Иммунный

Пролог. Глава 1

Пролог

И кой чёрт заставил меня заглянуть в эту дурацкую лавку на окраине Тартуса!

Ну, хорошо. Ладно. Пусть не совсем на окраине, а на продуктовом рынке возле железки, но всё равно — от ППД туда пёхать почти два кэмэ, а если учесть петляния по узким сирийским улочками, то и все три.

И, тем не менее, я до этого рынка добрался. Зачем? А пёс его знает. Наверное, чтобы просто отметиться напоследок. Всё-таки крайний день длинной растянувшейся на четыре месяца командировки, и прожить его надо так, чтобы потом не жалеть, что что-нибудь упустил или поленился.

Сто пудов, второй раз меня сюда уже не отправят. Вдрызг разругаться с куратором от военных — это надо уметь. А всё почему? Да потому что мы строем не ходим. И подполковнику Конашуку это словно серпом по одному месту.

Не, вообще говоря, к воякам я отношусь нормально. Пусть срочную не служил, но на сборах за десять лет побывал трижды, поэтому знаю, о чём говорю. Большинство — очень даже вменяемые. Но есть и такие — сапог сапогом и сапогом погоняет. Устав ему собственные мозги заменил. И вот тогда — туши свет, сливай воду, и кто не спрятался, я не виноват.

А наша команда — это не просто гражданские. Специалисты от оборонки — это не хрен собачий, в Сирию не на экскурсию прибыли, а для полевых испытаний изделий отечественного военпрома. Так что командовать нами — удовольствие ниже среднего. Но господин подполковник старался. Так старался, что чуть всю программу не завалил. Спасибо, вышестоящие в это дело вмешались и осадили чрезмерно ретивого подчинённого, однако обиду он всё-таки затаил — факт. И главным виновником своего позора (а мордой его по столу начальство всласть повозило) выбрал меня. Вероятно, как самого молодого и самого бо́рзого.

Бо́рзым же мне сам бог велел выступать. Единственный в группе универсал-полиглот, на девяти языках балакаю как на родном, в том числе, на арабском и северном пи́джине — смеси английского и сорани́. Поэтому, хочешь не хочешь, приходилось присутствовать на всех без исключения встречах-переговорах с местными военными-предпринимателями-политиками-инженерами, включая коллективные вылазки в город и просто трёп ни о чём с простыми сирийцами.

Ясное дело, не знающего чужие наречия Конашука это доводило до зубовного скрежета, и он всеми силами пытался испортить жизнь наглому молодому «штафирке». Не подписывал пропуска, «забывал» включать в разные «списки», отмечал в докладных...

Мне было плевать. Контракт я заключал не с Минобороны, а с другим ведомством, так что потуги закусившего удила подполковника пропадали впустую.

Так, собственно, произошло и сегодня. Разрешение на выход из ППД я получил не у Конашука...

Чем меня привлекла эта сувенирная лавка? Наверно, своей необычностью.

Дураки те, кто думают, что на Ближнем Востоке торговцы выглядят, как в сериалах про Сулеймана с Хюррем. Хрена лысого. Они сейчас точно такие же, как у нас. Одетые в обычные футболки и джинсы, с планшетами и смартфонами, сидят себе, тычут пальцем в экран, курят, играют в нарды, ожидают с ленцой, может, кто и заинтересуется их разложенным на прилавке товаром.

Фрукты, овощи, восточные сладости, амулеты от сглаза, игрушки, коврики...

Стандартный набор. Ничего интересного.

Возле таких я не останавливаюсь. Иду, глазею по сторонам, алчу чего-то особенного, экзотического... И тут — оба-на! — глухая стена, дверь, а над ней пирамида с глазом. Точь-в-точь как на долларовой бумажке, только без их дурацкого «In God we trust» и прочих «Annuit Coeptis» и «Novus Ordo Seclorum».

Зайдём? — Зайдём. Почему бы и нет?

Лавка оказалась действительно лавкой, а не чайханой или, к примеру, гашишной, как я поначалу подумал. Внутри она, кстати, мало чем отличалось от аналогичных снаружи.

А вот хозяин, наоборот, отличался разительно.

Длиннобородый, одетый в цветастый халат, тюрбан, сафьяновые сапоги с загнутыми носами... Ну, прямо как на иллюстрациях «Тысячи и одной ночи» или рассказов о Насреддине.

Плюс ему в карму за атмосферу и лайк за изобретательность.

— Мир вам, почтенный, — приложил он руку к груди и, коротко поклонившись, уставился на меня из-под кустистых бровей. — Чем я могу помочь уважаемому эфенди?

— Мир вам, почтенный хозяин, — ответил я в том же тоне и тоже приложил руку к груди. — Уважаемый эфенди ищет что-нибудь необычное.

— О! Это вы удачно зашли. Всё самое необычное, что есть в этом городе, вы найдёте лишь здесь, в лавке старого Абдулази́за Аль-Джу́мы...

Терпеть не могу эти восточные славословия, но делать нечего: вляпался — изволь соответствовать.

Любезностями мы обменивались минуты, наверное, три. Всё это время я шарил по полкам глазами, ища, за что зацепиться, а мой визави услужливо выставлял напоказ безделушку за безделушкой.

Поиски и мало что значащая болтовня завершились, когда я упёрся взглядом в очередной амулет. Один в один повторяющий «долларовую» пирамидку на входе, с глазом тёмно-багрового цвета, как будто подсвеченным изнутри, благодаря удачно выполненной стеклянной огранке.

— Прекрасный выбор, эфенди! — угадал мои предпочтения продавец. — Иной такой вы не найдёте во всём Леванте. И всё это за какие-то жалкие четыреста тысяч фунтов.

Очарование момента и места, сказочный колорит восточного таинства слетели с меня в мгновение ока. Десять тысяч полновесных российских рублей за какое-то барахло на шнурке?! А не объелся ли часом ухи этот Абдулази́з?

Нет, я, конечно, всё понимаю, надо поторговаться, без торга в арабском менталитете никак, но, блин, сам подход! Заломить несусветную цену, чтобы потом скинуть её раза в три? За тот товар, который и сотой доли от сказанного не стоит? Нетушки. Фиглярством страдать не намерен. А потому — нафиг! И амулет, и лавку с её хитровыделанным хозяином.

— Спасибо, почтенный, но от покупок сегодня я, видимо, откажусь, — повесил я пирамидку на место и развернулся к двери.

К моему немалому удивлению, торговец торговаться не стал. Пытаться меня удержать — тоже.

— Желание уважаемого эфенди — закон, — сложил он молитвенно руки и грустно вздохнул. — Мир вам, почтенный. Да будет отныне ваш долгий путь усыпан не только шипами.

— И тебе не хворать, — пробурчал я по-русски и толкнул дверь.

А когда вышел наружу и осмотрелся...

Чувствовал ведь: какой-то дрянью в лавке воняет. И так, видать, меня эта дурь вштырила, что ничего теперь кроме глюков не различаю. Мало того что дверь за спиной исчезла, так вместе с ней исчез и базар, и возвышающиеся за дорогой сирийские многоэтажки, и люди в нормальной одежде, и стоящие у обочин авто... и смартфон из кармана... и деньги...

«Ну, ты и сука, торгаш!» — мелькнула в башке запоздалая мысль.

Так круто меня ещё никогда в моей жизни не разводили...

Жаль, блин, что сразу не понял.

А сейчас единственное, что могу — это просто бродить по собственным глюкам и ждать, пока мозги не прочистятся...

Глава 1

Роскошный, изготовленный лучшими мастерами Империи паланкин двигался ровно и плавно — шестеро крепких носильщиков исполняли свою работу отлично. Возлежащая на подушках женщина равнодушно взирала сквозь тонкую бязь на проплывающие мимо дома, на склоняющихся в поклонах простолюдинов, на расчищающих путь процессии стражников.

Шаонар, пятый священный город, родовое владение сиятельной Астии, который по старой традиции посещался последним.

Новая невеста Ашка́рти должна была побывать во всех пяти городах, чтобы волшебные камни Баа́т подтвердили её чистоту и невинность.

Нынешняя претендентка шла в голове кортежа, закутанная с головы до ног в одеяния, из-под которых были видны лишь глаза и иногда показывались кисти рук и сандалии. Никто из простых смертных не имел права видеть её лицо и прикасаться к ней. Только вечно юный император в особый, вычисленный придворными магами день мог снять с невесты покровы и овладеть её телом.

До церемонии бракосочетания неприкосновенность невесты в каждом её выходе в свет охраняли не только специально отобранные гвардейцы, но и магическая защитная оболочка, создаваемая всякий раз, когда невеста оказывалась вне своих личных покоев. Не обладающих способностями к волшебству от оболочки просто отбрасывало, желающих поколдовать — разило без сожаления, насмерть. Продавить оболочку мог бы, наверное, только тот, кто оказался б сильнее всего Конклава имперских магов. Однако никто до сих пор не решался бросить им вызов. Ни северные шаманы, ни восточные чароплёты, ни западные мольфары, ни южные чернокнижники.

В поездках по священным городам Великой Империи за магическую защиту невесты отвечала высокородная Астия. Это право она в своё время выторговала у Конклава. Цена была, конечно, приличная, но цель того стоила. Предсвадебное влияние на невесту, как правило, переходило в разнообразные послесвадебные преференции, получаемые как самой Астией, так и прочими представителями рода Ста́ур...

Носильщики внезапно остановились, паланкин дёрнулся.

Женщина приподнялась с подушек и недовольно скривилась.

Какой-то нерасторопный торговец, услышав о приближающемся кортеже, решил укатить свой лоток в ближайший проулок, но, видимо, из-за спешки не вписался в «крутой поворот» и врезался в угол дома. Колесо у тележки сломалось, нехитрый скарб высыпался на землю.

Торговца сразу же отпихнули к стене и поставили на колени. Двое гвардейцев принялись оттаскивать перегородившую дорогу тележку, ещё двое начали откидывать в сторону валяющееся на земле барахло. Невеста, словно не замечая возникшей заминки, шагнула вперёд и... оступилась о подвернувшийся под ноги черепок.

А дальше случилось то, что никто вокруг — ни стража, ни Астия, ни глазеющие на процессию горожане, ни даже сама невеста — не мог и представить.

Странно одетый человек, неожиданно вышедший из бокового проулка, подхватил падающую на него девушку и, сказав что-то непонятное, аккуратно вернул её в «вертикальное положение».

Через мгновение на улице воцарилась гулкая тишина. Как будто великие боги внезапно лишили всех слуха.

Первой из ступора вышла высокородная.

Откинув занавесь паланкина, она направила указательный палец на незнакомца и бросила в него заклинание неподвижности.

Заклинание развеялось, словно дым. Незнакомец его попросту не заметил.

Внутри у сиятельной всё будто бы сжалось в комок. Случившееся привело её в ужас.

Сперва этот неизвестный играючи продавил считающуюся несокрушимой защитную оболочку. Затем совершил святотатство, коснувшись невесты Ашкарти. Потом, наплевав на все мыслимые и немыслимые магические законы, разрушил заклятие одного из сильнейших магов Империи и действительного члена Конклава.

— Взять его! — истерически взвизгнула женщина.

Оправившиеся от шока гвардейцы бросились к незнакомцу.

К немалому удивлению Астии, тот не стал отбиваться от них ни заклятиями, ни оружием, которого у него, скорее всего, и не было. Первого стражника он встретил хлёстким ударом в челюсть. Стражник упал, как подкошенный. Следующего незнакомец угостил ударом ноги в промежность. От третьего он уклонился, а после каким-то хитрым движением швырнул его в стену.

Стражники обнажили мечи.

Старший гвардеец, обладающий способностями к боевой магии, сформировал атакующее заклятье и метнул в цель.

Тщетно.

Призрачное лезвие разнеслось вдребезги, едва коснувшись противника.

— Живьём! — закричала высокородная.

Она уже поняла, с чем столкнулась.

Полный иммунитет к магическому воздействию.

В Конклаве на эту тему спорили неоднократно. Теоретически иммунитет считался возможным. На практике с ним никогда не сталкивались. Изучить феномен являлось задачей первостепенной. Даже порушенная неприкосновенность невесты выглядела в сравнении с этим просто досадной оплошностью.

Стражники навалились на неизвестного всей толпой. Бежать ему было некуда, и численный перевес нападавших сыграл в итоге в их пользу. Через десяток ударов сердца незнакомца придавили к земле и принялись тупо охаживать ногами и кулаками.

Сиятельная Астия выбралась из паланкина и резко вскинула руку. В небе сверкнула молния, громыхнул гром.

— Прекратить! — скомандовала она увлёкшимся избиением стражникам.

Команду стражники выполнили, хотя и без особой охоты. Минимум, четверым из них требовались услуги хорошего лекаря, желательно, мага. Двое, на всякий случай, продолжали удерживать валяющегося без сознания незнакомца.

— Живой, — отрапортовал старший гвардеец.

Астия подошла ближе, глянула на избитого, посмотрела на сжавшуюся у стены невесту Ашкарти... бывшую невесту Ашкарти... снова перевела взгляд на неподвижно лежащее тело...

— Отнести во дворец, в особую комнату. Заковать в кандалы. Глаз не спускать.

— Будет исполнено, ваша милость, — склонился в поклоне начальник стражи...

* * *

Возвращение из небытия оказалось чрезвычайно болезненным. Тело ломило так, словно его неделю топтало стадо бизонов. Рёбра, конечности, почки, физиономия... ни одного здорового места. И, что любопытно, это были вовсе не глюки, как думалось изначально...

Ведь поначалу моё путешествие по миру «наркотических грёз» выглядело вполне безобидным.

Место, в котором я очутился, выйдя из лавки торговца, странным отнюдь не казалось. Обычный небольшой городишко, маскирующийся под Средневековье, как где-нибудь в Германии или Франции, только с реально замусоренными улочками, вонью на каждом углу и шатающимися где попало аборигенами. Тоже, к слову, одетыми не по последней моде, а как настоящие, уважающие историю реконструкторы — в рвань и обноски...

Бывал я, кстати, когда-то на подобных тусовках. Зрелище достаточно любопытное. Взрослые мужики и тётки одеваются, как им кажется, в соответствующее эпохе шмотьё и начинают играться не то в войнушку, не то в карнавал. Ну, каждый, как говорится, сходит с ума по-своему, и кто я такой, чтобы им запрещать?

Вот я и не запрещал. Только смеялся по-тихому, что тамошнее большинство почему-то изображало себя или воинами «в сверкающих латах», или собирающимися на бал светскими дамами, или, на худой конец, чистенькими зажиточными горожанами...

В моих нынешних глюках ни чистеньких, ни сверкающих не обнаруживалось. А вот, к примеру, грязных и малость пованивающих оборванцев, наоборот — практически каждый первый. Даже «купцы», торгующие какой-то неаппетитной снедью прямо посреди улиц. И нищих тут — на каждом углу по парочке. Морд не видно, из груды тряпья только немытые лапы торчат, сложенные, как принято, лодочкой: «Господа, же не манж па сис жур. Пода-а-айте что-нибудь на пропитание бывшему депутату государственной думы»...

Ни по-французски, ни по-русски нищие конечно не говорили. Как впрочем, и все остальные. Здешний язык был мне незнаком. Хотя кое-какие известные лексические конструкции я в нём улавливал. Сказывался талант полиглота. Недельку бы в этом месте пробыть, наверняка начал бы понимать, о чём тут балакают...

А вообще, все эти «смысловые галлюцинации» смотрелись довольно прикольно — качественной, по всему видать, дурью накачал меня в своей лавке «Абдулази́з», раз я, даже зная об этом, воспринимал окружающий мир практически как настоящий, существующий вне моей головы...

По глючному городу я бродил около получаса. На меня иногда косились, но заговаривать не решались. Некоторые даже на другую сторону улицы переходили. Наверное, мой внешний вид настораживал: тактические штаны, берцы, ремень, футболка... Совсем не похоже на местных.

Но, в принципе, по погоде.

Температура, по ощущениям, градусов двадцать пять. Ветра нет, на небе ни облачка.

Но — «скучно, девочки». Ни одного развлекательного заведения во всех честно обойдённых по кругу кварталах. Ни тебе стриптиз-клубов, ни кабаков, ни цирка, ни даже вялой драки между здешней шпаной, нищими и какими-нибудь воровайками. Хотя, может быть, я просто время для своей прогулки по городу «выбрал» не слишком удачное. Может, у них основная движуха поздне́й начинается, в определённый час. Типа, по религиозным мотивам...

О том, что какая-никакая движуха тут всё же имеется, я понял по неожиданно поднявшемуся шуму, доносящемуся с параллельной улицы. А затем на нашу, через дворы и проулки, вдруг повалил народ.

Судя по вжатым в тщедушные плечики тыковкам и всполошённым рожам, опасность там, если присутствовала, то отнюдь не смертельная, а скорее, привычная, застарелая.

А кого обыватели во все времена опасаются пуще, чем наводнения или пожара?

Правильно. Власть предержащих. Попадёшься по дурости на глаза большому начальнику, когда он не в духе и самодурствует, последствия — девять из десяти — до конца жизни будешь расхлёбывать.

Хотя, если ты не местный (а я реально не местный), глянуть на здешних начальников — своего рода аттракцион. Как в зоопарке, перед вольером с медведями или гориллами. Сделать они тебе ничего не могут, зато так потешно ревут... Тут, главное, пальцы сквозь прутья решётки им не совать, и адреналин и хорошее настроение обеспечены...

Чтоб глянуть одним глазком, что там за цирк с конями, я выбрал дальний проулок, откуда уже все, кто хотел, убежали.

Он протянулся метров на двадцать, и на этом пути мне пришлось восемь раз обогнуть кучи какого-то гниющего мусора и два раза перепрыгнуть смердящие нечистотами рытвины. А когда, наконец, выбрался на относительно чистую улочку, первое, что увидел — это падающую прямо на меня незнакомку в алом.

