чувства и удовольствие, которые ему удается вытащить из меня, из моей головы, я наконец засыпаю, завернувшись в простыни.

Но моя попытка воздвигнуть барьер между нами двумя, кажется, исчезает, как только я отключаюсь.

Звук открывающейся двери пугает меня, но в ту секунду, когда я узнаю, кто это, моя паника проходит, я переворачиваюсь на спину, стягиваю с себя простыни, приглашаю его войти, забывая все, что я говорила себе о том, что я сделаю с ним, когда увижу его в следующий раз.

Потянувшись за спину, он задирает рубашку, открывая мне свой подтянутый живот и рельефную грудь. Татуировки, покрывающие обе его руки, колышутся и тянутся, когда он сбрасывает рубашку на пол и начинает работать над брюками, расстегивая пуговицу и натягивая ткань на бедра, показывая мне, что он голый и твердый.

О, черт возьми, да.

Если мне придется мириться с его присутствием, я с радостью приму это так.

Его колено вдавливается в мой матрас, вся кровать прогибается под его весом и заставляет меня немного подвинуться к нему, когда он протягивает руку и обхватывает мою грудь, ущипнув мои и без того твердые соски под тонкой майкой.

«Себ», — я бессмысленно стону, когда волна удовольствия пронзает меня до глубины души.

Подтянув одно колено, я раздвигаю ноги в надежде соблазнить его именно там, где он мне нужен.

Как бы я ни пыталась выбросить это из головы, воспоминание о том, как он доводит мое тело до исступления, никогда не выходит у меня из головы.

«Черт, ты такая красивая», — выдыхает он, его голос мягче, чем, я думаю, я когда-либо слышала его раньше, и я таю.

Его губы находят мою шею, целуя и посасывая, доводя меня до грани безумия, прежде чем он оттягивает горловину моей майки в сторону и засасывает мой сосок глубоко в рот, проводя по нему зубами, пока мои бедра не начинают извиваться на кровати от моей потребности в его прикосновениях ко мне.

«О Боже. Пожалуйста,» — хнычу я.

«Не Бог, Чертовка. Просто дьявол», — говорит он, его голос звучит как чистый секс, когда он поднимает на меня глаза.

Жара и жгучей похоти, которые смотрят на меня в ответ, почти достаточно, чтобы опрокинуть меня прямо через край.

«Ты собираешься кончить, Чертовка? Я даже не прикоснулся к тебе.»

«Себ, пожалуйста. Мне нужно…»

«Шшш… Я знаю, что тебе нужно. Ты мне доверяешь?»

Я пытаюсь сосредоточиться на секунду, но мой мозг превратился в кашу. Мое тело и его ненасытная потребность в нем полностью уничтожили это.

Но, несмотря на отсутствие у меня мозговых функций, когда мне наконец удается ответить на его вопрос, правда выплывает наружу.

«Нет. Ни в малейшей степени.»

«Мудро, Чертовка. Очень, очень мудро.»

Он посмеивается у моей груди, и я издаю стон проклятия, когда он переворачивается на другую сторону.

«Потрогай себя, принцесса. Покажи мне, как ты это делаешь».

Не в силах ничего сделать, кроме как следовать его злым приказам, моя рука скользит вниз по животу, пока пальцы не натыкаются на кружево. Засовывая их под ткань, я обнаруживаю, что насквозь промокла.

Я стону, обводя свой клитор, представляя, что это его пальцы ласкают меня, а не мои собственные.

«Вот и все, моя маленькая грязная шлюха. Покажи мне, как ты заставляешь себя кончать, когда думаешь обо мне.» Его голос звучит отдаленно, когда он говорит на этот раз, но я слишком потеряна в ощущениях, бушующих по моему телу, что я ничего не думаю об этом.

Я опускаю пальцы ниже, погружая один в себя. Я не могу проникнуть так глубоко, как он, но все равно, это так чертовски приятно, что мои бедра отрываются от кровати, и я добавляю еще секунду, растягиваясь. Другая моя рука скользит вверх по телу, пока я не нахожу свою грудь, сжимая и дергая сосок, в то время как удовольствие внизу живота растет почти до точки невозврата.

Что-то мягкое касается моих губ, и я вздрагиваю на секунду, прежде чем снова слышу его голос.

«Я так тверд для тебя прямо сейчас, Чертовка. Ты понятия не имеешь, что ты со мной делаешь.»

Реальность угрожает вырвать меня из этого поглощающего тело блаженства, и я борюсь за то, чтобы не заснуть, оставаться в настоящем моменте, оставаться на грани потери себя в видении.

«Отсоси у меня, детка. У тебя это так чертовски хорошо получается».

Я приоткрываю губы, делая, как мне говорят, но в ту секунду, когда я облизываю его кончик и вкус его преякулята покрывает мой язык, все вокруг меня рушится, и я возвращаюсь к реальности, мое тело кричит, а сердцевина яростно сжимается от моего потерянного надвигающегося освобождения.

«Себ?» Я плачу, когда мои глаза распахиваются, и я обнаруживаю, что мои порочные фантазии были не чем-то, что мое подсознание вытащило во сне, а реальностью. «Убирайся к черту», — кричу я, извиваясь под ним, но он прижал меня к кровати, мои запястья теперь скованы одной из его гигантских рук.

«О да, потому что я просто собираюсь уйти, увидев, как ты теряешься в своих мечтах обо мне. Я думал, ты уже знаешь меня лучше, чем это.»

«Боже мой, ты гребаный психопат», — кричу я, снова мечась, несмотря на то, что знаю, что это бессмысленная трата энергии.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Себастьян

На этот раз игра в доме Стеллы прошла чертовски гладко, благодаря тому факту, что я получил копию ее ключа, вырезанного после того, как она потеряла сознание у Нико в пятницу вечером. Было легко, чертовски легко убедиться, что у меня всегда есть способ добраться до нее.

Весь дом был погружен в тишину, когда я поднимался наверх. Я понятия не имел, жил ли их персонал в доме или они были в пристройках, которые прилагались к этому имуществу, но я молчал, когда передвигался на всякий случай.

Я надеялся, что застану ее спящей и смогу застать врасплох. Черт, была часть меня, которая даже не хотела, чтобы она знала, что я вообще посещал ее. В моей голове были образы, как я проскальзываю внутрь, забираю у нее то, что мне нужно, и снова исчезаю, оставляя после себя лишь небольшую улику от моего маленького визита.

Но то, что я получил, на самом деле, было намного, намного больше, чем я когда-либо мог ожидать.

Она крепко спала, ее глаза были закрыты, лицо умиротворенное, губы приоткрыты, но ее тело не было покрыто простынями, а кожа блестела от пота. Она спустила майку, обнажив грудь, потянула за собственный сосок и приложила ладонь к груди. Другая ее рука исчезла под ее трусиками, когда она извивалась от удовольствия, преследуя ее освобождение даже во сне.

Зрелище было чертовски красивым. И, не раздумывая ни секунды, я вытащил свой телефон и переключил камеру на видео, чтобы запечатлеть ее падение.

И всего через две секунды все стало еще лучше.

«Себ», — простонала она, и я чуть не кончил в свои чертовы штаны на месте.

«Вот и все, моя маленькая грязная шлюха. Покажи мне, как ты заставляешь себя кончать, когда думаешь обо мне», — бормочу я, мои глаза прикованы к ее извивающемуся телу, мой член жаждет оказаться внутри нее, почувствовать, как сильно ее влагалище сжимает пальцы прямо сейчас.

Воспользоваться преимуществом, когда она спала, было жестким шагом, я это знал, но также, мне действительно было похуй.

Она явно думала, что она со мной, так почему бы не воплотить ее фантазию в реальность?

«Боже мой, ты гребаный психопат», — кричит она, просыпаясь со мной на ней, снова пытаясь поднять бедра, чтобы оттолкнуть меня.

«Меня называли и похуже, Чертовка. Итак, на чем мы остановились? О да, ты был глубоко в своей мокрой киске, когда выкрикивала мое имя».

Ее челюсть сжимается, зубы скрипят, когда она смотрит на меня.

«Я спала, мудак, и мне явно снился кошмар».

«О, это звучало и выглядело ужасно». Проводя пальцем вниз по ее груди к ее все еще обнаженным сиськам, я шепчу: «Твоя кожа все еще покраснела от страха».

«Я ненавижу тебя».

Я улыбаюсь. «Я знаю, разве это не весело?»

Рычание, которое вырывается из ее горла, делает все виды странного дерьма с моими внутренностями, не говоря уже о том, что мой член плачет от желания.

Она смотрит на меня, ее грудь вздымается, соски просят немного внимания.

«Ч-что ты делаешь?» — она шипит, когда я засовываю свободную руку ей под подушку и роюсь вокруг. Если я знаю ее так, как я думаю, что знаю, тогда я не найду это пустым.

Я улыбаюсь в ту секунду, когда мои пальцы соприкасаются с чем-то.

«Себ», — предупреждает она, точно зная, что она там спрятала.

«И ты утверждаешь, что не боишься. Поэтому ты спишь с пистолетом под подушкой, Чертовка?»

«Я не боюсь, я просто хочу, чтобы ты оставил меня в покое», — рявкает она. Ее слова могут сочиться ядом, но мы оба знаем, что они далеки от истины.

«О да, ты хочешь сказать это своему телу?»

Ее зубы снова скрипят, когда я провожу стволом ее пистолета по мягкой коже ее щеки.

Все ее тело вздрагивает, когда холодный металл соприкасается, а глаза сужаются.

«Я положила это туда не как чертову секс-игрушку, Себастьян».

«Может быть, и нет, но я уже знаю, что небольшая перестрелка заводит тебя». Наклоняясь вперед, я провожу губами по раковине ее уха. «Я не забыл ни секунды нашего совместного времени, принцесса».

«Ты действительно должен, — кипит она, — или я начну думать, что ты немного одержим мной. Я уже думаю, что ты облажался, и будет еще хуже».

Одержимость? Я думаю, нам обоим совершенно ясно, что я чертовски зависим. Зачем еще мне собирать ее нижнее белье и вламываться в ее спальню, чтобы посмотреть, как она спит посреди ночи?

А что касается облажался… Я был таким долгое время.

«Это мило, что ты думаешь, что меня волнует, что ты думаешь обо мне, Чертовка. Мне похуй. Я знаю, чего я хочу, и я знаю, каким будет финал. Я просто наслаждаюсь поездкой».

«О да, не хочешь просветить меня?»

Отстраняясь, я провожу пистолетом по ее шее и ключице, двигаясь к ее груди.

В моей голове возникает образ ее, свернувшейся калачиком на земле, ее тело дрожит, слезы текут по лицу, когда ее отец находит ее. Сломанный, разрушенный. Чертовски уничтожен.

Да, это то, чего я хочу. Я хочу, чтобы он видел, как его мир рушится у его ног. Я хочу посмотреть, как он попробует на вкус то, через что он заставил пройти мою семью.

«Тебе придется подождать и выяснить, Чертовка. Что было бы забавного в том, чтобы рассказать тебе, а?» Она снова рычит, но это сопровождается дрожью, когда я провожу кончиком пистолета по ее соску. «Что я могу тебе сказать? Это будет очень весело… для меня».

Она смотрит на меня мгновение, в ее глазах мелькают мысли, планы побега, которые, как мы оба знаем, провалятся. Прямо сейчас я здесь главный.

«Пошел ты», — выплевывает она.

«Знаешь, это действительно чертовски хорошая идея, принцесса».

Она вызывающе вздергивает подбородок, отрывая свои глаза от моих, уставившись в другой конец комнаты, как будто ей все равно.

Ложь, полная гребаная ложь. Я могу читать по ее телу лучше, чем она думает, и она хочет меня больше, чем когда-либо призналась бы прямо сейчас.

Потянувшись к своему поясу, я освобождаю его.

«Себ», — предупреждает она. Легкая дрожь в ее голосе заставляет мое злое сердце петь, когда я обматываю кожу вокруг ее запястий, а затем прикрепляю их к металлической спинке кровати, дергая, чтобы убедиться, что я связал ее достаточно туго.

«Вот. Теперь ты полностью в моей власти. Что мне с тобой делать?»

«Я собираюсь, блядь, убить тебя». Подъем и опускание ее груди усиливается, ее дыхание вырывается короткими, резкими вздохами, когда ее прищуренные глаза удерживают мои.

«О, да? Удачи тебе с этим без использования твоих рук.»

Ее бедра дергаются, но я слишком тяжелый, чтобы она могла куда-нибудь дотянуться.

«Осторожно, или ты обнаружишь, что твои лодыжки тоже связаны. Тогда ты действительно будешь бессильна. Это то, чего ты хочешь?»

«АРГХ», — кричит она достаточно громко, чтобы разнести по всему дому, и я паникую. Я понятия не имею, есть ли здесь кто-нибудь, но если они есть, мне действительно не нужно, чтобы они спешили ее спасать.

Зажав ей рот рукой, я оборвал ее крики.

