Трейси Лоррейн

ЗЛАЯ ИМПЕРИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Стелла

Я не чувствую камней и палок на земле, когда падаю на колени. Единственная боль, которая пронзает мое тело, когда я тянусь к Себу и Тоби, которые лежат на земле в темноте, — это боль моего сердца, разбивающегося вдребезги в груди.

— Нет, пожалуйста. Нет.

Слишком темно, чтобы что-то разглядеть, и хотя я могла бы молча молиться, чтобы здесь произошло что-то еще, в глубине души я знаю, что не стану свидетелем чуда.

Хриплое дыхание доноситься с одной стороны от меня, когда чья-то рука с другой стороны сжимает мою.

— Все в порядке, сестренка, — выдавливает Тоби, его глаза закрыты, боль запечатлена на каждом дюйме его лица.

— Мне так жаль. Мне так жаль.

Я крепко сжимаю руку Тоби, в то время как моя голова продолжает кружиться от того, что происходит в моем организме.

Мое тело хочет отключиться, сдаться, что бы это то ни было. Но я не могу.

— Детка, ни в чем из этого нет твоей вины.

Звук голоса Себа разрушает что-то внутри меня, и в ту секунду, когда я смотрю на него и вижу, что его темные глаза смотрят на меня, я ломаюсь.

Падая на его тело, я цепляюсь за него, пока мои слезы пропитывают его рубашку вместе с кровью.

Я совершенно не замечаю никого вокруг нас, поэтому вздрагиваю, когда пара больших рук обхватывает мои плечи и оттаскивает меня от них обоих.

— Нет, — кричу я, пытаясь вырваться.

Я брыкаюсь ногами, пытаясь установить контакт, но мое тело едва подчиняется, мои конечности бесполезно дергаются, все мои годы тренировок — лишь отдаленное воспоминание, когда я вынуждена наблюдать, как масса зомби окружает моих мальчиков, закрывая их от моего взгляда.

— НЕЕЕТ! — Я кричу, пытаясь изо всех сил убежать, но у моего тела другие идеи, и оно отключается быстрее, чем я могу контролировать.

— Они помогают, Стелла. Они знают, что делают, — говорит мне на ухо знакомый голос.

Он останавливает нас на краю всего действия, и я чувствую, как двое других встают рядом с нами. Отрывая взгляд от сцены перед нами, я нахожу Нико и Алекса, стоящих там, тени делают их мрачные выражения еще более пугающими.

Рыдание вырывается из моего горла, реальность врезается в меня.

Чувствуя, что я отказалась от борьбы, я освобождаюсь, хотя и всего на несколько секунд, потому что сильные руки обхватывают мое тело, удерживая меня.

— Все будет хорошо, — выдыхает Тео мне в ухо. Серьезный тон его голоса останавливает меня от спора, несмотря на то, что каждый дюйм моего тела кричит: — Как? Как это может быть нормально?

Падая обратно на него, я использую его силу, когда мои ноги, черт возьми, почти отказывают.

В движении, которое, я чертовски уверена, не было запланировано, обе мои руки схвачены, и Алекс, и Нико сжимают, помогая мне держаться вместе.

Мужчины передвигаются перед нами, некоторые исчезают за деревьями, я уверена, в поисках стрелка, в то время как другие сосредотачивают свои усилия на Себе и Тоби, которые вполне могут бороться за свои жизни прямо сейчас.

Тихие слезы текут по моему лицу, пока я жду знака, чего угодно, чтобы сказать мне, что с ними все будет хорошо.

Кто-то оглядывается и кивает Тео, и мое сердце замирает.

— Что это значит? — Я требую.

— Давай, принцесса. Нам нужно двигаться, чтобы парамедики могли делать свое дело.

— Нет. Я их не оставлю. Я не ос… ТЕО, — кричу я, когда он перекидывает меня через плечо, крепко держит за талию и марширует сквозь деревья, как раз в тот момент, когда две машины скорой помощи с визгом останавливаются прямо перед нами.

Но не имеет значения, сколько я пинаю, бью и кричу — его хватка на мне не ослабевает, и его шаги не замедляются.

Кто-то открывает дверь машины, и, наконец, Тео ставит меня на ноги, но я так долго лежу вверх ногами после того, как выпила все, что я выпила, мои ноги не более чем спагетти, и я немедленно падаю.

К счастью, парни не такие уж пьяные, как я думала, или, может быть, события последних тридцати минут или около того несколько отрезвили их, потому что им удается поймать меня до того, как я упаду на пол.

— Давай, принцесса. Нам нужна фора до больницы, чтобы мы могли быть там для них.

Зная, что Алекс прав, я позволяю ему затащить меня внутрь. Они набрасываются на меня, но не раньше, чем я замечаю Эмми, бегущую к машине.

— Подожди, — кричу я, останавливая Тео от закрытия двери.

— Что происходит? Кто-то сказал, что были выстрелы.

— Залезай или отвали, — ворчит Тео.

— Залезай, — кричу я.

Она оценивает мое состояние, прежде чем взглянуть на заполненные места, но Алекс на моей волне и тащит ее внутрь, сажая ее на колени Тео.

— Серьезно? — ворчит он.

Если бы ситуация была другой, меня бы позабавила его реакция… но сейчас я не чувствую ничего, кроме страха.

Игнорируя свою человеческую подушку, Эмми поворачивается, чтобы посмотреть на меня.

— Что происходит? — Ее глаза широко раскрыты и полны страха, когда она смотрит между моими.

— С-Себ а-ан…

— В Себа и Тоби стреляли, — говорит Нико как ни в чем не бывало, как будто это его не касается, и я знаю, что это чушь собачья, потому что он чувствует это так же сильно, как и я.

— Черт возьми, с ними все в порядке?

Очевидно, моя реакция на этот вопрос говорит сама за себя, потому что она просто протягивает руку и берет меня за руку.

— С ними все будет хорошо. Они мафия; они типо бессмертные или что-то в этом роде, верно?

— Что-то в этом роде, — грустно бормочет Алекс.

Его слова совсем не помогают.

Себ потерял своего отца в перестрелке. Они, безусловно, не бессмертны.

— Все будет хорошо, правда? — Она смотрит на Тео, умоляя его сказать, что так и будет.

— Конечно, — выдыхает он, изучая ее слишком пристально.

— Где Калли? — Внезапно спрашивает Нико.

— Эээ…

— Эмми, — рычит он.

— Я оставила ее танцевать с каким-то парнем. Я пришла, как только услышала, я не знаю, куда…

— Черт возьми, — рявкает он, вытаскивая сотовый из кармана.

— Черт, я не… с ней все будет в порядке.

— Я попрошу одного из парней схватить ее и привести к нам.

Вокруг машины воцаряется тишина, страх, который уже тяжелым грузом сидит у меня в животе, только растет с каждой проходящей секундой.

Закрыв веки, я кладу голову на плечо Тео, впитывая поддержку Эмми через ее теплую руку.

— Я думаю, что меня накачали наркотиками, — признаюсь я, мои глаза закрываются, когда мое тело отключается.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Себастьян

В ту секунду, когда я открываю глаза, меня поражает осознание. Может показаться, что мой мозг пропустили через мясорубку, но даже этого или того, что меня застрелили, черт возьми, недостаточно, чтобы заставить меня забыть звук ее голоса на линии, когда я ответил на ее звонок.

Страх.

Сильная дрожь пробегает по моему позвоночнику.

— Где она? — Я требую, когда нахожу только одного человека в комнате со мной.

Подняв голову, Тео пару раз моргает, выглядя более ошеломленным и смущенным, чем я.

Подняв руку, он откидывает волосы со лба и расправляет плечи.

— Она в порядке. Она в своей палате, ее проверяют.

— Почему? Что случилось? Она ранена?

Он качает головой, и облегчение, какого я никогда не испытывала, обрушивается на меня, отбрасывая обратно на кровать. Весь воздух вырывается из моих легких, когда реальность захлестывает меня.

Я мог потерять ее сегодня вечером. Если бы она не позвонила мне, когда позвонила, он мог бы заполучить ее.

Это она могла быть с пулей в плече и лежать на больничной койке.

Или еще хуже.

— Тоби? — Я спрашиваю, больше воспоминаний поражает меня.

— С ним все будет в порядке. Он вернулся с операции около часа назад.

— Черт возьми, — бормочу я, откидывая голову назад и глядя в потолок.

Этот ублюдок спас мне жизнь, у меня нет сомнений.

Возможно, этот ублюдок промахнулся с первого выстрела, но второй… если бы Тоби не врезался в меня, отталкивая с дороги, тогда он наверняка попал бы в меня.

— Это плохо?

— Не-а. Но у вас обоих будут потрясающие шрамы, чтобы произвести впечатление на дам.

Я ценю его стремление смягчить тон, но это далеко от истины.

— Это такой гребаный беспорядок. — В комнате воцаряется тишина, боль в моем плече почти невыносима, но я жив, так что я ни за что не собираюсь быть слабаком и настаивать на большем обезболивании. Гребаная повязка, в которую они меня втянули, достаточно плоха.

Я не останусь здесь дольше, чем нужно.

Мне нужно быть со Стеллой. Мне нужно обеспечить ее безопасность.

Посмотрите, что произошло сегодня вечером. Меня там не было, и она…

— Почему ее проверяют, все ли с ней в порядке? — Спрашиваю я, вспоминая его слова ранее.

— Она была накачана наркотиками, — признается Тео, проводя рукой по лицу.

— Он был на вечеринке?

Глубоко вздохнув, он вытягивает ноги перед собой. — Я не знаю, чувак. Либо это, либо на него работает один из наших парней.

— Никто из них не настолько глуп.

— Ну, тебе хотелось бы думать, что нет, но доказательства могут свидетельствовать об обратном.

— У нас есть что-нибудь на стрелка?

— Просто пуля, извлеченная из груди Тоби. — Я вздрагиваю, чувство вины переполняет меня, что он буквально принял эту пулю за меня. Самоотверженный ублюдок. — Папа отправляет ее на анализ. Мы найдем этого парня, Себ. Мы так и сделаем.

— Я знаю. Это просто нужно сделать, пока не стало слишком поздно. Сегодняшний вечер должен был быть чертовски безопасным.

— Черт возьми, я рад, что ты в порядке, чувак, — признается Тео, снова наклоняясь вперед, по-видимому, неспособный усидеть на месте больше двух минут.

— Мне нужно ее увидеть. Мне нужно увидеть своими глазами, что…

— Я знаю. Я бы не ожидал ничего меньшего. Но я, блядь, не понесу тебя, — заявляет он, поднимая на меня бровь.

— Потребуется нечто большее, чем дыра в плече, чтобы остановить меня, — упрямо заявляю я.

Но я сожалею об этом в ту же секунду, как откидываю одеяло. Может быть, я использую свою здоровую руку, но, черт возьми, мне так больно.

— Ах, да? — Спрашивает Тео, ясно видя гримасу на моем лице, когда я борюсь с этим.

— Отвали. Это немного больно, вот и все.

— Немного, — шутит он.

Стиснув зубы, я свешиваю ноги с кровати. Вид больничной рубашки, в которую кто-то затащил меня вскоре после того, как машина скорой помощи доставила нас в отделение неотложной помощи, заставляет меня стонать.

— Пойдем, пока Дженис не вернулась, чтобы искупать тебя в постели.

Я хмыкаю, как только слышу ее имя. — Скажи мне, что она сегодня не на смене.

— Не могу, брат. Она тоже была в восторге, увидев твое уродливое лицо.

Да, держу пари, что так оно и было.

Все споры, которые у меня были с ней, пока Стелла была в больнице, возвращаются ко мне.

— Неудивительно, что это больно. Бьюсь об заклад, она, блядь, зашила меня без какого-либо обезболивающего.

— Что ж, это объясняет, почему ты продолжал терять сознание.

— Я не… отвали, — рявкаю я, когда замечаю его ухмылку, когда он обходит кровать, чтобы помочь мне.

— Ты уверен, что сможешь это сделать? — спрашивает он, обнимая меня за талию.

— Мне нужно ее увидеть.

Он помогает мне пройти через комнату и открывает дверь.

— Иисус, блядь, Христос. Я оставляю вас наедине на пять минут… — Говорит София, голос ее звучит измученно.

— Я не собираюсь спорить с этим упрямым ослом, — оправдывается Тео. — Ты знаешь, что он не остановится, пока не получит то, что хочет.

София оглядывается через плечо в том направлении, откуда она только что пришла.

— Она спит.

— Мне все равно, — плюю я.

— Черт возьми, — вздыхает моя сестра, осторожно беря меня с другой стороны, заботясь о моем перевязанном плече и помогая мне спуститься по короткому коридору.

— Смотри, — говорит Тео, когда мы проходим мимо маленького окна, где находится Стелла. — Все такая же горячая, как и в последний раз, когда ты ее видел.

Рычание поднимается у меня в горле от его слов, но я не могу отрицать, что они правдивы.

Возможно, сейчас она выглядит не лучшим образом — ее кожа бледная, макияж размазан по всему лицу, а по щекам текут явные следы слез — но она прекрасна. Она всегда будет такой для меня.

Движение у ее кровати отвлекает мое внимание от моей девочки, и я нахожу Галена, сидящего там, с напряженным лицом. Затянувшаяся краска для лица зомби мало что делает, чтобы скрыть боль, запечатленную в его чертах. Кэлвин, его охрана и их экономка сидят в другом конце комнаты, хмуро сдвинув брови.

— Мы должны вернуть тебя, — говорит София.

— Нет. Мне нужно поговорить с ним. — Я бросаюсь вперед, заставляя боль отступить, когда тянусь к двери и использую ручку, чтобы удержаться на ногах.

Гален вздрагивает, его глаза расширяются, когда он видит, что я стою там.

— Черт, ты должен быть в постели.

Отрывая свой взгляд от его глаз, когда он встает, я снова смотрю на Стеллу.

— Я знаю. Мне просто нужно было… — Я замолкаю. Что-то подсказывает мне, что ему не нужны слова. — Что они ей дали?

— GHB. Иди сядь, — торопливо говорит он, отодвигаясь в сторону. — Хотя тебе следовало бы быть в постели.

— Мы подождем снаружи, — говорит Кэлвин, и они с Энджи выскальзывают из комнаты, чтобы дать нам немного уединения, но не раньше, чем Энджи сжимает мое здоровое плечо в знак поддержки.

Игнорируя Галена, Тео и мою сестру позади меня, я шаркаю вперед, опускаюсь на стул и тянусь к ее руке.

Она стонет, когда мы соединяемся, и мое сердце болит от осознания того, что она знает, что я здесь.

— Все будет хорошо, детка, — говорю я, потирая ее костяшки большим пальцем.

* * *

Мне удалось побыть со Стеллой всего пять минут, прежде чем пришла моя любимая медсестра, чтобы оттащить меня обратно в мою собственную палату.

Выражение ее лица, когда она увидела, что я сижу там, было просто убийственным.

Я бы сказал большинству людей, куда идти, когда они начинали мной командовать, но Дженис… в ней есть что-то такое, что заставляет меня прислушиваться. Я понятия не имею, есть ли у нее дети, но, черт возьми, я сочувствую им, если они существуют.

София и Тео сопроводили меня обратно в мою палату и помогли лечь в постель, прежде чем я довольно быстро снова отключился.

Возможно, это была всего лишь пуля в плечо, но какие бы обезболивающие мне ни давали, они убийственны.

В следующий раз, когда я прихожу в себя, мой нос наполняет запах, от которого учащается сердцебиение.

— Детка? — Шепчу я, не совсем уверенный, сплю ли я все еще или она действительно здесь, со мной.

— Привет.

От ее голоса по всему моему телу пробегают мурашки, и дрожь желания пробегает по спине.

С трудом открываю глаза, и меня встречает самое невероятное зрелище.

Мой подбородок опускается, когда я смотрю на нее, лежащую рядом со мной на одной подушке.

Она выглядит в миллион раз лучше, чем, когда я видел ее в ее палате, как бы давно это ни было. Ее макияж был смыт, оставив ее прекрасную кожу чистой, ее волосы были уложены, и она больше не носит свой костюм.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, продолжая осматривать ее на предмет травм, несмотря на то, что мне сказали, что у нее их нет.

— Я? Не я была тем, кого, черт возьми, подстрелили, Себ. Какого хрена? — В ее тоне слышится нотка гнева, и это меня немного пугает.

— Я… я не имел в виду…

— Черт. Мне очень жаль.

Наклоняясь вперед, ее теплая рука обхватывает мой подбородок, а ее лоб прижимается к моему.

— Ты хоть представляешь, насколько это было чертовски страшно?

Воспоминание о том, как ее зарезали, поражает меня. — Да, вообще-то. Я знаю.

Слезы наполняют ее глаза, когда она смотрит на меня. — Я думала, вы оба мертвы, — шепчет она, эмоции ломают ее голос.

— Для этого потребуется больше, чем…

— Нет, — умоляет она. — Пожалуйста. Никаких шуток.

Я киваю, беспомощный, но готовый сделать все, что она попросит.

— Ты не видела Тоби?

Она качает головой. — Пока нет, но ребята с ним. Я заставила их оставить нас в покое.

— Хм, — напеваю я, потираясь своим носом о ее. — Мне нравится ход твоих мыслей.

— Себастьян, ты в больнице.

— У парня все еще есть потребности, детка.

— Ты невыносим.

— И ты невероятно сексуальна. Я ничего не могу с собой поделать, если у меня встает каждый раз, когда я смотрю на тебя.

При моих словах она опускает взгляд. — О Боже мой. Не показывай этого Дженис, она может начать думать, что ты смягчаешься по отношению к ней.

— Он определенно размякнет, если она подойдет к нему хоть близко, не беспокойся об этом.

— Господи, — бормочет она, на ее губах играет улыбка.

Обнимая меня, она прижимается ко мне всем телом, и мы просто лежим в тишине, радуясь, что сегодняшний вечер прошел не так плохо, как мог бы.

Дыхание Стеллы выравнивается, и я начинаю думать, что она погрузилась в сон. Но как только я закрываю глаза, чтобы сделать то же самое, мое имя плывет в воздухе.

— Да, детка? — Шепчу я в ответ, лаская ее руку большим пальцем.

Она сдвигается так, что снова смотрит на меня снизу-вверх.

— Я люблю тебя.

Мой подбородок опускается, и весь воздух вылетает из моих легких, когда я недоверчиво смотрю на нее сверху вниз.

Я знаю, она это чувствует. Я вижу это в ней, когда она смотрит на меня. Я видел это по тому, как она хотела отреагировать на меня, когда я сказал ей о своих чувствах.

Но слышать слова?

Блядь.

Это заставляет меня ценить то, что она воздержалась от того, чтобы сказать это в качестве реакции на то, что я делаю это, потому что знаю, как сильно она это имеет в виду… Черт, это заставляет мое сердце разбиваться вдребезги всеми лучшими способами.

— Стелла, я… — ее пальцы прижимаются к моим губам.

— Отдыхай.

Не в силах делать ничего, кроме того, что она говорит, я снова закрываю глаза, утыкаюсь носом в ее макушку и вдыхаю ее.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Стелла

— Привет, — шепчу я, когда Тео и Алекс проскальзывают в комнату Себа и находят меня свернувшейся калачиком рядом с ним на кровати. Ни один из них не выглядит слишком шокированным этим шагом.

— Он очнулся, — шепчут они в ответ, следуя моему приказу сообщить мне, когда Тоби придет в себя.

Прошло чуть меньше двадцати четырех часов с тех пор, как их обоих доставили.

Тоби отвезли прямо на операцию, а Себа отправили накладывать швы.

Мы все оказались в той же палате, где я была после того, как меня ударили ножом. Отделение, которое я с тех пор обнаружила, полностью финансируется семьей Чирилло.

Я не знаю, почему я не поняла этого раньше. Уровень заботы, который я получила во время моего первого пребывания, был невероятным, так что это действительно имеет смысл.

У них обоих теперь есть отдельные комнаты для восстановления, и, несмотря на то, что Себ хотел выписаться, как только смог, нам всем удалось убедить его остаться еще на одну ночь после того, как он разорвал швы во время своего небольшого квеста, чтобы увидеть меня, пока я была без сознания вчера утром.

Так осторожно, как только могу, я пытаюсь подняться со стороны Себа.

Мое тело болит, но я не помню почему.

Единственное, что я могу вспомнить, — это бегство от темной фигуры в капюшоне, нахождение Себа и Тоби на земле, а затем пробуждение в больнице, чтобы найти моего отца, Кэлвина и Энджи рядом со мной.

Папино лицо было приятным зрелищем, пока я не заметила порезы и синяки, которые покрывали его.

Он отказался все мне объяснять, пока я лежала, но с костюмом зомби и затяжной краской на лице не нужно быть гением, чтобы понять, что он был на вечеринке, работая охранником, и я предполагаю, что он был одним из парней, которые отправились на поиски стрелка.

— Куда ты идешь? — Глубокий, сонный голос грохочет позади меня, когда рука хватает меня за талию.

— Я собираюсь повидаться с Тоби. Не волнуйся, я не убегаю.

— Я должен чертовски надеяться, что нет, — стонет он.

— Я не оставлю тебя одного. У тебя есть товарищи по играм.

Целуя его пухлые губы, я вырываюсь из его объятий и встаю.

К счастью, мои ноги — черт возьми, все мое тело — похоже, теперь готово к сотрудничеству.

Я понятия не имею, как мне удалось то, что я сделала с количеством GHB в моем организме, но можно с уверенностью сказать, что потребовалось немало времени, чтобы затяжные эффекты исчезли.

— Ты в порядке? — Спрашивает Тео, выглядя немного обеспокоенным, когда я отпускаю кровать.

— Да. — Я делаю пару шагов к двери, но останавливаюсь, когда оказываюсь рядом с ним. Я обнимаю его за плечи, поднимаюсь на цыпочки и крепко держу его в течение нескольких секунд.

— Спасибо тебе, — выдыхаю я ему на ухо.

— В любое время, принцесса.

Целуя его в щеку, я отпускаю его, прежде чем собственнический мудак в постели начнет жаловаться.

Бросив взгляд на Алекса, я ухмыляюсь, когда нахожу понимающую улыбку, играющую на его губах.

— Я ухожу. Дерите его за это столько, сколько захотите. Я почти уверена, что раньше видела медсестру с какой-то смазкой.

Я выскальзываю из комнаты, прежде чем кто-либо из них может ответить. Несмотря ни на что, у меня самая широкая улыбка на лице, когда я иду по коридору в комнату Тоби.

Сейчас все может быть дерьмом, но парни, которых я когда-то ненавидела, делают все это немного лучше. Тот факт, что у нас все еще может быть какая-то нормальность, делает все немного проще.

В ту секунду, когда я открываю дверь и оглядываюсь, глаза Тоби встречаются с моими, и улыбка изгибает его губы.

— Привет, сестренка. Как дела?

Я понятия не имею, откуда это взялось. Я чувствовала себя хорошо, сильной, но в ту секунду, когда он говорит, открываются шлюзы, и я начинаю рыдать, как ребенок.

Сквозь слезы Тоби смотрит на меня с совершенно беспомощным выражением лица.

— Мне жаль. Я не знаю, что произошло, — признаюсь я, подходя к его кровати и беря его протянутую руку.

— Эй, все в порядке, — шепчет он. — Со мной все будет в порядке.

Поднимая руку, его пальцы смахивают слезы с моей щеки, когда я шмыгаю носом.

Я думала, что Себ сломал меня, но, очевидно, нет.

— Я думала, ты мертв, — говорю я, повторяя те же слова, которые я сказала Себу, когда он впервые посмотрел на меня.

Он даже не пытается остроумно ответить, чувствуя, что я не могу справиться с шутками прямо сейчас.

— Ну, это не так.

Уронив голову на руки, я делаю глубокий вдох.

— Это было слишком близко.

— Это было. Но, кроме того, мы были ближе всего к тому, чтобы поймать его. Он больше рискует. А это значит, что у него больше шансов совершить ошибку.

Я понимаю, что он говорит. Но в то же время меня охватывает настоящий гребаный ужас, когда я думаю о том, что произойдет в следующий раз, когда этот парень рискнет. Двое из нас были застрелены. Трое из нас оказались на больничной койке. Что будет дальше?

— Мы победим его, Стел. Я, блядь, обещаю тебе это.

Он отводит мою руку от лица и крепко сжимает ее.

— Он не доберется до тебя. Не тогда, когда он должен сначала пройти через нас.

— Это то, чего я боюсь. — Я бы предпочел, чтобы он просто убил меня, чем причинил боль всем вокруг. По какой-то причине ему нужна я. Не они.

— Может, мне просто…

— Нет, — выплевывает он, его голос жесткий и строгий, несмотря на его состояние. — Ты не можешь принимать решения об этом в одиночку. И ты не рискуешь своей шеей в надежде спасти остальных из нас. Мы семья. Мы делаем это вместе.

— Черт, Тоби. Я ненавижу это.

— Я тоже, но мы можем ненавидеть это вместе. Да? Мы больше не одни.

Искренность в его глазах снова вызывает у меня слезы.

— Что я сделала, чтобы заслужить тебя? — Спрашиваю я, когда его дверь открывается позади меня.

Я не поворачиваюсь, чтобы посмотреть, предполагая, что это будет медсестра или один из парней.

Но второй Тоби смотрит через мое плечо, все его тело напрягается, губы изгибаются в гримасе.

— Папа, что ты здесь делаешь?

Весь воздух вылетает из моих легких.

Папа?

Черт.

Тоби сжимает мою руку, давая мне понять, что все будет хорошо, но его сукин отец — последний человек, с которым я хотела бы столкнуться сегодня. Или в любой гребаный день, если на то пошло.

— Моего единственного ребенка застрелили, мне что, нельзя его навестить?

— О-конечно. Я просто не ожидал тебя увидеть. Я знаю, ты занят с мамой и всей этой ерундой.

Его ботинки скрипят по полу, когда он обходит кровать.

Мурашки — и не очень приятные — пробегают по моей коже, когда его глаза изучают меня. Или, по крайней мере, на моей спине.

— Я не знал, что у тебя есть девушка, сынок. Ты собираешься меня представить?

— Мне жаль, — быстро произносит Тоби одними губами.

Я сжимаю его руку в ответ и поворачиваюсь лицом к его отцу.

В ту секунду, когда наши взгляды встречаются, на его лице появляется гнев.

Он точно знает, кто я такая.

Выпрямляя спину, я натягиваю самую лучшую улыбку, на какую только способна, и проглатываю все опасения по поводу встречи с этим ублюдком.

— Так приятно познакомиться с вами, мистер Арити.

— Эстелла, как чудесно встретиться с тобой после всех этих лет.

Мою кожу покалывает, отвращение прокатывается по мне, когда я смотрю на человека, который сделал все возможное, чтобы в одиночку разрушить жизни моей матери и брата.

Мои зубы скрипят, когда я пытаюсь изобразить улыбку на своем лице.

Что я действительно хочу сделать, так это схватить любое оружие, которое попадется мне под руку, и не отпускать этого ублюдка, пока я не увижу, как он испускает свой последний вздох, но я знаю, что не могу.

Поэтому вместо того, чтобы действовать в соответствии с этим, я позволяю этой маленькой фантазии разыграться в моей голове, продолжая пристально смотреть на него.

Как бы сильно я ни хотела причинить ему боль, я знаю, что это не мое дело.

После всего, через что он прошел, Тоби заслуживает того, чтобы быть тем, кто нанесет этот последний удар.

— Ты тоже, Джонас. Хотя, я должна признать, что я не слишком много слышала о тебе.

— Да, хорошо. Похоже, у вас с Тоби есть связь.

— Ему нужна вся поддержка, которую он может получить прямо сейчас, ты так не думаешь?

— Конечно. У Тоби отличные друзья.

Да. Позор некоторым членам его семьи.

— Ну, как видишь, я жив, — чуть ли не шипит Тоби на своего отца. Если я еще не знала точно, как он относился к своему донору спермы, то я увидела все, что мне нужно, чтобы полностью понять его ненависть к человеку, которого он, как ожидается, будет называть «папой».

Внезапно все, через что я недавно прошла со своим собственным отцом, кажется бледным по сравнению с этим.

Значит, он не знал о преследователе, о котором я даже не намекала? Так что же, у него есть секреты? По крайней мере, он никогда не причинял мне физической боли, и я точно знаю, что он никогда бы этого не сделал. Или любому, кого я люблю.

Я изучаю Джонаса, когда он смотрит на своего сына сверху вниз с тем, что, я уверена, является фальшивой заботой в его глазах. В отличие от моего отца и отца Нико, с которым я наконец-то познакомилась, Джонас не проявляет никаких признаков участия в погоне за этим подонком в воскресенье вечером.

— Ты был на вечеринке, Джонас? — спрашиваю я его, мой голос приторно сладок.

Он кивает. — Я был, да. Это была великолепная ночь перед тем, как… ну… ты все испортила.

Мои брови поднимаются в шоке.

— О, точно. Ну, да, наверное, я действительно немного повеселилась и потеряла бдительность. Хотя я не уверена, что это полностью моя вина.

— Хм… — бормочет он, явно не соглашаясь со мной. — Прости меня, Эстелла… — Я прикусываю внутреннюю сторону щеки, чтобы удержаться от требования, чтобы он называл меня Стеллой. Может, я и не фанат своего полного имени, но эта пизда не имеет права называть меня тем же именем, что и мои друзья, как люди, которые мне действительно нравятся. — Но до вашего приезда ни одно из наших мероприятий не заканчивалось стрельбой и нашими солдатами в больнице.

— При всем моем уважении, Джонас, ты являешься частью преступной организации. Я бы поставила деньги на то, что это неправда.

Странный звук вырывается из его горла, в то время как рука Тоби сжимает мою, веселье и гордость вспыхивают в его глазах. Хотя, кажется, подспудный страх никогда не уходит.

— Я оставлю тебя, чтобы ты наверстал упущенное. Я уверена, вам есть, о чем поговорить.

Наклоняясь, я целую Тоби в щеку. — Я пошлю одного из парней сюда.

Какая-то часть меня хочет сделать из себя настоящую занозу в заднице и остаться, но я не уверена, что смогу дольше находиться в одной комнате с этим мужчиной, зная то, что я знаю.

Только когда я выскальзываю из комнаты и делаю большой глоток воздуха, я понимаю, что на самом деле я не дышала.

Избавляясь от отвращения, от необходимости смотреть этому ублюдку в глаза, я спускаюсь обратно к Себу.

— Что не так? — Спрашивает он, как только я вхожу. И Тео, и Алекс немедленно вскакивают на ноги.

— Э-э… что заставляет тебя думать, что что-то не так? — спрашиваю я, не уверенная, ужасаюсь я или впечатлена тем, как быстро он может прочитать меня.

— Ты белая как полотно.

— Я в порядке. Я только что имела удовольствие познакомиться с Джонасом.

— Он здесь? — спрашивает Алекс, выглядя шокированным.

Мы с Себом обмениваемся взглядами. Насколько я знаю, только мы двое осознаем, насколько плоха ситуация с семьей Тоби.

— Д-да?

— Этот ублюдок никогда не появляется, когда он нужен Тоби. Он что-то замышляет.

Он выходит из комнаты прежде, чем я успеваю вымолвить хоть слово.

— Иди сюда, детка, — говорит Себ, протягивая мне руку.

Только когда я подхожу к нему, я замечаю, что он одет. — Куда-то идешь?

— Да, дома со своей девушкой.

Мой желудок трепещет от его слов, и мои губы растягиваются в улыбке.

— По крайней мере, он выбыл из строя на некоторое время. Я мог бы обрести немного покоя, — бормочет Тео, но мы оба игнорируем его.

— Ты уверен, что можешь уйти?

— Принцесса, — предупреждает Себ. — Ты выписалась после того, как тебя ударили ножом, и села на дальнемагистральный рейс. У меня чистое пулевое ранение…

— И разорванные швы, — добавляю я, просто чтобы подчеркнуть его упрямство.

— И разорванные швы, — повторяет он. — И я просто иду домой, чтобы за мной присмотрела моя частная медсестра.

— Понимаю. И чего именно вы ожидаете от этой медсестры, чтобы она сделала для вас?

— И это мой сигнал уходить, — говорит Тео, поднимаясь со стула и направляясь к двери. — Я буду ждать в машине.

Себ даже не поднимает глаз, когда его друг уходит.

— Вот я и подумал, — говорит он, проводя пальцами вверх по моему бедру. — Если бы я заказал тебе одну из этих маленьких униформ медсестры, ты могла бы…

— Хорошая попытка, придурок.

— Я спас тебе жизнь, детка. Небольшая признательность прямо сейчас имела бы большое значение.

Смех вырывается из моего горла. — Да, конечно, большой парень. — Я похлопываю его по груди — по неповрежденной стороне, — но прежде чем мне удается отдернуть руку, он хватает меня за запястье и подносит мою ладонь к своему рту.

— Я нужен тебе, детка, — рычит он, его глаза удерживают мои, когда его губы, а затем и язык касаются моей кожи.

Мой желудок сжимается, когда жар расцветает у меня между ног.

Будь он проклят.

— Почти так же сильно, как ты нужна мне.

— Себ. — Это должно было прозвучать как предупреждение, но это не более чем хриплый стон.

— Если бы я не думал, что Дженис должна была вернуться с минуты на минуту с моими лекарствами, тогда я мог бы предложить тебе что-нибудь с этим сделать. — Он толкает мою руку ниже, пока у меня не остается выбора, кроме как обхватить пальцами его твердость.

— Себастьян. — На этот раз в его имени немного больше силы.

— Прошло несколько дней, детка. Я здесь умираю.

Закатив на него глаза, я вскакиваю и убираю руку как раз вовремя, чтобы Дженис присоединилась к нам.

Она бросает один взгляд на наши виноватые лица и качает головой, на ее губах играет веселье.

— Готов отвязаться от меня, молодой человек? — спрашивает она Себа, не сводя с него понимающих глаз.

Я не знаю, в чем его проблема с ней — она всегда была мила со мной. Но тогда мне тоже не понравился Себ, когда я впервые познакомилась с ним, так что, возможно, мне не стоит удивляться. Он может быть высокомерным придурком, когда захочет. И я могу только представить, какой занозой в заднице он был, когда я заставила его жить в коридоре.

Сожаление захлестывает меня за то, как я обращалась с ним во время моего пребывания в больнице, но потом я вспоминаю все, что он делал со мной, и это начинает понемногу отступать.

Да, мы почти такие же плохие, как и все остальные.

— У меня есть твое обезболивающее, которое ты примешь, — заявляет она, пронзая его понимающим взглядом.

— Да, мэм, — саркастически отвечает он.

— Не волнуйся, я прослежу, чтобы он их принял, — говорю я ей.

— Хорошо. Послушай ее, Себастьян. У нее хорошая голова на плечах.

— У нее много хороших черт на теле, Дженис.

— Господи Иисусе, — бормочу я, хватая некоторые из его вещей, которые все еще разбросаны по комнате, и запихивая их в его сумку.

— Ты храбрая женщина, ты знаешь это? — спрашивает она меня, передавая мне пакет из аптеки.

— Храбрая или глупая. Присяжные еще не пришли к выводу.

Она посмеивается, направляясь к двери.

— С вашими документами все в порядке, молодой человек. Ты свободен уходить. И, — добавляет она, прежде чем исчезнуть за углом, — я буду счастлива никогда больше не видеть вас двоих в одной из моих кроватей. — Она пронзает нас строгим взглядом, прежде чем снова оставить нас одних.

— Как будто я бы охотно вернулся, — бормочет Себ, поднимаясь с кровати.

— Ты действительно любишь ее.

— Хм. Пошли, подружка. Давай пойдем домой.

— По-моему, звучит неплохо.

Возможно, у меня не было особого выбора насчет того, чтобы провести здесь первую ночь, но я ни за что не собиралась уходить, пока его держали здесь, как бы сильно все на этом ни настаивали. Думаю, мне просто повезло, что он не дал мне попробовать мое собственное лекарство и не оставил меня спать на стульях в коридоре.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Себастьян

— Я думал, ты ждал в машине? — Я спрашиваю, когда Тео выходит из комнаты Тоби.

— Я был, но Джонас ушел, когда я уходил.

— Вау, он действительно приложил к этому усилия, — бормочет Стелла рядом со мной.

— Все в порядке? — Спрашиваю я, мне не нравится темнота в глазах моего лучшего друга.

— Д-да. Давай, отвезем тебя домой.

Когда я заглядываю в окно в комнату Тоби, я вижу, что Алекс все еще сидит рядом с ним, но Тоби без сознания.

Нам нужно поговорить о том, что произошло в воскресенье вечером, но сейчас не время.

— Да, — соглашаюсь я, делая шаг вперед, когда Стелла обнимает меня за талию, как будто она сможет остановить меня от падения, если мои ноги решат отказать.

Это забавно, но я не удерживаю ее. Любой повод, чтобы она прикоснулась ко мне.

Тео молчит всю дорогу домой, и это не помогает избавиться от страха, который тяжело сидит у меня в животе.

В ту секунду, когда мы подъезжаем к дому, Стелла открывает дверь и выпрыгивает, готовая помочь мне.

— Братан, что происходит? — Я быстро спрашиваю, на случай, если он не хочет говорить то, что его беспокоит, перед Стеллой.

Его глаза находят мои в зеркале.

— Ничего.

Я знаю, что он лжет, но в ту секунду, когда Стелла открывает мою дверь, он вылезает и исчезает в доме перед нами.

— Что заползло ему в трусы?

— Черт его знает. Но, похоже, тебе придется самой нести меня по лестнице, принцесса.

Она оглядывает меня с ног до головы, когда я стою перед ней.

— Да, этого не будет, — издевается она. — Я уверена, что ты справишься с этим.

К тому времени, как мы оба поднимаемся наверх, Тео уже исчез в комнате. Следуя его примеру, мы делаем то же самое. И мы не выходим, пока Стелла не выскальзывает, чтобы взять нашу еду на вынос и выпить.

* * *

Я улыбаюсь, слушая, как Стелла смеется в гостиной с Калли и Эмми. Они появились чуть больше часа назад, чтобы спасти ее от моей сварливой задницы — их слова, не мои.

Как бы мне ни хотелось запереть ее здесь со мной, чтобы убедиться, что она в безопасности, и, конечно, присматривать за мной, я знаю, что не могу.

Она даже не предложила выйти из дома, что делает меня счастливым, но я знаю, что у меня мало времени. Она может показаться немного более обеспокоенной после событий воскресной ночи, но она никогда не будет тем человеком, который уклоняется от опасности. Я знаю, что она хочет поймать этого ублюдка так же сильно, как и мы. Я просто боюсь, что она сделает что-нибудь глупое, чтобы это произошло.

Дверь открывается, и я взволнованно смотрю на нее, надеясь увидеть, как ее белокурые волосы пробиваются внутрь. Только я быстро понимаю, что мне не так повезло.

— Эй, как дела? — Я спрашиваю Тео, когда он закрывает за собой дверь.

Когда он поворачивается ко мне, я вижу тот же темный и измученный взгляд в его глазах, что и вчера по дороге домой из больницы.

Он падает на мой стул, сбросив брошенную одежду на пол.

— Ты знал, не так ли?

— О чем? — Спрашиваю я, нуждаясь в немного большей информации.

— О Джонасе. О Марии.

— Э-э… — Я колеблюсь, чувство вины переполняет меня за то, что я скрывал от него что-то подобное. У Тео, Алекса и у меня нет секретов — или, по крайней мере, у нас никогда не было. Но теперь со Стеллой все по-другому. — Это была не моя история, чтобы рассказывать, чувак, — говорю я, потирая затылок.

— Я знаю, я понимаю это. Но черт. Как мы, блядь, не знали? — спрашивает он, в его тоне слышна боль, его лицо напряжено, когда он думает о том, через что Тоби прошел в одиночку.

— Потому что он этого не хотел. Точно так же, как только вы, ребята, знаете правду о моей маме.

— Черт. Я ненавижу это. Я знал, что Джонас придурок, но, черт возьми…

— Я знаю. Тоби нужно найти способ положить конец этому хрену. Я понятия не имею, что у него над ним, но этого не может быть достаточно, чтобы он, черт возьми, дышал.

— Согласен.

Тео жует нижнюю губу, глубоко задумавшись.

— Выкладывай, — требую я.

— Ты думаешь, Джонас имеет какое-то отношение ко всему этому дерьму со Стеллой?

— Нет, — уверенно говорю я. — Если он хотел ее смерти, если он хотел наказать Галена, тогда он просто… сделал бы. Это не в его стиле.

— Пытки — это не его стиль? Разве ты не слышал, какой контроль он имеет над Тоби и Марией? Я думаю, что это именно его стиль.

— Я знаю, но… это другое. Я просто… нет.

Тео изучает меня, пока я еще раз обдумываю эту мысль.

— Хорошо, — наконец уступает Тео. — Но кто это?

— Вопрос на миллион гребаных долларов, — бормочу я, когда из гостиной доносится еще один взрыв смеха.

— Это чертовски странно, чувак. В моем доме тусуются цыпочки.

— Тебе это нравится, — говорю я, отмахиваясь от него.

— Это так? — Его брови изгибаются, когда он смотрит на меня.

— Калли классная. Приятно видеть, что она на самом деле покидает свою спальню хоть раз. И Эмми кажется…

— Как королевская заноза в заднице, — заканчивает он за меня.

— Серьезно, что у вас с ней за дела? Обычно тебе нравятся такие.

— Я этого не делаю, — утверждает он.

— Конечно, — выдыхаю я, соскальзывая с кровати и направляясь в ванную, злясь на перевязь, удерживающую мои руки, которую Стелла настаивает, чтобы я продолжал носить. — Горячие эмо-девушки — это полностью твой конек. — Я закрываю за собой дверь, прежде чем он успевает ответить, хотя что-то подозрительно твердое сталкивается с деревом несколько секунд спустя.

Обидчивый ублюдок. Он полностью представляет, как трахает ее шестью способами с воскресенья.

Я ожидаю, что моя комната будет пуста, когда я выйду, поэтому он немного пугает меня, когда я обнаруживаю, что он стоит у моего окна.

— Что это? Там что-то есть? — Я спрашиваю, немного запаниковав.

Я пытался немного отыграться на этом ради Стеллы. Я знаю, что воскресный вечер все еще преследует ее — я вижу это каждый раз, когда смотрю в ее глаза, — но я бы солгал, если бы сказал, что не был немного на взводе, ожидая, что будет дальше от этого ублюдка.

— Ничего. Все в порядке.

Я подхожу и встаю рядом с ним, вглядываясь в темноту за окном. Дом перед нами освещен, его семья внутри делает все, что они делают. Или, что еще важнее, его мама и дети. Я уверен, что Дэмиена, как обычно, нигде не видно.

— Хотел бы я знать, каким будет его следующий шаг.

— Ты и я, оба.

Мои глаза сканируют то немногое, что я могу видеть, но там ничего нет. Никого. Не то чтобы я действительно этого ожидал. Он должен быть настоящим гребаным тупым мудаком, чтобы попробовать что-то в доме босса.

Но тогда, я думаю, он выступит против всех нас. Он, должно быть, думает, что он действительно нечто особенное, если хоть на секунду верит, что победит.

— Эй, что ты делаешь? — спрашивает Стелла, врываясь в дверь позади нас.

— Ничего, — говорю я, поворачиваясь спиной к окну и засовывая свободную руку в карман, пробегая глазами по ее телу.

На ней одна из моих толстовок и только маленькие шорты под ней, которые исчезли. Уровень поддразнивания почти невыносим. И если бы я не доверял Тео полностью или не был уверен, что и Калли, и Эмми натуралы, я бы потребовал, чтобы она переоделась. Потому что, черт возьми.

— Прекрати получать идеи, братан. Ты все еще под запретом на секс, помнишь? — съязвил Тео, и его голос звучал чертовски счастливым по этому поводу.

— Я не забыл, — ворчу я. Как, блядь, я могу, когда она вот так разгуливает?

— Ты идешь тусоваться? Эмми принесла пончики.

— Я в деле, — говорю я, не в силах отказаться от предложения побыть со своей девушкой и пончиками.

Оттолкнувшись от окна, я подхожу прямо к ней, запускаю пальцы в ее волосы на затылке и прижимаюсь губами к ее губам.

— Ммм, на вкус, как будто ты начала без нас, — шепчу я, облизывая ее нижнюю губу.

— Тебе достаются остатки, — признается она.

— Ты на вкус как рай, детка.

Проникая языком в ее рот, я прижимаю ее тело к своему, не обращая внимания на боль в плече. Это, черт возьми, того стоит.

— Умираю за тебя, черт возьми, Чертовка.

Она стонет в ответ на мой поцелуй, давая мне понять, что это чувство определенно взаимно, когда она обмякает в моих объятиях.

Что-то твердое ударяет меня по голове, заставляя отпустить ее.

— Какого хрена, чувак? — Тео стоит позади меня, не в силах выйти из комнаты, потому что мы загораживаем дверной проем.

— Запрет на секс.

— Тебе нужно потрахаться, братан. Серьезно, весь этот стресс вреден для твоего здоровья.

Он смотрит на меня, его лицо бесстрастно.

— Убирайся с гребаного пути.

Со сдавленным смехом Стелла берет меня за руку и ведет вниз, в гостиную, где Калли и Эмми сидят на диванах вокруг огромной коробки пончиков.

Мой желудок урчит от этого зрелища.

— Ты выглядишь лучше, Себ, — невозмутимо говорит Эмми.

— В меня, блядь, стреляли. Что насчет этого?

— Я вижу, они не установили никакого юмора, пока ты был в больнице.

Я отстраняю ее и тянусь за одним из пончиков в шоколаде.

Ее губы приоткрываются, как будто она собирается отпустить мне еще немного дерзости, но к нам присоединяется Тео, и в ту секунду, когда она поднимает глаза и замечает его, любое едкое замечание, которое собиралось сорваться с ее губ, кажется, съеживается и умирает.

Натягивая маску со своей обычной гримасой, когда она смотрит в сторону Тео, она тянется за самым розовым пончиком, оставшимся в коробке.

— Вот, возьми это. — От того, как она это говорит, у меня дрожат зубы, это так приторно и фальшиво.

— Почему? Подсыпала в него крысиный яд?

— Ага. Я с нетерпением жду, когда увижу, как твои внутренности растают.

— А еще говорят, что романтика умерла, — бормочу я с полным ртом сладости.

Стелла и Калли смеются, но Эмми и Тео хмуро смотрят друг на друга.

Однако он, должно быть, решает, что риск отравления не так уж велик, потому что через пару секунд тянется за отвратительным пончиком и запихивает его почти целиком в рот, к большому отвращению Эмми.

— Спасибо, — бормочет он, направляясь на кухню за напитком, прежде чем исчезнуть в своей комнате и захлопнуть за собой дверь.

— Тебе следует пойти подбодрить его, — предлагает Стелла.

— Отвали. Его настроение — это не моя проблема.

— Я не знаю, я думаю, вы, вероятно, могли бы помочь друг другу справиться со стрессом, — говорю я, чувствуя себя храбрым, поскольку между нами кофейный столик.

— Что, черт возьми, ты пытаешься сказать? — рычит она.

— Что ты выглядишь примерно такой же напряженной, как и он.

Она раздраженно фыркает. — Я не напряжена.

— Нет? Твой папа и мисс Хилл не дают тебе спать всю ночь своими…

— Заткнись на хрен, — шипит она, ее лицо искажается от гнева.

— Что? Они ведь спят, верно? Я знал, что это была она с каким-то грубым байкером на автостоянке на прошлой неделе.

— Он не грубый, — выплевывает Эмми, в то время как Калли и Стелла смеются.

— Нет, это не так. Он чертовски горяч, вот кто он такой.

— Прошу прощения? — спрашиваю я, мои брови приподнимаются, и я отступаю назад и смотрю на свою девушку новым взглядом.

— Отец Эмми. Он горячий, — подтверждает она.

— Ему… сорок.

— Вряд ли. Тебе нужно присмотреться повнимательнее.

— Так что же ты тогда хочешь сказать? Что я слишком молод для тебя?

Она на мгновение задумывается, и я готовлюсь к тому, что будет дальше.

— Я имею в виду… пока с тобой все в порядке. Но ты знаешь, никогда не говори «никогда». Отцу Эмми, возможно, наскучит мисс Хилл, и он захочет сменить ее на более молодую модель.

Невеселый смех срывается с моих губ, в то время как Калли падает, хихикая. Даже Эмми расплывается в улыбке, заставляя меня задуматься, действительно ли в пончиках что-то есть.

Бросая остатки своих в коробку, я снимаю поврежденную руку с перевязи и прыгаю сверху на Стеллу, поднимая ее руки над головой и зажимая ее бедра между своими коленями.

— Что это было, детка?

Ее грудь вздымается, когда она смотрит на меня снизу-вверх.

— О, черт. Возможно, нам придется уехать. У них обоих такой взгляд.

— Что это за взгляд? — спрашивает Стелла, не отрывая своих глаз от моих.

— Мы собираемся начать марафон «фестиваль траха», и нам все равно, кто смотрит, — радостно объявляет Эмми.

— Откуда ты вообще это знаешь? Я не трахал ее у тебя на глазах… пока.

Глаза Стеллы темнеют от моих слов. Моя маленькая чертовка так же готова к небольшому эксгибиционизму, как и я.

— И ты не собираешься начинать сейчас, — говорит Калли, беря еще один пончик и вставая. — Эм, ты идешь, или ты хотела посмотреть? Я знаю, что прошло много времени, но ты наверняка не забыла, как это работает.

Смех клокочет у меня в горле, но я не отрываю глаз от своей девушки.

От моего внимания не ускользает, что и Эмми, и Тео, похоже, находятся в одной лодке. Может быть, они действительно могли бы использовать друг друга. Это должно быть лучше, чем то, что они убивают друг друга. Если, конечно, Эмми не врала насчет крысиного яда, и он уже мертв в своей комнате.

— Увидимся позже, кузен, — кричит Калли через дверь Тео, но ответа не получает. — Идиот, — бормочет она, беря Эмми под руку и ведя ее к двери. — Что? Ты хотела пойти проверить, как он там? — спрашивает Калли, когда Эмми сразу же не собирается уходить с ней.

— Что? Нет, конечно, нет, — выплевывает она. — Веселитесь, дети. Постарайтесь не устроить беспорядок на диване Теодора. — Услышав полное имя Тео, Стелла хмурит брови.

— Что? — Я спрашиваю.

— Я никогда не задумывалась о его полном имени.

Опустив голову, я прижимаюсь носом к ее шее. — Я рад. Надеюсь, это означает, что вместо этого ты думала обо мне, — рычу я в нее, чертовски близкий к тому, чтобы утонуть в ее сладком аромате и мягкости ее кожи.

— Или отец Эмми, — храбро предлагает она. — О, боже мой, Себ, — визжит она, когда я впиваюсь пальцами в ее бок, щекоча ее.

Она извивается подо мной, позволяя мне задрать толстовку, обнажая ее живот и спортивный бюстгальтер.

— Себ, — кричит она, когда я не сдаюсь.

Мое плечо кричит от боли, но, видя ее улыбку подо мной, это более чем того стоит.

Обхватывая пальцами ткань, прикрывающую ее сиськи, я тяну ее вверх, обнажая ее, и сразу же припадаю губами к одному из ее сосков, всасывая его глубоко в рот.

— О Боже, — громко стонет она, ее спина выгибается, предлагая мне больше себя.

Ее пальцы вплетаются в мои волосы, удерживая меня на месте. Не то чтобы я собирался куда-то идти. Она не была у меня с воскресенья, а это слишком долго.

Мои губы все еще дразнят ее грудь, заставляя ее стонать о большем, когда я сдвигаюсь, снимаю ее шорты и трусики вниз по ногам и перекидываю их через плечо.

— Хочу попробовать тебя на вкус, детка.

Опускаясь на колени, я подтягиваю ее задницу к краю подушки.

— Да, — кричит она, раздвигая для меня ноги, прежде чем у меня появляется шанс сделать это самому. — Черт возьми, я знал, что ты в таком же отчаянии, как и я.

Я рычу, прижимая ладони к ее бедрам и раздвигая ее шире.

Ее киска блестит от возбуждения, и у меня текут слюнки.

— Себ, пожалуйста, — умоляет она, когда все, что я делаю, это смотрю на нее.

— У тебя такая красивая киска, детка.

— Я рада, но не мог бы ты, блядь, перестать смотреть на это и вместо этого потрогать? — требует она, заставляя меня смеяться.

— Только потому, что ты так вежливо попросила.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Стелла

— О Боже, да, — кричу я, когда он сжимает мой клитор и сосет, пока я не перестаю понимать, где начинается боль и заканчивается удовольствие.

Мои ногти царапают его кожу головы, прежде чем мои пальцы запутываются в его растрепанных волосах в надежде притянуть его ближе.

Я не должна была позволять ему это делать. Он должен отдыхать. Но, черт возьми.

— Черт, — кричу я, когда он засовывает два пальца глубоко в меня, скручивая их так, как он это делает, что сводит меня с ума.

Мой оргазм приближается быстрее, чем я когда-либо считала возможным, поскольку он работает с точностью. Я думаю, что мысль о том, что он чертовски мертв, а затем о том, что ему придется подождать несколько дней, сделало это.

— Себ, — плачу я. — Да. Я близко.

Я забываю о том, где мы находимся, о том, кто может нас слушать. Все, что меня волнует, это удовольствие, которое вот-вот взорвется во мне.

— Кончай для меня, детка, — рычит он на меня, его глубокий, рокочущий голос творит со мной чудеса.

Он набирает скорость, прижимая язык к моему клитору чуть сильнее. Я разрушаюсь.

— Себ, — кричу я, когда мое тело содрогается и дрожит, освещаясь, как миллион фейерверков.

Он не останавливается, пока последняя дрожь не покидает мое тело, и когда я смотрю на него, сидящего между моих бедер, на его лице самая широкая гребаная улыбка, его рот и подбородок блестят от моего удовольствия.

— Черт. Я люблю тебя, — гремит он, вытирая рот рукой и ныряя за мной.

Его губы сталкиваются с моими в мучительном поцелуе. Возможность попробовать себя на нем только подстегивает меня, когда я поднимаю ноги по его телу, заправляя пальцы ног под его пояс.

— Черт, детка, — стонет он, когда я обнажаю его и наклоняюсь, чтобы обхватить пальцами его твердую длину. — Мне нужно быть внутри тебя, Чертовка.

— Я здесь. Возьми меня.

Крепко держа руки на моих бедрах, он забирается на диван и устраивается у меня между ног.

Наклонившись, он протирает свой член сквозь мою влажность, дразня нас обоих, если судить по тому, как напрягается его пресс и тикает челюсть.

— Себ, просто трахни, — рявкаю я, когда он делает именно то, что я собиралась потребовать, и заполняет меня одним быстрым толчком.

Моя киска колышется вокруг него, приспосабливаясь к его внезапному вторжению.

Он замирает на мгновение, наклоняясь надо мной, находя мои губы. Его язык облизывает мой рот, подражая тому, как его член движется внутри меня, когда он начинает двигать бедрами.

— Я так скучал по тебе, Чертовка.

— Я была прямо здесь, — выдыхаю я, когда он утыкается лицом в мою шею.

— Я знаю, но… Ты была мне нужна. Это. Я был так чертовски напуган, когда ответил на твой звонок. Я…

Поворачиваясь в сторону, я хватаю его грубое лицо в своих руках и тяну его, чтобы у него не было выбора, кроме как смотреть на меня.

— Я здесь, детка. Я в порядке.

— Спасибо, черт возьми. Я буду убивать этого ублюдка снова и снова, когда мы, наконец, доберемся до него.

— Встань в очередь. Этот больной ублюдок мой.

Я не думала, что это возможно, но при мысли о том, что я кого-то убиваю, Себ становится только тверже внутри меня.

— Ты само совершенство. — Его губы снова требуют мои, не давая мне ответить — не то чтобы я знала, что сказала бы, даже если бы могла.

— Нужно больше, — стонет он в наш поцелуй.

— Трахни меня, Себ. Бери то, что тебе нужно.

Поднимаясь, он переносит свой вес на предплечье, прислоненное к подлокотнику, в то время как другую прижимает к груди, заставляя меня чувствовать вину, но когда он снова двигает бедрами, задевая все мои нервные окончания, я забываю обо всем.

— Да, да, — кричу я, подбадривая его, когда он снова и снова попадает в эту точку.

Мой второй релиз продвигается вперед.

— Клитор, детка. Дай мне понаблюдать за тобой.

Не теряя ни секунды, я провожу рукой по животу и делаю именно то, что он говорит.

— О, черт, да, — стонет он, когда я сжимаюсь вокруг него, мое освобождение настигает меня в рекордно короткие сроки.

Всего за несколько секунд рычание вырывается из его груди, когда его член дергается внутри меня, наполняя меня горячими струями спермы.

Он падает на меня, наши груди вздымаются, когда мы пытаемся отдышаться.

— Я никогда не смогу насытиться тобой, Чертовка. — И, словно в доказательство его слов, его член снова начинает твердеть внутри меня.

— Тебе полагается отдыхать, — говорю я, наконец вспомнив, что я наложила на него запрет на секс, когда мы вернулись из больницы.

— Мы можем на несколько минут. Потом мы можем начать снова.

— Этого не произойдет. Мне нужно, чтобы ты вылечился должным образом, чтобы мы были готовы сразиться с этим ублюдком вместе.

— Ты точно знаешь, что сказать, чтобы возбудить меня, — бормочет он мне в горло, от его горячего дыхания по всему моему телу пробегают мурашки.

Я слишком потеряна для него, чтобы слышать шаги на расстоянии, но я уверена, что, черт возьми, слышу, как открывается дверь и Алекс объявляет: — Эй, как дела, мать твою, о черт…

Его смех и смех Нико раздаются в воздухе, когда мы оба пытаемся прикрыться.

— Похоже, мы опоздали на пять минут, — говорит Нико, падая на один из других диванов. — Жаль. Мне бы не помешало немного развлечения сегодня вечером.

— Ты рассматриваешь наблюдение за тем, как мы трахаемся, как развлечение?

— Живое порно? Черт возьми, да. Если мне повезет, Себ может даже достать свой нож и немного порезать тебя.

— Господи, Нико, — бормочет Алекс.

— Что? Ничего плохого в небольшой кровавой игре, да, принцесса?

— Э-э… Себ уже показал тебе свою метку? — Я спрашиваю, отказываясь от необходимости соглашаться с Нико на что-либо отдаленно сексуальное.

— Отвали, — рявкает Алекс. — Он тебе не позволил…

— Чертовски верно, он сделал. Он был у меня в долгу. — Я не могу сдержать ухмылку, когда вспоминаю, как было странно жарко смотреть, как лезвие разрезает его кожу.

— Тогда давай посмотрим, — говорит Нико, внезапно выглядя немного более заинтересованным.

Они оба в своих рабочих костюмах, но, очевидно, у них не был веселый день.

— Отвали, я тебе ничего не покажу, — ворчит Себ, опускаясь на диван рядом со мной и притягивая меня к своему телу.

— Не будь слабаком. Мы хотим увидеть доказательства того, что ты передал свои яйца Стелле.

— На мне нет нижнего белья.

— Приятель, мы видели твой член намного чаще, чем я уверен, полезно для здоровья, — указывает Алекс, заставляя меня более чем немного интересоваться дерьмом, которое они впятером вытворяли в прошлом. Но потом я думаю о вечеринке у Нико — и, думаю, у меня есть ответ.

— Продолжай. — Я легонько подталкиваю его, более чем счастливая быть на стороне парней.

— Черт возьми, — ворчит он, снова натягивая спортивные штаны и обхватывая свой член, когда обнажает внутреннюю поверхность бедра для своих друзей.

— Черт возьми, я думал, она шутит, — рявкает Алекс, весело хлопая в ладоши.

— Нет, — говорит Себ почти самодовольно, снова прикрываясь. — Она владеет моей задницей. Мне все равно, кто это знает.

Обнимая меня за плечи, он притягивает меня ближе и целует в макушку, когда Нико начинает давиться.

— Чертов чудак, — бормочет он, явно никогда не встречавший женщину, которая действительно давала бы ему побегать за его деньгами и держала его в напряжении. Однажды это случится, и это будет чертовски забавно, я уверена.

— Где, черт возьми, Тео? — спрашивает Алекс, вытаскивая косяк из бумажника и засовывая его в рот.

Себ хихикает рядом со мной, полагаю, думая о том же, о чем и я.

— В его комнате. Я предполагаю, что, поскольку его музыка звучит негромко, он заводится, когда моя девушка выкрикивает мое имя.

— Черт возьми, — бормочу я. Возможно, я так и думала, но это не нужно было произносить вслух. — Я собираюсь пойти и привести себя в порядок.

Запечатлевая поцелуй на губах Себа, я выскальзываю из его объятий, хватаю свои сброшенные трусики и направляюсь по коридору.

— Вы двое видели Тоби сегодня? — спрашиваю я, прежде чем зайти в нашу комнату.

— Да, — говорит Нико. — Он хорош. Просто скучает. — Я киваю, радуясь, что он был не один, и проскальзываю в спальню, но не раньше, чем Нико продолжит. — Должен выписаться через несколько дней. Не то чтобы он тоже ждал этого с нетерпением.

— Он может прийти сюда, — предлагает Себ, с радостью отдавая еще одну кровать Тео.

— И слушать, как вы двое трахаетесь каждые десять минут? Почти уверен, что он предпочел бы рискнуть со своим пиздатым отцом, — выпаливает Алекс.

Когда я направляюсь в ванную, на комоде загорается сотовый Себа, и я не могу удержаться от смеха, когда смотрю на него и вижу предварительный просмотр.

Тео: Я, блядь, ненавижу тебя.

* * *

— Ты действительно уверена, что хочешь это сделать? — спрашивает Себ в миллионный раз с тех пор, как мы проснулись.

Мы почти не двигались с тех пор, как я открыла глаза и обнаружила, что он смотрит, как я сплю. Похоже, это его новое хобби, и я не уверена, нравится ли мне это или меня это совершенно выводит из себя.

— Да, — уверяю я его, наклоняя голову, чтобы посмотреть на него.

Протягивая руку, я провожу пальцами по его лбу, пытаясь разгладить складки беспокойства.

— Все будет хорошо.

— Я ценю твой позитивный настрой, но вероятность того, что это так, очень мала.

— Твои сестры потрясающие, Себ. И я не могу дождаться встречи с Фиби.

Улыбка появляется на его губах при упоминании о его племяннице.

Мне не потребовалось много времени, чтобы выяснить, кто были две красивые темноволосые женщины, которые появились в моей больничной палате в понедельник утром. У них обоих были такие же загадочные глаза, как у парня рядом со мной.

Они обе практически сходили с ума от волнения, ожидая встречи со мной, несмотря на то, что мы оба лежали на больничных койках.

Я знала, что они будут потрясающими, просто по тому, с какой нежностью Себ говорит о них, но ничто не могло подготовить меня к тому, насколько милыми, поддерживающими и защищающими они были своего младшего брата.

Мое сердце согрелось, когда я увидела глубину их любви к нему, даже за то короткое время, что мы провели вместе. После всех потерь, которые он перенес, и продолжающейся боли из-за их матери… Я не могла не полюбить их обоих мгновенно.

И, к счастью, они, казалось, тоже одобряли меня.

Я никогда раньше не встречала семью парня. Черт, у меня никогда не было серьезного парня. В тот день, когда я назвала Себа так, чтобы вывести его из себя, это ударило по мне так же сильно.

Переезд к нему должен был стать большим шагом, но все в этом казалось правильным. Но давать ему этот титул? Это казалось таким официальным. Таким реальным. Но в то же время таким правильным.

— Я тоже хочу, чтобы ты с ней познакомилась, но… — говорит Себ, вырывая меня из моих мыслей.

— Я знаю, Себ. Но я бы никогда не осудила тебя, ее, любого из вас из-за того, как она справилась — как она справляется — со всем этим. Я хочу быть частью твоей жизни, хорошей, плохой и уродливой, если ты тоже этого хочешь.

— Это так. Я просто никогда…

— Доверься мне, — настаиваю я, глядя в его темные глаза. — Теперь меня ничто не отпугнет. Я уже видела большую часть плохого.

— Только часть?

На моих губах появляется улыбка. — Я уверена, что есть много другого дерьма, которое ты натворил, о котором ты мне еще не рассказал. Например, сколько людей ты убил и как ты это сделал.

Он слегка посмеивается, но не спешит давать ответы, которые я ищу. Если он думает, что большое количество трупов отвернет меня от него, то он явно не очень хорошо меня знает.

— Сегодня не тот день, детка, — выдыхает он, наклоняясь и прикасаясь своими губами к моим в самом дразнящем, нежном поцелуе.

— Ты не можешь отвлекать меня сексом, Себастьян, — отчитываю я, хотя, когда я произношу эти слова, мое тело автоматически наклоняется к нему, прижимаясь к его боку.

— Ах, да? Ты бы хотела поспорить на это? — Он посмеивается, утыкаясь носом в мою шею, отчего по всему моему телу пробегают мурашки.

— Ты плохо влияешь, — выдыхаю я, когда он перекатывает меня на спину и смотрит мне в глаза сверху вниз.

— Я действительно пытаюсь. А теперь перестань меня отвлекать, я голоден. — Он подмигивает, прежде чем спуститься по моему телу и заставить меня застонать.

Мой смех обрывается, когда он широко раздвигает мои ноги и зарывается лицом между ними.