Подхватил её буквально у самой земли, и если бы не машинально подставленные руки, она точно упала бы на брусчатку. А брусчатка тут совсем не такая, как скажем, на Красной площади — неровная, рваная, острая. О такую не только удариться, но и порезаться можно, факт.

Дамочка тихо ойкнула, и мы... хм... встретились с ней глазами. Ибо только глаза у неё я и видел. Замотанная в плотные красные одеяния, на голове что-то вроде ника́ба, с у-у-узенькой прорезью, и оттуда на меня с испугом глядели... огромные... ослепительно синие... как небо над Вараде́ро... я таких никогда не встречал... вот уж, действительно, глюки так глюки...

— Вы, барышня, это... поосторожнее. Так ведь и расшибиться можно.

Сказал это, ясное дело, по-русски. После того как помог ей выпрямиться и отшагнул в сторону.

Реакция?

Я не я буду, но барышня вздрогнула. Сто пудов!

И только затем я вдруг ощутил тишину. Такую, что муху, ползущую стене, можно услышать, как она там топо́чет... А потом посмотрел, наконец, что тут на этой улице за движуха.

Хм... Они тут кровать, что ли, под охраной несут, да ещё с балдахином?

Круто живут, однако.

Хотя название «паланкин» мне, безусловно, знакомо.

И те, кто это сооружение сопровождают, выглядят не в пример лучше обычных граждан. В плане одежды, так точно. Начищенные до блеска короткие сапоги, портки пурпурного цвета, словно у римских цезарей, «украшенные» металлическими бляхами кожаные жилеты, поблёскивающие на солнце шлемы, ножны с мечами на перевязях... И все, блин, стоят, как парализованные, на меня и на эту дамочку в красном пялятся...

Думал, поближе к ним подойти, глянуть, кто там под балдахином прячется, но не успел.

Занавесь в паланкине отдёрнулась, выглянувшая оттуда бабёнка (на рожу обычная, зато буфера из лифа едва не вываливаются) нацелила на меня указательный палец.

Нафейхоа?

А пёс её знает. Мож, познакомиться хочет, в игрушки забавные поиграть?..

Странное дело, но через пару мгновений я вдруг почувствовал, что в воздухе прямо передо мной сгустилось какое-то облачко. Оно явно пыталось пробиться через какую-то невидимую преграду, но никак не могло это сделать. А ещё через миг я понял, что сумею помочь ему, если просто подумаю, что мне надо...

Глюки, короче, становились забавными. И вероятно, я даже мог этими глюками управлять.

А что мне, кстати, сейчас требовалось больше всего?

Наверное, понимать, что говорят местные.

Без знания языка чувствуешь себя тут глухонемым идиотом...

Облачко продавило преграду и сразу исчезло.

Фигня какая-то!

— Взять его! — завизжала грудастая.

А нет, не фигня!

В ту же секунду толпа чуваков в жилетках, будто очнувшись от наваждения, рванулась ко мне.

Первого я угостил прямым в челюсть. Второму врезал по яйцам, от всей души. Третьему, явно собравшегося боднуть меня головой, просто помог с желанием кого-нибудь забодать, направив его в ближайшую стену. Стена содрогнулась, но выстояла. А вот обладателю бычьей шеи не повезло — сполз по осыпавшейся штукатурке, закатив зенки.

Хорошие глюки! Мне нравится...

«Жилеточники», потеряв троих, предсказуемо остановились и потянули из ножен мечи.

— Живьём! — завопила баба из паланкина.

Прямо как в фильме про Ивана Васильевича: «Живьём брать демонов!»

И вот тут-то меня, наконец, осенило. Понял, что сплоховал — не проинтуичил. Прямо капитан очевидность и генерал ясенпень! Сразу надо было ноги отсюда делать, а не дожидаться, пока на меня эта гопа навалится. А она, как на грех, и впрямь навалилась. Да так, что не вырвешься. Наземь, мать, повалили и ну месить...

А дальше я отрубился...

И очнулся, увы, уже здесь, в камере...

Назвать эту комнату как-то иначе не получалось...

Глава 2

Серые стены, каменный пол, зарешёченное окно, железная дверь, сливное отверстие в дальнем углу помещения... Я валялся на узеньком деревянном топчанчике и пытался не застонать. Скованные цепью руки и ноги позволяли подняться и кое-как добрести до параши, но из-за боли заставить себя это сделать было чрезвычайно трудно.

Тем не менее, я это сделал. Доковылял до слива и, справив нужду, так же, с трудом, вернулся. После чего ещё не меньше минуты лежал, стиснув зубы и стараясь унять прокатывающуюся по телу болевую волну.

Чувствовал себя при этом полным дебилом. Мало того, что попал... реально попал в другой мир, так ещё и едва не скопытился сразу же по прибытии, по собственной дурости. А «Абдулази́з» — сволочь конкретная. Мог бы хотя бы предупредить. Обиделся, гад, что я у него эту хрень на шнурке не купил... Надо, наверное, было купить... Но ведь откуда ж я знал-то?..

Заскрежетали засовы. Дверь медленно отворилась.

В камеру вошли двое дюжих охранников, следом за ними третий, помельче.

Последний поставил посреди пола кружку и миску. Затем все трое развернулись и молча ушли. Засовы опять закрылись.

На этот раз я подниматься не стал. Слишком уж много усилий отнимало простое хождение. Ползти было легче.

Миска оказалась заполнена какой-то баландой. Я даже пробовать не стал. Подхватить в этой антисанитарии какой-нибудь гепатит или дизентерию раз плюнуть. А воду, что в кружке, после секундного колебания, всё-таки выпил. Жажда — штука такая. Её лучше про запас утолить, чем потом тупо терпеть и страдать.

Спустя где-то час дверь снова открылась.

Теперь стражников вошло четверо. Двое взялись за цепи, которыми я был скован. Двое, сверля меня злыми взглядами, встали чуть поодаль. Секунд через десять в камеру вбежали трое каких-то юрких. Наверное, местные служки. Поставили в камере пару кресел и табуреточку, которую тут же занял один из этих троих. Вынув из-за пазухи дощечку, листок бумаги (знакомы, выходит, здесь с такой технологией) и что-то похожее на карандаш или ручку, этот, по всему видать, писарь изготовился вести «стенограмму» допроса.

Те же, кто собирался вести сей допрос, появились здесь ещё секунд через десять. Та самая грудастая баба из паланкина и какой-то мужик с бородёнкой «под мушкетёров». На даме было надето длинное фиолетово-зелёное платье с глубоким (ну, о-о-очень глубоким) декольте, на мужике — чёрная мантия, как у судейских.

К слову, когда эта парочка вошла в камеру, писарь и двое свободных стражников склонились в глубоком поклоне. Грудастая и бородатый восприняли это как должное, то бишь, не обратили внимания. Сели в приготовленные для них кресла и уставились на меня.

— Кто ты? Как звать? Чей род? Откуда здесь взялся? — неожиданно резко бросила женщина.

Смутить меня не удалось. Я молча смотрел на неё, делая вид, что не понимаю.

— Сиятельная Астия, а он случайно не глухонемой? — вкрадчиво поинтересовался «судейский».

— Нет, мастер Ру́гус, — поморщилась дама. — Все слышали, он что-то говорил невесте Ашкарти, когда осквернил её. Но говорил непонятно.

— На другом языке?

— Видимо, да.

«Мастер Ругус» качнул головой, хмыкнул.

— Обучить его нашему не выходит?

— Попробуйте, — пожала плечами Астия.

Мужчина прищурился, щёлкнул пальцами.

Передо мной вновь появилось лёгкое облачко. Другие, судя по отсутствию интереса, его не видели.

Мастер щёлкнул ещё раз. Облачко увеличилось, но ни на миллиметр ко мне не придвинулось.

— Решили испробовать исцеление? — усмехнулась женщина.

Ругус дёрнул щекой, после чего свёл руки вместе, а затем резко раздвинул.

— Удивительно, — пробормотал он через пару ударов сердца. — Ни заклятья познания, ни исцеления на него совершенно не действуют. Похоже, что у него и вправду иммунитет.

— А я вас предупреждала, — язвительно заметила Астия.

— Простите, сиятельная, что не поверил вам сразу, — мастер прижал руку к груди и слегка поклонился.

— Пустое, — повела плечом женщина. — Я тоже не была уверена до конца, поэтому решила проверить.

— Рад, что помог вам, — кивнул «судейский». — Кстати, рискну попросить. Когда вы с этим экземпляром закончите, не могли бы вы отдать его мне для, так сказать, внутреннего препарирования.

Я еле удержался, чтобы не выругаться. Хренасе заява! Препарировать он, блин, меня собирается, патологоанатом хренов.

— Навряд ли вам что-то останется, — покачала головой Астия. — Исследовать этот магический феномен я буду на всю глубину.

Вот же... грудастая сволочь! На всю глубину, б... Хрена она у меня получит, а не комиссарского тела...

А глаза у неё тоже... своеобразные. Под цвет платья. Левый — зелёный, правый — фиалковый. В медицине, по-моему, это называется гетерохромия...

* * *

«Допрос», если конечно его можно так называть, закончился быстро. Разочарованные невозможностью научить меня их языку и выучить мой, дама с «судейским» ушли несолоно хлебавши. Следом за ними камеру покинули стражники с писарем. Юркие служки унесли кресла и табуретку.

Облачко, оставшееся после потуг бородатого мастера, продолжало висеть у меня перед носом. Прежде чем начать экспериментировать с ним, я попытался припомнить, как это происходило на улице, когда в меня швырялись «заклинаниями» сначала сама Астия, а после один из её охранников.

Честно скажу, принять факт, что я и вправду попал в другой мир и в этом мире присутствует магия (ну, или что-то похожее), оказалось непросто. Однако сколько ни пробовал объяснить свои злоключения как-то иначе, сколько ни щипал себя за руку, ничего путного не выходило. Поэтому, хочешь не хочешь, приходилось пока принимать всё как есть и действовать по обстоятельствам.

Ту ерунду, которую в меня метнули из паланкина, я умудрился использовать для обучения себя здешнему языку. Получилось, конечно, спонтанно, но результат налицо — всё понимаю и даже, наверно, могу говорить.

От второй фигутени, которую бросил стражник, я попросту отмахнулся, и она улетела куда-то вверх. Что это было, хрен знает. Вероятно, какая-то энергия. Магическая энергия, если быть точным. Я вижу её как полупрозрачное облако. Могу ли воспользоваться ею осознанно? Тут надо смотреть-проверять...

Сперва попытался разделить облако на несколько точно таких же, только поменьше.

Бородатый в меня выстреливал трижды, энергия перед мордой накапливалась. А если накапливалась по частям, значит, наверно, её и тратить можно частями.

Не получилось. Облако делиться отказывалось.

А жаль.

Попробовал сдвинуть облако в сторону.

Тоже не вышло.

Решил поискать похожую энергию у себя внутри.

Пыжился, пыжился и — нифига. Нет её. Полный ноль.

То есть, чужую забрать могу, выработать свою возможности нет.

Ну, нет и нет. Не очень-то и хотелось.

Дальше, по законам любого эксперимента, требовалось или впустить халявную энергию в свою тушку, или отбросить её... неизвестно куда.

Отбрасывать желания не было. Кто знает, а вдруг она от стен срикошетит или, к примеру, потолок разломает. Оно мне надо? Камень в башку получить? Ясен пень, нет. Так что придётся снова в себя. В себя, по идее, надёжнее. Да и потом, очень уж вылечиться охота...

Как только подумал, что хочется излечиться, так облако сразу в меня и всосалось. И уже секунд через двадцать почувствовал себя совершенно другим человеком. Прямо как в компигрушках, когда какой-нибудь штатный маг кастует свои лечилки-абилки на теряющих жизнь членах команды.

Даже не подозревал, какой это кайф — чувствовать, что ничего не болит, не ломит, и можешь легко подняться, пройтись, врезать ногою в дверь...

Нет, лупить по несчастной двери я конечно не собирался. Как и вообще вставать и показывать своим тюремщикам, что излечился. Пусть лучше думают, что я до сих пор ломаный-переломанный и никакой опасности не представляю...

Новую порцию воды и баланды в камеру принесли часов через пять. Хотя, возможно, и раньше. Часы на стене не висели, а как тут считается время, я был не в курсе. Но за окном потемнело, и, значит, наступил вечер.

До кружки с водой дополз, демонстративно охая и чертыхаясь. Хлебать баланду снова не стал — здоровье дороже.

А после уснул. И продрых до утра, без сновидений. Психика — вещь интересная. Даже при грохоте пушек, бывает, засыпаешь мгновенно, а в полной тиши — ворочаешься, считаешь всю ночь овец, а сон не идёт и не идёт, хоть ты тресни...

Выспаться, а не мучить себя придумками, как бы сбежать, как вскорости выяснилось, оказалось решением правильным. Физических сил у меня (по крайней мере, по внутренним ощущениям) после ночи прибавилось. А драться, я чуял, мне сегодня точно придётся.

Воду, только уже без жратвы, принесли, пока спал. Возмущения по этому поводу (могли и постучать для приличия) решил не выказывать. Выпил и, гремя кандалами, уполз назад на топчан изображать покалеченного. Уж и не знаю, купились тюремщики на эту игру или не купились, в любом случае, когда в мою камеру вновь заявилась пара высокопоставленных посетителей, кроме писаря их сопровождали всё те же четверо стражников.

Грудастую Астию я уже знал. А вот её нового кавалера видел впервые.

Высокий, тщательно выбритый, одетый в чёрный камзол, зауженные к низу штаны и башмаки с пряжками. И рожа надменная, такая же, как у Астии. Родственник что ли?..

— Так это и есть твой иммунный, сестрица? — лениво поинтересовался он, развалившись в одном из вновь принесённых в камеру кресел.

— Да. Это он, — кивнула грудастая.

— Что-то он не похож на иммунного, — усомнился мужчина. — Позволишь проверить?

— Хочешь проверить, пожалуйста, — ответила Астия тем же тоном, что и вчера мастеру Ругусу. — Но только не говори потом, что тебя заставили.

— Подкладываешь соломку перед Конклавом, сестрица, — усмехнулся высокородный гость.

— Нет, Гидеон. Заручаюсь свидетельскими показаниями.

— Разумно, — не стал спорить братец. — Если Конклав и Верховный решат, что их обошли, и потребуют независимого расследования, свидетели будут нелишними.

Сказав это, он поднял руку, и между пальцами загорелся яркий огонь.

«Классический файербол», как сказали бы записные любители фэнтези.

И этот вот самый «бол», ничтоже сумняшеся, он запустил в меня.

Правда, не слишком удачно. В том смысле, что огненный шар исчез в считанных сантиметрах от моей тушки. Иные сказали бы, что бесследно, но только не я. Привычное облако маг-энергии вновь растеклось у меня перед носом.

Право, это уже начинало надоедать.

Каждый почему-то считал своим долгом запулить в меня какой-нибудь дрянью. А психика у меня, чай, не железная. Достанут, могу и ответить...

— Впечатляет, — уважительно покивал Гидеон. — А что он ещё умеет, не проверяла? — глянул он на сестру.

— Проверяла. Как только его сюда привезли, испробовала на нём всё, что возможно...

И она начала методично перечислять все магические конструкции, которые применяла ко мне, пока я находился в отключке. И чем дольше я слушал, тем сильней мне хотелось применить к ней ту же фигню...

— А не напрямую пыталась? — поинтересовался брат, когда сестрица закончила.

— Что значит не напрямую? — не поняла та.

— Ну... воздействовать косвенно. На оружие, чтобы вспять повернулось. На воду, которая рядом течёт. Бревно какое-нибудь над головой, чтобы случайно упало... Те же кандалы подогреть, — кивнул он на сковывающие меня цепи. — Чтобы, к примеру, руки ему прожечь до кости. А?

Женщина ненадолго задумалась.

— Да. Пожалуй, это имеет смысл. Думаю, надо начать с кандалов.

— Отлично. Сейчас и проверим.

Гидеон встряхнул руки и вытянул их в мою сторону.

Запястья и щиколотки словно огнём обожгло. От боли я заорать не успел, потому что сознание само, буквально на автомате, волной абсолютного холода плеснуло навстречу жару то облако маг-энергии, что клубилось без дела перед моими глазами. А что бывает, когда холод и жар встречаются в бескомпромиссной и решительной схватке? Правильно. Материя разрушается. Физика, седьмой класс... или восьмой, без разницы...

Всего один миг, и мои кандалы рассыпались в мелкую пыль.

В ту же секунду я мячиком подпрыгнул с топчана и резко хлестнул обрывком цепи стоящего слева охранника. Тот даже понять ничего не смог, так и впечатался в стену с располосованной рожей. Второго, стоящего справа, я угостил с разворота, ударом по горлу. Под пальцами что-то хрустнуло, башка у стражника вывернулась, и он так же, как сослуживец, рухнул на каменный пол.

А дальше в меня прилетело сразу два файербола. Маги, я думаю, швырнули их непроизвольно, как привыкли в моменты внезапной опасности. Результат — предсказуемый. Новая порция халявной энергии зависла передо мной в ожидании действия. Отправить её обратно я уже не успевал. Брат и сестра, видимо, тоже по схеме, сразу после атаки выставили перед собой «магические» щиты — радужную полупрозрачную плёнку, которую не увидел бы только слепой.

Атаковать их «вручную» было бессмысленно.

Двое оставшихся стражников обнажили мечи. Бросаться на них с «голыми пятками» стало бы с моей стороны весомой заявкой на премию Дарвина. Наиболее эффективным выходом из сложившейся ситуации я посчитал стремительное отступление.