«Если ты хочешь, чтобы кто-то присоединился к вечеринке, Чертовка, тебе следовало просто сказать. Теперь я могу позвонить своим братьям. Ты же знаешь, что они будут готовы к этому».

«Пошел ты», — кричит она в мою ладонь.

Удерживая его на месте, я скольжу вниз по ее телу, поднимая ее пистолет обратно и скользя им вниз по упругой коже ее живота, пока не могу провести им по краю ее трусиков.

«Это будет идеальным дополнением к моей коллекции», — размышляю я, прежде чем снова посмотреть на нее.

Кладя ее пистолет на прикроватный столик, я отпускаю ее рот, чтобы освободить обе свои руки. Она ничего не говорит, но я не дурак. Я знаю, что это не потому, что я предостерегал ее от этого.

Я обхватываю пальцами бретельки ее майки и тяну, пока звук рвущейся ткани не заполняет комнату, и он не спадает с ее тела.

«Лучше», — бормочу я, двигаясь вниз, чтобы добраться до ее трусиков.

Как только они снимаются, я засовываю их в задний карман.

«Интересно, сколько их у меня будет, прежде чем я, наконец, сломаю тебя, Чертовка».

«Этого не произойдет. Я не какая-нибудь слабая девица, попавшая в беду. Я не буду пресмыкаться перед тобой. Сначала тебе придется убить меня.»

«О, это, конечно, можно устроить. Но тогда мы бы пропустили все это веселье».

Обхватив рукой ее бедра, я раздвигаю ее ноги шире, устраиваясь между ними.

Она сопротивляется, но недостаточно, чтобы остановить меня, и в ту секунду, когда я выпускаю струю воздуха на ее набухшую пизду, она немедленно останавливается, отдаваясь тому, чего хочет больше всего.

Ее тело вздрагивает, когда я делаю это снова, только на этот раз ближе, и ее полные ненависти глаза впиваются в мою макушку.

Поднимая глаза вверх по ее телу, я ловлю их своими и ухмыляюсь.

Она хочет снова потребовать, чтобы я ушел, я вижу это по ее сурово сжатым губам, но легкая хмурость, пронизывающая ее брови, указывает на ее внутреннее смятение.

«От тебя пахнет грехом и действительно чертовски плохими решениями, Чертовка».

«Тогда выходи так же быстро, как и вошел», — выдавливает она, хотя грубость в ее голосе говорит мне, что она хочет совершенно противоположного.

«Ты бы только мучила себя, и ты это знаешь».

«Ты мне не нужен. Помнишь тот вибратор, о котором я упоминала? Он полностью заряжен и готов к работе».

Смех срывается с моих губ, и морщинка между ее бровями становится глубже. «Забавно, что ты думаешь, что я позволю этому случиться».

«Ты не контролируешь меня, Себ. Я могу делать то, что хочу. Это мое тело. И мое удовольствие.»

«Больше нет. Это мое. Все это.»

Раздвигая ее шире, я припадаю губами к ее влагалищу, прежде чем она успевает огрызнуться в ответ.

Я облизываю ее по всей длине, прежде чем взять в рот ее клитор и покусывать его, пока она больше не может сдерживать свой язык и не визжит от удовольствия.

«Ненавижу тебя, Себастьян».

Я посмеиваюсь над ней, и она стонет, ее бедра прижимаются к моему лицу, пытаясь получить именно то, что ей нужно.

Опуская свой язык ниже, я проталкиваю его внутрь нее, смакуя ее соки и позволяя ее вкусу взорваться у меня во рту.

Да. Одержимый даже близко не подходит к тому, что это такое.

Обхватив руками ее бедра, я удерживаю ее неподвижно, продолжая работать с ней, подпитывая свою зависимость, пока она стонет и вскрикивает надо мной.

Я наблюдаю за всем этим, мой член невероятно тверд от потребности погрузиться глубоко в нее.

«О, черт, пожалуйста», — умоляет она, когда я немного отстраняюсь, как раз перед тем, как она собирается упасть. «Себ».

Я смеюсь, проводя губами по заживающей коже на ее бедре, на которой написано мое имя.

Черт возьми, да.

Я даю ей пять секунд, чтобы спуститься с надвигающегося пика, прежде чем начну снова.

Я не готов к тому, что она кончит. Когда она это сделает, я буду так глубоко внутри нее, что она сможет чувствовать это до этого времени на следующей неделе.

«О Боже мой», — всхлипывает она, дергая за свои путы, когда я снова обнимаю ее. «С-Себ».

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Стелла

Мое тело горит, кожа покрыта потом, пока он продолжает вести меня к грани безумия.

Это был сон. Просто сон. Я была уверена в этом.

Пока это действительно, блядь, не случилось.

У меня кружится голова, когда я снова мчусь к своему освобождению, хотя я уже знаю, что он не даст мне кончить. Садистская пизда.

Если бы я спала, я бы уже пришла, он бы ушел, и я бы спокойно спала. Но нет, вот он, мучает меня своим языком и темными глазами, которые стреляют в меня каждые несколько минут, чтобы убедиться, что я все еще смотрю на него между моих бедер. Предупреждение о спойлере: я, блядь, не могу оторвать их от него.

Его ремень врезается в мои запястья, мои пальцы немеют от недостатка кровотока там, но с удовольствием, которое снова нарастает в моем животе, я забываю о них.

Слезы жгут мне глаза, когда разочарование снова захлестывает меня, когда он отстраняется. Мне хочется плакать, кричать и набрасываться, но я стараюсь сдерживать все это, потому что это именно то, чего он хочет.

Он жаждет моей ненависти, моего гнева, моего насилия.

Я понимаю, потому что чувствую то же самое. Его злые движения, колючие комментарии и жестокие прикосновения тоже подпитывают что-то темное внутри меня.

То, что между нами, смертельно опасно. И если мы собираемся продолжать, что бы это ни было, тогда один из нас в конечном итоге сгорит. Сильно.

Я вроде как не могу дождаться.

Я снова вскрикиваю, когда он засовывает два пальца глубоко в меня, сгибая их, когда находит мою точку G, потирая ее, пока я не вижу звезды.

«Да, да, да», — повторяю я, чертовски надеясь, что на этот раз он позволит мне упасть. «Чеееерт», — визжу я, когда он отрывает от меня пальцы. «Я, блядь, ха — о Боже». Я обрываю себя, когда смотрю, как он садится, проводит рукой по рту и двигает свой член к моему входу.

Он дразнит меня несколько секунд, пока наши взгляды встречаются, ненависть и желание сочатся из его темных глубин, и я уверена, что тот же взгляд смотрит прямо на него.

Он засовывает кончик внутрь, и мои мышцы сжимаются, отчаянно пытаясь засосать его глубже, но он все еще держится.

«Кому ты принадлежишь, Чертовка?» Его большой палец сильно давит на мою заживающую рану, когда он произносит эти слова, посылая во мне вспышку боли.

Я рычу, все еще не желая произносить слова.

«Скажи это, или я уйду прямо сейчас».

Я смотрю на дверь, и он отступает.

Моя паника заставляет мои губы шевелиться, прежде чем мой мозг успевает принять решение.

«Нет, нет. Не надо. Я твоя. Твоя, хорошо?»

На его губах появляется самая восхитительная мрачная усмешка, но я наслаждаюсь ею только секунду, потому что он выходит из меня и переворачивает меня, как будто я вешу не больше перышка.

Я приземляюсь на колени, моя задница высоко в воздухе.

Трещина.

«Черт», — кричу я, чертовски благодарный, что дом пуст. Если бы это было не так, я уверена, что кто-то уже был бы здесь, думая, что меня убивают.

Его ладонь успокаивает взрыв боли на моей ягодице, прежде чем его член скользит по моей киске, снова находя вход.

На этот раз вместо того, чтобы дразнить меня, он врывается в меня, заставляя меня принять его всего одним быстрым толчком.

Все мое тело наклоняется вперед под его силой, прежде чем его руки опускаются на мою талию, притягивая меня к нему, когда он обводит бедра и звучит громкий стон, срывающийся с моих губ.

Он вырывается и задает суровый ритм, трахая меня, как одержимый. Его пальцы впиваются в меня так сильно, что я знаю, что у меня будут синяки, когда я проснусь утром.

«Слишком верно, я чертовски одержим», — бормочет он, как будто разговаривает сам с собой, но я слышу каждое слово громко и ясно даже сквозь мою похотливую дымку. «Не могу получить е-е-ебаный ноль».

Я ничего не говорю, боясь, что это заставит его остановиться.

«Твоя киска. Черт возьми, Чертовка.»

«Ах», — кричу я, когда он проводит рукой по моему позвоночнику, пока его пальцы не погружаются в мои волосы. Его другая рука освобождает ремень, очевидно, чувствуя, что я больше не представляю для него угрозы, и я поднимаюсь с подушки, о которую было разбито мое лицо, пока он трахает меня до беспамятства.

Моя спина прижимается к его обтянутой рубашкой груди, когда его губы находят мою шею.

«Ты хоть представляешь, как хорошо ты выглядишь, насаженная на мой член? Как будто тебя послали сюда только для меня. Для моего удовольствия.»

Я слишком потеряна из-за искр, разлетающихся вокруг моего тела, и моего надвигающегося оргазма, чтобы ответить. Я просто впитываю его грубый голос и помогаю ему подпитывать мое восхождение к безумному удовольствию, которое, я действительно надеюсь, грядет.

«Черт. Черт», — ворчит он мне на ухо, его пальцы скользят по моему животу за несколько секунд до того, как находят мой набухший клитор.

Он сильно щиплет меня, когда его член набухает внутри меня.

«Кончай, Чертовка. Я хочу чувствовать, как ты доишь мой член, когда я наполняю тебя.»

Моя голова откидывается на его плечо, когда он снова сжимает мой клитор, и его член дергается от его собственного освобождения.

«Сееееб», — кричу я, падая, все мое тело напрягается, когда удовольствие, наконец, захлестывает меня. Мои глаза закрываются, подбородок опускается, и, клянусь Богом, всего на секунду я теряю сознание, когда он поднимает мое обмякшее тело.

Его руки обвиваются вокруг моей талии, пока наши вздымающиеся груди борются за то, чтобы втянуть необходимый нам воздух. Ничего не сказано, пока мы наслаждаемся эндорфинами и вибрациями от нашего взрывного столкновения.

Его дыхание щекочет мою шею, и моя потребность повернуться и захватить его губы в поцелуе, который он все еще скрывает от меня, почти берет верх надо мной.

Его член смягчается, хотя и не сильно, и слишком скоро он выходит из моего тела.

Тихий, нежный любовник, которым он был всего минуту, исчезает в ту секунду, когда он кладет ладонь мне между лопаток и толкает меня вперед, лицом в подушку, моя задница все еще в воздухе.

Сильная дрожь пробегает по мне, когда он проводит пальцем по моей сверхчувствительной киске.

Погружая свой палец в меня, он пропускает его через свою сперму, прежде чем вырвать обратно.

Используя мои волосы, чтобы повернуть мою голову в сторону, он проводит влажным пальцем по моей нижней губе, покрывая ее нашим совместным оргазмом, прежде чем рявкнуть: «Открой».

Бессильная не сделать то, что он говорит, после этого умопомрачительного оргазма, мои губы приоткрываются, и он толкает свой палец внутрь, позволяя мне попробовать нас обоих, пока я облизываю его дочиста.

«Итак, принцесса может делать то, что ей говорят», — бормочет он себе под нос, прежде чем опустить свое тело на мое, прижимая мои бедра к кровати.

Весь его долбаный вес вдавливает меня в матрас, когда кончик его носа касается моего уха.

«Я очень скоро увижу тебя, Чертовка. Постарайся держаться подальше от неприятностей.»

Он оставляет поцелуй на моей щеке, прежде чем его вес покидает меня. Я переворачиваю голову так, что моя только что поцелованная щека прижимается к подушке, и смотрю, как он заправляет себя обратно в джинсы и перекладывает ремень в руку.

Затем, даже не оглянувшись в мою сторону, он исчезает из моей комнаты и бежит трусцой вниз по лестнице, как будто он только что не перевернул мой гребаный мир, а затем оставил меня равнодушно.

«Черт», — выдыхаю я, переворачиваясь на спину, когда доказательства его маленького визита стекают с меня. «Отвратительно», — шиплю я, мне придется встать и принять еще один душ.

* * *

«Доброе утро, милая», — говорит Энджи, когда я, шаркая, вхожу на кухню на следующее утро.

Мое тело болит, ягодицы щиплет, а глаза горят от недосыпа. Грубо говоря, я чувствую себя и выгляжу дерьмово.

«Ты не очень хорошо спала?»

И, по-видимому, это так же очевидно для других, как и для меня, когда я смотрелась в зеркало. Здорово.

«Нет», — ворчу я. У меня много чего на уме.

Она мягко улыбается мне и поворачивается к кофеварке, точно зная, что мне нужно.

«Энджи?» — спрашиваю я, пока она занимается приготовлением завтрака.

«Да».

«Д-ты знаешь, где мой папа?»

Она оглядывается через плечо, между ее бровями пролегает глубокая морщина.