* * *

К тому времени, когда мы прибываем — поздно — в дом семьи Себа, мои ноги становятся как желе, и, клянусь, я могла бы проспать остаток дня.

Его рука сжимает мою, когда мы подходим к входной двери. Мне не нужно смотреть на него, чтобы понять, что он нервничает.

— Все в порядке, Себ. Тебе не нужно…

— Чертовски вовремя, — объявляет Зои, широко распахивая дверь и улыбаясь мне. — Он на самом деле привел тебя. — Она притягивает меня для объятий, как будто мы давно потерянные друзья, и я поражаюсь ее дружелюбию. Я не привыкла к таким очевидным проявлениям привязанности, особенно с кем-то, кого я только что встретила.

— Пойдем, ужин почти готов.

— Йоркширцы? — спрашивает Себ, когда мы заходим внутрь и скидываем обувь.

— У тебя нет веры, братик, — радостно говорит Зои.

— На то есть причина, — бормочет Себ.

Я перевожу взгляд с них двоих на меня с улыбкой на лице. Мне нравится их подшучивание, но еще больше мне нравится выражение чистого обожания в их глазах, когда они дразнят друг друга. Это такое облегчение — видеть, что у Себа действительно есть такая любовь в его жизни, даже если его родительская ситуация совершенно хреновая.

Дом хороший. Он меньше, чем папин, и, конечно, меньше, чем два дома в поместье Чирилло, но все равно впечатляет. И я уверена, что с небольшим TLC это могло бы снова стать невероятным домом, но сейчас он совершенно устал. Я понимаю почему; я не могу себе представить, что поддержание чистоты в этом месте точно было на первом месте в списке приоритетов каждого.

— Соберись с духом, — шепчет Себ, прежде чем мы проходим на кухню.

— Смотрите, кто наконец удостоил нас своим присутствием, — объявляет Зои, гарантируя, что все пары глаз обратятся в нашу сторону.

— Стелла, — выдыхает София, кладя в руку перчатки для духовки и тоже подходя, чтобы обнять меня.

— Привет, так приятно снова тебя видеть.

В ту секунду, когда она отпускает меня, ее руки хватают меня за предплечья, удерживая на месте, пока она изучает меня. Мои щеки горят, зная, что она, вероятно, узнает консилер на моей шее, который не очень хорошо скрывает следы, оставленные Себом на моем теле этим утром.

— Себастьян, — рычит она, подтверждая мои подозрения, — ты должен отдыхать.

— Не волнуйся, сестренка. Стелла держала меня на постельном режиме, — язвит он, подходя к духовке и шокируя меня до чертиков, когда начинает проверять, все ли в порядке.

— Он всегда так делает? — спрашиваю я, с удовольствием наблюдая, как он достает молоко из холодильника и ставит его рядом с кувшином и несколькими яйцами.

— Просто подожди, — бормочет София, — ты, вероятно, скоро узнаешь что-то новое о своем мальчике.

Я так увлечена наблюдением за тем, как Себ взбивает тесто, что даже не замечаю темноволосую девушку, ковыляющую к нам.

— Мама.

— Иди сюда, малышка. Тебе нужно познакомиться с девушкой дяди Себби.

Когда я слышу, как кто-то другой зовет меня, у меня в животе порхают бабочки.

Снова отрывая взгляд от Себа, я снова смотрю на его племянницу.

— Привет, великолепная девочка, — воркую я ей, и она одаривает меня широкой зубастой улыбкой, сразу же протягивая ко мне руки.

София смеется над своей дочерью, которая извивается у нее на руках, пытаясь освободиться.

— Я думаю, ты ей нравишься. Похоже, Себ не единственный, кто попал под твои чары.

Когда я беру Фиби из рук Софии, я слышу, как Себ бормочет: — Я знал, что это была плохая идея.

— Не обращай внимания на своего сварливого дядю, — говорю я Фиби детским голоском. — Он просто злится, что все эти потрясающие женщины превосходят его численностью.

— Потрясающие? — Себ усмехается.

— Ты знаешь, что она говорит правду, младший брат, — говорит Зои, ударяя его лопаткой по голове.

Выдвигая один из стульев вокруг стола, я сажусь, все еще держа Фиби на руках.

— Где мама? — нерешительно спрашивает Себ.

— Поправляет макияж, — говорит София, открывая духовку, чтобы проверить, что внутри.

Предоставляя им немного уединения, я снова смотрю на Фиби и начинаю говорить ей всякую чушь, в то время как остальные продолжают перемещаться по кухне, как хорошо смазанная машина, болтая и догоняя друг друга.

Всего через несколько минут мою кожу покалывает от осознания, и когда я поднимаю взгляд, то обнаруживаю, что он откидывает задницу на стойку, наблюдая за мной с чем-то вроде благоговения в глазах.

— Привет, — одними губами произношу я, улыбаясь ему.

— Привет. — Он ухмыляется, его зубы соблазнительно прикусывают нижнюю губу. Это совершенно неуместно для нашей нынешней компании, но я не могу унять боль желания — несмотря на количество оргазмов, которые он уже подарил мне этим утром, — тянущую низ моего живота.

— Вам двоим нужно прекратить смотреть друг на друга взглядом… — слова Зои запинаются, когда ее старшая сестра бросает на нее уничтожающий взгляд. — Трахни меня.

— Мы доставляем тебе неудобства, Зо? — спрашивает Себ с лукавым блеском в глазах, отталкиваясь от прилавка. — Может быть, тебе следует быть менее странной. Тогда какой-нибудь парень мог бы заинтересоваться.

Я как раз собираюсь отчитать его за то, что он завел свою сестру, но у меня нет шанса, потому что он уже сократил расстояние между нами. Крепко сжимая мой подбородок, он прижимается своими губами к моим в мучительном поцелуе.

— Серьезно? — бормочет Зои.

Он не отстраняется, пока я не начинаю задыхаться и ерзать на своем сиденье. Это совершенно неуместно, когда у меня на коленях ребенок, но я действительно не могу найти в себе сил проявлять заботу. Особенно, когда я смотрю вниз и вижу, что Фиби смотрит на нас с широчайшей глупой ухмылкой на лице.

— Я думаю, она одобряет тебя, Чертовка.

— Я думаю, она совершенно одурманена тобой, — отмечаю я, когда она смотрит на него так, словно он буквально только что повесил для нее луну.

— Ну, да. Это потому, что я п… — еще одно рычание разрывает воздух. — Чертовски крутой, — заканчивает Себ, пронзая свою сестру смертельным взглядом. — Иди сюда, прекрасная девушка.

— Нет, ты не должен…

Себ игнорирует мой аргумент, вырывая Фиби из моих рук и садясь с ней на стул рядом со мной. Ее заразительное хихиканье наполняет кухню, когда он щекочет ее. У обоих на лицах широкие улыбки, и это полностью растопляет мое сердце. Чувствуя на себе взгляды, я поднимаю глаза и вижу, что София и Зои наблюдают за нами с таким же мягким выражением на лицах.

До тех пор, пока откуда-то из-за кухни не раздаются шаги и все заметно напрягаются.

— Все будет хорошо, — шепчу я Себу, протягивая руку, чтобы сжать его.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Себастьян

Мое сердце колотится, когда мамины шаги приближаются.

Мы с Софией обмениваемся взглядами, и я нахожу то же самое опасение в ее глазах.

Выражение ее лица наполняет меня ужасом, потому что я знаю, что она уже видела, в каком настроении мама, и я действительно не хочу, чтобы все это обернулось катастрофой. Я бы очень хотел, чтобы она встретила Стеллу и просто была нормальной. Только один раз.

Но я боюсь, что прошу слишком многого.

В ту секунду, когда мамины ноги ступают по коридору, я перестаю дышать.

Кажется, ей требуется вечность, чтобы добраться до нас, но когда она это делает, и я смотрю на нее, я вздыхаю с огромным облегчением.

Она выглядит… хорошо. Действительно хорошо.

Это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

— Себ, мой мальчик, — говорит она с широкой улыбкой на лице.

Я смотрю на Софию, которая пожимает плечами в стиле «просто смирись с этим», и я встаю, все еще держа Фиби на руках.

— Привет, мам. — Я сокращаю расстояние между нами и целую ее впалую щеку.

Она может выглядеть хорошо, лучше, чем я ее видел довольно давно, но это не значит, что она выглядит здоровой. Ее глаза все еще темные, кожа странного серого цвета, а губы тонкие и сморщенные. Ясно, что она не здорова, несмотря на усилия, которые она явно приложила, пытаясь скрыть это.

— Где твоя… — Она быстро осматривает кухню, прежде чем ее взгляд останавливается на Стелле, спрятанной в углу за столом. — Девушка? — она вздыхает, и все ее лицо светится.

Я тоже не могу не улыбнуться, потому что Стелла выглядит более неуклюжей, чем я когда-либо ее видел.

Кажется, что встреча с моими родителями — или, по крайней мере, с моей мамой — это то, что разрушает ее твердую оболочку.

— Привет, — пищит она, нервно переводя взгляд с мамы на меня. — Я Сте…

— Стелла, я знаю, милая. Я так много слышала о тебе.

— О-о? — Я брызгаю слюной. Я почти не разговаривал с ней с тех пор, как Стеллу зарезали, поэтому я знаю, что это не от меня.

Мама смотрит на Софию, и я нахожу свой ответ.

— Привет, Хелен. Так приятно с тобой познакомиться. — Стелла вскакивает со стула и неуклюже движется к маме, которая немедленно обхватывает мою девочку своими хрупкими руками и притягивает ее к себе.

Я не могу не смеяться над выражением шока на лице Стеллы.

Я не совсем уверен, чего она ожидала от встречи с мамой, но я вряд ли нарисовал ее в лучшем свете, поэтому я не удивлен ее реакцией.

— Я не могу поверить, что мой мальчик наконец-то встретил кого-то. И к тому же такую красивую, как ты. — Стелла снова отступает и снова падает на стул, пока я опускаю извивающуюся Фиби на пол. — Знаешь, когда придет время, ты сделаешь мне великолепных внуков. Прямо как моя маленькая Фиби, не так ли, милая? — Говорит мама, наклоняясь к моей племяннице, которая, пошатываясь, подошла прямо к ней.

Взглянув на Стеллу, я вижу ужас на ее лице.

— Не волнуйся, она не ждет их в ближайшее время.

— Разве я не жду? — Спрашивает мама, все еще выглядя отвлеченной своей внучкой, но явно прислушиваясь ко всему, что происходит вокруг нее.

— Не обращай на нее внимания, — говорю я Стелле, возвращаясь к духовке, чтобы проверить, как там мои йорки, когда раздается звонок.

— Стелла, ты раньше пробовала йоркширский пудинг Себа? — Спрашивает мама, занимая место, которое я освободил, когда она вошла.

— Э… нет. На самом деле я понятия не имела, что он умеет готовить.

— Себастьян, — отчитывает мама. — Тебе нужно готовить для своей девочки. Присмотри за ней. Сделай ее счастливой.

— Слишком занят, чтобы сохранить ей жизнь прямо сейчас, — бормочу я, к большому удивлению и ужасу Софии и Зои.

— Я позабочусь, чтобы он это сделал. Мы были немного заняты.

— Итак, я вижу, — бормочет мама, глядя на шею Стеллы, прежде чем снова повернуться ко мне. — Я начинаю задаваться вопросом, не вампир ли ты в тайне, мой дорогой.

Я фыркаю от смеха. Она понятия не имеет, насколько она близка к истине.

— Ужин готов, — радостно объявляю я, надеясь положить конец этому разговору. Чем меньше моя мама и сестры знают о том, как мы со Стеллой любим получать удовольствие, тем лучше.

— Я взволнована. Это мой первый настоящий английский жареный ужин.

Мама бросает на меня уничтожающий взгляд, но за этим нет злобы, просто дразнит.

— Я обещаю, что скоро буду готовить для нее. Мы можем отправить Тео, ему нужно немного повеселиться.

— Ты знаешь, что вам обоим здесь всегда рады, — говорит мама, заставляя мои внутренности сжиматься от чувства вины.

— Я знаю, мам, — говорю я, ставя дымящуюся миску с картошкой, когда София приносит золотистого жареного цыпленка.

Громкий хлопок из коридора пугает всех нас. Глаза Стеллы расширяются, когда она вскакивает, ее рука тянется к пистолету, который, я знаю, она засунула сзади в джинсы почти так же быстро, как я за своим.

Это может быть излишним для ужина с моей семьей, но я не собираюсь рисковать.

Громкие шаги направляются в нашу сторону, когда кажется, что весь воздух высасывается из комнаты.

Но как только появляется человек, я вздыхаю с облегчением.

— Успокойся, Себби, — говорит Джейсон, входя и направляясь прямо к моей сестре.

— Тьфу…

— Ты сделала это, — говорит София, когда Фиби лепечет при виде своего папочки.

— Конечно, сделал. И я нашел этого бродягу, слоняющегося по подъездной дорожке. Ты же не собиралась его кормить, не так ли? — Спрашивает Джейсон, когда Карл присоединяется к нам.

— Он должен быть охранником, — указываю я.

— Да ладно тебе, братан. У нас здесь достаточно огневой мощи, чтобы одолеть любого ублю… — рычит моя сестра, и мы все смеемся. Она действительно ведет здесь проигранную битву. — Следи за языком, — указывает Джейсон, к нашему большому удовольствию. — Просто дай человеку поесть, хорошо?

— Конечно, — соглашаюсь я, указывая на свободный стул. — Потому что это лучше. Я принесу тебе тарелку.

— Ценю это, чувак, — говорит он, выглядя более благодарным, чем я ожидал. Может быть, это было немного подло, ожидать, что он останется один.

Джейсон и Карл практически подпрыгивают на своих местах, ожидая, когда я вернусь.

— Сначала дамы, — говорит София, отчитывая парней.

Всего за несколько секунд все — или, по крайней мере, дамы — налетают на еду.

Я откидываюсь назад, наблюдая, как Стелла наполняет свою тарелку, ее глаза широко открыты, когда она сосредотачивается на еде. Мы не ели перед тем, как прийти сюда — ну… Я ел, но не настоящую еду, поэтому я знаю, что она должна быть такой же голодной, как и я.

Как будто она чувствует мое внимание, она поднимает голову, прежде чем сделать первый глоток, ее глаза сразу находят мои.

Улыбка, которая освещает ее лицо, растопляет мое сердце.

Видеть ее здесь, иметь ее в центре моей облажавшейся семьи… это заставляет мое сердце болеть самым невероятным образом.

— Я люблю тебя, — говорю я губами через стол, заставляя ее улыбнуться шире, прежде чем она отвечает мне тем же.

Пробегая глазами по каждому, внутри меня поселяется удовлетворение.

Мама даже выглядит счастливой, когда ест, и впервые за… целую вечность я задаюсь вопросом, действительно ли у нее есть шанс все изменить. Если присутствие Стеллы могло бы оказать на нее какую-то странную целительную силу, точно так же, как она оказала на меня.

За столом гремит непринужденная беседа, и Карл присоединяется к ней, как будто он всегда был здесь. Я не слишком радуюсь тому, что он подходит слишком близко и становится свидетелем того, как мама срывается, но сейчас она выглядит так, будто держит себя в руках. Она даже не пьет. На самом деле, никто не пьет.

Только когда подают десерт, все летит к чертям.

Где-то снаружи раздается громкий сигнал тревоги, и Стелла немедленно вскакивает, явно узнав этот звук.

— Моя машина, — выпаливает она в панике, мчась к передней части дома.

Джейсон, Карл и я прямо у нее на хвосте.

— Стелла, подожди, это может быть… ловушка, — говорю я, зная, что слишком поздно, потому что она уже стоит посреди подъездной дорожки, крича от отчаяния.

— Ты ублюдок, — вопит она, крутясь на месте, как будто собирается найти виновника.

Это бессмысленно. Я думаю, мы все знаем, что его уже давно нет.

— Черт. Это моя вина. Я не должен…

— Ты не мог знать, — говорю я Джейсону, хотя мне приходится выдавливать слова сквозь стиснутые зубы, потому что обычно он чертовски умнее этого.

Я думаю, со стороны всех нас было наивно не ожидать, что здесь что-то произойдет.

Стелла молча злится, глядя на порезанные шины своего ребенка и разбитое окно.

Подойдя к ней, я кладу руку ей на поясницу.

— Этот больной ублюдок наблюдает за нами. Преследует нас, — кипит она.

— Я знаю. Говорил же тебе, что мне следовало сесть за руль.

Она втягивает воздух, готовая сорваться, но в ту секунду, когда она смотрит мне в глаза, вся борьба покидает ее.

— Прости, детка, — шепчу я, обнимая ее и крепко прижимая к себе.

— За что? Это не твоя вина.

— Я еще не поймала его, — бормочу я, не в силах остановить чувство неудачи, захлестывающее меня. Я должен был бы защищать ее, но он просто продолжает наносить удар за ударом, и никто из нас этого не предвидит.

— Это не твоя вина, Себ. Мы найдем его вместе. Убьем его вместе.

Стон вырывается у меня из горла при виде образа, который вызывают ее слова.

— Теперь это то, с чем я могу согласиться.

Подхватив пальцами ее подбородок, я на краткий миг касаюсь губами ее губ, более чем осознавая, что вся моя семья наблюдает за нами прямо сейчас.

— Как ты думаешь, Тео позволит мне сесть за руль его Ferrari, пока ее чинят? — спрашивает Стелла с озорным блеском в глазах.

Качая головой, я смеюсь над ней. — Хорошая попытка, детка.

Она пожимает плечами, еще раз оглядываясь на свой любимый Porsche.

— Карл, ты можешь с этим разобраться? — спрашиваю я, беря Стеллу за руку и уводя ее прочь. Ее бедному малышу пришлось пережить адские времена за последние несколько недель.

— Конечно.

— Что происходит? — Спрашивает мама, как только мы возвращаемся в дом. И София, и Зои хорошо осведомлены обо всем, что происходит, но, очевидно, они решили держать маму в стороне от этого. Мудро.

Учитывая, что у нее, казалось бы, все так хорошо, последнее, что мы хотим сделать, — это отправить ее обратно так скоро.

— Просто какой-то парень, который пытается запугать нас. Ничего такого, с чем мы не смогли бы справиться.

— Себастьян, — кричит София из кухни, заставляя нас всех пошевелиться.

— Что за… черт.

Я изучаю испорченного плюшевого мишку Фиби в ее руке.

У него были вырваны глаза, и на брюхе огромная рана, вся начинка вывалилась наружу.

— Задняя дверь была открыта, — говорит Зои, на самом деле, не нуждаясь в дополнительных доказательствах того, что он был здесь. Внутри нашего дома.

Сильная дрожь пробегает у меня по спине.

— Себастьян, что происходит на самом деле?

— Черт возьми, — бормочу я, проводя рукой по лицу.

На этот раз София не жалуется на мой язык. Вместо этого на ее лице появляется озабоченное выражение.

Я понимаю. Я тоже это чувствую.

— Тебе, наверное, стоит отвезти Фиби домой. Мы не хотим, чтобы она была рядом с этим. — Мы не хотим делать из нее мишень. Я оставляю эту последнюю мысль при себе. Это не нужно говорить.

Мы все знаем, что здесь поставлено на карту.

Было бы просто чертовски полезно, если бы мы знали, чего на самом деле хотел этот ублюдок.

Я думал, это была Стелла.

Но потом он поставил меня в тупик, когда прислал мне ее фотографию, позволив мне найти ее.

Хотел ли он, чтобы она умерла, или я должен был найти ее все еще дышащей?

Было ли это испытанием? Пытался ли он выяснить, в чем на самом деле заключалась моя преданность ей?

Усталость тяжело давит на меня, когда я смотрю на свою сестру.

— Да, — соглашается она. — С тобой все будет в порядке? А как насчет мамы? Должна ли я взять ее с собой?

Я оглядываюсь назад, где она сидит за столом рядом со Стеллой.

Я хочу сказать «да», но я уже знаю, что это не стоит того, чтобы бороться.

— Она не пойдет с тобой, и мы оба это знаем.

— Я знаю, — печально вздыхает моя сестра.

— Джейс, Карл и я проверим дом, прежде чем вы уйдете. Проверьте будильник и убедитесь, что она его установила. Но этот больной ублюдок хочет не ее. Это Стелла. — Я думаю. Если он такой умный, каким кажется, тогда он должен знать, что причинение боли маме не продвинет его так далеко. Особенно когда мы все в значительной степени ожидаем, что однажды утром проснемся и обнаружим, что у нее и так передозировка.

Она кивает. — Ладно. Я начну с этого участка.

Оставив ее избавляться от испорченного плюшевого мишки и начинать уборку на кухне, я поворачиваюсь к маме и Стелле.

Вздохнув, я подтаскиваю стул поближе.

— Вы обе в порядке?

* * *

К тому времени, как мы убрали беспорядок, который устроили на кухне, и убедились, что дом в безопасности, у меня болело плечо — не то чтобы я собирался открыто признавать это — и я был более чем готов отвезти мою девочку домой.

Уверенный, что мама в безопасности и что она не собирается делать никаких глупостей, Карл отвез нас обоих домой, пообещав доставить ребенка Стеллы обратно как новенького.

Тео не было дома, поэтому, проинструктировав меня сесть задницей на диван, Стелла приготовила нам обоим действительно впечатляющий горячий шоколад со всеми добавками, села рядом со мной и уставилась на то, что я бездумно поставил по телевизору.

Меланхолия разливается по комнате, телевизор работает едва ли достаточно громко, чтобы его можно было услышать, пока мы погружаемся в свои мысли.

— Это ведь не закончится, не так ли? — грустно говорит Стелла после того, как долгое время просто сжимала свою кружку в руках.

— Конечно, это закончится. Мы умнее его. — Хотя слова горьки у меня на языке, когда я их произношу. Он снова и снова доказывает, что на самом деле он умнее нас.

— Похоже, прямо сейчас это не очень далеко нас заводит, Себ.

— Я знаю. Я просто… — Я замолкаю, на самом деле мне, нечего сказать. — Эван просматривает записи с камер наблюдения в доме мамы, посмотрим, сможем ли мы что-нибудь увидеть. Если нет, нам просто нужно верить, что в какой-то момент мы сможем его перехитрить.

Стелла нервно сглатывает. — Нам нужно выйти и дать ему возможность нанести удар. Мы не можем позволить ему ходить за нами в школу с этим дерьмом. Мы не можем подвергать риску все эти жизни.

— Согласен. Но я не думаю, что он был бы настолько глуп, чтобы попробовать что-то в школе. Безопасность в этом месте просто безумная.

— Так ты говоришь, может быть, это то место, где его можно поймать?

— Может быть. Но ты права насчет всех остальных. Он уже причинил достаточно вреда.

Она вздыхает и снова откидывается на подушки, кладя ноги мне на колени.

— Я ненавижу это, — говорит она измученным голосом.

— Все наладится. Я, блядь, обещаю тебе.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Стелла

В пятницу вечером все начинало становиться слишком. Тоби все еще был в больнице, несмотря на то, что ему сказали, что его скоро выпишут. Мы с Себом провели всю неделю вне дома, бесцельно бродя по Лондону в надежде вытащить этого ублюдка из укрытия, заставить что-то произойти.

Ничто не произошло.

И я схожу с ума.

Я знаю, что он делает это нарочно, чтобы вывести меня из себя. Так это работало в прошлом. Он оставляет это достаточно долго, чтобы я подумала, что ему стало скучно и он нашел кого-то еще, чтобы мучить, а потом бум, вот он, взрывает дерьмо прямо перед моим лицом. Я имею в виду, не буквально. Во всяком случае, пока нет.

Я думаю, что все остальные чувствуют то же самое, потому что это начало выходных, и мы все просто бездельничаем у Тео, попивая пиво. Я не могу представить, что это обычный способ парней провести вечер пятницы — особенно Нико и Алекс, поскольку они, похоже, самые большие тусовщики в группе.

Я как раз собираюсь предложить нам что-то предпринять, когда все их телефоны пингуют одновременно.

Бросив взгляд на Себа, я наблюдаю, как он вытаскивает свой телефон из штанов и смотрит на экран в то же время, что и все остальные.

— Нам нужно идти, — говорит Нико.

— Куда идти? — Я спрашиваю, чувствуя себя обделенной.

Себ передает свой телефон, но это ничего мне не дает, потому что все, что я нахожу, это адрес, смотрящий на меня с неизвестного номера.

— Полезно, — бормочу я, передавая его обратно.

— Это для драки, — говорит Тео, заполняя некоторые пробелы.

— Типа, подпольная борьба? — Я спрашиваю, мой интерес более чем задет.

— Да. Это через час в старом отеле на другом конце города.

— Итак… чего мы ждем? Нико прав, нам нужно идти.

— Я не уверен, что это…

— Себ, — говорю я, пододвигаясь к краю дивана. — Нам нужно выйти. Нам нужно выманить этого ублюдка из его укрытия. И я не могу представить лучшего способа провести наш пятничный вечер, чем наблюдать, как пара парней выбивают дерьмо друг из друга.

Его брови изгибаются. — Правда? — Он спрашивает, его глаза темнеют, когда появляются другие идеи о том, как мы могли бы провести ночь.

— Ты знаешь, кто сражается? — Тео спрашивает Алекса.

— Нет. Ксандер жаждал еще одного выстрела на ринге, так что, может быть, он.

— Мы уходим, — объявляю я, вскакивая на ноги и кладя руки на бедра, ожидая, что кто-нибудь из них — в основном Себ — начнет спорить.

Но, к моему удивлению, когда он говорит, аргументов нет.

— Ты слышал принцессу. Соберись с духом.

— Дай мне тридцать минут, мне нужно переодеться.

Я смотрю на свои спортивные штаны и толстовку большого размера и съеживаюсь. Да, мне определенно нужно переодеться.

Когда я оборачиваюсь, Тео ловит мой взгляд, и меня осеняет идея.

Схватив свой сотовый, как только я оказалась в спальне, я отправляю сообщение Эмми.

В таких вещах повсюду ее имя.

Стелла: Хочешь сходить куда-нибудь?

Эмми: ДА! Мне скучно. Куда мы идем?

Я на мгновение задумываюсь над ее вопросом, постукивая пальцем по стенке своего телефона.

Стелла: Это секрет, но я думаю, тебе понравится.

Эмми: О, загадочно. Что мне одеть?

Стелла: Твое обычное дерьмо. Мы заедем за тобой через 45 минут.

Она показывает мне большой палец, и я откладываю телефон, чтобы подготовиться.

Мчась в ванную, я принимаю самый быстрый душ в своей жизни, прежде чем надеть старую футболку, чулки и пару горячих шорт, которые едва прикрывают мою задницу.

После завивки волос, которые отчаянно нуждаются в освежении — серебро тускнеет и обнажает более теплые тона под ним, от которых я отказалась несколько лет назад, — я накладываю черный макияж для глаз и добавляю самый темный красный, который у меня есть, на губы.

Я опрыскиваю себя своими любимыми духами, когда Себ проскальзывает в комнату.

— Ого, ты сейчас одалживаешь одежду Эмми?

Поворачиваясь, чтобы посмотреть на него, я сужаю глаза. — Смешно. Ты собираешься вот так? — Спрашиваю я, глядя на его серые спортивные штаны, которые дают мне возможность подразнить то, что он скрывает под ними.

— Глядя на меня так, ты заставляешь меня не хотеть идти никуда, кроме этой комнаты, Чертовка.

— Обуздай это, Себастьян. Мы выходим. Я хочу увидеть, как несколько больших плохих гангстеров потеряют немного крови.

Стягивая рубашку через голову и сбрасывая спортивные штаны, показывая мне все, что у него есть, видя, что под ним коммандос, он натягивает пару боксеров и тянется за чистой одеждой.

— С тобой что-то не так, ты знаешь это, верно? — Спрашивает он, его голос поддразнивает.

— Нужен один, чтобы узнать другого.

Сидя на краю кровати, я натягиваю свои байкерские ботинки на каблуках и застегиваю пряжки.

— Ты когда-нибудь был на ринге?

— Не для настоящей драки. Я тренировался только с парнями. Однако Алекс, Деймон и Нико дерутся.

— Ах, да? — Я знала, что у них есть навыки с того дня, как мы все спарринговали в спортзале, но мне никогда не приходило в голову, что они могут драться по-настоящему.

— Они на самом деле не соглашаются на драки во время футбольного сезона, потому что тренер надирает им задницы, когда они появляются полумертвыми после.

— Значит, они не очень хороши? — Я невозмутима.

Он хихикает. — Да, на самом деле так и есть.

Я киваю, снова поднимаюсь на ноги, хватаю сумочку и перекидываю ее через плечо.

Подойдя к Себу сзади, я обнимаю его за талию, кладу подбородок ему на плечо, благодаря дополнительным дюймам, которые дают мои ботинки.

— Привет, — говорю я, ловя его взгляд в зеркале перед ним.

— Почему у меня такое чувство, что ты собираешься попросить меня о чем-то, что мне не понравится?

— Потому что это так, — отвечаю я с улыбкой.

— Продолжай.

— Мы забираем Эмми по дороге.

Он вздыхает. — Серьезно?

— Да. Это полностью ее фишка, ты так не думаешь?

— Возможно, — признает он. — Ребята не будут счастливы.

— К черту парней. Это и моя ночь тоже, и я хочу, чтобы там была одна из моих девушек.

— Ты не могла просто пригласить Калли?

— Ты думаешь, ей было бы интересно наблюдать, как пара парней выбивают дерьмо друг из друга?

— Ни на секунду, но, по крайней мере, нам не пришлось бы мириться с тем, что она и Тео трахают друг друга глазами всю ночь.

Я не могу удержаться от смеха.

— Может быть, нам следует отправить их на ринг. Заставить их разобраться во всем, что между ними происходит.

— Это ночь боев, детка. Не вечер порно в прямом эфире.

Отпуская его талию, я игриво хлопаю его по плечу.

— Ты просто кошмар.

— Ты можешь сообщить новость Тео.

— Или мы можем отправить его с остальными, и мы вернемся с его маленьким сюрпризом на буксире.

Себ удивленно качает головой. — Ты играешь с огнем, — предупреждает он.

— Да, это весело. А теперь пошли. — Рывком распахивая дверь, я прохожу через нее туда, где все еще ждут ребята.

— Срань господня, — выпаливает Алекс, прежде чем чуть не подавиться своим пивом.

Нико хлопает его по спине, слишком сильно, чтобы помочь ему выбраться.

— Да, я думаю, ты, блядь, помог, — жалуется он, ударяя Нико кулаком в плечо.

— Ты выглядишь потрясающе, принцесса, — говорит Нико, лениво пробегая глазами по моему телу.

— Ты хочешь попасть на этот гребаный бой? — Себ рычит у меня за спиной.

— Ладно, остынь, черт возьми, чувак. Я едва ли наклонил ее над диваном и трахнул.

— Тот факт, что ты думаешь об этом, уже достаточно плох, — бормочет Себ.

— Черт возьми, — говорит Тео, собирая бутылки и вынося их на кухню. — Давай уйдем, пока «ночь боя» не закончилась здесь.

Схватив куртку, он просовывает в нее руки, прежде чем вытащить свой пистолет из ящика и засунуть его сзади в штаны.

— Ты захватила свой? — спрашивает меня Себ, и я похлопываю по своей сумочке.

— Да. Мой нож тоже у меня в кармане.

— Хорошо. Стелла и я едем отдельно. Мы встретимся с вами там, — говорит он остальным, когда они спускаются по лестнице к гаражу.

— Почему? — Спрашивает Алекс. — Нужно сделать пит-стоп, чтобы немного побыть одним?

— Нет. Мы бы с радостью сделали это прямо сейчас, когда вы все слушаете.

— Да, разве мы, блядь, этого не знаем, — кричит Тео в ответ.

— Ревность — это нехорошее чувство, братан. Может быть, мы сможем найти тебе девушку сегодня вечером.

— На драке? Чертовски маловероятно.

— Посмотрим, — шепчу я достаточно тихо, чтобы только Себ мог меня услышать.

Он пожимает плечами, и я удовлетворенно смеюсь.

Алекс и Нико забираются в Maserati Тео, и Себ открывает передо мной пассажирскую дверцу, пока я с тоской смотрю на Ferrari Тео.

— Что ж, спасибо вам, добрый сэр, — издеваюсь я, когда снова обращаю на него свое внимание.

Моя задница всего в нескольких секундах от того, чтобы коснуться кожи, когда он протягивает руку и хватает меня за горло.

Его глаза перебегают с моих на мои темные губы, когда мой пульс учащается.

— Ты хочешь добра, чертовка, ты не с тем парнем.

Я ухмыляюсь ему, провоцируя его доказать это.

— Позже, — выдыхает он, читая мои безмолвные слова.

Он отпускает меня, и я бесформенной кучей падаю на сиденье, издавая стон разочарования.

— Ты в порядке? — Он бросает на меня озорной взгляд, когда опускается на сиденье рядом со мной и заводит машину, его сексуальные руки обхватывают руль и вытворяют сумасшедшие вещи с моими внутренностями.

Я прикусываю нижнюю губу, представляя, на что были бы похожи эти пальцы, растягивающие меня и…

— Чертовка, — рычит Себ.

Изучая свои руки, я отвожу от него взгляд и смотрю в лобовое стекло.

— Мы собираемся опоздать.

Мне не нужно оборачиваться, чтобы знать, что он улыбается мне. Я могу это чувствовать.

Немного погодя он выезжает из гаража и выруливает с подъездной дорожки в сторону части города, где живет Эмми.

Она живет по другую сторону колледжа Найтс-Ридж. Немного погуглив после того, как она призналась, кто ее дедушка, я обнаружила, что она живет прямо на краю территории Королевских жнецов, в то время как мы, очевидно, находимся прямо посреди территории семьи Чирилло.

Моя потребность узнать, знает ли Себ о том, с кем связана Эмми, становится почти невыносимой по мере того, как мы приближаемся к ее дому, но мне почти удается проглотить этот вопрос. Что-то подсказывает мне, что, если бы он знал, он бы что-нибудь сказал об этом. Чувство вины скручивает меня изнутри из-за того, что я не рассказала ему, но потом я понимаю, что это не мой секрет, чтобы его раскрывать. Это жизнь Эмми, и я уважаю ее желание держать это подальше от парней.

Я нашла несколько старых газетных статей нескольких лет назад, в которых упоминался тот факт, что у Жнецов и Чирилло в прошлом была какая-то вражда, и мне бы не хотелось быть причиной того, что у парней — Тео — снова возникли проблемы с Эмми. Предполагая, что он еще не знает точно, кто она такая.

Открывающаяся задняя дверь машины пугает меня.

— Привет, сучки, — радостно говорит Эмми, плюхаясь на заднее сиденье.

— Ты в порядке? — Шепчет Себ, заметив, что я ненадолго погрузилась в свои мысли.

— Да, я в порядке. — Я улыбаюсь ему, прежде чем повернуться к сильно накрашенной девушке на заднем сиденье. — Вау, твой макияж в точку, Эм.

— Спасибо. Мне было скучно, и я действительно сделал это еще до того, как ты отправила сообщение. Это просто должно было случиться. Итак, куда мы направляемся?

— Хочешь посмотреть, как несколько чуваков выбивают дерьмо друг из друга?

— Зависит от того, получит ли Тео по голове, — невозмутимо отвечает она, заставляя Себа хихикать рядом со мной.

— Вероятно, нет, но я могу предложить вам двух случайных игроков, которые займутся этим.

— Тогда, наверное, мне придется это принять. Так что это, какое-то подпольное мафиозное дерьмо?

— Нет, — отвечает Себ. — Ты когда-нибудь слышала об Кольце?

— Срань господня, мы собираемся на Кольцевые бои? — спрашивает она, внезапно звуча более взволнованно, чем я когда-либо слышала от нее. — Вы, ребята, получили приглашения?

— Конечно, так и есть.

— Везучие засранцы. Я пыталась попасть в список, уже-блядь-когда-либо.

— Очевидно, у тебя неправильные контакты.

Глаза Эмми встречаются с моими в зеркале. Ее благодарность за то, что я не сказал Себу, кто она такая, ясно читается в ее глазах.

Поездка до места проведения короткая, и через несколько секунд после парковки на импровизированной стоянке позади заброшенного отеля мы втроем выбираемся из машины.

— Ты не против оставить это здесь? — спрашиваю я, оглядываясь на потрепанные машины и мотоциклы вокруг нас.

— Да, никто не посмел бы прикоснуться к этому. — Кроме него. Себу не нужно произносить эти слова. Я слышу их громко и ясно.

— Здесь много байков, — комментирует Эмми, ее глаза сканируют множество моделей.

— Кольцо привлекает бойцов из местного МС, а также нас и нескольких других организаций.

— Организации? — спрашивает Эмми, приподняв бровь.

— Отлично. Банды. Лучше?

— Намного. Давай просто оставим все как есть, ладно? Итак, комната, полная кровожадных байкеров и мафии. Что может пойти не так сегодня вечером? — легкомысленно спрашивает она, когда мы направляемся к двери, которую охраняет пара страшных парней в кожаных костюмах.

Себ идет вперед, явно узнавая их, и Эмми встает рядом со мной.

— Возможно, это была действительно плохая идея, — шепчет она, натягивая капюшон, как будто чувствует необходимость спрятаться.

— Скольких членов клуба ты знаешь?

— Не многих, но многие знают меня.

— Черт, — шиплю я, понимая, что, возможно, я не до конца продумала это. — Но ты же хочешь быть здесь, верно?

— Черт возьми, да! Я целую вечность умоляла своего дядю приехать, но, видимо, я слишком молода и невинна или какая-то чушь в этом роде.

Я не могу удержаться от смеха. — Твой дядя вообще тебя знает?

— Честно говоря, я думаю, что это больше из-за того, что он боится реакции моего отца. Папа не знает, что я тусовалась с Крузом, и он убьет меня, если узнает.

— Если? — Я спрашиваю.

— Хорошо, когда. Я просто… тьфу… Я хочу знать, кто я такая. Моя история.

— Поверь мне, я это понимаю. Так что мы проводим ночь в тени.

— Или я просто набираюсь мужества и рассказываю парням, кто я на самом деле. Ты действительно думаешь, что они не знают?

— Себ явно не знает, — шепчу я.

— Нет, но знает ли Тео?

— Возможно. У меня такое впечатление, что этот придурок знает все.

— Да, он немного похож на него, да. К черту это, — говорит она, откидывая капюшон. — Кому какое дело, если они знают. Я уверена, что никто даже не узнает меня.

— Тогда давай, принцесса Эмми, — съязвила я, заработав смертный взгляд, который, я уверена, заставил бы многих других съежиться.

Став немного выше, она берет меня под руку, и мы, наконец, присоединяемся к Себу, который представляет меня, но, к счастью, игнорирует Эмми.

— Так кто сегодня сражается? — спрашивает Эмми, когда мы спускаемся по лестнице в подвал.

С каждым нашим шагом температура повышается, а волнение становится все громче. Запах старого, забытого здания смешивается с мужским потом и заставляет мой нос сморщиться.

— Ксандер и Джокер.

— О, милая, тогда это должна быть хорошая ночь, — кричит она сквозь все более громкую музыку, которая гремит под нами. Уверенность в ее голосе показывает, что она действительно знает, о чем говорит, и Себ бросает на меня растерянный взгляд.

Я просто отмахиваюсь от этого, но я ни на секунду не думаю, что Эмми удастся уйти с сегодняшнего вечера незамеченной.

Я просто не уверена, будет ли это хорошо или нет. Надеюсь, первое. Может быть, если Тео еще не знает, то, узнав об этом, он сможет взглянуть на нее немного по-другому.

Я качаю головой своим собственным мыслям. Это чушь собачья. Конечно, он знает.

Мы погружены в темноту у подножия лестницы и окружены густым облаком дыма, как сигаретного, так и травки.

— Господи, — я кашляю, когда мои глаза слезятся.

— Ты скоро привыкнешь к этому. Давай, пойдем найдем парней и доставим подарок Тео.

Я смеюсь, беря Эмми под руку и позволяя Себу потащить нас к импровизированному бару, построенному из старых ящиков.

С тремя бутылками теплого пива в руках Себ продолжает пробиваться сквозь толпу, большинство из которой уже пьяны и более чем готовы к небольшому кровопролитию.

Нас толкают, когда мы пробираемся сквозь тела, которые стоят перед рингом. Как только мы почти заканчиваем, я замечаю Тео, Алекса, Деймона и Нико, стоящих в чем-то похожем на VIP-зону.

Конечно. Я едва могу сдержать желание закатить глаза, когда смотрю на них четверых, стоящих там, как будто они, блядь, хозяева этого места.

— Это мероприятие Чирилло? — спрашиваю я на ухо Себу, когда мы наконец вырываемся из толпы.

— Нет. Кольцо — нейтральная территория. Микки использует бойцов из всех лондонских организаций. Любой, кто принесет ему деньги. Но эта битва происходит на нашей территории, так что мы получаем долю прибыли и берем под контроль безопасность, что-то в этом роде.

— Значит, вы все знали, что это происходит, до того, как пришло сообщение? — спрашиваю я, нахмурив брови.

— Нет. Эван и Джонас работают с Микки. Они уже во всем разобрались. Мы не узнаем автоматически, если не спросим, Алекс, Деймон или Нико сражаются, или мы нужны для безопасности.

Я киваю, когда мы подходим к остальным, и я не могу сдержать улыбку, когда лицо Тео превращается в выражение чистой ярости при виде девушки позади меня.

В чем, черт возьми, его настоящая проблема?

— Стелла, — рычит он.

— Что? Я привела друга. Смирись с этим, Чирилло.

Его глаза перебегают с моих на Себа, как будто он ждет, что Себ что… отчитает меня за то, что я попросила его забрать Эмми?

Фу. Самодовольный засранец.

— Неважно, — бормочет он, отмахиваясь от нас и исчезая в толпе.

— О-о-о… похоже, ты ткнула и без того разъяренного медведя, принцесса, — легкомысленно бормочет Алекс.

— Ему нужно преодолеть себя, — бормочу я, наблюдая, как его поглощает толпа.

Алекс пожимает плечами. — Твой друг сводит его с ума по всем фронтам.

— Он мудак, и нам лучше без него, — объявляет Эмми, поднося бутылку к губам. — Во сколько главное событие? — спрашивает она, совершенно забыв о реакции Тео на нее.

— Тридцать минут. Сначала всего несколько разминочных боев. — Нико хрустит костяшками пальцев, как будто представляет, как сам выходит на ринг.

— Парни! — гремит глубокий голос, когда к нам подходит пожилой, татуированный, грубоватого вида парень. У него шрамы на лице и нос, который выглядит так, словно его ломали слишком много раз. Микки, я, полагаю.

— Микки, как дела, чувак? — спрашивает Алекс. — Давно не виделись.

— Пришлось не высовываться после провала в последнем бою.

Мои брови приподнимаются, когда я слушаю, заинтригованная.

— Это была чертовски сумасшедшая ночь.

— Что ж, скрестив пальцы, сегодняшний вечер пройдет немного более гладко.

— Охрененно лучше, мне нужны деньги после этого дерьмового шоу. Так на кого вы ставите, ребята?

Я отключаюсь, когда они начинают говорить о статистике бойцов, и поворачиваюсь к Эмми, на лице которой необычная улыбка.

— Что тебя так обрадовало? — спрашиваю я со своей собственной улыбкой. Ее болезнь заразительна.

— Это. Я хотела этого с тех пор, как узнала о его существовании. Но папа держит все, что касается этой стороны нашей жизни, в строжайшем секрете. Круз помогает мне открыть для себя все это, но он не совсем доволен этим. Что-то подсказывает мне, что он на самом деле боится моего отца. Не то чтобы он когда-нибудь признался бы в этом.

— Но твой отец в Жнецах, верно?

Она качает головой. — Нет. Он вышел, когда моя мама была беременна мной. Он не хотел такой жизни для меня.

— Как у него с этим обстоят дела?

— Ну, прямо сейчас он слишком занят с Пайпер, чтобы заметить, чем я занимаюсь. Так что я бы сказала, хорошо.

— Пайпер? — Я спрашиваю.

— Мисс Хилл.

— Ооооо. Он выйдет из себя, когда узнает. Держу пари, он чертовски горяч, когда злится.

— Заткнись, ты идиотка. — Она легонько хлопает меня по плечу, смеясь над моим комментарием. — На самом деле он чертовски страшный, но я уверена, что справлюсь с этим. — Она подмигивает, и невинное выражение ее лица заставляет меня смеяться.

— Кто, черт возьми, страшный? — спрашивает Себ, обнимая меня за талию и прижимаясь спереди к моей спине.

— Отец Эмми.

— Должен ли я начать беспокоиться из-за того, что я не езжу на мотоцикле?

— Всегда есть время учиться. — Я покровительственно похлопываю его по руке. — У тебя есть татуировки. Хотя еще немного не помешало бы.

— О? — спрашивает он, его голос глубоко в моем ухе, посылая волну желания через меня. — Ты готова к драке, детка? — Он выдыхает.

— Э-э… Я не пыталась… О, — говорю я со смехом, когда он поворачивает меня, чтобы увидеть двух бойцов, на обоих не было ничего, кроме шорт, и руки были заклеены скотчем, выходящих на ринг. — Разминка?

— Да, хотя они, как известно, довольно жестокие. Считайте это прослушиванием на главное событие.

И как будто ближайший к нам боец слышит слова Себа, он бросается на мужчину чуть поменьше ростом, нанося удар за ударом, пока тот не вырубается всего несколько мгновений спустя. Толпа беснуется, заставляя меня вздрагивать, когда победитель празднует победу, высоко подняв заклеенные скотчем кулаки. Самодовольный ублюдок даже не вспотел.

— Ладно, это было…

— Жестоко.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Стелла

После того, как окровавленного и избитого мужчину утащили с ринга, появились два новых парня, которые были гораздо более равными.

Они были идеальной разминкой для толпы, которая с нетерпением ждала главного боя.

Я запрыгиваю на большой ящик позади меня, Эмми следует за мной, давая нам обоим гораздо лучший обзор, поскольку почти все внутри этого старого, полуразрушенного здания выше нас и закрывают нам вид.

Само здание не сильно отличается от того, в котором мы устраивали вечеринку в честь Хэллоуина, и это заставляет меня чувствовать беспокойство.

Я должна чувствовать себя в безопасности, зная, что большая часть этого места полна мужчин, которые с радостью защитят и меня, и Эмми — при условии, что ее узнают — но именно таким и должен был быть Хэллоуин, и посмотрите, чем это обернулось.

— Это чертовски круто, — кричит Эмми, когда боец, который начинает выходить на первое место, наносит особенно болезненный удар по лицу другого парня, видя, как кровь разбрызгивается по и без того отвратительному полу.

Отрывая взгляд от танцующих вокруг друг друга бойцов, я замечаю, что она подпрыгивает на своем месте вместе с ними.

— Да, — соглашаюсь я. — Это так.

Просматривая толпу в поисках парней, я замечаю Себа, разговаривающего с Тео у бара. Каждые несколько секунд он оглядывается, чтобы убедиться, что я именно там, где он сказал мне оставаться.

Тео все еще выглядит взбешенным. На самом деле, он выглядит более чем взбешенным. Даже отсюда, через затемненную комнату и дым, я вижу, что его челюсть плотно сжата, когда он слушает все, что говорит Себ.

— Привет, — говорит знакомый голос, передавая мне две новые бутылки пива.

— Привет, — говорю я, улыбаясь Деймону. — Я давно тебя не видела.

— Был занят, пытаясь поймать твоего преследователя, принцесса.

— Что ж, я ценю это. Как дела? Ребята мало что сказали.

— Это потому, что рассказывать особо нечего. Видеозапись с камер безопасности из дома Себа только что показала темную фигуру. Ни на кого нельзя повесить, — говорит он, повторяя то, что я уже знаю. — Мы все еще следим за людьми. — Я предполагаю, что он имеет в виду итальянцев, но не хочет этого говорить, когда мы неизбежно окружены несколькими из них.

— Если вам нужна какая — либо помощь, я более чем готова…

— Ты действительно думаешь, что он позволил бы тебе сделать что-нибудь глупое? — Спрашивает Деймон, кивая головой в сторону Себа.

— У него нет контроля, чтобы позволить мне что-либо делать.

Деймон смотрит на меня с непроницаемым выражением лица, как будто говоря «действительно».

— Послушай, я хочу, чтобы этого ублюдка поймали. Он причинил боль слишком многим людям, которые мне небезразличны.

Он кивает один раз, прежде чем рев толпы обрывает все, что он, возможно, собирался сказать.

Глядя на ринг, я вижу, что парень, который выигрывал, теперь празднует, в то время как проигравший хромает, выглядя довольно изношенным.

Волнение вокруг меня усиливается от осознания того, что следующие два бойца на ринге — это те, кого все ждали.

Я понятия не имею, кто эти парни или к каким бандам они принадлежат, но, похоже, сегодня все это не имеет значения. Все здесь по одной и той же причине, и, похоже, они оставили всякое соперничество за дверью.

Музыка становится громче, когда люди начинают скандировать, алкоголь и черт знает, что еще в их организме заставляют их терять контроль.

Это довольно зрелищно, сидеть здесь, наблюдая, как все большие плохие гангстеры теряют свое дерьмо. Они как кучка детей в кондитерской.

Тихий внутренний голос хочет сказать мне, что я должна бояться. Мы с Эмми — лишь две из немногих женщин, которых я здесь видела, но меня это нисколько не беспокоит. Я знаю, как позаботиться о себе, и я знаю, что те, кто присматривает за мной, более чем способны.

Себ подбегает к нам как раз вовремя, чтобы толпа на дальней стороне от нас расступилась, и две темные фигуры в капюшонах появляются в темноте сквозь густое облако дыма.

Страх овладевает мной, заставляя все мое тело напрячься.

На меня нахлынули воспоминания о Хэллоуине — я мчусь по территории, а за мной следует фигура в капюшоне.

Я понятия не имею, чувствует ли он это или видит мою реакцию, но теплая рука Себа опускается на мое бедро, прежде чем он поднимается на небольшое пространство рядом со мной. Он обнимает меня за талию и крепко прижимает к себе.

Заставляя себя вернуться сюда и сейчас, я делаю глубокий вдох через нос, слегка сожалея об этом, когда тяжелый дым в комнате попадает мне в горло.

— Ты в порядке?

— Да, конечно, — вру я, не желая, чтобы он знал, что просто темный человек в капюшоне чертовски пугает меня.

Я должна быть сильнее этого.

Если я позволю своему страху взять верх надо мной, тогда он победит.

Оба бойца выходят на ринг, и их объявляют, хотя я почти ничего не слышу из-за криков и воплей толпы.

— Они оба Жнецы, — кричит Эмми мне в ухо.

— Откуда ты это знаешь?

— Посмотри на их татуировки.

Я просматриваю их торсы, пока мои глаза не останавливаются на двух одинаковых отметинах.

— Ты их знаешь?

— Ксандера, да. Он горяч.

Я смотрю на них обоих, пытаясь понять, о ком она может говорить. Честно говоря, в одних шортах с выставленными чернилами они оба выглядят довольно хорошо.

— Тот, что со светлыми волосами, — говорит она, явно чувствуя мое замешательство.

— Да, он такой.

Раздается звонок, возвещающий о начале драки, и по комнате проходит рябь тишины, когда все, затаив дыхание, ждут, кто нанесет первый удар.

Эмми взволнованно кричит рядом со мной, когда Ксандер делает первый шаг.

— Черт возьми, Эм. Я чуть в штаны не наложила, — кричу я ей.

— Прости. Извините. Это просто захватывающе. Не так ли?

Это так, но я ей этого не говорю. Вместо этого я просто смеюсь, снова сосредотачиваясь на бойцах.

К концу третьего раунда они оба выглядят довольно потрепанными, когда их тренеры передают им по бутылке, и они вытирают пот и кровь со своих тел.

Себ наклоняется к моему уху. — Джокер проиграет в следующем раунде.

Я отступаю назад, глядя на него. — Откуда ты это знаешь?

— Просто назови это шестым чувством. — Он подмигивает.

— Себастьян, происходит что-то подозрительное? — Я спрашиваю, приподняв бровь.

— Ты в комнате, полной безжалостных, аморальных ублюдков, детка. Конечно, что-то происходит.

— Правильно, конечно. — Как наивно с моей стороны думать, что это может быть честный бой.

И точно, черт возьми, не прошло и двух минут с начала четвертого раунда, как Джокер падает и выбывает из игры.

Весь зал сходит с ума, когда Ксандера объявляют победителем, включая Эмми, которая кричит мне в ухо «кровавое убийство».

Хотя крики возбуждения вскоре сменяются криками страха, когда раздается серия выстрелов, прежде чем громкий взрыв на другой стороне комнаты заставляет содрогнуться все здание вокруг нас.

Мое сердце подпрыгивает к горлу, когда воцаряется хаос.

За всю свою жизнь я никогда не видела, чтобы люди двигались так быстро, как те, кто не привык к подобному насилию, со всех ног бегут к единственной лестнице, чтобы спастись.

— Давай, пошли, — кричит Себ, вытаскивая меня с ящика.

Мое сердце стучит в ушах, когда я тянусь к Эмми, но она уже двигается.

— Окно, — гремит Себ, беря меня за дрожащую руку и убегая в противоположном направлении от всех остальных.

Дым заполняет комнату быстрее, чем я думала, что это возможно, поскольку Себ тащит нас прямо в самую гущу.

— Я, блядь, надеюсь, ты знаешь, куда идешь, — кричу я ему, мои глаза щиплет, а легкие горят, пока я борюсь с тем, чтобы не вдохнуть это.

— Разве я не всегда так делаю?

Выстрелы где-то в опасной близости позади нас пресекли любую реакцию, которая у меня могла бы быть.

Я оглядываюсь назад, но нас окутал дым. Единственное, что я могу разглядеть вдалеке, — это леденящее душу зрелище огромных оранжевых языков пламени.

— Эмми? — Я кричу, понимая, что ее больше нет рядом со мной. — Себ, мы потеряли Эмми.

Он останавливается и кладет руки мне на талию.

— Я вытаскиваю тебя, детка, — твердо говорит он, его голос хриплый из-за воздействия дыма на горло.

— Нет, нам нужно…

— Нет, — рявкает он таким тоном, что я перестаю спорить. — Я собираюсь поднять тебя. Там есть окно, пролезай в него, бери мою машину и езжай домой. Запрись внутри.

— Я не оставлю тебя здесь.

— Делай, что тебе говорю, Чертовка.

Его глаза встречаются с моими, и я знаю, что у меня нет выбора, кроме как подчиниться — хотя бы по той причине, что мы задохнемся, если останемся здесь еще немного.

Засовывая свои ключи в мою сумочку, он поднимает меня, пока я не могу положить ноги ему на плечи и найти окно, о котором он упоминал.

Оно чертовски крошечное, до такой степени, что я понятия не имею, смогу ли я на самом деле протиснуться через него или нет.

Дотянувшись до защелки, я пытаюсь отодвинуть ее, но она не поддается.

— Черт. Оно не открывается, — кричу я.

— Разбей его. Делай что угодно.

Мои руки дрожат, а голова начинает кружиться от вдыхания дыма, и когда я поднимаюсь выше, становится только хуже.

Черные точки появляются у меня перед глазами, когда я роюсь в сумочке, пытаясь схватить пистолет.

Я едва могу сжать его достаточно сильно, но я целюсь в правильном направлении и стреляю, стекло мгновенно разлетается передо мной вдребезги.

— Что за черт?

— Делаю, как мне сказали, — кричу я, глубоко вдыхая воздух, когда он врывается в подвал.

— Черт, — ворчит он, когда вокруг нас раздаются новые выстрелы.

Я использую свой пистолет, чтобы выбить стекло из рамы, прежде чем крикнуть ему, чтобы он поднял меня повыше.

— Тебе тоже нужно пойти, — умоляю я, подтягиваясь на предплечьях и начиная проползать через дыру, чертовски надеясь, что в процессе не порежусь слишком сильно.

— Нет, мне нужно найти парней. Садись прямо в машину и езжай домой. Обещай мне, — зовет он, его голос умоляет меня поступить правильно. Чтобы обезопасить себя, чтобы ему не пришлось беспокоиться обо мне.

— Я обещаю, — говорю я, просовывая ноги внутрь и откатываясь от окна на холодную и твердую землю подо мной.

— Беги, Стелла, — слышу я его слова, когда раздаются новые выстрелы и громкий треск.

Я, спотыкаясь, поднимаюсь на ноги, мои легкие и горло горят, когда я осматриваюсь по сторонам.

Я нахожусь на парковке, но почти ничего не вижу. Повсюду есть люди, которые пытаются скрыться с места происшествия.

Мчась вперед, мои ноги едва поспевают за моим телом, когда я направляюсь к машинам, вытаскивая ключи Себа из своей сумочки.

Последнее, что я хочу сделать, это уйти, но я знаю, что он прав. Если это из-за меня — если — тогда мне нужно убираться к черту подальше.

— Эмми? — Я кричу, боль разрывает мое горло, когда я делаю это в надежде найти своего друга, но мой голос теряется в хаосе.

Я ищу ее в толпе, но не вижу никого, кого бы я узнала.

Я все еще смотрю в противоположном направлении, когда натыкаюсь прямо на другого человека.

— Черт, я изв…

Я задыхаюсь, когда чьи-то руки хватают меня за плечи, удерживая меня. Поворачивая голову, я сразу же натыкаюсь на пару черных глаз. Хотя мое внимание привлекают не они, а травмы, разбросанные по его лицу. Он боец. Тот, кто только что проиграл.

Из здания доносятся новые выстрелы, прежде чем звук сирен вдалеке пронзает воздух, и я вспоминаю, что мне нужно делать что-то, а не стоять здесь и пялиться на этого парня, как будто я его знаю.

Вырываясь из его объятий, я бегу, лавируя между людьми передо мной, пока не нажимаю кнопку разблокировки машины Себа и не вижу впереди огни.

Я хочу вздохнуть с облегчением, но не могу. Не сейчас, когда они все еще внутри, а Эмми пропала.

— Черт. Черт, — рявкаю я, хлопая ладонями по рулю.

Когда я оглядываюсь на здание, мое сердце подскакивает к горлу при виде пламени, которое теперь лижет наружные стены.

— Пожалуйста. Пожалуйста, — шепчу я, умоляя любого, кто выслушает.

Мне нужно, чтобы они все были в безопасности.

К тому времени, как я выезжаю со стоянки, толпа немного поредела, что гарантирует, что я никого не раздавлю, убегая.

Тем не менее, я ищу в толпе лицо Эмми, молясь, чтобы я смогла ее найти. Но все лица, большинство из которых потемнели от сажи, на многих болезненные, возможно, опасные для жизни раны и огнестрельные ранения, неузнаваемы.

Проглатывая гигантский комок в горле, когда я не вижу никого из знакомых, я нажимаю ногой на газ и оставляю разрушения позади.

Рыдание вырывается из моей груди, зная, что я ухожу от Себа. Покидая их всех. Но что еще я могу сделать?

Машина Тео еще не вернулась, когда я подъезжаю к месту Себа, и я издаю болезненный вздох, когда глушу двигатель.

Мысли о том, что они погибают в этом аду, не покидают мою голову, пока моя паранойя не начинает овладевать мной.

Глядя в зеркало заднего вида, я высматриваю движение, что угодно.

Было ли все это частью какого-то большого плана, чтобы оставить меня в одиночестве?

Я качаю головой, чувствуя себя нелепо.

Откуда бы кто-нибудь мог знать, что я буду вынуждена уехать одна? Если бы это было из-за меня, наверняка кто-нибудь мог бы просто выстрелить в меня, пока я сидела на том ящике.

Дело не в тебе, Стелла.

Но все же, когда я наконец вылезаю из машины, у меня в руке пистолет, готовый выстрелить, если понадобится. Моя кровь приливает к ушам, а грудь продолжает вздыматься, и только когда я захлопываю и запираю за собой дверь, я, наконец, заставляю себя расслабиться.

Здесь я в безопасности.

Теперь мне просто нужно подождать, чтобы посмотреть, есть ли кто-нибудь еще.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Себастьян

— Черт возьми, — знакомый голос гремит в заполненном дымом пространстве. — Черт, ты в порядке? — Спрашивает Тео, когда я подхожу к нему после того, как пробиваюсь через сломанную мебель и трупы.

Он присел на корточки за перевернутым столом, его толстовка прикрывает рот, чтобы помочь ему дышать.

— Да. Стелла уехала домой. С чем мы имеем дело?

Он качает головой. — Я не знаю. Мы уничтожили четверых из них. Остальные исчезли.

— Мы их поймаем. Эти ублюдки не уйдут отсюда без нас.

— Где остальные?

— На охоте. Ты упакован?

— Конечно, — говорю я, поднимая пистолет.

Громкий треск обрывает все, что собирался сказать Тео, когда часть здания рушится вокруг нас.

— Нам нужно найти этих ублюдков и убраться отсюда, пока мы можем.

Еще одна очередь выстрелов пронзает воздух, прежде чем раздается холодный, глухой голос Деймона.

— Немного гребаной помощи было бы неплохо.

— Пойдем, — инструктирует Тео.

Мы пробираемся через комнату, пригибаясь в надежде вдохнуть немного воздуха, приближаясь к огню.

Жар начинает опалять волосы на моих предплечьях, но этого недостаточно, чтобы остановить меня. Не тогда, когда я знаю, что мои братья здесь.

Мы находим Алекса и Нико с двумя парнями, прижатыми к земле, оба в крови, сочащейся из них. Деймон прижал другого к стене, прижав предплечье к его горлу.

Протянув руку, он срывает с парня балаклаву, давая нам взглянуть на его лицо.

— Чертовы лживые пезды, — плюет Деймон парню в лицо.

Я понятия не имею, кто он, но, очевидно, Деймон хорошо осведомлен.

Что-то еще рушится позади нас, пламя начинает охватывать пространство.

— Нам, блядь, нужно двигаться, — говорит Тео, пока Алекс и Нико поднимают парней с пола.

К счастью, почти все, кто мог, ушли.

— Куда, черт возьми, подевались Жнецы? — Я спрашиваю.

— Это была гребаная подстава, — рявкает Деймон, подтверждая мои подозрения.

Мы молча поднимаемся по лестнице и вырываемся из горящего здания прямо перед тем, как позади нас обрушивается потолок.

— Черт, это было близко, — бормочет Алекс, оглядываясь на разрушения.

Перед нами останавливается черный фургон, и в ту секунду, когда я поднимаю глаза, я нахожу Эвана на водительском сиденье, Гален рядом с ним.

— Возьми их и свяжи, — инструктирует Деймон, как будто он гребаный босс.

Его тон голоса явно раздражает и Тео, потому что он обходит Алекса стороной и смотрит прямо в лицо Деймону.

— Ты хочешь, блядь, вспомнить, кем ты командуешь?

Челюсть Деймона тикает, его глаза темнеют от гнева.

— Помни свое гребаное место, солдат, — издевается Тео, подчеркивая, и не в первый раз, что он всегда будет выше в семье, чем все мы. Неважно, сколько лет или убийств у нас за плечами.

— Хватит мериться членами, — бормочет Алекс. — Как насчет того, чтобы мы просто убрались отсюда, пока не появились копы?

Яркие синие мигающие огни вдалеке намекают на то, что они недалеко.

— Убираемся отсюда, — гремит Эван, перекрывая любые полномочия, которые мог иметь Тео, и все мы немедленно выполняем приказы.

Я просто захлопываю заднюю дверь, когда первая полицейская машина выезжает из-за угла горящего здания. Не дожидаясь, пока мы сядем, Эван выжимает педаль газа, мчась через весь город.

Мы ничего не видим здесь, но нам и не нужно знать, куда мы идем.

Возможно, все мы молоды и относительно новички в этом, но мы все знаем, что будет дальше.

То же самое делают тупые ублюдки, которых мы сейчас связали и заткнули рот кляпом рядом с нами.

Если они еще не пожалели о том, что выступили против нас, то они, безусловно, пожалеют к концу ночи.

Нам требуется всего десять минут, чтобы завести людей на старый склад и привязать к стульям, пока Эван и Гален наблюдают, более чем рады позволить нам быть теми, кто пачкает руки.

— Итак, — начинает Эван, когда они сидят там, ожидая, что что-то произойдет достаточно долго. Часть меня хочет, чтобы они визжали, как гребаные свиньи, просто чтобы я мог вернуться к Стелле. Но другая часть, та часть, которая помнит все с прошедшего часа, интересуясь, как она выглядит после того, как пролезла через окно, полное разбитого стекла, хочет, чтобы они сохранили свои секреты, чтобы заставить нас работать на это.

Я хрущу костяшками пальцев, игнорируя боль в плече.

Я уже готовился к каким-то действиям после просмотра боев. Но теперь? Теперь я чертовски отчаянно нуждаюсь в этом.

— Не хотите рассказать нам, почему вы решили устроить Кольцевой бой на гребаной нейтральной территории, итальянские ублюдки? — Эван лает. Хотя в его голосе сквозит гнев, его лицо — каменная маска, которая абсолютно ничего не выдает.

Каждый из них твердо смотрит в глаза, ни слова не слетает с их губ.

Я чертовски доволен.

Эван даже не успевает оглянуться на меня. Я бросаюсь вперед, врезаю кулаком в лицо одному из тупых ублюдков.

Звук его челюсти, хрустящей под силой удара, наполняет комнату, посылая по мне прилив адреналина.