Огненный шар, сформировавшейся из бесполезно клубящегося облака маг-энергии, врезался в стену с окном. Стальная решётка лопнула с оглушительным треском. Короткий в два шага разбег, и, оттолкнувшись от пола, я рыбкой нырнул в образовавшийся после взрыва проём...

Глава 3

Когда прыгал в окно, даже не думал, а что там снаружи?

Вдруг этажа три-четыре, вот был бы фокус.

К счастью, та камера, где я сидел, находилась невысоко — до земли метров пять, не больше. Плюс ёлка какая-то декоративная росла под окошком, и на неё-то я как раз и свалился. Прямо как в анекдоте: и рыбку съел, и на ёлку сел. Мордой вниз съехал, по раскинувшимся во все стороны игольчатым лапам.

Ободрался, конечно, по полной.

Зато приземлился мягко, как вертолёт с президентом.

А потом — ноги в руки и ходу! К забору, который виднелся за несколькими рядами деревьев, метрах примерно в двухстах.

Остановить меня попытались практически сразу. Откуда-то справа выскочил мужичок в «жилетке» и направил на меня какую-то палку. Недолго думая, я нырнул ему в ноги, сшиб наземь и, угостив хорошим пинком по печени, бросился дальше.

Вдогонку неслись невнятные крики, а затем всего в полуметре от головы просвистело копьё. Пригнуться и дёрнуться вбок умудрился в самый последний момент, словно какая-то чуйка сработала.

Потом деревья закончились, и я вдруг буквально окутался облаком маг-энергии.

«Магические ловушки», — смекнуло сознание.

Угу. Что бы я без него делал.

Местная полоса отчуждения тянулась по ширине метров сорок, и пока нёсся по ней, энергооблако возле меня становилось всё гуще. За полтора десятков шагов до забора сзади раздался истошный вопль, невольно заставив вздрогнуть и оглянуться.

Человек десять преследователей топтались на границе парковой зоны и двигаться дальше не рисковали. Один, видимо, не успевший вовремя остановиться и потому заскочивший на полосу с ловушками, орал благим матом и бился в клубке обхвативших его розовых щупалец. Щупальца утробно урчали и тащили несчастного вниз, под землю.

Досматривать, что будет со стражником, я не стал. Добежал до каменного забора и швырнул в него всю накопившуюся маг-энергию, мысленно возжелав, чтобы появился проход.

Желание сработало неожиданно. Забор не разрушился и не истаял. Прямо под ним из высокой травы полезли точно такие же щупальца, как те, что схватили стражника, и, приклеившись к кладке, принялись тянуть её в своё подземное логово.

Борьба условно живого и неживого длилась недолго. Секунд через пять розовые отростки всё-таки утянули с собой целую секцию, и мне оставалось лишь перепрыгнуть вывороченный участок земли, что я в итоге и сделал. Не забыв при этом опять обернуться и показать классический «фак» застрявшим возле деревьев охранникам...

Улица за забором мало чем отличалась от тех, что я уже видел. Такие же точно бродяги, торговцы, нищие, пошарпанные стены домов, обоссанные подворотни... Единственное — жизнь билась лишь на одной стороне. По той, что примыкала к забору, народ не ходил. Видимо, знал, что опасно, но, в общем и целом, привык.

Сегодня, к слову, моя одежда почти ничем не выделялась среди обносок аборигенов. После драки со стражниками и камеры она изрядно изгваздалась, и, соответственно, прятаться в местной толпе стало проще. Тем не менее, я на всякий пожарный упёр у одного из валяющихся то ли пьяных, то ли обкуренных кусок рваной материи (когда-то, наверно, она являлась плащом) и обмотал им себя выше пояса. Сто пудов, буду потом вшей выводить, но это всё-таки лучше, чем вновь очутиться в камере и стать объектом исследований сиятельной Астии и её экспериментатора-братца.

Какой-то определённой цели, куда идти, у меня, естественно, не было.

Главное, что сейчас требовалось — это оказаться как можно дальше от того места, где меня содержали и из которого смылся.

А ведь я даже толком не рассмотрел его.

Обычный ли это дом, или усадьба-дворец, или, быть может, замок? В любом случае, территория у него довольно обширная. И от других городских построек разительно отличается. Так что, скорее всего, дворец. И живут там, наверно, не просто маги, а маги-хозяева. Ну, в смысле, не обычные богачи, а богачи, облечённые властью. И это означает, что времени у меня практически нет. Полчаса-час, и на мои поиски отправят всех стражников этого города. Хреново, конечно, но не катастрофично. Ведь фора у меня пока что имеется. Надо лишь реализовать её с толком...

Чуть поразмыслив, двинулся туда, где народ, в основном, прибавлялся, а не убывал. То есть, по направлению к центру города, а не к окраинам. Потому что, скорее всего, ловить меня, в первую очередь, станут на выходе. А как организован здесь выход и имеются ли вообще у этого города стены и всякие там блок-посты, я пока что не знал. А раз не знал, не стоило и рисковать.

Сгущающаяся понемногу толпа вывела меня к рыночной площади.

Хорошее место. Тут и затеряться можно на какое-то время, и продуктов натырить, если получится... Типа, а дай-ка попробую, что за товар, а если понравится, то куплю. Привычная практика для всякой торговли... Если конечно не путаю...

К моему счастью, ни тырить, ни прятаться не понадобилось. Удача подвернулась случайно.

Потолкавшись по рынку около получаса, я обнаружил своего рода парковку из возов и телег. Часть приезжих торговцев, как стало понятно из разговоров, оставляли их здесь, под охраной, а сами с товаром перемещались в ряды, где, собственно, и торговали. Некоторые работали с перекупщиками. Некоторые нанимали продавцов среди местных, а кое-кто даже возниц.

Именно такого, нанимающего возницу, я и заметил возле одной из телег. И, к слову, это был вовсе не он, а она. Дама, одетая в длинный плащ с капюшоном, отчаянно торговалась с каким-то выцветшим мужичком. Как оказалось, она привезла сюда два воза товаров и, сбыв их, закупила другие. Однако, вот ведь беда, тот, кого она подрядила в своей деревне, чтобы помочь привезти товар, обратно ехать не захотел. Решил, так сказать, попытать счастья в городе. А управляться сразу с двумя телегами женщине было совсем не сподручно.

Мужичок требовал за работу три ларта, хозяйка товара соглашалась платить не больше пятидесяти курушек. Курушки и ларты, как стало понятно из спора, тут являлись дензнаками и соотносились друг с другом, как копейка и рубль, ну, то есть, как сто к одному.

Торг завершился на сумме в семьдесят пять курушек, что меня, честно сказать, удивило — слишком уж сильно упал по цене новый возница.

Правда, раздумывать по этому поводу мне тогда было некогда. Потому что, едва услышав, что уезжать из города расторговавшаяся «купчиха» собирается прямо сейчас, а обе телеги уже загружены, я сразу же начал действовать. Подобрался с дальнего края к одной из повозок, выбросил «завшивленный плащ» и, воровато зыркнув по сторонам, нырнул под тюки. Что в них хранилось, не знаю, но по ощущениям, что-то не слишком тяжёлое.

С места мы тронулись через пару минут. «Мою» телегу, ведомую, вёл новый возница, хозяйка, судя по её голосу, управляла другой телегой, передней. В обе были запряжены местные лошади. От привычных земных они, на мой взгляд, совершенно не отличались.

За обстановкой я наблюдал сквозь узкую щёлку между тюками-мешками. Не постоянно конечно, а время от времени, чтоб не спалиться.

До городской окраины повозки доехали примерно за час. Могли бы наверно быстрее, но по множеству узких улочек, особенно поначалу, приходилось буквально протискиваться.

Стены у города были. Ворота, как и положено, охранялись стражей и мытарями. О последних я догадался, услышав через мешки, как «купчиха» спорит с одним из них по поводу мзды за проезд. Хвала небесам, спор завершился мирно. Нужная сумма перекочевал в карманы таможенника, проверка прошла поверхностно (стражники потыкали чем-то в мешки и тем успокоились), повозки двинулись дальше.

Ещё где-то час я продолжал потихоньку следить за дорогой, а потом и сам не заметил, как задремал.

Сколько тянулся мой сон, неизвестно, но когда я проснулся, снаружи уже стемнело. Телеги, двигались по лесной дороге, а мне... хм... жутко хотелось отлить...

Страдания продлились недолго. Правда, не потому что сумел незаметно опорожнить мочевой пузырь, а по совершенно другой причине.

Откуда-то справа внезапно послышался свист, затем хозяйка повозок неожиданно вскрикнула, но её крик столь же резко прервался, словно бы кто-то заткнул ей рот, а ещё через миг телега встала как вкопанная...

* * *

Вообще, я конечно знал, что в фэнтези-компигрушках просто обожают «грабить корованы», но даже предположить не мог, что когда-нибудь стану участником сего действа. Пускай не прямым, а пока что лишь очевидцем-свидетелем, но всё равно — налёт на наши телеги стал для меня настоящим сюрпризом. А то, что таким же сюрпризом он оказался и для «купчихи», выглядело сюрпризом вдвойне.

Ведь не могла же она действительно быть настолько наивной, чтобы не опасаться двигаться по лесной дороге в сопровождении лишь одного возницы, которого, к тому же, раньше не знала, поэтому доверять на все сто, ясен пень, не могла. А он, почти по канону, и впрямь оказался предателем. Я это понял, когда повозка вновь тронулась с места и налётчики начали радостно обсуждать свой успех.

Возница, как выяснилось, состоял в банде некоего Базлая и занимался в ней тем, что втирался в доверие к разным торговцам и наводил на них прячущихся в лесах подельников. Сегодня добыча, можно сказать, сама приплыла к ним в руки. Обе телеги вместе с их бывшей хозяйкой бандиты погнали вглубь леса, чтобы спокойно распотрошить их там без лишних свидетелей.

Что делать с «купчихой», они ещё не решили. То ли пока оставить в живых и потребовать с родичей выкуп, то ли сперва позабавиться, а по результатам определиться... Думаю, оба исхода не сулили несчастной ничего позитивного. Потому что, скорее всего, её убьют при любом раскладе. По крайней мере, мой опыт просмотра криминальных передач по отечественному ТВ подсказывал именно такой вариант. Свидетелей надо кончать. Этому нехитрому правилу следовали девяносто девять процентов как телевизионных, так и реальных бандитов.

Сразу за этой мыслью я вдруг осознал, что вместе с попавшей в их лапы дамочкой будут кончать и меня. Когда найдут, разумеется. И такое развитие ситуации мне совершенно не нравилось. После побега из дома сиятельной Астии это выглядело форменным издевательством...

Удачно, что сразу ворошить барахло бандиты не стали, и у меня появилось время на подготовку. Пока возки ехали, выбираться из-под тюков было глупо. На «моей» телеге возница остался тот же, другой теперь управлял один из разбойников. Ещё двое, судя по шуму, шли позади кавалькады. Итого: четверо. Других, если они и имелись, ни видно, ни слышно не было.

Есть ли у банды в лесу свой лагерь, и сколько там человек, я не знал, но наделся, что немного. Потому что улизнуть, когда телеги стоят и за ними никто особо не смотрит, гораздо проще, чем на ходу.

С другой стороны, если в разбойничьем лагере народу окажется больше, чем думается, уходить оттуда придётся с боем, и кто в нём одержит победу, предугадать невозможно. Одной лишь внезапностью против целой толпы эту тему можно не вытянуть.

Кстати, со временем суток я малость ошибся. Вечер, судя по редким солнечным бликам и теням, ещё не настал, а кажущаяся темнота «за борто́м» объяснялась окружающей телеги чащобой. И это давало немалый шанс, что если я спрыгну с телеги прямо сейчас, затеряться среди деревьев во время погони (а она, без сомнений, случится) так или иначе сумею... Или не сумею... Особенно если у этих гавриков луки имеются... К тому же искать меня, сто пудов, они будут упорно. Потому что свидетеля, как уже говорил, надо прикончить! По-другому в их деле нельзя. Ведь рожу наводчика свидетель уж точно должен запомнить...

И тогда получается... сматываться надо по-тихому. На привале...

Путь через густолесье занял минут пятнадцать. Всё это время я готовился к рывку и мучился позывами мочевого пузыря. Последнее ясности разума не способствовало, зато добавляло злости.

Повозки остановились на небольшой поляне. Где-то за пределами видимости горел костерок. Я его просто почуял.

— Ну, что? Как улов? — поинтересовались со стороны костерка.

— Хороший улов, Базлай, — отозвались от передней телеги. — Фишка сработал здо́рово. И хабар, и баба, всё в целости.

— Бабу сюда тащите. Хабар пока подождёт.

Это он удачно сказал. Мне нравится.

Спереди послышался шум, будто что-то сперва уронили, затем подняли и понесли.

Слева и справа от меня зашуршали шаги. Видимо, те, кто шёл сзади, тоже направились к костерку.

Вообще, отлично! Надо лишь выждать... хотя бы секунд пятнадцать...

У дальнего края поляны кто-то громко загоготал. Потом начались смешки.

— Ух ты, какая сладенькая... аппетитная, — доносилось оттуда. — Ну, что, братишки, кто первый?.. Фишке дайте попробовать, нормальные бабы ему всё равно не дают... — и снова смешки, перемежающиеся какой-то вознёй и мычанием...

Я аккуратно выбрался из-под тюков и скользнул наземь.

Выглянул из-под тележного колеса...

Блин! Ну, вот откуда во мне это дебильное желание творить добро и насаждать справедливость?!

То котиков из канализационных колодцев вытаскиваю. То брошенных собак прикармливаю и в приют отвожу. То баб совершенно мне незнакомых пытаюсь спасти от насильников...

Пока лежал под мешками, в бок постоянно давила какая-то палка. Когда, наконец, смог ощупать её, понял, что это вилы. Конечно, не в том смысле, что типа «приплыли, мы в заднице, спасайся кто может», а обычный сельхозинструмент, им ещё, помнится, сено с навозом отбрасывают.

Чтобы аккуратно достать «девайс» из телеги, хватило пары секунд. В десять раз больше потребовалось, чтобы, прячась в тени подлеска, подобраться незаметно к бандитам. Их шайка, как оказалось, состояла всего из пяти человек. Трое навалились сейчас на связанную, но пока извивающуюся и пытающую отбиться «купчиху», двое стояли рядом и глумливо комментировали происходящее.

В мою сторону никто не смотрел.

Это они зря, ей-богу...

Первого я свалил, врезав ему по затылку вилами как лопатой. Второй, начавший поворачиваться на шум, получил в брюхо четыре острозаточенных стальных зуба, вогнанных по самое основание. Тут я, конечно, погорячился — чересчур много силы в удар вложил. Пришлось даже упереться в гада ногой, чтобы выдернуть вилы из его тушки.

К счастью, эта потеря темпа никакого преимущества моим противникам не дала. Слишком они были заняты несчастной «купчихой», пытаясь добраться до «главного», поэтому не сразу врубились, что с их подельниками что-то не так.

Единственное, что успел сделать тот, кого тут все звали Базлаем и кто вдруг увидел перед собой мужика с вилами — это вскинуть кулак и махнуть рукой в мою сторону.

В то же мгновение перед глазами что-то блеснуло, и по невидимой плёнке опять растеклось полупрозрачное наполненное волшебной энергией облачко.

От ты же, сука! Маг!

Ну, а раз маг, получай назад свой подарочек.

Огненный шар прожёг предводителя банды насквозь, а следом досталось и другому разбойнику, прячущемуся за спиной главаря.

В живых остался только наводчик-возница.

Не став искушать судьбу, он прямо со спущенными штанами ринулся к лесу.

Уйти у него не вышло. Брошенные вслед вилы попали в ногу, беглец брякнулся оземь, но снова вскочить не сумел — я тупо свернул ему шею. Ощущение — словно клопа придавил. И даже вонь от этого дохляка оказалась похожей...

Возвращаться по-быстрому к даме, смотреть, что да как, не стал. Вместо этого рванулся к ближайшему дереву, судорожно расстегнул ширинку и...

О! Какой же это, блин, кааааайф!

Как будто бы целый жбан пива выхлестал, и оно наконец-то нашло дорогу наружу...

От дерева, перестав журчать, я оторвался не раньше, чем через минуту. После чего, немало довольный собой, вразвалочку подошёл к костру, валяющимся рядом трупам и женщине, отчаянно пытающейся выбраться из-под одного из тел.

Что любопытно, на меня она смотрела с каким-то сакральным ужасом.

Интересно, с чего бы?

А, чёрт! Ширинку-то я так и не застегнул...

И ещё нож в руке. Я снял его с убитого Фишки. Специально, чтобы разрезать верёвку, которой была связана дама. Кричать она, между тем, не могла, поскольку бандиты её не только связали, но и рот кляпом заткнули... Совсем, видать не учили поганцев, как с женщинами обращаться...

Отшвырнув в сторону труп главаря, я склонился над дамой, и она сразу же попыталась заехать мне коленом в бубенчики.

Ну, вот и как, скажите на милость, спасать таких?

Хорошо, увернуться успел... А если бы не успел? Вот смеху-то было бы...

Хищно оскалившись, я резанул ножом по верёвке, выдернул кляп и отшагнул в сторону.

Пару секунд «купчиха», наверное, просто пыталась понять, что случилось, почему я на неё не кидаюсь, а затем быстро начала отползать от меня, спиной назад, помогая себе руками-ногами, и только когда расстояние между нами достигло шагов десяти, вскочила и бросилась к ближайшей телеге. Через мгновение в её руках появился огромный тесак. Она выставила его перед собой и что есть сил завизжала:

— Не подходи!

Хм... А ничего себе так бабёночка. Волосы растрёпаны, глаза горят, голос дрожит, платье разорвано, а под прорехами... М-да, ей там действительно... есть, чем гордиться и что показать... И выглядит вовсе не грязно и не потаскано, как большинство местных жителей, которые мне до сих пор тут встречались...