«Нет, я не знаю. Мне жаль. Он просто сказал, что его не будет до вчерашнего вечера. Разве он не вернулся домой?»

Нет, он определенно не был здесь. И Себ, черт возьми, тоже это знал, не так ли? Мудак.

«Насколько я знаю, нет».

«Я уверена, что он позвонит».

Я бормочу согласие, думая обо всех дерьмовых сообщениях, которые остаются на моем мобильном.

Мне не нужно гребаное сообщение. Я хочу знать правду.

«Вот, держи. Надеюсь, это немного взбодрит тебя. Могу ли я чем-нибудь помочь?»

У меня на кончике языка вертится миллион вопросов, но я проглатываю их все. Я знаю, что Энджи заботится обо мне. Она была самым близким человеком, который когда-либо был мне как мама, но, в конечном счете, она работает на моего отца, так что было бы наивно думать, что она не была ему предана, и если я начну задавать вопросы, она его выдаст.

Мне нужны ответы, но мне придется подождать. Наверное, я уже ждала почти восемнадцать лет.

«Спасибо», — искренне говорю я, когда Энджи ставит передо мной кофейную кружку.

Я не чувствую себя от этого лучше, когда подъезжаю к Найтс-Ридж чуть больше часа спустя. Единственный положительный момент — это то, что я снова в своей машине, и этот мудак не оставил мне маленькой записки в качестве напоминания о том, что мы провели вместе прошлую ночь.

Мне не нужно ничего больше, чем те, что он оставил на моем теле. Клянусь Богом, моя кожа выглядит как чертова карта порочных причуд Себа.

Я сижу в своей машине как можно дольше, но, посмотрев, как почти все остальные ученики направляются внутрь, готовясь к занятиям, я знаю, что мне нужно пошевелить задницей.

Не было никаких признаков Себа и его банды извращенных придурков, и у меня до сих пор не было контакта с Тоби.

Мой желудок снова скручивается, когда я смотрю на их пустые парковочные места.

Я надеялся войти вслед за ними, но, похоже, этот план провалился.

С тяжелым вздохом я вытаскиваю свое измученное тело из машины и направляюсь к зданию.

Грохот мотоцикла позади меня заставляет меня обернуться, и когда я это делаю, на моих губах появляется улыбка.

Конечно, Эмми появлялась в школе на заднем сиденье крутого байка.

Она слезает и срывает с головы шлем, прежде чем взять свои сумки из верхнего ящика. Это дает водителю шанс снять свой собственный шлем, и мой подбородок, черт возьми, чуть не касается пола.

Трахни меня.

Он что-то говорит ей, прежде чем она поворачивается и направляется в мою сторону.

«Срань господня, это твой отец?» — спрашиваю я, мои глаза все еще прикованы к нему.

Конечно, он слишком стар для меня, но он горяч. Как… Г.О.Р.Я.Ч.

«Э-э, фу. Он такой… старый.»

«Эмми», — смеюсь я. «Ты не слепая и не глупая. Ты точно знаешь, насколько горяч твой старик.»

«У него тоже есть чертова упаковка из шести банок», — бормочет она, направляясь ко входу, к моему большому удовольствию.

«О Боже мой. Расскажи мне больше.»

Она бросает на меня убийственный взгляд через плечо.

Я почти уверена, что она знает, что я шучу.

«К сожалению, ты немного опоздала. Я почти уверена, что он трахает мисс Хилл», — объявляет она, когда я догоняю ее.

«Ни за что, блядь».

Она пожимает плечами. «Что-то происходит. Он чертовски скрытен. Даже удалось убедить его наконец-то купить мне мой собственный байк».

«Да?»

«Просто жалко, что двигатель этого будет не сильный».

«Только на год, потом ты сможешь получить больше, верно?»

«Я, черт возьми, надеюсь».

Как только мы входим в общую комнату, все взгляды устремляются на меня.

Что ж, любые надежды на то, что произошедшее в пятницу вечером будет сохранено в тайне, были выдачей желаемого за действительное.

«Что случилось?» Эмми почти стонет.

По крайней мере, один человек пропустил сплетни мимо ушей.

Мои глаза находят Тиган в толпе студентов, и злобная улыбка растягивает ее губы.

Конечно, в распространении слухов была полностью виновата она.

Думаю, я действительно не могу ее винить. Кажется, я получила именно то, что она хочет.

Отпечатки Себа на моих бедрах и его клеймо на моем бедре горят, пока мы смотрим друг на друга.

«Привет», — говорит Калли, появляясь из ниоткуда. «Наверное, нам следует убираться отсюда».

«Я не собираюсь унижаться перед этой сукой», — выплевываю я.

«Я не предлагаю тебе этого делать. Я просто предпочла бы не начинать свой понедельник, отрывая тебя от нее, когда она что-то затевает.»

«Ссора с сучкой, чтобы начать день, звучит как раз то, что мне нужно», — бормочу я, когда рука Калли обхватывает мою руку, и она тянет меня обратно из комнаты. «Портит удовольствие».

Эмми следует за нами, пока мы спускаемся в ванную.

«Где ребята? Их места на парковке пусты.»

«Они будут здесь».

Эмми проскальзывает в одну из кабинок, и я делаю шаг ближе к Калли.

«Есть какие-нибудь новости о том, что произошло в субботу?» — спрашиваю я, вспоминая, как увидела Себа, покрытого чужой кровью.

Она качает головой. «Нет, но папа чертовски напряжен. Они с мамой вернулись из поездки рано, и нам пришлось провести почти весь вчерашний день у Тео, в то время как наши папы практически заперлись в кабинете моего дяди. У меня плохое предчувствие по этому поводу.»

Беспокойство проходит по ее лицу, когда в туалете спускают воду.

«Все будет хорошо. Это то, что они делают, верно? Убивают людей и прочее дерьмо.»

«Кто знает», — бормочет она.

«Ты всю прошлую ночь занимался сексом с Антом?» — громко спрашиваю я, когда появляется Эмми.

«Кто с кем занимается сексом?» — спрашивает она, попадая прямо в мою ловушку.

Калли стонет, ее щеки пылают, когда она наклоняет голову.

«Калли встретила парня».

«Тебе действительно следовало прийти на вечеринку моего брата в пятницу вечером, Эм», — говорит Калли в отместку. «Стелла действительно… распустила свои волосы.»

Я не могу удержаться от смеха.

«То, что она пытается сказать, это то, что почти все, что ты услышишь сегодня, что в конечном счете исходит из пресных уст Тиган, является правдой. Я бесстыдная шлюха.»

Эмми пожимает плечами, когда моет руки, ее глаза встречаются с моими в зеркале.

«Похоже, я пропустила хорошую ночь. Рассчитывай на меня в следующий раз.»

Вокруг нас раздается звонок, и мы все направляемся к двери. Волна дурного предчувствия захлестывает меня, когда я задаюсь вопросом, что может ждать меня до конца дня.

Вскоре я получаю указание, потому что в ту секунду, когда я выхожу из ванной, мои глаза обнаруживают очень темную пару, слоняющуюся без дела в другом конце коридора.

Даже несмотря на расстояние между нами, напряжение и химия потрескивают, и все волоски на моем теле встают дыбом.

Он подмигивает, прежде чем оттолкнуться от стены и проскользнуть в класс рядом с ним.

Ждал ли он меня?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Себастьян

«Я слышал, что она была со всеми ними. За одну ночь.»

«Да, то же самое. Она в моем классе литературы. Я мог бы посмотреть, смогу ли я передвинуть места. Я более чем счастлив, быть частью ее следующего гарема».

Мои пальцы сжимают вилку в руке, когда я слушаю гребаных мертвецов за столом позади меня.

Поднимая взгляд, я встречаюсь взглядом с Алексом. Он выглядит почти так же, как и я, на грани потери своего дерьма.

Тео здесь нет. Ну, он был здесь, но им с Нико позвонил босс в середине нашего второго урока утром, и они вышли, чтобы узнать, чего он хотел.

Тоби где-то здесь, но этот ублюдок, похоже, избегает всех нас. Он, наверное, сейчас сидит в своей машине и ест свой обед, как киска.

У меня сводит челюсти, когда дети позади меня продолжают говорить дерьмо о Стелле.

Я знал, что это произойдет. В ту секунду, когда я выгнал Тигана в пятницу вечером, я знал, что будут последствия. Но мы можем справиться с небольшим количеством сплетен и чопорными богатыми детьми, которые болтают без умолку.

Я киваю Алексу, читая его мысли, и запихиваю в рот еще один кусочек курицы.

Я не голоден. У меня пропал аппетит в ту секунду, когда они начали позади меня, но если я ничего не сделаю, я не смогу ждать, пока они уйдут, чтобы показать им, что именно я думаю о том, что они планируют приблизиться к нашей принцессе.

«Ты видел ее прошлой ночью, не так ли?»

Я прекращаю жевать и снова смотрю на Алекса.

«Что заставляет тебя так думать?»

«Тео сказал, что ты исчез посреди ночи, а затем появился, выглядя так, будто тебя растерзал лев».

Я пожимаю одним плечом, пожимая плечами.

«Кто сказал, что это должна быть она?»

«Отвали, братан. Даже не пытайся убедить меня, что кто-то еще возбуждает твой член в эти дни».

«И твой тоже, если субботнее утро нас чему-нибудь научило».

Его низкий смешок встречает мои уши. «Мы получили сообщение громко и ясно, чувак. Наблюдая за ее падением, все же? Чертовски красиво.»

«Осторожно», — рычу я.

«Прибереги это для придурков позади тебя. Они уходят».

Мы ждем две минуты, прежде чем следовать.

Как только они выходят из здания, мы вдвоем хватаем их четверых сзади. Они так чертовски шокированы, что даже не пытаются бороться с нами, когда мы тащим их за котельную в тень.

«Ты хотел повторить то дерьмо, о котором болтали в ресторане?» — я лаю, когда четыре бледных лица смотрят на нас двоих.

«Э-э-э…» — заикается один.

«Просто повторяю то, что мы слышали, чувак», — говорит другой, обретая некоторую уверенность.

«Значит, кто-то еще говорил, что собирается подойти ближе в надежде получить удар в классе, не так ли?» — Алекс лает, узнав в парне того, кто с радостью объявлял об этом дерьме для всеобщего сведения.

«Эм…»

«Точно».

Он хрюкает, сгибаясь от боли, когда мой кулак попадает ему в живот.

«Черт», — стонет он, падая на пол, как мешок с дерьмом.

«Кому-нибудь еще нужно знать, что ты почувствуешь, если ты снова посмотришь в ее сторону?»

Три испуганных лица качают головами, глядя на меня.

«Н-нет. Нам очень жаль».

«Конечно, это так. Держись подальше от нашего гребаного дела, пока мы не сделали тебя нашим делом».

Они стоят там, дрожа, как маленькие панки. Я наполовину ожидаю, что на их брюках появятся мокрые пятна, но, к сожалению, они, похоже, держатся вместе.

«Тогда отвалили», — огрызаюсь я и с удовольствием наблюдаю, как они ныряют к своему другу, который все еще катается по земле, поднимают его и исчезают за углом.

«Черт», — вздыхает Алекс, поднимая руку, чтобы откинуть волосы назад. «Это было чертовски просто».

«Я едва его ударил». Я хрустнул костяшками пальцев, нуждаясь в большем, чтобы избавиться от раздражения, бегущего по моим венам, слушая их дерьмо.

«Может быть, тебе стоит пойти и найти свою принцессу. Вымести это на ней.»

Его предложение действительно заманчиво. Или это было бы так, если бы я уже не убедил себя добрых пятьдесят раз этим утром, что собираюсь дать ей немного пространства и посмотреть, сколько времени ей потребуется, чтобы приползти обратно ко мне, умоляя повторить прошлую ночь.

В ту секунду, когда я посмотрел ей в глаза, когда она вышла из туалета ранее, я понял, что я все еще был в центре ее внимания.

Остальная часть дня проходит скучно и без происшествий. После школы у нас тренировка по футболу, готовимся к нашей первой игре в четверг вечером. Отсутствие Тео и Нико выводит тренера из себя, но он мало что может с этим поделать. Когда босс звонит, у вас нет другого выбора, кроме как прыгнуть.

Тоби показывает свое лицо, но едва ли произносит хоть слово кому-либо из нас, несмотря на попытку Алекса завязать с ним разговор. Похоже, что, хотя я, возможно, и был тем, кто спровоцировал субботнее утро, он в равной степени зол на других за то, что они позволили этому продолжаться.

Тео нет дома, когда Алекс высаживает меня, поэтому я запрыгиваю в свою машину и направляюсь к маме, чтобы посмотреть, все ли она еще немного трезва.

К моему удивлению, когда я вхожу, то обнаруживаю, что ее даже нет дома.

Чувствуя себя совершенно потерянным, я заканчиваю тем, что провожу остаток ночи в спортзале Тео, пытаясь справиться с разочарованием, которое эти придурки вызвали там ранее, а также с моей жгучей потребностью вернуться в дом Стеллы и выяснить, сделала ли она что-нибудь, чтобы не пустить меня сегодня вечером.