Однако он не реагирует, просто сгибает челюсть, когда немедленная боль от удара исчезает.

— Нужно больше? — Я бормочу. — Я могу продолжать всю гребаную ночь, ублюдок.

Мой второй удар попадает ему в нос. Кровь взрывается, впитываясь в его белую рубашку и обрызгивая мои руки.

— Грязная пизда, — выплевываю я, стряхивая теплые брызги со своей кожи.

— Кто-нибудь еще хочет поговорить? — Эван спрашивает.

Они все еще молчат.

— Нико, Алекс. Хотите присоединиться к вечеринке?

Их не нужно просить дважды. Оба выходят вперед, чтобы нанести несколько болезненных ударов другим парням, в то время как Тео и Деймон стоят в стороне, наблюдая, как мы разогреваем наших заключенных.

— Приказ пришел сверху, — наконец булькает один из них, выплевывая кровь у ног Нико. Его лицо опухло и кровоточит из-за стальных кастетов Нико.

— Ни хрена себе, засранец, — рычит Алекс.

— Нам понадобится нечто большее, если ты думаешь, что у тебя есть хотя бы небольшой шанс выбраться из этого живым.

Эван лжет. Мы все это знаем.

Никто из этих ублюдков не выйдет отсюда сегодня вечером за тот гребаный трюк, который они провернули, независимо от того, откуда поступали приказы.

У нас есть нейтральная территория по гребаной причине.

Мы втроем продолжаем до тех пор, пока парни, привязанные к стульям, едва приходят в сознание, все шестеро из нас покрыты кровью.

Моя грудь вздымается, пот стекает по позвоночнику, а мышцы болят, но это так чертовски хорошо.

Единственное, что было бы лучше, — это если бы моя девушка была здесь.

Черт возьми, да.

Ухмылка растягивает мои губы, когда я думаю о ней, покрытой кровью, трахаю ее у одной из стен, когда мы праздновали получение того, что нам нужно от этих свиней.

Может быть, мне не следовало отсылать ее прочь.

— Мы не знаем, откуда поступил приказ, ясно? Босс нам не сказал.

Я смотрю на мужчину передо мной, его глаза почти полностью заплыли и закрыты.

— Ты лжешь, — шиплю я.

— Н-нет, это не так, — подтверждает другой. — Нам сказали прийти и устроить сцену.

— Почему? — Эван гремит.

— Мы не знаем.

— П-пожалуйста, — хнычет первый мужчина, явно испытывая агонию. — Мы просто выполняли приказы.

Я бросаю взгляд на Эвана, пытаясь прочесть, о чем он думает.

Я не верю ни одному гребаному слову из этого, но он здесь эксперт по языку тела, так что посмотрим, догадываюсь я о чем-то или нет.

— Тео, Деймон. — Он кивает им обоим, и мы трое инстинктивно делаем шаг назад, зная, что именно этого хочет босс.

Ухмылка на лице Деймона совершенно смертоносна, когда он делает шаг вперед, вытаскивая нож из кармана.

О, черт. Это будет больно.

Тео следует его примеру, и они оба выбирают своих жертв. Тот, кто завизжит первыми. Они оба прижимают кончики своих ножей к их горлам.

— Правду, — требует Эван.

Тео первым приставляет свой нож к горлу парня, и тот, что посередине, впадает в панику.

— У тебя есть змея.

— Кто? — спрашивает Эван, не проявляя никакой реакции или шока.

— Честно говоря, мы не знаем. Но этот приказ… это пришло из твоей Семьи.

— Ты лжешь, — заявляет Гален, впервые заговаривая.

— Нет. Я нет. Мы знаем, что в последнее время ты искал кого-нибудь, на кого можно было бы свалить все свое дерьмо, и мы знаем, что ты никого не можешь найти. Это потому, что ты смотришь не в том месте.

Я смотрю на Галена, и его глаза встречаются с моими, мы оба думаем об одном и том же.

Стелла.

— Иди, — говорит он мне. — Алекс, Нико. Ты тоже.

— Сэр, — бормочет Алекс Галену.

Мы трое отворачиваемся от наших пленников, когда один из них кричит о «кровавом убийстве». Но я не оглядываюсь назад, чтобы посмотреть, что сделали Тео или Деймон.

Моя единственная забота — это Стелла.

Если это подстроено, если он, кто бы он ни был, спланировал это, тогда он мог ждать ее.

— Черт. Нам нужно найти ее, — говорю я, выбегая со склада.

К моему изумлению, Карл ждет нас с уже заведенным двигателем.

— Нам нужно попасть домой.

— У тебя получилось, — соглашается он, когда мы все усаживаемся. — Повеселиться? — спрашивает он с ухмылкой, оглядывая мое состояние.

— Что-то вроде этого, — бормочу я, глядя вниз на свои разбитые костяшки.

Мои кулаки сжимаются. Это ничто по сравнению с тем, что произойдет, когда мы доберемся до сути этого.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Стелла

Обхватив руками ноги, которые прижаты к груди, я откидываюсь на спинку дивана.

— Давай, — тихо прошу я. — Вернись домой. Пожалуйста.

Я сижу в темноте, на случай, если кто-нибудь придет искать меня и увидит включенный свет. Я пообещала Себу, что доберусь домой в целости и сохранности, и я полностью намерена сдержать это обещание.

Я борюсь, чтобы подавить свой страх, но с течением секунд становится все труднее и труднее убедить себя, что все в порядке. Что Себ — все они — выбрались целыми и невредимыми.

Все мое тело дрожит, и моя кровь, как лед, бежит по венам, пока я жду чего-то, чего угодно, от них.

Мой телефон тихо стоит рядом со мной, и я хочу, чтобы он загорелся именем Себа, чтобы он сказал мне, что идет за мной.

Но этого никогда не происходит.

Необходимость позвонить Калли, моему отцу, Тоби, пронзает меня, но я не могу. Я не хочу пугать Калли или заставлять Тоби чувствовать себя бесполезным. И у меня есть подозрение, что папа уже вовлечен в происходящее, поэтому последнее, что ему нужно, это чтобы я звонила, как нуждающийся маленький ребенок.

Я прерывисто выдыхаю.

С ними все будет в порядке. Они просто помогают людям или что-то в этом роде.

Громкий треск снаружи заставляет меня кричать, как маленькую сучку, и я вскакиваю с дивана на слабых ногах.

Мысль о том, что это разлучит меня с парнями, чтобы он мог добраться до меня, все еще бушует в моей голове.

Я встряхиваю руками по бокам, когда подхожу к окну и выглядываю.

Я никого не вижу или чего-то, вызывающего беспокойство, но там внизу, кто-то есть.

Раздается еще один хлопок, а затем дребезжание двери из гаража, объясняющее, почему я никого не вижу.

Дело не в парнях, это я точно знаю. Этот замок странный, но все они знают, как с ним легко управляться — в отличие от меня, которая несколько раз не могла открыть дверь.

Я прикусываю щеки изнутри, чтобы не кричать, чтобы посмотреть, кто это.

Грохот продолжается несколько секунд, мой желудок сжимается, а сердце грозит выскочить из груди.

В следующий раз, когда я что-нибудь услышу, это будет входная дверь.

— Боже мой, — выдыхаю я, хватаю пистолет и бегу вниз по лестнице с поднятым пистолетом, готовая защищаться.

Черт. Черт. Черт.

Я собираюсь совершить свое первое убийство?

Моя нога касается нижней ступеньки, когда дверь распахивается. Я опускаю предохранитель и держу палец на спусковом крючке, когда… Эмми смотрит на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами.

— Черт. Это была ты? — Рявкаю я, опуская пистолет. — Господи. Блядь, Эм.

Она закрывает дверь, и я, черт возьми, чуть не бросаюсь к ней, обнимаю ее и крепко сжимаю, пытаясь успокоиться.

Я уже знаю, что Эмми на самом деле не любит обниматься, но когда я прижимаю ее руки к бокам, у нее даже нет шанса попытаться это сделать.

— Я так рада, что с тобой все в порядке, — выдыхаю я.

— Хорошо, Стел. Ты меня немного пугаешь, — признается она.

— Мне жаль. Я просто… думаю я схожу с ума.

— Ты думаешь? — спрашивает она, как будто мы оба только что не сбежали из чертова горящего здания.

— Где парни?

Она качает головой, ее брови сжимаются.

— Я-я не знаю. Разве никого из них нет здесь с тобой?

Взяв ее за руку, я дважды проверяю, правильно ли она заперла дверь, а затем тащу ее вверх по лестнице.

— Себ вытолкнул меня в окно, дал мне ключи от своей машины и сказал, чтобы я тащила свою задницу обратно. Я оставила его в здании, — признаюсь я, мой голос дрожит от страха.

— С ним все будет в порядке, — уверяет она меня сзади, хотя ее собственный голос передает ее истинные чувства. — Они все будут, — добавляет она, как будто, просто услышав слова вслух, они станут правдой.

В любой другой день я бы подразнила ее за то, что она показала, что ей не все равно. Но прямо сейчас это самое далекое от меня.

— Хочешь выпить? — Я спрашиваю, когда мы добираемся до верха лестницы.

— Эм… — Эмми колеблется. — Конечно.

Я оставляю ее, чтобы сесть, открываю морозильник и достаю бутылку водки, которую я спрятала там несколько дней назад.

Откручивая крышку, я подношу бутылку к губам и делаю пару глотков. Недостаточно, чтобы напиться, достаточно, чтобы, надеюсь, снять остроту моего страха.

Падая на диван напротив Эмми — тот, на котором я сидела, когда она напугала меня до чертиков, — я сворачиваюсь калачиком и снова обхватываю ноги руками.

— Что-нибудь? — Я спрашиваю, когда Эмми проверяет свой мобильный.

Она качает головой, прежде чем вокруг нас воцаряется тишина.

— Ты должна пойти и привести себя в порядок. — Она кивает в сторону моих рук.

Когда я смотрю вниз, мои глаза расширяются при виде крови, покрывающей их.

— Черт, я… — Теперь я вижу их, я могу признать, что они действительно причиняют боль.

— Твои ноги тоже. Давай, у тебя здесь есть аптечка первой помощи?

— Нет, — рявкаю я, оставаясь на месте. — Я не сдвинусь с места, пока они не вернутся.

— С тебя капает, — говорит она, глядя в пол. — Тео убьет тебя за то, что ты пролила кровь на…

Я поднимаю на нее бровь.

— Что? — огрызается она. — Ты знаешь, что я права.

— Я знаю, — выдавливаю я сквозь стиснутые зубы. — Я просто… Мне нужно знать, что с ними все в порядке.

— Я понимаю это, Стелла. Но сидеть здесь, истекая кровью в процессе, не поможет.

Она встает с дивана и подходит. Взяв бутылку с моих колен, она делает глоток, прежде чем поставить ее и потянуться к моей руке.

— Давай. — Она тянет меня так сильно, что у меня нет другого выбора, кроме как подняться на ноги и последовать за ней в нашу спальню.

Как только мы заходим внутрь, меня поражает стойкий запах Себа, и мне приходится бороться, чтобы не разрыдаться.

Чем дольше это продолжается, тем меньше я могу игнорировать панику, растущую внутри меня.

— Имей веру, — говорит Эмми, и ее голос звучит гораздо увереннее в навыках парней, чем обычно. Смягчающие обстоятельства, я полагаю.

— Я знаю. Но… — Я замолкаю, не желая терять свое дерьмо, пока не буду знать наверняка. — Может быть, нам стоит вернуться. Помочь или…

— Нет. Ты должна быть здесь. Если это как-то связано с тем психом, который следил за тобой, то он, вероятно, где-то ждет, когда ты сделаешь именно это.

Эмми подталкивает меня к закрытому сиденью унитаза, и я опускаю свою задницу вниз, пока она роется в шкафчике в ванной в поисках каких-нибудь принадлежностей.

Она принимается за очистку порезов, которые портят мои ноги из-за того, что я протащила их через это окно.

— Этот очень глубокий. Возможно, потребуется наложить швы.

— Просто прикрой это, все будет хорошо.

— Стелла, я действительно думаю…

— Ты сказала, что нам нужно остаться здесь. Я не собираюсь ехать в гребаную больницу за модным пластырем.

Она поднимает на меня взгляд, на ее губах играет аргумент, но она проглатывает его.

— Ладно. Но когда они вернутся, ты, возможно, захочешь передумать.

— Да, посмотрим.

Она бросает на меня взгляд, который говорит сам за себя. Себ заставит тебя.

Да, если он жив.

— Давай, мне нужно еще этой водки.

— Эм? — спрашиваю я, следуя за ней обратно в гостиную.

— Да?

— Как ты так быстро вернулась сюда?

Ее лицо немного бледное, когда я снова поворачиваюсь к ней.

— Ммм… Я… э-э… взяла машину Тео.

— Э-э… — Я вздрагиваю, ухмылка растягивает мои губы. — Он позволил тебе водить его малышку?

— Позволь мне… — говорит она, морща нос.

— О Боже мой. Он собирается убить тебя. — Я разворачиваюсь, чтобы схватить бутылку, и меня осеняет мысль. — Подожди, — говорю я, быстро проглатывая рюмку, — у тебя нет гребаных прав.

— Я умею водить… вроде как…

— Вроде того? Что ты сделала, Эм? — спрашиваю я, широко раскрыв глаза.

— Ну, а чего он ожидал? Он дал мне свои ключи, сказал, чтобы я отваливала так быстро, как только смогу. Я думала, он говорил мне использовать это.

Она права — возможно, он и был таким, но что-то подсказывает мне, что это не так. Он едва позволяет нам даже прикоснуться к его машине, не говоря уже о том, чтобы кто-то из нас был рядом с рулем. И у нас есть лицензии.

Я собираюсь снова спросить, что она сделала, когда до моих ушей долетают голоса внизу.

— Они здесь, — кричу я, роняя бутылку и бегу к лестнице.

Я на полпути вниз, верхняя половина моего тела движется быстрее, чем ноги, в моей потребности увидеть, что с ним все в порядке, когда открывается входная дверь.

— Себ, — кричу я, бросаясь с лестницы.

Слава богу, черт возьми, что он обращает внимание, потому что ему удается поймать меня в воздухе, не отшатнувшись слишком далеко.

— Черт, детка, — ворчит он, когда я обнимаю его, прижимая так крепко, насколько это физически возможно.

— Я так боялась, что ты не выберешься.

— Шшш… — Успокаивает он меня на ухо, обнимая меня так же крепко, когда начинает подниматься по лестнице.

Голоса преследуют нас, но я не отрываю лица от изгиба шеи Себа, чтобы посмотреть, кто с ним. Я просто чертовски рада, что он здесь и цел.

Он опускает нас на диван, как только мы оказываемся наверху, и обхватывает руками мои предплечья, оттаскивая меня от своего тела.

Неохотно я отпускаю его, но мое сердце подпрыгивает к горлу, когда я как следует смотрю на него.

— Срань господня, — выдыхаю я, мои глаза скользят по всей крови, покрывающей его. — Черт возьми, ты что…

— Это не мое, детка. Все в порядке. Я в порядке.

Мои глаза наполняются слезами, жжение за ними слишком сильное, чтобы отрицать, и слеза свободно скатывается.

Все его лицо смягчается от моей реакции, и он протягивает грязную руку и вытирает слезу, вероятно, пачкая мою щеку чьей-то кровью, которая там есть.

— Э-э… как бы это ни было трогательно, — начинает Алекс, заставляя меня обернуться, чтобы посмотреть на тех, кто приехал с Себом, — кто-нибудь расскажет нам, что случилось с машиной Тео?

Так же, как и Себ, и Алекс, и Нико покрыты кровью, а те места, которые не покрыты, почернели от огня.

Эмми стонет, бросаясь на диван. — По дороге сюда со мной произошел небольшой несчастный случай.

— Небольшой? — Нико усмехается.

— Что ты сделала? — Я спрашиваю еще раз. Я знала, что она что-то скрывает.

Она заметно морщится. — Я немного подружилась со стеной.

— Немного подружилась? — спрашивает Нико, его брови чертовски близки к линии роста волос.

— Дерьмо было напряженным. Я не сконцентрировалась.

— Ни хрена себе, — рычит Себ. — Он собирается, блядь, зарезать тебя, когда увидит это. Тебе лучше быть готовой выставить свои сиськи напоказ, чтобы отвлечь его или что-то в этом роде.

Парни фыркают от смеха над его комментарием, в то время как я слегка хлопаю его по плечу.

— Я не… фу, нет. Наверное, мне следует просто уйти, пока он…

— Черт возьми, нет, ты не убежишь от этого, — заявляет Алекс, складывая руки на груди и делая шаг вперед, как будто он готовится физически удержать ее в квартире.

— Отлично. Но только потому, что я хочу увидеть, жив ли он.

— И ты притворяешься, что тебе все равно, — бормочу я, зарабатывая смертельный взгляд.

— Он жив, — уверенно говорит Себ. — Мы оставили его и Деймона пытать ублюдков, которые все это устроили.

— Вы поймали их? — спрашиваю я, потрясенная.

— Конечно, мы это сделали. За кого ты нас принимаешь? — спрашивает он, драматически закатывая глаза.

— Где они? — Спрашиваю я, интересуясь их камерой пыток.

Себ оглядывается на Эмми.

— Что? Я не собираюсь ничего говорить, — говорит она, поднимая руки в знак защиты.

— Они там, где их никто не найдет.

Я разочарованно вздохнула. Я думаю, это все, что я получу прямо сейчас.

— Детка, у тебя кровь, — говорит Себ, проводя пальцем по моей руке.

— Я в порядке.

— Это не так. Кровь пропитывает бинты.

— Это прекратится.

Он откидывает голову назад и смотрит мне прямо в глаза.

— Я сказала ей, что ей нужно наложить несколько швов, но она отказалась ехать в больницу. — Эмми услужливо добавляет.

— Хорошо. Ты нужна мне в безопасности, — говорит Себ, подтверждая, что я поступила правильно. — Но на них нужно посмотреть, — говорит он, осматривая более глубокие порезы на моем бедре.

— Я позабочусь об этом, — говорит Алекс, вытаскивая свой мобильный из кармана и направляясь на кухню. — Эй, ты свободна, чтобы прийти и подлатать кого-нибудь для нас? — спрашивает он.

— Кто это? — спросил я.

— Его мама. Она медсестра.

— Ой.

— Я пойду приму душ, — говорит Нико, пятясь к двери. — Но я вернусь. Я не пропущу реакцию Тео.

— Вы все слишком остро реагируете. Он дал мне свои ключи. Это не моя вина, что я, блядь, не умею водить, — огрызается Эмми.

— Он действительно сказал тебе пригнать его машину обратно сюда? — спрашивает Себ, звуча примерно так же потрясенно, как и я.

— Ну… не так многословно. Он бросил мне свои ключи и сказал, чтобы я убиралась сюда как можно скорее. Ключ от его машины был там, так что я просто подумала… Что угодно. Не то чтобы у него не было достаточно денег, чтобы все починить. Вы все так чертовски богаты, что это вызывает отвращение, — фыркает она, складывая руки на груди. — Я могу справиться с ним, — бормочет она. — Он просто вспыльчивый сукин сын, которого нужно проучить, — бормочет она себе под нос.

— О да, я ни за что не пропущу это.

Нико снова исчезает вниз по лестнице, а Алекс подходит с пивом.

— Уже почти десять. Я тоже собираюсь принять душ. Закажи что-нибудь поесть, я чертовски проголодался. — Он бросает меню еды на вынос на колени Эмми, и все ее тело напрягается.

— Я что, твой гребаная рабыня?

— Ты можешь быть тем, кем захочешь, детка. — Он соблазнительно подмигивает. — Возможно, ты больше во вкусе Тео, но я не из тех, кто отказывается от маленького горячего тела, когда его предлагают.

— Это не так, придурок, — огрызается она.

— Ты только на днях говорила, что тебе нужен хороший член, Эм. Может, тебе стоит принять его предложение, — предлагаю я. — Я имею в виду, я могу поручиться только за его навыки поцелуев, но… ой, — жалуюсь я, когда Себ впивается пальцами в мои ребра.

— Хватит, Чертовка, — рычит он мне на ухо.

Взяв его грязные щеки в свои ладони, я удерживаю его взгляд.

— Ревность тебе идет, детка, — мурлычу я.

Наклоняясь вперед, я прикусываю его нижнюю губу, заставляя его глаза потемнеть от желания.

— Не трахайтесь прямо там, на диване, — скулит Эмми у меня за спиной.

Его руки сжимаются на моих бедрах, заставляя меня насаживаться на его и без того твердый член.

Стон срывается с моих губ, когда шов моих шорт просто так задевает мой клитор.

— Нет, не раньше, чем она будет зашита и прекратит истекать кровью по всему дивану Тео. Ему больше не нужна причина сходить с ума, когда он вернется домой.

Сказав это, он не перестает настраивать меня против себя, и я, конечно, не предпринимаю никаких шагов, чтобы остановить его.

— Значит, ты хочешь пиццу, — бормочет Эмми, явно игнорируя нас. — Я предполагаю, что остальные придурки захотят покормиться.

— Да. Мучая людей, парни проголодались, — подтверждает Себ, его голос звучит как чистый гребаный секс.

Протянув руку, он крепко сжимает мой подбородок, его кончики пальцев впиваются в мою кожу самым восхитительным образом, когда он тянет меня вниз, навстречу своим губам, его бедра продолжают двигаться.

Мое освобождение устремляется вперед, и мое окружение исчезает.

— Кончай для меня, Чертовка, — рычит он в наш поцелуй.

Еще одно прикосновение к моему клитору, и я падаю.

Он проглатывает мои стоны удовольствия, когда они пронзают мое тело.

— Итак, тогда для тебя жаркое, — слышу я объявление Эмми, как только кровь перестает стучать у меня в ушах.

— Извините меня, мне нужно…

— Пойти и вырубить одного в своей спальне? — Эмми предлагает.

— Нет, — ругается Себ, поднимая меня со своих колен и не пытаясь скрыть тот факт, что ему приходится поправлять штаны, когда он стоит, — только что подъехала машина. Я собираюсь впустить маму Алекса.

— О, — отвечает она немного застенчиво, в то время как я хихикаю от удовольствия.

— Это было необходимо? — дуется она, как только Себ исчезает внизу.

— После стресса последнего часа? Черт возьми, да.

— Я бы хотела свой шанс.

— Алекс уже сделал предложение. Я уверена, ты все еще могла бы… она бросает на меня взгляд, который останавливает меня. — О, да ладно, ты же знаешь, тебе бы это понравилось.

— Да, наверное, — соглашается она. — Но что мне бы не понравилось, так это его самодовольное бахвальство после.

Мои губы приоткрываются, чтобы возразить, но, честно говоря, она права.

— Стелла, Эмми, это Джанна, мама Алекса и Деймона.

— Привет, приятно с тобой познакомиться, — говорю я, натягивая на губы счастливую улыбку, в то время как Эмми едва на нее смотрит.

— Пицца будет через сорок пять минут, — бормочет она. — Я мне нужно в ванную.

— Ладно, давай посмотрим, что у нас тут есть, — говорит Джанна, положив сумку на кофейный столик и опускаясь рядом с ней, пока осматривает мои раны. — Мы подлатаем тебя в кратчайшие сроки, милая.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Себастьян

Разносчик пиццы подъезжает к дому Чирилло, когда я провожаю Джанну и благодарю ее за то, что она пришла в последнюю минуту.

— У тебя тут маленький фейерверк, Себ, — говорит она перед тем, как сесть в свою машину.

— Да, ты все правильно поняла, — говорю я, потирая затылок, думая о своей девушке.

— Держи ее поближе, хорошо? — говорит она с понимающим блеском в глазах.

Джанна, возможно, сделала гигантский шаг в сторону от этой жизни, когда несколько лет назад ушла от отца Алекса и Деймона, но это не значит, что она забыла, каково это. Как ведут себя мужчины. Как обращаются с женщинами.

Она хотела, чтобы Алекс и Деймон были подальше от всего этого, но к тому времени, когда она сделала свой ход, было слишком поздно. Семья текла по их венам с юных лет, как и в моих. Они ни за что не собирались уходить с ней.

— У меня есть все намерения, — заверяю я ее. — Она, вероятно, убила бы меня сама, если бы я этого не сделал.

Она хихикает. — Было приятно познакомиться с ней.

— Спасибо, Джи, мы действительно ценим, что ты пришла так быстро.

— Все для моих мальчиков, — тихо говорит она, прежде чем сесть в свою машину. — Береги себя.

Ее дверь захлопывается, когда другая машина сворачивает на подъездную дорожку.

Окна затемнены, но это не значит, что я не знаю, кто собирается вылезти.

Я не вижу, чтобы Джанна уходила. Я слишком сосредоточен на Тео, когда он появляется с ног до головы в крови и выглядит чертовски смертельно.

Меня пронзает волна извращенного возбуждения.

Это не закончится хорошо для Эмми.

— Привет, как все… прошло? — Я шепчу конец вопроса, когда он проносится мимо меня.

Я не могу не ухмыльнуться, когда он идет к своей машине и обходит ее стороной.

Машина, которая доставила его домой, исчезает примерно за две секунды до того, как он кричит: — Гребаная пизда. Я собираюсь ее убить.

Часть меня хочет его успокоить. Другая, немного более злая часть, хочет посмотреть, как это будет происходить.

Им двоим нужно то, что должно произойти. Я точно знаю это.

Не оглядываясь, он распахивает дверь гаража и направляется к лестнице. Я быстро поворачиваюсь и делаю то же самое.

Я влетаю в гостиную всего на секунду позже него, обнаруживая, что глаза Стеллы расширились, когда она наблюдает, как мой ненормальный друг стреляет в нее.

Рычание вырывается из его груди, когда он перехватывает Эмми, возвращающуюся из туалета, и прижимает ее к стене, схватив рукой за горло.

— Что. Черт. Возьми. Ты. Сделала. Серьезно? — грохочет он, его голос низкий и смертоносный.

Но, в отличие от большинства других людей на планете, на Эмми, похоже, совершенно не влияет его характер, кстати, его пульс так сильно колотится, что у него тикают брови.

— Тео, это был несчастный случай. Оставь ее в покое, — пытается Стелла, хотя и слабо. Она хочет, чтобы они были в этом так же сильно, как и я.

Конечно, Тео, это чертовски нужно.

Эмми вызывающе вздергивает подбородок, вызывая какой-то сердитый стон внутри Тео, пока он ждет ответа.

— Ты дал мне свои ключи. Ты сказал мне, и я цитирую: «Убирайся к чертовой матери как можно быстрее». Так я и сделала.

— Прямо в гребаную кирпичную стену? — Он сокращает пространство между ними, его пальцы сжимаются на ее горле. — Я никогда не говорил тебе водить мою машину, Рэмси. — В ее глазах что-то вспыхивает, когда он произносит ее фамилию. — У тебя нет гребаной лицензии.

Она пожимает плечами. — Теперь слишком поздно. Лучше вытащи кредитную карту папы и запиши ее в сервис. Я уверена, что это сработает.

Я очень стараюсь этого не делать, но не могу сдержать смех, который подкатывает к моему горлу от ее комментария. Она разбила переднюю часть его любимого Maserati. Это, конечно, не пройдет даром.

Вокруг нас наступает тишина, за исключением тяжелого дыхания Тео, когда он смотрит на гораздо меньшую Эмми, которая все еще отказывается прятаться.

Он сокращает пространство между ними, его другая окровавленная рука сжимается и разжимается, как будто он физически сдерживает себя, чтобы не свернуть ей шею.

Я знаю это гребаное чувство, чувак.

Я бросаю взгляд на Стеллу, чтобы узнать, думает ли она о том же, что и я, когда в глубине квартиры открывается дверь, и ни секундой позже в комнату входит Алекс, только что из душа.

Он бросает один взгляд на Тео и Эмми и бормочет: — Значит, он этому не рад? Кто-нибудь догадался захватить попкорн?

— Отвези ее домой, — кричит Тео, стаскивая Эмми со стены и бросая ее в ничего не подозревающего Алекса, который едва ее ловит.

— Пошел ты, Чирилло. Я не хотела разбивать твою машину, — выплевывает она.

— Что, черт возьми, заставило тебя… нет. Нет. Не отвечай на это. Почему ты была там сегодня вечером, Рэмси?

— Потому что я пригласила ее, придурок, — говорит Стелла, хотя Тео не замечает ее слов.

— Пошел ты, — шипит Эмми, ее губы скривились от отвращения, когда она смотрит на моего друга.

Просто, блядь, поцелуй ее, мне хочеться кричать. Напряженность между ними чертовски безумна.

Протянув руку еще раз, как будто он не может удержаться от прикосновения к ней, он хватает ее за челюсть.

— Я, блядь, наблюдаю за тобой. — Он наклоняется, его губы касаются ее уха, когда он шепчет что-то еще, и будь я проклят, если ее ноги, блядь, не подкашиваются. Если бы Алекс не держал ее, клянусь, она упала бы на пол, как мешок с картошкой.

Отпустив ее, он бросается на кухню и вытаскивает из шкафа свежую бутылку водки, прежде чем ворваться в свою комнату и захлопнуть за собой дверь.

— Ну… — Алекс начинает, его руки все еще сжимают плечи Эмми. — Это было напряженно.

Она покорно вздыхает. — Просто сделай, что он сказал, и отвези меня домой.

— Ты хочешь сделать, как он говорит? — Я спрашиваю с недоверием.

— Есть ли у меня выбор?

— Всегда, — говорит Стелла, прежде чем я продолжаю, — ты могла бы пойти туда и вышибить ему мозги вместо этого.

— Да, это трудный выбор с моей стороны.

— Ха, — бормочу я. — Это многое объясняет.

— Это объясняет, что? — Эмми шипит, вырываясь из объятий Алекса, наконец-то снова может стоять на своих ногах.

— Вы оба такие же упрямые. Я надеюсь, ты знаешь, что все эти упрямые отказы просто тратят впустую хорошие сексуальные времена. Ты могла бы быть там сегодня вечером с его головой между твоими…

Пощечина.

Боль расцветает на моей щеке, мои глаза сужаются на Эмми, когда она смотрит на меня.

Я качаю головой, на моих губах появляется злая ухмылка.

— Ты играешь с огнем, Эмми.

— Да? — кричит она, и внезапная громкость заставляет меня немного вздрогнуть. — Тогда смотрите, как я горю, ублюдки.

Прежде чем я успеваю сформулировать ответ, она пересекает комнату и сбегает вниз по лестнице.

— Я вызову Uber. Вы все можете отвалить на хрен.

— Эм, нет. Я возьму… — я обрываю Стеллу взглядом, который останавливает ее слова на полуслове.

— Алекс, — шиплю я, не оставляя ему выбора, кроме как броситься за ней.

— Черт возьми, — бормочет он, хотя следует туда, где она только что исчезла, и закрывает за собой дверь.

— Я не могу поверить, что она ударила меня, — говорю я, прикасаясь к своей все еще горящей щеке.

— Я не могу поверить, что она не ударила Тео.

— Я почти уверен, что это произойдет.

— Им нужно переспать.

— Ты, блядь, думаешь? — спрашиваю я со смехом.

Подойдя к тому месту, где она все еще сидит на диване, где Джанна обрабатывала ее порезы, я встаю между ее ног и тянусь к ней, притягивая ее к себе.

— Эй, — выдыхаю я, касаясь своими губами ее губ.

Она позволяет мне нежно целовать ее в течение нескольких секунд, прежде чем прижимает руки к моей груди и заставляет меня отступить.

— Тебе это так легко не сойдет с рук, Себастьян.

То, как мое полное имя слетает с ее языка, вызывает дрожь, пробегающую по моему позвоночнику, которая останавливается на моем члене.

Я всегда ненавидел это, но есть что-то в том, как это звучит, срываясь с ее губ, что заставляет меня возбудиться в одно гребаное мгновение.

— Что сойдет с рук? Поправь меня, если я ошибаюсь, но я почти уверен, что спас тебя сегодня вечером, детка.

— Может быть, это и так, но поправь меня, если я ошибаюсь… тебя, блядь, подстрелили на прошлой неделе, и где ты был? — спрашивает она, поднимая мою руку, чтобы осмотреть костяшки пальцев. — Выбивал дерьмо из какого-то парня? Тебе следует отдохнуть.

— Я в порядке. С моим плечом все в порядке, — заверяю я ее, говоря почти правду.

Чертовски больно после того, как мы оба вытащили ее через это окно, а затем обрушили ярость на этого итальянского ублюдка. Но все это того стоит.

— Ты, блядь, никудышный лжец, — фыркает она, отворачиваясь от меня и устремляясь в нашу спальню.

— Ладно, это немного больно, но я бы сделал все это снова в мгновение ока, если бы это означало, что я сохраню тебя в безопасности.

Я тащусь за ней в нашу комнату, как грустный щенок, и мне даже все равно.

— Что случилось, Себ?

— Это были итальянцы, — признаюсь я со вздохом.

— Ита… я думала, это нейтральная территория, никакого риска каких-либо нападений или гребаных бандитских войн.

— Да, хорошо. Кто-то серьезно облажался.

— Почему они это сделали?

— По их словам, один из нас поручил им это сделать.

— Один из нас? Нихрена.

— Я не знаю. Может быть, Тео и Деймон получили от них больше. — Я в отчаянии вскидываю руки.

— Так это был не он?

— Кто, черт возьми, знает? — Распахнув дверь ванной, я начинаю раздеваться по пути в душ, более чем готовый смыть с себя кровь этого засранца.

Стелла следует за мной, ее глаза прожигают мне спину — или, скорее, задницу, — когда я захожу в кабинку и включаю воду. Меня обдает чем-то, напоминающим лед, прежде чем он начинает нагреваться.

Уставившись себе под ноги, я несколько секунд наблюдаю, как вода становится красной, чувствуя, как гнев и разочарование начинают покидать меня.

Оглядываясь через плечо, я наблюдаю, как она запрыгивает на стойку, чтобы наблюдать за мной.

Мои кулаки сжимаются от желания прижать ее к стене и насадить на свой член, но даже без того, чтобы ее тело было усеяно порезами, я уже знаю, что она бы мне не позволила.

Я быстро оттираю кожу, прежде чем выключить воду и повернуться к ней, мой член тверд и ноет, когда он покачивается у меня между ног.

Ее глаза задерживаются на мне на мгновение, прежде чем опуститься на мое плечо, в ее горячем взгляде читается беспокойство, но я отталкиваю его в сторону.

Через секунду она отводит их в сторону, чтобы провести ими вниз от моей груди к прессу и, наконец, к моему члену.

Она втягивает нижнюю губу в рот, пристально глядя на меня.

Обхватив пальцами свой ствол, я медленно поглаживаю его, когда она начинает извиваться.

— Себ, — предупреждает она.

— Что, детка? — невинно спрашиваю я.

— Тебе нужно отдохнуть.

Смешок срывается с моих губ.

— После той ночи, что у меня была, это последнее, чего я хочу прямо сейчас. Разве ты не знала, — говорю я, сокращая расстояние между нами и проводя губами по ее подбородку, — что насилие возбуждает меня?

У нее вырывается страдальческий смешок.

— Все возбуждает тебя, Себастьян. — Ее голос низкий, грубый и источает секс. Это не помогает.

— Ошибаешься, детка. Ты возбуждаешь меня. И только ты.

Она вздрагивает, когда я облизываю ее горло по всей длине, прежде чем прикусить нежную кожу.

— Ты будешь хорошей девочкой и дашь мне то, что мне нужно?

— Я должна сказать «нет» и заставить тебя отдохнуть.

— Ты должна, — бормочу я, обхватывая руками подол ее рубашки и осторожно поднимая его вверх по ее телу, заботясь о пластырях, которые Джанна наложила на ее руки. — Но ты не собираешься этого делать.

— Нет? — спрашивает она, с любопытством наклоняя голову набок. Однако это все притворство. Она знает так же хорошо, как и я, что она не собирается меня останавливать. Я нужен ей так же сильно, как и она мне. И я собираюсь это доказать.

— Нет. Ты мокрая для меня, и ты это знаешь.

Я расстегиваю пуговицу на ее шортах и похлопываю ее по бедрам, чтобы она приподняла свою задницу для меня.

Так осторожно, как только могу, я стягиваю с ее ног эти горячие шорты и испорченные колготки в сетку. Опускаясь перед ней на колени, я оставляю легкий поцелуй на каждом из ее порезов, которые обработала Джанна.

— Себ, — хнычет она, когда я широко раздвигаю ее бедра и целую нежную, неповрежденную кожу, зализывая затянувшиеся шрамы, которые я оставил на ее бедре.

— Скажи мне, что ты не тоскуешь по мне прямо сейчас, принцесса.

Я смотрю на нее сквозь ресницы.

— Потому что я знаю, что это так.

Потянувшись вперед, я прижимаю один палец к ее промокшим трусикам достаточно сильно, чтобы задеть ее клитор.

— О Боже, — хнычет она, двигаясь вперед по стойке, чтобы дать мне лучший доступ.

— Такая грязная шлюха, Чертовка.

— Себ, пожалуйста, — умоляет она, ее пальцы запускаются в мои волосы, когда она пытается притянуть меня вперед.

— Черт, детка.

Не в силах отказать ей, я запускаю пальцы в ее трусики и оттягиваю их в сторону, обнажая ее скользкую, набухшую пизду для меня.

Просовывая голову между ее бедер, я облизываю ее киску по всей длине, наслаждаясь ее сладким вкусом.

— Чертовски зависим от тебя, Чертовка, — признаюсь я, прежде чем пронзить ее своим языком и заставить ее вскрикнуть.

Я ем ее до тех пор, пока она не выкрикивает мое имя, а мои яйца не начинают болеть, требуя освобождения.

Встав, я поднимаю ее со стойки и осторожно опускаю на пол, прежде чем провести кончиком своего члена по ее губам.

— Откройся для меня, детка. Я хочу кончить, уткнувшись своим членом в твое горло.

Она делает, как ей говорят, и немедленно заглатывает меня так глубоко, как только может, одобрительно урча, заставляя мое высвобождение ускориться быстрее, чем я думал, это возможно.

— Черт. Черт, — рявкаю я, мои бедра толкаются, мой член заполняет ее горло.

Моя хватка за ее волосы, должно быть, причиняет боль, когда мой член дергается, и моя сперма стекает ей в горло.

Она не отпускает меня, пока я не закончу, а потом просто садится на пятки и смотрит на меня снизу-вверх, по ее щекам текут дорожки слез, а губы припухли от моего члена.

— Черт, я люблю тебя, — говорю я, наклоняясь, чтобы поднять ее с пола.

Поднимая ее на руки, я несу ее к кровати, откидываю одеяло и укладываю ее.

— Мне нужно привести себя в порядок, — возражает она.

— Позже, — шепчу я, проскальзывая к ней в постель.

Она даже не вздрагивает от того факта, что я все еще мокрый, когда я притягиваю ее к себе и крепко обнимаю.

— Все в порядке, Себ, — выдыхает она, правильно догадываясь, почему я цепляюсь за нее, как за спасательный круг. — Я в порядке. Ты вытащил меня оттуда.

— Я собираюсь начать запирать тебя в квартире, чтобы ты была в безопасности, детка.

— И ты знаешь, я просто найду способ вырваться.

Я не могу удержаться от смеха над ее признанием. Разве это не гребаная правда?

Где-то по другую сторону двери раздается грохот, который заставляет нас обоих подпрыгнуть, прежде чем знакомый голос прогремит: — Черт. Неужели я пропустил все это волнение?

Стелла хихикает в моих объятиях.

— Тео выглядел так, словно принял кровавую ванну, — говорит Стелла, когда все снова замолкает.

— Да. Впрочем, я вряд ли удивлен. Он и Деймон могут быть вполне… творческими, когда захотят.

— О? — спрашивает она, приподнимая брови.

— Только потому, что он не так быстр со своими кулаками, как Нико, Алекс и я, не думай, что это значит, что он, блядь, не смертоносен, детка. Тео просто… спокойнее, вдумчивее, когда дело доходит до того, чтобы причинить кому-то боль.

— Не уверена, должна ли я быть напугана или возбуждена этим.

Рычание вырывается у меня из горла от ее признания, но все, что она делает, это смеется.

— Да, так чертовски забавно, Чертовка.

Перекатываясь на спину, я тяну ее за собой, позволяя ей взять поводья, чтобы я знал, что не причиняю ей боли, когда запускаю пальцы в ее растрепанные волосы и притягиваю ее губы к своим.

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ

Стелла

События ночи явно не оказали никакого реального влияния на Себа, потому что после нескольких часов поцелуев и запутывания в простынях он крепко заснул. Я думаю, это то, что происходит, когда такие ночи, как сегодня, чем-то похожи на нормальную жизнь.

Я, с другой стороны, совершенно не могу отключиться, поэтому часами лежу, уставившись в потолок.

Услышав движение за нашей дверью, я соскальзываю с кровати так осторожно, как только могу, чтобы не разбудить Себа, натягиваю одну из его брошенных толстовок и выскальзываю из комнаты.

Квартира погружена в темноту, если не считать свечения, исходящего из кухни, и когда я заворачиваю за угол, я нахожу Тео, сидящего за стойкой, уставившегося на свой телефон с бутылкой водки в руке.

— Привет, — шепчу я, не желая пугать его.

Ему требуется несколько секунд, чтобы поднять взгляд, но когда он это делает, выражение его лица совершенно пустое, ничего не говорящее о том, что он чувствует после всего, что произошло сегодня вечером.

— Т-ты в порядке? — Спрашиваю я, подходя ближе, несмотря на то, что он излучает серьезные вибрации «не подходи ко мне».

— Идеально. Ты?

— Ммм… — Я колеблюсь, включаю чайник, чтобы приготовить себе горячий шоколад в надежде, что тепло поможет мне уснуть. — Д-да. Сегодня вечером было…

— Ты знаешь, кто она, не так ли? — Его вопрос заставляет меня обернуться к нему.

— Имеет ли это значение? — Я спрашиваю.

— Конечно, это чертовски важно, — выплевывает он.

— Почему? Ее отец больше не участвует, и это не похоже на нее.

— Так ли это? — он спрашивает, шокируя меня до чертиков.

— Нет, — с уверенностью подтверждаю я. — В этом твоя проблема? Почему ты не уступаешь тому, чего явно хочешь?

Его глаза расширяются от шока, и я почти ожидаю, что он в отчаянии вылетит из комнаты, отказываясь отвечать на мой вопрос. Но он остается на месте.

— Что заставляет тебя думать, что она та, кого я хочу?

Я не могу удержаться от смеха. — О, перестань. Ты действительно думаешь, что мы этого не видим?

— Ты не знаешь меня, принцесса. Не совсем. — Я думаю о словах Себа перед тем, как он потерял сознание, и я знаю, что Тео прав. Возможно, я провела довольно много времени с ним, со всеми парнями, с тех пор, как мы с Себом разобрались в нашем дерьме, но я его не знаю. Не совсем. Хотя это не значит, что я не вижу тоски в его глазах каждый раз, когда он смотрит на Эмми.

Он хочет ее. Конец.

— Да, я начинаю это понимать, — говорю я, подходя и кладя руки на стойку, глядя ему прямо в глаза. — Я не считала тебя психопатом, Чирилло.

Мрачный смешок грохочет в глубине его горла, а на губах появляется злая ухмылка.

— Разве ты не получила записку, принцесса? Ты, блядь, окружена ими. Нас учили со дня нашего рождения. Нет ничего такого, на что мы шестеро — все мужчины вокруг нас — не способны.

— А как насчет женщин? — Я спрашиваю, искренне интересуясь его мнением о том, где мы находимся, пока они там убивают и пытают своих врагов.

— А что насчет них?

— Годятся только для того, чтобы содержать свой дом в порядке и растить больше маленьких мальчиков, чтобы продолжить свою империю?

Я вижу, как они относятся к Калли. Нетрудно поверить, что у парней схожие мнения о том, чего они хотят от своих женщин.

— Зависит от женщины, — признается он, делая глоток из своей бутылки.

Одна сторона моего рта дергается от осознания.

— Хорошо, да. Теперь я понимаю.

— О? Не хочешь просветить меня, принцесса?

— Ты думаешь, что хочешь такую девушку, как Калли.

— Я не хочу свою кузину, принцесса.

— Я сказала, что ты хочешь? Я сказала, как твоя кузина. Как и твоя мать, я полагаю. Ты, блядь, не видел, как Эмми приближалась, не так ли?

— Я понятия не имею, о чем ты говоришь.

— Она пугает тебя. Принц большой плохой мафии Тео Чирилло чертовски напуган девушкой, которая катается на мотоцикле и одета в кожу.

Он откидывается назад и смеется, как будто это самая безумная вещь, которую он когда-либо слышал. Проблема в том, что все, что я слышу, это его нервы.

Я чертовски права, и он это знает.

Эмми не похожа ни на одну другую женщину, с которой он сталкивался раньше. Она не приседает перед ним и не делает то, что ей говорят. Она полная гребаная противоположность, и он понятия не имеет, как с этим справиться.

— Мы можем оставить это между нами, если хочешь, — говорю я, прерывая его притворное веселье. — Но я должна тебя предупредить.

— Ах, да? — спрашивает он, его брови сжимаются от любопытства.

— Ты, блядь, причинишь ей боль, и она будет не единственной женщиной, которую тебе нужно бояться.

Я поворачиваюсь к нему спиной, как только озвучиваю свою угрозу, и наливаю немного кипятка в свою кружку.

— Хорошая попытка, принцесса. Я уже чертовски боюсь тебя.

Меня переполняет веселье, но я не показываю этого.

— Приятно знать, что ты не совсем глуп, Чирилло.

— Конечно, ты уже поняла это, — говорит он, его голос становится ближе с каждым словом. Тепло его тела прожигает толстовку Себа, когда он подходит прямо ко мне сзади. Моя голова откидывается назад, кожа головы горит. Он хватает меня за волосы и поворачивает, так что у меня нет выбора, кроме как смотреть на него. — Ты опаснее любого из нас. Помимо твоей подготовки, у тебя это невинное красивое лицо и это грешное тело. Ты поставила бы любого мужчину на колени задолго до нас. Пизда, которая преследует тебя, явно понятия не имеет, с кем он имеет дело.

Я стою неподвижно, глядя в преследующие зеленые глаза Тео, просто ожидая, что он собирается делать дальше.

Мое сердце колотится в груди, когда я думаю о том, что он, возможно, собирается сделать что-то действительно чертовски глупое, но, хотя его глаза могут ненадолго опуститься на мои губы, он никогда не сокращает дистанцию между нами.

Спасибо, черт возьми.

Мне бы очень не хотелось смотреть, как Себ убивает своего лучшего друга.

— Просто чтобы ты знала, — наконец выдыхает он, его голос глубокий и ужасающий, — если ты причинишь ему боль, я вырву твое сердце голыми руками.

У меня перехватывает дыхание от его смертельной угрозы.

Часть меня хочет смеяться, но потом я вижу это, монстра, скрывающегося глубоко за фасадом, который он носит, и мое тело дрожит в его объятиях.

Прежде чем мой мозг успевает придумать что-то похожее на ответ, он отпускает меня и уходит в свою комнату, резко захлопнув за собой дверь.

— Черт возьми, — выдыхаю я, прислоняясь спиной к стойке, моя дрожащая рука поднимается, чтобы прикрыть бешено колотящееся сердце.

К тому времени, как я выпила свой горячий шоколад и успокоила нервы после того, как стала свидетельницей той стороны Тео, которую, я не уверена, что многие видели, я проскальзываю обратно в постель.

Мое тело болит, порезы саднят, и все, чего я хочу, это погрузиться в мирный сон и забыть о событиях ночи.

Откидывая одеяло, я проскальзываю обратно на место, прижимая Себа спереди к своей спине.

Его рука немедленно обвивается вокруг моей талии, и он притягивает меня обратно к себе.

— Люблю тебя, детка, — бормочет он во сне.

— Я тоже люблю тебя, Себ.

Под его тихий храп, наполняющий мои уши, я, наконец, поддаюсь своей усталости и позволяю темноте овладеть мной.

* * *

Звук звонящего сотового Себа, наконец, выводит меня из душевного равновесия, но даже когда я поворачиваюсь, чтобы взять его, он по-прежнему даже не шевелится.

— Черт, — шиплю я, видя множество пропущенных звонков от Софии. — Себ, — говорю я громче, мягко тряся его за плечо, чтобы привести в чувство.

— Да, детка. Как дела? — спрашивает он хриплым со сна голосом.

— У тебя куча пропущенных звонков от твоей сестры.

— Черт. — Его глаза распахиваются, и он садится прямо быстрее, чем я думала, что это возможно.

Проведя пальцем по экрану, он немедленно перезванивает ей.

— Что не так? — Он лает в ту же секунду, как соединяется звонок.

София что-то говорит. Слишком тихо, чтобы я могла разобрать, даже всего в нескольких дюймах от меня, но что бы это ни было, глаза Себа встречаются с моими, позволяя мне увидеть страх, который он скрывает почти от всех остальных.

— Да, мы сейчас придем. Мы будем через тридцать минут.

Он встает с постели еще до того, как отключает звонок.

— Что не так? — спрашиваю я, хотя мой желудок уже скручивается в узел от хорошей идеи.

— Это мама. Она в больнице.

— Черт. Что…

— Передозировка.

— Господи. Чего ты ждешь? — спрашиваю я, когда он стоит посреди комнаты, выглядя совершенно потерянным.

Подойдя ко мне, он берет мое лицо в свои теплые ладони.

— Ты должна остаться здесь, — шепчет он, забота вытесняет его предыдущий страх прочь.

— К черту это, Себ. Я нужна тебе. Твоя семья нуждается во мне. Я бы не была нигде в другом месте.

— Но… — он смотрит вниз на мою грязную кожу от вчерашнего пожара, смешанную с засохшей кровью, которую я еще не смогла смыть.

— Это всего лишь несколько царапин. Я в порядке. Одевайся, — требую я, прежде чем он действительно попытается опустить ногу.

Я физически отталкиваю его от себя в сторону его шкафа в надежде, что он отпустит это, потому что я не позволю ему выйти из этого дома без меня.

Всего через пять минут мы оба одеваемся и направляемся к двери.

Тео снова сидит за барной стойкой для завтрака, только на этот раз он за своим ноутбуком.

— Что случилось? — спрашивает он в ту же секунду, как поднимает глаза и читает страх, написанный на лице Себа.

— Хелен в больнице, — говорю я.

— Черт. Я поведу… — его лицо вытягивается, когда он вспоминает о состоянии своей любимой машины, и его кулаки сжимаются на стойке.

— Мы справимся. Тем не менее, спасибо. Я позвоню тебе, когда что-нибудь узнаю, — обещает Себ, выводя меня из квартиры, в то время как глаза Тео удерживают мои.

Его — ублюдка — трудно прочесть, но я почти уверена, что где-то в его таинственных глубинах кроется извинение.

В этом совершенно нет необходимости. Его угроза, возможно, была немного более подробной, чем требовалось, но я ее поняла. Он всего лишь делал в точности то же самое, что я сделала с ним несколькими минутами раньше.

Я бы не ожидала ничего меньшего ни от кого из них, если бы между мной и Себом что-то пошло не так. Может быть, я и часть этой семьи, но я полностью отдаю себе отчет в том, кому преданы эти мальчики. И это не мне.

— Позвони мне, — одними губами говорит мне Тео, прежде чем мы прерываем зрительный контакт.

Я киваю, молча обещая ему, что я прикрою Себа, прежде чем мы исчезнем за углом.

— Я рад видеть, что ты вернула мою машину в целости и сохранности, — бормочет он, когда мы подходим к его Aston.

— Конечно.

— Я не могу поверить, что она разбилась, — говорит он с легким смешком, который совершенно не соответствует разбитому выражению его лица. Но как бы сильно я ни хотела сосредоточиться на нашей текущей драме, я позволила ему ненадолго раствориться в проблемах Тео. — Ты думаешь, она сделала это нарочно, просто чтобы вывести его из себя? — спрашивает он.

— Я бы не стала сбрасывать это со счетов, — признаюсь я, зная, какой дерзкой может быть Эмми, когда захочет.

Что-то подсказывает мне, что она с радостью сделала бы что-нибудь настолько драматичное, просто чтобы надавить на его кнопки.

Себ замолкает, его пальцы сжимают руль, похоже, болезненной хваткой.

Протягивая руку, я провожу кончиками пальцев по струпьям на его костяшках.

— Я должна была убрать это прошлой ночью.

— Все в порядке. Это было не в первый раз, и я уверен, что это будет не в последний.

— Дело не в этом.

Он пожимает плечами. — Мои костяшки сейчас — наименьшая из наших забот, Чертовка.

Я тяжело вздыхаю, кладя руку ему на бедро. Я действительно хочу сказать ему, что все будет хорошо, что он не собирается терять еще одного члена своей ближайшей семьи. Но я думаю, мы оба знаем, что я бы хваталась за соломинку.

Он уже говорил, что годами боялся этого дня. Его мама была на грани этого почти столько, сколько он себя помнит.

Она просто казалась такой здоровой в воскресенье. Не то чтобы мне действительно было с чем ее сравнивать. Ладно, она не выглядела совсем здоровой, но выглядела намного лучше, чем в том образе, который нарисовал Себ. Я ожидала, что она будет полной дурой, но вместо этого я получила женщину, которой явно нравилось, когда ее семья была рядом, но она была более чем немного сломлена. И после потери, которую она перенесла за эти годы, я не уверена, что кто-то действительно может винить ее.

Я не уверена, как вы справляетесь с потерей и мужа, и дочери.

Я поднимаю взгляд на Себа, мое сердце колотится в груди, когда я думаю о том, как много он для меня значит.

Даже по прошествии всех этих нескольких коротких недель я не могу представить свою жизнь без него, не говоря уже о годах брака и четырех детях. Как вы вообще начинаете справляться с такого рода потерей?

— Ты в порядке? — Спрашивает он, чувствуя мой пристальный взгляд.

— Я здесь, ты знаешь. Что бы ни случилось.

Опуская свою руку на мою, он переплетает наши пальцы и подносит мои костяшки к своим губам.

— Я знаю, — шепчет он, его голос срывается от эмоций.

Мы снова молчим, и всего через несколько минут подъезжаем к больнице, отличной от той, в которой мы все недавно провели время.

— София вызвала скорую. Вот куда они ее привезли, — говорит он, когда я встречаю его у капота машины, отвечая на мой невысказанный вопрос. — Мы перевезем ее, если… — он замолкает, но мне не нужны слова, чтобы понять, что он имеет в виду.

— Я уверена, что они отлично справятся здесь.

После того, как мы добрались до отделения интенсивной терапии, нас наконец впускают, и мы находим Софию и Зои в общей палате.

Они обе подскакивают, как только мы входим, их лица бледны, в глазах темнота и боль.

— Есть какие-нибудь новости? — Спрашивает Себ, когда мы занимаем места рядом с ними.

— Нет. Но они звучат не очень обнадеживающе. Я нашла ее как раз вовремя, но даже сейчас я не уверена, что ее тело достаточно сильное, чтобы бороться с этим.

— Тогда, может быть, им даже не стоит пытаться, — печально говорит Себ, зарабатывая на себе ошеломленные взгляды обеих своих сестер. — Что? — Спрашивает он, звуча шокированным тем, что они удивлены. — Она пыталась достичь этого в течение многих лет. С таким же успехом мы могли бы отпустить ее с миром.

— Она не хотела умирать, Себ, — возражает Зои.

— Не так ли? Значит, просто существовать в тумане темноты и наркотиков лучше?

Губы Зои приоткрываются, чтобы возразить, но неудивительно, что на самом деле у нее нет ответа.

— Она была такой позитивной на этой неделе, — говорит София через несколько минут. — На днях она даже ходила с нами в парк. Я действительно думала, что она, возможно, сворачивала за угол.

— Сколько раз нам придется проходить через один и тот же цикл? — рявкает Себ, в спешке вскакивая со стула. — Меня чертовски тошнит от этого дерьма. Ты говоришь так, как будто ей должно было стать лучше. У нее никогда не было никаких реальных намерений пнуть это дело. Она была наркоманкой, Софи. Это всегда собиралось убить ее.

— Она жива, Себ. Она все еще здесь, все еще борется.

— В чем смысл? — Он огрызается. — Она не была матерью ни для кого из нас в течение многих лет. Какой во всем этом смысл?

Он стремительно вылетает из комнаты, оставляя нас троих с опущенными подбородками.

— С ним все будет в порядке, — уверяет меня София. — Ему просто нужна передышка.

Моя потребность следовать за ним, поддерживать его сжигает меня насквозь.

Я делаю шаг вперед, чтобы сделать это, но рука Зои опускается на мое предплечье.

— Софи права. Просто дай ему минутку.

Полагая, что они знают его лучше, чем я, я откидываю задницу на сиденье и прислоняюсь головой к стене.

Эта минута превращается в десять, пока я сижу на краешке стула, желая избавиться от напряжения в маленькой комнате, но в ту секунду, когда я решаю сбежать и выследить его, дверь открывается, и врач с серьезным выражением лица заходит внутрь.

Мое сердце падает, потому что только по выражению его лица я точно знаю, что он собирается сказать.

И не прошло и пяти секунд, как я обнаружила, что права.

Хелен этого не переживет.

Она подключена к аппаратам, которые дышат за нее прямо сейчас, но нет смысла продолжать попытки вернуть ее из этого состояния. Как и сказала София, ее тело слишком слабо после всех лет жестокого обращения.

Тихие рыдания Софии и Зои наполняют комнату, когда доктор снова отступает, говоря им, что они могут пойти навестить ее и посидеть с ней столько, сколько им нужно.

— Мне нужно найти его, — говорю я, перекрывая их рыдания.

Я встаю и выхожу из комнаты прежде, чем они успевают сказать хоть слово.

Я понятия не имею, где он может быть. Я никогда раньше не переступала порог этой больницы, поэтому просто начинаю ходить.

Достав свой мобильный из кармана, я открываю приложение, которое он установил для меня несколько недель назад, и жду, пока оно загрузится, пока я спускаюсь на лифте на первый этаж.

Что-то подсказывает мне, что он сбежал из здания, поэтому я следую своей интуиции, пока жду.

Я выхожу на осеннее солнце поздним утром и плотнее закутываюсь в толстовку с капюшоном, поскольку прохладный воздух заставляет меня дрожать. К счастью, приложение наконец загружается, и я нахожу его сотовый в зеленой зоне рядом со зданием.

Идя в том направлении, я продолжаю идти, пока не приближаюсь к его точке.

Я нахожу симпатичный маленький благотворительный садик, пожертвованный семьей ребенка, который погиб несколько лет назад, и кладу в карман свой мобильный, зная, что он будет где-то рядом.

Я прохожу через несколько безукоризненно подстриженных кустов и нахожу темную фигуру на самой дальней скамейке.

Мое сердце болит за него, когда он сидит там с совершенно разбитым видом, обхватив голову руками.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

Себастьян

Я знаю, как только она подходит, потому что пустота, которая поглотила меня с тех пор, как я сбежал из той семейной комнаты, уменьшается.

Но я не двигаюсь и не поднимаю глаз, чтобы подтвердить то, что я уже знаю.

Как будто все мое тело сдалось.

Вся моя борьба, мой гнев… все вытекло из меня, не оставив мне ничего, кроме оболочки человека, которым я обычно являюсь.

Как все это может быть справедливо?

Как?

Мы уже так много потеряли. Как все это дерьмо может случиться только с одной семьей?

София и Зои не заслуживают ничего из этого.

Я, с другой стороны… после всего дерьма, которое я натворил, я более чем заслуживаю боли.

Стелла опускается на скамейку рядом со мной и обнимает меня за талию.

— Привет, — шепчет она, прижимаясь губами к моему плечу.

Медленно выдыхая, я немного сажусь и смотрю на нее.

— Черт, — выдыхаю я, глядя на выражение ее лица. — Неужели…

— Я-я… доктор сказал…

— Черт. Черт, — рявкаю я, моя ладонь сталкивается с сиденьем деревянной скамейки, все, что угодно, чтобы причинить физическую боль, чтобы облегчить боль в моей груди, которую немного легче переносить.

Я пытаюсь встать, чтобы снова убежать, но рука Стеллы обхватывает мою руку, и она держит меня изо всех сил, чтобы остановить меня.

— Детка, мне нужно…

— Нет, — огрызается она, хлопая ладонью по моей груди и заставляя меня откинуться назад.

— Что ты…

Шок прерывает мои слова, когда она забирается ко мне на колени, оседлав меня, и берет мое лицо в свои руки.

— Не убегай от меня, Себ. Я здесь. Все, что тебе нужно. — Она наклоняется вперед, прижимаясь своим лбом к моему. — Я здесь, — повторяет она.

Обхватив ее руками, я притягиваю ее к себе, крепко прижимая к себе и прерывисто дыша.

Она целует меня в шею, ее тепло и поддержка распространяются по мне.

Мы молчим, пока идут секунды и минуты, и она не делает ни малейшего движения, чтобы попытаться вырваться из моих крепких объятий. Она просто делает именно то, что обещала. Она здесь. И она не отпускает.

— Наверное, нам стоит вернуться наверх, — говорю я в конце концов.

Честно говоря, это последнее, что я хочу делать. Я бы предпочел просто уйти из этой больницы и забыть обо всем, что произошло.

Но я не могу.

Я не могу так поступить со своими сестрами. Они были там, стояли рядом со мной всю мою жизнь. Пришло время вернуть эту услугу и быть рядом с ними.

— Ты уверен?

Пытаясь проглотить гигантский комок, который застрял у меня в горле при мысли о том, что должно произойти, я киваю и отпускаю свою тисковую хватку вокруг тела Стеллы.

Взяв мою руку в свою, она молча ведет меня обратно к зданию.

Задолго до того, как я готов, мы останавливаемся у двери, где, как нам сказали, обе мои сестры с мамой.

— Это только для ближайших родственников, — тихо говорит появившаяся здесь медсестра, когда мы останавливаемся.

Мои глаза встречаются со Стеллой, паника закипает во мне.

— Она-она моя невеста. Это…

— Себ, все в порядке. Твои сестры там, а я буду прямо здесь. Я не отойду от окна.

Ее глаза умоляют меня не делать из этого большого дела.

В глубине души я знаю, что она права. Она однажды встречалась с мамой — она не чувствует, что ее место быть вовлеченной в это. Но, черт возьми, я хочу, чтобы она была там.

— Я позвоню Тео. Я буду ждать прямо здесь.

— Черт, я… — Подняв свободную руку, я убираю волосы со лба, пока не становится больно.

Я ненавижу это. Я ненавижу чувствовать себя таким чертовски уязвимым. Но… Она мне чертовски нужна.

— Все в порядке, — произносит она одними губами, дергая меня за руку и притягивая к себе.

— Я здесь, — шепчет она, ее губы касаются моих.

— Я чертовски люблю тебя, Чертовка, — твердо говорю я ей, прежде чем прижаться губами к ее губам в поцелуе, который совершенно неуместен в данной ситуации, но, черт возьми, если меня это волнует.

Медсестра кашляет, и Стелла отталкивает меня, заставляя нас оторваться друг от друга.

— Я тоже тебя люблю. Ты можешь это сделать.

Я киваю один раз и поворачиваюсь к ней спиной. Самая сложная вещь на свете.

Когда я толкаю дверь, мое сердце чувствует, что оно вот-вот разлетится на миллион осколков, и, глядя на заплаканные лица моих сестер, это нихуя не помогает.

Оглядываясь через плечо, я вижу Стеллу, стоящую точно там, где она была, хотя теперь она размыта сквозь матовое стекло окна.

— Себ, — кричит София, бросаясь ко мне и обнимая меня за плечи. — Мне так жаль.

— Это не твоя вина, Софи, — говорю я, в моем голосе нет никаких эмоций.

Руки Зои обнимают нас обоих, и мы стоим так очень долго, а машины пищат позади нас.

Стук в дверь окончательно разлучает нас, и в комнату проскальзывают доктор и две медсестры.

— Все в порядке? — тихо спрашивает доктор, и София кивает, мы втроем садимся рядом с маминой кроватью.

Не в силах смотреть, я втягиваю голову в плечи, пока доктор и медсестры делают свое дело, и всего через несколько минут гудение и свист машин прекращаются.

Руки Софии и Зои дрожат в моих, но я борюсь со всем, что не хочу чувствовать.

Образ Деми, лежащей на дороге, когда я нашел ее, заполняет мой разум, и мои глаза горят.

— Присмотри за Деми, мам, — шепчу я, вырывая руки из рук сестер. — Прости, я… я не могу этого сделать. — Я выбегаю из комнаты, мои сестры выкрикивают мое имя позади меня, но я не останавливаюсь.

— Себ, что… — я бросаю взгляд через плечо на Стеллу, и она тут же проглатывает свои слова.

Зная, что она не собирается меня останавливать, она кивает.

— Я люблю тебя, — произносит она одними губами, прежде чем выпустить меня из своего пристального взгляда и отпустить.

Мне чертовски больно это делать, но я просто… Я сейчас ни с кем не могу быть рядом.

— Аааа, — кричу я, снова и снова ударяя ладонями по рулю своей машины, когда слезы, которые жгли мои глаза, наконец-то вырываются наружу.

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Стелла

София и Зои подвезут меня обратно к Тео, как только закончат в больнице.

Они обе выглядят совершенно измученными.

Я понимаю. Моя энергия почти на нуле, и я не прошла через то, что у них сегодня. Мое сердце разрывается за всех них, но это ничто по сравнению с тем, что они, должно быть, чувствуют.