— Да я, знаете, и не собирался.

Кинув на землю трофейный нож, я развернулся и молча двинулся к лесу. Даже не видя, а просто чувствуя, как мою спину жгут совершенно растерянным взглядом.

Секунд через двадцать, когда я скрылся среди деревьев, от телег донеслось ожидаемое:

— Эй!.. Ты где?.. Куда ты ушёл?..

Мысленно усмехнувшись, я незаметно обогнул по кругу поляну и вышел к повозкам с другой стороны.

Дама продолжала стоять с тесаком в руках и напряжённо вглядывалась в подлесок.

— Сударыня, вам случайно возница не нужен? — поинтересовался я светским тоном.

«Купчиха» едва не подпрыгнула от неожиданности, и в тот же миг острое лезвие со свистом пронеслось по той линии, где только что находилась моя голова.

Ну вот, опять двадцать пять! Что же ей так приспичило-то обязательно мне что-нибудь повредить? То, блин, коленом по известному месту едва не заехала, то ножичком чуть башку не снесла... Нет, на это я не согласный. И вообще, приличные женщины так себя не ведут...

Поднырнув под новый замах, я аккуратно отнял у дамы тесак, бросил его в телегу и поднял руки открытыми ладонями вверх.

— Сударыня, давайте не будем нервничать и спокойно во всём разберёмся. Оружия у меня нет, а у вас нет возницы. Двадцать курушек, и я готов его заменить. Идёт?

Несколько долгих секунд «купчиха» смотрела на меня ошалелым взглядом, потом неожиданно всхлипнула, осела на землю и, прижав ладони к лицу, разрыдалась взахлёб.

Я выдержал положенную в таких случаях паузу и вновь поинтересовался:

— Ну, так чего? За двадцать курушек возьмёте?

Женщина отняла руки от зарёванного лица и быстро-быстро закивала.

— Ну, вот и отлично! Давайте, показывайте, что да как...

Глава 4

С лошадьми обращаться я не умел. Вообще. В нашей конторе этому искусству не обучали. Иностранным языкам — да. Драться тоже. А ещё ножевому бою и достаточно много стрельбе. Ну, чтобы было чем вести сложные дипломатические переговоры. А вот лошади и верховая езда в плане занятий отсутствовали. Чай, не лорды какие-нибудь и не ковбои с дикого запада. Если приспичит, нам и обычных гусянок хватит, чтобы по бездорожью проехать.

В полном отсутствии навыков «коневождения» я честно признался своей нанимательнице, когда она отошла от шока.

К счастью, её это не возмутило. Похоже, что после того, что случилось, подобные мелочи уже не казались ей чем-то важным.

— Ничего сложного в этом нет. Просто сидишь на облучке и держишь поводья, — пояснила она, указав на вторую телегу и запряжённую в неё лошадь. — Чтобы замедлить, натягиваешь, чтобы подогнать, подхлёстываешь. Поворачивать никуда не нужно, Лашка — кобыла смирная, сама за первой телегой пойдёт, привыкла уже...

Чтобы закрепить сказанное, женщина забралась в повозку, позвала меня сесть рядом и показала, что и как делать.

Выглядело и вправду несложно. Что любопытно, в процесс учёбы мы, сидя на одном облучке, волей-неволей соприкасались друг с другом, и я опять увидел перед собой облако маг-энергии. То есть, хозяйка повозок и лошадей несомненно имела магический дар и явно пыталась применить его к моей скромной персоне.

Сопротивляться не стал — позволил «полубесхозной» энергии войти в мою голову, пожелав действительно научиться обращению с местными лошадьми.

Получилось отлично.

Когда я забрал у дамы поводья и продемонстрировал, как усвоил урок, она лишь глаза округлила:

— А ты не обманываешь?

— В чём?

— Что ничего не умеешь?

— Нет, не обманываю. Я, в самом деле, ничего не умел. А как ты мне всё показала, так сразу и научился.

Соседка по облучку окинула меня недоверчивым взглядом, но спорить не стала, сообщив вместо этого:

— Меня, кстати, А́лма зовут.

— А я Дими́р, — переиначил я на здешний язык своё настоящее имя. — Но ты можешь звать меня просто Дим. Я не обижусь...

После этого мы уже окончательно перешли с ней на «ты». Ну, а чего тянуть-то? Не маленькие уже, должны понимать. Да и обстановка вокруг совсем не располагала к каким бы то ни было церемониям.

Прежде чем ехать, я тщательно обшмонал трупы бандитов. Найденную еду брать побрезговал, так же как и одежду с обувью. А вот от денег не отказался. Всего в кошелях убитых нашлось одиннадцать лартов триста двадцать четыре курушки. Первые представляли собой небольшие монетки, отчеканенные из серебра, вторые — медную мелочь разного номинала, вплоть до полтинника. Как рассказала Алма, всего за одну курушку в городе можно купить кусок хлеба или кружку вина. Молока, как ни странно, в городских лавках не продавали. «Быстро скисает», — объяснила она этот казус.

Выслушав объяснение, я оставил себе зарубку на память, что холодильники этому миру точно не помешают.

Немалое удивление у моей нанимательницы вызвало то, как я «распорядился» деньгами. В смысле, куда я их спрятал. Как оказалось, карманов здесь никто на штанах не имел, как, впрочем, и на другой одежде. Нормальное такое средневековье. Прогрессорствуй себе потихоньку и горя не знай.

Оружие, на мой взгляд, у разбойников было плохонькое. Ни луков, ни арбалетов. Ножи, кистень, пара чеканов, да и те все какие-то проржавевшие, того и гляди рассыплются. Взял себе только нож, найденный у главаря — он единственный из всей банды следил за клинком...

А́лма, в отличие от меня, решила не привередничать. Всё, от чего я с лёгкостью отказался, сгрузила в телегу, сказав, что хороший кузнец может из этого хлама много чего интересного выковать. Ну, ей, как говорится, виднее...

Закапывать трупы не стали — лесному зверью тоже надо что-нибудь кушать, так пусть лучше этих уродов жрут, чем нормальных людей.

К дороге выехали минут через двадцать. Колея от телег, оставшаяся, когда их сюда везли, в траве до сих пор просматривалась, так что плутать не пришлось. По дороге двигались осторожно, не торопясь, внимательно всматриваясь в кусты у обочин и густеющий у деревьев подлесок. Известно ведь: обжёгшись на молоке, дуешь на воду. В одном из распадков я даже бросил вожжи (кобыла и так куда надо вывезет) и крутил башкой влево-вправо, словно локатором, пока этот участок не кончился.

Из леса мы выбрались часа через три, когда солнце уже зацепилось за горизонт и небо стало потихоньку темнеть. В полях дорога пошла веселее, Алма слегка подхлестнула свою лошадку и та потащилась быстрее.

К деревне, которая звалась Шептуны (так и представил в красках, как местные там шептунов друг другу при встречах пускают), подъехали почти в сумерках. Но внутрь заезжать не стали, свернули направо. Моя нанимательница, как оказалось, жила на выселках или, скорее, на хуторе, примерно в полукилометре от Шептунов.

Довольно добротный дом, крепкий высокий забор, окованные железом ворота... И никого внутри, кроме собак и домашней живности: уток, индюшек, кур...

Сказать, что я удивился, значит, ничего не сказать.

Алма на самом деле жила одна. Без мужа, детей, братьев, наёмных работников...

Зато собак у неё имелась целая свора: три кобеля и три суки. Мощные, крупные, чем-то на алабаев похожи. И, если я правильно понял, на цепи они не сидели. Особенно, когда хозяйка отсутствовала.

Как только телеги въехали во двор, собаки окружили их, словно стража, а один из псов, вероятно, вожак, неспешно подрысил к хозяйской повозке. Спрыгнувшая с облучка женщина наклонилась к псу, без всякой опаски ухватила его за лобастую голову и, притянув к себе, пристально посмотрела в глаза. Секунд пятнадцать они просто стояли так друг против друга, затем Алма отпустила собачьего вожака, и они оба повернулись ко мне.

— Бузун, это Дим. Он свой.

Сказала и показала жестом, чтобы я выбрался из телеги.

Бузун подошёл, обнюхал меня, после чего гавкнул (мол, понял, хозяйка, запомнил) и, вильнув хвостом, удалился. Остальные собаки, будто потеряв к нам хоть какой-нибудь интерес, разошлись по двору.

— Ты с ними разговариваешь? — поинтересовался я у хозяйки подворья.

— Ну... можно сказать, и так, — уклончиво ответила та.

Я хмыкнул, но развивать эту тему стал. Тут и ежу понятно: без магии не обошлось.

Остаться ночевать в её доме Алма сама предложила. Сказала, что на ночь глядя она меня никуда не отпустит и денег за ночлег не возьмёт. Против ночёвки я не возражал, но, чтобы отработать постой (всё же не нищий и не побирушка), принялся перетаскивать товар из телег в расположенный рядом с домом сарай.

Как оказалось, бо́льшую часть привезённого составляли ткани. А кроме них наполнители, выделанная кожа, нитки, пряжа, мех, какие-то украшения... Мануфактуру она открывать собирается что ли?

Пока носил мешки и тюки, Алма занималась лошадками: распрягала, протирала от пота, отводила в конюшню. И тоже, как и с собаками, о чём-то с ними «беседовала». Я делал вид, что не замечаю. А потом хозяйка отправила меня за водой.

От колодца я натаскал в дом десятков пять вёдер.

Зачем ей столько понадобилось, фиг знает.

Мог бы ещё и дров нарубить, но не потребовалось. Выяснилось, для очага в этом доме использовали не дрова, а какие-то горючие камни. Поджигаешь такой, и он горит до полсуток, а жару даёт не хуже угля. Тоже, небось, какая-то магия, но разбираться в ней желания не было. Да, собственно, и не умел я пока в этой магии разбираться. Чувствовал, только когда её на меня направляли, и утилизировал потихоньку: или желания собственные исполнял, или просто отбрасывал... в нужную сторону...

Ужинать Алма меня позвала, когда на дворе стало совсем темно. А до того я просто сидел на завалинке, вытянув ноги, наслаждаясь покоем и глядя на пылающие в небесах звёзды. Их было действительно много, и светили они гораздо ярче, чем те, к каким я привык на Земле. Знакомых созвездий тут, ясное дело, не обнаруживалось. Зато незнакомых — хоть пятой точкой жуй. И одно из них, висевшее около самого горизонта, заставило внезапно задуматься.

Рисунок из звёзд до боли напоминал пирамидку с глазом с однодолларовой бумажки. И амулет. Тот самый, который мне сватал хитрозадый торговец из Тартуса.

В подобные совпадения я не верил. В жизни они, как правило, не встречаются. А уж во всяких там параллельных мирах тем более.

Может быть, чтобы вернуться домой, мне надо добраться до этих звёзд? Или хотя бы до того места, где они над головой, а не над горизонтом? А может, это просто намёк лично мне, что попал сюда неслучайно?..

Ответить на эти вопросы я сегодня не мог. Но размышлять — размышлял.

А потом меня пригласили в дом, и то, о чём думал, отошло пока на второй план...

Ужинали при свечах. Иные сказали бы, это для придания романтичности, но, в реальности, просто потому что об электрическом освещении тут никто и не слыхивал. Хотя лично я в местных дворцах не бывал (недавняя темница не в счёт). Может быть, там что-то такое имеется, только не электрическое, а магическое. У Алмы же всё было по-простому. Пара свечей на столе, две на буфете, а большего и не нужно.

Сам ужин тоже изысками не отличался. Варёные картофаны, заправленный растительным маслом салат, ломтики вяленого мяса, сухарики, горячий отвар навроде зелёного чая... Чтобы утолить голод, достаточно.

Разорванное в лесу платье хозяйка сменила на новое. Я же, увы, вид имел затрапезный. Даже как-то неудобно стало. Вроде бы в дом вошёл, за стол сел, а одёжка... хм... не сказать что бы свежая... Хотя ополоснуться по-быстрому я всё же успел. Водой из колодца, когда закончил носить её в дом. Ух, холоднющая! Аж до костей пробирала. Прямо как в армии на утреннем построении, «с голым торсом на лёгком морозе»...

— Слушай, а ты случайно не с севера? — спросила хозяйка, когда я более-менее насытился и перешёл к сухарикам и отвару.

— С севера? Почему ты решила?

— У меня муж оттуда.

— Муж? — я недоумённо оглянулся.

— Он умер три года назад, — пояснила женщина. — Медведь на охоте задрал.

— У вас тут медведи водятся?

Алма вздохнула.

— Не знаю. Ни раньше, ни позже в нашем лесу не встречались.

— Так может, это был не медведь?

— Может, и не медведь, — пожала плечами хозяйка. — Но маг-дознаватель сказал, что медведь, а кто мы такие, чтобы спорить с имперскими магами?.. Мой муж был из рода Белой Совы. А ты из какого?

Я покачал головой.

— У меня нет рода. Но ты права. Я действительно с севера.

И ведь не соврал ни разу.

— Как так нет рода?! — изумилась женщина. — Разве такое бывает?

— Как видишь, бывает.

Алма нахмурилась, но через миг её лицо озарилось догадкой.

— А! Я, кажется, поняла. Тебя, наверно, изгнали. За что?

— Не сошёлся во взглядах с шаманом, — хмыкнул я, вспомнив «Абдулазиза».

— Шаман — это серьёзно, — кивнула хозяйка. — Если он проклянёт, то и род отступится. А безродным быть плохо. Безродного всякий обидеть может.

— Ну, положим, не всякий, но, в общем и целом, да, верно, согласен. Плохо человеку, когда он один. Горе одному, один не воин, — процитировал я читанного в школьные времена Маяковского и залпом допил налитый в кружку отвар.

— Я тебе сейчас постелю, — сообщила Алма, тоже поднимаясь из-за стола...

Она постелила мне прямо в кухне, на лавке, а сама ушла в спальню. Дверь туда, как ни странно, осталась слегка приоткрытой. Но поначалу я на это внимания не обратил. Затушил свечи, улёгся...

Лавка была довольно широкой, но жёсткой. Свалиться не свалишься, но поворочаться, прежде чем закемарить, придётся. Комфорт — штука прилипчивая. Привыкаешь мгновенно, а отвыкаешь долго. В тюрьме у грудастой Астии условия были более чем спартанскими, а вот, поди ж ты, не жаловался. Но как только сбежал оттуда и оказался в нормальном доме, так сразу перины, блин, захотелось. Или хотя бы матраса, чтоб кости не отлежать...

Ворочался я около часа. Всё думал, прикидывал, что теперь делать. То ли на север податься, раз Алма сказала, что я похож на тамошних обитателей? То ли туда, где светит созвездие «пирамиды», искать, не там ли проход обратно на Землю? То ли, наоборот, здесь остаться, пошариться по окрестностям, городу, найти похожую, как у Абдулазиза, лавку со знаком над входом?..

И что, кстати, та чёртова баба с разноцветными зенками говорила такое, когда в первый раз ко мне в камеру приходила? Вроде я что-то у них там не то осквернил, не то опозорил... Какую-то... невесту Ашкарти что ли? Это, наверное, та девица в красном, которая чуть не упала, а я её подхватил... Неужели не надо было?.. Типа, пусть падает, это её личное дело?.. Вопросы, одни вопросы... И хрен его знает, кому их здесь задавать... Хотя...

Я приподнял голову и прислушался...

Из спальни донёсся негромкий вздох. Потом там что-то прошелестело и снова затихло.

Выходит, что Алма тоже не спит? Так, может, тогда у неё спросить, раз у обоих бессонница?..

Сказано — сделано. Откинув одеяло, я опустил босые ноги на пол и, не одеваясь, в одних труселях, осторожно подошёл к двери. Снова прислушался. Из спальни не раздавалось ни звука. Даже засомневался, а вдруг почудилось? Вдруг она спит, и тут я: «Разрешите спросить». Огреет чем-нибудь по башке и будет права, сто процентов...

Сомнения длились недолго. Я всё же взялся за ручку и потянул на себя.

Дверь отворилась бесшумно. Наверное, петли хорошие, смазанные...

Тихо шагнул за порожек. Сделал ещё один шаг.

В падающем через окно звёздном свете белела кровать.

В кровати никого не было.

За левым плечом скрипнула половица.

Я замер.

Начал медленно разворачиваться...

И вдруг ощутил...

всей кожей...

всеми частями своего организма...

как ко мне прижимается горячее женское тело...

как темнота обвивает мою шею руками...

и шепчет голосом Алмы:

«Ну, наконец-то... пришёл...»

Глава 5

Спал я, почитай, до обеда. Дрых, так сказать, без задних ног. А всё потому что вымотался капитально. Полночи, наверное, занимались любовью, практически без перерывов. Не иначе опять магия, куда без неё...

Но, если честно, я ни о чём не жалел. Такой мощной страсти, силы, такого желания у меня никогда раньше не было. И даже если Алма чуть-чуть меня своей магией подстегнула, то за это ей можно только спасибо сказать. Ибо любовная магия, как мне кажется, даже и магией-то не считается. Ведь ежели двое так сильно захотели друг друга, что уже совсем невтерпёж, никаким волшебством это не перебить, как ни пытайся. А вот подстегнуть — запросто. И тонус хорошо поднимает...

Проснулся я, кстати, в гордом одиночестве. Алма в постели отсутствовала. Вся кровать была в моём полном распоряжении. Одеяло явно пуховое, подушки две и тоже, наверное, с пухом. Перина... хотя это, скорее, матрас. Широкий и удивительно мягкий. Вот прям утопаешь в нём, словно в женщине... Хорошо, я не Шендерович какой-нибудь, поэтому женщину заменять матрасом не собираюсь, а иду искать настоящую. А уж когда найду...

Алму я обнаружил на кухне, возле плиты.