* * *

«Что случилось?» — спрашиваю я Тео на следующее утро, когда нахожу его сидящим за барной стойкой для завтрака, одетым во вчерашнюю одежду и выглядящим дерьмово.

«Фу, не надо», — стонет он, допивая свой напиток и заявляя, что идет спать.

Для чего бы босс ни вызвал его вчера, очевидно, это было связано с итальянцами, учитывая, что он был рад втянуть нас в это дело в субботу, и я вроде как хочу знать, что происходит.

«Ничего. Он послал нас за разведданными, но мы ничего не получили».

«Предполагаю, что ты не придешь сегодня?»

Его ответ — хлопнуть дверью.

«Тогда я приму это как отказ».

Первый человек, которого я вижу, когда прихожу в школу, — это один из вчерашних мальчиков.

Он бросает на меня один взгляд, когда я вылезаю из машины, и, черт возьми, чуть не срывается на бег к зданию.

Качая головой, я встречаюсь с Алексом, и мы вместе входим внутрь.

Вчера Тиг отнеслась ко мне холодно, когда весь день жаловалась на Стеллу всем, кто был готов слушать. Я мог бы что-нибудь сделать, но я полагаю, что Стелла более чем способна справиться с такой сукой, как Тиг. Честно говоря, я думаю, ей чертовски понравится затыкать эту болтливую сучку.

Но сегодня, кажется, я был прощен за свои действия, потому что в ту секунду, когда я вхожу в общую комнату, она подскакивает ко мне и кладет руки мне на плечи.

«Приветик», — мурлычет она.

«Э-э…» Я колеблюсь, пока мой мозг пытается разобраться с ее расстройством личности.

Алекс, кивая головой в другой конец комнаты, подсказывает мне, почему Тиг снова покрыл меня, как сыпь.

Стелла следит за каждым нашим движением, Калли сидит прямо рядом с ней, эмо-цыпочка с другой стороны.

«Не интересуюсь, Тиг», — бормочу я.

В конце концов, это ее похороны, если она хочет, чтобы разгневанная американка начисто сорвала с ее головы волосы, потому что именно такую атмосферу сейчас излучает Стелла.

«О, да ладно, я скучала по тебе».

«Тогда тебе нужно купить вибратор получше».

Алекс весело фыркает, в то время как Тиг отшатывается, как будто я только что дал ей пощечину.

«Ты не можешь всерьез хотеть эту фальшивую шлюху, а не меня».

Прежде чем она успевает моргнуть, я прижимаю ее спиной к стене, схватив рукой за горло.

Наклоняясь достаточно близко, чтобы наши носы почти соприкасались, я удерживаю ее взгляд, когда волна осознания пробегает по моему позвоночнику.

Предупреждающий рык вырывается из моего горла, и Тиг дрожит в моих объятиях, ее глаза быстро наполняются слезами.

Я никогда не был с ней так груб, как со Стеллой. Я недостаточно ее ненавижу. Черт, я почти ничего не чувствую к этой болтливой сучке. Единственное, что у нее есть, это ее тугая пизда, но сейчас я более чем доволен этим.

Оглянувшись через плечо, я обнаруживаю, что Стелла поднялась на ноги.

Я точно знаю почему, и что-то внутри меня поет, что она завидует тому, как я обращаюсь с Тиг. Стелла буквально тает подо мной, когда я обхватываю рукой ее горло, и мне это чертовски нравится.

«Тебе нужно следить за своим гребаным ртом, Уэстон. Ты понятия не имеешь, о ком распространяешь сплетни. Она способна на гораздо большее, чем ты ожидаешь.» Отпуская ее, я делаю шаг назад.

«Она никто», — выплевывает она, явно пытаясь сопротивляться теперь, когда я ее отпустил.

«Не говори, что я тебя не предупреждал».

Повернувшись к ней спиной, я подхожу прямо к Стелле, не останавливаясь, пока не оказываюсь достаточно близко, чтобы ее груди касались моей груди.

Моя рука зарывается в ее волосы, и она потрясенно ахает, когда я откидываю ее голову назад, заставляя ее смотреть мне в глаза.

«Она вся твоя, Чертовка. Делай все, что в твоих силах.»

Между нами разгорается жар, и я почти говорю «к черту это», прижимаю ее к стене и трахаю прямо здесь, чтобы весь шестой класс получил места в первом ряду, кому она принадлежит.

Мой взгляд скользит по ее лицу, когда она смотрит на меня, ее дыхание учащается, как будто она представляет себе то же самое, что и я.

Наклонив голову, я облизываю ее обнаженное горло, прежде чем впиться зубами в ее нежную кожу, наслаждаясь ее сладостью. Я замираю на секунду, а затем отпускаю ее и ухожу, прежде чем в конечном итоге сделаю что-то, от чего не смогу вернуться.

Например, поцелую ее.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ

Стелла

Мое сердце колотится в груди, когда Себ отпускает меня и исчезает из поля зрения.

Что это было на самом деле, черт возьми?

Прежде чем я осознаю, что двигаюсь, мои пальцы касаются участка кожи, который он только что укусил, и мое тело горит с головы до ног.

«Девочка, неудивительно, что все только о тебе и говорят. Я, черт возьми, чуть не кончила, просто наблюдая за этим», — объявляет Эмми, к счастью, вытаскивая меня из тумана Себа, в котором я только что потерялась.

«Что? Это было ничто».

«Держу пари, что твои трусики не согласны».

«Э-э…»

Именно тогда я понимаю, что вся общая комната почти молчит, когда они смотрят на меня.

«Все ждут, не последуешь ли ты за ним и не трахнешь ли его, где бы он ни остановился», — услужливо указывает Эмми.

«Ну, они будут разочарованы».

«Либо это, либо они рассчитывают на сучью драку».

Следуя взгляду Калли, я нахожу Тиган с двумя щенками по обе стороны от нее, когда она смотрит на меня с кинжалами в глазах.

О боже, она в бешенстве.

«Как ты думаешь, ее голова может взорваться?» — Бормочет Эмми, безуспешно пытаясь скрыть свое веселье.

«Это возможно», — добавляет Калли.

«Пошли, давай выбираться отсюда».

Взяв их за руки, я вывожу их из комнаты, прежде чем я стану причиной еще одной драмы.

Если меня не выгонят отсюда до конца семестра, это будет чертово чудо.

«Ты же не собираешься просто позволить ей уйти с этим, не так ли?» Эмми спрашивает.

«Что? Она ничего мне не сделала. И я почти уверена, что публичное унижение Себа было для нее достаточным уроком».

«Это было не для тебя», — беспечно бормочет Калли.

«Что на самом деле произошло в пятницу вечером?» Эмми спрашивает. «И даже не думай на этот раз кормить меня дерьмом».

Прозвенел звонок, положив конец нашему обсуждению.

«Встретимся за обедом, и я расскажу тебе все свои непристойные секреты. Если ты не услышишь сплетни до этого.»

«О, я все это слышала. Я просто хочу знать, какие части на самом деле правдивы».

«Наверное, все худшие моменты».

Ее глаза сверкают от волнения. «Это то, на что я надеялась».

Я все еще смеюсь, когда иду на утренний урок, хотя мое веселье вскоре исчезает, когда все взгляды обращаются ко мне.

Так много для того, чтобы начать здесь и просто спрятаться в толпе. Всего за неделю я стала мишенью для всех парней, которые отчаянно нуждаются в каких-то действиях, и всех девушек, которым нужна причина быть стервами.

За последние двадцать четыре часа мне сделали предложение больше парней, чем за всю мою жизнь. От каждого из них у меня по коже бегут мурашки. В основном потому, что я знаю, что это моя собственная вина.

Субботнее утро могло быть относительно уединенным, и только мы шестеро знали о том, что произошло в том подвале. Но я не была осторожна в своем плане мести в пятницу вечером.

Я опускаюсь на свое место и борюсь с зевотой.

Я ненавижу, что провела большую часть прошлой ночи, ожидая полуночного посетителя, который так и не появился. Когда я проснулась от прерывистого сна, полного грязных снов, связанных с безумными вещами, которые он делает со мной, мое тело было так сильно возбуждено, что я почти сразу потянулась за вибратором в моем верхнем ящике.

Я понятия не имею, почему я отдернула руку в последний момент. Я хочу верить, что это не имеет ничего общего с тем фактом, что он сказал мне, что он отвечает за мое тело, мое удовольствие, но я думаю, что я лгу сама себе.

«Это место занято?»

Поднимая глаза, я нахожу покрытого прыщами, невинно выглядящего мальчика. Я понятия не имею, как он может быть всего на несколько месяцев моложе парней, но по сравнению с ними он выглядит как ребенок.

Вероятно, потому, что он никогда не был покрыт чужой кровью и не делал того, что они. Что бы они ни делали.

«Нет», — честно говорю я, хотя я сдвигаю свой стул, чтобы между нами было больше пространства.

Клянусь Богом, если он хотя бы попытается подойти ко мне, я сверну ему гребаную шею.

Каким-то чудом Тиган и ее сучки действительно держатся подальше от меня до конца дня, но я знаю, что моему спокойствию придет конец, если я не прогуляю гимнастику сегодня днем, чего не произойдет.

Мне нужно упражнение, разрядка. И если так уж случилось, что это связано с тем, что Тиган сломает нос, тогда я полностью согласна.

«Готова к этому?» — спрашивает Калли, толкая дверь в раздевалку.

«Так готова», — говорю я, театрально хрустя костяшками пальцев и заставляя ее смеяться.

«Да, тебе действительно нужно научить меня паре приемов», — бормочет она, напоминая мне о нашем разговоре на днях.

«Я научу тебя всему, что знаю сама», — обещаю я ей.

Все взгляды следят за нашим движением через раздевалку, но, хотя Тиг может стоять там, уперев руки в бока, и смотреть на меня, как на кинжалах, она не говорит ни слова.

«Ты думаешь, он вырвал ей язык?» — шепчет Калли, явно находя это таким же странным, как и я.

«Мы можем только надеяться».

Как будто мисс Питерсон знает, она распределяет нас на вторую половину дня в другую команду, так что мы с Тиган всегда находимся в противоположных концах спортзала.

Я замечаю, что она не раз переводила взгляд с меня на нее, так что, полагаю, сплетни распространились не только среди студентов, но и среди персонала.

Я в полной боевой готовности, когда прощаюсь с Калли после тренировки и направляюсь на другой конец парковки.

Вокруг слоняется несколько детей, но, к счастью, никто из них не обращает на меня внимания, когда я прохожу мимо них всех.

Знакомые голоса звучат позади меня, и быстрый взгляд через плечо говорит мне, что Тиган и ее команда следуют за мной. Фантастика.

Закинув сумку повыше на плечо, я готовлюсь к предстоящей драке, уже морщась при мысли о том, что ее когти проведут по моему лицу, потому что она будет драться, как девчонка.

С высоко поднятой головой, уверенная, что смогу справиться со всем, что она в меня бросит, я заворачиваю за угол туда, где оставила свою машину.

Но в ту секунду, когда мой ребенок появляется в поле зрения, это как будто кто-то вырывает мир у меня из-под ног.

О нет, она, блядь, этого не сделала.

«Ты гребаная сука», — рычу я, поворачиваясь на каблуках, оставляя машину позади себя, когда налетаю на нее.

Мне не нужно слышать ее признание. Я знаю, не произнося ни слова, что это она организовала обмазывание моего ребенка красной гребаной краской. Вина и самодовольное удовлетворение написаны на ее лице.

Мой кулак сжимается, готовый врезать им по ее самодовольному личику. Я отвожу руку назад, но так и не успеваю нанести удар, в котором так отчаянно нуждаюсь, потому что пара сильных рук обхватывает меня за талию и тянет назад.

«Отвали от меня к черту. Посмотри, что она сделала.» Я вытягиваю руку в направлении своей машины, когда во мне закипает гнев, и я снова борюсь, пытаясь убежать. Я даже не потрудилась оглянуться, чтобы посмотреть, кто меня держит — мое единственное внимание сосредоточено на том, чтобы добраться до Тиган.

Невинная улыбка, с которой она смотрит на меня, заставляет меня наброситься сильнее, но все равно я не могу освободиться.

«Я понятия не имею, о чем ты говоришь, милая».

Сердитое рычание вырывается из моего горла, когда она обходит нас, просто вне моей досягаемости.

«Ой. Какая жалость. К тому же это была такая красивая машина. Я надеюсь, что это не займет слишком много времени, чтобы смыть это. Увидимся завтра.»

Ее глаза отрываются от моих, и она подмигивает тому, кто держит меня, прежде чем она проскальзывает в машину Лайлы, и они выезжают со стоянки.

«Теперь ты можешь опустить меня», — киплю я, снова извиваясь.

Сильные руки, наконец, отпускают меня, и я вырываюсь, крутясь на пятках со все еще сжатыми кулаками, более чем готовая завыть на своего похитителя вместо Тиган.

Пока мои глаза не находят его лицо.

«Тоби?» Я вздыхаю.