— С ним все будет в порядке, — говорит София, глядя на меня в зеркало заднего вида, ее глаза красные и опухшие от слез.

— Я знаю, — соглашаюсь я, заставляя слова преодолеть комок в горле. И я знаю, что так и будет.

Взгляд, который он бросил на меня, когда выходил из больницы, отличался от того, когда я нашла его в том саду. Он молча сказал мне, что не убегал от меня. Просто от ситуации.

Я абсолютно уверена, что он вернется ко мне — при условии, что я не стану слишком нетерпеливой и сначала пойду, и найду его снова.

— Я дам тебе знать, когда он это сделает.

— Спасибо тебе, — выдыхает она.

Грустно улыбнувшись им обеим, я выхожу из машины и направляюсь к двери, махнув им обоим, когда они уезжают.

С тяжелым вздохом я поднимаюсь по лестнице и заворачиваю за угол в гостиную. Как и ожидалось, на меня падает несколько пар обеспокоенных глаз.

Я позвонила Тео, как и обещала, и он сразу сказал мне, что поедет прямо в больницу.

Я отклонила его предложение. Он не был доволен этим, но что он мог на самом деле сделать? Я оказалась права, когда Себ вскоре ушел.

— Боже мой, — выдыхаю я, обнаружив пару глаз, которых я не ожидала. — Тоби.

Он медленно встает с дивана, когда я подхожу к нему, и раскрывает мне объятия.

— Я не знала, что ты выписался, — выдыхаю я, подходя к нему и слегка обнимая его.

— Сюрприз, — говорит он, хотя в этом нет никакого волнения.

— Я так рада тебя видеть. Мне жаль, что я не посещала…

— Остановись, Стелла. Я знаю. Все было…

— Драматично.

— Да, — вздыхает он с болезненным смехом.

— Разве ты не должен быть дома в постели или что-то в этом роде?

— Да, он должен, — огрызается Нико.

— Отдохни, дедушка, — шутит Тоби, опускаясь на диван и увлекая меня за собой.

— Ты что-нибудь слышала от него? — Спрашивает Тео, и я качаю головой.

— Иисус. Это такой гребаный беспорядок.

В комнате повисает тишина, каждый из братьев Себа сожалеет о своей потере.

У них могут быть свои разногласия, но в такие моменты становится ясно, насколько сильна их связь на самом деле.

— Мы все знаем, где он, верно? — Я спрашиваю, предполагая, что все они пришли к тому же выводу, что и я.

— Да, — соглашается Тео, проводя рукой по лицу.

— Тогда нам нужно идти. Все мы, — объявляет Алекс. — Возьмем немного водки и идем тонуть с ним.

— Один за всех и все за одного, — добавляет Нико.

Тео смотрит мне в глаза, молча спрашивая, что я думаю.

Я ценю этот жест, но мы все уже знаем ответ.

Мы команда, единое целое, и если кто-то упадет, мы все будем рядом, чтобы поднять его обратно.

— Стелла, ты со мной, — говорит Тео.

— О, ты позволишь мне покататься на Ferrari? — Я спрашиваю, поддразнивая.

Его глаза предупреждающе сужаются. — Ничего не трогай. Мне бы не хотелось убивать и тебя тоже.

— Ха, забавно. Я разговаривала с Эмми меньше часа назад. Я знаю, что она цела и невредима.

Из его горла вырывается недовольный стон, и все смеются.

— Я все еще злюсь, что пропустил это, — бормочет Нико.

— Не стоило тратить столько времени на мытье твоего крошечного члена, чувак, — шутит Алекс.

Как бы неправильно ни было смеяться в такое время, когда Себ тонет, это приятно.

Я просто надеюсь, что мы все сможем оказать ему такое же облегчение.

— Пошел ты, братан. Все в этой комнате знают, что это больше, чем у вас.

— Иисус. Может быть, мы можем отложить измерение члена в сторону? — Спрашивает Тео, залезая в шкаф и вытаскивая пару бутылок водки. — Братан, у тебя есть травка? — Тео спрашивает Алекса, который постукивает по карману брюк. — Тогда пошли. Давай, принцесса.

Я выхожу из квартиры вслед за парнями, а Тоби идет прямо передо мной.

— Ты уверен, что достаточно здоров для этого?

— Я в порядке, честно, — говорит он, глядя на меня.

— Конечно.

— Я не стеклянный, сестренка, — говорит он, обнимая меня за плечи, когда мы спускаемся по лестнице.

— Как твоя мама? — Я спрашиваю.

— Ты имеешь в виду нашу маму? — Он спрашивает с ухмылкой.

— Д-да.

— У нее все хорошо. Она рада возможности познакомиться с тобой.

— Ты говорил обо мне? — Я спрашиваю, удивленная. Я знаю, что он скрывал это, потому что думал, что ее комната прослушивается.

— Мы пошли на медленную прогулку по саду. Твой папа и тетя Пенни что-то выясняют.

Нервы и волнение сталкиваются при его словах, и мой желудок переворачивается.

— Ты в порядке? — спрашивает он, его большая рука опускается на мое плечо.

— Д-да. Я просто…

— Боишься? — Я вздрагиваю от этого слова, но когда я смотрю в его глаза, я не нахожу никакой насмешки, только беспокойство и понимание.

Я киваю, не в силах сделать что-либо еще.

— Она полюбит тебя. Теперь я знаю, я вижу в тебе много от нее.

— Да? — Я спрашиваю с улыбкой.

Я прожила всю свою жизнь, думая, что никогда не встречу свою мать. Но она была здесь все это время, и, несмотря на то, что я не знаю ее, то, что мы в чем-то похожи, наполняет меня таким комфортом, которого я никогда раньше не испытывала.

— Мы идем или устраиваем гребаную встречу выпускников? — Тео лает с водительского места своего черного Ferrari.

— Не распускай волосы, Чирилло, — огрызаюсь я в ответ. — Скоро увидимся, — говорю я Тоби.

— Он собирается пройти через это. Себ сильнее, чем кажется.

— Я знаю. Мы не позволим ему ничего другого.

Тоби мягко улыбается мне, прежде чем отойти в сторону, чтобы я могла прыгнуть в машину Тео.

Он молчит, наблюдая, как остальные забираются в машину Нико, припаркованную у гаража, прежде чем зверь подо мной с грохотом оживает и посылает мне порцию адреналина.

— Что тебе потребуется, чтобы однажды позволить мне сесть за руль?

Он смотрит на меня, его ошарашенное выражение лица подсказывает мне мой ответ.

— Сначала мне нужно было бы убить тебя. Приятно это знать.

— Без обид, принцесса, но ни одна киска даже близко не настолько хороша, чтобы позволить девушке сесть за руль этой машины.

Я усмехаюсь. — Сексистская свинья.

— Что? Я бы тоже не позволил парню сесть за руль.

— Так ты не позволил бы Себу трахнуть меня в ней?

— Черт возьми, нет. Ты так крепко обвила его вокруг своего мизинца, что это даже не смешно. Он позволил бы тебе высосать его досуха, вышибить из него несколько оставшихся клеток мозга, а затем добровольно отдал бы ключи, как он отдал свои яйца.

— И подумать только, я волновалась, что я тебе не нравлюсь, — бормочу я, складывая руки на груди.

Тео хихикает.

— Я сожалею о прошлой ночи. Я…

— Простите, что это было?

— Я-я… Я сказал, что мне жаль.

— Черт, я должна была записать это.

Он разочарованно выдыхает, откидывая волосы со лба, и берет паузу, чтобы подобрать слова.

— Ты мне действительно нравишься, Стелла. И, несмотря на то, что я сказал прошлой ночью, я верю, что ты не причинишь Себу вреда. Я знаю, как ты к нему относишься. Я всегда это видел. Я просто… Ты не должна была видеть меня таким.

— Я могу справиться с этой жизнью, Тео. Я могу справиться с темнотой и уродством так же хорошо, как и ты.

— Я не сомневаюсь в этом, принцесса. Ты просто не должна была этого делать. Все мы… то, что мы делаем… Я бы никому такого не пожелал.

— Тогда, я думаю, это хорошо, что у меня нет выбора насчет того, чтобы быть здесь. Ты сказал это прошлой ночью. Я одна из вас. Ужасающая, я думаю, ты сказал. Я приму все, что ты в меня бросишь.

Он качает головой, как будто не может до конца поверить в то, что я говорю. Но я имею в виду каждое слово.

— Ты уже сказал эти маленькие слова Эмми?

— Какие маленькие… Нет, — огрызается он, когда понимает, что я имею в виду. — У меня нет для этого причин.

— Ты гребаный идиот, — смеюсь я.

— Ч-что?

— Ты слышал. Но ты ошибаешься насчет нее. Она не представляет для нас угрозы. Для тебя.

Тео скрипит зубами, его хватка на руле крепче.

— Что? Чего я не знаю?

Он вздыхает, явно не желая говорить мне, о чем он думает, когда речь заходит о моем друге.

— Тео, — рычу я.

— Я ничего не знаю, ясно? — Он сплевывает. — Я просто… Итальянцы сказали, что один из нас стоял за засадой прошлой ночью. Но там были не только мы, и я не помню, чтобы Жнецы выглядели настолько шокированными всем этим.

— Ты думаешь, они тоже были замешаны?

— Я не знаю. Итальянцы не изменили свою историю, что бы мы с Деймоном ни делали. Я просто не могу избавиться от чувства, что мы чего-то не понимаем.

Я откидываюсь на спинку стула и обдумываю его слова. Я хочу согласиться, но тогда я не видела многого из последствий прошлой ночи — я была слишком занята тем, что меня вытаскивали через окно.

Но я могу понять, откуда это берется.

Где были Жнецы, когда мы поймали итальянцев? Наверняка у них были ребята, получившие такие же травмы, как и у нас? Конечно, они хотели бы получить за это свой фунт мяса?

— Да, имеет смысл.

— Я не должен был говорить тебе это.

— Почему? Потому что я собираюсь побежать к Эмми и завизжать? Ты действительно так мало думаешь обо мне?

— Я не говорил об этом своим братьям, принцесса. Я еще даже не сказал своему отцу. Я просто… черт. — Его сжатый кулак ударяет по рулю, челюсть отвисает от разочарования.

Реальность внезапно осеняет меня.

— Ты не сказал им, потому что защищаешь ее.

Он оглядывается, но, несмотря на то, что он не произносит ни слова, я слышу его ответ громко и ясно.

— Даже если Жнецы были — вовлечены — во все это дерьмо, тогда… — Я проглатываю свое беспокойство при мысли о том, что они стоят за всеми нападениями на меня. — Тогда нет причин полагать, что она могла знать об этом.

— Я знаю. — Он делает паузу. — Мы кое-что упускаем. Что-то чертовски важное. И блядь… Я просто не могу этого понять.

— Мы так и сделаем, — заверяю я его. — Мы победим. Мы лучше их.

— Мы все могли умереть прошлой ночью, принцесса.

— Но мы этого не сделали. А теперь отложи всю эту чушь в сторону. У нас есть кое-что более неотложное, с чем нужно разобраться.

Он кивает, въезжая на парковку за кладбищем.

Мы останавливаемся рядом с остальными машинами и всей группой направляемся сквозь темноту к надгробиям, где, я уверена, он будет сидеть.

В ту секунду, когда мы оказываемся достаточно близко, чтобы увидеть его, Себ поднимает глаза.

Боль запечатлена на каждом дюйме его лица, но в ту секунду, когда он понимает, что это мы, она начинает отступать.

— Мы принесли подарки, — объявляет Тео, держа в руках две бутылки.

Опускаясь рядом с ним, где он сидит, прислонившись спиной к надгробию Деми, я кладу голову ему на плечо и переплетаю свои пальцы с его.

— Мне жаль, — шепчет он.

— Не за что извиняться, Себ. Мы тебя прикроем.

— С Софией и Зои все было в порядке?

— Да. Они собираются позвонить тебе завтра.

Вокруг нас раздается еще больше шагов, когда к нам присоединяются остальные.

— Тоби? — удивленно говорит Себ, осторожно опускаясь рядом с Тео. — Должен ли ты быть в…

— Стелла уже поджарила меня, — говорит он, закатывая глаза. — Я в порядке. Жаль слышать о твоей маме, чувак.

— Спасибо.

Себ берет бутылку водки, которую передает Тео, и откручивает крышку, поднося горлышко к губам и делая щедрый глоток, прежде чем передать ее мне, чтобы я разделила ее с ним.

— Так ты решил устроить вечеринку «Добро пожаловать домой» на кладбище, да? — спрашивает он Тоби.

— Везде, где мы тебе понадобимся, брат. Ты это знаешь.

— Черт, — выдыхает Себ, его голова откидывается на камень.

Поднося его руку к своим губам, я оставляю поцелуй на его разбитых костяшках.

— Все, что тебе нужно, — шепчу я, когда Алекс и Тео начинают о чем-то препираться.

— Спасибо, — выдыхает он, наклоняясь, чтобы завладеть моими губами.

— Черт возьми, — бормочет Нико. — Я не соглашался смотреть, как они снова делают это.

Я хихикаю в губы Себа и не останавливаю его, когда он поднимает меня с моего места на земле и сажает к себе на колени.

— Ему это действительно нравится, — бормочет Себ мне в шею, заставляя меня дрожать.

— Веди себя прилично, — отчитываю я, ударяя его в грудь и забирая бутылку с того места, где он оставил ее на земле.

В Англии ноябрь, и ледяной воздух обволакивает нас, пока мы все сидим там, снимая это дерьмо и отвлекая Себа от его реальности, но я едва замечаю это, пока я в его объятиях.

Не успеваю я оглянуться, как Тоби борется за то, чтобы не заснуть, а уже глубокая ночь.

— Кто-то должен отнести его в кровать, — говорю я, указывая на него.

Все смотрят друг на друга. Они все под кайфом и напились, кроме Тоби, который все еще принимает обезболивающие, и меня, потому что кому-то нужно было быть чертовски благоразумным.

— Uber?

— Я не оставлю здесь свою машину, — невнятно произносит Тео.

— Тогда тебе нужно позволить Тоби или Стелле вести ее, — радостно объявляет Алекс.

Глаза Тео встречаются с моими.

— Отвали, — рявкает он. — Ты, блядь, разыграла меня.

Подняв руки в знак защиты, я отстаиваю свою правоту. — Я не заставляла тебя сходить с ума. Это был полностью твой выбор.

— Я помогаю своему брату.

Я бросаю взгляд на Себа, который, блядь, совершенно обкурен и пялится на наши соединенные руки.

— И он ценит это. А теперь прими решение, потому что Тоби нужен отдых.

Тео выглядит совершенно измученным, когда мы поднимаемся на ноги.

— Что хуже, передать ее заботливому водителю или бросить на пустынной парковке на всю ночь в окружении упырей и призраков?

— Я выпотрошу тебя, как рыбу, если ты причинишь ей боль. — Его предупреждение может быть похоже на то, что было прошлой ночью, но за этим нет никакого веса. И это не только потому, что он пьян.

— Не волнуйся, босс. В ближайшее время я не буду проверять твои навыки владения ножом.

— И, если его стошнит в нее, ты разбираешься с уборкой.

— Отлично, — взволнованно соглашаюсь я, подпрыгивая на цыпочках и протягивая руку за ключами.

Он совсем не полон энтузиазма, когда вручает их.

Я визжу от возбуждения, радостно забирая их у него.

— Я буду хорошо заботиться о ней. Обещаю, — кричу я, прежде чем отпереть ее и плюхнуться на водительское сиденье. — Просто отвези его домой и уложи в постель. — Я киваю в сторону Тоби, когда Себ, спотыкаясь, обходит капот Ferrari, готовый забраться внутрь.

— Я не могу поверить, что тебе это удалось, — невнятно произносит Себ с пассажирского сиденья.

— Останься со мной, детка. Ты готов немного повеселиться?

— Черт возьми, да.

Я завожу машину и нажимаю на газ, позволяя вибрации мощного двигателя проходить через меня.

Я бросаю взгляд на Тео. Его лицо бледнеет, когда он смотрит на меня в ответ.

Подняв руку, я отшвыриваю его, смеясь как сумасшедший, когда выезжаю со стоянки.

Рядом со мной Себ воет от смеха, эти звуки успокаивают мою душу, пока я пробираюсь по тихим улицам Лондона.

— Ты знаешь, что он ожидает, что ты отправишься прямо домой, верно? — Себ спрашивает.

— Ага. И он будет разочарован.

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ

Себастьян

Мое сердце бешено колотится, когда Стелла летит по городу, на бешеной скорости сворачивая за очередной угол.

— Боже мой, — смеюсь я, когда мое тело откидывается на безумно удобные сиденья Тео. — Я не могу поверить, что он позволил тебе это сделать.

У меня кружится голова от водки. Смешайте это с травкой Алекса, и я почти смог забыть, почему мы все тусовались на кладбище сегодня вечером. Почти.

— Почему? Он сделает для тебя все. И он знает, что я собираюсь устроить тебе лучшую поездку в твоей жизни.

Желание пронзает мой член от ее слов. Образ того, как я трахаю ее на капоте этой сексуальной машины, живо воспроизводится в моем сознании. — Это правда?

— Выключи оба наших телефона, — требует она, вытаскивая свой из кармана и передавая его после остановки на красный свет.

— Ч-что… — понимающая ухмылка растягивает мои губы. — Он буквально собирается убить тебя.

Она бросает на меня взгляд, прежде чем светофор переключается, и она нажимает на акселератор, отбрасывая нас обоих на наши сиденья.

— Это чертово чудовище, — взволнованно визжит она.

— Да! — Я кричу, вскидывая руки. — Сделай это правильно.

Стелла следует моим указаниям из города, не задавая мне вопросов, и чуть более тридцати минут спустя она въезжает на парковку, которую я имел в виду.

Там пусто, как я и надеялся. Я указываю на место, которое позволяет нам смотреть на город за его пределами, и она останавливает машину, заглушает двигатель и погружает нас в тишину.

Огни перед нами освещают темное ночное небо, и мы оба просто переводим дыхание.

Оторвав взгляд от вида, я вместо этого сосредотачиваюсь на своей девушке.

Мое сердце болит, просто глядя на нее.

Мы растем, слушая истории о любви и поиске единственного. Никогда за миллион гребаных лет я не думал, что это будет так.

Что это завершит меня и чертовски напугает одновременно.

Все в ней просто ставит меня на колени.

Она должна быть зла на меня за то, что я ушел из больницы, как я сделал раньше, но нет… вместо этого она привела ко мне моих мальчиков, когда они были нужны мне больше всего.

И, черт возьми, мне это было нужно.

— Здесь красиво, — шепчет она, разрывая тишину.

— Да, — выдыхаю я, не сводя глаз с ее профиля.

Ее волосы собраны на макушке. Она, вероятно, думает, что это выглядит неряшливо, но это далеко не так. На ее лице почти нет макияжа, и она одета в толстовку и леггинсы.

Она чертовски захватывающая.

Понимая, что я не смотрю на раскинувшийся перед нами город, она поворачивает ко мне голову, и у меня перехватывает дыхание, когда наши взгляды встречаются.

Беспокойство наполняет ее, когда она морщит лоб.

Есть миллион вещей, которые я, вероятно, должен сказать ей, поблагодарить ее за это, но слова застревают огромным комом в моем горле, и единственный способ, которым я могу думать о том, чтобы передать все, что мне нужно, чтобы она знала, — это действия.

Протягивая руку, я обхватываю ее сзади за шею и притягиваю к себе.

Наши губы сталкиваются над центральной консолью, и я немедленно погружаю свой язык в ее рот.

— Себ, — выдыхает она в наш поцелуй, говоря мне, что она все слышит.

Я медленно целую ее, облизывая ее рот, исследуя, как будто это наш первый раз, вкладывая в это все, что я чувствую к ней.

Она соответствует моим движениям, поддерживая наш тихий разговор.

Однако в ту секунду, когда ее зубы прикусывают мою нижнюю губу, все меняется, глубокий, страстный, наполненный эмоциями поцелуй за долю секунды становится грязным и полным отчаяния.

Убрав руку с ее шеи, я расстегиваю ее ремень и обхватываю руками за талию, поднимая ее над центральной консолью и сажая — несколько неуклюже — к себе на колени.

— Себ, — стонет она в наш поцелуй. — Мы не можем, — слабо возражает она.

— Перестань думать, Стелла. Мне нужна твоя дикая, мятежная сторона, которая только что украла машину Тео.

— Он убьет нас.

— Он уже собирается. Может быть, это действительно того стоит.

Запустив пальцы в ее волосы, я наклоняю ее голову в сторону и облизываю изгиб ее шеи, наслаждаясь ощущением, как она дрожит рядом со мной.

— Хочешь кончить, Чертовка?

— Ты знаешь, что я хочу, — стонет она, покачивая бедрами, пытаясь найти какое-то трение.

— Ты маленькая грязная шлюха, принцесса.

— Тебе это нравится, — бормочет она мне в шею, когда мои руки скользят под ее толстовку и обхватывают ее грудь.

— Ты чертовски права.

Расстегнув ее лифчик, я оттягиваю его от ее тела настолько, насколько могу, и зажимаю оба ее соска.

— Себ, — хнычет она.

— Подними, — говорю я ей, обхватывая пальцами пояс ее леггинсов и натягивая их на ее задницу и вниз по бедрам ровно настолько, чтобы дать мне необходимый доступ. — Черт, детка, — рычу я, когда опускаю пальцы между ее складок и обнаруживаю, что она мокрая для меня.

— Да, — визжит она, когда я засовываю два пальца в ее киску.

Ее спина выгибается, а голова откидывается назад, когда она катается на моих пальцах. Это одна из самых горячих вещей, которые я когда-либо видел.

— Сними толстовку, Чертовка. Я хочу твои сиськи.

Не теряя ни секунды, она складывает руки перед собой и стягивает их, бросая ткань на водительское сиденье, прежде чем я срываю ее лифчик с рук и бросаю его… куда-нибудь.

Сгибая пальцы так, что, как я уже знаю, она закричит, я кладу руку ей на спину и притягиваю ее ближе, обхватывая губами ее сосок.

Ее пальцы обвиваются вокруг моих плеч, когда ее освобождение начинает нарастать.

— Кончай для меня, Чертовка, — рычу я ей в грудь. — Покажи мне, как хорошо, когда мои пальцы глубоко в твоей пизде.

— СЕБ, — кричит она. Я отстраняюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как она тонет в удовольствии. Ее лицо расслабляется, ее полные, припухшие губы приоткрываются, но ее глаза не закрываются — они смотрят на меня, позволяя мне видеть все это.

— Черт, мне нужно быть внутри тебя сейчас, — говорю я в спешке, когда мы оба неуклюже натягиваем мои штаны, чтобы освободить мой ноющий член.

В ту секунду, когда нам это удается, Стелла перемещается, пока не нависает прямо надо мной.

— Детка? — Я рычу, мое терпение испарилось. — О, черт, — кричу я, когда она падает на меня, позволяя мне заполнить ее одним движением. — Оседлай меня, детка.

Нуждаясь в большем количестве кожи, она натягивает мою толстовку по моему телу и сбрасывает ее.

Ее кончики пальцев касаются моего заживающего шрама движением, которое слишком нежное для того, что мне нужно прямо сейчас.

— Трахни меня, чертовка. Используй меня.

Мой глубокий, хриплый голос, кажется, вырывает ее из грез наяву, и ее глаза вспыхивают желанием, когда встречаются с моими.

Ее ногти впиваются в мои плечи, когда она использует их как рычаг, чтобы двигать себя вверх по моему стволу.

— Черт, твоя киска подобна раю, — стону я. — Черт, — рявкаю я в ту секунду, когда она снова опускается на меня.

Схватив ее за бедра, я помогаю ей двигаться, пока она насаживается на меня, прежде чем начать трахать меня именно так, как я жажду.

— Господи, Чертовка. — Я понятия не имею, как ей это удается в таком ограниченном пространстве, но она трахает меня как идеальная гребаная шлюха, какой она и является.

К тому времени, как мы оба приближаемся к кульминации, наши тела блестят от пота, а грудь вздымается.

— Кончай, принцесса. Мне нужно почувствовать, как ты доишь мой член.

Я сжимаю ее клитор, и ее стенки немедленно сжимаются на моей длине, когда ее оргазм врезается в нее.

Ее крики удовольствия, когда она пульсирует вокруг моего члена, вытягивая из меня оргазм, эхом разносятся по небольшому пространству.

— Черт, да, — ворчу я, мой член дергается, когда я наполняю ее.

Схватив ее за волосы, я тяну ее вниз, глотая ее протяжные стоны удовольствия, когда я размягчаюсь внутри нее.

— Мне это было нужно, — говорит она со смехом.

— Да? Что ж, к счастью для тебя, я еще не закончил.

Она отстраняется и приподнимает бровь, глядя на меня.

Я двигаю бедрами, показывая ей, что я буду готов снова начать в любую минуту.

Желание наполняет ее глаза, но она прикусывает нижнюю губу, глядя на меня сквозь ресницы, как будто хочет что-то сказать о нашем следующем раунде.

— Я не чувствую своих ног, — наконец признается она.

— Они тебе не нужны.

Толкая дверь, я разворачиваю нас обоих, пока мои ноги не касаются земли, и, обхватив ее одной рукой, мне удается встать, не уронив ее и даже не покинув ее тело.

— Себ, нет. Твое плечо… Я прерываю ее спор своими губами, перенося ее вес и хватая ее за голую задницу, когда я обхожу машину и укладываю ее на капот.

Неохотно я выхожу из нее. Но, черт возьми, в ту секунду, когда я делаю шаг назад после того, как стащил с нее леггинсы и трусики, я обнаруживаю, что это, блядь, того стоило.

— Ты выглядишь как грех, детка, — стону я, любуясь ее обнаженным, соблазнительным телом в сексуальной машине Тео. — Черт, — бормочу я, потирая рукой свою грубую челюсть, пытаясь запечатлеть этот образ в своей памяти.

Поставив босые ноги на капот, она раздвигает бедра.

— Что, черт возьми, я сделал, чтобы заслужить тебя? — бормочу я, вбирая в себя каждый дюйм ее тела, когда мои пальцы обхватывают мой член.

— Мы уже обсуждали это. Гребаное ничто. Но я все равно здесь.

Качая ей головой, я подхожу к ней и хватаю сзади за бедра, подталкивая ее немного выше в машину.

— Что ты… оу. О, черт, — кричит она в ночь, когда я опускаюсь перед ней на колени и посасываю ее клитор. — Себ, черт, — кричит она, когда я не сдаюсь, лаская ее, когда просовываю в нее два пальца.

— Скажи мне, что для тебя это впервые?

— Куни на Ferrari? Д-да, — заикается она, когда я потираю ее клитор. — Это впервые.

— Спасибо, блядь, за это, — бормочу я, прежде чем снова опуститься. Я еще и близко не насмотрелся на нее.

Я не двигаюсь, пока не доставлю ей еще два оргазма, и моему члену физически больно от его потребности быть внутри нее.

Я встаю, вытирая рот тыльной стороной ладони, убирая свидетельства ее возбуждения и наших предыдущих выходов.

Переместив ее еще раз, я обхватываю ее ноги вокруг своей талии и выстраиваюсь в линию с ее входом.

Ее тело обмякло от оргазма, грудь вздымается, соски твердеют и просят внимания, когда прохладный ночной воздух обволакивает нас, но она никогда не жалуется. Она просто берет все, что я ей даю, позволяет мне раствориться в ней вместо того, чтобы сосредоточиться на моей — нашей — реальности.

К тому времени, как мы оба снова добираемся до финиша, скользкое от пота тело Стеллы позволяет ей скользить по капоту Ferrari Тео.

Ракурс, движение, тот факт, что мы на открытом месте и что буквально любой может наблюдать за нами прямо сейчас, чертовски умопомрачительны.

И когда моя сдержанность, наконец, лопается всего через секунду после того, как Стелла разбивается вдребезги, мое освобождение врезается в меня, как гребаный грузовик.

Я падаю на ее тяжело дышащее тело, слабую кучу покалывающих нервных окончаний.

— Черт, детка. Это было…

— Невероятно, — заканчивает она за меня. — Нам придется купить эту машину у Тео, — предлагает она, заставляя меня смеяться.

— Ну, я почти уверен, что он захочет сжечь это, когда узнает, что мы с ней сделали. Покупка ее кажется гораздо лучшим предложением.

Она дрожит подо мной, и это проверка реальности, в которой я нуждаюсь — хотя я и не хочу, — что сейчас середина зимы.

— Черт, детка. Ты замерзаешь.

— Я в порядке. Могла бы заниматься этим всю ночь.

— Шлюха, — тихо выдыхаю я ей на ухо, поднимая ее и заключая в свои объятия.

Мне неприятно предлагать вернуться домой, но я знаю, что это должно произойти.

Мы работаем в тишине, пока я помогаю Стелле одеться, ее конечности похожи на спагетти после оргазмов, которые я вытянул из нее.

— Ты сможешь сесть за руль? — спрашиваю я, когда ей снова приходится ухватиться за борт машины, чтобы не упасть.

— Я не позволю тебе, если ты к этому клонишь. Ты напился и под кайфом.

— Это не мешает мне трахать тебя, — язвительно замечаю я. — Руки, — требую я, протягивая ей ее толстовку.

— Где мой лифчик?

— Тебе это не нужно. Мне будет легче добраться, когда мы вернемся домой.

Качая мне головой, она позволяет мне проводить ее к водительской стороне. Я целую ее так, словно она — воздух, которым мне нужно дышать, прежде чем я позволю ей упасть.

— Тащи свою пьяную задницу внутрь, пока не вырубился.

— Я полностью контролирую себя, Чертовка. Потребуется нечто большее, чем общая бутылка водки, чтобы вырубить меня.

— Конечно. Залезай, пока я не оставила тебя в своей пыли.

— Ты бы не стала.

— Ты хочешь испытать меня, Себастьян?

Она заводит двигатель и нажимает ногой на акселератор, заставляя зверя мурлыкать.

— Нет, не совсем, — признаю я, осознавая, что она, черт возьми, оставила бы меня стоять прямо здесь.

Я знаю лучше, чем бросать вызов моей чертовке в чем бы то ни было.

Мечась вокруг машины, я как раз тянусь к ручке, когда щелкают замки.

— Стелла, — предупреждаю я, когда она улыбается мне изнутри.

Двигатель снова урчит, и машина слегка подается вперед.

— Чертовка.

Она не может сдержать смех и, забавляясь, откидывает голову назад, когда делает это снова.

Через пару минут она смягчается и отпускает замки.

— Ты больше не кончишь сегодня вечером, — ворчу я, падая на сиденье.

— Это ты сказал? — выпаливает она в ответ.

— Слишком, блядь, верно.

Ее смех все еще наполняет машину, она выезжает со стоянки, полагаясь на то, что я направлю ее обратно в город.

Мы останавливаемся на красный свет. На дорогах довольно тихо, учитывая, что сейчас середина ночи, но рядом с нами останавливается мотоцикл.

Я поднимаю взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как он смотрит на Стеллу.

Он качает головой, как будто отбрасывает идею дрэг-рейсинга по городу из-за того, что водитель — женщина.

— Он недооценивает тебя, детка.

— Да, — говорит она, садясь немного прямее. — Я поняла это.

— Ты же не позволишь ему сойти с рук, не так ли?

— Ты вообще меня знаешь, Себастьян? — Как всегда, мурашки пробегают у меня по спине при звуке моего имени на ее губах.

Она оглядывается и на мгновение задерживает взгляд на водителе — не то чтобы она могла видеть их через его темное забрало.

Прежде чем я успеваю сообразить, что светофор вот-вот сменится, Стелла жмет на акселератор, и мы летим вперед прямо под янтарное свечение.

Мы оставляем мотоцикл в пыли, и я кричу от возбуждения, мой член твердеет, когда мне в очередной раз напоминают о том, какая крутая задница у моей девушки.

— Черт возьми, да, чертовка. Это было безумие.

— Он не согласен, — бормочет она, глядя в зеркало.

Я оглядываюсь и вижу, что он быстро догоняет нас.

— Почти уверен, что Ducati мчится как гребаный ветер, детка, — говорю я, щурясь и пытаясь разглядеть, на чем именно он едет. Но я не совсем трезв, как она не так давно заметила.

— Я справлюсь.

На этот раз, когда загорается свет, байкер догоняет ее, и они трогаются с места одновременно, достаточно быстро, чтобы следующие несколько комплектов огней все еще горели зеленым.

— Черт возьми, где ты научилась так водить? — спрашиваю я, пока она лавирует по сонным лондонским улицам, как гребаный гонщик.

— Мы с Кэлвином раньше участвовали в гонках, — признается она, переключая передачу так быстро, что я чуть не пропускаю ее.

Мотоцикл не отстает от нас.

— Какого хрена, придурок? — Стелла кричит на него, пугая вечно любящего меня до чертиков.

Оглядываясь, я нахожу его прямо у борта машины.

— Подвинься, ты, гребаная пизда, — рявкает она.

— Не поцарапай эту машину.

Она бросает на меня взгляд типа «заткнись на хрен», прежде чем резко повернуть налево, из-за чего меня чуть не прижало к двери с гребаной скоростью.

— Мы собираемся провести ночь в камере, не так ли? — Хотя я почти уверен, что никакие копы не смогли бы поймать нас прямо сейчас, даже если бы попытались.

— Мне нужно избавиться от этой пизды, прежде чем он убьет нас.

Я смотрю на него, он, кажется, гораздо меньше контролирует себя, чем моя девушка, когда петляет по дороге.

— За нами никого нет. Жми на тормоза и сворачивай налево.

— Ты, блядь, не серьезно?

— Что, боишься проиграть? — Я невозмутим.

— Пошел ты. Мы все знаем, кто выиграл это дерьмо.

— Вот именно, теперь покончи с этим, пока мы все не умерли.

— Хорошо.

Ее нога нажимает на тормоз, когда она нажимает на ручной тормоз, совершая действительно впечатляющий трюк, оставляя мотоцикл продолжать лететь по главной дороге, в то время как мы начинаем петлять по закоулкам, которые в конечном итоге приводят нас, невредимых, обратно к Тео.

— Срань господня, это было эпично, — говорит Стелла, как только мы останавливаемся. Ее грудь вздымается, а глаза сверкают от возбуждения.

— Я так чертовски возбужден для тебя прямо сейчас, — признаюсь я. — Ты буквально самый невероятный человек, которого я когда-либо встречал.

— Ты думаешь, родители Тео могут нас видеть?

— Нет, в доме темно. Почему ты спрашиваешь? — Она двигается быстрее, чем я думал, что это возможно, и мой член вынимается из штанов и оказывается у нее во рту, прежде чем я успеваю моргнуть.

— Черт, я люблю тебя.

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Стелла

Я тихо стучу в дверь. Часть меня втайне надеется, что он уже спит, но я знаю, что лгу только себе.

Я видела, как он стоял, как подонок, в окне после того, как Себ вошел мне в горло в машине.

— Да, — кричит он, и мое глупое тело посылает нервы по венам.

Качая головой, я нажимаю на ручку и проскальзываю в комнату.

Тео сидит в своей кровати без рубашки, положив ноутбук на бедра.

— Пришла объясниться? — холодно говорит он, поворачивая экран ко мне, показывая мне, что именно заставило его нахмуриться.

Мне не приходило в голову, когда я сказала Себу выключить его телефон, что этот идиот, который, вероятно, провел последние несколько часов, беспокоясь о своей любимой машине, следил за нами в приложении для автомобиля.

— Упс, — говорю я совершенно неискренне, глядя на отслеживание скорости, которое он мне показывает.

— Упс? — Он спрашивает, издеваясь надо мной.

— Неважно, — я отмахиваюсь от него, иду дальше в комнату и опускаюсь на край кровати.

Это был долгий день, и я чертовски устал.

— Как он?

— Отключился, — говорю я, думая о том, как оставила Себа храпеть на спине. Я вышла только на две минуты, чтобы пописать, но это было все, что ему было нужно. — С ним все будет в порядке.

— Я знаю, — уверенно говорит Тео. — Мы не позволим ему быть кем-то другим. Кроме того, у тебя, кажется, есть изобретательные способы выкинуть его из своей головы.

Я поднимаю на него бровь.

— Я должна сказать ему, что ты смотрел.

— Ты действительно думаешь, что ему было бы не все равно? — Он выгибает бровь.

— Тьфу, какая разница. У нас была проблема по дороге домой, — признаюсь я.

Ноутбук Тео отбрасывается на край кровати, и он встает и уже стоит у окна быстрее, чем, я думаю, я когда-либо видела, чтобы кто-нибудь двигался.

— Я не разбивала твою машину, Чирилло, — огрызаюсь я. — Рада знать, что ты так уверен в моих навыках. — Я закатываю глаза.

— Ты выжала сотню в гребаном городе, Стелла.

Я пожимаю плечами, отвергая его комментарий.

— Я бы этого не сделала, если бы какой-то придурок на мотоцикле не насмехался надо мной.

Он отворачивается от окна, его глаза останавливаются на мне.

— Продолжай, — требует он, ложась обратно в постель.

Меня охватывает чувство вины за то, что я ничего не сказала Себу в то время, хотя, честно говоря, на самом деле не было времени для гребаного разговора.

— Было темно, я мало что могла разглядеть, но он нас подрезал.

— Черт, — шипит он, проводя рукой по лицу.

— Это могло быть совпадением, и это был просто шанс для ночной гонки.

— Ты действительно в это веришь?

Мои губы приоткрываются, чтобы сказать ему, что да. Но было что-то в моей реакции на того парня, кем бы он ни был, когда наши глаза встретились, что меня останавливает.

— Нет, — бормочу я. — Казалось, что он ждал нас. Что он знал, что это я. Не уверена, что он ожидал, что я начищу ему задницу, заметь.

Тео стонет. — Остановись, пожалуйста.

— Твоя девочка сегодня видела все виды волнений, — ухмыляюсь я. — Во всяком случае, больше, чем ты ей даешь.

Он смотрит на меня, явно не впечатленный, но он едва может жаловаться. Сегодня Себ потерял свою маму, своего единственного родителя. Я думаю, что это превосходит желание сохранить свою машину в безопасности.

— Ты действительно думаешь, что он был Жнецом?

— Как я уже сказала, было слишком темно, чтобы что-то разглядеть. Но я запомнила номерной знак.

— Отлично, что это?

Я повторяю цифры и буквы, которые я запомнила, и он записывает их в своем телефоне.

— Я проверю это и посмотрю, что найду.

— Ты можешь это сделать?

И снова он просто смотрит на меня, молча говоря, чтобы я перестала его недооценивать.

— Хорошо, тогда ты дашь мне знать, каковы результаты.

— Конечно. Иди и немного поспи. Ты выглядишь измотанной.

— Да, — говорю я, убирая несколько выбившихся прядей волос с лица. — Это был долгий день.

— Иди, — говорит он, снова доставая свой ноутбук. — Присмотри за ним, — шепчет он, когда я подхожу к двери.

— Всегда.

Я тихо проскальзываю обратно в нашу спальню, обнаруживая, что Себ все еще храпит, хотя, когда я заползаю обратно в постель, он сразу же прижимает меня к себе и держит так, как будто он утонет без меня.

Переплетая свои пальцы с его пальцами, я даю ему молчаливое обещание быть рядом, что бы ни случилось с нами дальше.

* * *

Когда я прихожу в себя на следующее утро, Сэб все еще спит. Его рука все еще собственнически обвивается вокруг моей талии, но мне удается выскользнуть, не разбудив его, и когда я выхожу из ванной некоторое время спустя после освежения, он все еще без сознания.

— Доброе утро, — говорю я, снова обнаруживая Тео на его любимом месте с ноутбуком.

— Эти номера были поддельными, — говорит он вместо приветствия.

— Конечно, они были, — бормочу я, направляясь прямо к кофеварке.

— Ты бы узнала байк, если бы увидела его?

Я вспоминаю предыдущую ночь и качаю головой. — Себ сказал, что это Ducati, но я не разбираюсь в мотоциклах. Это был быстрый черный.

— А я-то думал, что ты бензиновая голова.

— Только машины.

— Кстати, я нашел это. — Подняв руку, он снимает с пальца мой черный лифчик. — Хочу ли я знать, как это оказалось под сиденьем?

— Наверное, нет. Спасибо тебе, — шиплю я, снимая его с пальца.

— От нее пахло сексом.

— У нее было лучшее время в ее жизни.

— Мы потрясли ее гребаный мир, — произносит очень грубый и сонный голос у меня за спиной. — Прекрати нюхать нижнее белье моей девушки, Чирилло, — ворчит Себ, притягивая меня к себе и обхватывая мое лицо руками.

Тео раздраженно фыркает. — В какой момент я сказал, что я…

— Доброе утро, детка, — губы Себа касаются моих, и все слова Тео просто тают.

— Как ты себя чувствуешь? — спрашиваю я, когда он отпускает меня.

— Лучше, чем следовало бы, я уверен. Ты готовишь кофе? — спрашивает он, подмигивая.

— Конечно, иди присядь.

— Да, мне нужно рассказать моему мальчику все о моей горячей, как грех, девушке-автогонщице.

— Он уже знает, — бормочет Тео. — Я отслеживал ее гребаную скорость.

— Ты хочешь сказать нам, что отказался бы от этого маленького дрэг-рейса?

Глаза Тео находят мои, и Себ с любопытством переводит взгляд с нас на него.

— Ч-что? Что я пропустил?

Мои губы приоткрываются, чтобы объяснить, но Тео опережает меня.

— Стелла думает, что это был Жнец.

— В-верно. И почему это проблема?

Себ и Тео все еще обсуждают теории, когда некоторое время спустя раздается звонок в дверь.

— Я открою, — говорю я, закатывая глаза, когда ни один из них не делает попытки встать.

Я нажимаю пальцем на кнопку рядом с экраном, которая показывает мне, кто это. — Это мой папа, — говорю я ребятам, прежде чем впустить его.

— Стелла, — говорит он, его брови озабоченно хмурятся, когда он видит заживающие порезы на моих голых ногах.

— Я в порядке, папа. Всего несколько царапин.

Его бровь приподнимается при моей попытке скрыть, насколько серьезным мог бы закончиться вечер пятницы.

Мы разговаривали по телефону с той ночи, но он точно не мог броситься мне на помощь, поскольку вскоре после этого его отправили на другой конец страны.

Кажется, в наши дни — это модная тема.

— Когда ты вернулся? — спрашиваю я, открывая дверь шире и пропуская его внутрь.

— Вчера поздно вечером.

Поднимаясь вслед за ним по лестнице, я не могу не чувствовать огромную пропасть между нами, которой раньше никогда не было. Всю свою жизнь я была его маленькой девочкой, но с тех пор, как я здесь, все изменилось.

Я не чувствую, что изменилась, но, возможно, он сказал бы по-другому.

На самом деле всего за несколько коротких недель я с головой окунулась в отношения с Себом и переехала к нему.

Вероятно, все это не произошло бы так быстро, если бы моя жизнь постоянно не была на кону. Возможно, у нас двоих все началось бы немного более нормально и в более медленном темпе.

Я даже представить себе не могу, каково это было бы сейчас — ходить на свидания, в кино, знакомиться друг с другом, а потом тайком затаскивать его в свою спальню, как другие подростки.

Я смеюсь про себя, когда мы выходим в гостиную, где я оставила парней.

— Гален, — небрежно приветствует Себ, в то время как Тео просто кивает, хватает свои вещи и быстро выходит, чтобы дать нам немного уединения.

— Вы двое не выглядите готовыми, — говорит папа, переводя взгляд с нас на него.

— Готовы к… О, черт, — выдыхаю я, слова Тоби возвращаются ко мне. — Сегодня?

— Да, если ты не против, — нерешительно говорит папа, внимательно изучая меня.

Мой желудок взрывается от волнения, но я сохраняю нейтральное выражение лица, не желая показывать никому, даже собственному отцу, насколько я напугана встречей с женщиной, которую всю свою жизнь считала мертвой.

— Да. Просто сначала мне действительно нужно принять душ. — Я смотрю на себя сверху вниз. Вчера утром я умылась, но мне все еще противно после пожара, а затем событий прошлой ночи.

К черту пластыри, усеивающие мое тело, мне нужен душ.

— Ты можешь дать мне тридцать минут? — спрашиваю я папу, прежде чем посмотреть на Себа.

— Да. Джонаса нет весь день. Пенни ждет, когда я скажу ей, что мы уже в пути.

Я сжимаю кулаки, чтобы они перестали заметно дрожать.

— Ладно, отлично. Вы двое…

— У нас все будет хорошо, — уверяет меня папа, выдерживая пристальный взгляд Себа. — Крикни мне, когда закончишь.

Я киваю и делаю шаг в сторону от них. Моя потребность потребовать, чтобы Себ пошел со мной, почти невыносима, но я думаю, что после всего, что произошло за последние несколько недель, это может просто подтолкнуть моего отца к краю.

Проходит почти час, когда я готова и иду по короткому коридору в сторону кухни, где, как я предполагаю, ждет мой папа.

— Стелла, ты прекрасно выглядишь, — выдыхает он, обнимая меня.

Я понятия не имела, что, черт возьми, надеть на это. Я настолько вышла из своей зоны комфорта, что это даже не смешно. Дайте мне пистолет и прикажите в кого-нибудь выстрелить, и я бы и глазом не моргнула. Но встретиться с женщиной, которая родила меня? Да, я в гребаном беспорядке.

Я опускаю взгляд на свое простое черное платье и провожу руками по ткани.

Я объединила его с кожаной курткой и парой байкерских ботинок, которыми гордилась бы Эмми. Мои серебристые волосы спадают прямо на плечи, как занавес, хотя я отказываюсь прятаться за ними, а мой макияж темный. Я чувствую себя хорошо. Как я сама. Как крутая принцесса мафии, какой я и являюсь, я думаю.

Себ расхаживает по гостиной, разговаривая по мобильному, когда я вхожу, но ему требуется всего несколько секунд, чтобы заметить меня, и когда он замечает, его слова запинаются, а взгляд, который он бросает на меня, — это чистый секс.

— Я… Я… э-э… я перезвоню тебе, Софи, подожди. — Он тычет пальцем в экран, несмотря на то, что София все еще разговаривает на другом конце. — Ты выглядишь потрясающе, — говорит он, подходя ко мне и заставляя меня крутиться перед ним, папа наблюдает за нами, нахмурившись.

Когда я снова поворачиваюсь к нему лицом, его глаза темны, и огонь в них заставляет желание разгораться у меня в животе.

— Я ненавижу это делать, но Софи и Зои нуждаются во мне. Ты не против пойти со своим отцом?

— Конечно, но если я тебе понадоблюсь, тогда…

— Нет, — говорит он твердо, но тихо, чтобы папе не пришлось подслушивать. — Тебе нужно пойти и познакомиться со своей мамой.

Чувство вины переполняет меня. Пока я здесь, возможно — надеюсь — начинаю отношения со своей матерью, он только что попрощался со своей. У нас даже не было возможности поговорить о том, что произошло вчера.

— Ты уверен? Я могу…

— Я просто встречаюсь с Софи и Зои дома, чтобы обсудить кое-какие вещи. Ты должна сделать это со своим отцом и Тоби.

— Но…

— Нет. — Он прерывает меня, проводя большим пальцем по моей щеке. — Ты должна это сделать. — Он явно чувствует, что мне нужно больше, потому что быстро добавляет: — Мы поговорим позже, обещаю.

— Хорошо, — выдыхаю я, не совсем довольная тем, что отпускаю его, но зная, что он прав. Ему нужно разбираться со своими семейными делами так же, как и мне.

— Я люблю тебя, Чертовка.

— Я тоже тебя люблю.

Себ хватает свой бумажник и ключи со стола и исчезает, прежде чем у меня появляется шанс передумать и перезвонить ему.

— Готова? — спрашивает папа, поднимаясь со стула, на котором он отдыхал.

— Э-э…

— Я знаю, это странно. И я знаю, что это все моя вина. Мы просто почувствовали, что… — Он испускает тяжелый вздох. — Как только мы поняли, что о том, чтобы они пришли к нам, не может быть и речи, мы просто подумали, что тебе будет легче иметь с этим дело. Мы…

— Папа, — оборвала я его, — все это в прошлом. Мне это может не понравиться или я могу с этим согласиться. Но дело сделано. Вы оба приняли свои решения, и сейчас мы ничего не можем с этим поделать.

Он пристально смотрит на меня и качает головой. — Ты так похожа на нее, — говорит он, и на его губах играет грустная улыбка.

— Я похожа на нее?

Он кивает.

— Как ты смотрел на меня каждый день, если…

— Потому что ты — та маленькая частичка ее, которую я должен забрать с собой. Часть нас. Лучшая часть.

От его слов у меня в горле встает комок.

— Х-хорошо. Давай сделаем это. Мне нужно встретиться с женщиной, которая явно владеет твоим сердцем даже спустя все эти годы.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Стелла

Мое сердце бьется о грудную клетку к тому времени, когда папа подъезжает к тихой улице. Мы заехали дальше, чем я ожидала.

Учитывая, как близко живут все остальные, я предположила, что дом Тоби будет за углом.

Я была неправа.

Похоже, Джонас хотел уберечь свою семью от посторонних глаз, перевезя их на другую сторону территории Чирилло.

Чего я также не ожидаю, так это не заходить ни в один из домов.

— Папа, что происходит? — Спрашиваю я, оглядываясь вокруг, не видя ничего, кроме деревьев, окаймляющих улицу и придающих огромным домам дополнительную приватность.

— Мы не можем просто войти через парадную дверь.

— Господи, — бормочу я, проводя пальцами по своим гладким волосам.

— Я знаю. Давай. Они ждут.

Мы выходим из машины, и папа ведет меня в переулок в конце улицы.

Перед нами раскинулся пышный зеленый парк. Вокруг играют дети и бегают собаки, но, когда мы подходим ближе, папа сворачивает в сторону, и мы продолжаем идти, пока он не останавливается возле каких-то густых кустов.

— Что такое… — Реализация поражает. — Отвали. Мы врываемся, не так ли?

Папа морщится.

— Это пиздец, папа.

— Я знаю, — вздыхает он, звучит и выглядит совершенно измученным. — У Марии есть еще несколько недель лечения, и тогда мы сможем придумать план. Но пока она не закончит, я не буду раскачивать лодку.

— Не более чем врываться на их землю и проводить время с чужой женой? — Я спрашиваю, поднимая бровь.

Он смотрит на меня, явно не впечатленный моей попыткой пошутить. Я знаю, это было неубедительно, но я не знаю, как еще справиться с нервами, которые начинают заставлять все мое тело дрожать.

— Давай, — говорит он, беря меня за руку и таща меня через то, что я теперь вижу, это разрыв в растениях.

Через несколько секунд нас поглощают деревья и кусты, парк больше не виден, поскольку папа пробирается сквозь подлесок, как будто он делал это миллион раз — что, конечно, он, вероятно, и делал.

— О, вау, — выдыхаю я, когда мы, наконец, начинаем выныривать и обнаруживаем, что находимся рядом с небольшим озером. Но красивый пейзаж привлекает мое внимание только на несколько секунд, потому что движение на другой стороне воды привлекает мое внимание.

Сначала я нахожу Тоби, когда он встает со скамейки, на которой сидел, но мой взгляд не задерживается на нем. Он падают на женщину рядом с ним.

В ту секунду, когда наши взгляды встречаются, весь воздух вырывается из моих легких.

Мамочка.

Даже с такого расстояния я вижу сходство между нами.

Мое сердце болит, когда я делаю шаг ближе, и с помощью подлокотника скамейки она встает, Тоби быстро подбегает к ней, чтобы поддержать ее.

Я даже не понимаю, что мои ноги несут меня ближе, пока я не стою прямо перед ней.

Тишина колышется вокруг нас, пока мы просто смотрим друг на друга — пока прерывистое рыдание не вырывается из ее горла, и слезы не льются из ее глаз.

Я двигаюсь инстинктивно, обнимаю ее стройное тело и прижимаю к себе.

Я не любительница обниматься, я никогда не была. Но в ту секунду, когда она отвечает на мои объятия, я понимаю, что никогда не хочу отпускать.

— Боже мой, — хнычу я, едва сдерживаясь, когда она дрожит.

Я понятия не имею, сколько времени проходит, пока мы стоим там, но когда она отстраняется и берет мои мокрые от слез щеки в свои руки, я знаю, что этого было недостаточно.

— Моя малышка, — шепчет она, ее голос полон благоговения, как будто она не может поверить, что я действительно стою здесь перед ней. — Ты такая к-красивая. Я видела фотографии, но… — Она качает головой. — Мне так жаль.

Она рушится передо мной, и я снова притягиваю ее к себе, чувствуя, как папа и Тоби делают шаг ближе к нам.

Я смотрю на своего брата через ее плечо и выдерживаю его обеспокоенный взгляд. Его глаза полны непролитых слез, что никак не помогает моим неустойчивым эмоциям.

— Все в порядке, — говорю я ему. — Я держу ее.

Он криво улыбается мне, когда я осторожно опускаю нашу маму на скамейку.

— Я не могу поверить, что ты на самом деле здесь, — говорит она, беря мою руку в свою прохладную и крепко держа ее.

— Расскажи мне об этом, — бормочу я, но в этом нет злобы.

— Я… — она пытается снова, но я обрываю ее.

— Мне не нужны твои извинения. Нам не нужно ворошить прошлое, — говорю я, подобно тому, что я сказала своему отцу не так давно. — Это слишком больно для всех.

Она кивает, ее нижняя губа дрожит.

Я смотрю на ее черты. Ее кожа бледная, глаза темные, что говорит о ее усталости от лечения, и на ней шапка с огромным розовым пушистым помпоном на макушке, который вызывает у меня улыбку, и толстое зимнее пальто. Но, несмотря на все обращение, через которое она прошла, она по-прежнему выглядит великолепно. Я полностью понимаю, почему мой отец влюбился в нее по уши много лет назад.

— Мы пройдем через все это, — обещаю я ей.

— Она права, — подтверждает папа, подходя к нам сзади и кладя руки нам на плечи.

Мария поднимает свободную руку и берет его за руку. Взгляд, который проходит между ними двумя, — это чистая, нефильтрованная любовь. Это дает мне последний толчок, который мне нужен, чтобы убедиться, что мы все выйдем из этого и что они получат время вместе, которого они заслуживают.

Поднимая руку, я жестом приглашаю Тоби присоединиться к нам.

У нас с Марией есть время, чтобы как следует узнать друг друга — я надеюсь, — но прямо сейчас нам просто нужно быть вместе.

Тоби берет меня за руку и устраивается рядом со мной.

Мария всхлипывает, переводя взгляд с нас двоих.

— Я совершила так много ошибок в своей жизни, — говорит она нам. — Но я никогда не жалела, что у меня есть кто-то из вас. Я просто хотела бы быть мамой, которую вы оба заслуживали.

— Мам, нет, — говорит Тоби, его голос дрожит от эмоций. — Ничего из этого не зависит от тебя. Это он, — выплевывает он. — И он получит то, что ему причитается.

Мария кивает. — Пришло время. Ничто, что у него есть над нами, не важнее этого. — Она сжимает мою руку. — Я хочу свою семью. Моих детей. — Она снова смотрит на моего отца. — Тебя, — шепчет она.

Мы почти час сидим у озера, разговаривая ни о чем, имеющем значение. Мы избегаем всех тяжелых тем нашей реальности, пока мы с Марией немного узнаем друг друга.

Это совершенно сюрреалистично.

И когда женщина — я полагаю, Пенни — появляется из-за деревьев, чтобы посмотреть, как держится ее сестра, и я смотрю на Марию, я знаю, что наше время подходит к концу. Она все еще проходит курс лечения и восстанавливается после операции.

— Я не готова, — говорит она всем нам, крепче сжимая мою руку.

— Тебе нужно отдохнуть, — мягко говорю я ей. — Но это еще не конец. Это только начало. Ты нужна нам сильной, да? Потому что мы собираемся победить.

Слезы снова капают, когда она вздыхает: — О, Гален. Ты вырастил мне самую идеальную дочь.

Мое сердце снова разбивается вдребезги, когда она заключает меня в свои объятия.

— Я не могу дождаться, когда узнаю тебя получше, — шепчет она мне на ухо. — Я провел все эти годы, представляя все то, что мы могли бы сделать вместе.

— Я хочу этого.

Она держит меня еще несколько секунд, прежде чем отпустить.

Снова взяв мое лицо в ладони, она вытирает мои слезы большими пальцами.

— Я могу понять, почему мальчики так увлечены тобой, милая.

— Мам, — предупреждает Тоби.

Она закатывает на него глаза. — Ты действительно должен был заметить сходство, Тобиас, — шутит она.

Его хватка на моей руке усиливается, и я не могу удержаться от улыбки.

— Должен ли я присматривать за кем-нибудь еще или…

— Ты в безопасности, — подтверждает Мария. — С моей стороны… по крайней мере.

Она заметно обрывает себя, чтобы больше ничего не говорить. Но никому из нас не нужно слышать эти слова.

— Господи Иисусе. Тогда я закажу несколько тестов ДНК, хорошо? Просто на всякий случай.

— Просто держи это в штанах, сынок, — услужливо предлагает папа.

Мария и Пенни фыркают от смеха.

— Не уверен, что ты можешь давать такого рода советы, папа, — невозмутимо говорю я. — И в любом случае, теперь мне явно придется проверять любую девушку, которую Тоби сочтет достойной, и ничто не пройдет мимо меня.

— Потому что у тебя такой хороший вкус, — бормочет он со смехом.

— А теперь помолчи.

— Да, — бормочет Пенни. — Вы двое определенно брат и сестра.

Мы с Тоби стоим, пока наши родители обнимаются, позволяя им вести разговор шепотом между собой.

— Как дела у Себа? — спрашивает Тоби, отвлекая мое внимание от наблюдения за моим отцом с женщиной, впервые в жизни. То, как он держит ее. Черт. Он так безмерно влюблен в нее. Это было бы восхитительно, если бы ситуация не была такой ужасной.

— С ним все в порядке. Он поехал встретиться со своими сестрами, чтобы все уладить.

— Он не заслуживает ничего из этого дерьма, — признает он, потирая затылок.

— Я думаю, что мы, как никто другой, знаем, насколько несправедливой может быть жизнь, — говорю я, бросая взгляд через плечо на наших родителей еще раз.

— Да. Это гребаное дерьмо.

— Мы собираемся это исправить. Твой отец получит по заслугам, и мы начнем все сначала. Все мы.

— Звучит заманчиво, сестренка, — говорит он, подмигивая, притягивая меня для объятий.

— Иди, отведи свою — нашу — маму внутрь, где тепло. Ты тоже должен отдыхать, помни. — Я пронзаю его предупреждающим взглядом.

— Конечно, малышка.

— Одиннадцать месяцев, Тобиас. Не начинай, блядь, с этого дерьма.

Он смеется, когда Мария зовет его.

Запечатлев быстрый поцелуй на моей щеке, он обходит меня, но останавливается, когда я прижимаю руку к его животу.

— Я знаю, это странно после… Но я просто хочу, чтобы ты знал, что… Я рада, что это ты.

На его губах появляется улыбка. — Ты всегда собиралась принадлежать Себу, Стелла. Я тоже рад. С нетерпением жду возможности наверстать упущенное время.

— Ты сделаешь это, — обещаю я ему.

Папа подходит ко мне сзади, пока я наблюдаю, как Тоби обнимает Марию и помогает ей вернуться к дому. Мы можем видеть только крышу вдалеке.

— Ты собираешься вернуть ее, папа. Мы собираемся сделать так, чтобы это произошло.

— Я знаю, — уверенно говорит он. — Мы с Тоби работаем над этим.

— Это так? — спрашиваю я, отрывая взгляд от них троих и возвращаясь к нему.

— Да. Я планировал смерть этого человека в своей голове большую часть своей взрослой жизни, милая. Это не может наступить достаточно скоро.

— Но ты собираешься дать Тоби последний шанс, верно? — Я спрашиваю так, как будто мы говорим о чем-то таком простом, как погода.

— Ты действительно моя дочь, не так ли? — легкомысленно бормочет он, не отворачиваясь от Марии, пока она не скроется из виду.

— Ты обучал меня. За что я действительно должна тебя поблагодарить. Ты бы видел лица парней, когда моя меткость стерла с них всю спесь.

— Они водили тебя на стрельбище?

— Да, — говорю я с улыбкой, вспоминая тот день. — Тоже преподала Себу урок. Пуля прошла менее чем в дюйме от его головы, — признаюсь я, вспоминая, насколько он был прав, немного беспокоясь в тот день.

— Рад это слышать. Ему это нужно.

— Он действительно хороший парень, папа.

Папа смеется, когда мы пробираемся обратно сквозь деревья.

— Я знаю, милая. Ты думаешь, я бы доверил тебя кому-нибудь из них, если бы не знал, что это за парни? — У меня нет возможности ответить, потому что он задает другой вопрос. — Ты голодна?

— Что это за вопрос? — Бормочу я. Папа, как никто другой, знает, что я почти всегда могу поесть.

— Я нашел это место, которое тебе понравится. Проведешь со мной день?

Он поворачивается ко мне, нахмурив брови, как будто боится, что я скажу «нет».

— Конечно. Но я надеюсь, что ты вооружен. Там кто-то пытается убить меня.

— Правда, Стелла?

— Шутка. Это была шутка.

— Ты заноза в моей заднице, малышка. — Он ждет, пока я догоню его, и обнимает меня за плечи, целуя в макушку.

— Я тоже люблю тебя, папа.

* * *

Себа все еще не было дома, когда папа высадил меня после нашего свидания за ланчем. Он повел меня в самый безумный ресторан, где подавали только десерты. Это был рай. Хотя, должна признаться, к тому времени, как мы ушли, я чувствовала себя довольно плохо.

Я схватила свой ноутбук и устроилась поудобнее на диване напротив Тео, и мы просто сидели там вместе и работали.

Это было… мило.

Я внимательно следила за звонком Себа, и к тому времени, когда он написал мне сообщение, чтобы сообщить, что направляется домой, на улице уже давно стемнело.

— Я собираюсь выйти, дать вам двоим немного времени, — говорит Тео, когда я рассказываю ему.

— Ты не обязан этого делать. Это твой дом.

— Все хорошо. В любом случае, мне не помешало бы выпустить немного пара.

Я приподнимаю бровь.

— Даже не начинай, — предупреждает он.

— Я что-нибудь сказала?

— Нет, но я могу читать твои грязные мысли, принцесса.

— Хм. Есть какие-нибудь новости по делу Жнеца?

— Нет. Завтра у меня встреча с папой. Я собираюсь посмотреть, что он думает.

— Тебе обязательно назначать встречу со своим собственным отцом? — Я отказываюсь.

— Он был за городом с твоим. Они что-то замышляют.

— А разве они когда-нибудь этого не делают?

— Хорошее замечание.

— Папа сказал, что он работает с Тоби, чтобы исправить ситуацию с Джонасом. Это как-то связано с этим?

Тео пожимает плечами. — Вопреки распространенному мнению, меня не посвящают во все семейные секреты. Все основано на необходимости знать. Я понятия не имею, что происходит с Джонасом, кроме того, что сначала им нужно закончить лечение Марии. Я думаю, что после этого все ставки отменяются.

— Достаточно справедливо. — Я снова смотрю на задание, над которым работала, пока Тео наводит порядок на кухне.

— Это подходит к концу, — говорит он, как будто разговаривает сам с собой, а не со мной. — Я чувствую это. Должно произойти что-то серьезное, и мы собираемся поймать этого ублюдка.

— Я должна беспокоиться?

— Не-а. Понадобится нечто большее, чем невменяемый псих, чтобы усмирить тебя, принцесса.

— Рада, что ты согласен.

— Просто будь готова, — говорит он мне, прежде чем исчезнуть в своей комнате.

Себ и я проводим ночь как нечто, напоминающее обычную пару. Мы заказываем еду на вынос, сидим и смотрим какой-то боевик на Netflix, рассказывая друг другу о наших днях.

Я все еще чувствую себя виноватой из-за того, что впервые встретила свою маму, когда он планировал похороны своей. Но он настаивал на том, что хочет услышать об этом все, и, как я обнаружила, я не очень хорошо умею говорить ему «нет».

Тео вышел, одетый в свой убийственный черный костюм, вскоре после того, как вошел Себ, и до сих пор не появился. Когда он сказал, что хочет выпустить пар, я предположила, что он собирается куда-нибудь с Алексом и Нико, чтобы напиться и потрахаться. Но, увидев, как он одет для работы, я задалась вопросом, не планирует ли он что-то совсем другое.

— Что ты собираешься делать с домом своей мамы? — спрашиваю я Себа после того, как забираюсь в постель рядом с ним и обнимаю его за талию.

— Я понятия не имею. Ты хочешь там жить? — спрашивает он, удивляя меня.

— Э-э… — Я колеблюсь, не желая говорить «нет» так быстро, как мне хотелось.

Он усмехается. — Все в порядке, Чертовка. Это последнее место, где я тоже хотел бы жить.

— Что с ним будет?

— Обычно они передаются по наследству. Так что София технически следующая в очереди на это, если они с Джейсоном этого захотят.

— Ты думаешь, они это сделают?

— Может быть. Это больше, чем их дом. Им там более чем рады.

— А как насчет тебя?

— А что насчет меня, принцесса? — спрашивает он, притягивая меня ближе и перекидывая мою ногу через его бедро.

— Где ты собираешься жить?