Но никакого секса с утра у нас, увы, не случилось. Во-первых, потому утро уже прошло, а во-вторых, она отправила меня мыться. И даже указала, куда.

Ну, я не обидчивый. Взял, да пошёл.

Бани в доме у Алмы не было. Зато имелась помывочная. Довольно просторное помещение, в середине которого стояла деревянная бочка с водой. Горячей, между прочим, водой, подогретой, вероятней всего, с помощью горючего камня.

Так вот, значит, куда я вчера воду носил, что аж чуть руки отвалились. Литров по сорок за раз, но теперь вижу: оно того стоило.

Забраться в купель оказалось истинным наслаждением.

От лесной и тюремной пыли и грязи я отмокал не менее получаса. Мыло тут, кстати, тоже присутствовало. На полочке с разными травами и отдушками. Совсем небольшой кусочек, напоминающий чем-то «Хозяйственное». Использовал его по самому минимуму, потому что в этих краях оно, видать, дорогое, и вводить хозяйку в незапланированные расходы стало бы с моей стороны полным свинством.

Из помывочной вышел, чувствуя себя совершено другим человеком — прямо как заново родился. Ещё бы одёжку свою привести в порядок, и будет вообще зашибись.

Одёжка обнаружилась на той самой лавке, где вчера вечером безуспешно пытался заснуть — выстиранная и выглаженная. Надо же! И когда, блин, успела?

— Есть будешь? — спросила Алма, когда я оделся.

Отказываться, понятное дело, не стал.

На завтрак или, скорей, на обед сегодня был наваристый мясной суп и до жути вкусная выпечка. Хозяйка тоже села за стол, но вместе со мной не трапезничала. Наверное, раньше успела, пока я дрых.

— Сегодня уходишь? — поинтересовалась она с деланым равнодушием, когда я закончил.

— Сегодня, — кивнул я, вытерев губы и отодвинувшись от стола. — Только если позволишь, хочу тебе пару вопросов задать.

— Каких?

— Я вчера вечером в небе одно созвездие видел,— неопределённо мотнул я головой в сторону двери. — Над лесом висело, похоже на пирамиду, а вверху будто глаз нарисован. Я раньше такого не замечал. Не знаешь, как называется?

— А разве на севере его нет? — усомнилась Алма.

— На севере нет. Я бы знал, — заявил я с уверенностью, которой, конечно же, не было.

— Оно называется «Око демона», — сказала хозяйка.

— А почему?

— Что почему?

— Почему оно так называется?

Женщина пожала плечами:

— Понятия не имею. Называют, и всё. Наверное, потому что похоже.

Уточнять, водятся ли здесь у них демоны и, если водятся, то как выглядят, я не решился. А то ведь мало или что? Вдруг сумасшедшим сочтёт? Поэтому спросил о другом:

— А кто такие невесты Ашкарти?

— Ты и об этом не знаешь? — изумилась Алма.

Я многозначительно усмехнулся.

— На севере много о чём не знают. У нас там другие заботы. Наверно, и муж твой тоже таким же был, пока не обтёрся.

— Да. Иннар тоже много чего не знал, когда мы с ним познакомились, — согласилась женщина, чуть подумав. — Если хочешь, могу рассказать о невестах.

— Хочу.

И она рассказала.

А когда рассказ завершился, я почесал в затылке и тихо пробормотал:

— Да уж. Попал, так попал. Вот же придурок.

Глаза у Алмы расширились.

— Так это выходит... выходит, что ты и есть этот самый, про кого в городе последних два дня только и говорят, так?

— Выходит, что так, да, — развёл я руками.

Женщина секунд пять смотрела в упор на меня, после чего решительно выдохнула:

— Тебе нельзя уезжать! По крайней мере, сегодня.

— Почему?

— Потому что сейчас тебя, наверное, ищут. Сильно ищут. И если поймают, то сразу казнят. Тебе надо спрятаться. Пересидеть где-нибудь. Неделю, а может, две. А может быть, даже и месяц, не знаю.

— И где же я этот месяц пересижу? — поинтересовался я с лёгкой усмешкой.

— Да хоть у меня, например, — всплеснула руками Алма. — Скажу, что ты родственник мужа, никто ничего не подумает. Вы ведь и вправду похожи.

— Ты хочешь, чтоб я остался? — поднял я бровь.

Женщина внезапно смутилась:

— Ну... в общем, да. Хочу... Если ты, конечно, не против, — добавила она скороговоркой.

Я улыбнулся и, перегнувшись через весь стол, взял её руку в свою.

— Главное, чтобы ты не против была...

* * *

Становиться просто жильцом в её доме я категорически отказался и потребовал для себя не только кошт, но и работу.

А работы в деревенском доме хватало. Курятник почистить, крышу на сарае подправить и подлатать, огород прополоть, выяснить, почему «септик» песком забивается, и устранить неисправность, найти в заборе подгнившие доски и заменить их... Хорошо хоть, что Алма не занималась сельским хозяйством впрямую, как фермерша — заботы о хлебе насущном ограничивались только подворьем, а пашен и пастбищ она не имела, а значит, пахать и кого-то пасти не требовалось.

Основным заработком для хуторянки являлось шитьё и всё, что с ним связано. Бо́льшую часть дня она, как правил, проводила за специальным столом, заваленным выкройками и рисунками. Швейной машинки, в привычном понимании этого слова, у неё не было. Да, наверное, и не могло быть.

Любое нормально функционирующее инженерно-механическое устройство — это только на пару процентов чьё-то изобретение. Оставшиеся девяносто восемь, без которых изобретение так и осталось бы случайным прозрением «гениального самоучки» — это технологическая среда, в которой такие прозрения не только возможны, но и предуготованы. Ни один даже суперталантливый деревенский кузнец не сможет сам по себе выковать выдержанную по всем параметрам иглу или, скажем, челнок, и уж тем более поставить на поток производство точно таких же не отличающихся друг от друга изделий. Для того чтобы такое случилось, надо сперва, как минимум, организовать десяток-другой базовых производств — добывающих, сталелитейных, химических, обрабатывающих, станочных. А кроме того, ещё и установить обязательные для всех технические условия и стандарты.

В мире, где царствует магия, это конечно фантастика. Поэтому всякие сложные нормально функционирующие устройства здесь не технические, а магические.

Именно таким, если я правильно понял, пользовалась и Алма.

Небольшая коробочка с ручкой и несколькими тонкими прорезями в качестве направляющих, которую швея водила по ткани, в результате чего получался ровный и крепкий шов. В процессе работы «машинка» подсвечивалась снизу чуть приглушённым синим, а временами и красным (когда заканчивалась нитка или прошиваемый магией материал).

— Сама заряжаешь? — как бы ненароком поинтересовался я у хозяйки в нашу вторую ночь, когда мы лежали, обнявшись, отходя от очередного любовного приступа.

— Нет. Моих сил на зарядку не хватит, — честно призналась Алма. — В городе заряжаю, от камня Баа́т, раз в месяц. Только это дорого. Очень дорого.

Для меня это признание оказалось ценным вдвойне. То есть, не только очередным знанием, но и тем, что она, наконец, подтвердила, пусть и неявно, что тоже магичит. И этот успех следовало закрепить.

— А вообще, в чём твой дар? Ну, в смысле, кроме того, что с животными разговариваешь.

Женщина молчала секунд пятнадцать. Но всё же решилась.

— Понимаешь, Дим... Я могу чувствовать красоту и вижу, что хотят люди. Даже такое, чего они сами не понимают. А потом переношу их желания в ткань...

В этом она действительно не обманывала. Я видел, какие скатерти она вышивала, какие покрывала и шторы, накидки и платья, штаны и рубахи... Любой земной кутюрье душу бы за такие отдал и не пожалел бы. Часть готовых изделий Алма продавала на рынке, часть делала под заказ для богатых горожан, в том числе, и для магов.

— Дар у меня, хотя и полезный, но слабый. Я даже до первого уровня не дотягиваю.

— А сколько всего их?

— Кого?

— Ну... уровней, званий, разрядов.

— Восемь. Верховные, высшие, пять номерных и такие, как у меня, безранговые.

— То есть, ты, получается...

— Бытовой маг без ранга. Приравнивается к знахаркам, гадалкам и фокусникам.

— Несправедливо, однако.

Алма вздохнула.

— Справедливо, несправедливо... всего лишь слова. Люди не рождаются равными. У кого-то способностей больше, у кого-то меньше, а у кого-то вообще не имеется. Последних подавляющее большинство, верховных и высших — единицы.

— И чем же они отличаются от номерных и безранговых?

— Силой, конечно. Чем же ещё? — удивилась Алма. — Высшие и верховные — сильнейшие имперские маги. Про них говорят, они могут сворачивать горы и осушать реки, зажигать огненные шары размером с огромный дом и уничтожать взглядом целые армии, швырять молнии и вызывать ураганы, создавать големов и поднимать мёртвых, подчинять себе сотни людей и управлять ими словно куклами. Такие, как я, об этом могут только мечтать, но за всю свою жизнь даже на шаг не приблизятся к чему-то подобному.

Вообще говоря, в сказанном я усомнился. Помнил, что не так уж сильны оказались на деле Астия, Ругус и Гидеон, что пытались меня допрашивать и вроде бы относились именно к этим самым «сильнейшим имперским магам».

— Что-то не очень верится. А может, всё врут про них?

— Может, и врут, я не знаю, — не стала спорить «магичка без ранга». — Но проверять это как-то не хочется...

В этом я был с ней согласен. «Безранговым» проверять это действительно не с руки — прихлопнут и не заметят. А вот такому как я... почему бы и нет?..

За несколько дней, прожитых в доме у Алмы, я узнал многое. Конечно, беседуя с ней, приходилось каждый раз шифроваться, но вытянуть некую толику знаний о мире, куда угодил, всё-таки удавалось, причём, без каких-либо подозрений, что я не отсюда.

Не знаю, возможно, к тому, что я «засланный казачок», она отнеслась бы спокойно, но мне рисковать не хотелось. Пусть лучше думает, что я и впрямь с севера, поэтому и задаю такие тупые вопросы.

Город, в который я поначалу попал и из которого потом столь удачно сбежал, как выяснилось, называется Шаона́р — один из пяти священных городов Великой Империи. В этих городах хранятся волшебные камни Баа́т (что это за фигня, я не понял, но, видимо, что-то очень крутое). В столице Империи величественном Арлада́ре (тоже, кстати, священный город) располагался призрачный дворец-крепость, в котором уже триста лет правил никогда не стареющий император Ашка́р. В вопросах управления огромной страной ему помогал Конклав — совет сильнейших имперских магов, верховных и высших.

Другие имеющие ранг колдуны и волшебники (от первой до пятой ступени включительно) вместе со светским начальством городов и провинций проводили в жизнь решения императора и Конклава. Причём, ещё неизвестно, кто на местах имел больше влияния и власти — маги или не обладающие даром светские.

Безранговые, такие, как Алма, платили специальный налог и к серьёзным должностям, как правило, не допускались. А «несерьёзные» более сильным магам были неинтересны.

В Шептунах и окрестностях, помимо моей хозяйки, водился ещё один маг без ранга — деревенский «ресторатор» Мади́р, владелец небольшого трактира. Правда, его дар к его «бизнесу» прямого отношения не имел. Формально Мадир считался «боевым магом без ранга», по факту — главным местным задирой.

Хотя драться он, по словам Алмы, не очень-то и умел. Просто любой свой удар он с помощью магии мог усилить раз в десять-пятнадцать. Ну, пока силы хватало. А хватало её обычно ударов на семь-восемь. Но пришлые об этом не знали. Деревенские же старались с придурком не связываться — кому охота лечить сломанные в нечестной драке рёбра и челюсти и отбитые напрочь почки.

Единственным, кого побаивался Мадир, был местный староста. У того, по слухам, имелись неплохие завязки с городскими торговцами и крышующими их «воровскими» магами.

Да-да, тут и такие имелись.

Ведь мафия, как известно, бессмертна. В любом мире свою нишу найдёт. Хоть в технологическом, хоть в магическом...

В безмятежности и гармонии — днём трудимся, ночью любимся — мы прожили с Алмой пять дней. А на шестой идиллия кончилась...

Глава 6

Утро шестого дня началось как обычно. Встал (а вставал я все эти дни на час-другой позже, чем Алма), справил нужду, умылся, вышел на кухню глянуть, что с завтраком... С завтраком всё было в порядке. А вот с «нарядом» на день не очень. Каждое утро хозяйка оставляла на столе записку, что надо сделать сегодня, а я брал и делал. С отклонениями, конечно (куда без них), но, в общем и целом, с заданиями справлялся.

Нынешним утром список с заданиями не обнаружился, а обнаружился бумажный листок со словами «Поеду в Шептуны за продуктами. Буду после обеда».

Ух, ты! Неужели выходной?

С удовольствием потянувшись — минимум, до обеда можно гонять балду — я поднялся из-за стола и подошёл к окошку.

Странно. Алма ещё не уехала.

Телега с запряжённой в неё лошадью стояла возле ворот. Ворота были открыты.

Левее, у коновязи, я увидел ещё двух лошадок. Не наших.

Чтобы понять, что случилось, переместился к другому окну, выходящему в основной двор.

Перед одетой в плащ с капюшоном хозяйкой стояли двое. Один чуть поодаль, с кажущейся безучастной рожей. Второй прямо напротив Алмы. Физиономия наглая, с глумливой ухмылочкой. Он что-то говорил, но что, я не слышал, как не слышал и, что отвечала женщина.

По идее, за её безопасность волноваться не стоило. Шагах в десяти, положив морды на передние лапы, лежали Бузун и Тайра, так что прийти на помощь хозяйке они могли в любую секунду. Остальные собаки в поле зрения не попадались. Видимо, Алма заперла их в загоне. Она иногда так делала, чтобы те не мешались у нас под ногами, когда не надо.

И всё-таки на душе у меня стало вдруг неспокойно.

Надев охотничью куртку (осталась от погибшего мужа хозяйки) и спрятав под неё нож, я вышел из дома и не спеша направился к Алме и её двум гостям. То, что гости непрошеные, я уже догадался. В то, что от них исходит угроза, понял, когда поймал устремлённые на меня взгляды.

— Кто это? — выкрикнул тот, кто стоял рядом с Алмой.

— Это родич Иннара, Мадир, — быстро проговорила та. — Он прибыл вчера. Я пустила его на ночлег.

Опа! Тот самый Мадир, «боевой маг без ранга»? Интересненько...

— Иннара, говоришь? — зло сощурился названный. — А вот мы сейчас и проверим, что это тут за родич такой выискался на наши головы.

Он бесцеремонно отодвинул женщину в сторону и шагнул ко мне.

Я быстро взглянул на собак. Интересно, почему они не реагируют?

— Надеешься на собачек? — хохотнул Мадир, заметив мой взгляд. — Зря надеешься, парень. У мастера Клео сил-то побольше, чем у твоей шлюшки, — кивнул он назад, на второго гостя, и сплюнул под ноги Алме.

Зря он это сделал. Ей-богу, зря.

— Чувак! А ты случаем берега не попутал? — встряхнул я руками и тоже шагнул вперёд.

— Нарываешься? — обрадовался местный задира. — Это хорошо. Люблю, знаешь, переломать с утра чьи-то косточки. Вчера вот десятерых зараз оприходовал. Думали, видать, что крутые, ан нет. Дядя Мадир, бывало, и магов третьей ступени бива́л, что ему какая-то босота́ городская...

Я мысленно усмехнулся.

Красиво заливает шельмец. Кот и святой Евлампий бьются в истерике.

Мадир между тем остановился от меня в паре метров и «милостиво» разрешил:

— Так уж и быть, дарю тебе право ударить первым.

— Сирых и убогих не бью, — хмыкнул я, опустив кулаки.

На эту провокацию он просто не мог не купиться. Резво рванулся ко мне и выбросил кулак в мою сторону.

Наивный.

Его магическое усиление пропало даром, превратившись в облачко маг-энергии, которую я тут же вернул, перехватив бьющую руку и швырнув придурка к воротам. Бросок вышел на загляденье. Противник пролетел вверх тормашками метров десять и брякнулся наземь, уткнувшись башкой точно в кучу навоза, оставленную, по всей видимости, его же кобылой.

Второй из гостей, видя такой расклад, не нашёл ничего умнее, кроме как попытаться тоже воздействовать на меня чем-то магическим.

Безуспешно.

Единственное, на этот раз я не стал возвращать маг-энергию тому, кто её запустил, а втянул всю в себя. Правда, конкретных желаний при этом никаких не высказывал, а понадеялся на авось: что выйдет, то выйдет.

Вышло что-то неясное, но все раздумья по этому поводу я отложил на потом — врезал под дых обмишурившемуся недомагу и хорошим пинком отправил его к валяющемуся в навозе «коллеге».

В то же мгновение сбоку послышался рык. Бузун с Тайрой, словно очнувшись от наваждения, рванулись к незваным гостям.

— Стоять! — еле успела остановить их Алма.

Как по мне, совершенно напрасно.

Но это её решение. Её собакам я не хозяин.

Последние остановились в метре от Мадира с подельником, однако рычать и скалиться при этом не перестали. Вид мощных собачьих клыков, с которых к тому же ещё и слюна потоком течёт, любого может испугать до усрачки. Храбрецами же незваные гости после полученного урока уже не выглядели. Так что стартануть из подворья были готовы в любую секунду.

— Вон отсюда! И чтобы духу от вас тут не было! — рявкнул я, указывая «правильное» направление. Точь-в-точь как в известном меме: «нах — это туда».

Уговаривать никого не пришлось. Оба урода шустро — сперва на карачках, а дальше уже как получится — заторопились прочь со двора, сопровождаемые грозным рычанием Бузуна и Тайры.