Мой гнев на мгновение утихает, но потом я вспоминаю, что он делал все возможное, чтобы избегать и откровенно игнорировать меня с утра субботы, и он возвращается с полной силой.

«Нет», — рявкаю я. «Ты не должен пытаться защитить меня. Чтобы, блядь, защитить ее после того, что она сделала.»

«Ее отец вышвырнет тебя отсюда, если ты ударишь ее, принцесса».

Я делаю глубокий вдох, моя грудь поднимается вместе с ним.

«Ты не можешь решать за меня. Если меня выгонят за то, что я вырубила тупую сучку, то это моя вина. Мне не нужно, чтобы ты встревал посередине. Я большая девочка. Я могу принимать свои собственные решения».

Его лицо бледнеет от моих слов, его рука неловко потирает затылок.

«Итак, меня поставили в известность».

«Что с тобой происходит? Я пыталась достучаться до тебя. Я пытался извиниться, но ты просто закрылся от меня. Мне жаль, что тебе не понравилось то, что ты увидел, но сейчас я мало что могу с этим поделать.»

Ослепленная гневом, я убегаю от него, когда он не отвечает, распахиваю дверцу своей машины и жму на акселератор в ту же секунду, как заводится двигатель.

Мое дыхание все такое же тяжелое, когда я подъезжаю к дому.

Я вылетаю через парадную дверь и спускаюсь по лестнице в сторону спортзала. Я не утруждаю себя тем, чтобы забрать свои боксерские перчатки, когда ухожу. Я не утруждаю себя тем, чтобы заклеивать руки скотчем, на чем всегда настаивает Кэлвин. Вместо этого я просто набрасываюсь на сумку со всей силы, представляя, что это лицо Тиган.

Моя грудь вздымается, пот капает с меня, когда я бросаю все, что у меня есть, в сумку, выплескивая все свое разочарование из-за Тиган и ее дерьмовой выходки, а также всего прочего дерьма, из-за которого мои мышцы были напряжены последние несколько дней.

Единственное облегчение, которое я испытала, — это его визит прошлой ночью. Это был единственный раз, когда я смогла выкинуть это из своей головы.

Будь он проклят.

Я хочу ненавидеть его, но это тяжело, когда он дает мне спасение, которого я жажду.

«ААА», — кричу я, нанося удар за ударом по мешку.

Мои волосы прилипают к лицу и шее, а по спине стекают струйки пота.

Я теряю всякое представление о времени, и в конце концов мои мышцы начинают превращаться в желе, но я все равно не останавливаюсь. Я не могу.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Себастьян

«Что она сделал?» Я лаю в свой телефон, засовываю ноги в кроссовки и выхожу из своей комнаты у Тео всего через несколько секунд после того, как вошел.

Мы с Алексом сбежали сразу после тренировки, когда позвонил его отец и потребовал его присутствия дома. Мы даже не задержались достаточно долго, чтобы принять душ, о чем я сейчас сожалею.

Тоби говорит на другом конце, но я едва слышу слова. Мне это не нужно. Я уже знаю достаточно.

У Тиган гребаное желание умереть. Если Стелла не выпотрошит ее своим красивым розовым ножом — который я мог бы даже вернуть, просто чтобы посмотреть, как она угрожает Тигу, — тогда это сделает один из нас.

Тиган должна знать лучше, чем это. Она может и не быть частью семьи, но она чертовски хорошо знает, что не стоит нас перечить. Или, по крайней мере, я так думал. Кажется, она глупее, чем выглядит.

«Я разберусь с этим», — рявкаю я в трубку, вешаю трубку и подключаю телефон к машине, чтобы сделать еще несколько звонков, чтобы исправить дерьмо.

К тому времени, когда я подъезжаю к дому Стеллы и нахожу ее поврежденный Porsche, стоящий впереди, мои костяшки пальцев побелели от гнева.

Я не сомневаюсь в себе, когда захожу в заднюю часть дома, как и в воскресенье вечером.

Звуки музыки, играющей на кухне, проникают в коридор, но я не слышу никаких других признаков того, что рядом кто-то есть.

Поднимаясь в ее комнату, я нахожу ее пустой. И в ванной тоже.

«Черт», — рявкаю я, поднимая руку к волосам.

Куда бы она пошла?

Именно в этот момент я понимаю, что на самом деле ничего не знаю о девушке, которая занимала почти все мои мысли, сны и кошмары за последние несколько недель.

Единственное место, о котором я могу думать, это кладбище.

Но действительно ли она вернется туда из-за этого дерьма?

Когда я спускаюсь по лестнице, до моих ушей доносится еще один шум — ритмичный стук, доносящийся из открытой двери на другом конце коридора.

Заинтригованный, я спускаюсь по лестнице, чтобы найти ультрасовременный тренажерный зал, который соперничает с Дэмиеном. И в самом дальнем конце огромной комнаты я нахожу человека, которого ищу.

Одетая в пару черно-розовых легинсов и спортивный бюстгальтер, ее крошечные кулачки колотят боксерскую грушу со всем, что у нее есть.

Ее кожа блестит от пота, волосы прилипают к коже, когда она двигается, ее мышцы напрягаются, ее тело изгибается самым гипнотизирующим образом, когда она вымещает весь свой гнев на сумке.

Я теряю себя, наблюдая за ней, и только когда я с громким стуком роняю ее сумку на пол, я действительно вспоминаю, где я.

Я не единственный, кого это пугает, потому что Стелла замирает, ее грудь вздымается, прежде чем она медленно оглядывается через плечо.

Если я думал, что вид того, как она выплескивает свой гнев, что-то сделал со мной, то вид ее лица со слезами, стекающими по ее щекам, чертовски разрушает меня.

«Черто…»

«Не надо», — огрызается она, ее голос жесткий, лишенный каких-либо эмоций. «Я слишком чертовски зла, чтобы иметь дело с твоим дерьмом».

Я делаю шаг вперед, и она поворачивается ко мне, ее глаза опускаются на сумку у моих ног.

«Где ты это взял?»

«Тоби позвонил мне. Я забрал это для тебя».

«Для меня?» — подозрительно спрашивает она, ее брови сходятся. «Я даже не помню, как бросила это», — бормочет она себе под нос.

«Мне жаль, что она…»

«Нет, к черту это, Себ. Действия этой глупой сучки не имеют к тебе никакого отношения».

«Правда? Потому что я думаю, что это имеет прямое отношение ко мне».

Я сокращаю расстояние между нами, мое сердцебиение начинает учащаться.

«Какого хрена тебя это вообще волнует? Ты ненавидишь меня, помнишь?»

«Да», — бормочу я. «Не могу, блядь, смотреть на тебя».

Мое тело сталкивается с ее телом на мгновение, прежде чем ее спина ударяется о стену позади нее.

Ее кожа влажная от пота, линия волос влажная, но, черт возьми, если это не заставляет меня хотеть ее еще больше.

Весь воздух вырывается из ее легких, когда я бросаюсь вперед, наконец-то давая ей то, о чем она просила, и прижимаюсь губами к ее губам, заставляя мой язык проникнуть в ее рот.

Я целую ее так, словно это единственный шанс, который у меня когда-либо будет, когда поднимаю ее с пола, обхватывая ее ноги вокруг своей талии.

Ее тело следует моему примеру, когда она растворяется в нашем поцелуе, вкус ее соленых слез попадает мне на язык.

Нуждаясь в большем, я отрываю свои губы от ее и провожу языком по ее щеке, собирая ее слезы и превращая их в свои собственные.

«Она заплатит за это, Чертовка. Я, блядь, обещаю тебе это.»

«Себ, пожалуйста», — умоляет она. Отчаяние в ее голосе заставляет меня забыть свое гребаное имя, когда я снова завладеваю ее губами, просовываю руку под ее легинсы и нахожу ее скользкой для меня. «Пожалуйста», — снова шепчет она в наш поцелуй.

Когда я втираю круги вокруг ее клитора, ее голова откидывается к стене, и наше отражение бросается в глаза в зеркале рядом с нами.

Черт, это горячо.

Облизывая ее шею, я провожу носом по раковине ее уха, опускаю пальцы ниже и погружаю их в нее.

«Кончай, Чертовка. Позволь мне снова услышать, как ты выкрикиваешь мое имя.»

«О Боже», — хнычет она, ее киска пытается втянуть меня глубже, пока я тру ее чувствительные стенки. «Себ. Себ,» плачет она. Каждый раз, когда она повторяет мое имя, она становится громче, пока, наконец, не падает через край.

Я смотрю, как ее глаза захлопываются, а губы приоткрываются, когда удовольствие охватывает ее лицо, ее киска затягивает мои пальцы глубже, когда она теряет себя.

«Черт, ты прекрасена, когда кончаешь».

Она замирает на мгновение, и мое сердце подпрыгивает к горлу, меня охватывает ужас.

Она не может сейчас закрыться от меня. Она просто не может.

В ту секунду, когда она открывает глаза и встречается с моими, я вздыхаю с облегчением.

«Трахни меня, Себастьян. Заставь меня забыть мое собственное имя.»

«Сделано».

Поставив ее на ноги, я опускаюсь на колени и стаскиваю с нее легинсы и трусики, пока она скидывает кроссовки, позволяя мне стянуть одежду с ее тела.

«Бинго», — говорю я, засовывая сегодняшние трусики в карман своих шорт, ухмылка растягивает мои губы, когда она наблюдает за мной.

«Урод».

«Да, и что-то подсказывает мне, что ты не можешь насытиться».

Не позволяя ей спорить с тем, что мы оба уже знаем, я подталкиваю ее к зеркальной стене и прижимаю к ней лицом.

Она ахает, когда прохлада стекла сталкивается с ее разгоряченной кожей, но она не спорит, когда я прижимаю ее ладони к стеклу, беру ее бедра в свои руки и тащу ее назад, именно туда, куда я хочу ее.

«Не двигай ими. И не закрывай глаза. Ты будешь смотреть, как я трахаю тебя. Посмотри, что именно я делаю с тобой и как сильно тебе это нравится».

Ее губы приоткрываются, чтобы ответить, но моя ладонь натыкается на тот же участок кожи на ее ягодице, по которому я ударил в воскресенье вечером.

Ее кожа вспыхивает красным еще до того, как я двигаю рукой. Мой член дергается при виде этого, и он начинает плакать, когда она выгибает спину, предлагая мне себя.

«Ты собираешься выполнить свое обещание или собираешься уйти?»

«Черт», — рявкаю я, спуская шорты на задницу и обхватывая рукой свою твердую длину. «Я никогда не отступаю от вызова, Чертовка. Я думал, ты уже должна была это усвоить.»

Я не даю ей шанса подготовиться. Вместо этого я нахожу ее вход и вонзаюсь глубоко внутрь, ее скользкая киска позволяет мне полностью проскользнуть одним быстрым движением.

«Да», — кричит она, ее горячие руки слегка скользят по зеркалу, когда ее глаза закрываются.

«Глаза, Чертовка. Я хочу твои гребаные глаза.»

Ее синий цвет немедленно сталкивается с моим темным в зеркале, и я начинаю двигаться, рассказывая ей все, что я ненавижу в ней, через нашу молчаливую связь… только в какой-то момент я боюсь, что, возможно, отдаю слишком много.

«Кончай для меня», — рявкаю я, моя рука опускается на ее задницу еще раз, заставляя ее кричать, когда ее киска сжимается так сильно, что я почти кончаю без предупреждения.

Я могу быть пиздой во многих, многих отношениях, но я позабочусь о том, чтобы сегодня вечером она была на первом месте, даже если это убьет меня.

Запустив кулак в ее волосы, я оттягиваю ее голову назад, заставляя ее спину выгибаться, так что я бью ее в то место, которое, я знаю, заставит ее закричать.

«Кончай, Стелла. Сейчас.»

Протягивая руку вокруг нее, я нахожу ее клитор, щелкая по нему, пока она не рассыпается вокруг меня, увлекая меня за собой.

«Срань господня», — выдыхает она, ее резкое дыхание затуманивает зеркало, прежде чем она втягивает голову в плечи, пытаясь взять себя в руки.

Я выхожу из нее и отстраняюсь, делая два шага назад.

Через мгновение она встает и поворачивается ко мне, совершенно не заботясь о своей наготе. Ее уверенность просвечивает насквозь, и это грозит заставить мой член снова встать по стойке смирно.

Она жестокая, и мне это чертовски нравится.

«Убирайся», — рявкает она, твердо глядя мне в глаза, чтобы подчеркнуть свою серьезность.

«Ч-что?» — спрашиваю я, чувствуя себя так, словно она только что дала мне пощечину.

«Убирайся. Блядь. Вон. Из. Моего. Дома.»

Мой подбородок опускается.

«Я не хочу, чтобы ты был здесь».

«Но…»

«Отвали, Себ», — говорит она с горьким смехом. «Ты здесь только для того, чтобы увидеть меня в самом слабом состоянии. Что ж, ты это видел. Ты воспользовался этим. Ты можешь уйти прямо сейчас, чувствуя себя самодовольным из-за того, что тебе довелось стать свидетелем этого. И если ты будешь достаточно быстр, то, возможно, даже не столкнешься с моим лживым сукиным отцом на выходе.»