— Ты имеешь в виду нас, верно? Где мы будем жить?

— Э-э… — Я колеблюсь. На самом деле я мало, о чем думала, кроме того, что прямо сейчас нахожусь здесь с ребятами, в то время как тот, кто пытается убить меня, играет в свои извращенные игры. Наверное, я просто предполагала, что в какой-то момент вернусь к папе, хотя от мысли об этом у меня болит в груди.

— Ты не вернешься к своему отцу, Чертовка. Ну, только если я не буду с тобой. И что-то… — Он двигает бедрами, прижимаясь своей твердой длиной к моей сердцевине, заставляя меня ахать. — Говорит мне, что твой отец не хотел бы этого.

— Т-так, — заикаюсь я, пытаясь сосредоточиться, а не просто отодвинуть серьезное дерьмо в сторону в пользу езды на его талантливом члене. — Г-где мы будем жить? Здесь? Тебе не кажется, что мы уже достаточно ограничили жизнь Тео?

— Ему это нравится, — рычит Себ, притягивая меня ближе, усиливая удовольствие, когда он дразнит меня.

— Я не так уверена в этом, — признаюсь я. На самом деле мне очень жаль, что ему приходится мириться с нами.

— Что, если бы я сказал, что у меня кое-что припрятано в рукаве, — тихо признается Себ.

— Я бы сказала, продолжай.

— Но, — начинает он, перекатывая меня на спину, — это может быть секретом.

— У нас их нет, помнишь? — Я стону, когда он просовывает руки под рубашку, которая на мне.

— Ладно, тогда это скорее сюрприз, — признается он, наклоняя голову к моей шее.

— Я не люблю с-сюрпризы, — выдыхаю я, когда он кусает меня.

— Жаль. А теперь хватит разговоров. Я просто хочу услышать, как ты кричишь.

— Если ты настаиваешь, — стону я, когда его губы дразнят меня, позволяя моим ногам раздвинуться в приглашении.

— Шлюха.

— Твоя.

— Черт возьми, да, принцесса. Вся, блядь, моя.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

Себастьян

Стелла была недовольна этим, когда на следующее утро я объявил, что возвращаюсь в школу и что жизнь будет продолжаться как обычно.

Мы потеряли маму, и да, это было чертовски больно, но жизнь не могла остановиться из-за этого, и я, конечно, не собирался отпускать Стеллу в школу без меня.

Раны от выходных все еще слишком болезненны как физически, так и морально. Достаточно того, что мне пришлось отпустить ее на урок без меня.

К счастью, она согласилась со мной, и она еще не вернулась к гимнастике и чирлидингу. Она может думать, что с ней все в порядке, но, похоже, она забывает, что ее ударили ножом всего несколько недель назад.

Я знаю, что все заживает хорошо, я вижу это своими глазами, но все же. Учитывая половину шансов, я знаю, что она доведет себя до предела и, вероятно, в конечном итоге навредит себе в процессе.

Это означало, что я должен был следовать своим собственным правилам, и она также запретила мне тренироваться с футболом — что, я уверен, тренер собирался навязать мне в любом случае, учитывая, что у меня пулевое отверстие в плече, но, тем не менее, я был готов попробовать.

Прошедшая неделя была странно нормальной. Никто не пытался никого из нас убить, мы ходили в школу, Тео и ребята работали. Босс назначил меня няней на полный рабочий день, к чему я, конечно, отношусь очень серьезно. Хотя мы провели больше времени вне дома, чем мне хотелось бы, в надежде поймать этого ублюдка, но он, похоже, снова ушел в подполье.

Я не настолько глуп, чтобы думать, что он сдался. Я думаю, что на данный момент для всех нас очевидно, что он просто ждет, чтобы сделать ход.

Тео не раз говорил всем нам, что он что-то чувствует, и, как бы ни было неприятно его слушать, он обычно прав.

Стелла шевелится рядом со мной, и я крепче сжимаю ее, нуждаясь в том, чтобы она держала меня на земле. Она что-то бормочет во сне и прижимается ко мне, покачивая задницей к моему утреннему дереву.

Поднимая голову с подушки, я прижимаюсь легким поцелуем к ее обнаженному плечу, чтобы проверить, проснулась ли она. Она не подает признаков жизни, кроме того, что ее задница снова шевелится.

— Ты дразнилка, Чертовка, — шепчу я, убирая руку с ее живота, чтобы ущипнуть ее за сосок.

Я понятия не имею, который час, но я уверен, что еще достаточно рано, чтобы у нас было время немного повеселиться. Все, что угодно, чтобы отвлечь меня от того, что произойдет сегодня.

Стон удовольствия слетает с ее губ, заставляя мой член болеть.

Ко мне возвращаются воспоминания о том, как я наблюдал, как она кончала во сне в своей спальне все эти недели назад.

После всего, что произошло, кажется, что это было целую жизнь назад. Когда я пытался убедить себя, что ненавижу ее. Что каждая часть моей дерьмовой жизни была ее ошибкой. Я и не подозревал, что все, что мне было нужно, это она, чтобы сделать все намного более терпимым.

Я качаю головой на себя. Черт. Тогда я был для нее пиздой.

Я никогда не пойму, почему она вообще решила дать мне шанс. Я не заслужил этого. И все же мы здесь, все эти недели спустя, и она рядом со мной, в моей постели, в моем доме во всех смыслах и целях, голая и сводящая меня с ума, как всегда.

Я осыпаю поцелуями ее плечо, когда провожу рукой по ее животу.

Ее дыхание все еще ровное, и я могу только предположить, что она спит. Либо это, либо она играет со мной, позволяя мне брать все, что я хочу. Я счастлив в любом случае, потому что знаю, что она тоже этого хочет.

Просовывая свою ногу между ее ног, я открываю ее для себя и продолжаю опускаться.

Она стонет, подталкивая меня.

— Черт, детка, — выдыхаю я, когда погружаю пальцы в ее киску. Она чертовски промокла.

Я засовываю в нее два пальца, подготавливая ее, прежде чем переместиться за ее спину и встать в линию с ее входом.

Я проглатываю стон, погружаясь в ее обжигающий жар.

Так. Блядь. Хорошо.

— Себ, — стонет она, когда я толкаюсь глубже, моя хватка на ее бедре усиливается, когда ее тело засасывает меня глубже.

— Ты нужна мне, детка, — шепчу я.

— Я здесь. Все, что тебе нужно, Себ. Я здесь, — сонно повторяет она.

— Черт возьми, ты идеальна.

Я медленно погружаюсь в нее, не торопясь, запоминая каждое ощущение, когда она прижимается ко мне, обнимает меня.

Между нами больше не сказано ни слова. Они не нужны. Когда она переплетает свои пальцы с моими, когда я держу ее за бедро, я чувствую все, что она пытается мне сказать, силу, которую она дает мне для того, что должно произойти.

Когда я чувствую, что она приближается, я освобождаю руку и нахожу ее клитор, медленно потирая его, пока она не разрушается подо мной.

Низкий стон вырывается из ее горла, когда она переживает разрядку, и ее тело дрожит рядом с моим.

— Себ? — шепчет она, когда все стихает.

— Да, Чертовка.

— Трахни меня. Возьми у меня все, что тебе нужно.

— Господи, принцесса.

— Я знаю, что тебе это нужно. Даже не пытайся говорить мне, что это не так.

— Я тебя не заслуживаю.

Я почти кричу, когда она откатывается от меня, и я выскальзываю из ее горячего, напряженного тела. Но как только она встает на четвереньки, я вздыхаю с облегчением и принимаюсь за программу. Поднимаясь на колени позади нее, я хватаю ее за бедра и ставлю ее именно туда, где она мне нужна, прежде чем выстроиться в линию и вонзиться глубоко в нее.

— Да, — стону я, когда опускаюсь до дна. Впиваясь пальцами в ее бедра, я вырываюсь и делаю это снова, снова и снова, пока кровать не ударяется о стену, и она вскрикивает от каждого мощного толчка моих бедер.

Все в моей голове исчезает, как будто это ничто. Единственное, на чем я могу сосредоточиться, это она. В конце концов, она действительно единственное, что имеет значение.

— Черт. Стелла. Принцесса. Черт. Детка, — повторяю я, когда мои яйца поднимаются, а ее киска сжимается на мне.

Запустив пальцы в ее волосы, я сажаю ее на колени, чтобы она была спиной ко мне.

Обхватив одной рукой ее грудь, я снимаю другую с ее бедра, опускаю ее между ног и нахожу ее клитор.

— Мне нужно, чтобы ты кончила для меня, принцесса, — рычу я ей на ухо.

Она поворачивается ко мне, ее губы захватывают мои во влажном и грязном поцелуе, когда мой язык облизывает ее рот, имитируя то, что мой член делает ниже по ее телу.

— Кончай, — снова требую я в нашем поцелуе, мои пальцы сжимают ее клитор.

— Себ, черт. Себ, — кричит она, падая. Ее голова откидывается на мое плечо, пока она катается на волне за волной удовольствия.

Еще два резких толчка в ее скользкую киску, и мое освобождение врезается в меня.

Я впиваюсь зубами в ее плечо, когда мой член дергается, заполняя ее.

В ту секунду, когда я закончил, я падаю вперед, увлекая ее за собой и вдавливая в кровать.

— Доброе утро, Себастьян, — мурлычет Стелла подо мной, ее голос хриплый от выкрикивания моего имени и долгого сна.

— Ммм, — бормочу я, целуя горящую кожу на ее шее. — Чертовски люблю просыпаться с тобой, принцесса.

— Тебе просто нравится легкий доступ.

— Всегда. — Она хихикает. — Ты не спала, не так ли?

— Да.

— Почему ты ничего не сказала?

— Я наслаждалась собой. И я хотела знать, что бы ты сделал со мной, если бы подумал, что я не в курсе.

— Ты грязная маленькая шлюха, принцесса. Мне это чертовски нравится.

— Себ, — стонет она, когда я двигаю бедрами, показывая ей, что я снова готов. — Уже?

— С тобой, Чертовка, всегда.

Она извивается, и я неохотно отрываюсь от ее тела, чтобы позволить ей выкатиться из-под меня.

Она поворачивается на бок, и я делаю то же самое, чтобы посмотреть на нее.

Протягивая руку, она берет меня за подбородок и смотрит мне в глаза. Я ненавижу печаль, сочувствие, исходящие от них, но я также знаю, что она всего лишь пытается помочь.

— Нам действительно нужно подготовиться, — тихо говорит она.

Я киваю один раз. — Я знаю.

Сегодня тот день, который, как я знал, наступал в течение многих лет. Я думал, что смирился с тем, что это произойдет скорее раньше, чем позже. Но теперь, когда это произошло, я чувствую себя совершенно не подготовленным к этому.

Очевидно, я не помню, когда мы попрощались с моим отцом. Но я помню каждую секунду похорон Деми, и осознание того, что сегодня утром мы отправимся в ту же церковь на службу, наполняет меня ужасом.

— Все будет хорошо. Что бы тебе ни понадобилось, я буду рядом с тобой, Себ.

Я сглатываю, пытаясь проглотить гигантский комок, который подступил к моему горлу.

— Давай, — говорю я, отодвигая все в сторону и скатываясь с кровати. — Я хочу еще немного испачкать тебя в душе, прежде чем мы помоемся.

— Звучит как план, — говорит она, вскакивая с кровати и убегая в ванную, прежде чем у меня появляется шанс схватить ее.

— Чертовка, — предупреждаю я, маршируя за ней, любуясь каждым дюймом ее обнаженной кожи.

* * *

Мои движения почти роботизированы, когда я достаю свой костюм из шкафа и одеваюсь.

Я сосредотачиваю свои мысли на Стелле и этом утре. Это проще, чем думать о том, что ждет нас в оставшуюся часть дня.

— Я собираюсь найти Тео, — говорю я Стелле. Мой голос холоден и пуст, когда я встречаюсь с ней глазами в зеркале ванной, прежде чем прижаться губами к ее плечу.

Отложив кисточку для макияжа, она тянется назад и крепко сжимает мою руку.

— Я буду через пять минут.

— Не спеши, — выдыхаю я, хотя мы оба знаем, что это ложь. Мы слишком долго были вместе в душе, и любое дополнительное время, которое у нас могло бы быть, казалось, исчезло.

Еще раз поцеловав ее в плечо, я заставляю себя отойти от нее.

— Привет, — говорит Алекс, когда он первый, кто видит, что я приближаюсь.

Ребята, включая Деймона и Калли, сидят вокруг на диванах, ожидая нас. Их поддержка значит все, и я надеюсь, что они знают это, потому что я чертовски уверен, что у меня нет возможности сказать им прямо сейчас.

— Стелла будет всего через несколько минут.

— Вот. — Тео протягивает мне фляжку, когда я прохожу мимо него.

Я встряхиваю его, и в ту секунду, когда обнаруживаю, что она полная, откручиваю крышку и делаю глоток.

Оно обжигает, когда попадает мне в горло, и искушение продолжать почти слишком сильно, чтобы отрицать.

— Может, оставим остальное на потом, да? — говорит Алекс, явно чувствуя мою потребность смотаться со стоянки и заставить весь этот гребаный день расплыться у меня перед глазами. — Ты можешь съесть это с этим позже, — говорит он, передавая мне свернутый косяк. — Это хорошее дерьмо.

— Спасибо, чувак.

Я падаю на край дивана, и тишина наполняет комнату. Откинув голову назад, я смотрю в потолок, пока мы ждем Стеллу.

— Босс на сегодня строго-настрого запер охрану, — наконец говорит Деймон, нарушая невыносимое молчание.

Его слова заставляют меня податься вперед.

— Он думает, что сегодня что-то произойдет?

Деймон пожимает мне одним плечом.

— Нельзя быть слишком осторожным.

— Чееерт, — стону я, проводя рукой по лицу.

Конечно, этот сумасшедший ублюдок не был бы настолько невменяем, чтобы попробовать что-то там почти со всей Семьей.

Стал бы он?

— Может быть, было бы лучше, если бы он что-нибудь сделал, — говорит Алекс, шокируя меня до чертиков. — Что? — спрашивает он, когда я бросаю на него убийственный взгляд. — У нас было бы больше шансов поймать его.

— Наверное, — бормочу я, хотя от этого мне не становится лучше из-за всего этого. — Ты уверена, что хочешь быть частью этого, крошка Си? — спрашиваю я Калли, которая сидит, выпрямившись, на самом краешке дивана, выглядя довольно сексуально в своем облегающем черном платье и с новыми темными волосами.

Она нервно сжимает руки на коленях.

В последнее время она как бы отсутствовала. С тех пор, как случилось то дерьмо на Хэллоуин. Я знаю, что она общалась со Стеллой, но она не зависала здесь так часто, как раньше. Я понимаю. Она, наверное, боится, что это место в любую секунду превратится в дым.

— Конечно. — Она расправляет плечи. — Семья. Верно?

Я киваю ей в знак признательности.

Я знаю, что мы в значительной степени заставляли ее оставаться в тени все это время, но я не питаю иллюзий, что внезапно выйти и стать частью всего этого — особенно при нынешних обстоятельствах — должно быть, довольно страшно.

Открывающаяся дверь в конце коридора отвлекает мой взгляд от младшей сестры Нико, и я смотрю, как моя девочка идет по коридору к ней.

Кто-то — Алекс, я думаю — волком воет, когда видит ее.

— Выглядишь сексуально, принцесса, — радостно объявляет Нико. — Ой, — жалуется он, когда кто-то бьет его.

— Это моя гребаная сестра, — рявкает Тоби.

— Похоже, это не помешало тебе проверить мою, когда она вошла.

— Заткнись на хрен.

Игнорируя их перебранку, я сосредотачиваюсь на своей девушке, когда она подходит ко мне.

Встав, я обхватываю рукой ее затылок и прижимаюсь лбом к ее лбу, нуждаясь в ее силе.

— Ты пил, — говорит она, но в этом нет обвинения.

— Тео дал это мне, — говорю я, обвиняя его.

— Эй, — жалуется он. — Ты должен жаловаться на Алекса. То дерьмо, которым он тебя напичкал, позже заставит тебя сойти с ума.

— Не могу, блядь, дождаться. Секс под кайфом — это самое лучшее.

Стелла закатывает глаза, глядя на меня, прежде чем посмотреть на всех остальных.

Она улыбается Тоби, а затем сосредотачивается на Калли.

— Ты прекрасно выглядишь, Кэл.

— С-спасибо.

— Хорошо. Может, нам пойти и покончить с этим гребаным делом? — Говорю я, уже чертовски нервничая, чтобы просто оставить этот день позади.

— Все, что ты захочешь, — говорит Тео.

— Чего я хочу, так это напиться и забыть, что это вообще происходит, но я не уверен, что мне это сойдет с рук.

Все смотрят на меня в ответ.

— Тебе нужно только сказать слово, чувак. Мы тебя прикроем. Несмотря ни на что.

У меня перехватывает дыхание от искренности в глазах каждого, но я проглатываю свой страх и держусь прямо.

— Как бы сильно я это ни ценил, мне нужно это сделать.

— Тогда давайте сделаем это, — объявляет Тео.

Калли встает и бросается к Стелле.

— Эмми придет? — тихо спрашивает она.

— Она сказала, что да.

Поднимая взгляд на Тео, я нахожу его отвлеченным Деймоном.

— Это хорошая идея? — Я спрашиваю.

Стелла пожимает плечами. — Вероятно, нет, но она настояла. Я думаю, ты втайне ей нравишься, и она просто хочет быть рядом с тобой.

— Как бы мило это ни звучало, я бы предпочел не быть тем, кто несет ответственность за то, что Тео убил ее. Ты знаешь, что он все еще подозревает… — Стелла бросает на меня взгляд, который останавливает мои слова, и я смотрю на Калли, которая смотрит на меня, нахмурив брови.

— Подозревает в чем? — спрашивает она.

— Н-ничего, — говорю я, переводя взгляд с нее на Стеллу, умоляя мою девочку прекратить этот разговор.

Губы Калли сжимаются в гневе, когда она понимает, что мы все еще держим ее в неведении.

— Я введу тебя в курс дела в машине, но ты не можешь ничего говорить, — уступает Стелла.

— Я, черт возьми, Чирилло, Стел. Семья превыше всего, помнишь?

— Я знаю это, — уверяет ее Стелла, прежде чем перевести взгляд на парней. — Они этого не знают. Тебе все еще нужно проявить себя.

— Тьфу, неважно. Гребаные придурки, — бормочет она, направляясь к входной двери, заставляя Стеллу хихикать.

— Я доверяю тебе, принцесса, — говорю я ей, поднося костяшки ее пальцев к своим губам.

— Хорошо. Ты должен. Теперь давай покончим с этим, чтобы мы могли поделиться этим косяком. — Она подмигивает, прежде чем увести меня к машинам.

Мы забираемся в ее Porsche после того, как Калли забирается на заднее сиденье, а остальные рассаживаются по другим машинам. Поскольку Maserati Тео все еще стоит в сервисе, ему пришлось смириться с тем, что он не является водителем сегодня.

Как только мы выезжаем с подъездной дорожки, Стелла берет меня за руку и не отпускает до конца дня.

Я, блядь, не могу любить ее больше.

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ

Стелла

Похороны были… душераздирающими.

Все время, пока мы были в той церкви, Себ держался с таким твердым самообладанием, что даже я была впечатлена. Я видела, как он раньше надевал маску, притворялся. Но никогда ничего подобного.

Возможно, я была шокирована этим, но в основном я была в ужасе, потому что знал, что когда он сломается, это будет чертовски жестоко.

Возможно, никто другой этого не видел, но в глубине души он разлетался на миллион кусочков.

Вернувшись в ту церковь, я знала, что он не просто прощался со своей мамой, но и переживал каждый момент, когда был вынужден попрощаться и с Деми.

Он не сводил глаз с одной точки все время, пока мы были в том здании. И что бы ни происходило, кто говорил или что говорилось, его фокус зрения никогда не менялся.

Как и дрожь его руки в моей.

Я держалась крепко. Так крепко, как я, блядь, могла. Но я знала, что этого никогда не будет достаточно, и это, блядь, убило меня.

София, Зои и Джейсон стояли в ряду с нами, а парни все прямо позади.

Мне не нужно было оглядываться назад, чтобы знать, что их внимание было приковано к Себу. Они почувствовали его надвигающийся крах так же, как и я.

Один взгляд через плечо на Тео, и я поняла, насколько он обеспокоен.

Ему даже удалось проигнорировать присутствие Эмми вместе со Жнецами, с которыми она прибыла.

Я не знаю, почему я ожидала, что это будет только семейная история Чирилло, но я довольно быстро поняла, что ошибалась, когда увидела размер толпы, которая была здесь до нас.

Казалось, что потеря члена семьи означала, что все — как друзья, так и враги — пришли выразить свое почтение.

Эмми стояла между двумя татуированными байкерами. Я могла только предположить, что самым старшим был ее дедушка, а другой — ее дядя.

Я поймала ее взгляд сквозь толпу, и мои брови нахмурились от беспокойства.

По-видимому, ее отец до сих пор не знает, что она проводит время в клубе. На мой взгляд, это слишком публично.

Я улыбнулась ей, несмотря на свое беспокойство, молча поблагодарив ее за то, что она пришла.

Насколько я знала, Жнецы понятия не имели, что мы изучаем их возможную причастность к моему преследователю. Я просто надеюсь, что ради Эмми — ради всех нас — мы ошибаемся. То, что мы заметили, на самом деле просто совпадения.

— Мы можем сейчас пойти домой, пожалуйста? — Себ шепчет мне на ухо позже тем же днем, когда мы сидим на месте поминок, наблюдая за всеми вокруг.

Себу приходилось иметь дело с бесконечным потоком людей, поскольку они выражали ему свои соболезнования, и я была вынужден наблюдать, как он все глубже погружается в отчаяние с каждым произнесенным словом.

Он не хотел сюда приходить. Я сказала ему, что он не должен, если он действительно не хочет, но его гордость помешала ему уйти раньше.

Я понимаю. Все были здесь, и от него ожидали определенных вещей.

Я оглядываю комнату, мои глаза останавливаются на Дэмиене Чирилло, где он разговаривает с человеком, которого я правильно угадала как дедушку Эмми ранее, вместе с другим мужчиной, который явно итальянец, у бара.

— Они кажутся очень вежливыми, — говорю я, игнорируя вопрос Себа в пользу моего любопытства.

У меня был миллион вопросов на кончике языка весь день, но у нас едва была секунда, чтобы поговорить.

— Это все игра. Уловка, чтобы скрыть правду. Мы можем что-то знать, другие могут что-то подозревать, но пока не объявлена полномасштабная война, так оно и есть.

— На первый взгляд, мы работаем вместе, мы следуем правилам, которые были установлены годами…

— Но на заднем плане вы все убиваете друг друга? — Я заканчиваю за него.

Он смеется, но это пустой, неубедительный смех. — Да, что-то в этом роде.

— Значит, никому не доверяй?

— Так же, как и в любой другой день нашей жизни, детка.

Я делаю глубокий вдох. — И люди думают, что это гламурно? — Я думаю о некоторых людях в школе, Тиган и ее сучках, которые явно просто хотят быть частью действия, претендовать на статус. Они понятия не имеют, на что это похоже на самом деле, и никогда не узнают, потому что не смогли бы справиться с реальностью. Я не уверена, что многие люди могли бы.

— Люди — идиоты.

— Аминь, — шучу я. Наклоняясь, я провожу губами по его щеке, прежде чем остановиться у его уха. — Позволь мне сходить в ванную, а потом ты можешь отвезти меня домой. — Его рука ложится на мою, которая лежит на его бедре, и он тянет ее выше, пока я не обхватываю его и без того твердый член. — Себ, — рычу я.

— Ты упоминаешь дом, и вот что происходит, детка.

— Ты ненасытен.

— Ты жалуешься?

— Черт возьми, нет. Дай мне пять минут.

Я целую его в губы и дразняще сжимаю его член, прежде чем пересечь комнату.

Глаза Калли и Эмми следят за мной, и я знаю, что у меня скоро будет компания.

— Как у него дела? — Спрашивает Калли, как только мы заходим в ванную и обнаруживаем, что — каким-то чудом — мы одни.

— Да, ты знаешь.

Калли качает головой. — Я даже представить себе не могу, каково это для него. Потерять одного родителя плохо, но двоих? Так чертовски жестоко.

Эмми молчит рядом с нами.

— А как насчет тебя? — Спрашиваю я, поворачиваясь к ней. — Твой отец знает, что ты здесь с большими плохими байкерами?

Она фыркает от смеха. — О да, я полностью призналась. — Она закатывает глаза. — Он бы убил меня за то, что я с ними тусовалась, не говоря уже об этом. — Она указывает на то, что происходит в главном баре.

— Так почему ты? Разве ты не веришь ему, что тебе следует держаться подальше?

— Да, конечно. Мой папа умный. Чертовски умный, но…

— Ты не можешь не восстать, несмотря на то, что знаешь, что это неправильно? — Калли заканчивает за нее.

— Что-то вроде этого. Я не говорю, что хочу участвовать во всем этом. Я просто… — Она испускает долгий вздох. — Это часть моей семьи, моей истории. Так же, как и вы двое, я хочу знать об этом, понять это.

— Ты хочешь принимать собственные решения по этому поводу? — Я думаю. Именно так я отношусь к Семье.

— Да. Мои папа и дядя, они натворили много дерьма.

Я издеваюсь со смехом. — Разве не все они?

— Верно. Я просто… Я не знаю, мне просто любопытно, я думаю.

Глаза Калли на мгновение задерживаются на мне. Ранее по дороге в церковь я рассказала ей основы о том, что мы изучаем Жнецов, так что она знает, что Тео, по крайней мере, чертовски подозрительно относится к Эмми и ее нынешнему участию в семейном клубе, но мне не нужно спрашивать ее, что она об этом думает. Я чувствую ее преданность Эмми отсюда.

Я чувствую то же самое. Я не думаю, что она так нас рассердит. Но я также не могу игнорировать факты.

От всего этого у меня чертовски болит голова.

— Справедливо, — говорю я. — Ты имеешь полное право иметь возможность формировать свое собственное мнение. Просто… пожалуйста, будь осторожена.

— Так и есть. Мне нужно беспокоиться о своем отце, а не об этих страшных ублюдках. Круз очень ясно дал им всем понять, что произойдет, если кто-нибудь тронет хоть волос на моей голове.

— Ну, это хоть что-то, — бормочу я, направляясь к одной из пустых кабинок.

Девушки меняют тему на что-то более безопасное для обсуждения на публике. Даже если нас окружают все эти жаждущие власти и опасные люди, кажется разумным не говорить открыто о них и наших связях.

Калли радостно рассказывает Эмми, как Тиган упала лицом вниз с середины пирамиды на их последней тренировке по чирлидингу, пока мы возвращаемся в бар.

Кто-то идет к нам, его широкая, обтянутая кожей фигура занимает почти весь гребаный коридор, заставляет нас отойти в сторону.

Я смотрю на него, и меня осеняет узнавание. Его лицо выглядит немного здоровее, чем когда я видела его в последний раз, но я знаю, что это он. Я узнаю эти глаза.

Он кивает мне, явно точно зная, кто я такая.

— Джокер, — говорю я в знак приветствия, нуждаясь в том, чтобы он знал, что я более чем осведомлена о том, кто он такой.

— Принцесса, — рычит он, заставляя мои брови сойтись в замешательстве. Никто не называет меня так, кроме моих мальчиков. Но когда я снова сосредотачиваюсь, я замечаю, что он смотрит через мое плечо на Эмми, которая просто рычит от разочарования.

— Отвали, Джокер, пока я тебя, блядь, не кастрировала.

— Ты не говорила этого прошлой ночью. — Он подмигивает, искоса глядя на нее. От этого взгляда у меня по коже бегут мурашки. Он ненамного старше нас, и без всей этой крови, покрывающей его лицо, на него приятно смотреть, но что-то в нем просто вызывает у меня мурашки по коже.

Он исчезает в коридоре по направлению к ванной, прежде чем у меня появляется шанс ответить.

Поворачиваясь на цыпочках, я кладу руки на бедра и пронзаю Эмми взглядом. — Той ночью? — спрашиваю я, приподняв бровь. — Ты что-то хочешь нам сказать, принцесса?

Она отшвыривает меня, ее губы кривятся от отвращения при этом прозвище.

— Он просто взял меня покататься. Его байк чертовски быстр. Это было потрясающе.

— Адреналиновый наркоман, — бормочу я, смеясь.

— О, как будто ты из тех, кто может меня поучать. Что я слышала о полуночных дрэг-рейсах?

— Как ты узнала об этом? — спрашиваю я, мой голос звучит немного резче, чем я намеревалась.

Эмми хмуро смотрит на меня в замешательстве. — Э-э… Калли рассказала мне.

Калли кивает в знак согласия.

— Мне, блядь, нужно выпить, — бормочу я, отворачиваясь от них, более чем готовая найти Себа и убраться отсюда к чертовой матери.

Я согласился сесть за руль, чтобы мы могли сбежать, если ему это понадобится, но я начинаю сожалеть об этом, потому что немного алкоголя сейчас чертовски помогло бы.

— Я собирался прийти и найти тебя, — говорит Себ позади меня за секунду до того, как обвивает руками мою талию и кладет подбородок мне на плечо.

— Извини, мы разговорились. — Я киваю на Калли и Эмми.

— Вы двое, ведите себя хорошо. Не трахайтесь с плохими парнями в подсобке, — предупреждает их обоих Себ. Эмми закатывает глаза, ее обычное спокойное сучье лицо твердо на месте, в то время как глаза Калли расширяются от шока.

— Не снимай трусики, малышка Си. Это была шутка. Иисус. — Крошечные кулачки Калли сжимаются, а губы поджимаются. — Кому-то действительно нужно потрахаться, — шепчет Себ мне на ухо.

— Себастьян, — предупреждаю я, протягивая руку за спину и хлопая везде, куда могу дотянуться.

— Что? Я имел в виду себя. Мне нужно потрахаться.

— Господи. Мы увидимся с вами завтра, да? — говорю я девочкам, задерживая взгляд Эмми еще немного, чтобы получить от нее подтверждение, в котором я нуждаюсь, о том, что мы планировали.

— Конечно. Завтра ей нужно будет иметь возможность ходить, — предупреждает Эмми Себа, который просто насмехается мне на ухо.

— Я могу отнести ее куда угодно, куда ей нужно пойти.

— Ладно, пещерный человек. Пойдем. Ты попрощалась со своими сестрами?

— Мы готовы идти. Давай.

* * *

— Сделай со мной что-нибудь безумное, — невнятно произносит Себ с другого конца дивана.

Мы оба лежим, переплетя ноги, он в одних спортивных штанах, а я в одной его толстовке.

Все мое тело словно погружается в мягкие подушки подо мной, благодаря умопомрачительным оргазмам, которые Себ вызывал у меня, как одержимый, с той секунды, как мы переступили порог, вместе с водкой и травкой Алекса.

Я чувствую себя чертовски фантастически. И еще лучше видеть Себа с ленивой улыбкой, играющей на его губах, и немного его обычного лукавого блеска в глазах.

— Все, что угодно, — честно говорю я.

— Тогда давай. Захвати какую-нибудь обувь, — говорит он, засовывая свой сотовый в карман и хватая то, что осталось от бутылки, которую мы передавали туда-сюда.

— Эм… хорошо, — говорю я, отбрасывая любые колебания, потому что даже наполовину трезвый, я знаю, что он не сделал бы ничего, что подвергло бы меня опасности. — Мне нужно больше одежды?

— Детка, — рычит он, сокращая расстояние между нами, пока мои груди не соприкасаются с его обнаженной грудью, — тебе никогда не нужно больше одежды, только меньше.

Он наклоняется, захватывая мои губы во всепоглощающем поцелуе, прежде чем слишком быстро отстраниться, взять меня за руку и вывести из квартиры.

Одетые только в его толстовку с капюшоном и пару угг-сапог, мы выходим в пронизывающе холодную ночь. Я понятия не имею, где остальные; я могу только предположить, что поминки уже закончились. Я думаю, они что-то запланировали, чтобы дать нам немного времени побыть наедине.

Мы гуляем вокруг дома Чирилло. Горит несколько огней, показывая, что кто-то есть дома, но Себ не делает попытки зайти внутрь, поэтому я просто следую за ним. Холодный воздух проникает под его толстовку, заставляя мою кожу покалывать, а по спине пробегают мурашки.

Себ ведет меня к зданию в глубине сада, где, как я уже знаю, находится ультрасовременный тренажерный зал.

— Тебе лучше не ожидать, что я буду тренироваться, — говорю я ему, когда он толкает дверь и позволяет мне первой войти в тепло здания.

Я и близко не пила столько водки или травки, как он, желая хоть как-то сохранить рассудок на случай, если случится что-то безумное, но я все равно выпила слишком много, чтобы начать, блядь, убегать.

— Нет, детка. У меня на уме есть кое-что гораздо более забавное.

— Ладно, тогда я полностью согласна.

На его губах появляется злая улыбка, и мое сердцебиение учащается при виде этого.

— Правильный ответ, Чертовка. — Он пинком закрывает за нами дверь, но не включает свет, оставляя нас только с мерцанием нескольких ламп безопасности.

Он подходит ко мне, заставляя меня отступить на шаг и прижимаясь к стене.

Его темные и опасные глаза впиваются в мои, и это вызывает во мне вспышку возбуждения, несмотря на то, что мои мышцы все еще болят от наших сексуальных сцен, когда мы вернулись раньше.

— Что ты планируешь, Себастьян? — Я, черт возьми, почти мурлычу его полное имя, зная, что это сведет его с ума.

Его пальцы касаются моих бедер, когда он обхватывает руками низ своей толстовки.

В мгновение ока он стягивает ткань с моего тела, оставляя меня в одних ботинках.

— Черт, ты идеальна, — рычит он, грубо хватая меня за грудь, заставляя стон вырываться из моего горла.

Он максимально использует мои приоткрытые губы и погружает свой язык мне в рот, находя мой собственный.

Приподнимая одну из моих ног, он обхватывает ее вокруг своей талии и втирается в меня.

Это сводит меня с ума, черт возьми, и всего за несколько секунд я пытаюсь взобраться на него, как на дерево, в своем желании получить больше.

Мои руки тянутся к его поясу, чтобы я могла освободить его член, но как раз перед тем, как я хватаюсь за ткань, мои ноги отрываются от земли, и я перекидываюсь через его плечо.

— Себ, какого хрена? — Я визжу, хватая его за упругую задницу и сжимая до тех пор, пока не убеждаюсь, что это должно быть больно. — Ой, — кричу я, когда он в отместку шлепает меня. Она чертовски горит, но его горячая ладонь вскоре возвращается, чтобы успокоить ее.

— Насколько ты мокрая, детка?

— Пошел ты, — шиплю я.

Он смеется, и звук его радости после того дня, который у нас был, заставляет мое сердце трепетать.

Я уже делала это. Я помогла вытащить его из адских ям, в которых он тонул ранее.

— Это, безусловно, план, Чертовка.

Он продолжает идти, но из-за того, что здание погружено в темноту, я мало что вижу. Хотя запах, который ударяет мне в нос, когда он открывает другую дверь и заходит внутрь, несомненно, дает мне четкое представление о его планах.

Я все еще безнадежно повисаю у него на плече, когда он стаскивает с меня ботинки и позволяет им с глухим стуком упасть на пол.

Мой распутный стон разрывает тишину комнаты, когда он проводит ладонями по тыльной стороне моих ног и сильно сжимает мою задницу.

— Себ, — стону я, когда он скользит пальцем между моими щеками, пока не находит мою ноющую сердцевину.

Он засовывает один палец внутрь, погружая его в мою влажность и скручивая так, что у меня закатываются глаза.

— Такая грязная шлюха, принцесса. Ты знаешь, что, по-моему, тебе нужно?

— Нет, — стону я, когда он вводит второй палец, несмотря на то, что я точно знаю, что сейчас произойдет.

— Тебе нужно хорошенько помыться, — говорит он сквозь смех, прежде чем я обнаруживаю, что лечу по воздуху.

— Я убью тебя, — кричу я как раз перед тем, как теплая вода бассейна поглощает меня целиком, а окружающее исчезает.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

Себастьян

Я снимаю кроссовки и кладу телефон на шезлонг рядом с собой, но не спускаю глаз со Стеллы, пока она барахтается в бассейне.

Я сбрасываю свои кроссовки как раз вовремя, когда ее голова снова появилась.

Она вытирает воду с глаз, но ее взгляд не отрывается от моего члена, полностью твердого и отчаянного для нее.

— Это было нехорошо, — шипит она.

Я делаю шаг вперед, мои пальцы ног обвиваются вокруг края бассейна.

— Я уверен, что смогу придумать несколько способов загладить свою вину.

Она прикусывает нижнюю губу, наблюдая за мной, ожидая, что я что-нибудь сделаю.

— Хочешь компанию?

— Я думаю, это зависит от того, дашь ли ты мне то, что мне нужно, или нет, — нахально говорит она, пятясь к отмели, медленно обнажая передо мной все больше своего обнаженного тела.

— Разве я не всегда даю тебе то, что тебе нужно? — Я рычу, наблюдая за ней голодными глазами, когда ее задница достигает края.

— Ну, ты здорово напился, — говорит она с ухмылкой, дразня меня. — Возможно, мне придется усомниться в твоих навыках.

— Это правда? — Спрашиваю я, чертовски удивленный тем, что у нее хватает наглости даже подвергать сомнению мои способности, находясь под влиянием. Она уже должна знать, что я всегда делаю свою работу. Всегда.

Она наклоняет голову в сторону и изучает меня, пока приподнимает задницу, позволяя мне увидеть ее тело.

Мой член дергается от моей потребности проникнуть в ее тугую пизду. Но я остаюсь на месте, желая поиграть в ее игру, по крайней мере, немного.

— Да, — говорит она, наконец, отвечая на мой вопрос, откидываясь на локти, кладет ноги на плитки и раздвигает ноги.

Здесь может быть темно, но это не значит, что я не могу видеть каждую чертову вещь.

— Я думаю, что, может быть… — Она задыхается, когда обхватывает грудь, зажимая пальцами твердый сосок. — Я должна… — Ее рука опускается вниз по ее животу, и моя имитирует, мои пальцы обхватывают мой член, пока я наблюдаю за ней. — Сделать это сама.

— И ты думаешь, что сможешь кончить так же сильно, как я заставляю тебя кончать? — Я рычу.

Ее резкий вздох наполняет тихую комнату, когда она засовывает два пальца в свою киску.

К черту мою жизнь.

Я поглаживаю свой член, но этого недостаточно. Это больше никогда не будет достаточно. Все, что меньше ее, никогда не бывает чертовски хорошим.

— Да, — кричит она, выгибая спину, устраивая для меня чертовски невероятное шоу. Меня даже не волнует, что она притворяется.

Я ныряю с края, и долю секунды спустя мое тело рассекает воду, пока я не выныриваю прямо перед ней.

— Хочешь крупный план? — спрашивает она, ее дыхание прерывается короткими, резкими вздохами.

Хорошо, так что, возможно, она не притворялась.

— Я хочу большего, чем это, Чертовка.

Обхватив рукой ее запястье, я убираю ее пальцы от ее влагалища.

— Моя, — рычу я, проталкивая два пальца, которыми она трахала себя, мимо моих губ.

Я сосу их, смакуя ее соки, позволяя ее вкусу покрыть мой язык.

Ее глаза темнеют, когда она смотрит.

Вытаскивая ее пальцы изо рта, я позволяю ее руке упасть в сторону.

— Теперь скажи мне, принцесса. Кому принадлежит эта пизда? — Спрашиваю я, подходя ближе и слегка проводя пальцем по всей ее длине.

— Тебе, — выдыхает она, не сводя с меня глаз. — Я твоя, Себастьян. Вся. Блядь. Твоя.

Прижимая руки к ее коленям, я раздвигаю ее ноги шире и припадаю губами к выцветшему клейму на ее бедре.

Я облизываю свои инициалы, жалея, что не догадалась захватить с собой нож, чтобы сделать ей ребрендинг.

Осознание того, что она каждый гребаный день ходит с моим именем на коже, делает со мной какое-то странное дерьмо, с которым, я уверен, хорошо обученный психолог провел бы день на поле.

Но, черт возьми, мы оба такие же извращенцы, как и друг для друга.

Это единственная терапия, которая мне нужна. Она.

Она моя гребаная спасительница.

Мое гребаное все.

— Себ, пожалуйста, — стонет она, когда я не тороплюсь целовать нежную кожу ее внутренней части бедра вместо того, чтобы нырять за тем, чего мы оба хотим.

— Возбуждена, детка?

— Ты, блядь, это знаешь, — рявкает она, запуская пальцы в мои мокрые волосы и притягивая меня ближе к своей киске. — Теперь оближи меня. Отсоси у меня. Трахни, что угодно. Просто заставь меня кончить. Пожалуйста.

— Только потому, что ты меня так вежливо попросила.

Раздвигая ее ноги еще шире, я полностью обнажаю ее перед собой и облизываю ее влагалище, пока она корчится на плитках.

— Да, — кричит она, когда я посасываю ее клитор и погружаю два пальца глубоко в нее.

Ее хватка на моих волосах становится болезненной, но я не сдаюсь — пока она не садится мне на лицо, выкрикивая мое имя, ее соки стекают по моей руке.

— Черт возьми, да, — стонет она, ее грудь вздымается, когда она ложится на плитки, пытаясь отдышаться.

— Хорошо?

— Все было хорошо, — говорит она со смехом, снова пытаясь сесть.

— Поменяйся со мной местами, — требует она.

Я выгибаю бровь, глядя на нее.

— Что? Ты думаешь, что ты единственный, кто может предъявлять требования? Отодвинь свою задницу в сторону, Себастьян, и дай мне отсосать твой член.

Она прыгает в воду, ее тело скользит по моему.

Я хватаю ее за подбородок.

— Ты действительно умеешь обращаться со словами, принцесса.

— Забавно, потому что я подумала, что ты предпочтешь, чтобы я использовала свой рот для чего-то другого, Себастьян.

— Я чертовски люблю твой рот, независимо от того, как ты им пользуешься. — Чтобы доказать это, я прижимаюсь губами к ее губам, просовывая свой язык ей в рот и позволяя ей попробовать себя на мне.

Разворачивая нас, я ударяюсь о стену бассейна и обхватываю пальцами край, отрывая свои губы от ее, когда я вскакиваю.

— Весь твой, детка, — говорю я, бросая взгляд на мой болезненно твердый член.

Ее взгляд следует за моим, и она облизывает губы.

— Сделай это хорошо, — поддразниваю я.

Она усмехается. — Когда я этого не делаю?

Скользя руками вверх по моим бедрам, она наклоняется вперед и облизывает меня по всей длине.

— Всегда чертовски умопомрачительно, — признаюсь я, когда она берет меня в рот.

Несмотря на то, что сегодня я кончал уже больше раз, чем могу сосчитать, проходит несколько смущающих минут, прежде чем я снова балансирую на грани.

Она, блядь, тоже это знает, потому что продолжает отстраняться прямо в тот момент, перед тем как я кончу ей в глотку.

— Ты убиваешь меня, чертовка.

Она хихикает рядом со мной, делая восхитительную пытку еще хуже.

Она берет меня глубоко, и мой член погружается в ее горло, когда раздается звук открывающейся двери и голоса вдалеке.

Ее глаза поднимаются на меня, расширяясь от шока.

— Не останавливайся, черт возьми, — говорю я ей, крепче сжимая ее волосы.

Она стоит спиной к двери, так что тот, кто собирается присоединиться к нам, ничего от нее не увидит, и это все, на что я действительно способен сейчас насрать.

— Черт, чертовка, — стону я, так чертовски близок к взрыву.

Голоса становятся ближе, шаги громче, а затем вокруг нас загорается свет, давая всем чертовски хорошее представление о том, что происходит.

— О, черт…

Мои глаза встречаются с глазами Тео, когда он, Алекс, Нико, Тоби, Калли и Эмми все стоят в дверном проеме с широко раскрытыми, хотя и не совсем шокированными глазами. Знание того, что они наблюдают, — это последний толчок, в котором я нуждалась, и мое освобождение захлестывает меня.

— ЧЕЕЕРТ, — рычу я, мой член яростно дергается, когда я заполняю горло Стеллы. — Черт возьми, принцесса. Я люблю тебя. Я, блядь, так сильно тебя люблю, — говорю я ей, наклоняясь и обхватывая ладонями ее подбородок, когда смотрю глубоко в ее глаза.

— Черт. Неужели он только что… — испуганный женский голос заполняет пространство вокруг нас.

— Тебе действительно нужно потерять эту карточку V, малышка Си, — говорит ей Алекс, в его голосе слышится веселье.

— Что, черт возьми, ты можешь знать о моей визитной карточке, Александр? — она рычит в ответ.

— Господи, мы можем, пожалуйста, перестать говорить о девственности моей младшей сестры? — огрызается Нико, проходя дальше в комнату.

Отталкиваясь от края бассейна, я позволяю воде поглотить меня и обнимаю Стеллу.

— Какого хрена вы, ребята, делаете? — спрашиваю я, когда они направляются к шезлонгам и начинают устраиваться поудобнее.

Тео достает свой телефон и синхронизирует его с динамиками, через несколько секунд вся комната наполняется музыкой.

— Вечеринка у бассейна, братан, — говорит Алекс, как будто это чертовски очевидно.

Я пробегаю глазами по ним всем теперь, когда я не нахожусь в своем блаженном состоянии после оргазма, и замечаю, что все они в шортах и футболках.

— Черт возьми, — бормочу я.

— Присоединяйся к нам, — говорит Тео, его глаза весело сверкают.

— Скажи мне, что они на самом деле, блядь, несерьезно, — бормочет Стелла.

— Прости, детка.

— Я не собираюсь выходить туда голой.

— Чертовски верно, ты это не сделаешь.

— Вы, ребята, злые, — огрызается Калли, подходя к нам обоим и протягивая что-то Стелле. — Это все, что у меня было. Это может быть немного маловато, — признается она с содроганием.

— Спасибо, — говорит Стелла, принимая лоскутки ткани, которые передает Калли.

— У парней есть твои. Тем не менее, удачи в том, чтобы заставить их принести это сюда.

— Гребаные пезды, — бормочу я себе под нос, отпуская Стеллу, чтобы она могла одеться и направиться к мелкому концу, не устраивая ни единого перепихона из-за того, что все на это смотрят. Парни видели меня голым больше раз, чем я уверен, они готовы признать.

— Что, черт возьми, с тобой не так? — лает Эмми, прикрывая глаза рукой. — Я, блядь, недостаточно под кайфом для этого дерьма. — Ее другая рука тянется в направлении Алекса, требуя косяк, который он поднес к губам. В отличие от остальных, она единственная, кто все еще одет в тот же наряд, что и раньше.

— Тебя никто не приглашал, байкерская сучка, — издевается он, хотя и протягивает ей косяк.

— Калли пригласила меня, мудак. Она хотела хоть какого-то облегчения от всей этой чуши про мачо-альфу.

— Ей тоже не обязательно быть здесь, — добавляет Нико, когда я хватаю пару шорт, которые Тео прятал за своим шезлонгом.

— Просто скажи мне, что ты принес еще алкоголя, — требую я.

— Конечно, братан. Что бы это была за вечеринка у бассейна без него?

Я опускаюсь на свободный шезлонг и жестом приглашаю Эмми разделить со мной, затягиваясь косяком, когда Стелла выходит из бассейна.

— Срань господня, — выдыхаю я, быстро наслаждаясь только что полученным ударом.

— Ты счастливый ублюдок, чувак, — объявляет Алекс, явно трахая мою девушку глазами.

— Да, я знаю. — Я откидываюсь на спинку шезлонга и похлопываю по промежности между бедрами. Стелла удерживает мой взгляд, когда подходит, ее бедра покачиваются, почти все изгибы обнажены, и это снова пробуждает мой член к жизни.

Калли была права — бикини немного маловато, но во всех чертовски правильных смыслах.

Она садится между моих ног и прислоняется ко мне спиной, наклоняя свое лицо вверх, чтобы запечатлеть поцелуй у меня под подбородком.

— Люблю тебя, — выдыхает она.

Я прижимаю ее крепче, утыкаясь носом в ее мокрые волосы. Я вдыхаю ее.

— Не могу поверить, что эти мудаки взломали ворота.

— О, я определенно могу. Они тоже точно знали, что делали.

— Придурки.

— Нет, Себ. Они просто лучшие гребаные друзья, о которых ты только мог мечтать.

Я смотрю на них всех, смеющихся, шутящих и передающих по кругу очередной косяк, банки пива и бутылки водки.

— Да, я думаю, с ними все в порядке.

— Пошел ты, чувак, — рявкает Нико, явно подслушав. — Мы лучшие, и ты, черт возьми, хорошо это знаешь.

— Что вы, ребята, сделали с Деймоном? Разве он не был готов к вечеринке у бассейна? — говорит Стелла, ее тело слегка сотрясается от смеха.

— Деймон одет во что-нибудь, кроме своего костюма? Тебе бы повезло, — рявкает Алекс. — Он, наверное, пошел домой поклоняться дьяволу или еще какому-нибудь дерьму. Как, черт возьми, у нас одна и та же ДНК, я никогда не пойму.

Разговор продолжается, выпивка течет рекой вместе с травкой, и я продолжаю держаться за Стеллу, теряясь в своих друзьях.

События этого дня могут быть одними из худших в моей жизни, но все будет хорошо.

Рядом со мной мои мальчики и, самое главное, моя девочка. Что еще мне могло быть нужно?

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Стелла

— О Боже мой, — тихо стону я, приходя в себя.

Мой рот похож на дно чертовой птичьей клетки, мой желудок переворачивается, голова кружится, а тело покрыто липким блеском пота.

Отвратительно.

Перекатываясь на спину, я молюсь, чтобы мой желудок выдержал и замер на несколько секунд, пока я жду результата.

Себ громко храпит рядом со мной, и когда я оглядываюсь, я с облегчением вижу, что он действительно выглядит расслабленным.

Вчера было очень больно прощаться с мамой, а затем терпеть всех, кто хотел выразить свои соболезнования.

Понятно, что это было последнее место, где он хотел быть, и я боялась, что потеряю его дольше, чем это было на самом деле.

К счастью, немного — или много — травы, несколько оргазмов и хорошая компания, казалось, помогли прогнать некоторые тени из его глаз.

Я не настолько наивна, чтобы думать, что это все, что нужно. Но это было хорошее начало.

Моя потребность в ванной в конце концов берет надо мной верх, и я молча сажусь, свешиваю ноги с кровати и прохаживаюсь по комнате.

Себ даже не шевелится. Я останавливаюсь в дверях и просто наблюдаю за ним какое-то время.

Он лежит на спине, голый, простыни задрапированы низко на талии, так низко, что они едва прикрывают что-либо. И, несмотря на боль, которую я чувствую между ног, помогая ему забыть прошлую ночь, жар расцветает при виде него.

Черт бы его побрал. Он просто слишком симпатичный.

Я тихо смеюсь над собой. Он бы возненавидел меня за то, что я его так назвала.

Мой большой плохой солдат мафии пытается быть горячим и пугающим, но прямо сейчас вся эта личность исчезла. Он просто мой сломленный мальчик с красивым лицом и греховным телом.

Мое сердце колотится, когда я смотрю на него.

Как это возможно, что мои чувства к нему изменились так быстро, как они произошли?

Я ненавидела его. Я ненавидела его так чертовски сильно.

Я улыбаюсь, вспоминая некоторые из наших худших времен.

Но теперь…

Теперь он для меня все, и я не могу представить свою жизнь без него в ней.

— Я чувствую, как ты смотришь. — Его глубокий, скрипучий голос поражает меня. — Либо приходи и используй это тело, либо продолжай то, что ты делала.

Я смеюсь над ним. Он даже не открывает глаза, когда слегка сдвигается, устраиваясь поудобнее.

Простыни опускаются ниже, и я одарена видом всего него.

Черт возьми.

Я прикусываю нижнюю губу, продолжая смотреть.

Но моя насущная потребность в туалете заставляет меня двигаться. Это и моя потребность в обезболивающих.

Я писаю, включаю душ и чищу зубы, ожидая, пока он прогреется. Я бросаюсь под поток воды в надежде, что это поможет мне немного проснуться, прежде чем найти одну из рубашек Себа с пола спальни и натянуть ее на свое тело.

Я добавляю пару трусиков, расчесываю мокрые волосы и заканчиваю на этом.

Я понятия не имею, кто еще здесь, но давайте будем честными, все они видели меня в худшем состоянии раньше.

Я открываю дверь и тихо иду по коридору.

Из комнаты Алекса доносится громкий храп, я протягиваю руку и закрываю дверь, проходя мимо. Но когда я добираюсь до гостиной и нахожу три тела без сознания, я обнаруживаю, что на самом деле это был не Алекс, потому что он на одном из диванов с Нико и Калли на двух других.

Я стараюсь свести шум к минимуму, но моя потребность в кофе означает, что всего через секунду запуск машины заставляет всех троих проснуться.

— Отвали, — грохочет глубокий мужской голос. — Сделай так, чтобы это прекратилось.

Я не могу удержаться от смеха, когда Нико натягивает подушку на голову, чтобы заглушить шум.

— Я умираю, — добавляет Калли.

— Добро пожаловать в мир похмелья и сожалений, Каллиста, — поет Алекс.

— О Боже, что я наделала?

Я не могу не смеяться над паникой в ее голосе.

— Ты ожидаешь, что я помню? — Я спрашиваю со смехом.

— Ты молодец, малышка Си, — бормочет Алекс. — Ты никого не трахала в бассейне и никому не делала минет в парилке.

Его слова могут ее немного успокоить, но когда его глаза находят мои, я понимаю, что он вспоминает только некоторые из моих действий прошлой ночью.

— Тебе придется работать усерднее, чтобы смутить меня, Деймос. Мы оба знаем, что нет ничего такого, чего бы ты не видел раньше.

— Мы должны были пригласить нашу собственную киску, — ворчит Нико. — Вечеринки с моей младшей сестрой — это не кайф.

— Ты мог бы уйти, — огрызается Калли.

— Ребята, еще слишком рано для этого дерьма, — ворчит Алекс. — Кофе, — стонет он. — Мне нужен кофе. Принцесса? — Он хлопает ресницами, глядя на меня, и я закатываю глаза так сильно, что становится больно.

— Хорошо. Но ты заказываешь еду.

— Договорились, — говорит он, слегка приподнимаясь, чтобы сесть, и тянется за своим телефоном на кофейном столике.

Я хватаю коробку с обезболивающими и проглатываю две, прежде чем бросить коробку в нуждающегося Алекса, в то время как аппетитный аромат кофе наполняет воздух вокруг нас.

Калли, спотыкаясь, спускается в ванную, и я не могу удержаться от смеха, когда она отскакивает от стен, когда идет. Как и я, она одета в одну из рубашек парней со вчерашнего вечера, хотя я не помню, чью. Они не носили их задолго до того, как все нырнули в бассейн.

Калли и Эмми некоторое время отказывались, предпочитая смотреть, как они ведут себя как дети с шезлонгов, но, как они и должны были предсказывать, это продолжалось недолго, прежде чем Алекс и Тео оттащили их и бесцеремонно бросили их обеих в бассейн, вместе с одеждой и всем остальным.

Под платьем у Калли был купальник, но Эмми, по-видимому, отказалась надеть розовое бикини, которое предложила ей Калли, и осталась только в черном нижнем белье, к большому притворному ужасу и едва скрываемому восторгу Тео.

Этот хитрый ублюдок так увлекся ею, что это даже не смешно.

Он провел большую часть ночи, наблюдая за каждым ее движением, и я почти уверен, что так было бы, ходила ли она в своих крошечных стрингах и лифчике или полностью одета. Все, что нам нужно сделать сейчас, это убедить его признаться в этом своему упрямому «я» и сделать ход.

Звук чьих-то шагов по коридору привлекает мое внимание, когда я подаю первый кофе Калли — к большому неудовольствию Алекса.

— Сначала дамы, — она нахально опускается на диван, явно немного придя в себя после похода в ванную.

— Ты не дама, малышка Си, — он подмигивает ей, как будто знает что-то, чего не знаю я.

— Ты не думал об этом прошлой ночью, когда пялился на ее сиськи в этом крошечном купальнике. — Алекс бросает на меня уничтожающий взгляд, в то время как Нико стонет, давая нам понять, что он не отключился под своей подушкой.

У меня слишком сильно болит голова, чтобы слушать разговор о сиськах моей младшей сестры. Ой, — жалуется он, когда Алекс бросает в него еще одну подушку.

Только когда я ставлю еще две кружки на кофейный столик, дверь дальше по коридору открывается и появляется сонный Тоби.

— Доброе утро, — ворчит он, поднимая руку, чтобы провести пальцами по своим растрепанным волосам.

Он без рубашки, в одних спортивных штанах, но каким бы впечатляющим ни было его тело — как и у всех них, придурков, — мое внимание привлекает свежий шрам на его груди.

Боль пронзает мою собственную, когда я вспоминаю, через что он недавно прошел, и все из-за меня. Я и мой гребаный ненормальный преследователь. Мой желудок скручивает, совсем как тогда, когда я впервые проснулась, и я готовлюсь бежать в ванную.

К счастью, это проходит после пары глубоких вдохов.

— Привет, — говорит Тоби, явно чувствуя, о чем я думаю.

Он подходит и хватает меня за затылок, притягивая к себе и запечатлевая поцелуй на моей макушке.

— Я в порядке. И это не твоя вина.

— Но…

— Нет, Стелла. Просто… нет.

Я киваю в его объятиях и задерживаюсь на пару секунд, просто чтобы впитать его силу.

Себ не единственный, кто стал жизненно важной частью моего существования почти за одну ночь, потому что Тоби тоже. И задолго до того, как я обнаружила, как мы были связаны. Очевидно, в то время я понятия не имела, но я почувствовала что-то… что-то более сильное к Тоби с того первого дня, когда он запрыгнул ко мне в машину и предложил посидеть со мной, пока я буду ждать эвакуатор. Если бы только я знала, насколько глубока эта связь, я, возможно, не провела бы всю ночь, проверяя его и пытаясь использовать его, чтобы свести Себа с ума.

— Так-то лучше, — говорит он, замечая улыбку на моем лице, когда я вспоминаю те первые дни. — Хочешь поделиться тем, что заставляет тебя улыбаться? — Он говорит шепотом, чтобы остальные нас не услышали.

Отступая от него на шаг, я качаю головой. — Просто вспоминаю, как совершенно неуместно я смотрела на тебя те первые несколько недель.

Он издает лающий смешок, но я не упускаю того, как он съеживается.

— Да, хорошо. Ты была не единственной, — говорит он. — Я просто рад, что твой отец остановил нас, когда он это сделал.

— Господи, — говорю я, проводя рукой по лицу. — Я даже не могу…

— Прекрати обсуждать свой почти инцест и принеси бедному парню кофе, — кричит Алекс со смехом.

— От чего, черт возьми, умер твой последний раб?

— Ты, наверное, предпочла бы не знать, принцесса.

Я прищуриваюсь, глядя на него. — Ты уже заказал еду?

— Да, — протягивает он, как будто я ему надоедаю.

— Хорошо, теперь подвинь свою задницу и дай Тоби сесть.

Он приветствует меня подмигиванием и немного сдвигается.

— Где Эмми? — Спрашивает Тоби, оглядываясь по сторонам, как будто она вот-вот выскочит из-за дивана.

— Понятия не имею, — говорю я.

— Я даже не помню, как вернулась сюда, не говоря уже о том, как это сделал кто-то другой, — признается Калли. — Что, черт возьми, было в этой травке?

— Э-э… травка? — предлагает Алекс, смеясь, когда она отшивает его. — Ты нравишься мне больше теперь, когда Стелла развратила тебя, малышка Си.

— Пошел ты.

— Я имею в виду, Нико, вероятно, убил бы меня, но, конечно, я готов к этому, если ты готова.

— Ты свинья, — издевается Калли.

— Она пошла домой? — спрашиваю я, игнорируя их препирательства.

— Может быть, она вызвала Uber, чтобы скрыться от отчаянных взглядов Тео, — предполагает Тоби.

— Ты тоже это заметил, да? — Бормочу я, снова включая кофеварку.

— Ему просто нужно трахнуть ее.

— Кому кого нужно трахнуть? — спрашивает знакомый глубокий голос, посылая дрожь по моей спине.

Себ появляется из-за угла кухни, и у меня слюнки текут, когда я нахожу его тоже только в паре серых спортивных штанов.

Неразбавленная похоть разливается по моим венам при виде этого.

— Привет, — мурлычу я, поворачиваясь к нему и проводя руками по его обнаженной груди, соединяя их у него за плечами.

— Привет, принцесса.

Я прикасаюсь губами к его губам с намерением сохранить целомудрие, но у него другие идеи, и он прижимает мое тело к своему, просовывая руку под рубашку, которая на мне надета, и грубо сжимая мою задницу.

— Отпусти ее, неандерталец, — бормочет Калли.

— Ей это нравится, — отвечает Себ, хотя он действительно делает, как она сказала.

— Слишком, блядь, верно, я так и делаю.

— Так кому нужно трахаться?

— Тео и Эмми.

— О, ну, да. Это, блядь, не новость. Иди, сядь, детка. — Себ кладет руки мне на плечи и подталкивает к диванам, чтобы взять на себя роль баристы.

Я наблюдаю, как он ходит по кухне, готовя последний кофе, прежде чем опуститься рядом со мной и притянуть меня к себе.

— Итак, что мы пропустили? — Он спрашивает остальных.

— Э-э… кроме того, что я не знаю, куда делась Эмми, не так уж много.

Я вспоминаю события прошлой ночи и пытаюсь вспомнить, чем все это закончилось, но, как и Калли, я на самом деле не помню, как вернулась сюда. Однако у меня есть воспоминания о нас с Себом в постели, прижатых к стене и…

— Она вернулась сюда с нами, — подтверждает Себ, у которого явно память лучше, чем у всех нас.

— Хорошо, так где она сейчас?

— Я позвоню ей, — говорит Калли, доставая свою сумочку.

Но у нее не появляется шанса позвонить, потому что открывается дверь, и за ней раздаются тяжелые шаги.

Все мы поднимаем глаза, когда появляется Тео.

Мне приходится подавить смех над его состоянием. Обычно он так собран, что на него почти больно смотреть, но прямо сейчас он торчит из своей задницы.

Его волосы торчат во все стороны, у него больше щетины, чем, по-моему, я когда-либо видела на его лице, и у него…

— Чувак, у тебя синяк под глазом? — Алекс лает.

— Просто… — Тео поднимает руку в надежде остановить их. Я не могу удержаться от смеха, потому что… неужели он совсем не знает своих друзей? — Не надо. Ладно? Нет. Мне нужен кофе. Крепкий, блядь, кофе.

Он как раз делает шаг в сторону кухни, когда я слышу что-то еще. Я тоже не единственная, потому что все головы поворачиваются в сторону спальни Тео, когда кто-то еще выходит.

— О, мой гребаный Бог, — почти визжит Алекс, черт возьми. — Черт возьми, да, братан.

Эмми действительно выглядит так, словно ее протащили через живую изгородь задом наперед. Ее волосы на голове в беспорядке, на ней повсюду вчерашний темный макияж, и на ней рубашка Тео. Но самое поразительное — это то, что выглядит как засохшая кровь на одной стороне ее лица.

— Эм, что случилось? — спрашиваю я, очевидно, единственная, кто видит реальный ущерб, а не просто увлекается тем, что они вдвоем выходят из одной спальни.

— Я не знаю, — шипит она, — и этот придурок мне не говорит.

Я снова обращаю свой сердитый взгляд на Тео, но он слишком сосредоточен на кофеварке, чтобы оценить чистую смерть в моем взгляде.

— Кто-нибудь, закажите ей гребаный Uber, — огрызается он. — Я возвращаюсь в постель.

В ту секунду, когда он сварит свой кофе, он исчезает обратно в коридоре и хлопает дверью с такой силой, что вибрирует все здание.

— Ну, тогда я приготовлю себе сама, — кричит Эмми ему вслед, выводя его из себя.

— Я сделаю это, — предлагает Себ, заставляя мое сердце петь.

— Спасибо. Можно мне? — Спрашивает она, указывая на коробку с обезболивающими на кофейном столике.

— Угощайся, — говорю я, и она угощается. Бросив две маленькие таблетки в рот, она проглатывает их всухую, заставляя мои глаза расшириться от удивления.

— И что? — Спрашиваю я, когда она падает рядом со мной.

— Так что ничего. Я пью кофе, а потом ухожу. — Ее голова откидывается на подушку, а глаза закрываются.

— Что случилось с твоей головой? — спрашиваю я, мои глаза прикованы к крови.

Она пожимает плечами. — Спроси этого засранца.

— Вы двое…

— Нет, — огрызается она, садясь так быстро, что, должно быть, у нее кружится голова, потому что она крепко зажмуривает глаза и делает глубокий вдох. — Нет, мы этого не делали. Я даже не знаю, как я там оказалась.

— Ты уверена? — спрашивает Алекс, выглядя слишком удивленным всеми нами. — Если ты не можешь вспомнить, что произошло, тогда откуда ты знаешь, что ты не…

— Потому что я знаю, — огрызается она. — Либо это, либо его член такой маленький, что не касался боков.

Алекс смеется, когда Нико разбрызгивает кофе повсюду.

— Я видел это. Это вполне возможно, — радостно сообщает Алекс.