«Гостевых» лошадей я отправил следом, отрезав ножом поводья и кивнув собакам «Гоните!».

Как ни странно, они меня поняли. Лаем заставили лошадей вылететь за забор и галопом понестись за хозяевами...

— Плохо. Всё это очень плохо, — пробормотала Алма, когда я закрыл ворота и подошёл к ней.

— Плохо? С чего бы?

Женщина повернулась ко мне. Её глаза блестели от слёз.

— Потому что теперь тебе придётся уйти.

Я всё ещё не понимал. А она торопливо продолжила:

— Они искали того, кто устроил переполох в Шаонаре неделю назад. Но это был только повод. Мадир давно подбивает клинья ко мне. Как только Иннар погиб, так он с тех пор и желает заполучить меня, мой дар и мой хутор. Но он мне противен, я никогда не пойду за него. Сегодня он снова припёрся меня уговаривать и притащил с собой Клео. Это мастер животных первого уровня из Шаонара. Он сильнее меня, он был нужен Мадиру, чтобы я не смогла натравить на Мадира собак. Они хотели обыскать дом, я их не пускала. И не пустила бы, если бы ты не вышел. Но ты вышел и... сделал, что сделал...

На этом месте женщина всхлипнула, уткнулась мне в грудь и вдруг разревелась.

Я обнял её и погладил по волосам:

— Да, ты права. Я сглупил. Прости.

— Нет-нет. Не надо так говорить, — прошептала она сквозь слёзы. — Ты сделал всё правильно. Иннар поступил бы так же. Я сама во всём виновата. Мне надо было предупредить тебя...

Мы стояли, обнявшись, и чем дольше я её слушал, тем сильней понимал, какой же я идиот. Вышел, красавец такой, отпинал двоих дефективных, а подумать, чем это может кончиться, поленился. Сам себя выдал, выпендрёжник хренов. На всю Ивановскую, можно сказать, прокричал: вот он я, здесь, мне никакая магия не страшна. Сутки, максимум, двое, и по мою душу целая толпа сюда набежит. Стражники, маги, наёмники... Так что и вправду: только бежать. Как можно дальше. И чем скорее, тем лучше...

— Вместе уйдём. Тебе теперь тоже здесь оставаться нельзя, — проговорил я с решимостью в голосе.

— Нет! — отстранилась от меня Алма. — Нет, Дим. Нельзя. Если я тоже уйду, все точно поймут, что ты это ты. Поэтому мне нельзя. Да, нельзя. Если бы было можно, — кивнула она на ворота, — я с тобой на край света ушла бы. Всё бы оставила. И хозяйство, и дом... главное, чтобы с тобой. Но сейчас нет, Дим. Прости. Ты должен идти один и лучше на северо-запад. А я всем скажу, что ты подался на юг, к степнякам. И ты не волнуйся, чего-то плохого со мной не случится. Староста в Шептунах мой родич, дядька двоюродный. Он меня в обиду не даст, я знаю. А ты иди, да... иди... я тебе всё, что нужно, с собой соберу... прямо сейчас, да...

На сборы ушло часа полтора. В котомку-рюкзак Алма напихала всего, что только возможно. И еды, и одежды, и разных бытовых мелочей, и даже посуды. Я не препятствовал. Не хотел обижать. Пусть кладёт всё, а как отойду подальше, там уже разберусь как-нибудь, что лишнее, а что нет.

С чем согласился сразу, так это с тем, что мои нынешние одежду и обувь надо сменить. Просто чтобы не выделяться из местных. Жаль было, конечно, удобных берцев и привычных штанов с карманами, но что поделаешь — надо, так надо. Уже опробованную и признанную годной охотничью куртку из «замши» дополнили аналогичные охотничьи штаны и короткие кожаные сапоги.

С карманами, кстати (точней, с их отсутствием), проблем не возникло. К внедрению новшеств Алма оказалась готова. За несколько дней успела устроить карманы в десятке одёжных комплектов, в том числе, и в моём. У куртки, к слову, помимо простых накладных, имелись теперь и внутренние, что меня, безусловно, порадовало.

Из оружия, кроме ножа, женщина отдала мне тесак, тот самый, которым она пыталась защищаться в лесу. Хорошая штука. Может и топор заменить, и от бандитов отбиться, и напугать кого-нибудь, если понадобится. А ещё она подарила мне мужнин охотничий лук и туесок со стрелами. Честно сказать, лучник был из меня никакой, но отказываться от подарка не стал. Кто знает, может, со временем не только владеть, но и пользоваться им научусь... Хотя почему «может»? Научусь обязательно. По жизненной необходимости...

Долгих прощаний мы не устраивали. Обошлись без ненужной сопливости. Ну, если конечно не считать таковым долгий томительный поцелуй перед расставанием. А потом, когда мы, наконец, расцепились, Алма просто толкнула меня к калитке и сказала: «Иди. Иди и не оборачивайся. Так будет легче, я знаю».

И я пошёл.

Не оглядываясь.

Но на душе у меня кошки скребли.

Чувствовал себя почти что предателем.

Никогда раньше у меня не было таких отношений с женщиной. Чтобы с надрывом и в небо, а потом как ножом по сердцу. И всё. Расстались, как неродные. Правильно это или неправильно? Наверное, всё-таки правильно. Вот ушли бы, к примеру, вместе, и кто знает, может, уже через месяц-другой надоели бы друг другу до чёртиков. Поэтому лучше уж так: с глаз долой и из сердца вон. Так что права она. Абсолютно права. Так будет действительно легче...

Я брёл по лесу полдня. Дважды останавливался, чтобы передохнуть и перекусить, и двигался дальше. Но чем больше я удалялся от Шептунов и хутора Алмы, тем тяжелее становилось на сердце, несмотря на все внутренние увещевания, что всё идёт так, как надо, как и должно быть.

И, в конце концов, я не выдержал. Нельзя было бросать её там одну. Просто нельзя и всё. Пусть это глупо, но я должен был убедиться, что ничего плохого с ней не случится. Что из-за меня её никто не обидит.

Ну, да. Хотя бы одним глазком посмотреть. Проверить, что всё в порядке, а потом можно и впрямь уходить. Ведь ей даже на глаза для этого не надо показываться. Издали проследить, и нормально. Делов-то на пару суток, не больше.

Приняв решение, ни одной лишней секунды уже не раздумывал. Развернулся и скорым шагом двинулся в обратную сторону. Дорога назад заняла в два раза меньше времени. Вернуться я хотел до заката, и это желание удалось выполнить. До окрестностей Шептунов добрался, когда здешнее солнце ещё висело над горизонтом.

Примерно за километр до хутора в воздухе начало пахнуть гарью. До опушки, откуда можно было увидеть дом, я уже не шёл, а бежал. А когда добежал, замер. От холма, где раньше находились постройки, поднимался столб чёрного дыма.

До места, где когда-то висели ворота, я брёл на ватных ногах, как сомнамбула.

От самих ворот остались лишь покрытые копотью петли да несколько перекрученных железных накладок розовато-чёрного цвета. Сожжённый забор представлял собой изрядно прореженный частокол полурассыпавшихся обгоревших обрубков. Внутри всё выглядело ещё ужаснее. Медленно опадающие на землю хлопья серого пепла покрывали пожарище рыхлым неровным слоем, время от времени всплёскивающимся дымками и искрами там, где ещё что-то тлело. В том месте, где стоял дом, не осталось вообще ничего, даже печной трубы. Курятник, сарай, конюшня, загон для собак просто исчезли, словно их никогда и не было. Куда ни взгляни, везде только гарь, тлен и пепел...

Негромкий собачий скулёж я услышал случайно, на грани слуха. Поначалу он даже показался мне подвыванием ветра, но нет — никакой ветер никогда не сумел бы так точно и ясно передавать живое, почти человеческое страдание...

Его источник обнаружился за сгоревшим забором. Чёрная и гладкая, как из стекла, прогалина посреди рыжей от недавнего жара травы, а возле неё едва стоящий на лапах Бузун. Увидев меня, он сделал пару неуклюжих шагов и, не в силах больше стоять, опустился наземь. Я подошёл вплотную, присел перед ним на корточки, ухватил за лобастую голову и точь-в-точь, как Алма, заглянул ему прямо в глаза.

Никогда раньше не видел, как плачут собаки. Особенно такие огромные и сильные, как Бузун.

Но я его понимал. Одним днём потерять всю свою стаю, а затем и хозяйку — для всякого честного пса это гораздо страшнее, чем умереть самому.

Сняв со спины рюкзак, я положил его рядом с псом. Затем вынул из ножен тесак.

Бузун меня понял. Придвинулся ближе, положил переднюю лапу на мешок с лямками и, пусть и с трудом, но оскалился.

Я был не в силах повернуть время вспять, но отомстить — да, обязан. Прямо сейчас, не откладывая...

К Шептунам пришлось подбираться кружным путём, через лесок, примыкающий к деревне с востока. Туда, по рассказам Алмы, местные регулярно ходили по грибы и по ягоды. Но только днём, а не вечером или ночью.

У окружающего село частокола я очутился в сумерках. Самое лучшее время для диверсанта. Ну, за исключением пресловутого «часа быка», о котором все знают и поэтому бдят с удвоенной силой.

Что же касается сумерек, охрана, если она, конечно, имеется, ещё продолжает мыслить категориями светового дня и службу несёт соответственно. Вглядывается вдаль, шарит глазами по знакомым ориентирам, зажигает один за другим фонари, смотрит, а нет ли поблизости чего-нибудь подозрительного. Именно смотрит, а не прислушивается. Поскольку прислушиваться требуется по ночам, а пока ещё что-то видно, то правильнее смотреть, а не слушать.

С охраной мне повезло вдвойне. Во-первых, потому что людей в ней не было (видимо, пересменок или же кто-то просто забил на службу). А во-вторых, несколько бегающих вдоль частокола собак лай поднимать не стали. Почему? Да потому что сегодня утром на меня попытался напасть маг животных 1-го уровня Клео, и я позволил-таки проникнуть в меня его маг-энергии.

Результат проявился не сразу. Он стал понятен только тогда, когда увидел еле живого Бузу́на. Нет, я не научился командовать братьями нашими меньшими. Я пока просто начал их понимать, а для кого-то быть условно своим. Некоторых (но не всех) мог даже о чём-нибудь попросить, и они эту просьбу могли даже выполнить.

Шептунских собак просить не понадобилось. Ведь чужака во мне они не увидели.

Умение, безусловно, удобное. Жаль, раньше не прокачал его с помощью Алмы. Многое тогда пошло бы совсем по-другому...

Сельский трактир я нашёл практически сразу. Его, собственно, и искать не потребовалось. Звук доносящейся оттуда весёлой гульбы было слышно по всей деревне. Двери трактира (он же, если я правильно понял, и постоялый двор) оказались распахнуты. Любопытных и просто праздношатающихся деревенских поблизости не наблюдалось. Оно и понятно. Когда внутри веселятся заезжие маги и стражники, местным там лучше не появляться.

В двери ломиться пока не стал. Решил сперва оценить обстановку.

Один проход вокруг здания. Никого. У коновязи пять лошадей и одна «бричка» — та же телега, только с сиденьями для «особо важных персон».

Второй проход.

В нише, метрах в пяти от входа обнаружился здоровенный бидон, литров на тридцать, с широким как у ведра горлом, заполненный примерно на треть чем-то явно горючим...

А трактирщик-то и впрямь дурачок. Кто ж оставляет такую ценную вещь на улице? Местные, может, и не уведут — побоятся, а пришлые... Нет, пришлые все сейчас в зале, отмечают удачное дело — исполненный приговор...

Всех, кто там собрался, было отлично видно через окошко. И все они, как я уже выяснил, имели прямое отношение к случившемуся на хуторе. Мадир лично обслуживал эту пирушку. Кроме него из местных там присутствовал только староста. Он помогал Мадиру. Его звали Дарш, двоюродный дядя Алмы... сучонок...

Наверное, это считалось круто, чтобы целый глава поселения был у приезжих на побегушках.

Гости гоняли его туда-сюда по типу «проверь-подай-принеси».

Я ждал, когда его, наконец, отправят проверять лошадей.

Ждал, ждал и дождался.

Староста выскочил на улицу, но сделать успел только три шага. Я плотно прихватил уродца за шейку. Через пару секунд Дарш обмяк и улёгся отдыхать прямо возле крыльца. Оттащив его к коновязи, я возвратился к входу в трактир, вынул из кармана огниво и несколько раз ударил кремнём о кресало. Яркие искры посыпались на намотанную на палку тряпицу. Вымоченная в «земляном масле», она моментально вспыхнула. С факелом в одной руке и бидоном в другой, я молча вошёл в питейное заведение.

Поначалу на меня внимания не обратили. Видимо, пирующих сбила с толку надетая на мою голову шляпа старосты. А потом стало слишком поздно. Хотя, в конце концов, это были лишь их проблемы, а не мои.

Факел полетел к ближайшему из столов. После чего я щедро плеснул на него из бидона.

Пламя полыхнуло буквально до потолка, залив всё вокруг настоящим морем огня.

Пришлось даже резво прыгать назад, чтобы самому не спалиться в устроенном собственноручно пожаре.

Вслед полетели какие-то «заклинания».

Что это и что с ними делать, не раздумывал ни секунды — просто метнул их обратно в горящее помещение.

Эффект оказался поистине потрясающим.

Внутри громыхнуло так, что у меня едва барабанные перепонки не лопнули. А затем здание просто сложилось. Как карточный домик. Похоронив под собой всех, кто там находился.

Слух ко мне возвратился секунд через двадцать.

Кое-как отыскав валяющийся на земле ещё один факел, поджёг его от пробившегося сквозь обломки язычка пламени и направился к коновязи. Ни лошадей, ни «брички» там уже не было. Видимо, жердь, к которой привязывались поводья, перебило случайным осколком, и испуганные кони унеслись в темноту.

Староста сбежать не сумел. Он обнаружился стоящим на четвереньках и очумело мотающим головой. В чувство я его привёл добрым пинком по печени. После чего ухватил за шиворот, вздёрнул на ноги и приказал: «Пошли!»

До деревенских ворот мы добрались без происшествий. Никто не пытался преградить нам дорогу, и вообще, складывалось ощущение, что местные жители просто попрятались по домам и в ближайшие пару часов выбираться на улицу не собирались.

Ворота оказались закрыты на толстый брус. Рядом располагалась небольшая «сторожка». Недолго думая, я врезал по двери ногой. Петли с защёлкой вылетели после второго удара. Дверь грохнулась внутрь, я сунул в проём пылающий факел.

— Не губите! Всё сделаю, как прикажете! — завопил бухнувшийся на колени сторож.

— Открывай! Живо! — махнул я горящим факелом в сторону закрытых ворот.

Секунд через двадцать сторож и староста смогли-таки сдвинуть запирающий брус и отворить одну створку.

— А теперь пошёл вон! — скомандовал я хранителю деревенских врат.

Повторять приказ не потребовалось. Сторож унёсся в потёмки, только его и видели.

Староста сбежать не пытался. Видимо, понял, что это бесполезно.

Весь путь от деревни до сгоревшего хутора он семенил впереди меня, сгорбившись чуть ли не до земли и постоянно оглядываясь. А когда мы пришли на место и я воткнул факел в землю, он тоже, как сторож, упал на колени и, размазывая по физиономии слёзы и сопли, тонко запричитал:

— Ваша милость! Поверьте! Это не я. Всеми богами клянусь, я ни в чём не виновен. Я никого не трогал. Меня заставили...

Я не стал ничего говорить ему. Я просто показал.

Но сначала опять присел перед лежащим около моего рюкзака псом, заглянул в стекленеющие глаза, погладил загривок... Бузун с трудом приподнял голову и лизнул мне руку. Его язык был сухим и шершавым. Пёс умирал, вылечить его я не мог, и мы это оба знали.

«Покажи, — попросил я, кивнув на стоящего на коленях старосту. — И этому тоже».

По телу собаки пробежала короткая судорога, и перед моими глазами вновь, как в замедленной съёмке, потекли страшные кадры того, что случилось на хуторе...

* * *

— Спрашиваю в последний раз. Куда он ушёл?

Человек, одетый в чёрный камзол, сидел на походном стуле и, заложив ногу на ногу, небрежно покачивал сапогом. На его лице застыло скучающее выражение.

— Он сказал... к степнякам, на юг...

Женщина уронила голову и, если бы её не поддерживали с боков двое стражников, наверняка бы упала.

Дознаватель повернулся к Мадиру.

— Врёт она всё, господин экзекутор! — завопил тот. — Спрятала его где-нибудь и молчит.

Маг-экзекутор кивнул и вновь обратил взгляд на женщину.

— Ты говорила, он родственник твоего погибшего мужа, так?

Один из стражников ухватил допрашиваемую за волосы и вздёрнул ей голову, чтобы она смотрела на дознавателя. Её губы были разбиты, на лице красовался огромный кровоподтёк, платье разорвано, сломанная рука висела безжизненной плетью, но ответить она всё же сумела:

— Да, господин... экзекутор.

Дознаватель поморщился. Эти придурки, Мадир и Клео, явно перестарались, избивая допрашиваемую. В результате чего ему теперь приходилось тратить личные силы не только на то, чтобы понять, обманывает она или нет, но и удерживать её от потери сознания.

— Это его вещи? — указал он валяющиеся рядом берцы и пятнистые «тактические» штаны.

— Да, — прохрипела женщина.

— Точно такие же вещи были на том, кто неделю назад осквернил невесту Ашкарти, — сообщил дознаватель.

— Я... не знала... Я ничего... не знала.... Он просто пришёл... с севера... и ушёл... на юг.

— Как он себя называл? — рявкнул маг.

— Ленни́р, — прошептала допрашиваемая и потеряла сознание.