«Ч-что?»

«УБИРАЙСЯ НАХУЙ», — кричит она достаточно громко, чтобы заставить меня вздрогнуть.

Я делаю шаг назад, на моих губах играет хмурая улыбка. Я не знаю, чего я ожидал после того, как трахнул ее, но это было не это.

Ее грудь вздымается, когда она смотрит на меня, и ее кулаки снова сжимаются. Мой взгляд опускается на них, и только сейчас я замечаю состояние ее костяшек.

«Дай мне взглянуть на них».

Ее брови хмурятся, когда она следит за моим взглядом.

Когда ее глаза возвращаются к моим, они холодны и жестки, ее маска совершенно непроницаема.

Я киваю, признавая, что здесь нет другого выбора, кроме как уйти.

Это правильно, но по какой-то причине я не хочу этого признавать, это последнее, что я хочу делать прямо сейчас.

«Отлично. Но не жди, что я прибегу в следующий раз, когда жизнь взорвется у тебя перед носом».

«Разве я просила тебя быть здесь сейчас? Нет. Нет, я, блядь, этого не делала.»

Вскидывая руки в знак поражения, я поворачиваюсь к ней спиной и вылетаю из дома, ни разу не оглянувшись и не усомнившись в своем решении.

Пока я не вернусь к Тео и не лягу на свою кровать, уставившись в потолок.

Затем я прокручиваю в голове каждую секунду нашего совместного времяпровождения, пытаясь понять, почему все пошло так неправильно.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ

Стелла

Я не позволяю себе ничего чувствовать, пока звук его шагов, бегущих вверх по лестнице, не затихает, и где-то на первом этаже хлопает дверь.

Только тогда я позволяю себе упасть на колени и пролить слезы гнева и сожаления.

Я даю себе только пять минут для того, чтобы развалиться. И как только мое время истекло, я вытираю щеки тыльной стороной ладони и натягиваю сброшенную одежду, морщась, когда сперма Себа стекает по моим бедрам с каждым моим движением.

Повернувшись спиной к спортзалу, к потным, кровавым отпечаткам рук, которые, я знаю, я оставила на зеркале, я заставляю ноги двигаться и поднимаюсь в свою спальню.

Я цепенею, когда снимаю одежду и встаю под душ. Мои костяшки пальцев горят, когда их омывает горячая вода, но я отталкиваю боль в сторону, предпочитая ничего не чувствовать.

Проще отключиться и забыть всю эту чушь.

Злобная улыбка Тиган, обеспокоенный взгляд Тоби, горячие прикосновения Себа и злобные слова, которых я жажду, как ничего, что я когда-либо испытывал раньше.

Я не замечаю, что мои занавески и одно из окон открыты, пока не сбрасываю полотенце и не надеваю чистую майку и шорты для сна, а снаружи урчит двигатель, и звук гравия, хрустящего под шинами, ударяет мне в уши.

Молясь, чтобы это был Кэлвин или Энджи, я подхожу к окну. Весь воздух вырывается из моих легких, когда я смотрю, как машина моего отца останавливается.

«Конечно. Как же я хочу закончить этот дерьмовый день», — бормочу я себе под нос.

Как только он выходит из своей машины, он подходит к моей, проводя пальцами по одному из самых больших пятен краски на капоте.

— Поехали, — бормочу я, когда он исчезает из поля моего зрения и входит в дом.

«Стелла?» его глубокий голос гремит, заставляя мое сердце подпрыгивать к горлу. «Я дома».

Обычно я сбегала вниз по лестнице, чтобы поприветствовать его после того, как он ушел, но не сейчас. Сегодня он вернется домой совсем по-другому, потому что время держать меня в неведении закончилось.

Пришло время для некоторой правды.

Когда я в конце концов спускаюсь вниз, папа уже снял пиджак и стоит на кухне со стаканом виски.

«Вот ты где, малышка. Я так рада тебя видеть».

Я не реагирую на его слова, а он достаточно наблюдателен, чтобы заметить.

«Ч-что случилось?»

«Помимо состояния моей машины?»

«Ну, да, но я больше беспокоюсь о тебе, чем о машине».

«Верно», — бормочу я, не веря ни единому слову. Если бы он действительно так чувствовал, то не лгал бы мне каждый день моей долбаной жизни. «Ну, сука-королева школы организовала для меня это маленькое угощение, пока мы занимались в спортзале».

«Почему? Ты здесь неделю, что ты могла уже сделать?»

«Я не знаю, папа. Почему бы тебе не сказать мне, почему я ей не нравлюсь?»

«Как ее зовут?» — он спрашивает, его брови сходятся.

Я проглатываю миллион вещей, которые я мог бы сказать, чтобы подсказать ему, что я знаю. Но я не хочу подсказывать ему, я просто хочу, чтобы он признался. Будь честен со мной хоть раз.

«Не важно».

«Так почему ты думаешь, что я знаю об этом?»

Я смотрю ему в глаза, умоляя его просто сказать мне. Чтобы объяснить, кто мы и почему мы здесь.

«Где ты был?» — спрашиваю я, запрыгивая на барный стул.

«Встреча с клиентами в Манчестере».

«Клиенты для чего?»

Его глаза подозрительно сужаются. «К чему все эти вопросы?»

«Я просто хочу, чтобы ты мне кое-что сказал. Что-то настоящее. Переезд сюда заставил меня понять, что я даже не знаю тебя».

«Что? Не будь глупой, милая. Ты знаешь меня лучше, чем кто-либо».

«Это так?»

Он изучает меня мгновение, в его глазах светится беспокойство.

Он колеблется, прежде чем, наконец, дать мне что-то. «Я встречался с несколькими бизнесменами, которые заинтересованы в инвестировании во что-то, частью чего я являюсь».

Мое сердце колотится в груди, когда я слышу честность в его тоне. Я думаю, что это может быть самая правдивая вещь, которую он когда-либо говорил о том, что он делает. Так что тот факт, что он все еще полон лжи, действительно чертовски жжет.

«Просто скажи мне правду», — шепчу я, ненавидя эмоции, которые проникают в мой голос.

«Мне жаль.»

Я спрыгиваю с табурета и возвращаюсь к двери, с меня уже более чем достаточно этого.

«Ты не можешь этого сделать, не так ли? Даже сейчас, даже находясь здесь, ты все еще не можешь сказать мне чертову правду.»

«Стелла, я не…»

«Не волнуйся, папа. Девушка, которая это сделала…» — я вытягиваю руку, указывая на свою машину. «Ее имя не греческое».

Я убегаю прежде, чем он успевает вернуть меня. Я захлопываю дверь, когда добираюсь до своей комнаты, и подтаскиваю к своему комоду. Я не хочу никого видеть — ни папу, ни, конечно, Себа, если он настолько глуп, чтобы вернуться.

Подойдя к своей кровати после того, как задернула шторы, я расстегиваю молнию на своей спортивной сумке, которую Себ принес с собой, игнорируя тихий голос в моей голове, который пытается сказать мне, какой это был милый ход. И от Тоби, и от Себа. Они явно говорили после этого события.

У меня перехватывает дыхание, когда я расстегиваю молнию и обнаруживаю свой розовый складной нож, лежащий поверх школьной формы. Но это не то, что действительно привлекает мое внимание. Это записка.

Задай ей жару, принцесса.

Я все еще сижу с его запиской в руке и огромным комом в горле, когда знакомый топот папиных ног по лестнице становится громче.

Здорово.

«Стелла», — гремит он, колотя кулаком в дверь.

«Уходи. Я не хочу говорить об этом сейчас.»

«Давай, милая. Я…»

«У тебя был свой шанс. Ты все испортил.»

Я позволяю записке упасть на мою кровать, когда убегаю в ванную.

«Я не думал. Черт…»

«Нет, ты прав. Ты не подумал», — огрызаюсь я в ответ, прежде чем захлопнуть дверь и включить душ в попытке заглушить его.

Я стою, положив руки на стойку и опустив голову в знак поражения, пока он продолжает колотить в мою дверь. Он дребезжит, как будто он пытается проникнуть внутрь, и мое сердце подпрыгивает к горлу.

Я могла бы хотеть правды, но не так. Я не хочу кричать на него, заставляя это сорваться с его губ.

Все это должно было пройти совсем не так.

Проходит почти пятнадцать минут, когда он наконец сдается и уходит. И если я думал, что быть оставленной им в неведении было плохо, я должна признаться, что слышать, как он уходит, чертовски разрушает меня.

Выключив душ, я возвращаюсь к своей кровати, ставлю сумку, которую принес Себ, на пол и сворачиваюсь калачиком под одеялом.

Мне нужно сделать домашнюю работу, кучу всего, но я забываю обо всем, когда лежу там, свернувшись калачиком, позволяя своему разуму буйствовать над всем, что произошло.

Писк моего мобильного в сумочке в конце концов отвлекает меня от моих мыслей, и я протягиваю руку, чтобы вытащить его.

Я нахожу цепочку сообщений от Калли и могу только предположить, что она слышала о том, что произошло. Но в первую очередь я открываю не ее сообщения. Это смс от Тоби, которое разжигает мое любопытство.

Я была придурком по отношению к нему раньше. У него было бы полное право игнорировать меня.

Тоби: Я надеюсь, что с тобой все в порядке и что я правильно поступил, позвонив ему. Мне очень жаль:(

Грустный смайлик, который он вставляет в конце, задевает мои сердечные струны, и я не могу не ответить.

Стелла: Мне тоже жаль.

Когда он не отвечает сразу, я читаю сообщения Калли и погружаюсь в разговор с ней обо всех событиях, прежде чем выключаю свет намного раньше, чем обычно, и без ужина, заставляя себя отключить все это и лечь спать.

* * *

Когда я просыпаюсь на следующее утро и рискую выглянуть из-за занавески, я обнаруживаю, что моя машина стоит там так же идеально, как и в тот день, когда ее доставили. Я предполагаю, что это был папин способ попытаться все исправить.

Он и не подозревает, что для этого потребуется гораздо больше, чем это.

Я обнаруживаю, что он снова ушел, когда наконец выхожу из своей комнаты. Раздражение захлестывает меня, когда Энджи объясняет, что он вернется поздно.

Это говорит мне все, что мне нужно знать о том, кому он предан. Он действительно человек Чирилло насквозь. И я… Я даже не знаю, на каком я сейчас месте в его списке приоритетов.

Может быть, мне следовало просто остаться в Розвуде.

Это место было не чем иным, как головной болью. У меня там была своя жизнь. У меня были друзья.

Хотя у меня есть Калли и даже Эмми, хотя она держится так же замкнуто, как и я, я не чувствую себя здесь как дома. Все остальные ненавидят меня и хотят, чтобы я ушла.

Я испустил тяжелый вздох.

«Пенни за твои мысли», — мягко говорит Энджи.

«Я просто… Я не думаю, что мне здесь место,» — признаюсь я.

Остановившись передо мной у прилавка, она тянется к моей руке.

«Все станет проще, милая. Это то место, где должны быть и ты, и твой отец».

«Почему? Скажи мне, почему я должна быть именно здесь, и, может быть, я отпущу это».

Сочувствие охватывает ее лицо.

«Ты должна доверять ему», — успокаивает она.

«Я пытаюсь», — огрызаюсь я, вскакивая со стула и выбегая из дома без утреннего кофе или какой-либо еды, снова.

Я заезжаю в закусочную на вынос по дороге в Найтс-Ридж и сажусь в задней части парковки, чтобы поесть и подождать, пока все остальные начнут появляться в течение дня.

Это последнее место, где я хочу быть после того, что произошло вчера, но я отказываюсь бежать. Я отказываюсь позволять этой сучке думать, что я ее боюсь.

Время проходит быстро, чертовски быстро, и вскоре я оказываюсь внутри здания и снова становлюсь объектом всеобщего внимания.

Хотя, к моему удивлению, Тиган и ее маленькие друзья остаются на другой стороне общей комнаты, когда я нахожу Калли, и я даже не вижу парней.

Странно, но именно так проходят эти два с половиной дня. Ни разу, даже во время подбадривания или тренировки в спортзале, Тиг даже не попыталась сказать мне ни слова. Я хочу сказать, что это потому, что она умная, но я думаю, мы все знаем, что она полная противоположность этому после того трюка, который она выкинула.

Часть меня думает, что один или несколько парней предупредили ее, чтобы она оставила меня в покое. Но я не хочу думать о них. Любом из них.

Ну, кроме Тоби. Мы обменялись несколькими сообщениями со вторника вечером, и я наконец чувствую, что мы добиваемся некоторого прогресса, хотя даже он не объяснил их внезапное отсутствие в моей жизни.

Как будто они были там, везде, черт возьми, куда бы я ни повернулась, а теперь они просто ушли. Не поймите меня неправильно, покой и пространство от их властных задниц — это приятно, это просто… странно.