— Неважно, — усмехается Эмми, поворачиваясь ко мне. — Мы этого не делали. Ты мне веришь?

Я киваю, зная, что она имеет в виду. Дотягиваясь до ее руки, я нежно сжимаю ее. — Я верю тебе, — шепчу я.

Себ передает ей кружку и снова устраивается по другую сторону от меня.

Тишина наполняет комнату на несколько минут, все ребята затерялись в своих телефонах, пока Алекс не чувствует необходимость зачитать какую-нибудь дурацкую шутку, которую он находит веселой.

— Не хочешь зайти в нашу ванную, чтобы освежиться? — Я спрашиваю Эмми. — Мы можем отвезти тебя домой, чтобы ты переоделась, прежде чем… — Я замолкаю, желая напомнить ей, что у нас есть планы, но не желая, чтобы кто-то еще знал.

Изначально мы планировали сегодня встать и пойти в школу. Себ настаивал на том, чтобы жизнь продолжалась как обычно, несмотря ни на что, но я думаю, мы все единодушно согласились забыть об этом где-то между водкой и травкой прошлой ночью.

Часы уже показывают, что время обеда прошло, так что, я думаю, мы все основательно облажались с идеей посещать какие-либо занятия сегодня, но, к счастью, у нас еще достаточно времени для сюрприза, который я запланировала для Себа.

— Перед чем? — спрашивает Себ, ничего не упуская.

— Ты увидишь. — Я оставляю поцелуй на его щеке. — Давай, Эм. Пойдем приведем тебя в порядок.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ

Себастьян

Я все еще чувствую себя немного уставшим, когда Стелла, Эмми, Тоби и я садимся в мою машину несколько часов спустя, хотя я уверен, что могу вести машину. То же самое нельзя сказать о Нико и Алексе, которые снова спали на диванах, когда мы уходили — хотя не раньше, чем я нашел перманентный маркер, а Стелла и Эмми нарисовали петухов на их лицах.

Путешествие через весь город, сначала чтобы отвезти Тоби, а затем к Эмми, проходит довольно тихо, все всё еще страдают от прошлой ночи, но я более чем счастлив, пока рука Стеллы в моей.

Каждый раз, когда я смотрю на нее, у меня болит в груди, когда я думаю о ее силе и поддержке вчера.

Я бы не смог этого сделать, если бы ее не было рядом. У меня нет никаких сомнений по этому поводу.

Я бы не смог стоять там, пока мои сестры разваливались на части, в то время как люди, которые понятия не имели о нашей реальной жизни, вставали и говорили о маме, как будто она была кем-то, кто на самом деле больше заботился о своих детях, о своей жизни, чем о яде, которым она наполнила свое тело. Но хуже всего воспоминания. Стелла помогала держать их в страхе.

Она смотрит на меня, когда я останавливаю машину у дома Эмми.

— Я люблю тебя, — произносит она одними губами, прежде чем открыть дверь и выйти.

Я следую за ней, потому что я бессилен сделать что-либо еще.

— Ты собираешься рассказать мне, что ты задумала? — Спрашиваю я, следуя за ними в дом.

Там пусто, папа Эмми на работе, а мисс Хилл в школе, хотя, вероятно, это ненадолго, поскольку день почти закончился.

— Нет.

— Я ненадолго, — говорит Эмми, быстро исчезая наверху и оставляя нас посреди коридора.

Дом хороший, хотя и довольно скромный по сравнению с домами, к которым я привык, живя своей жизнью. Но это по-домашнему уютно, удобно, и когда я просматриваю множество фотографий, которыми заполнены почти все поверхности, я быстро понимаю, что он полон любви.

— Эй, смотри, — говорю я, глядя на одну фотографию. — Это мисс Хилл в детстве.

Стелла подходит, встает рядом со мной и смотрит на изображение двух улыбающихся подростков перед нами.

— Отец Эмми тогда был горячим, — объявляет она, и блеск в ее глазах говорит мне, что она просто пытается добиться реакции.

— Только тогда? Я думал, ты сейчас тоскуешь по нему, — говорю я, подыгрывая.

— О да. У него есть эта байкерская черта плохого парня.

— Плохой мальчик, дедушка-байкер, — бормочу я.

Стелла откидывает голову назад и смеется. — Он не такой старый. Эмми появилась у него примерно в восемнадцать лет.

— Все еще слишком стар, чтобы ты его вожделела, Чертовка.

Она пожимает плечами, как будто это не имеет большого значения, прежде чем перейти к другим фотографиям.

— Мы должны отправить это Тео, — смеется она, не оставляя мне выбора, кроме как подойти и посмотреть, что она нашла.

— Что это с родителями, которые фотографируют своих детей голыми в ванне? — Я бормочу, зная, что у мамы есть точно такие же фотографии в альбоме где-то дома.

— Понятия не имею. Но посмотри, какая она милая.

— Конечно, милее, чем она сейчас.

Стелла смотрит на меня, ее глаза сузились. — Она ни в чем из этого не замешана.

Она так уверена в своей подруге, и я хочу согласиться с ней, но такого рода совпадений обычно не бывает, и я не могу выкинуть теории Тео из головы. Он убежден, что она каким-то образом замешана. Даже если она не осознает, что это так.

— Только время покажет, детка.

Ее губы сжимаются от разочарования, но у нее нет шанса поспорить со мной, потому что топот ног по лестнице мешает ей что-либо сказать.

— Тьфу, правда? — Эмми жалуется, когда замечает, что привлекает наше внимание. — Ты не мог просто пойти и помочь себе чем-нибудь на кухне?

— О, у тебя симпатичная задница, Эм.

Сердитое рычание разрывает ее горло, и она быстро проглатывает свое разочарование и перебрасывает волосы через плечо.

— Мы готовы идти?

— Да, — радостно соглашается Стелла.

— Куда идти? — Спрашиваю я, переводя взгляд с одной на другую. Более чем очевидно, что они о чем-то сговорились, и любопытство убивает меня.

— Сюрприз, — говорит Стелла, поворачиваясь ко мне с широкой озорной улыбкой.

Она берет меня за руку и вытаскивает из дома вслед за Эмми, но не отпускает, чтобы я мог обойти машину со стороны водителя. Вместо этого она втягивает меня в свое тело и крепко обнимает.

— Привет. — Она улыбается мне сквозь ресницы.

— Привет. Что происходит, Чертовка?

Она протягивает руку и обхватывает мою челюсть, и я бессилен, поэтому склоняюсь к ее прикосновению.

— Ты мне доверяешь? — спрашивает она, заставляя мои брови сдвинуться.

Мои пальцы обвиваются вокруг ее талии. Я притягиваю ее ближе, используя ее тело, чтобы прижать меня к пассажирской двери.

— Ты знаешь, что да, — выдыхаю я, наклоняясь, чтобы захватить ее рот, но быстро обнаруживаю, что у нее другие планы.

Прямо перед тем, как мои губы соприкасаются с ее губами, ее рука ныряет в мой карман, и ее пальцы обхватывают ключ, прежде чем она вытаскивает его с торжествующей улыбкой.

— Ты знаешь, я бы дал тебе это, если бы ты просто попросила.

Она пожимает плечами. — Где в этом веселье?

Я качаю головой, глядя на нее, не в силах стереть улыбку с ее лица.

— Мы идем или что? — Эмми кричит из-за спины Стеллы.

— Да, мы идем, — соглашается Стелла, быстро целуя меня в губы. — Помни, ты сказал, что доверяешь мне, — предупреждает она, прежде чем прыгнуть на водительскую сторону и сесть за руль.

— Я буду сожалеть об этом, не так ли? — Я спрашиваю Эмми, которая выглядит и вполовину не такой взволнованной, как Стелла.

Она пожимает плечами. — Садись на заднее сиденье, Себ, — требует она, отталкивая меня с дороги и открывая дверь.

— О, конечно, да, — бормочу я, закатывая на нее глаза, пока двигаюсь.

— Ты выглядишь мило сзади, Себби.

— Себби? — Спрашиваю я, и грубость моего голоса говорит о том, как сильно я ненавижу это прозвище.

Деми использовала это, чтобы раздражать меня, когда я становился старше.

Мои кулаки сжимаются, а челюсть сжимается, когда я думаю о ней.

Как будто она знает, Стелла ловит мой взгляд в зеркале заднего вида и посылает мне воздушный поцелуй.

— Тогда поехали, я хочу посмотреть, что ты задумала, — требую я, отбрасывая воспоминания.

Когда Стелла выезжает на улицу, Эмми берет на себя музыку, и из динамиков гремит хард-рок.

— Действительно? — Бормочу я.

— Прекрати ныть, — издевается она. — Прямо сейчас мы здесь главные.

— Разве это, блядь, не правда, — бормочу я, заставляя Стеллу смеяться.

Откинувшись на спинку сиденья, я сосредотачиваюсь на наблюдении за тем, как она едет через весь город, чтобы спасти меня от погружения с головой во вчерашние воспоминания и постоянной боли в груди.

Ее рука крепко сжимает руль. В отличие от всех остальных, то, что я позволяю ей водить мою машину, на самом деле меня не беспокоит — не то чтобы я собирался ей об этом говорить. Я почти уверен, что это как-то связано с тем, насколько сексуально она выглядит за рулем.

Ее волосы собраны в неаккуратный пучок, что позволяет мне увидеть ее тонкую шею до того, как ее кожа будет прикрыта кожаной курткой.

— Я чувствую, как ты пялишься, — говорит она, бросая на меня быстрый взгляд через плечо.

Я пожимаю плечами, совершенно не смущенный тем, что меня поймали.

— Ты моя, — заявляю я так, словно это ответ на все вопросы.

Откинувшись на спинку стула, я отрываю взгляд от своей девушки, наблюдая за проносящимися мимо магазинами и домами, пытаясь понять, что они запланировали. Но пока мы бродим по улицам под руководством Эмми, я ни на йоту не приблизился к догадке, куда, черт возьми, мы направляемся.

— Просто притормози вот здесь, — в конце концов говорит Эмми, указывая на свободное место на обочине дороги немного дальше.

Стелла легко паркуется, глушит двигатель, а затем поворачивается, чтобы посмотреть на меня с широкой улыбкой, играющей на ее лице.

Небольшое беспокойство, которое я испытывал по поводу того, что мы делаем, немедленно исчезает. Я не лгал, когда уверял ее, что доверяю ей. Я делаю это безоговорочно.

— У нас нет на это времени, — бормочет Эмми, толкая дверь и выбираясь наружу.

— В чем ее проблема? — спрашиваю я со смехом, хотя, думаю, мы все прекрасно знаем, в чем ее проблема. Это приходит в виде моего лучшего друга.

Стелла качает мне головой и вылезает из машины.

Только когда я оказываюсь на тротуаре рядом с ними и смотрю вниз на предприятия, расположенные вдоль улицы, я начинаю понимать, что мы собираемся делать.

— Чертовка, — рычу я, когда она хватает меня за руку и начинает двигаться вперед.

— Что не так? Ты ведь не напуган, правда?

— Напуган? Нет, детка. Просто заинтригован.

— Хорошо. Хотя что-то подсказывает мне, что тебе это понравится. — С этими словами она тащит меня через парадную дверь в тату-студию под названием Rebel Ink.

Женщина с розовыми волосами, сидящая за столом, приветствует нас, но в ту секунду, когда она улыбается Эмми и обращается к ней по имени, я понимаю, что за этим кроется гораздо больше, чем я сначала подумал.

— Это Стелла и Себ, — говорит Эмми, представляя нас.

— Привет, я Бифф. Так приятно наконец-то встретиться с тобой. Эмми всегда говорит о тебе, она маленькая болтушка, — дразнит Бифф, в то время как Эмми разочарованно поджимает губы.

— Она лжет. Она не думала, что у меня есть настоящие друзья, пока ты просто не вошла.

— Она права, — соглашается Бифф со смехом. — Ее папа всегда рассказывает нам о ее воображаемых друзьях. Он…

— Ладно, мы почти закончили здесь? — огрызается Эмми, ее лицо начинает немного краснеть, и меня поражает, почему мы находимся именно в этой студии.

— Да, он полностью готов для тебя и уже оплатил твой счет. Веселитесь, дети. — Она подмигивает.

Я скриплю зубами, когда она называет нас детьми. Я уже много лет не был гребаным ребенком. Иногда я задаюсь вопросом, был ли у меня когда-нибудь шанс быть просто ребенком.

Я вспоминаю те фотографии Эмми в младенчестве. Да, в мамином доме есть несколько моих фотографий. Но в основном все эти фотографии посвящены моим сестрам. Раньше, когда у них было два взволнованных родителя, наблюдавших, как они растут и учатся. К тому времени, как я добрался туда… Я выбрасываю эти удручающие мысли из головы, когда Стелла тащит меня в том направлении, в котором исчезает Эмми.

— Мы здесь, — объявляет она, драматично распахивая дверь и входя внутрь. — Папа, это Стелла и Себ. Твои жертвы на вторую половину дня.

— Фантастика. Я люблю молодое мясо. До тех пор, пока это не твое, — говорит татуированный байкер, взъерошивая волосы Эмми и мгновенно выводя ее из себя.

Я сжимаю руку Стеллы, когда она смеется.

— Скоро наступит день, старина. — Она подмигивает ему, прежде чем упасть на диван в углу комнаты, как будто она здесь живет.

— Ладно, хорошо. Я Ди, многострадальный отец этого сопляка. Очевидно, сегодня я причиню вам обоим немного боли. — Он потирает руки, в его глазах мерцает возбуждение.

— Приятно наконец-то познакомиться с тобой по-настоящему, — мурлычет Стелла, ее голос сочится похотью.

Я знаю, что она дразнит меня, флиртуя с ним. Но, черт возьми. Это работает.

Обхватив ее рукой за талию, я притягиваю ее обратно в свое тело и тихо рычу ей на ухо.

К сожалению, отец Эмми не пропускает этот ход, и в его глазах что-то вспыхивает.

— Итак, Себастьян Папатонис, — бормочет он, возвращаясь к своему маленькому табурету на колесиках.

— Да, и что из этого?

Он посмеивается, продолжая готовить свой набор.

— Ничего. Вообще ничего. Я доверяю суждению Эмми.

— О да, конечно, ты это делаешь, — усмехается Эмми.

— Игнорируй ее. Если вы друзья, то я уверен, что вы хорошо знаете, какая она. — Он показывает язык своей дочери, а она отшивает его.

Их отношения причиняют боль моему сердцу и заставляют меня задуматься, какой была бы моя жизнь, если бы все сложилось по-другому.

— Ладно, так кто первый? — спрашивает он, вырывая меня из моих мрачных мыслей.

Стелла смотрит на меня, на ее губах играет озорная улыбка.

— Я первая, — почти мурлычет она, черт возьми.

— Черт возьми, — бормочу я, проводя рукой по лицу.

— Присаживайся, Себ. Ты можешь посмотреть. — Ублюдок подмигивает мне. Он слишком хорошо, черт возьми, знает, насколько мучительным это будет. Я даже еще не знаю, где или что он вытатуировал, а я уже в полном беспорядке.

Все, что Стелла когда-либо говорила о горячем отце Эмми, проносится у меня в голове, пока я пытаюсь сдержать свою ревность.

Я знаю, что это иррационально. Я уверен, что он абсолютно профессионален. Черт, его гребаная дочь сидит рядом со мной. Но все же. Она моя.

M. О. Я.

Она удерживает мой взгляд, расстегивая пуговицу на своей юбке и позволяя ей упасть к ногам, оставляя ее в одних черных шортах для мальчиков.

Моя задница едва касается кожаного дивана, прежде чем я снова встаю.

— Что за хуйня? — Я лаю, к большому удовольствию Стеллы.

— Остынь, пещерный человек, — бормочет Эмми. — Мой папа вряд ли тронет ее, когда мы будем смотреть.

— Я могу заставить тебя посидеть в комнате ожидания, если ты предпочитаешь, — предлагает Ди с понимающей ухмылкой на губах.

— Нет, — заявляю я, садясь обратно и складывая руки на груди.

Стелла смотрит мне в глаза. Я понятия не имею, как она просто не поддается своему веселью. Это написано у нее на лице.

— Какой-то хреновый сюрприз, — бормочу я, упираясь локтями в колени и готовясь наблюдать, как какой-то другой парень ласкает мою девушку.

— Это будет стоить того. Обещаю. — Она посылает мне еще один воздушный поцелуй, и, черт возьми, это помогает.

— Остынь, черт возьми, чувак, — шипит Эмми. — Ты начинаешь терять свой имидж плохого мальчика.

— Ах, да? — спрашиваю я, свирепо глядя на нее. — К счастью для меня, мне на самом деле похуй, что ты думаешь.

Ди прочищает горло.

— Так как поживает мисс Хилл? — спрашиваю я, оглядываясь на него. — Ты уже усадил ее в это кресло?

Его глаза темнеют настолько, что мне на самом деле не нужен ответ.

— О боже мой, папа, — фыркает Эмми.

— Что? Ты видела ее чернила.

— Да, это потрясающе, но… Тьфу. Можем мы просто покончить с этим? Я не могу выносить напряжение, вибрирующее от этого члена. — Она бросает на меня взгляд.

— Тебе обязательно быть здесь? — спрашиваю я ее, приподняв брови.

— И пропустить то, что мой отец причинил тебе немного боли?

Низкий веселый смешок Ди наполняет комнату, когда он садится на место и велит Стелле раздвинуть ноги.

— К черту мою жизнь, — шепчу я себе, когда понимаю, где это происходит.

Ди втягивает воздух, когда видит шрам, который я оставил на внутренней стороне ее бедра.

Его жесткий взгляд задерживается на мне, прежде чем переместиться на его дочь. — Любой парень, который разделает тебя вот так, Эм, я, блядь, убью его. Поняла?

— Да, как скажешь, пап, — бормочет она, даже не отрывая глаз от экрана.

Он бросает на меня еще один предупреждающий взгляд, который я встречаю, мой взгляд ни разу не дрогнул.

Он может быть бывшим Жнецом, но он не был активен в течение многих лет, несмотря на его семейные связи. Можно с уверенностью сказать, что я далеко не боюсь его.

Я пожимаю плечами, наконец откидываясь на спинку дивана, когда знакомое жужжание наполняет комнату, и он принимается за мою девушку.

По крайней мере, теперь он полностью осознает, кому она принадлежит.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Стелла

Я знала, что это будет весело, но, черт возьми, я не знала, что реакция Себа будет такой хорошей.

— Он все еще рычит на меня? — Ди шепчет, и у меня нет выбора, кроме как запрокинуть голову и рассмеяться, когда он поднимает свою машину, давая мне небольшую отсрочку от боли в бедре.

— О да, — говорю я через несколько секунд. — Я не ожидаю, что это прекратится в ближайшее время.

— Я не уверен, должен ли я предостеречь тебя от него или сказать тебе, что ты храбрая, потому что рядом с ним.

— Может быть, он храбрый.

— Из того, что я слышал, ты, возможно, права. Что ты думаешь? — Спрашивает он, бросая взгляд на мое очень больное бедро.

— Это выглядит потрясающе, большое вам спасибо, — искренне говорю я.

Когда Эмми впервые заговорила с ним об этом, он был очень неохотным. Мы оба достаточно взрослые, но знание того, что мы были друзьями Эмми, делало это немного странным для него. Тем более, что он непреклонен в том, что Эмми не получит никаких чернил в ближайшее время — ну, по крайней мере, не от него, — так что я думаю, это заставило его почувствовать себя немного лицемером. Но когда позже Эмми показала мне некоторые из его работ, не было никакого способа, чтобы это рисовал нам не он.

Я знала, чего я — чего мы — хотели. Я уже собрала дизайн. Эмми сняла его с моих рук и добавила к нему по-своему, а затем он, наконец, достался Ди, который просто заставил его петь.

Я одержима этим. И я не могу дождаться, чтобы смотреть на это каждый день до конца своей жизни.

Себ, однако, сейчас ни хрена не видит, и это его убивает.

— Себ? — Я спрашиваю, мой голос совершенно невинен.

— Да, — рычит он, его глаза, которые сверлили меня все время, пока мы были здесь, сузились от любопытства.

— Имя Тео пишется Т-е-о-д-о-р, верно?

Его губы поджимаются, когда смысл моих слов доходит до него. Я также не скучаю по тому, как голова Эмми из любопытства вылетает из своей камеры. Она видела дизайн, но все же, услышав имя Тео, вызывает реакцию.

Черт, прошлой ночью, я хотела бы быть мухой на их стене.

— Тебе понадобится напоминание, потому что, если у тебя на коже останется хоть одно из их гребаных имен, они больше не будут дышать, чтобы увидеть это.

Ди хихикает, и после того, как он немного размял спину, шум возвращается, и он возвращается к работе.

— Посмотрим. Он только болтает, — говорю я Д.

— Я, черт возьми, что? — Себ усмехается.

Ди качает головой в ответ на наши препирательства. Я могу только предположить, что он полностью осознает, насколько опасны Себ и остальные члены семьи Чирилло, но он никогда ничего не говорит — кроме имени Себа, когда мы приехали, — чтобы подтвердить или опровергнуть это.

Я думала, что время будет тянуться, пока я лежала здесь, мучая Себа. Но слишком скоро Ди садится и объявляет, что он закончил, с торжествующей улыбкой на лице.

— Могу я посмотреть? — Спрашивает Себ, наклоняясь вперед.

— Нет, — радостно отвечаю я. — Заверни меня, Ди. Затем я хочу посмотреть, какой слабак мой мужчина. — Я подмигиваю, даже не пытаясь скрыть свое поддразнивание.

— Слабак. Ты же знаешь, что у меня уже забиты оба рукава, верно?

— Внутренняя поверхность бедра — это не шутка, — добавляет Ди, с радостью присоединяясь.

— Неважно. Оторви свою задницу от стула, детка.

Не дожидаясь инструкций, он сбрасывает штаны, заставляя глаза Эмми и Ди расшириться от удовольствия, прежде чем вскочить на место, от которого я ковыляю прочь, обертывание на бедре и широкая улыбка на моем лице.

— Ты в порядке? — Спрашивает Эмми, когда я опускаюсь на диван рядом с ней. Она передает мне банку содовой, и я, не теряя ни секунды, забираю ее у нее.

— Так хорошо.

— Это не больно? — Спрашивает она, глядя на мое больное бедро.

— Оно того стоило.

Она качает головой, глядя на меня. — Ты безнадежна, ты это знаешь, верно?

Я смотрю на Себа, устраивающегося поудобнее на стуле, и его глаза находят мои.

— Да. Мне все равно.

— Я серьезно надеюсь, что ты не собираешься набить мне на бедро какого-нибудь милого розового плюшевого мишку или что-то в этом роде, — ворчит Себ, когда жужжание возобновляется.

— Я храбрая, Себ. Но я не настолько храбрая, — шучу я. — Доверяешь мне, да?

Он кивает мне, а затем Ди, чтобы начать.

* * *

— Я голодна, — скулит Эмми несколько часов спустя.

— Тогда иди и принеси нам всем еды, — говорит ей Ди, вытаскивая бумажник из кармана и бросая его на диван.

— Конечно. Ты идешь? — Она спрашивает меня.

— Да, я умираю с голоду.

Я только что надела юбку, но быстро засовываю ноги в ботинки и направляюсь туда, где Себ лежит на стуле с закрытыми глазами.

Для начала я задавалась вопросом — слабо надеялась — это причиняло ему такую боль, что он не мог сосредоточиться ни на чем другом, но вскоре стало очевидно, что он на самом деле спит. Чертов чудак.

Он явно не совсем в восторге, потому что в ту секунду, когда я прижимаю руку к его груди, его глаза распахиваются, и он смотрит на меня с мягкостью в выражении лица, которая растопляет мое сердце.

— Мы идем за едой. Есть пожелания?

— Да, возьми с собой кого-нибудь еще.

— Себ, у нас все будет хорошо. — Я похлопываю по своей сумочке, молча говоря ему, что я более чем экипирована.

Его глаза сужаются, но он не спорит.

Так получилось, что в ту секунду, когда мы подходим к стойке регистрации, Бифф надевает пальто, готовая выйти.

— Как дела? — Она спрашивает, когда замечает нас.

— Это хорошо. — Я задираю подол юбки, показывая ей свои новые чернила. — Мы идем за едой.

— Я принесу кофе для парней. Поехали.

Она может быть на несколько лет старше нас, но, когда мы идем по улице, я легко беседую с Бифф о ее работе и жизни в целом. Это довольно освежающе — разговаривать с кем-то, кто не имеет ни малейшего представления о драме, окружающей мою жизнь прямо сейчас. Это заставляет меня понять, насколько это угнетает, оглядываться через плечо каждую секунду и ждать, когда этот больной ублюдок сделает свой следующий шаг.

К счастью, поездка, в результате которой получаются бургеры, картошка фри и огромный поднос с кофе, проходит без происшествий, и когда нам с Эмми удается вернуться в комнату Ди, он как раз наносит последние штрихи на Себа.

— Это выглядит безумно, — говорю я ему, хотя Себ не смотрит вниз. Он не делал этого с тех пор, как начал Ди. Его сдержанность впечатляет меня, потому что я бы ни за что не смогла ждать, особенно если бы понятия не имела, что происходит с моей собственной кожей.

— Позволь мне завернуть твоего мальчика, и мы сможем поесть, — говорит Ди, его глубокий голос грохочет по комнате.

Я понятия не имею, как он просидел в такой позе, разрисовывая нас чернилами весь день и вечер. У него, должно быть, ужасно болит спина.

Мы с Эмми разворачиваем наши бургеры и едим в тишине, пока Ди спрашивает Себа, не хочет ли он посмотреть.

— Нет, просто заверни меня.

— Ты не хочешь увидеть? — Спрашиваю я с набитым ртом.

— Конечно. Но я посмотрю позже. С тобой.

Мое сердце трепещет от его слов.

— Вы знаете, вы двое почти милые, — признается Ди, когда заканчивает.

— Милые? — Себ усмехается. — Ни в одном из нас нет ничего чертовски милого. Моя девочка еще большая задира, чем я. Я, блядь, гарантирую это.

— О, да? — спрашивает Ди, в его голосе звучит что-то вроде веселья.

Оторвав взгляд от Ди, Себ смотрит на один из множества эскизов, покрывающих стены.

— Поразительное сходство с мисс Хилл, Ди, — бормочет Себ. — Ты настоящий плохой мальчик-байкер.

— Пошел ты, наглец. — Себ только посмеивается, зная, что задел за живое. — Я ушел из той жизни давным-давно. Лучшее решение, которое я когда-либо принимал. Эмми превыше всего.

Я бросаю взгляд на свою подругу как раз вовремя, чтобы увидеть, как она нервно сглатывает. Это только подтверждает то, что я уже знала. Ди понятия не имеет, что Эмми общалась именно с теми людьми, от которых он пытался держать ее подальше.

Скорее она, чем я, когда он это обнаружит.

Я приподнимаю бровь, глядя на нее, и она просто отмахивается от меня, явно не желая обсуждать эту маленькую проблему прямо сейчас.

Но она не глупа. Она знает, что это произойдет.

Ди рассказывает инструкции по уходу за нашими новыми чернилами, прежде чем взять себе что-нибудь поесть, а Себ подходит и садится рядом со мной на диван.

Он оставляет поцелуй на моем обнаженном плече, прежде чем обнять меня за талию и продолжить есть свой бургер одной рукой.

— Я не могу поверить, что ты не смотрел, — шепчу я, пока Ди и Эмми погружаются в спор о том, когда она сможет нанести свои первые чернила.

— Я так и сделаю. Когда мы будем одни.

Я качаю ему головой. — Ты сумасшедший.

— Без ума от тебя.

Я ничего не могу с этим поделать, я падаю в обморок так чертовски сильно. — Это было подло.

Он пожимает плечами, вгрызаясь в свой бургер.

Чувствуя, как глаза впиваются мне в лицо, я поднимаю глаза и вижу, что Ди пристально смотрит на нас.

— Вы двое напоминаете мне Пайпер и меня, когда мы были моложе, — размышляет он.

Эмми, возможно, и не рассказала мне никаких реальных подробностей, но она сказала, что они знали друг друга в детстве, и эта клубная чушь разлучила их.

— Хочешь один совет? — спрашивает он смертельно серьезно.

— Паааапа, — скулит Эмми, как будто он самый неловкий человек, когда-либо ходивший по планете.

— Конечно, — говорю я, заинтригованная.

Он задерживает мой взгляд на мгновение, прежде чем посмотреть на Себа.

Его губы приоткрываются, но на секунду с них не слетает ни слова, хотя, когда он наконец заговаривает, это попадает именно туда, куда, я думаю, он намеревался.

— Это, — говорит он, указывая между нами двумя, — такое случается раз в жизни. К черту все, что кто-либо, кроме вас двоих, говорит или пытается сделать. Держись крепче и никогда, блядь, не отпускай. Никогда.

Рука Себа крепче сжимается вокруг моей талии, когда вокруг нас воцаряется тишина.

— Мне жаль, что вы с мисс Хилл потеряли так много времени, — мягко говорю я.

— Да. Вместо этого я получил ее, — беспечно говорит он, кивая головой Эмми.

— Он имеет в виду, что напился и трахнул мою маму, не обернув это.

— Да, тебе нужен был еще совет?

— Нет, нет, — говорю я со смехом, прежде чем он углубляется в этот разговор. — Я все предусмотрела, спасибо.

— Рад это слышать. — Отложив это в сторону, он поворачивается обратно к Эмми. — Кстати, о ведьме, ты что-нибудь слышала от своей матери?

Эмми качает головой. — По-прежнему ничего.

Я прищуриваюсь, глядя на нее. Я знала, что с ней что-то происходит, но я предположила, что это из-за дерьма с Тео и секретов, которые она скрывает от своего отца. Я понятия не имела, что это как-то связано с ее мамой. Она почти никогда не упоминала о ней.

— Я сделаю еще несколько звонков. Она не могла просто исчезнуть с лица Земли.

— Все в порядке, папа. Если бы она хотела быть здесь, она бы была.

Он приоткрывает рот, чтобы возразить, но быстро обрывает себя, когда становится ясно, что Эмми действительно не хочет говорить об этом.

— Ты хочешь, чтобы мы отвезли тебя домой? — спрашиваю я Эмми, как только мы заканчиваем есть и Ди убирает за нами.

— Я могу забрать ее. Ты ведь на другом конце города, верно? — спрашивает он, не поднимая на нас глаз.

— Э-э, да. Но все в порядке, — говорит Себ.

— Все хорошо. Вы двое, проваливайте. Вы можете провести ночь, сравнивая свои чернила.

— Хорошо, — говорю я, вскакивая. Я более чем готова к тому, что Себ впервые посмотрит на меня. — Мы увидимся с тобой завтра в школе? — Я спрашиваю Эмми.

— Надеюсь, завтра вы все добьетесь большего успеха, — говорит Ди, по-прежнему стоя ко всем нам спиной.

Эмми замирает, понимая, что ее поймали.

— Это моя вина, — признается Себ. — Мы немного увлеклись прошлой ночью. Ты знаешь, после похорон моей мамы.

— Все в порядке, Себ. Я понял. Я не совсем старый и некрутой.

Себ кивает Ди и направляется к двери.

— Большое тебе спасибо за это, — говорю я.

— Не за что. Постарайся держаться подальше от неприятностей, ладно?

Себ смеется. — Да, посмотрим. Пошли, Чертовка. У нас есть дела, которые нам нужно сделать.

Жар разливается у меня между ног от его намекающего тона.

— Пока, — кричу я, когда Себ почти тащит меня из комнаты по коридору.

Стойка регистрации пуста, когда мы проходим мимо, но откуда-то доносятся голоса, предполагающие, что Бифф не слишком далеко.

Себ не останавливается, пока мы не оказываемся у его машины.

Одним быстрым движением руки он прижимает меня между машиной и своим телом.

Его глаза на мгновение задерживаются на мне, и я готовлюсь к тому, что он, возможно, скажет обо всем этом, но вскоре обнаруживаю, что у него нет слов, потому что вместо того, чтобы сказать мне, что он думает, он показывает мне.

Его губы прижимаются к моим в жестоком, оставляющем синяки требующем поцелуе.

Мои руки лежат на его плечах, мои пальцы в его волосах, когда мои губы приоткрываются, углубляя нашу связь и позволяя его языку проникнуть в мой рот.

— Чертовски люблю тебя, Чертовка, — рычит он в наш поцелуй.

— Я тоже тебя люблю. Отвези меня домой. Пожалуйста, — умоляю я, мои руки пробегают по его телу и проскальзывают под рубашку. Я не могу удержаться от улыбки на, когда его мышцы напрягаются от моего прикосновения. — Я хочу тебя обнаженным.

— Ммм… — бормочет он, все еще целуя меня. — Не так сильно, как я хочу тебя обнаженной, я уверен.

— Себ, пожалуйста, — хнычу я, когда он начинает покрывать поцелуями мою шею.

— Черт, детка. Ты хоть представляешь, что ты со мной делаешь? — спрашивает он, хотя я получаю хорошую идею, когда он прижимается ко мне бедрами, позволяя мне почувствовать, насколько он тверд у моего живота.

— Я потребую, чтобы ты трахнул меня прямо здесь, если ты не пошевелишься.

— И ты знаешь, что я бы так и поступил.

Жар пронизывает меня, отчего у меня слабеют колени.

Он, блядь, сделал бы это.

К счастью, он передумал и вместо того, чтобы просто уложить меня на капот, он отводит меня в сторону, открывает дверь и сажает на пассажирское сиденье.

Поездка домой почти такая же захватывающая, как и то, что, я знаю, нас ждет, как только мы туда доберемся.

Хватка Себа на руле никогда не ослабевает, поскольку он слишком быстро проходит каждый поворот и проскакивает каждый светофор, который может сойти ему с рук.

К тому времени, как мы въезжаем на огромную подъездную дорожку Чирилло, мое сердце бешено колотится, и я лучше понимаю, что он чувствовал, наблюдая, как я гонялась с этим мотоциклом прошлой ночью.

— Поехали, — рявкает он, не теряя ни секунды.

Явно недостаточно быстро, он распахивает мою дверь и вытаскивает меня наружу, перекидывает через плечо и мчится со мной вверх по лестнице.

— О, привет, где ты…

— Проваливай, — рявкает Себ, прерывая вопрос Тео.

— Ты знаешь, меня чертовски тошнит от того, что меня выгоняют из моего собственного дома.

— Тогда не уходи. Но не говори, что я тебя не предупреждал, — бормочет Себ, скользя рукой вверх по моей ноге, не покрытой чернилами, пока не запускает пальцы мне под трусики и не находит мое ноющее влагалище.

— О, черт, — громко стону я, когда он засовывает свой палец глубоко в меня после того, как обнаружил, что я больше, чем просто немного влажная для него.

— К черту это. Я ухожу. Я не могу сделать это снова, — его сердитый голос гремит по квартире. Я вздрагиваю, чувствуя себя плохо.

Как только все это дерьмо закончится, нам действительно нужно разобраться, где, черт возьми, мы живем, потому что Тео заслуживает возвращения своего пространства, своего покоя.

Как бы то ни было, Себ пинком закрывает за нами дверь и бросает меня на кровать. Выражение его глаз, когда я нахожу их, заставляет все остальное в моей голове исчезнуть.

— Я недавно говорил тебе, какая ты, блядь, идеальная? — спрашивает он, стягивая через голову толстовку и бросая ее на пол рядом с собой, одновременно снимая ботинки и сбрасывая штаны.

Темные чернила на его бедре привлекают мое внимание, когда он подходит ко мне и упирается коленом в матрас. Но все же он не смотрит на себя.

— Чего ты ждешь? — Шепчу я.

— Руки вверх, — говорит он, обхватывая пальцами мою майку и стаскивая ее с моего тела. Его рука обвивается вокруг моей шеи сзади, когда он снова завладевает моими губами, прежде чем начать дразнящую дорожку из горячих поцелуев и болезненных покусываний, прокладывая путь вниз к моему поясу.

Он расстегивает пуговицу и стягивает мою юбку с ног, за ней быстро следуют трусики, так что я оказываюсь перед ним обнаженной.

— Себ, — хнычу я.

— Сейчас, — протягивает он. — Теперь я собираюсь посмотреть.

Его глаза отрываются от моих, и он проводит ими вниз по моему телу, пока они не останавливаются на чернилах на моем бедре.

— Черт, — выдыхает он, поднимая одну руку, чтобы откинуть волосы назад, и смотрит вниз на дело рук Ди.

В центре изображений — его инициалы, прямо поверх того места, где он их вырезал, а вокруг этих двух букв — самый потрясающий набросок вещей, которые напоминают мне о нас.

— Это ты придумала? — спрашивает он, слегка приподнимая кончик пальца над рисунком и рассматривая все это.

— Да. Я имею в виду, мне немного помогли, но все идеи были моими.

— Детка, это…

— Посмотри на свой.

Встав с кровати, он стягивает боксеры с ног и сбрасывает их с ног.

Его татуировка почти идентична моей. Единственные различия заключаются в том, что у него, очевидно, мои инициалы, и его полностью черный, в то время как у меня есть вспышки цвета, чтобы сделать мою немного более женственной.

— Ди чертовски талантлив, — выдыхает он, попеременно разглядывая наши бедра.

— Угу, — соглашаюсь я. — Значит, тебе это нравится? — Я спрашиваю. Даже после того, как я увидела его реакцию, я немного нервничаю из-за того, что нанесла это на его кожу, не посоветовавшись с ним. Хотя, ему не обязательно было просто соглашаться, как он это сделал.

— Нравится? Я чертовски люблю это. — Его губы находят мои, и он целует меня, пока у меня не перехватывает дыхание, и я прижимаюсь к нему, отчаянно желая большего от него.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Стелла

Как и было обещано, на следующий день мы все вернулись в школу и попытались вернуться к нормальной жизни. Или такой же нормальной, какой когда-либо была наша жизнь.

Эмми по-прежнему отказывалась говорить о том, что произошло с Тео в ночь похорон Хелен, и Тео так же молчал об этом. Мне чертовски любопытно, но я не буду настаивать на этом. Если они хотят поговорить — черт возьми, если они вообще помнят — тогда они будут, когда будут готовы.

— Нам, наверное, стоит сходить куда-нибудь, — говорит Алекс с другого дивана в пятницу вечером, закуривая косяк.

— Он прав. Этот гребаный псих превратил нас в скучных ублюдков, — добавляет Нико.

— Добро пожаловать, если хотите пойти и намочить свои члены, — говорит Себ, его пальцы сжимают мое бедро, где покоилась его рука, когда мы тусовались всей группой.

— Тебе обязательно быть таким чертовски самодовольным? — Тео бормочет, опрокидывая свое пиво обратно.

— Ты говоришь мне, что был бы другим, если бы у тебя было то, что есть у меня?

— Себ, — предупреждаю я. Мы оба согласились, что немного смягчим это ради Тео. Возможно, мы не приблизились к принятию решения о том, что мы собираемся делать, но нам нужно прекратить изгонять его из его собственного дома.

— Что, детка? Это правда.

— У нас давно не было мужских вечеров, — жалуется Нико.

— Не позволяйте мне останавливать вас, если вы все хотите пойти и напиться в стрип-клубе. — Глаза Нико и Алекса загораются от моего предложения.

— Он не это имел в виду, — указывает Тео.

— Нет, и я предпочел бы смотреть, как ты раздеваешься в любой день, — шепчет Себ мне на ухо.

— Ну, иди и делай то, что ты делал до того, как я ворвался на твою вечеринку.

Они все смотрят на меня так, как будто у меня выросла лишняя голова.

— Что? Я не какой-то узурпатор, который не хочет, чтобы у Себа была жизнь, чтобы он веселился без меня. Я могу позвать девочек на вечеринку с ночевкой, — говорю я, точно зная, куда направятся их грязные мысли.

— Может быть, нам стоит остаться, — говорит Алекс. — Достаем пижамы и устроим бой подушками.

— С девушкой Себа и моей сестрой? Звучит как дикая ночь, — невозмутимо говорит Нико.

Я потягиваю свой напиток, пока они все обсуждают, хотят ли они на самом деле пойти и что-нибудь сделать или нет, пока телефон Тео не звонит на кофейном столике, заставляя Тоби остановиться на полуслове, и все они замирают.

— Ну, я думаю, мы только что получили наш ответ, ребята, — объявляет Тео, хотя его голос звучит совсем не радостно. Он читает все, что есть на его телефоне, прежде чем пробормотать: — Одевайтесь, мы нужны.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной, — жалуется Себ.

— Похоже, что я шучу? Босс хочет, чтобы мы пришли.

— Все мы? — Спрашивает Тоби.

— Да. Его офис, через сорок пять минут.

— Черт возьми. Давайте двигаться.

Прежде чем я успеваю что-либо спросить, они все разбегаются.

— Тогда я позвоню девочкам, хорошо? — Я кричу им всем вслед.

Зная, что я не получу ответа, пока кто-нибудь не появится снова, я достаю свой сотовый из кармана толстовки и нахожу свой групповой чат с Калли и Эмми.

Требуется всего три минуты, чтобы обнаружить, что у Калли есть планы со своей мамой, но Эмми безумно скучает дома и более чем счастлива прийти, пока мальчиков здесь нет.

Я уверяю ее, что они собираются уйти и поднимаюсь с дивана.

— Эй, Эмми собирается зайти, — говорю я, прислоняясь спиной к закрытой двери нашей спальни, пока Себ надевает костюм, а затем проводит воском по волосам.

— Хорошо, я рад, что мы не оставляем тебя одну.

— Есть идеи, почему тебя вызвали? — Спрашиваю я, подходя к нему и помогая поправить галстук.

Ему не нужна моя помощь, он более чем способен, но, тем не менее, он потакает мне.

— Ты знаешь столько же, сколько и я, детка.

— Ты думаешь, это как-то связано со мной?

— Я чертовски надеюсь, что у босса есть какой-нибудь тупой ублюдок, которого вздернули за яйца за то, что он когда-либо причинил тебе боль.

— О, ты говоришь самые милые вещи, — говорю я, проводя руками по его груди и кладя их ему на плечи.

— Я вернусь, как только смогу.

— Все в порядке. Мы просто посидим здесь, посмотрим фильм или что-нибудь в этом роде.

— Если вы заказываете, вы знаете, что…

— Заказывайте только в ресторанах Чирилло. Я знаю. Я справлюсь, Себ.

— Никаких сумасшедших поездок на авеню? — Он спрашивает, изогнув бровь.

— Нет. Мы устраиваем вечеринку. Обещаю.

Впервые за несколько недель их всех пятерых отозвали вместе. От этой мысли у меня в животе завязывается узел, потому что это явно что-то серьезное.

— Хорошо. — Он целует меня в губы и берет за руку, ведя по коридору навстречу Тео, который уже ждет.

— Что-нибудь? — Он спрашивает Тео, который качает головой.

— Ничего, но я чертовски надеюсь, что это зацепка.

— То же самое, — соглашается Себ. — Держи телефон под рукой и не…

— Я буду здесь, когда ты вернешься.

Он кивает, хотя я вижу, что его беспокойство ярко светится в его глазах.

— Здесь я в безопасности. Я закроюсь, как только ты уйдешь, и после того, как приедет Эмми.

— Пошли, — говорит Тео, хлопая Себа по плечу.

— Я люблю тебя, — говорит Себ, глядя на меня через плечо, когда Тео направляет его к двери.

— Я тоже тебя люблю. Будьте в безопасности.

— Всегда. — Он посылает мне воздушный поцелуй, прежде чем исчезнуть.

— Ты такой чертовски взбитый, это жалко, — бормочет Тео, когда они спускаются по лестнице, заставляя меня смеяться.

— Просто подожди, — говорит Себ. — Однажды это случится с тобой, и я напомню тебе обо всем этом.

— Какого хрена вообще, — издевается Тео, прежде чем дверь захлопывается, оставляя меня одну впервые за… чертовски долгое время.

Зная, что Эмми не задержится надолго, я быстро убираю и бросаю грязную посуду, стоящую на стойке, в посудомоечную машину, прежде чем приготовить нам обоим выпить и включить музыку.

Звонок раздается всего через несколько минут после того, как я сажусь на диван.

Как я и обещала Себу, я разумна и проверяю камеру, прежде чем открывать дверь. В этом нет никакой необходимости, потому что это просто моя девочка, стоящая на другой стороне.

Тео ошибается насчет ее причастности к этому. Я знаю, что это так. Он просто хватается за соломинку, пытаясь найти причину, по которой она ему не нравится, чтобы убедить себя оттолкнуть ее.

Я вижу тебя насквозь, Тео Чирилло.

— Привет, — говорю я с широкой улыбкой, отходя в сторону, чтобы впустить ее.

— Я не могу поверить, что они оставили тебя одну, — говорит она, оглядывая гостиную, как будто кто-то из них вот-вот выскочит и закричит «бу».

— Я знаю, верно. Это ощущается… странно.

Эмми скидывает ботинки и падает на диван, как будто это место принадлежит ей.

— Так какой тогда план? — спрашивает она, принимая слабый коктейль, который я приготовила для нее, учитывая, что она, вероятно, захочет позже поехать домой.

Пожав плечами, я опускаюсь на диван, напротив. — У меня его нет. Подумала, мы могли бы просто потусоваться.

Ее брови удивленно приподнимаются. — И вот я подумала, что меня втянули в какой-то безумный план, который сведет Себа с ума.

— У меня нет сил, — признаюсь я, откидываясь назад.

— Кто ты такая и что ты сделала со Стеллой? — спрашивает она, насмехаясь надо мной.

— Я знаю, знаю. Последние несколько недель были чертовски сумасшедшими. Я просто хочу охренеть как следует. Посмотреть какое-нибудь дерьмо по телевизору и… Я не знаю, — признаюсь я. — Подышать немного.

— Я понимаю это. — Она поднимает свой бокал и делает глоток. — Ты уже поела?

Я качаю головой. — Нет. Ты?

— Китайская? Я могла бы заказать немного курицы с перцем чили.

— По-моему, звучит неплохо.

Я открываю меню на своем мобильном и выбираю то, что хочу, прежде чем бросить это Эмми, чтобы она могла добавить все, что ей захочется.

После того, как я нажимаю «заказать», я откидываюсь на диван и смотрю на то, что показывают по телевизору. Нас окружает тишина, но в ней совершенно комфортно.

Я бросаю взгляд на Эмми, отчаянно желая расспросить ее о Тео, среди прочего. Она хочет поговорить; я вижу это по легкому нахмуренному лбу и темноте в глазах.

— Эмми, ты…

— Я в порядке, — огрызается она, предугадывая то, о чем я собиралась спросить, непреднамеренно выдавая мне правду.

— Эм, — выдыхаю я, поворачиваясь, чтобы уделить ей все свое внимание. — Что происходит? Ты можешь рассказать мне все, что угодно, я обещаю, что дальше этого дело не пойдет.

Она смеется, но в этом нет никакого юмора. Только боль.

— Я доверяю тебе, Стелла. Я делаю. Я просто… — Она качает головой. — Я не хочу говорить об этом.

— Хорошо, — говорю я, но отказываюсь полностью менять тему. — Твой отец уже догадывается, что ты тусуешься с Крузом?

Она заметно бледнеет от моего вопроса.

— Он собирается буквально убить тебя, ты ведь это знаешь, верно? — Я думала об этом раньше, но после того, как провела с ним столько времени прошлой ночью, когда он расписывал нас, я теперь более чем когда-либо уверена, что он взорвется, когда узнает.

— Я знаю. Я просто…

— Хочешь знать правду о том, кто ты есть. Я понимаю это, правда понимаю, Эм. Но стоит ли оно того?

Она испускает тяжелый вздох.

— Когда я там, никто не обращается со мной как с ребенком, — признается она. — Одно мое имя заставляет большинство парней относиться ко мне с таким уважением, которого я больше нигде не получу. Это… освежает. Это заставляет меня чувствовать себя частью чего-то. Как будто я чему-то принадлежу.

— Ты действительно чему-то принадлежишь. Твое место здесь.

Ее бровь приподнимается. — Неужели я? Тео ненавидит меня. Он ненавидит мое присутствие здесь. Остальные просто терпят меня, потому что они боятся тебя. И даже не пытайся сказать мне, что мое место в школе.

Я не могу удержаться от смеха над тем, как исказилось ее лицо в этот момент.

— Нет, Эм. Я думаю, что могу с уверенностью сказать, что ни одному из нас там не место. Но мы участвуем в этом вместе.

— Я не хотела ничего из этого. Я просто хотела… — Я ничего не говорю в надежде, что она продолжит. — Исчезнуть, — наконец говорит она после долгих, безмолвных секунд.

— Что происходит с твоей мамой, Эм?

Она отводит взгляд от меня в сторону кофейного столика, но не раньше, чем я замечаю слезы в ее глазах.

— Нет ничего такого, чего бы я не ожидала, — тихо бормочет она. — Она никогда не собиралась становиться матерью года или что-то в этом роде, но для нее просто отвалить и не оглядываться назад… — Она вздыхает. — Это причиняет боль больше, чем должно быть.

Я печально улыбаюсь ей.

— Я… — Я обрываю себя от своей внезапной реакции сказать ей, что мне жаль. Я ненавижу эту гребаную поговорку, когда что-то пошло не так или кто-то умер. Это была не моя вина, так почему же я принимаю вину на себя? — Хочешь напиться? — Я спрашиваю.

— И все еще быть здесь, когда ребята вернутся? Нет, спасибо.

Я хочу поспорить с ней, но сдерживаю слова, когда вижу яростную решимость на ее лице. Я ни за что не собираюсь убеждать ее делать что-то, чего она не хочет делать сегодня вечером.

— Вместо этого я просто утоплюсь в китайской кухне с сахаром.

— Звучит как план. Есть какие-нибудь предпочтения? — Говорю я, указывая пультом на телевизор.

— Что-то, где в кого-то стреляют.

— Готово, — говорю я, листая, пока не нахожу какой-нибудь боевик, который никогда раньше не видела, и нажимаю «Воспроизвести».

— Что ребята делают сегодня вечером? — Эмми спрашивает немного позже, в то время как герой фильма встречает женщину, которая, очевидно, станет его любовным интересом.

— Понятия не имею. Это все были «плащ и кинжалы».

— Должно быть, это важно, если они все тебя бросили.

Я пожимаю плечами. — Босс, наверное, сыт по горло тем, что они нянчатся со мной.

— Я не знаю, я думаю, он, вероятно, хочет твоей безопасности так же сильно, как и они.

— Почему? Он даже не знает меня. — Я сказала этому человеку два слова, и это только потому, что он присутствовал на похоронах Хелен. Если бы не это, я абсолютно уверена, что не увидела бы его лично.

— Он знает тебя достаточно хорошо, чтобы защитить тебя и твоего отца, когда произошло все это дерьмо. Он защитил тебя, когда ты впервые вернулась, даже если это было сделано для того, чтобы привлечь этих засранцев к твоему делу.

— Я полагаю.

— Это семья, Стелла. Так и должно быть… по-видимому, — тихо добавляет она.

— Твой папа потрясающий, Эм, — говорю я ей. — Большинство детей убили бы за такого крутого папу, как он.

— Господи, Стел. Обещай мне, что ты никогда не скажешь ему, что он крутой.

Я не могу удержаться от смеха над ней. — Конечно, нет. Хотя так оно и есть. Ты должна это признать.

— Так и есть. Я заслужила это после дерьмового шоу, которое устроила моя мать.

— Теперь у тебя есть мисс Хилл.

Эмми мягко улыбается. — Я рада, что они снова нашли друг друга. Я никогда не видела, чтобы мой папа улыбался так, как сейчас, когда она вернулась в его жизнь.

— Видишь, долго и счастливо, и чудеса действительно случаются.

Пустое выражение лица Эмми говорит мне, что она не совсем на той же волне, что и я.

— Так ты имеешь в виду, что я могу проснуться утром и чудесным образом получить свои пятерки и какое-нибудь шикарное место в университете где-нибудь очень далеко от Тео Чирилло?

Тот факт, что она даже упоминает его имя в этой маленькой мечте, говорит мне, что он занимает в ее голове гораздо больше места, чем она когда-либо признавала.

— Мы все можем надеяться, верно? — говорю я, но быстро впадаю в панику. — Но не о том, что ты уходишь. Я бы скучала по тебе.

— О, не будь такой нежной со мной, — издевается она. — Ты действительно думаешь, что университет когда-нибудь примет меня? Я полная идиотка, Стел. Тот факт, что Найтс-Ридж принял меня, возможно, было моим чудом — которого я, должна добавить, не хотела.

— Все получится так, как задумано, — говорю я ей.

— Ты действительно в это веришь?

На моем сотовом пищит сообщение, и я поспешно тянусь к нему, надеясь, что это Себ, но я все равно улыбаюсь, когда вижу имя Харли на экране.

Сегодня вечер пятницы. Ночь игр.

Несмотря на то, что я здесь счастлива, меня захлестывает волна тоски по дому. Уже почти День благодарения. Это время года всегда было моим любимым. Футбольные матчи, аплодисменты, тыквы, костры, вечеринки, индейка. Всё.

Но здесь все по-другому. Хэллоуин был… ну, чем меньше об этом говорят, тем лучше, но ребята действительно постарались, чтобы это было что-то особенное. Я предполагаю, что День благодарения обойдет их всех стороной.

Я открываю сообщение, прежде чем слишком зациклюсь на том, что оставила позади, и на моих губах заиграет улыбка, когда я нахожу селфи Харли, Руби, Кайла и Эша, все улыбающиеся и экипированные, готовые к большой игре.

Стелла: ВПЕРЕД, МЕДВЕДИ! Удачи сегодня вечером. Я скучаю по вам, ребята, x.

Я нажимаю отправить и жду, чтобы увидеть, будет ли это прочитано. Этого не происходит, и мысль о том, что они готовятся к своей ночи, заставляет мое сердце болеть.

— Ты в порядке?

— Да. Это была просто Харли. Сегодня вечер игр.

— Ты скучаешь по всему этому, да?

— Да, но когда я была там, я скучала по этому. Поверь мне, когда я говорю тебе, что понимаю непричастность. В значительной степени такова была моя жизнь.

— Но ты же хочешь быть здесь, верно? С Себом?

— Да, конечно. Если бы вы вручили мне билет на самолет и ключи от моей прежней жизни в Америке, я бы не поехала. Может быть, несколько недель назад. Но не сейчас.

Она кивает, по-видимому, довольная моим ответом. — Хорошо. И ты ошибаешься. Ты действительно принадлежишь этому месту. Это то место, где ты всегда должна была быть.

— Может быть, — выдыхаю я, думая о том, как счастлив здесь папа по сравнению с тем, когда мы были на другой стороне океана. Я думаю о Тоби, Марии, Себе. Я могу скучать по своей семье из Розвуда, но они всегда будут там. Но здесь у меня есть настоящая семья. У меня есть родители. Ладно, так что прямо сейчас это может быть совершенно нетрадиционно и привести к полной катастрофе. Но они здесь, и если врачи правы, у Марии — мамы — все еще есть время, и я, возможно, действительно узнаю ее получше, чтобы у нас были такие отношения матери и дочери, о которых я всегда мечтала.

Звук дверного звонка прерывает все дальнейшие разговоры о моей жизни, и я вскакиваю, чтобы пойти и захватить еду.

Как и раньше, я проверяю экран, прежде чем открыть дверь курьеру, с которым начинаю знакомиться.

У ребят есть несколько любимых ресторанов, принадлежащих Чирилло, в которых они делают заказы — слишком часто, и в большинстве случаев один из их водителей-доставщиков бывал здесь по крайней мере один раз.

Нам действительно следует прилагать больше усилий для приготовления пищи, но учитывая все происходящее, стоять на кухне и готовить для тех, кто может прийти, а может и не прийти, звучит не очень весело.

Несмотря на то, что мне никогда по-настоящему не приходилось готовить самой, я могу. Энджи учила меня с раннего возраста.

Я делаю паузу, думая о ней.

— Черт, — шиплю я, возвращаясь в гостиную.

— Что не так? — спрашивает Эмми, поднимаясь с дивана.

— О, э-э… ничего. Я давно не навещала Энджи.

— Кто такая Энджи? — спрашивает она, следуя за мной, вернее, за едой, на кухню за тарелками.

— Наша экономка, но в значительной степени женщина, которая меня воспитала.

— Я уверена, она знает, что ты была занята.

— Я знаю, — соглашаюсь я, но это не уменьшает чувство вины, которое клубится у меня в животе.

В последний раз, когда я видела Кэлвина, я была зла на него и практически выбежала из дома.

Они оба заслуживают от меня большего, чем это, после всех тех лет, что они поддерживали меня. Ни в чем из этого не было их вины. Если бы Кэлвин знал, что кто-то был в доме, он бы положил этому конец, я знаю это, без сомнения.

— Эй, — говорит Эмми, кладя свою руку поверх моей, шок от ее движения заставляет меня поднять на нее глаза. — Просто сходи и повидайся с ней завтра. Никто не может винить тебя ни в чем за последние несколько недель. Это было чертовски напряженно.

— Я знаю. Спасибо тебе.

— Должна же я быть чем-то полезной, верно? — спрашивает она, накладывая себе полную тарелку еды.

— Нечто большее, чем просто возбуждение члена Тео, ты имеешь в виду?

Взгляд, который она бросает на меня, — это чистая смерть, и все, что я могу сделать, это рассмеяться.

— Прости, мне жаль, — говорю я, пытаясь отдышаться.

— Нет, это не так, — дуется она, опускаясь на диван со своей тарелкой.

— Да, может, и нет. Тебе следует просто взять его на тест-драйв, снять некоторое напряжение. Это могло бы все исправить.

— Или сделать все чертовски хуже? — бормочет она, запихивая в рот полную вилку еды.

— Ты не узнаешь, пока не попробуешь.

Ей не нужно давать мне устный ответ. Я получаю все, что мне нужно, из ее глаз.

— Я просто поддерживала разговор, — легкомысленно бормочу я, прежде чем наколоть вилкой кусок свинины.

Она качает головой, глядя на меня, продолжая есть.

* * *

— У тебя здесь есть мороженое? — спрашивает Эмми пару часов спустя.

Уже почти полночь. Я надеялась, что ребята уже вернутся или, по крайней мере, что-то услышу от них, но мой мобильный тихо лежит на диване.

— Ты серьезно? — спрашиваю я, подозрительно глядя на нее. — Ты только что набрала свой вес в китайской еде. Как ты можешь хотеть мороженое?

Она пожимает плечами. — Мне просто нужно что-нибудь сладкое. И мороженое на самом деле не еда, так что…

Точно зная, что она имеет в виду, несмотря на количество еды на вынос, которую мы обе съели, я встаю с дивана и направляюсь на кухню, чтобы поискать в морозилке.

Что-то подсказывает мне, что там будет пусто. Я не могу представить парней, сидящих вокруг с банками Ben and Jerry's и с масками для лица.

Я разражаюсь смехом от картинки, которая всплывает у меня в голове.

— Что? — Спрашивает она, глядя на меня с дивана, ее брови нахмурены в замешательстве.

— Н-ничего, — заикаюсь я, все еще посмеиваясь про себя. — Ничего. Я думаю, эти коктейли были немного крепковаты.

— Итак… — спрашивает она, ее взгляд скользит к дверце морозилки, которую мои пальцы все еще сжимают.

— Нет. Никакого мороженого.

— Черт возьми, — надувает она губы, прежде чем убежать через гостиную.

— Что ты делаешь? — Спрашиваю я, когда она засовывает ноги в ботинки.

— Иду в магазин.

— Тебе так сильно нужно мороженое? — Она поднимает бровь, глядя на меня в ответ. — Ладно, прекрасно. Я пойду с тобой.

— Нет, ты останешься здесь. Тебе не разрешается выходить из дома, — шутит она. — Ты могла бы включить сигнализацию или что-то в этом роде.

— Господи, я не собака, Эм.

Она пожимает плечами.

— Это всего лишь магазин дальше по улице. Мы вернемся меньше чем через десять минут.

— Ладно, прекрасно, — соглашается она.

— О черт, — кричу я, когда поднимаю первую ногу, чтобы сунуть ее в угги, но вместо этого покачиваюсь и натыкаюсь на комод.

— Что, черт возьми, было в том коктейле? — спрашивает Эмми, ловя меня прежде, чем я падаю на пол.

— Э-э… водка и… что бы там ни было, бутылка была в задней части шкафа.

— Господи. Себ собирается убить меня.

— Я могу справиться с Себастьяном. — Я качаю головой. Даже я слышу, насколько невнятен мой голос. — Свежий воздух прочистит мне голову, — говорю я себе вслух.

— Тогда пошли. — Эмми берет меня под руку, как будто думает, что мне нужна поддержка, когда я спускаюсь по лестнице.

Я навеселе, а не чертовски пьяна.

— О черт, подожди, — говорю я, как только мы выходим за парадную дверь.

Я наполовину ожидала застать Карла и Касса на вахте, но, очевидно, ребята верили, что я останусь на месте сегодня вечером, или просто не верили, что они смогут остановить меня, если я снова пойду против правил.

Чувство вины охватывает меня, когда я делаю паузу, пытаясь вспомнить, почему я остановилась в первую очередь.

— Я забыла свой мобильный. Подожди там.

— Тебе это действительно нужно?

— Одну минуту, — кричу я, бросаясь к лестнице.

— Я буду у ворот.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ

Себастьян

Тео привлекает мое внимание с другого конца комнаты и кивает.

Моя губа дергается с одной стороны, подтверждая, что все хорошо, но также показывая ему, насколько я злюсь на эту гребаную работу.

По-видимому, у Эвана был какой-то большой провал или что-то в этом роде, и ему нужны были все мужчины. Это привело к тому, что нас пригласили играть в охрану в задних комнатах отеля.

И под задними комнатами я подразумеваю те, о существовании которых большинство наших клиентов даже не подозревают.

Алекс и Нико в своей стихии, их взгляды прикованы к женщинам, вращающимся вокруг шестов, подвешенных к потолку, в такой маленькой одежде, что я не совсем понимаю, почему они беспокоились.

Я был здесь несколько раз за эти годы, поэтому я знал, чего я ожидал, когда мы вошли ранее. Только Нико и Тоби раньше меняли здесь смену, потому что они старше нас. Возможно, мы более чем способны справиться с придурками, которые слишком сильно испытывают свою удачу с нашими танцорами, но босс старается поддерживать совершеннолетний персонал там, где он может.

— Ты трахнул ее, не так ли? — Я спрашиваю Нико, когда он откровенно трахает женщину на сцене.

— Вообще-то, нет. Хотя, черт возьми, хочу. Ты видел эту задницу?

Я бормочу какое-то согласие, потому что да, ее тело довольно невероятное — все девушки такие, но не удивительно, что они проводят за этим ночи.

Я бы все равно предпочел ту, которая ждет меня дома, в любой день.

— Такой чертовски взбитый, — бормочет Нико.

— Да? И что из этого? — Спрашиваю я, делая предупреждающий шаг к нему.

Он поднимает руки в защите. — Я просто указала на факт, не нужно меня за это бить.

— Ты придурок, — бормочу я, отходя от него и осматривая комнату, прежде чем остановиться в конце бара.

— Что тебе принести, милый? — Мисси, наш бармен, спрашивает.

— Водка звучит отлично.

Она бросает на меня предупреждающий взгляд.

Нам запрещено пить на работе, но в последнее время я обнаруживаю, что все меньше и меньше следую правилам. Особенно, когда нас ставят на такие дерьмовые задания, как это и то, что было несколько недель назад.

Наши навыки могут найти лучшее применение.

Я уверен, что все, что задумал Эван, намного интереснее, чем это.

— Только один, — обещаю я Мисси, которая, к счастью, подчиняется и наливает мне более чем щедрую порцию. — Спасибо, — бормочу я, бросая его обратно.

Я достаю свой телефон и проверяю трекер Стеллы. Я должен просто доверять ей, я знаю, что должен, но, черт возьми, после последнего раза…

Я вздыхаю с облегчением, когда ее телефон показывает, что она дома, и искренняя улыбка играет на моих губах, когда я думаю о том, как она тусуется с Эмми. Мысли о том, чтобы найти ее уже спящей и голой в моей постели, когда мы вернемся позже, заполняют мой разум, и мой член набухает, когда я представляю, как я проскальзываю за ней, беру ее сзади, чтобы дать ей знать, что я дома.

Искушение написать ей сильное, но я сопротивляюсь, зная, что в конечном итоге я проведу всю ночь, разговаривая с ней, вместо того, чтобы работать, если я даже начну.

Еще раз кладу телефон в карман, благодарю Мисси и ухожу.

Посетители находятся на пути к тому, чтобы быть совершенно потраченными впустую, и по мере того, как часы тикают, я просто знаю, что мы приближаемся к тому, что кто-то становится слишком ручным с одной из девушек и заставляет нас что-то делать.

Мои кулаки сжимаются, суставы хрустят. Может быть, нанести пару ударов сегодня вечером — это именно то, что мне нужно.

— Все в порядке? — Спрашиваю я, останавливаясь рядом с Тео.

— Тебе не следует пить.

— Собираешься рассказать обо мне своему папе? — Я иронизирую.

— Его служба безопасности, вероятно, наблюдала, как ты это делаешь. Тебе не нужно, чтобы я доносил на тебя.

— Конечно, у них есть дела поважнее, чем наблюдать за нами. — Хотя, когда я говорю эти слова, я помню предупреждение босса перед тем, как мы вышли из его кабинета ранее, наша роль на ночь была изложена довольно четко. Не трахаться с девушками, не пить, не попадаться им на глаза. «Я буду наблюдать».