Экзекутор мысленно сплюнул. Допрашивать дальше стало бессмысленно. На его практике, после первого интенсивного магического допроса достоверность получаемых сведений в аналогичных последующих падала почти до нуля. Допрашиваемые просто переставали адекватно реагировать на новые стимулирующие воздействия и говорили лишь то, что ждали от них дознаватели. Удобно, когда надо вынести обвинительный приговор. И совершенно неподходяще для установления истины.

— Что будем с ней делать, господин экзекутор? — кивнул на обмякшую женщину старший стражник.

Маг встал со стула, оправил камзол и поднял правую руку:

— Во имя Империи и Императора! Я, маг-экзекутор 2-ого уровня Лигу́р, по праву, данному мне главой магического совета священного города Шаонар магом разума 5-го уровня Ру́гусом, за государственную измену и предуготовления против жизни и чести особы императорской крови приговариваю чародейку Алму из Шептунов, бытового мага без ранга, к казни через сожжение. Смягчить её участь, отправив в священный огонь недвижимой и бесчувственной, дозволяется главе указанного поселения старосте Даршу.

Когда приговор прозвучал, старосту вытолкнули вперёд и сунули ему в руки длинный и узкий кинжал.

— Давай, дядька! Не дрейфь! Прикончи эту мерзкую ведьму, — подбодрил его старший стражник.

Втянувший голову в плечи староста подошёл к удерживаемой стражниками племяннице и суетливо оглянулся на мага. Тот благосклонно кивнул.

Первый достаточно неумелый удар Дарш нанёс женщине в нижнюю часть грудины. Кинжал скользнул по ребру, Алма очнулась и простонала.

— Сильнее и ниже! — скомандовал маг.

Дарш снова ударил. Теперь уже «лучше». Затем ещё... и ещё. А потом, словно бы обезумев, принялся с силой лупить кинжалом по обвисшему в руках стражников телу.

— Достаточно! — приказал экзекутор, когда счёт ударам пошёл на третий десяток.

Старосту оттащили от приговорённой. Убитую Алму бросили наземь.

— Всё приготовили? — указал Лигур на оставшийся без хозяйки хутор.

— Да, господин экзекутор.

— Плесните ещё сюда, — кивнул он на мёртвую женщину.

Стражники подхватили бидон и облили её «земляным маслом».

Маг снова поднял правую руку. Миг, и из неё в сторону забора и дома полетели огнешары. Ещё один миг, и с ладони Лигура сорвался ещё один огнешар, ударивший в погибшую чародейку.

Постройки заполыхали ярчайшим пламенем.

Тело хозяйки хутора растворилось во взвившемся в небо огне...

— Господин экзекутор! Не изволите ли сегодня отужинать в нашем трактире? — нарисовался сбоку от мага Мадир. — С утра как раз свеженькой дичи охотники принесли, и вино из столицы прибыло.

— Отчего ж не изволить? Изволю, — усмехнулся Лигур. — Торопиться нам некуда...

* * *

Нет, я не стал кромсать старосту так же, как он — племянницу. Я просто воткнул ему в брюхо тесак и с силой протянул лезвие от паха до рёбер. Выпучивший глаза Дарш сначала застыл, затем попытался засунуть назад вывалившиеся наружу кишки, потом упал на бок и, пару раз дёрнувшись, застыл окончательно.

Когда я вернулся к псу, Бузун уже не дышал.

Я похоронил его рядом с тем местом, где погибла его хозяйка.

Затем закинул за плечи рюкзак и двинулся по тропинке к ближайшему лесу.

На душе у меня была пустота...

Глава 7

— Сиятельная, не могли бы вы повторить для всех то, что поведали мне в приватной беседе?

Одетый в белую мантию маг поощрительно улыбнулся сидящей по его правую руку Астии.

— Конечно, мессир, — вернула улыбку женщина. — Именно для этого я и просила созвать Конклав. Вопрос: готовы ли выслушать мою речь собравшиеся?

Все присутствующие на заседании маги поочерёдно кивнули. Традиция, которой придерживались уже третье столетие. Всякий важный вопрос, вынесенный на заседание Имперского магического совета, озвучивал лично верховный маг Ризен, неформальный глава Конклава (формальным являлся сам император). Если же он передавал это право кому-то другому, чтобы его подтвердить, требовалось согласие всех членов совета.

На нынешнем заседании возражений против выступления Астии не последовало. Хотя, как минимум, двое — мессир Меноний и магистр Лух — в любое другое время обязательно заветировали бы речь представительницы рода Стаур. Просто по той причине, что издавна находились в прямой оппозиции к этому древнему роду. Однако сегодня проявления старинной вражды выглядели попросту глупо. Сегодня все члены Конклава желали узнать, что случилось, из первых рук, а не в пересказе. Слишком уж важной казалась полученная предварительно информация. А её настоящая ценность таилась, как обычно, в деталях, которые в пересказах терялись в первую очередь.

— Спасибо, уважаемые высшие и верховные, — Астия, привстав, поклонилась расположившимся за круглым столом магам совета и неторопливо продолжила. — Итак, что же всё-таки произошло в Шаонаре, пятом и последнем священном городе, избранном для посещения невестой Ашкарти...

Она говорила долго, и её, как ни странно, не прерывали. Вопросы появились потом, когда рассказ завершился.

Первым отметился магистр Крамос, «независимый» маг, носящий оранжево-жёлтую мантию:

— Что вы сделали с опозоренной невестой Ашкарти?

— Отправили в школу наложниц Горша, что же ещё, — пожала плечами высокородная.

Вопрос предельно простой. Он, вероятно, был задан лишь для того, чтобы открыть дискуссию.

— Интересно, что скажет по этому поводу император? — пробормотала Шайона, вторая «независимая» Конклава, одетая в сиренево-розовое.

А вот это уже серьёзный заход, задающий тон и один из векторов обсуждения.

— Важнее не то, что он скажет, а то, что он сделает, — криво усмехнулся Лух, приняв подачу от «независимой».

— А он сделает, уж будьте уверены, — поддержал коллегу по «оппозиции» мессир Меноний.

Оба носили тёмно-синие мантии, поэтому остальные за глаза называли их «синими». В противовес им Астия, её брат Гидеон и сенешаль Нарий, представитель светских властей, член Конклава с совещательным голосом, одевались в чёрные мантии, и их, соответственно, все звали «чёрными». Астия, впрочем, предпочитала носить под мантией яркие платья самых разных цветов, но на её позицию в совете это никак не влияло.

— Надеетесь, гнев императора вас минует? — поддел «синего» Крамос.

— Надеялся бы, не говорил бы, — поморщился тот, не приняв подначки. — К моему огромному сожалению, это касается всех нас. Помните, что случилось с Конклавом в год Огненной Крысы, когда наши предшественники попытались слукавить перед Ашкаром?

Ответом ему стало мрачное, почти драматическое молчание. Члены Конклава помнили. Очень хорошо помнили. Состав магического совета тогда поменялся наполовину. Причём, те, кого исключили, пережить своё исключение не смогли. Нынешним верховным и высшим повторять неудачный опыт предшественников совсем не хотелось.

— Желаете что-нибудь предложить, кроме примитивного покаяния? — поинтересовался Ризен.

— Желаю, верховный, — наклонил голову «синий». — Я предлагаю сместить фокус внимания с компрометации невесты Ашкарти на появление магического феномена.

— Вы об иммунном, Меноний?

— Да, Ризен. Даже для императора эта угроза чересчур высока, чтобы от неё отмахнуться...

Астия слушала, что говорят верховные, как развивается разговор, и мысленно улыбалась. Гидеон оказался прав, когда предложил ей сосредоточиться в своей речи на непонятных возможностях беглеца, а не на факте его побега и уж тем более не на инциденте с невестой.

Вообще говоря, после того, как сиятельной доложили о случившемся в Шептунах, она не могла заснуть двое суток подряд. Каждый раз, едва закрывались глаза, ей чудился окутанный огнём демон. Именно в таком виде она вдруг начала представлять того неизвестного, который ещё совсем недавно находился под полным контролем в темнице её дворца, но затем ситуация неожиданно перевернулась с ног на голову.

Во-первых, побег. Точнее, не сам факт побега, а то, как иммунный осуществил его. А осуществил он его в присутствии двух высших магов Империи, действительных членов Конклава. Внешне беспомощный узник не просто отразил их попытки остановить его. Он смог использовать их же силу, чтобы сначала разбить кандалы, а затем уничтожить решётку. Его не остановили ни стража, ни многочисленные, лично настроенные Астией магические ловушки. А потом он просто исчез, как будто его и не было.

В гневе сиятельная чуть было не приказала казнить всю охрану дворца. Хорошо, Гидеон сумел её успокоить и предложил план, как поймать преступника. Соображение, что иммунный спрячется где-то в окрестностях Шаонара, а не бросится безрассудно в бега, оказалось верным.

Известие, что след беглеца обнаружен, передал по связь-камню Лигу́р, маг-экзекутор 2-го уровня.

Однако на этом хорошие новости кончились.

Мастер Ру́гус, прибывший в Шептуны на следующее утро, обнаружил в селе дотла сожжённый трактир, кучу сгоревших трупов и в страхе попрятавшихся по своим домам местных жителей. Единственным, кто смог хоть что-нибудь объяснить, оказался сторож, дежуривший у деревенских ворот в эту ночь. Правда, чтобы разговорить его, Ругусу пришлось прибегнуть к магическому воздействию 3-й степени. Результаты оказались обескураживающими. А после посещения хутора, где несколько дней скрывался иммунный, так и вообще — поразительными.

Беглец, которого все считали боящимся собственной тени изгоем, каким-то невероятным образом выяснил, что случилось, вернулся назад и совершенно открыто отомстил за гибель сообщницы. Убить в одиночку четырёх магов, одиннадцать стражников, после чего показательно уничтожить, а по сути, казнить местного старосту — всё вместе это таило такую угрозу, что Ругусу, а через него и Астии стало не по себе.

А вдруг этот... Ленни́р (как назвала его на допросе сообщница) продолжит мстить дальше и новыми объектами мести выберет уже не простых исполнителей, а кого-то повыше?..

Нет, высокородная не считала, что иммунный решится напасть на кого-то из высших магов — он же не сумасшедший — но изрядно попортить им жизнь, наверное, да, способен. И эта «порча» может весьма серьёзно отразиться на положении Астии и всего рода Стаур в Конклаве...

Хвала небесам, выяснилось, что общий язык беглец всё-таки знал (хотя и скрывал поначалу) и, судя по всему, действительно прибыл с севера, а теперь, вероятней всего, и вправду подался на юг, к степнякам. Все необходимые распоряжения по поиску и локализации особо опасного преступника, называющего себя Ленниром с севера, Астия уже отдала́, и теперь требовалось просто спихнуть эту проблему на весь Конклав, а следом на императора. Игра, безусловно, опасная, но становиться единственной виноватой в случае неудачи высокородная не собиралась. Пусть этого иммунного ловят все, и все, соответственно, отвечают за результат. Ведь то, что иммунный появился именно в Шаонаре, а не во владениях, например, Луха или Менония — всего лишь случайность, и отдуваться за неё в одиночку женщина не хотела...

— Итак, теперь нам необходимо донести информацию до императора, — завершил дискуссию Ризен. — Я предлагаю сделать это совместно.

— Полным составом Конклава? — уточнила Шайона.

— Да. Мы должны показать ему всю степень опасности. Возражения есть?

Возражений у присутствующих не нашлось. Хотя, как заметила Астия, воодушевления по этому поводу они не испытывали. Ну, и плевать. Главное, личную ответственность она с себя сняла, а дальше пусть будет, как будет...

Покои императора располагались в другом крыле призрачного дворца. Члены Конклава добирались дотуда пешком, по открытой террасе, отделённой от внешнего мира вычурной балюстрадой. Сам дворец словно парил в воздухе прямо в центре имперской столицы. Ни один смертный не мог проникнуть в него без личного разрешения императора. Высшие и верховные маги таким разрешением обладали, однако творить волшбу во дворце не могли. Их магические способности в резиденции императора исчезали бесследно. Магичить внутри дворца мог только его хозяин. Почему это происходило, никто не знал, а все попытки исследовать этот феномен заканчивались одинаково — преждевременной смертью «исследователя».

Двери в императорские покои охраняли пятеро вооружённых гвардейцев.

Внутрь членов Конклава допустили лишь через десять минут, а до того им пришлось пройти процедуру досмотра. Любые виды острого-режущего проносить с собой запрещалось. Их наличие проверялось в том числе и у женщин — всякие там заколки и шпильки. Это казалось Астии унизительным, но возмущаться она, как всегда, не посмела. Правила и законы в своём дворце устанавливал сам император, слуги и стражники лишь исполняли их и отвечали за это собственными головами...

Император ждал магов в третьем от входа зале. Гости обнаружили его сидящим на подоконнике и играющим с рыжим котёнком. Внешне повелитель великой Империи выглядел юношей лет семнадцати. Взор, обращённый на магов, лучился любовью и кротостью.

— Здравствуйте, господа, — кивнул он вошедшим. — У вас что-то случилось?

— Случилось, великий, — склонился в глубоком поклоне Ризен, а следом за ним это сделали остальные.

— Что именно? Чем я могу помочь? — встревожился юноша, продолжая играть с котёнком.

— Мы принесли вам новости, — вздохнул «белый» верховный. — Новости, к сожалению, неприятные и пугающие. Первая: невинность невесты Ашкарти нарушена.

Гладящая котёнка рука застыла над мягкой шёрсткой. Глаза императора изумлённо расширились.

— То есть... вы хотите сказать, что свадьбы не будет?

— Увы, о, великий, — ответил за собрата Меноний.

— Виновник, надеюсь, найден?

— Виновник был схвачен и помещён под стражу, — выступила вперёд Астия.

— Препроводите его ко мне. Я хочу лично допросить негодяя.

— К несчастью, это пока невозможно, — продолжил вместо сестры Гидеон.

— Почему? — искренне удивился хозяин дворца.

— Преступник оказался абсолютно иммунным к любому магическому воздействию, — вмешался в разговор Крамос.

— Он смог убежать, убив при побеге пятерых магов и три десятка гвардейцев, ваше императорское величество, — добавил Лух.

— Его сейчас ищут, и мы хотим попросить вас временно передать Конклаву все полномочия светской власти в районах поиска, — вернул себе слово Ризен. — Только тогда мы можем надеяться на успех, о, великий!

Едва он закончил, все члены Конклава снова склонились в глубоком поклоне.

Несколько секунд император молча смотрел на них, затем в его глазах вдруг загорелись два алых огня. А ещё через миг лицо «невинного юноши» превратилось в страшную маску.

— Найдите его! — прорычала она громовым голосом. — Найдите и приведите ко мне! Ты, ты и ты! — поочерёдно указал бывший «юноша» на Менония и молчавших доселе Нария и Шайону. — Отвечаете головой! И если его не найдут... — сграбастав ластящегося к нему котёнка, он одним резким движением свернул ему шею и отшвырнул в сторону, — вас ждёт та же участь. Понятно?!

— Понятно, великий, — нестройно пробормотали «избранные».

Пару ударов сердца повелитель Империи сверлил их огненным взглядом, потом пламя в глазах погасло, черты лица разгладились, и он опять превратился в кроткого юношу.

— А где мой котёнок? — растерянно огляделся он секунд через пять.

— Он умер, мой император, — участливо сообщила Астия, указав на валяющийся на полу шерстяной комочек.

Глаза императора увлажнились.

— Я не люблю, когда умирают живые. Мне хочется, чтобы они жили вечно, — сообщил он в пространство, после чего протянул руку к окну, собрал в ладонь солнечные лучи и сотворил из них нового рыженького котёнка, точь-в-точь такого же, с каким игрался до разговора с магами...

* * *

Я брёл по лесу шестые сутки. Брёл, не разбирая дороги. По лицу хлестали еловые лапы, ветки кустарников цеплялись колючками за одежду, ноги увязали во мху, спотыкались о коряги и стволы упавших деревьев, попадали в промоины...

Неудобства я переносил стоически. После случившегося на хуторе и в деревне они выглядели сущими пустяками. Да и какое, вообще, значение имели царапины на физиономии, прилипший к одежде репей и хлюпающие сапоги в сравнении с внезапно прерванной жизнью?

Нет, я никогда не считал себя не нюхавшей порох «снежинкой» и в той же Сирии, да и в других местах видел смерть так же близко, как кто-то иной видит в зеркале по утрам свою небритую рожу. Мало того, с некоторыми из погибших я был знаком, а кое-кого даже числил в друзьях и товарищах по оружию. Однако ни разу в жизни мне не приходилось пропускать эти смерти через свои душу и сердце. И я никогда раньше не терял женщину, которую мог полюбить и обязательно полюбил бы, если бы наше недолгое счастье продлилось хотя бы ещё на пару недель...

Теперь она приходила ко мне каждую ночь. Приходила и просто смотрела в глаза. Ничего не прося, не обвиняя, не требуя. Просто стояла. Просто смотрела. А я даже отвернуться не мог. Не мог закрыть веки, потому что они и так были закрыты. Не мог погрузиться в сон, потому что и так спал.

Не спать, кстати, я тоже не мог. Выматывался за день так, что, едва забирался в спальник, так сразу же отключался. Спальник мне, к слову, скроила и сшила Алма после того, как я рассказал ей, какие они бывают и для чего требуются.

С добычей провизии дела обстояли хуже. Стрелять из лука я так и не научился. Видимо, потому что некому было учить. То есть, натянуть тетиву на древко (или как оно там правильно называется?) ещё получалось. Наложить на неё стрелу и прицелиться — тоже. А дальше — увы. Выпущенные из дарёного лука стрелы летели куда угодно, но только не в цель. Поэтому все местные зайцы, суслики, птички просто смеялись над моими охотничьими потугами.