Я думаю, они все просто заняты после того, что произошло в выходные, но Калли ничего не знает — не то чтобы я действительно удивлена. Она единственный человек, который, кажется, почти так же не осведомлен об их жизни, как и я. Я сочувствую ей. Они все крутятся вокруг нее, делают свое дело, и это почти так, как будто они забывают о ее существовании.

Но все меняется во время нашего хоккейного матча в пятницу днем.

Я устала после самой странной недели в моей жизни, и мне неприятно это признавать, но я все еще плохо сплю, ожидая, что Себ в любой момент проскользнет в мою комнату.

Любой разумный человек сменил бы замки в доме или даже установил дополнительный на дверь своей спальни. Но это не то, как я играю, и я могу признаться, по крайней мере, себе, что я вроде как хочу, чтобы он появился глубокой ночью и заставил меня снова кричать.

Я почти не обращаю внимания на матч, в который мы играем, и вместо того, чтобы следить за мячом, я слоняюсь у боковой линии, размышляя, смогу ли я отказаться от приветствий в пользу того, чтобы просто пойти домой спать. Поэтому, когда кто-то начинает кричать, это вырывает меня из моих мыслей.

Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Эмми бросает свою хоккейную клюшку через поле и направляется к Тиган со сжатыми кулаками, готовая нанести удар.

«Отвали на хрен, байкерская сука», — огрызается Тиган, ее собственные плечи расправляются, готовая к драке.

«Как, черт возьми, ты только что меня назвала?» Эмми кипит, ее голос сочится ядом.

Тиган оглядывает ее с ног до головы, ее губы скривились от отвращения. «Байкерская сука».

Эмми летит на нее, нос Тиган принимает на себя основную тяжесть удара с удовлетворительным хрустом.

Единственное, что было бы лучше во всем этом, — это если бы я была тем, кто нанес удар.

«Девочки, хватит», — визжит мисс Питерсон, внезапно заметив, что что-то не так с того места, где она флиртовала с одним из учителей-мужчин.

Она начинает двигаться, но она недостаточно быстра — как и я, когда Тиган наносит ответный удар, ударяя Эмми по лицу, прежде чем они обе действительно начинают действовать.

Как бы мне ни хотелось стоять там и подбадривать Эмми — черт возьми, что я говорю? Я хочу оказаться в гребаной середине и принять участие. Но я знаю, что не могу, и в ту секунду, когда я добираюсь до них, я обнимаю Эмми и оттаскиваю ее от очень разозленной Тиган.

Вид крови, льющейся из ее носа, удовлетворяет что-то внутри меня.

«Хороший удар, девочка».

«Я собираюсь, блядь, убить ее», — кипит Эмми, пытаясь вырваться из моих объятий, пока мисс Питерсон поднимает Тиган с земли.

«Иди и приведи себя в порядок», — шипит она Эмми. «Я разберусь с тобой через минуту».

Поток воздуха вырывается из Эмми, ее тело обмякает в моих руках, когда она признает свое поражение.

«Давай, пойдем и разберемся».

«Отлично. Но это еще не конец», — предупреждает Эмми, ее слова адресованы Тиган, к большому раздражению мисс Питерсон.

«Чертовски верно, что это не так. Ей предстоит гораздо худшее.»

«Девочки», — рявкает мисс П., заставляя нас двигаться.

Только когда мы уже на полпути к зданию, я понимаю, что у нас небольшая аудитория.

Тео, Алекс и Деймон все стоят на краю футбольного поля, наблюдая за нами. Алекс и Деймон просто выглядят удивленными, полные ухмылки покрывают их лица. Но Тео? Он просто выглядит чертовски возбужденным. Меня раздражает, что я точно знаю, как он выглядит, когда возбужден, но я отбрасываю эту мысль.

«Что?» Я лаю. «Никогда раньше не видел, как дерется настоящая сука?»

Никто из них ничего не говорит, когда мы проносимся мимо, но их глаза не отрываются от нас.

Придурки.

«Ты в порядке?» — спрашиваю я, ведя Эмми к раковинам в раздевалке и смачивая салфетку, чтобы вытереть кровь, льющуюся из ее брови.

Она не отвечает, кроме сердитого рычания, которое вырывается из ее горла.

Мы все еще пытаемся остановить кровь, когда появляется мисс П. с убийственным выражением на ее обычно симпатичном лице.

«Эмми», — рявкает она, подходя и останавливаясь перед нами, уперев руки в бедра.

«Я не должна была бить ее, я знаю. Избавьте меня от нотаций, мисс. Она болтала без умолку всю неделю. Она это заслужила.»

Я прищуриваюсь, глядя на Эмми. Она ничего не сказала о Тиган и ее сучках, которые доставали ее дерьмом. Если бы я знала это вдобавок к тому, что она сделала со мной, я, возможно, не сдерживала бы свой гнев так долго.

Может быть, именно поэтому она ничего не сказала.

«Драка — это никогда не выход», — говорит в ответ мисс П.

«Верно. Конечно. Мы здесь закончили?» Эмми спрыгивает со стойки, убедившись, что салфетка, которую я прижимал к ее лбу, падает на пол, свежая кровь почти мгновенно снова начинает стекать по ее лицу.

«Нет, я не думаю…» — но уже слишком поздно, Эмми ушла. «Отлично», — бормочет мисс П. себе под нос.

«Ты знаешь, что она права. Тиган заслуживает этого и еще кое-чего».

Мисс П. некоторое время пристально смотрит на меня, прежде чем вздохнуть и уйти.

О да, она полностью согласна.

* * *

В субботу утром я прихожу к Калли домой на час раньше, чтобы помочь ей подготовиться к важному свиданию с Антом.

Я ожидаю, что она будет той, кто ответит, когда я позвоню в звонок, учитывая, что я предупредила ее, что приду, но когда дверь открывается, я нахожу обнаженного, измученного Нико, смотрящего на меня.

«Принцесса», — рычит он, потирая заднюю часть шеи, движение, от которого его пресс подпрыгивает, притягивая мои глаза намного ниже, чем они должны быть.

«П-привет, эм… Я встречаюсь с Калли.»

«Черт, а я-то думал, что ты здесь ради меня». Он ухмыляется, поддразнивая.

Я делаю шаг ближе к нему и смотрю вверх сквозь ресницы.

«Знаешь, это заманчиво, но ты слишком хорошенький, чтобы Себ разбил тебе лицо». Я покровительственно похлопываю его по щеке, прежде чем проскользнуть мимо него в дом.

«Как будто он мог что-то с этим поделать», — дуется он, следуя за мной вверх по лестнице, несмотря на то, что он живет в подвале.

«Я чувствую, как ты пялишься», — огрызаюсь я.

«Это потому, что я такой». Я раздраженно фыркаю, и он продолжает. «Я знаю, что скрывается под этой дерзкой юбочкой, принцесса. Я не был бы мужчиной, если бы не воображал этого».

«Ты пес. А теперь отвали, если только ты не хочешь, чтобы я тоже сделала тебе прическу.»

Я собираюсь потянуться к двери Калли, когда его рука обхватывает мою руку, останавливая мое продвижение.

«Я люблю свою сестру, принцесса», — предупреждает он низким и смертоносным голосом. «Но она не создана для такой жизни. Я не позволю тебе втянуть ее в это.»

Я отшатываюсь, как будто он дал мне пощечину.

«Пошел ты, Нико. Твоя сестра — большая девочка. Она достаточно умна, чтобы принимать собственные решения.»

Не говоря больше ни слова, я вырываю свою руку из его хватки и врываюсь в ее комнату.

«Что не так?» — спрашивает Калли, как только я закрываю за собой дверь, гарантируя, что назойливый мудак не последует за мной, чтобы продолжить свою лекцию.

«Стычка с твоим братом».

«Ух», — стонет она. «Он был как медведь с больной головой всю неделю».

Бросив свою сумочку на ее кровать, я подхожу и встаю рядом с ней перед ее шкафом.

«Я не знаю, что надеть», — стонет она.

«Мы просто встречаемся в закусочной, верно? Итак, джинсы и рубашка. Пусть все будет просто. Мило.»

«Я не хочу быть милой. Я чувствую, что это то, чем я была всю свою жизнь. Я не хочу быть милой и нежной Калли. Я хочу быть Калли Чирилло».

Я бросаю на нее взгляд, точно зная, что она имеет в виду.

«Иди, сядь. Я сделаю это.»

Она делает, как ей говорят, и я роюсь в ее гардеробе, пока не нахожу то, что, по моему мнению, будет идеальным.

«Тебе не кажется, что это немного коротковато?» — спрашивает Калли, глядя на себя в зеркало час спустя. «Я почти уверена, что получила это на свой двенадцатый день рождения».

«Это идеально. Я обещаю. Просто не… знаешь, не наклоняйся». Я подавляю смех при виде ужаса на ее лице. «На тебе есть трусики, верно?»

«О Боже мой, я переоденусь. Мне следовало просто надеть джинсы».

«Нет, это не так. Ты выглядишь сексуально, и у Анта глаза вылезут из орбит, когда он тебя увидит. Ну же. Нам нужно улизнуть. Нам крышка, если Нико или кто-нибудь из парней поймают нас».

«Ну, это не обнадеживает».

Я останавливаюсь перед ней, кладя руки ей на плечи.

«Я думала, ты хотела оставить эту Калли позади?»

«Я хочу», — говорит она, и я наблюдаю, как она обретает некоторую уверенность и держит голову выше. «Так и есть. Поехали.»

Кивнув, я отхожу, открываю ее дверь и жестом приглашаю ее идти первой.

Она выглядит чертовски сексуально, когда марширует мимо меня в своих сапогах с шипами, черной юбке и сером свитере с вырезом лодочкой. Она не выставляет напоказ так много кожи, но я думаю, когда ты привыкла прятаться, это может показаться слишком много. Ее волосы уложены мягкими волнами, а макияж немного тяжелее, чем она обычно носит, что придает ей резкий вид.

Я уверена в одном. Если Нико или кто-нибудь из парней поймают нас, у нас будут неприятности.

«Что это за место?» — спрашиваю я, когда притормаживаю у адреса, который Калли ввела в мой GPS.

«Просто закусочная. Я была здесь несколько раз. Это хорошо.»

«Достаточно справедливо». Я заезжаю на свободное место немного дальше по улице и вылезаю из своей машины.

«Они уже внутри», — нервно говорит Калли, убирая свой сотовый обратно в сумочку.

«Тогда пойдем».

Переплетая свои руки с ее, я тяну ее в направлении закусочной Марко.

В ту секунду, когда мы входим в дверь, двое парней выходят из кабинки в задней части закусочной, и Калли дрожит рядом со мной. Я сразу чувствую себя как дома в красно-бело-черной закусочной в американском стиле. Но у меня нет возможности насладиться этим. Нервы Калли слишком напряжены.

«Остынь, черт возьми», — шепчу я. «Посмотри, как он рад тебя видеть».

Я не лгу. Я была права, когда сказал ей, что у Анта глаза практически вылезут из орбит.

«Давай же».

Мы подходим с улыбками на лицах, пока оба парня поглощают нас.

«Привет», — говорит Ант Калли. «Ты выглядишь потрясающе. Мне нравятся твои волосы.»

«Спасибо», — говорит она, нервно дотрагиваясь до них. «Это было спонтанно».

Он жестом приглашает ее сесть рядом с ним, и я сажусь рядом с Энцо, который улыбается мне, как кот, которому только что достались сливки.

«Они составляют симпатичную пару, да?» — говорю я, протягивая руку за меню и делая все возможное, чтобы показать ему, насколько он мне неинтересен. «Итак, что здесь хорошего?»

Я вздрагиваю, когда его пальцы касаются моего плеча.

«Рад снова видеть тебя, Стелла. Я много думал о тебе на этой неделе.»

О Боже. Я нервно сглатываю и заставляю себя поднять на него глаза.

«Мы танцевали минут десять. Ты едва знаешь меня.»

«Может быть, и нет. Но я бы действительно хотел узнать тебя получше. И, глядя на этих двоих, я, возможно, просто исполню свое желание».

Взглянув на Калли, я обнаруживаю, что она уже погрузилась в разговор с Антом, как будто они давно потерянные друзья.

Это мило, и я действительно рада за нее, что она нашла что-то за пределами своей властной семьи. Но, черт возьми, я бы хотела, чтобы мне не приходилось нянчиться с другом этого парня, пока она ищет себя.

«Посмотрим», — бормочу я, снова выдвигая меню вперед.

Мы все делаем заказ, когда подходит официант, и Энцо продолжает втягивать меня в разговор, в то время как двое других едва поднимаются, чтобы глотнуть воздуха.

«Итак, какие у тебя планы на сегодняшний вечер?» — спрашивает он, придвигаясь немного ближе.

Я нахожусь в самом конце скамейки благодаря последним нескольким попыткам, которые он предпринял в тот же момент. Теперь мне крышка, если только я не хочу оказаться на полу.

«Я просто собираюсь посетить ванную». Я извиняюсь и вскакиваю. «Калли, ты идешь?»

«Э-э…» Она переводит взгляд с меня на Анта, разрываясь.