— Он говорил несерьезно, — бормочу я, хотя знаю, что это ложь.

— Твои похороны, чувак.

Между нами воцаряется тишина. Тео может быть не против давить на своего отца при каждой возможности, но это не значит, что он думает, что нам стоит делать то же самое.

— Со Стеллой все в порядке? — Спрашивает он после нескольких минут молчания.

— Ее телефон все еще показывает, что она дома, если ты это имеешь в виду.

Он фыркает. — Ты должен был пометить ее. Она бы с радостью оставила его дома, чтобы она могла ускользнуть.

— Я ей доверяю.

Он поворачивается ко мне и выгибает бровь.

— До тех пор, пока Эмми не уйдет, прежде чем мы вернемся, — тихо говорит он. Так тихо, что я задаюсь вопросом, не должен ли он вообще сказать это вслух.

— Ты готов поговорить об этом?

— О чем? — спрашивает он, отталкиваясь от стены, к которой он прислонялся, и взлетая через комнату.

— Тогда я приму это как «нет», — бормочу я себе под нос.

Я все еще смотрю, как он движется туда, где Алекс смотрит на женщину на сцене, когда кто-то кричит, и он быстро меняет направление, убегая туда, где я оставил Нико, вместо этого.

— Черт возьми, — бормочу я, когда присоединяюсь к ним и нахожу Нико с каким-то старым чуваком в головном захвате, женщиной, которую Нико вожделел, сидя на краю сцены с курткой какого-то парня на плечах, пока ее тело дрожит.

— Что случилось? — Тео лает.

— Этот тупой ублюдок пытался стащить ее со сцены к себе на колени.

— Тупой ублюдок, — издевается Тео, когда Тоби наконец присоединяется к нам. — Выведи его на задний двор и покажи ему, что происходит, когда глупые пезды даже пытаются прикоснуться к нашим девочкам.

— Понял, босс, — шутит Алекс, хватая парня с другой стороны и помогая Нико вытащить его через одну из дверей безопасности в задней части комнаты.

Тоби уже сидит рядом с женщиной, тихо разговаривая с ней, поэтому я оставляю его. Через пару секунд он отводит ее в бар, и Мисси делает пару шотов для нее, чтобы успокоить нервы.

— Иди, помоги, если хочешь, — говорит мне Тео, зная, что никто другой не попробует дерьма сразу после того, как увидит, как кого-то вытаскивают, чтобы им набили задницу.

— Нет, я в порядке. Они все предусмотрели.

— Да, они делают. Это чертовски… — Его телефон, ревущий в кармане, останавливает все, что он собирался сказать, и он вытаскивает его.

В ту секунду, когда он проводит пальцем по экрану, его лицо вытягивается, кровь отливает от него за долю секунды.

— Что случилось? — Я требую, мое собственное сердце бьется в груди от одной только его реакции.

Его глаза встречаются с моими на мгновение, прежде чем он поворачивает экран.

— Это что… Блядь. Это наш дом?

— Тебе нужно идти. Я кое-что улажу и буду прямо за тобой.

Я слышу его слова, но они не воспринимаются. Единственное, что я могу видеть, это ярко-оранжевое пламя, которое охватывало наш дом, место, где я оставил свою девочку.

Блядь.

БЛЯДЬ.

— Себ, возьми мою машину. Просто, блядь, возвращайся туда. — Он сует ключи от своего Ferrari мне в руку и сжимает их в моих пальцах.

— Я — это она…

— Я не знаю, Себ. Это было с камеры наблюдения в доме. Просто езжай уже к черту.

— Д-да. Дерьмо. Черт.

Тео тычет пальцем в экран своего телефона и подносит его к уху на мгновение, прежде чем я срываюсь с места.

Его машина припаркована прямо перед отелем, в отличие от машины Алекса, который привез нас сюда и припарковался на подземной автостоянке.

Все мое тело дрожит от страха. Шины Ferrari Тео визжат, когда я поворачиваю за последний угол, чтобы добраться до его дома.

Въезд уже перекрыт пожарными машинами, так что я вынужден нажать на тормоза и бросить машину посреди дороги.

Дым и пламя вздымаются высоко в чернильное ночное небо, когда я мчусь навстречу разрушениям.

— Пожалуйста, пожалуйста. Блядь. Пожалуйста, не будь внутри, — шепчу я всем, кто, черт возьми, может слушать, когда подхожу ближе к пожарным, которые начинают брать пламя под контроль.

— Мне жаль, но ты не можешь пройти…

— Убирайся нахуй с моей дороги, — рявкаю я, прерывая то, что собирался сказать пожарный.

Он протягивает руку, чтобы попытаться остановить меня, но я бросаюсь вперед слишком быстро для него и огибаю высокую стену, которая окружает поместье Чирилло.

— Черт возьми, — выдыхаю я, мои глаза расширяются от шока, когда я осматриваю беспорядок, который раньше был гостевым домом Тео.

Одна сторона полностью обвалилась, и Стелла, и моя машина где-то под ней.

Моя рука сильно дрожит, когда я пытаюсь втянуть в себя необходимый мне воздух. Дым обжигает мои легкие, пока я стою там, мое зрение затуманивается, когда я пытаюсь заставить себя не верить, что она могла быть внутри.

— Нет. Пожалуйста. Я, блядь, этого не заслуживаю. — Рыдание вырывается из моего горла, когда я смотрю на пламя. — ЧЕЕЕЕРТ, — кричу я, мои пальцы впиваются в мои волосы, тянут, но я этого не чувствую. Единственная боль, которую я чувствую, — это боль от того, что мое сердце разбивается на миллион осколков.

Звук того, как кто-то зовет меня по имени, заставляет меня немного выпрямиться, но затем я больше этого не слышу, только звук чего-то рушащегося передо мной, я начинаю думать, что мне это померещилось.

— Себастьян.

— Черт. — Развернувшись, я оказываюсь лицом к лицу с Селеной, мамой Тео.

— Я… я не могу…

— Она внутри. — Она прерывает меня, ее собственные щеки мокры от слез, когда она делает шаг ближе.

— Ч-что? — спрашиваю я, думая, что ослышался.

— Она внутри. Они обе внутри дома.

— Черт. — Я обегаю ее и направляюсь к входной двери.

Я пролетаю через коридор в гостиную. Я понятия не имею, там ли они, но это такое же хорошее предположение, как и любое другое.

Мои пальцы едва хватаются за дверной косяк, когда я разворачиваюсь, мое сердце подскакивает к горлу.

В ту секунду, когда мой взгляд падает на людей, сгрудившихся на диване, весь воздух вылетает из моих легких.

— Себ, — кричит Стелла, сталкивая ребенка со своих колен, когда я подбегаю к ней.

Мы сталкиваемся с громким стуком, мои руки обхватывают ее так крепко, что она, наверное, не может дышать, но мне насрать.

— Черт, детка. Я думал, ты мертва.

— Прости, — рыдает она мне в грудь, ее собственное тело дрожит.

Слезы текут по моим щекам, пока я стою там, просто обнимая ее. Страх, которого я никогда не испытывал, все еще бушует в моем теле, как будто это всего лишь сон, как будто на самом деле ее нет здесь, в моих объятиях.

— Шшш, это не твоя вина, — говорю я ей после того, как она снова извиняется. — Черт. Ты действительно в порядке? — спрашиваю я, наконец отпуская ее, чтобы я мог осмотреть ее на предмет травм.

— Я действительно в порядке. Н-нас не было внутри, когда все взорвалось.

Мои глаза сужаются, зная, что она ушла из дома, но я вряд ли могу злиться из-за этого. Если бы она этого не сделала тогда… Я оглядываюсь через плечо и в окно на горящее здание.

— Черт.

Движение на диване привлекает мое внимание, и я нахожу Эмми с братом и сестрами Тео, прижавшимися к ней. Ее глаза широко раскрыты, когда она смотрит на нас двоих, явно все еще в шоке.

— Ты в порядке? — Я спрашиваю ее.

— Д-да. Я в порядке. Спасибо, блядь, что я захотела мороженого, а?

— Эмми, — отчитывает тоненький голосок.

— Прости.

Тело Стеллы снова дрожит, но когда я оглядываюсь на нее, я вижу широкую улыбку на ее лице. Она, блядь, смеется.

— Ммм… я что-то пропустил?

Она качает головой и пытается взять себя в руки, но быстро обнаруживает, что не может, и снова заливается смехом.

Я смотрю на Эмми, которая просто пожимает плечами в замешательстве из-за состояния своей подруги.

— Детка? — Я беру ее за плечи и слегка встряхиваю.

— Она много пила, — услужливо добавляет Эмми.

— Мне жаль. Мне жаль, — наконец говорит Стелла, беря себя в руки. — Это просто… нас спасло гребаное мороженое.

— Хорошо, — говорю я, притягивая ее обратно к себе и запуская пальцы в ее волосы, прижимая ее лицо к своей груди.

Проходит максимум тридцать секунд, прежде чем ее смех превращается в слезы, и она цепляется за меня так, словно никогда не хочет отпускать.

Мне знакомо это гребаное чувство.

— Хорошо, у меня есть напитки и печенье, — говорит Селена, ставя поднос на кофейный столик.

Дети, привязанные к Эмми, пробегают вперед и сразу же хватают стакан молока и домашнее печенье, когда Селена подходит к окну и задергивает шторы. Меня не должно удивлять ее хладнокровие в этой ситуации. Она замужем за Дэмиеном уже много лет. Она, должно быть, привыкла иметь дело с такого рода драмами.

— Дэмиен и Эван уже в пути.

— Мне так жаль насчет твоего дома, — говорит Стелла, поднимая голову с моей груди.

— Все в порядке, милая. Я просто рада, что никто не пострадал. Это были просто кирпичи и строительный раствор. В жизни есть гораздо более важные вещи.

Проходя мимо, она сжимает мое плечо в знак поддержки и опускается на диван со своими младшими детьми, притягивая их всех к себе, чтобы обнять.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ

Стелла

Я все еще сижу на коленях у Себа, обхватившего меня руками за талию, когда почти час спустя в дверь вваливаются остальные.

— Что, черт возьми, произошло? — Тео лает, его лицо пустое, но глаза темные от едва скрываемой ярости.

Селене удалось уложить своих младших обратно в постель около тридцати минут назад после того, как они были разбужены взрывом, а затем ревущими сиренами пожарных машин.

— Мне так жаль, Тео, — говорю я, но Себ предупреждающе сжимает мою талию. Он не хочет, чтобы я брала на себя ответственность за это, но давайте будем честными, это не было ударом по Тео или даже по Семье. Это было на мне.

Я та, кого они хотят убить.

— Это не твоя вина, принцесса. Ты ни о чем таком не просила, — говорит он, расхаживая взад-вперед.

— И ты тоже, и это был твой дом.

— Это просто ерунда, — говорит он, совсем как его мама не так давно. — Я просто чертовски рад, что тебя не было внутри. — Он бросает быстрый взгляд в сторону Эмми. — Любой из вас.

Глаза Эмми расширяются от удивления, но она ничего не говорит.

— Так что же произошло? Почему тебя не было внутри? — Он спрашивает, опуская свою задницу на другой конец дивана к Эмми, его глаза прикованы ко мне.

— Эмми захотела мороженого, и мы пошли в магазин, чтобы купить немного. Мы дошли до конца подъездной дорожки и… — Я машу рукой в сторону окна, хотя шторы все еще закрыты, поэтому мы не можем видеть катастрофу, которая была нашим домом. — Это случилось, — грустно заканчиваю я.

Тео поворачивается, чтобы посмотреть на Эмми, его глаза сужаются.

— Что? — шипит она.

— Хорошо, расскажи мне точно, как это произошло.

— Э… как я только что сказала.

— Так вы обе ушли вместе?

— Да. Ну, нет, — быстро добавляю я. — Я вернулась, чтобы взять свой сотовый, потому что оставила его на кофейном столике и…

Я замолкаю, удерживая взгляд Тео.

Черт.

— Ты действительно думаешь… — Я замолкаю, молясь, чтобы мы не думали об одном и том же.

— Он что думает? — Эмми срывается.

— Нико, — рявкает Тео. — Отвези Эмми домой, пожалуйста. И узнай расчетное время прибытия наших отцов.

— Что? Нет. Я не уйду. Нет. — Она вскакивает с дивана, выглядя совершенно оскорбленной даже этим предложением.

— Эмми, — рычит Тео, поворачиваясь, чтобы посмотреть на нее с опасным выражением на лице, которое, я уверена, заставило бы взрослых мужчин обоссаться. К сожалению, для него, моя подруга, как и я, ненормальная, и вместо того, чтобы отступить, она кладет руки на бедра и смотрит ему в глаза.

— Заставь меня, — шипит она на него, делая шаг ближе.

— Нико, — рявкает Тео, сжимая кулаки по бокам.

— Какого хрена? — Эмми визжит, когда Нико поднимает ее, как будто она весит не больше перышка, и перекидывает через плечо. — Нет. Я, блядь, не ухожу. — Она пинается и мечется, но я думаю, мы все знаем, что она не победит.

Никто не говорит, пока не хлопает входная дверь с их уходом.

— Братан, ты же не думаешь, что…

Громоподобные шаги заставляют вопрос Алекса резко оборваться, и не прошло и десяти секунд, как дверь в гостиную открылась, и внутрь вошли трое здоровенных мужчин.

Дэмиен, Эван и мой отец.

— Стелла, — выдыхает папа, все его тело расслабляется, когда его взгляд останавливается на мне.

— Я в порядке, — говорю я, отходя от Себа впервые с тех пор, как он здесь, чтобы я могла обнять своего отца. Его глаза бегают по мне, ища порезы и синяки. — Я в порядке. Я обещаю.

Его сильные руки обнимают меня, и он прикасается губами к моей макушке.

Тот же ошеломляющий прилив эмоций, который я почувствовала, когда Себ впервые ворвался в комнату, обрушился на меня.

Я могла умереть сегодня вечером. Мы обе могли бы. Если бы Эмми не хотела мороженого, мы были бы внутри, когда дом загорелся.

Или не мы?

Прав ли Тео? Это связано с Эмми?

Она ушла.

При этой мысли меня пробирает дрожь.

— Мой офис, — рявкает Дэмиен, пока папа все еще держит меня. — Мы найдем этого ублюдка. Сегодня вечером. Ему это не сойдет с рук.

Голос Дэмиена холодный, смертоносный, когда он делает это заявление, и папа отпускает меня, готовый следовать приказам босса.

— Давай, детка, — говорит Себ, обнимая меня за талию и подталкивая меня следовать за всеми из комнаты.

— Я-я не думаю, что он имел в виду и меня, — пытаюсь возразить я, когда он поворачивает нас, чтобы следовать за остальными.

— Ты часть этого, Стелла.

Глаза Дэмиена следят за мной, когда я проскальзываю в комнату рядом с Себом, и я готовлюсь к тому, что он потребует, чтобы я ушла.

Но он этого не делает.

— Эстелла, подойди и присядь.

Он указывает на стул, на который опустился Эван, и его заместитель немедленно вскакивает на ноги, позволяя мне сесть.

— Э-э-э… — Я заикаюсь, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке и все еще немного пьяной, но рука Себа на моей пояснице подталкивает меня вперед.

— Тео, покажи записи с камер видеонаблюдения. Должно быть что-то, на что мы можем опереться.

— Босс. — Он кивает, подходя к другому столу с несколькими компьютерными экранами, установленными на стене за ним.

— Расскажи мне все, — требует Дэмиен, его жесткие, злые глаза смотрят на меня.

Рука Себа сжимает мое плечо, давая мне понять, что он прямо за мной, и я начинаю говорить.

— Это как-то связано со Жнецами, босс. Я говорю тебе, — добавляет Тео, когда я заканчиваю. — Слишком много совпадений, когда дело касается Эмми Рэмси.

Дэмиен некоторое время сидит молча, выражение его лица и язык тела совершенно нечитаемы.

И затем он произносит два слова, от которых у меня леденеет кровь.

— Ты прав.

Черт.

— У тебя готова запись?

— Да, босс.

Мы все поворачиваемся, чтобы посмотреть на экраны, когда Тео включает запись. На каждом из них гостевой дом виден под другим углом, и мои глаза долго бегают по сторонам, просто ожидая, что что-то произойдет.

Мы видели, как парни уходят, а Эмми уже внутри. Мы наблюдали, как я приглашаю ее войти, но, кажется, прошла вечность, прежде чем что-то привлекло внимание Тео.

— Там, — говорит он, указывая на нижний правый экран.

Я прищуриваюсь, вглядываясь в темноту, но через пару секунд обнаруживаю, что он прав.

Темная фигура прорезает ночь из-за задней части дома.

— Как он туда попал? — Себ размышляет. Стена за домом по меньшей мере десяти футов высотой, с колючей проволокой наверху и сигнализацией, как я обнаружила.

— Без понятия, — бормочет Дэмиен, его глаза, как лазер, сфокусированы на экране.

Фигура в черном капюшоне ходит вокруг здания, но все время держит голову опущенной.

— Ублюдок, — ворчит Нико, замечая так же, как и я, что он поворачивается спиной ко всем камерам.

— Он знает нашу систему безопасности. Как?

— Итальянцы были правы, — тихо говорит папа, отчего в воздухе разливается волна беспокойства.

— Что он делает? — спрашиваю я, на самом деле не в состоянии осознать то, что я наблюдаю.

— Закладывает взрывчатку, — отвечает за меня Эван.

Мы продолжаем наблюдать еще долго после того, как фигура исчезает, и в конце концов входная дверь открывается, и появляемся мы с Эмми, прежде чем я возвращаюсь внутрь за своим мобильником.

— Куда делась Эмми? — спрашивает Тео.

— Она… э-э… она крикнула, что собирается ждать у ворот, — тихо признаюсь я.

— Почему?

— Чтобы… э-э-э…

— Не дать себя взорвать? — предлагает Алекс, произнося вслух именно то, о чем все думают.

— Она бы этого не сделала, — говорю я, но мой голос звучит не так уверенно, как я надеялась.

Тео усмехается, явно не соглашаясь со мной.

— Она бы не стала. Она бы не причинила мне боль или не попыталась сделать это вот так.

На экране я снова появляюсь у входной двери и закрываю ее за собой.

Я едва успеваю сделать десять шагов, как позади меня загорается здание, и меня бросает вперед, к счастью, я приземляюсь на лужайку перед домом Чирилло, что спасло меня от повреждений, которые мог бы нанести гравий на подъездной дорожке.

Экраны перед нами становятся ничем иным, как отблесками пламени, когда дом охвачен пламенем.

Тео позволяет записи продолжаться до тех пор, пока не подъедут пожарные машины, а затем выключает ее.

— Она бы этого не сделала, — говорю я снова в надежде, что кто-нибудь мне поверит.

— Она ушла и оставила тебя там, Стелла. Доказательства довольно убедительны, — мягко говорит Себ.

— Ну, посмотри внимательнее. Это была не она, — рявкаю я, мое сердце грохочет в груди, а руки сжимаются в кулаки в попытке унять дрожь. — Она бы не стала. — На этот раз мой голос звучит мягче, эмоциональнее, и я ненавижу это.

— Мы нужны вам для чего-нибудь еще? — спрашивает Себ, обнимая меня за талию и стаскивая со стула.

— Мы возьмем видеозапись с улицы, проследим за этим ублюдком. Мои ребята снаружи обыскивают обломки. Если мы что-нибудь найдем, мы тебе позвоним.

— Спасибо, — говорит Себ от моего имени, прежде чем вывести меня из комнаты.

— Куда мы направляемся? — спрашиваю я, мой голос едва слышен.

Себ не отвечает, но когда он поворачивает меня к лестнице и призывает подняться наверх, у меня появляется хорошая идея.

Мы двигаемся в тишине, пока Себ не подходит к приоткрытой двери и мягко подталкивает меня внутрь.

У меня перехватывает дыхание, когда я вхожу в комнату, оранжевое сияние из огромных окон привлекает мое внимание, и, не раздумывая, я иду к нему.

— Детка, не надо, — выдыхает Себ, но уже слишком поздно. Я уже там и смотрю вниз на обугленные останки дома Тео.

— Это все моя вина.

— Нет, детка. Это не так. Охрана этого места должна была остановить это.

— Но этого не произошло. И посмотри. — Я машу рукой перед окном, слезы снова наполняют мои глаза, когда я смотрю, как все, что касалось нашей совместной жизни, превращается в ничто, кроме пыли.

— Я знаю, принцесса, — тихо говорит он, протягивая руку, чтобы задернуть шторы. — Я знаю.

Он прижимает меня к своему телу. Обхватив мои щеки ладонями, он наклоняет свое лицо вниз, пока его нос почти не касается моего.

— Я думал, что снова потерял тебя сегодня вечером, Чертовка, — говорит он, его голос хриплый от затяжного страха и эмоций, которые вызывает это заявление.

— Ты этого не сделал, — уверяю я его, притягивая наши тела крепче, обнимая его за талию. — Я прямо здесь.

Он смотрит мне в глаза очень долго, как будто пытается убедить себя, что эти три слова — правда.

— Нам нужно найти этого ублюдка, принцесса. Я не могу продолжать это делать.

Невеселый смешок срывается с моих губ. — Расскажи мне об этом.

Поднимая голову вверх, я касаюсь своими губами его губ. Но, в отличие от обычного, он не сразу погружается в наш поцелуй. Его движения неуверенные, нерешительные.

— Себ, — выдыхаю я, поднимая руку к его щеке и проводя большим пальцем взад-вперед. — Я обещаю тебе, я в порядке.

— Черт, детка.

Наконец, я разбиваю его решимость, и его губы двигаются, его язык погружается в мой рот и переплетается с моим.

Отчаяние, облегчение и страх исходят от него. Я чувствую это в каждом прикосновении его губ и движении его языка. И все же я понятия не имею, как сделать что-либо из этого лучше.

Пока мы не положим этому конец — ему — риск всегда будет существовать.

Страх, что в следующий раз он может просто преуспеть в своей миссии.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ

Себастьян

Я обвиваю руками ее тело, готовый сократить еще больше пространства между нами. Моя потребность чувствовать каждый дюйм ее тела против меня, чтобы заставить себя поверить в то, что она мне говорит, слишком велика, чтобы отрицать.

Я думал, что она была в том доме.

Я думал…

Дрожь пробегает по всему моему телу, когда воспоминание о том, как я пролетел через вход и впервые увидел дом, охваченный пламенем, снова поражает меня.

— Я в порядке, — бормочет она в наш поцелуй. Но когда я провожу руками по ее спине, готовый схватить ее за задницу, она вздрагивает.

— Что случилось? — Спрашиваю я, отрывая свои губы от ее.

— Ничего. Себ, мне просто нужно…

Положив руку ей на плечи, я разворачиваю ее и поднимаю топ.

— Ублюдок, — рявкаю я, видя красную, разодранную кожу на ее спине.

— Все в порядке, — утверждает она.

— Это не хорошо, — шиплю я, снимая с нее толстовку и майку, прежде чем расстегнуть лифчик и позволить ему упасть на пол. — Не двигайся, — инструктирую я, целую ее в плечо и выбегаю из комнаты.

Я быстро перемещаюсь по особняку Чирилло, пока не нахожу одну из многочисленных аптечек первой помощи в главной ванной и достаю то, что мне нужно.

Когда я возвращаюсь в комнату, которую я назвал нашей, я обнаруживаю, что она вообще не выполняла приказы.

Хотя я не совсем уверен, что ожидал чего-то меньшего.

— Стелла, — рычу я, следуя за полоской света, идущей из соседней ванной.

Открывая дверь, я не могу сдержать дыхание, когда нахожу ее стоящей за стеклянной душевой перегородкой, полностью обнаженной, с водой, стекающей по ее аппетитным изгибам.

Она стоит ко мне лицом, но ее лицо поднято, позволяя воде стекать по ее коже.

Мои пальцы сжимаются вокруг тюбика с кремом в моей руке, когда я отталкиваю то, как сильно она мне нужна, мой гнев берет верх.

— Какого хрена ты делаешь? — Я рявкаю.

Все ее тело вздрагивает от моего глубокого, громкого голоса, за которым быстро следует хлопок двери, когда я сильно пинаю ее за собой.

— Черт, — шипит она, ее глаза расширяются от страха.

— Какого хрена, Себ? Ты напугал меня до чертиков.

Делая шаг вперед, я делаю глубокий вдох через нос.

— Я сказал тебе оставаться на месте. — Я прищуриваюсь, глядя на нее, позволяя ей увидеть, как я чертовски зол, но, как всегда, она просто отмахивается от этого, на ее губах появляется улыбка, когда она берет тюбик с антисептическим кремом в моей руке.

— Это просто ожог от трения, Себ. Все в порядке.

— Тебя чуть не взорвали. В этом нет ничего хорошего.

— Я знаю. Я знаю, но…

Сломленный, измученный взгляд на ее лице вытесняет весь гнев и напряжение из моего тела. Она прислоняется спиной к стене, задыхаясь, когда холодные плитки касаются ее воспаленной кожи.

— Детка, — выдыхаю я, роняя трубку, скидывая туфли и стаскивая с шеи и без того ослабленный галстук.

Все еще одетый в рубашку и брюки, я захожу к ней в душевую кабину, вода сразу пропитывает мою одежду.

— Просто… просто позволь мне позаботиться о тебе, хорошо? — я шепчу ей в макушку, когда она прижимается ко мне.

Она кивает, ее тело начинает дрожать.

Она устраивает хорошее шоу для всех остальных, выглядя так, как будто это просто еще один обычный день. Но это не так. Это что угодно, черт возьми, но, и ей нужно перестать притворяться, что все в порядке.

— Ломаться нормально, детка. Я буду держать тебя вместе. Я, блядь, обещаю.

Рыдание вырывается из ее горла, когда ее хватка на мне усиливается.

Мы стоим там, просто держась друг за друга, и вода льется на нас очень долго.

— Позволь мне вымыть твои волосы? — Я спрашиваю, когда она начинает дрожать, несмотря на теплую воду.

Кивая, она отпускает меня и оборачивается.

Мне не нужно беспокоиться о том, что там нечего использовать. Селен держит каждую спальню и ванную в этом доме, как будто это гребаный отель.

Потянувшись за бутылкой шампуня, я выдавливаю каплю на руку и начинаю втирать ее в ее волосы. Запах дыма и гари почти мгновенно сменяется цветочным ароматом, и Стелла немедленно прижимается ко мне, пока мои пальцы работают.

Ее стон разносится по воздуху, когда я массирую ей голову, и она тянется ко мне, обхватывая рукой мое бедро и держась за меня, как будто я ее якорь.

— Хорошо? — Я шепчу достаточно громко, чтобы она услышала через воду.

— Так хорошо, — стонет она, точно так же, как она делает, когда я глубоко внутри нее.

Я смываю пену, прежде чем нанести кондиционер по всей длине, используя пальцы, чтобы распутать узлы.

— Ты хорош в этом.

— Я вырос с тремя сестрами. Не мог не научиться нескольким трюкам.

— Что ж, я ценю это.

Оставив ее волосы ненадолго, я беру гель для душа и щедро брызгаю на руки, прежде чем втирать их в каждый дюйм ее тела.

Ее дыхание вырывается короткими, резкими вздохами, ее соски галькой, а ее стоны просто чертовски грязны, пока я работаю, но я отказываюсь уступать этому.

Я сказал ей, что буду заботиться о ней, и это то, что я, черт возьми, намерен сделать.

— Себ, — стонет она, ее рука тянется за спину в поисках моего члена.

— Детка, я пытаюсь поступить правильно.

— К черту правильные вещи, Себ. Трахни меня у стены, пожалуйста.

Я посмеиваюсь над ней. — Хорошая попытка, Чертовка.

Я быстро смываю кондиционер с ее волос.

Протягивая руку, я поворачиваю ручку, выключаю воду и выхожу из кабинки, к ее большому разочарованию.

Я беру толстое белое пушистое полотенце с поручня с подогревом и жестом приглашаю ее накинуть его.

— У тебя везде вода, — указывает она, кивая на лужу, которая образуется у моих ног.

— Иди, сядь на край кровати. Я скоро буду, — обещаю я, прежде чем попытаться снять промокшую ткань со своего тела и свалить все в кучу в душе.

С полотенцем на талии я отправляюсь на поиски своей девушки.

К счастью, она позволяет мне нанести крем, который я нашел разбросанным на полу в ванной, и, откинув простыни, заползаю внутрь.

Она выглядит измученной, вокруг глаз темные круги, а нижняя губа покраснела и распухла из-за того, что она беспокоилась об этом.

Обхватив руками свои подтянутые ноги, она наблюдает за тем, как я выжимаю полотенце вокруг ее волос, чтобы удалить лишнюю воду, затем предлагаю ей лечь со мной.

Я прижимаю ее тело к своему и крепко обнимаю.

Вокруг нас воцаряется тишина, и я сосредотачиваюсь на ее мягком, неглубоком дыхании, напоминая себе, что она здесь и с ней все в порядке.

— Поговори со мной, детка, — тихо выдыхаю я, не желая пугать ее, но также зная, что она не спит.

— Ч-что произойдет, если… если Эмми замешана в этом? — нерешительно спрашивает она.

— Я думаю, все зависит от того, насколько она вовлечена, — честно отвечаю я. — Если она знала о чем-то из этого, тогда я убью ее сам, черт возьми.

Стелла втягивает воздух, убийственного тона, которым я произношу свою угрозу, достаточно, чтобы она поняла, что я серьезен.

— Никто не должен пытаться причинить тебе боль и остаться в живых, Чертовка. Этого, блядь, не случится.

Она прерывисто вздыхает.

Она уже знала, каким будет мой ответ, и я не уверен, что, услышав это из моих уст, она почувствует себя лучше по поводу того, что должно произойти.

— Постарайся немного поспать, детка. Я думаю, что нас, возможно, ждет несколько трудных дней впереди.

Я прижимаюсь губами к ее голове и запечатлеваю поцелуй там, чертовски надеясь, что она сможет почувствовать хотя бы каплю любви, облегчения, которые я испытываю, держа ее в своих объятиях.

* * *

Я не могу сомкнуть глаз. Я слишком взвинчен, чтобы даже пытаться. В итоге я просто лежу там, уставившись на тени, движущиеся по комнате, по мере того, как зарево от камина снаружи ослабевает и на смену ему приходит утреннее зимнее солнце.

Всю ночь откуда-то из дома доносятся голоса и шумы, так что я знаю, что я не единственный, кто не может успокоиться после того, что произошло.

Я слышу шаги задолго до того, как открывается дверь спальни и мягкий свет из коридора наполняет комнату.

— Привет, — говорю я, когда Тео просовывает голову в дверь.

— Тоже не мог уснуть, да?

Он качает головой.

— У меня есть одежда и другие вещи для вас обоих. Но тебе нужно спуститься в папин офис.

— Ты что-то нашел? — спрашиваю я, резко садясь, прежде чем понимаю, что мое движение обнажает Стеллу, которая все еще крепко спит рядом со мной.

— Да. Скорее раньше, чем позже, — говорит он, прежде чем выйти из комнаты.

— Черт, — шиплю я, проводя рукой по лицу. — Стелла, детка, — шепчу я, нежно обнимая ее за шею и прикасаясь губами к ее губам.

— Ммм, — стонет она, ее тело прижимается ко мне, ее нога поднимается над моим бедром и притягивает нас ближе.

— Детка, мне нужно, чтобы ты проснулась.

— Просто поцелуй меня.

Я проглатываю свой стон. Насколько сильно я просто хочу раствориться в ней прямо сейчас и забыть обо всем остальном?

— Мы не можем. Нам нужно…

Ее тело напрягается в моих объятиях, и я знаю, что реальность только что обрушилась на нее.

Обеспокоенные голубые глаза встречаются с моими, когда ее веки распахиваются. — Что случилось? — торопливо спрашивает она, убирая волосы с лица и садясь.

Простыни спадают с ее тела, и мне приходится немного подбодрить себя, когда ее соски твердеют от прохладного воздуха.

— Я-я не знаю, — говорю я, прочистив горло. — Тео только что вошел и…

— Тогда почему, черт возьми, мы все еще здесь?

Она в мгновение ока вскакивает с постели и, черт возьми, почти бежит в ванную.

При виде ее больной спины все вокруг меня рушится, и, выдохнув, я откидываю одеяло и следую за ней.

Дэмиен, Гален и Тео находятся в офисе, когда мы стучим и проскальзываем внутрь. В остальной части дома тихо, но я ни на секунду не думаю, что все на самом деле спят.

— Что мы нашли? — спрашиваю я, немедленно занимая одно из свободных мест перед экранами и сажая Стеллу к себе на колени, чтобы мы могли смотреть вместе.

— Отсюда ничего нет. Этот ублюдок хорошо замел свои следы, — шипит Тео. Дрожь беспокойства пробегает по мне.

Это действительно была внутренняя работа.

И только одно гребаное имя приходит на ум.

Мои глаза встречаются с глазами Тео. Однажды поздно ночью, когда Стелла спала, выслушав признание итальянцев, мы обсуждали возможные варианты, и я начал задаваться вопросом, не ошибался ли я во всем этом.

— Но мы сняли запись с камер видеонаблюдения во время его побега, и нам удалось найти это.

Тео нажимает play на одном из видео.

Время показывает, что прошел почти час после взрыва, и на кадрах запечатлена улица, которую я не узнаю.

— Мы отследили его побег, — говорит Гален, вероятно, видя мое замешательство.

— Вот, — говорит Тео, когда парень в капюшоне ныряет в ночное кафе.

— Что…

— Подожди.

Мой пульс учащается, когда я смотрю на этот экран, ожидая, что что-то произойдет, кто-то появится.

И когда они это делают, несмотря на то, что я ожидал этого, моя челюсть, черт возьми, чуть не падает на пол.

— Это что… дерьмо, — выдыхает Стелла, наклоняясь вперед, чтобы изучить экран. Но в этом нет необходимости; мы все можем видеть, кто это, ясно как божий день.

— Но какая здесь связь? — спрашиваю я, когда двое мужчин отворачиваются от кафе, тот, что справа, дает нам почти идеальный снимок своей нашивки Жнецов.

— Теперь, — говорит Тео, потирая руки друг о друга, и в его глазах появляется огонек возбуждения, — вот тут-то все и становится интересным.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ

Стелла

— Стелла! — Калли кричит, когда мы с Себом идем рука об руку на кухню после того, как наша потребность в кофеине превзошла наш шок. — Боже мой. Я так рада, что с тобой все в порядке.

Она спрыгивает со стула, на котором сидела, и сталкивается с моим телом не более двух секунд спустя.

— Теперь это то, с чем я могу согласиться, — с намеком бормочет Алекс, зарабатывая себе очень сильный удар по голове от Нико.

— Если тебе нечего сказать конструктивного, заткнись нахуй.

— Отвали, если бы это Эмми так приставала к Стелле, ты же знаешь, что он был бы в восторге, — говорит Алекс, наклоняя голову в сторону Тео, когда он подходит к нам сзади.

— Заткнись или убирайся. — Голос Тео холодный и такой чертовски смертоносный, что у меня по спине пробегает дрожь страха.

— Что случилось? — Калли шепчет мне на ухо после того, как смотрит на своего кузена через мое плечо.

— Я пока ничего не могу тебе сказать. Мне жаль, — говорю я, вздрагивая.

Вместо разочарования, которое я ожидала от нее, я рада, когда она просто понимающе кивает.

— Но ты его поймал, верно? Это все подходит к концу?

— Да. Это конец.

— Спасибо, черт возьми, за это. Мои нервы не выдерживают этого дерьма.

— Поднимись духом, малышка Си. Ты гребаный Чирилло, — огрызается Тео, проносясь мимо нас к множеству еды на прилавке.

— Придурок, — бормочет она ему вслед, но он не реагирует.

— Вы все хотите кофе? — Спрашивает Селена, появляясь откуда-то позади меня.

— Да, пожалуйста, — вежливо говорит Себ, заставляя меня улыбнуться.

Она бросает на сына любопытный взгляд, прежде чем пройти мимо него к кофеварке. Я уверена, что она более чем привыкла к сердитому Тео. А если не он, то его отец.

До недавнего времени я бы сказала любому, кто бы слушал, что Тео совсем не похож на своего отца — или на образ его отца, который мне объяснили, поскольку я на самом деле не встречала этого человека, — но после той ночи в доме, а затем этим утром, я понимаю, что просто ошибалась.

Тео Чирилло действительно копия своего отца.

— Ешь, — требует он, оглядываясь на меня через плечо, прежде чем бросить понимающий взгляд на Себа.

— Давай, Чертовка. Нам понадобятся наши силы.

Его рука опускается на мою поясницу, когда он подталкивает меня вперед, к еде и подальше от Калли.

— Ты говорила с Эмми? — спрашивает она у меня за спиной.

Тео не оглядывается назад, но я не скучаю по тому, как все его тело сжимается при звуке ее имени.

— Не сегодня утром. С ней все было в порядке, когда ты высадил ее прошлой ночью? — Спрашиваю я, глядя на Нико.

Он ворчит в ответ. — Ее обычная восхитительная личность.

Все парни смотрят понимающе.

Несмотря на то, что сейчас только мы трое знаем правду о прошлой ночи, все они знают о проблемах Тео, и недавние события могут только подпитывать их подозрения.

— Ты должна позвонить ей, Стел, — невинно говорит Калли.

— Да, я так и сделаю. — Я заставляю себя улыбнуться и беру тарелку, которую Себ протягивает мне, наполняя ее выпечкой и свежими фруктами, на которые, как я уже знаю, у меня не хватит духу.

— Нико, — рявкает Тео, — приведи сюда Тоби.

— Он здесь. Он ночевал у меня, — говорит он, прищурившись, глядя на Тео.

— Тогда, блядь, позови его.

— Да, все в порядке. Иисус.

Нико выходит из комнаты, прежде чем с ревом подняться по лестнице за Тоби.

Мой желудок сжимается, когда я смотрю на свою еду.

Я знала, что это чертов беспорядок. Но не оценила, насколько это было чертовски плохо.

Теплая рука Себа опускается на мое бедро, вытаскивая меня из моей собственной головы. Я смотрю на него и расслабляюсь, как только смотрю в его глаза.

— Все будет хорошо, — произносит он одними губами.

— Я знаю. — Я заставляю себя улыбнуться, потому что я в это верю. Я просто ненавижу боль, которую это причинит тем, о ком мы заботимся.

Мы все через слишком многое прошли. Нам не нужно больше.

Где-то в доме хлопает дверь, прежде чем Эван врывается на кухню, а Харон следует за ним по пятам.

— Калли, Стелла, мальчики. — Он приветствует нас всех, проходя мимо, чтобы присоединиться к Дэмиену и папе.

Тишина колышется по комнате, пока мы все сидим там. Ест только Алекс, несмотря на то, что и Тео, и Себ проинструктировали нас всех делать то же самое.

Шаги сбегают по лестнице, и я задерживаю дыхание, когда Нико и, наконец, Тоби присоединяются к нам.

— Извини, эти обезболивающие выбивают меня из колеи, — говорит Тоби, как будто все в порядке. Я смотрю, как он движется по комнате. — О, Иисус, у твоей мамы хорошая стряпня. — Он только что отправил в рот кончик круассана, когда поднимает взгляд, и его глаза встречаются с моими. — Что, черт возьми, сейчас произошло? — спрашивает он, правильно читая мое лицо.

— Мама, Калли, не могли бы вы уделить нам несколько минут, пожалуйста? — Спрашивает Тео, его голос не такой холодный, как когда он впервые вошел.

— Конечно, милый. Мы пойдем и проверим детей в логове.

Они вместе покидают кухню, но не раньше, чем Калли бросает на меня обеспокоенный взгляд через плечо, прежде чем Селена закрывает дверь, оставляя нас всех наедине.

— Парни? — Спрашивает Тоби, встречаясь взглядом с Тео и Себом, прежде чем посмотреть на Алекса и Нико.

— Черт знает, братан. Я надеюсь, что кто-нибудь начнет говорить, — шипит Нико, явно разозленный тем, что он сейчас в темноте.

— Сядь и заткнись, и я, возможно, смогу рассказать, придурок, — бормочет Тео.

Только когда он говорит, и я оглядываюсь, я узнаю его позицию во главе стола.

Почувствовав мое внимание, он смотрит на меня, его брови хмурятся, когда он видит, что я улыбаюсь ему.

— Что? — одними губами произносит он.

Качая головой, я отвожу взгляд и смотрю, как Тоби опускается на стул рядом со мной.

— Это не очень хорошие новости, не так ли? — Он спрашивает, придавая своему тону легкость, которую, я уверена, никто в комнате не чувствует.

— Нет, — подтверждает Тео.

— Тогда возложи это на нас, брат. Скажи нам, сколько ублюдков нам нужно убить для этого, — говорит Алекс, откидываясь на спинку стула, как будто мы обсуждаем гребаную погоду.

— Хорошо, — говорит Тео, кладя локти на стол и глядя всем в глаза, прежде чем продолжить. — Вы знаете, как мы были обеспокоены причастностью Жнецов ко всему этому.

Все кивают.

— Это потому, что так оно и есть.

— Ублюдки, — кричит Нико, бросая свой сэндвич на стол. — Эмми? — спрашивает он, шокируя меня до чертиков.

— Мы пока не знаем, насколько глубоко это заходит. Но мы знаем, кто исполнял приказы, и мы знаем, кто все это спланировал.

— Итальянцы? — Спрашивает Алекс, наклоняясь вперед и внезапно выглядя заинтересованным.

— Они были правы. Это внутренняя работа.

— Кто? — огрызается Нико, его терпение быстро иссякает.

Протягивая руку, я беру Тоби за руку, которая лежит на столе рядом с его местом.

Внезапно в комнате становится так тихо, что мы бы услышали, как упала гребаная булавка. Черт возьми, я, блядь, знаю. Я слышу точный момент, когда осознание приходит к Алексу, Нико и, наконец, к Тоби.

— Нет, — выдыхает он. — Нет. — Его стул с грохотом падает на пол, когда он встает, вырывая свою руку из моей.

— Тоби? — Шепчу я, поворачиваясь так, чтобы быстрее добраться до него.

— Он делал это? Он пытался, блядь, убить тебя? Это из-за него в меня, блядь, стреляли? Почему Себ был застрелен? Блядь. ЧЕРТ, — рявкает он, поднимая руки к своим волосам, дергая за короткие пряди, пока я клянусь, что он собирается вырвать пряди начисто со своей головы.

Мы все сидим там несколько напряженных минут, просто наблюдая, как он расхаживает взад-вперед, пытаясь смириться с тем, что ему только что сказал Тео.

— Тоби, — мягко говорю я, отодвигаясь на край стула, готовая подойти к нему, если ему это понадобится. — Это еще не все.

Он делает паузу и поднимает взгляд, его глаза встречаются с моими.

У меня перехватывает дыхание от боли в его глубине.

— Ни в чем из этого нет твоей вины, Тоби, — говорю я ему, ненавидя то, что вижу вину, которая запечатлена на каждом дюйме его лица.

— Конечно, это, блядь, так, — рявкает он, ударяя руками по стойке и отправляя тарелки с едой в полет. — Мне следовало, блядь, убить его, когда я впервые узнал, что он за человек. Я должен был остановить его. Мне нужно было остановить его причинять боль моей — нашей — маме. Я не должен был давать ему шанса приблизиться к тебе, черт возьми.

Боль в его голосе чертовски разрушает меня, и я вырываю другую руку из крепкой хватки Себа и иду к своему брату.

— Ты ни в чем из этого не виноват, Тоби, — говорю я, прежде чем столкнуться с его телом и обхватить его руками, не оставляя ему выбора, кроме как ответить на мои объятия.

Он судорожно втягивает воздух, крепче обнимая меня.

— Мне так жаль, — выдыхает он мне на ухо.

— Это не твоя вина, Тоби. Никто ни в чем из этого не винит тебя. Все, что ты сделал, — это то, что, по твоему мнению, было лучше для мамы.

У него перехватывает дыхание, когда он понимает, что я только что впервые назвал ее так.

— Я просто хотел поступить с ней правильно. Она заслуживает гораздо большего, чем он.

— Слишком, блядь, верно. Мы собираемся это сделать. Ладно? Вместе.

— Черт, я не заслуживаю иметь такую чертовски крутую сестру, как ты. — Я не могу не улыбнуться его словам, когда он обхватывает рукой мой затылок и прижимается губами к моему лбу, как будто он буквально впитывает мою силу.

— Нет, тебе просто нужна была Бонни для твоего Клайда.

— Мы, блядь, не умираем, принцесса. И я почти уверен, что вы с Себом уже претендовали на эти титулы.

— Эх, мы устанавливаем здесь свои собственные правила. — Я беру его за руку и веду обратно к столу. — Тебе нужно выслушать остальное.

— Трахни меня. — Он проводит рукой по лицу.

— Извини, братан, — говорит Тео, морщась. Все они внимательно наблюдают за нами, когда мы присоединяемся к ним.

— Тогда давай, ударь меня этим, — требует Тоби, как только мы снова садимся.

— Ты не единственный сын Джонаса.

Горький смешок срывается с губ Тоби, когда он прижимает кончики пальцев к вискам.

— Конечно, я не такой, — бормочет он пустым голосом, как будто ему больше нечего дать. — Дай угадаю. Он Жнец.

— Бинго, — говорит Себ.

— Господи. — Тоби делает пару глубоких вдохов, прежде чем наклониться вперед и посмотреть Тео прямо в глаза. — Итак, каков план? Как и когда мы убьем этих ублюдков?

И вот так Тоби сбрасывает свою нежную кожу и стягивает маску.

— Жду указаний от босса о том, когда нанести удар. Мы вытащим Джокера…

— Подожди, — говорит Алекс, поднимая руку, чтобы остановить Тео. — Джокер?

— Ага.

— Он был на похоронах Хелен, — добавляет Нико.

— Прямо у нас под гребаным носом, — шипит Тео.

— Он даже заговорил со мной, — признаюсь я, заставляя Себа вздрогнуть от удивления.

— Он, блядь, что?

— Когда я выходила из ванной с Калли и Эмми. Мы столкнулись с ним, и он заговорил со мной. Чертовски нормальный. На самом деле я ничего об этом не думала. Даже не могу вспомнить, что он сказал.

— Дерзкий ублюдок.

— Я тоже видела его в ночь боя.

— Есть ли какие-нибудь моменты, когда ты, блядь, не видела его, Чертовка? — огрызается Себ, явно разозленный тем, что я не призналась во всем этом.

— Это не казалось важным. Он был просто никем. Если бы я что-нибудь заподозрила бы, тогда…

— Мы знаем, Стелла, — уверяет меня Тео, прерывая Себа прежде, чем он успевает возразить. — То, что случилось раньше, не имеет значения. Единственное, на чем нам нужно сосредоточиться, — это на том, что произойдет дальше. Это заканчивается. Прямо, блядь, сейчас.

* * *

Мой папа присоединился к нам через несколько минут, сказав Тео и Нико, что они нужны Дэмиену, и, убедившись, что у нас с Тоби все в порядке, он исчез за ними, оставив остальных сидеть и ждать. И прибраться, потому что Тоби устроил чертовски большой беспорядок.

Клянусь Богом, это один из самых длинных дней в моей долбаной жизни.

У нас была хорошая подсказка относительно того, что они все обсуждали, но, черт возьми, это заняло целую вечность. Насколько я могла видеть, все, о чем нам нужно было договориться, это о том, что мы собираемся найти двух ублюдков и всадить пулю каждому из них между бровей.

Я думаю, на самом деле все было не так просто.

В какой-то момент Калли вернулась, посмотрела на нас всех и правильно прочитала наши мрачные выражения.

Когда Селена предложила им забрать детей обратно к ней домой, чтобы увести их подальше от всех мужчин, которые входили и выходили, она неохотно согласилась и повела их поиграть со своей мамой. Она была недовольна уходом, но она более чем осведомлена о том, как все это работает. И как только я смогу заговорить, я расскажу ей все, потому что ее дни, когда ее держали в неведении, закончились.

Дверь открывается, когда солнце вот-вот скроется за деревьями в конце двора, и к нам присоединяется тот, кого я ожидала увидеть весь день.

— Эй, ты тут здорово влипла, Дукас?

— Отвали, Деймон, — рявкает Алекс, его верхняя губа кривится от отвращения, когда он пробегает глазами по своему брату в костюме.

— Мило. Я отсутствовал весь гребаный день, собирая информацию для вас, ублюдки, и вот как вы меня отблагодарили.

— Неважно, — бормочет Алекс, вскакивая с дивана и проносясь через комнату.

— В чем его проблема? — спрашивает Деймон, выглядя искренне сбитым с толку.

— Это был долгий день, — говорю я ему. — Кофе?

— Звучит заманчиво, — говорит он, опускаясь на место, которое только что освободил его брат.

— Не говори мне. Ты пьешь его черным?

— Как ты догадалась, принцесса?

— Я не знаю, — шучу я. — Что-то насчет твоей ауры.

Как раз в тот момент, когда Деймон делает первый глоток своего все еще кипящего кофе, дверь распахивается, и Дэмиен и Эван встают бок о бок. Харон проскальзывает в комнату позади них и останавливается рядом со своим внуком, ободряюще кладя руку ему на плечо.

Я улыбаюсь им двоим, радуясь, что у Тоби есть кто-то, кому он действительно может доверять и на кого можно равняться во всем этом.

— У Жнецов сегодня вечером в их поместье вечеринка. Все находятся там. Джокер будет там, — говорит Дэмиен более конкретно.

— Джонас? — спрашивает Тео.

— Я отправил его на работу. Его местонахождение не подлежит сомнению.

Тео кивает, в то время как Тоби несколько нервно сглатывает. Я не сомневаюсь, что у него есть все необходимое, чтобы наконец-то это сделать, но я могу только представить, что он чувствует прямо сейчас.

— Тео, Себ… Стелла, — говорит он, удерживая мои глаза. Меня переполняет гордость, потому что я не могу себе представить, что он часто инструктирует женщин ввязываться в такое дерьмо, и я чертовски рада, что он не собирается пытаться держать меня здесь в безопасности со своей женой и детьми.

Это не тот человек, которым я являюсь.

— Вы трое и Деймон отправляетесь к Жнецам. Тоби, Нико, Алекс — вы с нами.

Гул согласия прокатывается по комнате, прежде чем Дэмиен подходит к нам и опускает свою задницу на кофейный столик.

— Я не должен был бы никому из вас этого говорить, но… сведите количество смертей к минимуму. Жнецы годами держали линию. Я бы предпочел не испортить все окончательно за одну ночь.

— Рэм знает, что что-то надвигается, но он не знает, что именно, так что вы собираетесь застать врасплох весь клуб. Или, по крайней мере, на это есть надежда.

— Уберите этого ублюдка, как сочтете нужным, но не уходите, пока не будете уверены, что он испустил последний вздох, и каждый другой ублюдок знает, что не следует трогать мою семью.

Дэмиен встречается со всеми нашими глазами, пока каждый из нас не соглашается.

— Поняли, босс, — заявляет Тео. — Мы справимся. Верно, принцесса?

— Джокер разыграл свою последнюю карту. Время вытереть им гребаный пол, — соглашаюсь я.

— Десять вечера. И ни секундой раньше. Я верю, что ты справишься с этим.

Затем так же быстро, как он появился, он ушел, оставив тяжесть предстоящей работы давить на всех нас.

— Я голоден, — говорит Алекс из угла комнаты, куда он удалился ранее. — Может, закажем пиццу?

— Он серьезно? — Я спрашиваю Себа, который просто пожимает плечами, как будто это дерьмо, блядь, нормально.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ

Себастьян

— Прекрати так на меня смотреть, — шипит Стелла рядом со мной на заднем сиденье машины Деймона.

— Что? — Невинно спрашиваю я, но не могу отвести от нее глаз, вместо этого предпочитая опускать их вниз по ее телу.

Она выглядит потрясающе в своей черной юбке-карандаше, кружевном, почти прозрачном корсете и черном жакете. Добавьте кобуру с пистолетом и нож, который, я знаю, у нее пристегнут к бедру, и я, блядь, тверже, чем когда-либо помню.

Моя девочка выглядит как крутая задница, которой она и является, вся завернутая в сексуальную упаковку.

— Даже не думай о том, чтобы трахаться на заднем сиденье моей машины, — рявкает Деймон.

— Это единственное место, которое они еще не окрестили, — бормочет Тео.

— Не обращай на него внимания, он просто ревнует.

— Трахаться каждые двадцать минут? Я понятия не имею, почему, — невозмутимо говорит Деймон.

— Заткнись и просто веди машину, черт возьми, — рявкаю я, хотя с этими двумя впереди у меня нет шансов, что кто-нибудь будет выполнять мои приказы.

— Серьезно, — шипит Стелла.

— Я ничего не могу с этим поделать, — говорю я, на этот раз удерживая ее взгляд. Ее макияж темный, губы кроваво-красные. В тот же цвет, которым я собираюсь покрасить город сегодня вечером. Ладно, может быть, не город, но, по крайней мере, половицы жнецов. — Жажда крови, горящая в твоих глазах, и этот наряд… черт, детка. Я так возбужден.

— Тебе нужно погрузить свою гребаную голову в игру, Папатонис, или ты останешься только с твоей рукой для компании, пока твоя девушка достает эту пизду, — рявкает Тео.

— Он прав.

Я усмехаюсь, натягивая ткань брюк в надежде дать своему члену немного места.

— Почему Калли вообще подумала, что это хорошая идея? — Я бормочу, снова разглядывая ее наряд.

— Потому что она хорошо меня знает. Думаю, я идеально вписываюсь.

— Это половина проблемы, — добавляет Деймон, все еще подслушивающий наш разговор.

— Ты видел лицо папы, когда она появилась? Я думал, что вена у него на лбу наконец-то лопнет, — спрашивает Тео, внезапно звуча немного более расслабленно. — Держу пари, он никогда не думал, что доживет до того дня, когда отправит женщину-солдата на задание.

— Я просто рада, что он не пытался держать меня подальше, — добавляет Стелла.

— Папа старомодный, но не глупый, принцесса.

— Приятно знать, — смеется она.

В машине воцаряется тишина, когда мы делаем последний поворот к лагерю Жнецов.

На другом конце дороги появляется еще одна черная машина, в которой я узнаю одну из наших. Босс не говорил, что у нас будет подкрепление, но я не удивлен. У жнецов достаточно людей и огневой мощи, чтобы одолеть нас четверых. Я просто надеюсь, что Рэм, их президент, знает, что для него хорошо, и держит огонь. Нам не нужно, чтобы это превратилось в войну только потому, что один из его членов решил нарушить гребаные правила и выступить против нас, сын Джонаса или нет. Пизда заслуживает смерти за то дерьмо, которое он натворил.

Предполагается, что у Жнецов, итальянцев и нас есть чертово соглашение, чтобы спасти кровопролитие, которое происходило в прошлом, поскольку мы все боролись за власть и территорию. Но, похоже, только мы сейчас следуем правилам, с которыми согласились все банды.

Деймон останавливается на обочине дороги за воротами комплекса, когда другая машина делает то же самое.

Ворота открываются для нас, доказывая, что Босс был прав — Рэм каким-то образом ожидает нас.

— Это кажется слишком простым, — бормочет Стелла рядом со мной, обводя глазами массу мотоциклов и грузовиков, разбросанных вокруг.

Деймон останавливает машину, и, не говоря ни слова, они с Тео выходят.

— Готова? — Я спрашиваю Стеллу.

Ей не нужно отвечать. Я вижу, как это сияет в ее глазах.

— Более чем. — Ее улыбка — чистое насилие, и это делает меня твердым, как сталь.

— Черт, я люблю тебя, Чертовка.

— Давай, пошли, отправим этого ублюдка в ад.

Она выходит, разглаживает свою узкую юбку и захлопывает за собой дверь.

К тому времени, когда я переставил свой член и присоединился к ним, она стоит с Тео и Деймоном, у всех троих на лицах написана жестокая решимость.

Тео кивает мне, разворачивается на каблуках и идет к главному входу, вытаскивая пистолет из-за пояса.

Здесь подозрительно мало людей, но как только мы заходим внутрь и останавливаемся в их клубе, мы обнаруживаем, где все.

На мгновение воцаряется тишина, прежде чем каждый член их клуба наставит на нас оружие.

Я чувствую, что люди подходят к нам сзади, но быстрый взгляд говорит мне, что это всего лишь Карл и Касс, наше прикрытие.

— Тео Чирилло, какой приятный сюрприз, — заявляет Рэм, дедушка Эмми. Отсутствие настоящего удивления отражается на его лице.

— Мы здесь не для неприятностей, Рэм, — заявляет Тео, его голос твердый, не допускающий возражений. — Мы здесь только для того, чтобы исправить несколько ошибок.

Глаза Рэма сужаются на Тео. Мое внимание привлекает потасовка в углу комнаты, заставляющая мой палец дергаться на спусковом крючке пистолета, но я не вижу ничего тревожного, когда осматриваю местность.

Звук каблуков, стучащих по старому деревянному полу, заставляет меня отвести взгляд, и я смотрю, как Стелла проходит вглубь зала, ее внимание сосредоточено на одном человеке, сидящем за барной стойкой.

Переводя взгляд на него, я сразу узнаю его, хотя сейчас он выглядит намного лучше, травмы, которые он получил в ночь боя, почти зажили.

Она подходит прямо к нему, в ее поведении нет ни капли страха. Чего нельзя сказать о Джокере, который нервно сглатывает и ерзает на стуле. — Ждал нас? — спрашивает она насмешливым тоном.

— Джокер? — Рэм лает, его брови напряжены в замешательстве.

— Это н-ничего, президент. Просто недоразумение.

— Возможно, ты захочешь начать объяснять тогда, — говорит Круз, появляясь из одной из задних комнат.

— Я-я… ммм…

— Он пытался убить меня, — говорит Стелла, и в ее голосе нет ни единой трещины. — Разве это не так, Джокер? — Она усмехается.

Рэм просто откидывает голову назад и смеется, как будто это самая смешная вещь, которую он когда-либо слышал.

— Джокер, может, и не самый умный, но он не настолько тупой.

Тупая пизда смотрит на своего презента и снова сглатывает, на его лбу появляются капли пота, прежде чем снова посмотреть на Стеллу.

— О, черт, — стонет Рэм, проводя рукой по лицу и потирая бороду. — Ты пошел за принцессой Чирилло, тупой ублюдок?

— Спроси его почему, — рявкаю я.

— Может, нам выйти через заднюю дверь, Президент? — Спрашивает Круз, зная, что весь гребаный клуб наблюдает за нами.

— Нет, — заявляет Тео. — Я думаю, что это урок, который должны усвоить все ваши участники.

— Чирилло, они не…

— Не так ли? Очевидно, что правила не были установлены достаточно строго, Президент. Ваше руководство недостаточно прочно, потому что этот больной ублюдок бегал по всему городу, выполняя приказы другого и нарушая все ваши правила.

— Кто? — Рявкает он убийственным голосом, который заставил бы большинство других съежиться.

Джокер закрывает глаза, молча умоляя своего президента вытащить его из этого.

Джокер, блядь, бредит. Неудивительно, что его было так легко развратить.

— Его отец, — кипит Стелла. Щелчок предохранителя прорезает тишину комнаты, пока все ждут, чтобы услышать, кто бы это мог быть.

Веселый смешок срывается с ее губ, когда она поднимает свой пистолет, направляя его прямо между его бровей.

— Но не волнуйся, Джокер. Вы оба отправитесь в ад вместе. На этот раз его здесь не будет, чтобы помочь тебе.

— Я-я никогда не хотел причинить тебе боль, — умоляет Джокер, как гребаная киска.

— Ну, это настоящий позор, потому что ты это сделал. И более того, ты причиняешь боль людям, которые мне небезразличны, и это то, чего я не могу отпустить.

К моему удивлению, Стелла отступает от него на шаг, и оба, Рэм и Круз, вздыхают с огромным облегчением.

— У тебя есть один шанс, — говорит ему Стелла.

— Стелла, какого черта ты…

— Один шанс показать всему вашему клубу, из чего вы сделаны, — продолжает Стелла, игнорируя вопрос Тео.

— Ты собираешься быть мужчиной, каким пытаешься доказать своему отцу, или ты просто слабый, жалкий…

Он вскакивает с табурета, на котором сидел, эффективно отвечая на незаданный вопрос Стеллы.

Он делает всего пять шагов, прежде чем громкий щелчок ее пистолета разносится по огромной комнате, сопровождаемый узнаваемым звуком падения тела на пол с глухим стуком.

— Гребаный ад, — бормочет Рэм, когда кровь начинает собираться лужей на его полу.

Устремляясь к своей жертве, Стелла останавливается над ним и смотрит вниз, пока он борется, чтобы сделать необходимый вдох.

— Ты проиграл, Джокер. Хотя хорошая попытка. Это было весело, пока длилось.

Она снова поднимает пистолет, и на этот раз вместо того, чтобы попасть ему в грудь, ее пуля попадает прямо ему между бровей.

Черт возьми, моя девочка просто эпична.

Опустив оружие, она оглядывает комнату на потрясенные лица членов клуба и их старушек, которые только что смотрели шоу.

— Кто-нибудь еще хочет попробовать? — спрашивает она, поднимая руки по бокам, предлагая себя в качестве легкой мишени.

Меня охватывает паника из-за того, что здесь может быть больше, чем один тупой ублюдок, и я делаю шаг вперед, только чтобы быть остановленным, когда рука Тео взлетает и ударяет меня в живот.

— Она справится, — шепчет он.

— Хорошо. — Она поворачивается, чтобы посмотреть Рэму прямо в глаза. Он страшный ублюдок, и, если отбросить шутки, он управляет этим клубом как хорошо смазанный механизм. Его репутация — это все, а Стелла только что нанесла по ней гребаный удар.

Сокращая расстояние между ними, Стелла снова демонстративно убирает свой пистолет в кобуру. Я, однако, держу свой при себе, готовый к работе. Прямо сейчас я никому в этом здании не доверяю.

— Держи своих парней в узде, Президент. И, может быть, твоих девочек тоже, если уж на то пошло. — Рэм на мгновение хмурится, но затем его губы приоткрываются, когда он понимает, о ком говорит Стелла. — И не забывай, кто на самом деле управляет этой частью города. Все остальные… расходный материал.

Развернувшись на каблуках, она поворачивается обратно к нам троим. Ее лицо ничего не выражает, но я вижу в ее глазах волнение, чувство выполненного долга, голод.

Я уверен, что единственное, что сейчас на мне, — это шок, и если бы я смог отвести от нее взгляд, я мог бы даже увидеть трещину на обычно непроницаемых масках Тео и Деймона.

Она отходит в сторону, когда Рэм снова заговаривает.

— Подождите, кто был его отцом?

— Тебе не о ком беспокоиться, — отвечает Стелла, продолжая двигаться к двери. — Вы, ребята, идете или как? — огрызается она, когда добирается туда.

Она распахивает ее и исчезает снаружи с высоко поднятой головой и уверенным покачиванием бедер.

Это так чертовски заводит.

Бросив еще один взгляд между Рэмом и Крузом, я разворачиваюсь и следую за ней. Деймон и Тео следуют за нами несколько секунд спустя.

В тот момент, когда я догоняю ее, я хватаю ее за горло и прижимаю спиной к машине Деймона.

— Это, — рычу я, — было чертово безумие.

Ее пульс колотится под моими пальцами, когда она смотрит мне в глаза.

Мы не договорились, как мы собираемся это разыграть. Ну, не совсем. Но это, моя девочка, так эффектно преподносящая Жнецам их задницы на блюде, было не тем, о чем мы говорили.

— Отличная работа, принцесса. Я впечатлен, — говорит Деймон, останавливаясь рядом с нами.

Мои глаза расширяются. Никто никогда не производит впечатления на эту пизду.

— Но, если вы прольете какие-либо телесные жидкости в мою машину, это будет ваше последнее гребаное убийство, — предупреждает он нас.

Он открывает водительскую дверь и собирается заскочить внутрь, когда Тео заговаривает.

— Вы, ребята, идите без меня. Мне нужно здесь кое-что закончить.

Мы все поворачиваемся к нему.

— Тебе нужно подкрепление?

— Не-а. Я думаю, Стелла довольно хорошо выразила нашу точку зрения. Я задержусь всего на несколько минут.

Деймон кивает, явно довольный тем, что после этого он не собирается снова попадать в ловушку.

— Тогда давай. В любом случае, у меня есть кое-что, что я хочу тебе показать, — говорю я Стелле, открывая дверь и нежно прижимая руку к ее пояснице.

— Принцесса сидит впереди, — рявкает Деймон.

— Что?

— Она впереди, или я тоже оставлю вас обоих здесь.

— Хорошо, — соглашаюсь я, не желая, чтобы меня оставляли.

Обводя ее вокруг машины, я вместо этого открываю для нее дверь.

— Я могу сделать это сама, ты же знаешь. Я думала, что только что доказала, что могу постоять за себя.

— О, детка, ты более чем сделала это. Я так чертовски возбужден прямо сейчас.

Схватив ее руку, я прижимаю ее к своему болезненному члену. Я не могу сдержать рычание, когда она сжимает.

Одна сторона ее рта приподнимается в улыбке, когда ее глаза опускаются на мои.

— Ради всего святого, поехали. У меня куча дел, — рявкает Деймон из машины.