«Мы все еще будем здесь, когда ты вернешься», — уверяет Ант, и она встает, следуя за мной через дверной проем в ванную.

«О Боже мой», — визжит она, как только мы скрываемся из виду. «Он потрясающий. Типа, совершенно потрясающий. Ты так не думаешь?»

«Э-э… Кажется, ты ему действительно нравишься», — говорю я. Вряд ли у меня есть о нем мнение, учитывая, что с тех пор, как мы приехали, он сказал мне не более пяти слов.

«О Боже мой», — снова визжит она. «Спасибо». Она бросается ко мне, крепко обнимая.

«Не за что», — говорю я со смехом. «Энцо хочет знать, не хотели бы мы пойти посмотреть фильм после этого», — неохотно говорю я. Я действительно не хочу сидеть в кинотеатре с мистером Хэндси, но я сделаю это ради Калли. Она будет мне очень обязана за это.

«Мы пойдем, верно? Скажи „да“. Пожалуйста, скажи „да“», — умоляет она.

«Все, что ты захочешь. Сегодня ты главная. Хотя это тебе дорого обойдется», — добавляю я, когда мы обе заходим в партер.

«Энцо симпатичный. Ты должна просто пойти на это».

«Так и есть», — честно соглашаюсь я. Он просто… никак на меня не влияет. Танцевать с ним было весело, но это было совсем не то, что чувствовать, как мое тело прижимается к кому-то другому.

«Не говори мне, что это имеет какое-то отношение к Себу», — предупреждает она.

«Что? Нет, конечно, нет. Я ненавижу его.»

«Да», — смеется она. «Вот как ты к нему относишься».

«На самом деле это не имеет значения. Я едва ли могу сблизиться с кем-либо прямо сейчас, пока у меня на бедре вырезаны его гребаные инициалы», — шиплю я.

«Это заживет и например… исчезнет, верно?» — спрашивает она за секунду до того, как смывается вода в унитазе, поэтому я откладываю свой ответ, пока не встречаю ее у раковины.

«Я действительно, черт возьми, надеюсь на это. Я не собираюсь прожить остаток своей жизни с его именем на мне».

Калли морщится.

«Или мне просто придется сделать татуировку или что-то в этом роде».

«Все будет хорошо. Я уверена в этом.»

«Мы посмотрим».

«Так что „да“ фильму, и ты приложишь усилия с Энцо? Это не обязательно должно касаться его…» — ее взгляд опускается на мою промежность.

«Конечно. Звучит весело.»

Мы возвращаемся к столу, к большому удовольствию обоих парней, ожидающих нас.

Энцо не сдвинулся ни на дюйм, так что, когда я сажусь обратно, мы практически стоим плечом к плечу.

Мне должно быть все равно. Прежняя я была бы готова на все, что бы он ни предложил.

Гребаный Себастьян. Он в моей голове, и ему нужно немедленно отвалить.

Тридцать минут спустя мы вчетвером входим в кинотеатр. Я оставляю все решения за Калли, о чем немедленно сожалею, когда узнаю, что она выбрала новый ром-ком, который недавно вышел. Что было плохого в триллере или, по крайней мере, в чем-то с приличной перестрелкой и автомобильной погоней?

Со вздохом я следую за счастливой парой в затемненный задний ряд кинотеатра и плюхаюсь между Калли и Энцо.

Как и во второй половине дня, Ант сразу же завладевает вниманием Калли, так что я вынуждена еще немного подшутить над Энцо.

Фильм скучный. Это все нелепые шутки и приторно-сладкая романтика, от чего Ант, кажется, получает выгоду, потому что прямо здесь, в задней части кинотеатра, Калли дарит ему свой первый настоящий поцелуй, и они вдвоем целуются почти весь фильм.

Это мило. И я совсем не ревную. Нет. Ни капельки.

Похоже, Энцо, возможно, тоже чувствовал себя немного обделенным, потому что его пальцы, которые довольствовались тем, что касались моего плеча и руки в закусочной, сумели найти дорогу к моему бедру.

«Сегодня вечером мы идем на вечеринку», — шепчет он мне на ухо, его губы слишком близко к моему телу. «Вы обе должны пойти».

«Я думаю, что сегодня вечером я занята».

«Чертовски жаль. Мы могли бы по-настоящему повеселиться».

«Я уверена», — соглашаюсь я, убирая его руку со своей ноги, должно быть, уже по меньшей мере в четвертый раз.

Получи гребаную подсказку, придурок.

Если отбросить блуждающие руки Энцо, это был довольно хороший день. И я более чем счастлива, что Калли удалось повеселиться без своего брата и его тупых друзей, дышащих ей в затылок.

Я давно расслабилась и забыла о возможности увидеть их к тому времени, когда мы выходим из здания на теплое послеполуденное солнце.

Ант отводит Калли в сторону и прижимает ее к матовым окнам, в то время как Энцо закидывает руку мне на плечо, притягивая меня к себе.

«Я бы хотел, чтобы ты смогла прийти сегодня вечером», — говорит Ант, обнимая ее за шею.

«Может быть, в другой раз». Она улыбается ему, и я не могу не заметить разочарования в ее голосе.

Я как раз собираюсь сдаться и сказать ей, что мы можем пойти, когда Ант врезается в нас двоих, его лицо заливает кровь.

«Что за…»

«Нико, какого черта?» — Калли кричит, бросаясь к Анту, но ей не удается приблизиться, потому что ее брат обхватывает ее руками за талию и прижимает спиной к своему телу.

«Что за…» — начинаю я, когда меня тянут назад и, черт возьми, чуть не швыряют в здание, когда трое взвинченных, злых парней набрасываются на Анта и Энцо.

«Какого хрена ты делаешь? Отвали от них нахрен», — кричу я, хватая Себа за руку, когда он ударяет Энцо по окнам кулаком в рубашке. «Себ, прекрати это».

Но он слишком отдался своему гневу. Он, не задумываясь, отдергивает руку, и я недостаточно быстра, чтобы пошевелиться. Его локоть попадает мне в глазницу, и я вскрикиваю, когда он замахивается, нанося сильный удар в лицо Энцо.

Я отступаю с места происшествия, вдалеке ревут сирены, я ничем не могу помочь. Черт, они даже не заслуживают того, чтобы я пыталась их остановить. Они заслуживают того, чтобы их поймали за это.

«Стелла», — зовет Себ, когда до него доходит.

«Нет», — рявкаю я. «Ты гребаный мудак. Что бы это ни было», — я указываю между нами двумя, «Это, черт возьми, закончилось. Я не хочу, чтобы ты когда-либо снова был рядом со мной.»

Его подбородок опускается, поскольку опустошение продолжает разыгрываться у него за спиной, Тео и Алекс берут бразды правления в свои руки, чтобы убедиться, что и Ант, и Энцо не в состоянии прикоснуться ни к одной из нас.

Еще раз взглянув в его темные и затравленные глаза, я почти бегу к своей машине, чтобы убраться подальше от него и его ядовитой души.

Я не останавливаюсь, чтобы подумать о том, как сильно, черт возьми, болит мой глаз, или о том, куда исчезли Нико с Калли, я просто завожу машину и жму на педаль газа, чтобы уехать от них — от него.

Подъезжая к своему дому, я замечаю, что мой папа здесь, и вздыхаю. У меня действительно нет такого терпения, чтобы иметь с ним дело прямо сейчас. Мне удавалось избегать его почти так же успешно, поскольку Себ держал меня в течение последних нескольких дней, и я более чем счастлива, что это продолжается.

Захлопнув дверцу машины, я мчусь к дому. Я почти у двери, когда кто-то зовет меня по имени.

Я останавливаюсь, узнав это, и оглядываюсь через плечо.

«Что случилось?» — спрашивает Тоби, бросаясь ко мне, озабоченно сдвинув брови, когда он замечает состояние моего лица.

«Спроси своих друзей. Хотя сначала их, вероятно, нужно будет выпустить из тюрьмы под залог», — бормочу я, продолжая заходить в дом. Тот факт, что я не захлопываю дверь у него перед носом, — это чертово чудо.

«Стелла, подожди», — мягко говорит он, и мое тело подчиняется приказам, слишком измученное, чтобы даже думать о споре с ним. «Ты в порядке?»

Я делаю шаг назад, натыкаясь на стену. Мои колени почти подкашиваются, и я думаю, он чувствует это, потому что в мгновение ока оказывается передо мной.

Он смотрит мне в глаза, и слезы наполняют мои быстрее, чем я в состоянии осознать.

«Черт. Что происходит? Скажи мне, как помочь».

Я прерывисто вздыхаю, когда его рука опускается на мою талию, его поддержка, его присутствия почти достаточно, чтобы отправить меня в царство эмоциональных срывов.

«Я-я не… Я просто хочу забыть все это», — шепчу я.

Его глаза опускаются с моих на мои губы, пока я говорю, и мой пульс учащается. Когда они возвращаются, синий цвет значительно темнее, чем несколько секунд назад, что говорит мне обо всем, о чем он думает прямо сейчас.

Моя грудь вздымается, когда я жду, что он выиграет какую-нибудь внутреннюю битву, которую он ведет, и когда он это делает, все мое тело расслабляется от облегчения, когда его губы встречаются с моими.

Я едва замечаю грохочущие шаги, направляющиеся в нашу сторону, когда он прижимается ко мне всем своим твердым телом, восхитительно прижимая меня между собой и стеной, но я чертовски уверена, что слышу панику в ревущем голосе моего отца.

«Стелла, нет».

В одну секунду Тоби рядом, дает мне все, что мне нужно, а в следующую — его нет.

Когда я открываю глаза, я нахожу его руку в объятиях моего отца, замешательство на его лице соперничает с моим собственным.

«Н-нет, ты не можешь», — повторяет папа, его слова вырываются между тяжелыми вдохами, как будто он только что пробежал долбаный марафон.

Это не первый раз, когда он застает меня с мальчиком, на самом деле это далеко не так, но он никогда раньше так не волновался.

«Почему? Не похоже, что тебя обычно волнует, чем я занимаюсь», — выплевываю я.

«Это… это совсем другое дело. Ты не можешь быть с Тоби.» Тот факт, что он точно знает, кто это, когда он видел только его спину, странно, но это ничто по сравнению со словами, которые слетают с его губ секунду спустя.

«Он твой брат».

Весь воздух вырывается из моих легких, когда я отталкиваюсь от стены.

«Он, блядь, кто?» — рявкаю я, убежденный, что это, должно быть, гребаная шутка.

Лицо Тоби смертельно бледно, когда он смотрит на меня широко раскрытыми от ужаса глазами.

Похоже, ему тоже все лгали.

«Т-Тоби твой брат», — повторяет папа, как будто я не расслышала это чертовски отчетливо в первый раз.

«К черту это», — рявкаю я. «К черту все это. Я так чертовски устала».

Я выбегаю через парадную дверь как раз в тот момент, когда на подъездную дорожку въезжает машина. Гребаный Maserati. Конечно.

Но Себ недостаточно быстр.

Я уже выхожу из машины и направляюсь к улице, когда пассажирская дверь распахивается.

Мои ноги набирают темп, когда я бегу, мои легкие уже кричат мне, чтобы я втянула воздух, который мне нужен. Я не уверена, что вообще дышала с тех пор, как папа сбросил ту разрушительную бомбу.

Я не смотрю, куда иду. Моя единственная цель — сбежать. Голоса гремят позади меня, заставляя меня идти быстрее, подталкивать себя сильнее.

Мои ноги качаются, ступни стучат по земле. Я молюсь, чтобы этого было достаточно, когда я натыкаюсь на что-то похожее на кирпичную стену.

«Я такая — что?»

Я смотрю как раз вовремя, чтобы увидеть блеск моего розового ножа, прежде чем он вонзается мне в живот, и боль взрывается по всему телу.

Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть фигуру в маске в нескольких дюймах от меня, прежде чем все погружается во тьму, и меня бросают на заднее сиденье автомобиля.

Что-то ударяет меня по руке после того, как я падаю на пол. Я брыкаюсь ногами, чтобы бороться, боль пронзает мой живот, прежде чем все вокруг потемнеет, и, наконец, мир со всем его дерьмом исчезнет для меня.

Content

Трейси Лоррейн
ЗЛОЙ РЫЦАРЬ

ГЛАВА ПЕРВАЯ Стелла

ГЛАВА ВТОРАЯ Себастьян

ГЛАВА ТРЕТЬЯ Стелла

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Себастьян

ГЛАВА ПЯТАЯ Стелла

ГЛАВА ШЕСТАЯ Себастьян

ГЛАВА СЕДЬМАЯ Стелла

ГЛАВА ВОСЬМАЯ Себастьян

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Стелла

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ Себастьян

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Стелла

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ Себастьян

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ Стелла

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ Себастьян

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ Стелла

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ Стелла

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ Себастьян

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ Стелла

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ Себастьян

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ Стелла

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ Себастьян

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ Стелла

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ Себастьян

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ Стелла

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ Себастьян

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ Стелла

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ Себастьян

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ Стелла

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ Себастьян

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ Стелла

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ Себастьян

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ВТОРАЯ Стелла