— Тебе лучше надеяться, что все, что ты хочешь мне показать, хорошее. — Стелла соблазнительно подмигивает мне, прежде чем сесть в машину.

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ

Стелла

В ту секунду, когда моя задница ударяется о сиденье, меня пробирает сильная дрожь. Скручивая пальцы, я прижимаю кулаки к телу, пытаясь скрыть свою реакцию на то, что я только что сделала.

Я делаю долгий, медленный вдох и пытаюсь успокоить свое бешено колотящееся сердце.

— Шок — это нормально, — говорит мне Деймон, прежде чем у Себа появляется шанс присоединиться к нам. — Просто потерпи, все будет хорошо.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него, удивленная его пониманием. Я знаю, что он не совсем хладнокровный монстр, но я все равно не ожидал этого от него.

— Я в порядке, — тихо вру я.

Я вошла туда не с намерением просто подойти и вышибить мозги Джокеру. Я думала, что Тео или даже Себ потеряют свое дерьмо и просто возьмут верх. Я не ожидала, что они позволят мне взять на себя ответственность и отомстить, в чем я нуждалась, за все, через что он заставил нас всех пройти. Я просто надеюсь, что Тоби получит шанс отомстить своему мудаку-отцу на другом конце города.

— Тебе нужно потрахаться, ты это знаешь, братан? — Себ шипит, когда присоединяется к нам.

Деймон закатывает глаза и нажимает на газ, быстро увозя нас от лагеря Жнецов.

— Все то же место? — Он загадочно спрашивает Себа.

— Да, — подтверждает Себ, но не уточняет.

Я оглядываюсь на него через плечо, радуясь сосредоточиться на том, что он скрывает, а не на реальности того, что мы оставляем позади, но самодовольный ублюдок просто невинно улыбается мне.

— Что делает Тео? — Спрашиваю я, нуждаясь в продолжении разговора. Я понятия не имею, что произойдет, когда я позволю себе на самом деле осознать тот факт, что я убила кого-то сегодня вечером, и я бы предпочла не узнавать об этом, сидя в машине Деймона.

— Без понятия. Босс, вероятно, устроил ему разбор полетов с Рэмом или что-то в этом роде.

— Разве он не отомстит? Мы — я — только что застрелили одного из его членов.

— Один из его членов, который нарушил одно из правил Рэма, — указывает Себ.

— Он просто разозлится, что не смог сам нажать на курок. Рэм не любит неповиновения. И, — продолжает Деймон, — как вы, наверное, только что видели, весь клуб знает, кто на самом деле главный. Рэму придется унижаться, если он не хочет, чтобы это повлекло за собой еще какие-либо последствия.

— Не могу представить, что у Джокера было много шансов против Джонаса, — бормочу я.

— Нет. Но ему также не нужно было идти против своего президента.

— Есть ли у него другие дети, о которых мы должны знать?

Деймон хихикает. — Мы изучаем это.

— Я надеюсь, что они сделают ему больно, что бы они ни запланировали для него, — говорит Себ, наклоняясь вперед и обнимая меня за талию.

— Я могу почти гарантировать это.

— Ты направляешься туда, куда его заберут в следующий раз, да? — Я спрашиваю Деймона.

— Я бы не пропустил такое развлечение.

— Разве ты не хочешь быть частью этого? — Я спрашиваю Себа, искренне любопытствуя.

— У меня на уме кое-что получше.

Всего несколько минут спустя Деймон останавливает свою машину на обочине дороги.

Я выглядываю, не видя ничего, что привлекло бы мое внимание. Это просто улица с магазинами и жилыми домами в глубине территории Чирилло.

— Что это? — Спрашиваю я, когда Себ открывает дверь позади меня и выходит.

— Веселой ночи. — Деймон подмигивает мне, когда дверь рядом со мной открывается и Себ выходит.

— Тебе тоже. Заставь его кричать. — Деймон посмеивается над моими словами, прежде чем меня поднимают с места.

Себ берет меня за руку и тащит на тротуар, прежде чем прижать к стене здания.

— Не могу больше ждать, черт возьми, — стонет он, снова обхватывая пальцами мое горло, слегка приподнимая мой подбородок, чтобы он мог прижаться губами к моим.

Я едва успеваю уловить его движение, как его язык проскальзывает мимо моих губ, а его рука скользит по моему бедру, обхватывает мою ногу вокруг его талии и позволяет ему тереться об меня.

— Ты чертовски невероятна, — стонет он, целуя меня в горло.

— С-Себ, мы… черт, — я шиплю, когда его длина касается моего клитора, просто так, что это заставляет меня потерять ход мыслей.

К счастью, или, может быть, нет, какой-то придурок через дорогу свистит. Я могу только предположить, что это для нашей пользы, но этого достаточно, чтобы напомнить мне, что мы сейчас на публике.

— Себ, нам нужно остановиться, — говорю я, наконец, обретая свой разум. Мои руки останавливаются на его груди, чтобы оттолкнуть его.

— Почему? У меня нет проблем показать миру, к кому ты принадлежишь, Чертовка. Ты знаешь, что каждый парень, который увидит нас, будет безумно завидовать мне.

Моя киска сжимается при мысли о том, что он ведет меня в такое публичное место.

Он, блядь, тоже это знает, потому что его улыбка становится злой.

— Ты бы, блядь, позволила мне, не так ли, Чертовка? — Он рычит, скользя рукой по моей ноге, пока кончики его пальцев не касаются мокрого кружева моих трусиков.

Его пальцы сжимаются на моем горле так сильно, что у меня перед глазами начинают мерцать звезды.

— Ты грязная гребаная шлюха, Чертовка, — говорит он, удерживая мой взгляд, пока потирает мой клитор. — И ты весь мой гребаный мир.

Я не понимаю, что мы переместились, пока тепло не охватывает меня, и когда я отрываюсь от губ Себа и открываю глаза, я обнаруживаю, что мы внутри и стоим перед лифтом.

— Г-где мы? — Спрашиваю я, мой голос хриплый от желания.

— Твой сюрприз, Чертовка.

Двери раздвигаются, и после того, как Себ нажимает что-то на панели управления, мы начинаем подниматься вверх.

— Я уже говорил тебе, как чертовски невероятно ты выглядишь сегодня вечером? — Рычит он, делая шаг ко мне, пока его глаза пожирают меня.

Я отступаю, поддразнивая его, но вскоре моя спина упирается в стену, останавливая мое отступление.

— Один или два раза, — язвительно замечаю я.

— Значит, этого недостаточно.

Он прикусывает нижнюю губу зубами, его глаза обшаривают каждый дюйм моего тела и обжигают мою кожу.

Он даже не прикасается ко мне, а я стою здесь со слабыми коленями, почти задыхаясь от него.

— Ты такая чертовски красивая, Чертовка. И не только снаружи.

Он сокращает пространство между нами, его рука обвивается вокруг моей шеи.

— Ты спасла меня, детка. Ты это знаешь?

Я качаю головой. — Я была тебе не нужна, Себ.

— Неправда. Я бы уже разбился.

Он наклоняется, прикасаясь своими губами к моим, но прежде чем он успевает углубить поцелуй, звенит лифт, объявляя о нашем прибытии.

Взяв меня за руку, Себ вытаскивает меня из лифта и тащит в пустой коридор. Запах свежей краски ударяет мне в нос, когда мои ноги погружаются в плюшевый ковер. Насколько я могу видеть, в стене цвета свежих сливок есть четыре черные двери.

— Где мы находимся? — спрашиваю я, и мы проходим мимо одной двери и направляемся к другой, немного дальше по коридору.

— Прижми руку к этому экрану, — говорит он, указывая на знакомую квадратную черную коробку на стене.

В некоторых домах, в которых мы с папой жили, была эта навороченная техническая хрень, так что для меня это не ново.

— Себ, — предупреждаю я, мое сердце трепещет, в то время как моя голова увлекается тем, что может быть за этой дверью.

— Если ты хочешь закончить то, что мы начали, тогда…

Я прижимаю руку к экрану, эффективно заставляя его замолчать.

Раздается щелчок, и когда я нажимаю на ручку вниз, дверь открывается для меня.

Когда я вхожу внутрь, от боковых ламп исходит мягкое свечение.

Квартира полностью меблирована. Стены выкрашены в нежно-кремовый цвет, мебель полностью деревянная. Все это место такое теплое и по-домашнему уютное, полная противоположность всем местам, где я жила с папой. Здесь есть огромная кремовая секция с множеством подушек и окнами от пола до потолка, за которыми видны мерцающие огни города вдалеке.

— Вау, это великолепное место, — говорю я, проходя дальше внутрь и обнаруживая огромную, полностью оборудованную кухню с островом и гигантской барной стойкой для завтрака.

Это невероятно, и именно такую вещь я бы выбрала для себя.

— Д-да? — спрашивает Себ откуда-то из-за моей спины.

Легкая неуверенность в его голосе заставляет меня обернуться и посмотреть на него.

Он поднял руку, запустив пальцы в волосы, и его лоб слегка нахмурен. И все же он выглядит безумно сексуально в своем костюме. Бабочки продолжают порхать от того, что мы начали ранее.

— Подумал, что мы должны дать Тео немного покоя на ночь, да? — спрашиваю я, предполагая, что он взял его напрокат или позаимствовал взаймы. Я блокирую любые другие варианты, потому что отказываюсь увлекаться.

Его рука опускается к задней части шеи.

— Да, в эту ночь… навсегда. — Его глаза удерживают мои, когда он делает шаг вперед.

Что-то взрывается у меня в животе… волнение, которое я пытался сдержать, думая, что это может быть чем-то несерьезным.

— Себ, что ты наделал?

Его рука скользит по моей шее сзади, притягивая меня вперед, пока наши головы не соприкасаются.

— Добро пожаловать домой, малышка, — шепчет он.

Мое сердце так сильно колотится в груди, что я чувствую это кончиками пальцев, когда его глаза удерживают мои, ожидая моей реакции.

— Себ, — выдыхаю я.

— Предполагалось, что он будет готов только через несколько недель. Он еще не совсем готов. Но Дэмиен потянул за кое-какие ниточки прошлой ночью, и здесь весь день и ночь были люди, пытающиеся во всем разобраться. Может быть… Не прикасайся к краске, — усмехается он.

— Это безумие, — говорю я ему, моя голова начинает кружиться.

— Нам это подходит, да?

— Я… я не знаю, что…

— Это здание Чирилло. На этих квартирах уже целую вечность стоят наши имена. Деймон на самом деле уже живет дальше по коридору. Остальные из нас просто не чувствовали такой же потребности спешить. Ну, пока…

— Этот мудак не взорвал наш дом.

— Да, — соглашается он. — У Тео и Нико пентхаусы над нами. Алекс, Тоби и Деймон тоже на этом этаже. Или они будут такими, когда их квартиры будут готовы.

— Это наше. Только… наше? — Я спрашиваю, просто чтобы подтвердить.

— Ага.

— А мой папа знает?

Губы Себа растягиваются в улыбке, в его глазах мерцают возбуждение и предвкушение.

— Как ты думаешь, кто помог мне обставить ее?

— Это… это идеально.

— Нет. Это ты, детка. Ты совершенство. Наблюдая за тобой сегодня вечером. Чертовка… ты понимаешь, насколько свирепой ты была?

Я пожимаю плечами, как будто это ничего не значило, хотя на самом деле образы того, как я стреляю этому ублюдку в голову, находятся прямо на краю моего сознания, отчаянно пытаясь быть на переднем плане. Что-то, что, как я подозреваю, Себ знает.

— Просто защищаю свою семью. Я сыта по горло тем, что прикрывают мою спину. Из-за беспокойства о тебе, о них. — Мои глаза взлетают к потолку, указывая на парней. — Это не должно быть так.

— Мы опасные люди, Чертовка. Всегда есть элемент оглядки через плечо, но это не должно быть так плохо.

Его руки скользят вниз по моему телу, пока он не находит застежку моей наплечной кобуры, и через несколько секунд она и мой пистолет у него на столе рядом с нами. — Ты заслужила это сегодня вечером, да? — говорит он, разглядывая мой «Глок» семейства Чирилло.

На моих губах появляется улыбка. Наверное, мне не следует гордиться этим фактом, но, черт возьми, я горжусь.

— Время праздновать? — спрашиваю я, замечая бутылку шампанского, стоящую в ведерке со льдом на стойке, а рядом с ней два бокала.

— Такова была идея. — Он тянется к бутылке и откупоривает крышку, сразу же поднося ее ко рту, чтобы сделать глоток.

Он сглатывает, облизывает языком губу, собирая капли. Мой рот наполняется слюной от вкуса, когда я наблюдаю, как он делает это снова, мышцы на его шее перекатываются, а кадык подпрыгивает.

— Себ, — стону я.

Его полуприкрытые глаза находят мои, и он наклоняет бутылку в мою сторону, спрашивая, то ли это, что я хочу.

Протягивая руку, я обхватываю его пальцы своими, приближая их к своим губам.

— В отчаянии, детка? — Его голос такой низкий, такой грубый, что от него по моему позвоночнику пробегает дрожь желания, которая заканчивается на моем клиторе.

— Ты понятия не имеешь.

Поддразнивая меня, он подносит бутылку к моим губам, наклоняя ее настолько, что маленькая струйка заполняет мой рот, пузырьки взрываются на моем языке.

Я сглатываю, ожидая, что он остановится, но он этого не делает, и шампанское стекает у меня изо рта по подбородку, ледяная жидкость попадает мне на грудь.

— Себастьян, — стону я, когда он наклоняет голову и облизывает мою разгоряченную кожу.

— У тебя вкус греха и смерти, Чертовка.

— Именно так, как тебе нравится.

Отставив бутылку в сторону, он стягивает мою куртку с плеч, позволяя ей упасть на стойку.

Поднимая свои ступни вверх по задней части его ног, я прижимаю его талию к себе, постанывая, когда его твердая длина прижимается к моему центру.

— Шлюха, — бормочет он мне в грудь, его рука скользит вверх по моей голой ноге, пока не находит мой набедренный ремень, или, точнее, мой нож.

Он вытаскивает его и прижимает прохладную поверхность лезвия к моей щеке.

Моя грудь вздымается, когда мы смотрим друг на друга, мои соски похожи на пули за чашечками корсета.

— Ты хочешь поиграть, Чертовка? — Себ растягивает слова, проводя ножом по моей челюсти и вниз по шее.

— Ты знаешь, что я хочу, — шепчу я, пытаясь замедлить движения своей груди, когда острие лезвия опускается.

Он не режет меня — я безоговорочно верю, что он не причинит мне боли, — но я чувствую легкую царапину.

Я знаю, насколько остра эта штука, как быстро она может порезать меня и оставить истекать кровью на этой столешнице.

— Мне это действительно нравится, — выдыхает он, проводя лезвием по краю корсета. — К сожалению, недостаточно. — Он засовывает кончик под ткань, прикрывающую мою грудь, и тянет.

Кружево легко разрывается, обнажая мои тяжелые груди.

— О Боже, — стону я, откидываясь на ладони и выгибая свое тело, предлагая себя ему.

Убирая нож, он наклоняет голову, втягивая мой твердый сосок в рот и прикусывая, пока я не вскрикиваю.

— Да. Себ, да.

Не отрывая от меня рта, он разрезает оставшуюся часть моего корсета, пока он не падает на прилавок в виде испорченных лоскутов.

Перемещая свои губы на другую сторону, он проделывает с ней то же самое, пока я не начинаю извиваться на стойке, упираясь пятками в его задницу, борясь за трение, необходимое мне, чтобы кончить.

— Себ, пожалуйста. Мне нужно…

— Поверь мне, Чертовка. Я собираюсь дать тебе именно то, что тебе нужно.

Целуя мой живот, его пальцы находят маленькую молнию у основания моего позвоночника, и он тянет ее вниз мучительно медленно.

Как только она расстёгивается, я отрываю свою задницу от прилавка, позволяя ему стащить его вниз по моим ногам. Он бросает его мне на колени, позволяя мне сбросить его.

— Так чертовски идеально.

Он целует линию вдоль шрама на моем животе, прежде чем облизать ее обратно.

— Свирепая. — Поцелуй. — Такая чертовски сильная. — Поцелуй. — Мой мир. — Поцелуй. — Моя слабость. — Поцелуй.

Мои трусики внезапно спадают с моего тела, благодаря моему ножу, снова оставляя меня корчиться голой на прилавке.

— Умер и попал на гребаные небеса, — бормочет Себ, потирая большим пальцем нижнюю губу и изучая меня.

Кончик его пальца скользит по ремешку на моем бедре, заставляя меня вздрогнуть. Я раздвигаю бедра в надежде, что это привлечет его выше.

— Шлюха, — говорит он с веселым смешком.

— Я буду тем, кем ты хочешь, чтобы я была…

— Если это даст тебе то, что ты хочешь? — он закончил за меня.

— Проблема? — Я ахаю, когда он отпускает бретельку, опуская ее так, что она соединяется с моей юбкой.

— Вовсе нет.

Он сбрасывает пиджак, бросая его на стойку, прежде чем развязать галстук и снять рубашку, оставляя его стоять в одних черных брюках, которые низко сидят на бедрах, демонстрируя резинку боксерских трусов и глубокие V-образные линии.

— Себ, — выдыхаю я, мои глаза прикованы к его телу, мои пальцы сжимают край стойки, чтобы помешать мне взять все в свои руки.

— Скажи мне, чего ты хочешь, детка, — рычит он, делая шаг ближе.

Мое влагалище болит от его слов, и мой взгляд опускается на палатку в его штанах.

Я хочу этого, черт возьми. Но я также…

— Твой рот, — выдыхаю я, раздвигая ноги шире.

Его бровь изгибается, когда он стоит передо мной, ни хрена не двигаясь.

— Себ, — стону я, как будто мне действительно больно, — я хочу, чтобы твой рот был на моей киии… ДА! — Я кричу, когда он падает на колени, стаскивает мою задницу с края и ест меня так, как будто он умрет без этого.

Мои пальцы запутываются в его волосах, в то время как его язык атакует мой клитор, заставляя все мое тело дрожать от потребности в освобождении.

Он засовывает в меня два толстых пальца и сгибает их именно так. Всего через несколько секунд я взрываюсь вокруг него, мое тело сотрясается в конвульсиях на жестком столе, когда я переживаю каждую мощную волну удовольствия.

Когда он отстраняется, его лицо сияет от моего освобождения, и на его лице самодовольная ухмылка.

Мои губы приоткрываются, чтобы выкрикнуть колкое замечание по этому поводу, но я проглатываю слова, когда он расстегивает ширинку своих штанов и высвобождает свой ноющий член.

Кончик блестит, и моя киска сжимается, более чем готовая почувствовать, как он движется внутри меня.

— Пожалуйста, — хнычу я так тихо, что даже я не слышу этого из-за стука моего сердца и прилива крови к ушам.

Но в ту секунду, когда его глаза встречаются с моими, я знаю, что он это сделал.

Он проводит кончиком своего члена по моей влажности, покрываясь моими соками, прежде чем его рука крепко обхватывает мое бедро, оттаскивая меня дальше от стойки, прежде чем он толкает свой член внутрь меня.

— Пожалуйста, мне нужно…

Он отвечает резким толчком внутрь меня, заполняя меня по самую рукоятку одним движением, отчего у меня перехватывает дыхание.

Его кончики пальцев впиваются в мою задницу, когда он трахает меня, как гребаный демон. Укус боли от его хватки только усиливает удовольствие, которое нарастает во мне быстрее, чем я думала, что это возможно.

— Ты такая же облажавшаяся, как и все мы, не так ли, Чертовка?

— Себ, — стону я, моя голова откидывается назад, когда его губы находят мою шею.

— Кровь и насилие возбуждают тебя так же, как и всех нас.

— Сильнее.

— Черт, детка.

Он выходит из меня, и я кричу о своем недовольстве тем, что теряю его, но быстро разгадываю его план, прежде чем моя обнаженная грудь соприкасается с мраморной стойкой, на которой я лежала. Он говорит мне держаться и тащит мою задницу назад, пока я не оказываюсь именно там, где он хочет меня видеть.

Все еще на каблуках, я для него идеального роста, и не проходит и вдоха после того, как я чувствую, что он придвигается ближе, как он снова полностью входит в меня — только в этой позе это кажется намного глубже.

У меня кружится голова, когда он трахает меня так сильно, проникает в меня так глубоко, что я понятия не имею, где заканчивается удовольствие и начинается боль.

Это, блядь, все.

Моя грудь прижимается к столешнице, моя кожа скользкая от пота, пока он трахает меня, пока я не превращаюсь в бескостное, тяжело дышащее месиво.

— Еще раз, — требует он после очередного умопомрачительного релиза.

Его рука скользит по моему животу, опираясь на мои ноги, принимая немного моего веса. Рискованно.

— О Боже, — выдыхаю я, когда его пальцы касаются моего клитора. Я настолько чертовски чувствительна, что едва могу это выносить.

Но затем он двигает бедрами, снова задевая мою точку G, и это зажигает что-то внутри меня.

Выгибая спину, я позволяю ему взять меня еще глубже, пока он теребит мой клитор, как будто у него есть гребаная инструкция по эксплуатации.

— Кончай, Чертовка. Позволь мне услышать, как ты выкрикиваешь мое имя, — требует он, его толчки становятся грубее по мере приближения к концу.

Мой голос уже охрип от того, что я делаю именно это.

В ту секунду, когда он сжимает мой клитор, я падаю головой вперед в очередную разрядку, и я вскрикиваю, когда он стонет и замирает позади меня, его накатывает оргазм.

— Стелла, черт возьми. ЧЕРТ, — гремит он, его член яростно дергается внутри меня.

— О Боже мой, — выдыхаю я, падая на столешницу, когда его вес давит мне на спину.

Его грудь вздымается, его дыхание касается моей шеи и заставляет меня дрожать.

— Ты гребаная богиня, детка.

— Сам не так уж плох.

Он слегка посмеивается, прежде чем оторваться от моего тела и подхватить меня на свои сильные руки, как будто я ничего не вешу.

— Привет, — выдыхаю я с ленивой, удовлетворенной улыбкой на губах.

— Привет, — отвечает он, его глаза все еще сверкают озорством, говоря мне, что наша ночь далека от завершения.

Пойдем, детка.

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ

Себастьян

Мой телефонный звонок где-то в квартире отвлекает мое внимание от моей девочки, спящей у меня на руках.

Я снова прижал ее к стене в нашей огромной душевой кабине, а затем снова, только медленнее, после того, как опустил ее на нашу кровать.

Я не хотел трахать ее там в первый раз. Я хотел не торопиться, насладиться ею, показать ей, насколько она чертовски невероятна.

И после того, как я заставил ее кончить еще несколько раз, она свернулась калачиком у меня на груди, ее волосы все еще были мокрыми после нашего душа, и заснула.

Я понял. Я тоже был чертовски измотан после последних двадцати четырех часов. Но я все еще гудел. Воспоминания о том, как наш дом взлетел на воздух, свежие образы Стеллы, идеально передающей наше послание Жнецам, беспокойство по поводу того, зачем Тео вернулся, и как Тоби и другие ладили, не дают мне расслабиться вообще, даже после всех этих релизов.

Выскальзывая из-под нее, я тихо пересекаю комнату в поисках шума.

Я нахожу свой телефон все еще в кармане брюк на кухонном полу.

Вытаскивая его, я смотрю на остров с улыбкой на губах.

Черт, она выглядела безумной, лежа там, ожидая меня.

Мой член набухает только от воспоминаний, хотя этот кайф вскоре немного спадает, когда я вижу имя Тео, освещающее мой экран.

— Привет, братан. Как все прошло? — Я спрашиваю, как только звонок соединяется.

— Да, все хорошо. У папы есть Джонас. Упрямый ублюдок не разговаривает, поэтому он дает ему немного времени подумать о своих действиях. — Я не могу не улыбнуться веселью в тоне Тео.

— Как Тобс? — Я спрашиваю, зная, что это будет одна из первых вещей, которые Стелла захочет узнать, когда проснется.

— Он отлично. Маленький ублюдок прямо сейчас тонет в жажде крови.

— Хорошо. Скажи ему, чтобы было чертовски больно.

— Не волнуйся. Он полностью согласен с планом. Как Стелла?

— Она хорошо, чувак. Я… отвлекал ее от всего этого.

Он усмехается, и я могу представить, как он качает головой.

— Конечно, ты это сделал. Я не ожидал ничего другого от вас двоих. Не спускай с нее глаз, братан. Помнишь свое первое убийство? — Он спрашивает. Образ моей первой жертвы врезается в меня, и дрожь пробегает по спине. Я был так молод. Слишком чертовски молод. В тот день умерла не только лживая пизда на другом конце моего пистолета; то же самое произошло с остатками моей невинности, за которые я все еще держался. У меня никогда не было шанса побыть ребенком, но в тот момент это стало последней каплей. День, когда я стал мужчиной. Мне просто нужно было, чтобы мое тело догнало мой разум.

— Да, как будто это было вчера. Она справится. У нее все будет хорошо.

— Я знаю. Она гребаная богиня.

Я усмехаюсь.

— Я и близко к ней не подойду, чувак. Не начинай с этой ерунды. Если, конечно ты… недостаточно мужчина.

— Ты, блядь, хорошо знаешь, что я такой. Как и ты… Я собираюсь спросить, не собирается ли он пойти и найти желающую девушку, чтобы отпраздновать с ней сегодня вечером, когда квартиру наполняет леденящий кровь крик. — Черт. Мне пора.

— Иди, будь с ней, — слышу я слова Тео, прежде чем обрываю звонок и бегу через наш новый дом.

Я не замедляюсь, когда подхожу к двери спальни и влетаю в комнату, но вид передо мной останавливает меня.

Стелла сидит посреди кровати, обхватив ноги руками, все ее тело дрожит, а по щекам текут тихие слезы.

— Стелла, детка, — шепчу я, не желая пугать ее, если она меня не услышала.

Забираясь к ней на кровать, я обнимаю ее в надежде, что это прорвется сквозь то, что ее так напугало.

Она вжимается в мое тело и прячет лицо у меня на груди, ее слезы капают и падают мне на живот.

— Привет, детка. Все в порядке.

Я успокаивающе провожу рукой вверх и вниз по ее спине, шепча, как сильно я ее люблю и какая она чертовски сильная.

Она не произносит ни слова, прижимаясь ко мне, но ее тело не перестает дрожать. Ее кожа покраснела от пота, но мурашки покрывают ее.

— Детка, что…

Я не могу спрашивать, что происходит. Наверное, это хорошо — в любом случае, это чертовски тупой вопрос, потому что она отталкивает меня и мчится в ванную.

Когда я врываюсь за ней, я нахожу ее на коленях, ее рвет в унитаз.

Собирая ее все еще влажные волосы, я растираю ей спину, пока она не закончит.

Сидя на корточках, она убирает с лица несколько выбившихся прядей волос, не отрывая взгляда от своих коленей.

— Я-я сожалею. Я в порядке, — слабо говорит она, ее руки все еще дрожат на коленях.

Двигаясь быстро, я открываю ванну, включаю воду и наливаю немного пузырьков из модной бутылки сбоку.

Оставляя его заполняться, я падаю на колени перед моей девушкой и беру ее лицо в свои руки.

— Никогда не извиняйся за то, что нуждаешься во мне, детка.

Рыдание разрывает ее горло.

— Я-я думала, что со мной все в порядке, — тихо признается она.

— Адреналин только что закончился, и ты в шоке, — говорю я уверенно, более чем узнавая признаки. Черт, я пережил их не один раз за эти годы. Я тоже был свидетелем этого в других. — Но все будет хорошо. Я держу тебя, хорошо? И я не отпущу. Никогда.

Наконец, ее полные слез глаза поднимаются на меня.

— Я убила его, — шепчет она так тихо, что я, вероятно, пропустил бы это, если бы не видел, как двигаются ее губы.

— Да, детка. Ты сделала это. — Я хочу сказать ей, что это тоже было чертовски красиво, но я не думаю, что она оценила бы это прямо сейчас. — Потому что он причинил тебе боль. Он причинил мне боль, — говорю я, указывая на шрам на моем плече. — Потому что он причинил боль Тоби.

Ее глаза затвердевают от гнева, когда я указываю на каждого из них, и я знаю, что она начинает вырываться из своей тьмы.

— Теперь мы все в безопасности, благодаря тебе.

Она разжимает свои пальцы, протягивает руку и берет мои.

Проводя большими пальцами по костяшкам ее пальцев, я жду, пока она сформулирует свои слова.

— Ч-что теперь будет? — Ее снова пробирает сильная дрожь, несмотря на то, что мы сидим на полу с подогревом.

— Придержи эту мысль.

Поднимаясь на ноги, я тяну ее за собой. — Пошли, давай согреем тебя.

Положив руки ей на бедра, я провожу ее к почти полной ванне и помогаю ей залезть.

В ту секунду, когда она опускается в воду, я подхожу к ней сзади, обхватываю ее ногами и притягиваю ее спиной к своей груди, заключая ее в свои объятья.

Она ерзает, устраиваясь поудобнее, и я удовлетворенно вздыхаю. Я знаю, что она сейчас борется, и я чертовски ненавижу это, но, чувак, мне это было нужно.

— И что? — спрашивает она, напоминая мне, что хотела получить ответы на некоторые вопросы.

— Сейчас ничего не случится, детка. Джокер предал Рэма тем, что он сделал, и, в свою очередь, это означает, что Рэм и весь клуб предали свое соглашение с Дэмиеном. Это не то, к чему Рэм отнесется легкомысленно.

— Итак… итальянцы, Жнецы и мы… у нас у всех есть соглашение не путаться друг у друга под ногами?

— Да, с точки зрения непрофессионала. Но, в конечном счете, мы здесь главные. Мы контролируем грузы, которые поступают в эту часть города, а это значит, что мы контролируем деньги. «Жнецы» или итальянцы не смогут получить свои грузы, и они пойдут ко дну. У нас есть сила, чтобы отрезать их. Мы дергаем за ниточки, так что…

— Они нарушают правила, и им крышка.

— В значительной степени. И, обрушив эти удары на тебя, на нас, независимо от того, работал он на Джонаса или нет, Джокер разрушил эти гребаные правила. Если бы ты не всадила ему пулю в голову, то Рэм сделал бы это сам, когда узнал, что задумал его потенциальный клиент.

— Хорошо, — шепчет она, кивая.

— В ту секунду, когда он решил попытаться произвести впечатление на Джонаса, он подписал свое собственное свидетельство о смерти, детка.

— И Джонас знал это?

— Конечно, он это сделал.

— Я надеюсь, что Тоби с ним весело.

Я не могу сдержать смешок, который грохочет у меня в груди. — О, это так.

Она поворачивается, чтобы посмотреть на меня снизу-вверх, расплескивая воду по всему бортику ванны в процессе.

— Ты говорил с ним? — спрашивает она, ее глаза полны надежды.

— Я говорил с Тео. Вот где я был, когда ты… — Я замолкаю, не желая напоминать ей о том, что там произошло. — Он с остальными там, где они держат Джонаса.

— Х-хорошо. Хорошо. С Тео тоже все в порядке? — Спрашивает она, озабоченно сдвинув брови.

— Да. Жнецы не тронули бы его, детка. Все, с кем должно быть все в порядке, в порядке. Ты можешь расслабиться.

Она кивает и снова прижимается ко мне.

— Это мило, — шепчет она после нескольких минут молчания.

— Да. У меня были большие планы на эту ванну, когда я ее выбирал, — признаюсь я.

Ее бедро касается моего бедра. — Ты ненасытен.

— Ты голая.

Она качает головой и снова кладет ее мне на грудь.

— Спасибо тебе, — шепчет она.

— Тебе не за что меня благодарить, Чертовка.

Она кивает мне, прежде чем прижаться поцелуем к моему шраму.

— Я люблю тебя, — шепчет она, из-за усталости и эмоций ее голос срывается.

— Я тоже люблю тебя, Стелла. Больше, чем ты могла когда-либо знать.

Я запечатлеваю поцелуй на ее макушке и погружаю нас обоих еще ниже в воду.

* * *

К счастью, мы оба действительно немного поспали, и когда я просыпаюсь от звука незнакомого звонка, Стелла все еще без сознания.

Отпуская ее, я подтыкаю вокруг нее простыни, чтобы ей было тепло, достаю из ящика пару кроссовок для бега трусцой и натягиваю их на ноги, чтобы посмотреть, кто пришел в гости.

Вряд ли кого-то удивит, что, когда я оживляю экран, взволнованная маленькая брюнетка подпрыгивает на цыпочках с четырьмя раздраженными парнями позади нее.

Отпирая дверь, я широко распахиваю ее и прижимаю палец к губам, приказывая им вести себя тихо, прежде чем впустить их всех.

— С ней все в порядке? — шепчет Калли, как только переступает порог.

— Да, у нее все хорошо.

Воспоминания о ее выходке прошлой ночью мелькают в моей голове, но в глубине души я знаю, что с ней все будет хорошо. Это может занять несколько недель или даже месяцев, но моя девочка сильная, и она справится с событиями прошлой ночи в свое время и выйдет еще свирепее, чем раньше.

— Мы принесли кофе и завтрак, — говорит Тео, держа в руке поднос с кофе и кивая на сумку, которую несет Алекс.

— Хорошо. Ты же знаешь, что тебя бы сразу вышвырнули обратно, если бы ты пришел с пустыми руками, — вру я, беря кофе с подноса.

— Мудак, — бормочет Тео.

— Это милое местечко, чувак, — говорит Тоби, оглядывая дом, который я спроектировал для своей девочки. — Ей это нравится?

— Я имею в виду, мы не потратили так много времени на разглядывание мебели, Тобс. — Он стонет, как будто мои слова причиняют ему физическую боль. — Но да, я думаю, она одобряет. Что насчет тебя? Провел лучшую ночь в своей жизни?

Он слегка морщится. — Да, это было… весело.

Тео хихикает. — Братан, ты был гребаным демоном, и ты улыбался все это время.

— Да, все еще не совсем уверен, что это было так… — Он прищуривает на меня глаза. — Приятно, как ночь Себа.

— Ребята, — стону я. — Только не говорите мне, что вы не встали в очередь за киской для нашего мальчика после всех этих пыток?

Нико усмехается. — За кого, черт возьми, ты нас принимаешь? Конечно, мы, блядь, это сделали. Не наша вина, что он не пошел на это.

— Она была гребаной шлюхой, — утверждает Тоби.

— Меня это не остановило, — рявкает Нико.

— Да, чувак. Мы, блядь, знаем, — указывает Алекс, заставляя меня задуматься, что именно повлекла за собой прошлая ночь.

— Не обращай на них внимания, — говорит Тео, в основном обращаясь к Калли, которая наблюдает за всеми широко раскрытыми глазами. Хотя я не уверен, почему. Она быстро усваивает то, что мы скрывали от нее на протяжении многих лет.

— И что теперь? — спрашиваю я, ставя ногу на край кофейного столика после того, как взял печенье из пакета, который Алекс бросил в центр.

— Надеюсь, вернемся к нормальной жизни, — говорит Тео.

— Да, ты так говоришь, но твой дом только что превратился в огненный шар.

Он хмуро смотрит на меня.

— Мое жилье будет готово через несколько дней, — говорит он, бросая взгляд на потолок, где его пентхаус ждет своего хозяина.

— Вы, ребята, тоже присоединяетесь к нам? — Я спрашиваю Нико, Алекса и Тоби.

— Черт возьми, да. Центральная вечеринка, — рявкает Нико, в то время как Алекс качает головой.

— Означает ли это, что я получу твой подвал? — Калли достает телефон.

— Э-э…

— Ты сказал это сейчас. Пришло время королеве захватить твой дворец, Чирилло.

Все мы, кроме Нико, смеемся над серьезным выражением лица Калли. Девушка не валяет дурака.

И что-то подсказывает мне, что в ближайшем будущем она собирается доставить своему старшему брату — нам — какие-нибудь гребаные неприятности.

— Принцесса высказалась, — говорит Алекс, подмигивая в сторону Калли.

Она закатывает на него глаза и меняет тему.

— Кто-нибудь говорил с Эмми? Она не отвечает на звонки.

Все взгляды устремляются на Тео, заставляя его попятиться назад. — Что? Зачем мне было с ней разговаривать? — Спрашивает он, совершенно оскорбленный. Но в ту секунду, когда его глаза встречаются с моими, я читаю правду. Нахальный ублюдок лжет сквозь зубы.

— Она в порядке, — отвечаю я за него.

— Да. Значит, ей удалось не влезть в ваше дерьмо прошлой ночью?

Я поднимаю на нее бровь.

— Наше дерьмо? — Спрашивает Тео. — Ты просила или не просила стать частью этого? — Ее губы приоткрываются, чтобы ответить, но он опережает ее. — Наше дерьмо — теперь твое дерьмо. Возможно, ты и не держала палец на спусковом крючке, малышка Си, но теперь ты часть этого, так что смирись с этим.

Она несколько нервно сглатывает, услышав серьезный тон Тео.

— Х-хорошо. Чёрт побери. Я просто хочу знать, все ли в порядке с моим другом.

— Она в порядке, — холодно говорит он, заставляя меня задуматься, так ли это на самом деле.

Мои глаза прищуриваются, глядя на него, пытаясь прочесть между строк.

Он вернулся туда прошлой ночью из-за нее, я бы поставил на это гребаные деньги.

Он незаметно качает мне головой.

— Я иду в туалет, — фыркает Калли, удаляясь по коридору. Ей не нужно спрашивать, куда идти, учитывая, что именно она и Селена вчера наполнили эту квартиру всем, что нам могло понадобиться. Они ходили по магазинам не только за нарядом Стеллы.

— От чего трусики задрались? — спрашивает Алекс.

— Не говори о трусиках моей сестры, — рявкает Нико.

— Господи, — бормочет Тео, кидая в него круассаном. — Засунь это себе в лицо и прекрати, блядь, болтать.

Снова раздается звонок, и я встаю с дивана. Есть лишь горстка людей, которые знают об этом месте, так что нетрудно догадаться, кто мог бы присоединиться к нам.

Проверяя экран, я нахожу именно то, что ожидал.

Сам дьявол смерти.

— Доброе утро, солнышко, — пою я.

Деймон смотрит на меня в ответ своими холодными, пустыми глазами и даже не пытается улыбнуться.

Странный трах.

— Как она? — Спрашивает он, приглашая себя войти.

— Все еще спит, но с ней все будет в порядке.

— Эй, братан, — говорит Алекс, когда я появляюсь перед ним. — Сатана выпустил тебя сегодня поиграть, да?

Деймон отшвыривает его, прежде чем украсть его кофе и примоститься на подлокотнике пустого кресла, когда Калли снова появляется в коридоре.

Ее шаги немного замедляются, прежде чем она кивает чему-то или, скорее, кому-то позади меня.

Обернувшись, я нахожу свою девушку, стоящую в дверном проеме, одетую только в мою рубашку со вчерашнего вечера, и с ленивой, сонной улыбкой на лице.

— Стел, — выдыхаю я, мое сердце бешено колотится в груди, когда я восхищаюсь ее красотой, ее силой, ее гребаной стойкостью.

Оттолкнувшись от дивана, я подхожу к ней, беру ее лицо в свои руки и смотрю прямо в ее глаза, ища любые признаки того, что последствия ее панической атаки прошлой ночью все еще могут сохраняться.

— Я в порядке, — шепчет она так, что только я могу ее услышать. — Я обещаю.

— Прости, что я оставил тебя. Эти засранцы объявились.

Она улыбается мне, прежде чем посмотреть через мое плечо на наших посетителей.

— По-другому и быть не могло.

— Иди и возьми свой кофе, пока он не остыл, принцесса, — говорит Тео, в его тоне слышна гордость.

Взяв ее за руку, я отворачиваюсь, готовый повести ее к парням, но она тянет меня за руку, оттаскивая назад.

Я прижимаю ее к стене, прижимаясь к ней всем телом, положив предплечье рядом с ее головой.

— Я думаю, ты кое-что забыл, — мурлычет она.

— Черт возьми, только не снова, — жалуется кто-то, но я слишком потерян в глазах моей девушки, чтобы признать, кто это был.

— Да, я думаю, что забыл, — бормочу я, наклоняясь и касаясь своими губами ее губ. — Доброе утро, детка.

Она выгибается навстречу мне в ту секунду, когда я завладеваю ее губами, сжимаю ее бедро в своей руке и крепче прижимаю ее к себе.

Кто-то по-волчьи свистит, когда мой язык погружается в ее рот, и я сбрасываю с себя того, кто бы это ни был, когда тону в ней.

Искушение затащить ее обратно в спальню велико, но она принимает решение за меня, когда наш поцелуй заканчивается.

— Давай, мне нужен этот кофе.

Обнимая ее за талию, я прячу свой бушующий стояк за ее телом, пока мы возвращаемся к дивану, движение, которое никто из парней не пропускает. Калли просто смотрит на нас слезливыми глазами девочки-подростка. Что-то подсказывает мне, что когда-нибудь скоро она действительно испытает, что значит быть частью этой жизни, и та невинность, которая еще светится в ее глазах, та, которую Нико так долго пытался защитить, съежится и умрет. Я надеюсь, что ради нее этого не произойдет, но я знаю, что на самом деле это неизбежно.

Стелла устраивается у меня на коленях и принимает свой кофе от Тео и шоколадную конфету от Алекса, и мы все привыкаем к нашей новой норме в нашем новом доме, в то время как все они смотрят на нее с гордостью и благоговением в глазах — но никто больше, чем я, потому что никто из них не может по-настоящему ценить, насколько, блядь, невероятна женщина в моих объятиях, как она ставит меня на колени каждую секунду каждого гребаного дня.

Наклоняясь вперед, я целую нежную кожу за ее ухом и вдыхаю ее вызывающий привыкание аромат.

Отворачиваясь от Калли, с которой она разговаривает, ее глаза встречаются с моими.

— Ты в порядке? — Спрашивает она.

— Да. Просто нужно было… — Ее брови хмурятся, пока она ждет, когда я закончу. — Я люблю тебя, Чертовка. — Ее лицо смягчается, на губах появляется довольная улыбка. — Я не могу дождаться, когда мы вместе сожжем весь остальной ад дотла.

ЭПИЛОГ

Стелла

— Девочка, мне это действительно было нужно, — говорю я, когда мы с Калли выходим из спа-салона ее мамы, низкое зимнее солнце заставляет нас щуриться.

Застегивая молнию своего пальто, я прижимаюсь к его теплу, поскольку температура воздуха угрожает испортить мне настроение.

— Что дальше? — Спрашиваю я, вспоминая, как она сказала мне, когда приехала за мной сегодня утром, что у нее планы на весь наш день.

Она достает свой сотовый и нажимает на экран, отправляя кому-то сообщение, пока мы спускаемся к ее машине.

Она не отвечает несколько секунд, как будто ждет подтверждения о чем-то. Затем, после того, как ее мобильный зазвонил, и она получила ответ, она бросает его в сумочку и смотрит на меня.

— Я думаю, нам, наверное, стоит просто вернуться. Я уничтожена.

— О… э… хорошо. Мы можем просто потусоваться, заказать еду на вынос? — Я спрашиваю, зная в глубине души, что она права. Я заснула во время массажа там, наверху. Я более чем измотана.

С той ночи, когда я убила Джокера, или Джозефа, как я потом узнала, все было странно.

Большинство ночей я просыпаюсь в холодном поту, только что пережив момент, когда хладнокровно застрелила его.

Но каждый раз Себ оказывается рядом, вытаскивает меня из этого момента и напоминает мне, что все в порядке.

Я ненавижу это. Я ненавижу сомневаться в том, что я сделала, особенно когда я знаю, что поступила правильно. Но лишение кого-то жизни, независимо от того, насколько они, возможно, заслужили это за то, что причинили боль тем, кого я люблю, все еще трахало мою голову.

Все наладится, я знаю, так и будет. Я также знаю, что, хотя Джокер, возможно, был моим первым, он не будет моим последним, потому что, если кто-нибудь, и я буквально имею в виду кого-нибудь, снова угрожает или причиняет вред кому-либо из моей семьи, я буду первой там со своим гребаным пистолетом, чтобы доказать свою точку зрения.

Дэмиен, возможно, немного не уверен в своем прыжке в двадцать первый век, позволив мне встать рядом с мальчиками в качестве одного из его солдат, но к черту это. Мой отец готовил меня к этому всю мою жизнь, и я, черт возьми, занимаю свое место.

Я не буду женщиной, которая остается позади, пока мужчины идут и сражаются в наших битвах. Я хочу быть частью этого. Я хочу сыграть свою роль. Я хочу стоять рядом со своим мужчиной, моим отцом, моим братом, моей семьей с высоко поднятой головой и моим розовым клинком, готовым защитить тех, кого я люблю.

Я бросаю взгляд на Калли, когда она отъезжает от тротуара, и вид того, как она хмурится, заставляет меня остановиться.

С ней что-то не так. Это было какое-то время.

Сначала я подумала, что события Хэллоуина были слишком тяжелыми для нее, и она отступила.

Я понимаю. Черт, я более чем понимаю. Осознания того, что какой-то сумасшедший безумец преследовал меня по заднему двору этого места с пистолетом, было бы достаточно, чтобы отвратить кого угодно от этой жизни, но я начинаю думать, что это нечто большее.

— Ты хочешь поговорить об этом? — Спрашиваю я, надеясь, что она, наконец, раскроется, теперь, когда она полностью расслабилась после спа. Черт знает, что напоить ее в прошлые выходные не сработало.

— Что? Я в порядке. Не о чем говорить, — утверждает она.

— Верно, — бормочу я, совершенно не убежденная. — Что бы это ни было, ты же знаешь, что я бы никогда не осудила тебя за это, верно?

— Конечно, я это знаю. — Она смотрит на меня. — Я действительно в порядке.

— Хорошо, — уступаю я, зная, что ничего не добьюсь, продолжая тыкать в нее.

Она заговорит, когда будет готова, и ни секундой раньше.

Дорога обратно к нашему многоквартирному дому занимает целую вечность из-за оживленного дневного движения, и я почти снова засыпаю, когда мы останавливаемся и трогаемся, но в конце концов Калли загоняет свою машину на почти пустую парковку перед нашим зданием.

Деймон уже переехал до нас, и теперь Тео наверху, но пока квартиры остальных не готовы. Остальная часть здания в настоящее время пуста и в основном является строительной площадкой, поэтому у нас есть выбор парковочных мест прямо сейчас.

— Ребята здесь? — Спрашиваю я, глядя на другие машины.

— Понятия не имею.

Трудно понять, где кто-то из них находится, только по их машинам, потому что они всегда ездят на машинах друг друга — Ferrari Тео, конечно, исключение. В нынешнем виде только Себ и я имели удовольствие участвовать в гонках по городу.

В настоящее время мы одалживаем машины у Дэмиена, поскольку мой Porsche, мой ребенок и Aston Себа были полностью уничтожены в результате взрыва.

У нас обоих есть новые на заказ, и я не могу дождаться, когда вернусь за руль.

— Давай, я умираю с голоду.

Мы проходим через вход и заходим в ожидающий нас лифт.

Я с подозрением изучаю Калли, когда она начинает грызть один только что наманикюренный ноготь, пока мы поднимаемся по зданию.

— Ты что-то скрываешь.

— Что? Нет, я не такая, — неубедительно возражает она.

Я прищуриваюсь, глядя на нее, но отпускаю это.

Как только мы выходим из лифта, я вздыхаю с облегчением, когда мои ноги погружаются в ковер. Мне здесь нравится. Мне нравится жить дома со своим мужчиной.

Кто бы мог подумать, что я буду жить с тем парнем с кладбища той ночью всего через несколько месяцев моей жизни здесь? И не только это, но и то, что я была бы по уши влюблена в него.

Прижимая мою ладонь к биометрической панели, замки отключаются и позволяют мне войти внутрь.

Сначала, когда я снимаю обувь и вешаю пальто на ряд крючков, я не понимаю, что что-то не так. Но как только я переступаю порог нашей гостиной, я вскоре обнаруживаю, что Калли что-то очень сильно скрывала.

— Счастливого Дня благодарения, — кричат все, заставляя меня остановиться, когда огромный комок подступает к моему горлу.

Себ делает шаг вперед, беря обе мои дрожащие руки в свои.

— Сюрприз, Чертовка.

Я пару раз моргаю, глядя на него, борясь со слезами, которые затуманивают мое зрение.

— Ты все это сделал? — Спрашиваю я, оглядывая украшения и идеально накрытый стол.

— Ну, — говорит он немного нервно, бросая взгляд через плечо, — мне немного помогли эксперты.

Я следую за его взглядом, сканируя массу людей, стоящих позади него, и нахожу, что мой папа, Кэлвин и Энджи улыбаются мне.

Этот комок в моем горле только увеличивается при виде их.

— Спасибо, — прохрипел я. — Большое вам спасибо.

— Все для тебя, детка. Ты это знаешь. Ты действительно думала, что мы пропустим это мимо ушей?

Я киваю, когда моя первая слеза падает, потому что да, я не думала, что он даже понял, какой сегодня день.

Смахивая слезу тыльной стороной ладони, я проклинаю себя за то, что была такой эмоциональной. Перед тем, как влюбиться в Себа, я даже не могу вспомнить, когда в последний раз плакала. Он смягчил часть моего черного сердца, и втайне мне это нравится.

— Привет, милая, — говорит папа, когда я подхожу к нему и обнимаю его за талию. — Удивлена? — Он спрашивает со смехом.

— Совсем немного.

Мария — мама — стоит рядом с ним с широкой улыбкой на лице, наблюдая за мной.

— Привет, милая, — выдыхает она, когда я наклоняюсь, чтобы обнять ее. Для нас это еще только начало, но мы начинаем узнавать друг друга получше и, надеюсь, скоро полностью примем наш статус матери/дочери. Она переехала к папе теперь, когда террору Джонаса над ней пришел конец, и я никогда не видела своего папу более счастливым. На его лице постоянная улыбка, а в глазах — огонек, о существовании которого я даже не подозревала, пока мы не посетили их в первый раз.

Я быстро приветствую Кэлвина и Энджи, прежде чем обратиться к другому человеку, который, как я знаю, приложил большую руку к организации этого сюрприза.

— Привет, братик, — говорю я, поворачиваясь к Тоби.

— Привет, сестренка.

Он притягивает меня для объятий, и я держу его чуть дольше, чем, вероятно, следовало бы, просто впитывая его силу.

Оказалось, что открытие того, что у Джонаса был еще один сын, было не единственным секретом, который он хранил, потому что после проведения еще небольшого исследования, а затем и анализа ДНК, выяснилось, что все, что Тоби и Мария перенесли за эти годы, было напрасным. Тоби не сын Джонаса.

Он первенец моего отца. Мой настоящий брат.

Что-то, о чем, как мы все убеждены, Джонас был хорошо осведомлен. Он так быстро провел ДНК-тест на мне, когда я была ребенком, что не может быть, чтобы он не сделал это с Тоби, но он так чертовски отчаянно хотел контроля, наследника, что объявил его своим и провел следующие девятнадцать лет, мучая его за то, что он не мог контролировать.

Можно с уверенностью сказать, что откровение вскружило голову Тоби больше, чем он ожидал. Я ненавижу видеть, как он страдает. Я хотела бы, чтобы я могла сделать для него что-то еще, кроме того, чтобы подставить плечо, на котором можно поплакать, и выслушать с сочувствием, когда он захочет поговорить.

Но я абсолютно уверена, что с ним все будет в порядке, так же, как и со мной. Джонас, несмотря на все свои усилия, не сломит нас.

Я понятия не имею, что с ним случилось с тех пор, как они схватили его, и, честно говоря, мне не нужно знать.

Теперь он ушел из нашей жизни, и мы все можем оставить его позади. Это все, что имеет значение.

— Ты готов к своему первому Дню благодарения? — спрашиваю я его, бабочки порхают в моем животе, зная, что у меня скоро будет мой первый отпуск со своей семьей. Моя настоящая семья.

— Ты видела, сколько еды приготовили Энджи и мама? Черт возьми, да, я готов.

Я смеюсь над ним, прежде чем два человека подходят ко мне сзади.

Оборачиваясь, я нахожу застенчиво выглядящую Калли.

— Мне жаль. Я чуть не сказала тебе это столько раз. Я не сильна в хранении секретов.

— Ни хрена, — смеюсь я, притягивая ее для объятий.

— Давайте, ужин готов, — кричит кто-то, и все направляются к большому обеденному столу.

Я обыскиваю комнату в поисках человека, который явно отсутствует на этом маленьком сборище и мое сердце болит за нее.

Эмми держалась от нас подальше после того, что произошло в клубе ее дедушки. Я понимаю почему. Она чувствует себя виноватой за то, что не знала, что происходило у нее под носом. Но я понимаю это, и я ее совсем не виню.

Я просто хотела бы, чтобы она перестала винить себя, чтобы не чувствовала, что должна что-то упустить.

Себ занимает свое место во главе стола, а Тео — на другом конце. Я не могу удержаться от смеха над этой парой.

Еда невероятная, компания потрясающая, и у всех нас самый лучший день. В какой-то момент Себ принес свой планшет к столу, и мы смогли пообщаться по видеочату со всеми жителями Америки и должным образом представить их остальным членам нашей семьи. Как и ожидалось, ребята провели большую часть разговора, споря о правильной форме футбольного мяча. На этот раз у Себа была подмога, так что это продолжалось намного дольше, чем было необходимо.

— Эй, детка. Могу я украсть тебя на минутку? — спрашивает Себ, обнаружив меня на диване, разговаривающей с папой, Марией и Тоби.

— Да, конечно. Извините меня, — говорю я им, беря Себа за руку и позволяя ему протащить меня в нашу спальню.

— Себ, — предупреждаю я. Я могла бы быть открыта для того, чтобы вышибить ему мозги, когда наши друзья рядом, но я подвожу черту под всей моей семьей. Уже достаточно плохо, что Тоби услышал — и увидел, если уж на то пошло, — слишком много. Мне не нужно распространять это на папу и Марию. — Мы не можем.

— У тебя односторонний склад ума, Чертовка. Я привел тебя сюда не для того, чтобы выебать тебе мозги. Хотя, — говорит он, делая шаг ко мне, — теперь, когда ты упомянула об этом…

— Веди себя прилично, Себастьян.

— Я? Никогда.

— Кошмар. — Я драматично закатываю глаза, глядя на него.

Он тянет меня за руку, так что у меня нет выбора, кроме как упасть на край кровати рядом с ним.

— У меня есть кое-что для тебя, — признается он.

— О?

Залезая в карман брюк, он достает коробочку.

— Э-э… ты ведь знаешь, что это не Рождество, верно?

Он смеется надо мной.

— Да, принцесса. Я в курсе. Просто хотел показать тебе, как я благодарен за тебя.

Я падаю в обморок так чертовски сильно, что это почти причиняет боль.

— Открой это.

Широкая улыбка расплывается на моем лице, когда я срываю серебряную бумагу с маленького подарка и нахожу внутри черную шкатулку для драгоценностей.

Мое сердце, черт возьми, чуть не останавливается в груди, и мои широко раскрытые глаза встречаются с его.

— Э-э… н-нет, это не то, о чем ты думаешь. Но я рад, что знаю, как ты относишься к этому, — шутит он.

Мы не говорили о будущем. Мы так долго боролись за то, чтобы у нас был хотя бы один, что просто живем настоящим моментом.

— Я действительно… Я имею в виду, я хочу, чтобы… о-однажды… Я…

— Стелла, все в порядке. Я пошутил. Мы слишком молоды для всего этого дерьма.

Я вздыхаю с облегчением. Дело не в том, что я не хочу выходить за него замуж. Я просто… Я хочу получить шанс устроиться в жизни с ним. Я хочу просто быть собой, не оглядываясь постоянно через плечо.

— Но однажды я все же спрошу. Потому что это, — говорит он, обхватывая рукой мой затылок. — Это решенное дело.

— О, да? — спрашиваю я с ухмылкой.

— Ага. Я вырезал на тебе свое имя, так что теперь ты моя.

— О Боже мой, — смеюсь я.

— Что? Это правда.

Качая головой, я снова сосредотачиваюсь на своем подарке и откидываю крышку.

Втягивая воздух, я смотрю вниз на ожерелье передо мной.

— Себ, — выдыхаю я. — Это… — Я не могу удержаться от смеха. — Идеально.

— Я так и думал, — с гордостью заявляет он.

Подняв одну руку, я провожу кончиком пальца по одной из изящных цепочек и спускаюсь к первому амулету. Платиновое сердечко с черным бриллиантом в центре.

— Только ты мог бы подарить мне черное сердце, — шучу я.

— Потому что я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой.

Я киваю, молча соглашаясь с ним, пока двигаюсь вниз по более длинной цепочке ко второму талисману.

Это кинжал. Ну, нет, не просто кинжал — инкрустированный розовыми бриллиантами кинжал, имитирующий мой собственный.

— Мне это нравится.

— Можно? — Спрашивает он, забирая у меня коробочку и вытаскивая ожерелье.

Убирая волосы с плеч, я позволяю ему накинуть их мне на шею.

Сердце падает прямо на мою грудину, в то время как кинжал дразняще торчит в ложбинке между грудями.

Поворачиваясь к нему, я показываю ему, как это выглядит.

— Даже лучше, чем я мог себе представить, — бормочет он, его собственные пальцы скользят вниз по цепочке, отчего по моему телу пробегают мурашки.

— Да, я думала то же самое о тебе.

— Нет, детка. Я еще хуже. Так, намного хуже.

Его рука находит свой дом на моем горле, и он целует меня слишком тщательно и грязно, учитывая, что наша семья прямо за дверью.

— Я люблю тебя, Чертовка. Никогда не меняйся.

— Никогда. Я тоже тебя люблю.

ЭПИЛОГ 2

Тео

Ее испуганный вскрик, когда я захлопываю за собой дверь, заставляет мои губы изогнуться в ухмылке.

Качая головой, я делаю шаг дальше в темную комнату.

Ее широко раскрытые, полные ужаса глаза следят за каждым моим шагом, когда я подхожу к ней ближе.

— Что ты…

Я не даю ей шанса закончить свой гребаный тупой вопрос. Вместо этого мои пальцы обхватывают ее горло, и я прижимаю ее спиной к стене позади нее.

— Ты думаешь, что ты такая чертовски умная, не так ли, Рэмси?

Мои глаза сужаются, когда я смотрю в ее темные глаза, и моя челюсть сжимается от разочарования.

Остальные, казалось, пропустили вспышку темных волос, вылетевшую из угла комнаты в ту секунду, когда мы штурмовали здание клуба «Королевские жнецы». Но я этого не сделал. Я видел каждую секунду, как Круз утаскивал ее и прятал здесь, чтобы она была в безопасности.

На моих губах появляется усмешка.

Гребаный идиот.

Если он хотел, чтобы она была в безопасности, он не должен был впускать ее в этот клуб в первую очередь.

— Я… я не…

— Не лги мне, блядь. — Мои пальцы сжимаются вокруг ее горла, когда ее пульс бешено колотится под ними.

Ей нравится притворяться, что она меня не боится, что у нее иммунитет к тому, что все видят, когда смотрят на меня. Но я могу видеть сквозь ту маску, которую она надевает. Я чувствую дрожь ее тела, когда прикасаюсь к ней.

Она не глупа, несмотря на то, как она пытается вести себя.

Она знает, что здесь она не права, и она чертовски напугана.

— Я не лгу, — огрызается она, пытаясь сохранить свой храбрый вид. — Я понятия не имела, блядь, что вы все будете здесь сегодня вечером. Что ты бы… — Она машет в сторону стены, которая ведет к главному зданию клуба, где Стелла только что положила конец жизни одного из Жнецов. В середине стены есть окно, и, несмотря на то, что мы не могли видеть, как она прячется здесь внутри, я просто, блядь, знал, что она могла видеть все.

И я оказался прав в ту секунду, когда вошел сюда и получил четкое представление о хаосе, который мы оставили после себя, когда Рэм и остальные его люди суетились вокруг, чтобы убрать мертвое тело со своего пола.

Гребаные идиоты даже не видели, как я проскользнул обратно внутрь, не говоря уже о том, чтобы выследить их маленькую принцессу.

Смех вырывается из моего горла.

Принцесса.

Чертовски маловероятно.

— С-Стелла убила его, — холодно заявляет она, вспоминая то, что видела.

Мои пальцы сжимаются еще раз, заставляя ее снова посмотреть на меня.

— Какое ты имеешь к этому отношение, Эмми?

Ее глаза расширяются от шока. — Ч-что?

— Эмми, — рычу я.

— Я не… Я понятия не имела, что…

— Так ты ничего не знал о Ночи боев? Ты понятия не имела, что этот больной ублюдок собирался попытаться взорвать нашу девочку в ту секунду, когда ты вышла из моего дома прошлой ночью?

Все ее тело напрягается от моих обвинений, ее глаза сужаются до щелочек, когда она пристально смотрит на меня.

— Ты действительно невысокого мнения обо мне, не так ли, босс? — шипит она со снисходительной ухмылкой на губах.

— Единственное, о чем я думаю прямо сейчас, Принцесса, это то, что ты ненадежная шлюха.

— Ой, осторожнее. Ты можешь ранить мои чувства.

Я заливаюсь смехом от ее слов, хотя на моем лице при этом не отражается никакого счастья.

— Твои чувства? А как насчет Стеллы? Она думает, что ты ее друг, но человек, который пытался ее убить, оказался связан с тобой. Совпадение?

— Да, — выплевывает она. — Это гребаное совпадение. Я понятия не имела, что произойдет прошлой ночью. И ты действительно думаешь, что я пошла бы на эти гребанные бои, если бы знала, что заведение взлетит на воздух?

Я пожимаю плечами. — Ты не показала себя особо сообразительной, так что я бы не стал сбрасывать это со счетов.

— Пошел ты, Теодор. — От того, что она использует мое полное имя, у меня так сильно скрипят зубы, что я уверен, что вот-вот, блядь, сломаю один из них. — Стелла — моя подруга. Я бы никогда не сделала ничего, что могло бы причинить ей боль.

Я пристально смотрю на нее, ни на секунду, не веря ее словам.

Слегка ослабляя хватку на ее шее, когда я делаю шаг ближе, я наклоняю ее лицо вверх, так что у нее нет выбора, кроме как смотреть мне в глаза.

— Реши, кому ты верна, Рэмси. И если это не с нами, тогда уходи. Мы оба уже знаем, что я не хочу, чтобы ты была в моей гребаной жизни, так что, может быть, окажи Стелле услугу и позволь ей жить своей жизнью без такой сучки-предательницы, как ты.

Она задыхается от моих резких слов, но даже не пытается спорить. Вместо этого ее грудь просто вздымается, когда она борется за дыхание, когда я сжимаю ее трахею. Ее неглубокое дыхание вырывается из слегка приоткрытых губ, когда она недоверчиво смотрит на меня.

— Что? — невинно спрашиваю я. — Ты думала, я собираюсь что… ворваться сюда, поцеловать тебя и забрать обратно в свою постель? Вспышка новостей, Рэмси. Моя кровать в пепле, и я хочу быть чертовски уверен, что ты не имеешь к этому никакого отношения.

Ее челюсть напрягается, как будто она собирается отпустить мне какое-нибудь колкое замечание, но я не даю ей шанса.

Отпуская ее, я делаю огромный шаг назад, наконец-то вдыхая немного воздуха, который не наполнен ее ароматом, в то время как она откидывается к стене, ее рука касается нежного горла.

Вид красных отметин, оставленных моей твердой хваткой, творит со мной вещи, которые я отказываюсь регистрировать или признавать.

— Это все, чего ты хотел, Чирилло? — Наконец выдыхает она, как только мои пальцы обхватывают дверную ручку, более чем готовый сбежать.

— Это, — говорю я, указывая между нами двумя. — Это, — выплевываю я, указывая на то, что она видела за односторонним стеклом сегодня вечером. — Никогда, блядь, не случалось.

— Или что?

Я делаю успокаивающий вдох в ответ на ее вопрос, напоминая себе о словах Босса, сказанных ранее. Сведите количество смертей к минимуму.

Мои губы изгибаются в одну сторону, когда я продолжаю удерживать ее взгляд.

— Испытай меня, принцесса. Я, блядь, вызываю тебя.

Content

Трейси Лоррейн
ЗЛАЯ ИМПЕРИ

ГЛАВА ПЕРВАЯ Стелла

ГЛАВА ВТОРАЯ Себастьян

ГЛАВА ТРЕТЬЯ Стелла

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ Себастьян

ГЛАВА ПЯТАЯ Стелла

ГЛАВА ШЕСТАЯ Себастьян

ГЛАВА СЕДЬМАЯ Стелла

ГЛАВА ВОСЬМАЯ Стелла

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ Себастьян

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ Стелла

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ Себастьян

ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ Стелла

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ Себастьян

ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ Стелла

ГЛАВА ПЯТНАДЦАТАЯ Себастьян

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ Стелла

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ Стелла

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ Себастьян

ГЛАВА ДЕВЯТНАДЦАТАЯ Стелла

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ Себастьян

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ Стелла

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВТОРАЯ Себастьян

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ Стелла

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ Стелла

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ Себастьян

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ШЕСТАЯ Стелла

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ СЕДЬМАЯ Себастьян

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ Стелла

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТАЯ Себастьян

ГЛАВА ТРИДЦАТАЯ Стелла

ГЛАВА ТРИДЦАТЬ ПЕРВАЯ Себастьян

ЭПИЛОГ Стелла

ЭПИЛОГ 2 Тео