Хочешь не хочешь, приходилось искать иные пути: заниматься банальным собирательством грибов-корешков-фруктов-ягод, активно поглощать имеющиеся в рюкзаке сухари и изобретать конструкции для силков. Последнее стало более-менее получаться лишь на четвёртый день, когда в клетку из прутиков угодила, наконец, первая мышка...

Но всё это, по существу, проходило лишь фоном к непрерывным душевным терзаниям.

Зря я, как выяснилось, надеялся, что, отомстив, успокоюсь. Чёрта с два! Успокоение не приходило, а желание мстить лишь усиливалось. Убившие Алму были обычными исполнителями, и, уничтожив их, я утолил только малую толику рождённой и крепнущей с каждым днём ненависти ко всем здешним магам, властям, традициям, ценностям, отношениям...

Не думал и даже предположить не мог, что всё будет именно так.

Ведь поначалу, призна́юсь, я воспринимал своё попадание в этот мир как игру. А если точнее, как очередное задание родимой «конторы». Кого мне только ни приходилось изображать по её поручениям! И переводчика, и простого охранника, и инженера, и помощника дипломата, и даже бродягу-бомжа. Фирма платила, исполнитель работал. И все оставались довольны. Я получал хорошую дозу адреналина, Родина — защиту своих интересов. Нормальная честная сделка.

А сейчас этот механизм дал сбой.

За мной больше никто не стоял, никто не платил, и никому я теперь не был должен. А если и был, то только себе и тем принципам, за которые и умереть не зазорно. И хотя моя главная цель — отыскать дорогу домой и вернуться — не изменилась, сегодня она дополнилась новой. Той, без которой моё возвращение теперь уже точно не состоится: снести к бебеням весь здешний «бомонд» вместе с его подонками-магами, стражниками, конклавами и всякими прочими государями-анператорами.

Потому что никакая даже самая величайшая и навороченная империя не имеет права на жизнь, если весь смысл её существования сводится к абсолютной и вечной власти немногих над остальным «типа быдлом».

Любой мировой гегемон должен сдохнуть! И чем мучительнее, тем лучше для мира...

А уж мучения я ему постараюсь устроить адовые. Он сам напросился...

Как только я окончательно всё для себя решил, так сразу почувствовал облегчение. В мозгах появилась ясность, душа пришла в некое подобие равновесия. И следующую ночь провёл гораздо спокойнее, чем предыдущие. Сон снова не обошёлся без Алмы, но в этот раз она задерживаться не стала. Пришла, улыбнулась, кивнула и тихо исчезла. Растаяла, словно туман поутру. Нет, она ещё не прощалась со мной. Она лишь одобрила мои планы.

Хотя, если честно, конкретного плана у меня пока не было. Только намерения.

О планах я начал думать, когда проснулся. И, поразмыслив, понял, что всё-таки правильно говорили древние: «Месть — это блюдо, которое следует подавать холодным».

Чтобы нормально мстить, мне в первую очередь требовалась информация. Максимум сведений о том мире, где очутился. Но собирать их в условиях, когда тебя наверняка ищут и ищут активно — занятие не самое благодарное. Поэтому что? Поэтому для начала мне надо просто исчезнуть. На время, конечно. Месяца, эдак, на три. Выждать, пока всё вокруг более-менее успокоится, и лишь после этого начать себя потихоньку легализовывать. А потом уже можно и планы придумывать. Но тоже по медленному, не торопясь. Чтобы когда пришла пора нанести удар, он оказался бы неотразимым.

Схема вчерне неплохая, рабочая. Надо лишь с реализацией не промахнуться. И тогда всё будет у меня чики-пуки...

Глава 8

Из леса я выбрался на седьмой день пути, ближе к вечеру. По ощущениям, за неделю отмахал километров двести, не меньше. Именно столько, как говорила Алма, мне следовало пройти, чтобы добраться до хожего тракта, тянущегося через лес от западного побережья к центру Империи.

Вообще говоря, ни метрами, ни километрами здесь расстояния не измерялись, но я по привычке переводил всё в знакомые единицы.

Местная «лига», к примеру, составляла около четырёх с половиной кэмэ. Она делилась ровно на пять «версов», каждый примерно метров по девятьсот. Более мелкие меры, почти так же как на Земле в стародавние времена, соответствовали «особенностям человеческого организма». Один «арш» равнялся дистанции от носа взрослого мужика до кончиков пальцев вытянутой вбок руки. То есть, сантиметров девяносто, навроде английского ярда. В каждом арше имелось три «пя́та». Тоже, как в Англии (только там они именовались футами), вычисляемые по длине усреднённой мужской ступни с надетой на неё обувью. Самая маленькая единица называлась «пал», отличающаяся от старых английских и русских тем, что мерялась по толщине мизинца, а не по фаланге большого пальца или ладони. В каждом пяте их насчитывалось двадцать штук, каждый около полутора сантиметров.

В принципе, меры понятные, но чтобы привыкнуть к ним, требовалось время. Месяца три, как минимум. Именно их я как раз собирался потратить на то, чтобы более-менее освоиться в этом мире прежде чем приступать к настоящей мести, спланированной и подготовленной.

Дорога сквозь лес оказалась действительно торной. Каждые десять-пятнадцать минут по ней проезжали повозки, иногда по несколько штук зараз. Выскакивать прямо перед ними я не рискнул. Дождался, когда и с той, и с другой стороны стало пусто, и только тогда выбрался на обочину. Отряхнулся, поправил рюкзак за спиной и не спеша двинулся вправо, «от побережья».

Особой опаски, что меня опознают и схватят, не чувствовал.

Во-первых, все те, кому было известно, что теперь я одет, как местные, умерли (выживший сторож из Шептунов навряд ли сумел рассмотреть меня в темноте), и значит примерное описание «святотатца» будет не совсем точным.

Во-вторых, за неделю у меня отросла борода (опять же по местной моде), и, соответственно, рожа стала совсем другой.

А в-третьих, и это, наверное, самое главное, та местность, где я сейчас оказался, находилась под плотной «опекой» магистра Луха, члена Конклава и, как объяснила перед нашим расставанием Алма, прямого соперника Астии, негласной владетельницы священного Шаонара. А поскольку своё «преступление» я совершил именно в Шаонаре, то, скорее всего, в чужой вотчине искать меня будут менее активно, чем во владениях обиженной мной грудастой магички... Может быть, даже вообще не будут искать, а лишь обозначат поиски. Соперничество между власть предержащими — дело обычное. Не думаю, что здешние политические традиции хоть чем-нибудь в этом смысле отличаются от земных. Подтолкнуть пошатнувшегося соперника — устоять от подобного искушения мало кто сможет...

— Может, подбросить куда? — послышалось из-за спины.

Я обернулся.

— А какие тут рядом деревни? Но только чтобы с трактиром. Пожрать да помыться хочу по нормальному, а если поспать, то вообще отлично.

— Ближайшая Большие Лисавы. Там постоялый двор есть, — возница остановил телегу и махнул мне рукой. — Давай залезай. За три часа доберёмся.

Недолго думая, я забросил в повозку рюкзак и запрыгнул сам.

— Сколько с меня?

— А сколько не жалко. Тут всё одно по дороге, — бросил, не оглядываясь, возница и дёрнул поводьями.

Телега тронулась с места, я привалился спиной к каким-то мягким тюкам и мысленно выдохнул. Подозрений не вызвал, и замечательно.

— Сам-то откуда будешь? — поинтересовался хозяин телеги секунд через десять.

— С запада, из Драарана, — выдал я заранее подготовленную легенду.

— Ух, ты! Из мореходов, что ли? — присвистнул возница.

— Ага.

— А здесь тогда чего делаешь?..

Вопрос, безусловно, не праздный. Любой местный житель задался бы им, зная, чем занимаются люди, живущие в Драаране. А занимались они, как мне в своё время поведала Алма, банальным пиратством. Эдакая Тортуга здешнего мира. Формально входящая в состав Империи, но по факту город-прибежище «берегового братства» — пиратов, разбойников и контрабандистов со всей «ойкумены». И если кто-то сбегал оттуда, то редко когда просто из-за того, что решил обратиться к добру.

— Здесь-то? Ищу, куда бы приткнуться, где бы обосноваться надолго? Мож, в Ашкулуке осяду, а может быть, и в самом Арладаре.

— Поцапался со своими? — проявил проницательность собеседник.

Я хмыкнул и почесал бороду.

— Да не то что б поцапался... Просто не сошёлся во взглядах... по некоторым проблемам.

— Понятно, — кивнул возница.

Больше он вопросов не задавал. И даже имя не спрашивал и о своём помалкивал. Предосторожность разумная. Кто знает, что на уме у бывших пиратов. Поэтому пусть себе едет этот непонятный попутчик до нужного места, раз уж сам ему предложил, а там хоть трава не расти. Все при своих, никто никому ничего не должен.

За три часа тележного хода нас никто по дороге не обогнал, а вот встречные попадались с завидной регулярностью, как одиночные, так и обозы. Но останавливаться и чесать языками, хвала небесам, не пытались.

В саму деревню возница заезжать не стал, хотя, безусловно, мог бы. Просто притормозил на развилке и, указав на виднеющиеся за поворотом домишки, нехотя буркнул:

— Большие Лисавы. Ежели до трактира надо, то прямо иди, тогда не заблудишься.

— Благодарствуем, дядя. Может, когда и свидимся...

Отсыпав ему от щедрот аж двадцать курушек, я спрыгнул с повозки, подхватил свой рюкзак и, не оглядываясь, зашагал по просёлку к деревне.

Тележник не обманул. Трактир (а заодно с ним и постоялый двор) обнаружился прямо по улице, метрах в четырёхстах от развилки. Что любопытно, ни ворот, ни общей ограды у этой деревни не было. Заборы ладили тут все по отдельности, около каждого дома.

Местная гостиница исключением из этого правила не являлась. Правда, ворота у неё, в отличие от других, оказались распахнуты настежь. Хотя охрана, конечно, имелась: пара дюжих парней с дубинками и четыре собаки. Последние, правда, сидели на цепи, но при желании запросто могли добраться до всякого проходящего мимо — длина цепей это вполне позволяла. Меня они, к слову, встретили предсказуемо равнодушно.

Если охранников это и удивило, то внешне они никакого удивления не выказали. Молча мазнули взглядами и, ничего подозрительно не найдя, продолжили службу. Тесак, кстати, я спрятал в рюкзаке вместе с разобранным луком. Ну, чтобы не провоцировать...

Народу внутри гостиницы-кабака собралось достаточно. Три десятка столов, и, минимум, две трети их них были заняты. Между столами сновали несколько подавальщиц. Хозяин заведения, судя по тому, насколько внимательно он оглядывал помещение, располагался за стойкой с какими-то бочками, кувшинами и бутылками.

Столами я не заинтересовался — направился сразу к стойке.

Хозяин встретил меня вопросительным взглядом. Типа, чего желаете, могу ли я чем-то помочь?

— Свободные комнаты есть? — не стал я мучить его неизвестностью.

— На ночь али надолго?

— Пока на ночь, а дальше посмотрим, — и, чтобы подсластить пилюлю, добавил. — На полный кошт, и чтобы ещё в горячем сегодня помыться.

Запрос оказался верным. Глаза трактирщика довольно блеснули.

— Это будет стоить вам... три с половиной ларта.

— Договорились, — выложил я на стойку нужную сумму.

Хозяин гостиницы ловко сгрёб монеты с прилавка и крикнул одной из подавальщиц-служанок:

— Эй, Трита! Проводи господина...

— Краума, — подсказал я.

— Проводи господина Краума в угловую комнату, приготовь ему всё для помывки и... в общем, ты поняла.

— Да, мастер Ридел, я всё поняла, — изобразив некое подобие книксена, служанка повернулась ко мне. — Пойдёмте, господин Краум. Я провожу.

И мы пошли. По лестнице. На второй этаж.

Дамочка шла впереди и настолько активно покачивала аппетитными бёдрами (пусть спрятанными под пышной, с оборками юбкой, но «шило в мешке», как известно, не утаишь), что уже к середине пути у меня напряглось всё, что только возможно.

С одной стороны, ощущал себя как-то неловко. Ну, а с другой, а куда деваться? Неделю уже, блин, женщин не видел, и тут — на те вам, получайте...

И никого предательства по отношению к Алме здесь не было.

Обычная физиология, ничего не попишешь...

— Сюда, господин Краум. Располагайтесь, — Трита открыла дверь и пропустила меня внутрь комнаты, как бы случайно при этом подзадержавшись у входа и вынудив меня ненароком задеть её грудь. К слову, ничуть не меньшую, чем у приснопамятной Астии.

— Ой! Простите, господин Краум, я такая неловкая, — зарделась она, отступив от двери и поправив «помявшееся» декольте. — Располагайтесь, осматривайтесь, а я вам сейчас купель приготовлю.

Купелью оказалась примерно такая же бочка, как в доме у Алмы, только пониже и шире. При желании, в ней можно было не только сидеть, но и полулежать. Она стояла за ширмочкой, в небольшом закутке около умывальника и входа в «личный» клозет. Что любопытно, вода там уже имелась и, более того, была подогрета — над бочкой клубился лёгкий парок. Видимо, местный отельер специально держал на своём постоялом дворе парочку комнат с уже нагретыми «ваннами» с прицелом на такого, как я, постояльца — уставшего после долгой дороги и жаждущего поскорее смыть с себя дорожную грязь. Благо, что особых затрат тут не требовалось — горючие камни, насколько я знал, стоили не так уж и дорого.

Подготовка купели свелась к тому, что Трита проверила, насколько горяча в ней вода, и разбавила её холодной из стоявших рядом бадеек. После чего достала с полки белоснежное полотенце, простынь, мочалку, мыло и аккуратно уложила это всё на скамейку сбоку от бочки.

— Готово, господин Краум, — сообщила она, выйдя из закутка. — Можете мыться.

Я молча кивнул, прошёл в закуток и, задёрнув ширму, принялся раздеваться.

Окунуться в горячую воду стало настоящим блаженством. Ощущения практически те же, что и две недели назад, когда сбежал из шаонарской дворцовой тюрьмы и очутился в доме у Алмы. Сидел, привалившись к деревянному борту, и медленно отмокал, прикрыв глаза и раскинув в стороны руки.

Прошуршала отдёргиваемая занавеска.

— Господин. Давайте я вам помогу, — донёсся сквозь расслабляющее забытьё голос Триты.

Честно сказать, в таком состоянии мне было попросту лень её прогонять. Хочет помочь, пускай помогает. Спинку, к примеру, потрёт или массажик сделает... руками, конечно, а не... эээ... другими местами... Другие места мне сейчас пользовать не хотелось, какими бы соблазнительными в этой ситуации они ни казались.

Служанка поняла меня правильно (дополнительный плюсик ей в карму). Взяла рукавицу-мочалку, мыло и, как заправская банщица, принялась обрабатывать мои плечи и спину. Я не противился. «Банное» дело она действительно знала. Настолько, что уже минут через десять я чувствовал себя вполне отдохнувшим и совершенно здоровым. Жрать, правда, сразу же захотелось ну просто сил нет, но это уже была не её вина, а моя личная недоработка.

Из купели я вылез, ничуть не стесняясь Триты. Она, впрочем, сделала вид, что не смотрит. Отвернула голову в сторону и подала мне сперва полотенце, затем простынь, потом помогла в неё завернуться. Аки патриций, я прошествовал из закутка в комнату, после чего небрежно кивнул вышедшей следом «банщице»: спасибо, мол, дальше я сам.

Та изобразила очередной «книксен», но перед тем как уйти «смущённо» проговорила:

— Если господин пожелает, я могу прийти вечером... или ночью...

Ночью?.. Хм... А почему бы и нет?

— Приходи после ужина. Это задаток, — протянул я ей монету в полларта.

— Спасибо, господин Краум. Вы очень щедры.

Дамочка спрятала монету в поясной кошелёк и, скоренько распрощавшись, выскользнула из комнаты.

Оставшись один, я плюхнулся на кровать, вытянул ноги и принялся морально готовиться: «а» — к ужину, и «б» — к тому, что за ним последует...

* * *

К ужину в общий зал я спустился через час с небольшим. Специально налёживал аппетит, чтоб уж накушаться, так накушаться.

Внизу для меня, как вскорости выяснилось, был зарезервирован отдельный столик.

Обслуживала «дорогого гостя» уже знакомая и зарезервированная на «после ужина» Трита.

Приятно, чёрт побери, ощущать себя вип-персоной! Пусть даже это происходит в обычном деревенском трактире.

С оружием, к слову, в зал не пускали. За этим следили двое тусующихся возле дверей вышибал — достаточно габаритных парней звероватого вида. Имеющийся при себе холодняк, в том числе, арбалеты и луки, посетители складывали на специальный стол возле входа. Охрана на улице, если я правильно понял, занималась, в основном, «фэйс-контролем» — чтобы всякая безденежная шантрапа не лезла своими немытыми рылами в местный калашный ряд.

Еды, которую принесла моя личная подавальщица, хватило бы, наверное, на четверых. Но я на это не жаловался. Излишества — наше всё. Сожрать их — наша основная задача.

Честно признаюсь, лопал я, как не в себя. Внушительную баранью ногу. Помидоры с картохой. Обалденно пахнущую похлёбку. Кувшин с чем-то похожим на морс. Жбан пива. Бутылку достаточно слабенького, но, в общем-то, неплохого вина. Краюху исключительно душистого хлеба размером с противотанковую мину времён холодной войны...

Трита, едва успевающая подносить всё новые и новые яства, смотрела на меня изумлённым взглядом. Я в ответ лишь показывал ей большой палец и кивал на стойку: тащи, мол, ещё, я пока не насытился. Всё строго по поговорке: «Кто хорошо кушает, тот хорошо работает... А трахается так и вообще, как обожравшийся виагры сатир».

Эдакий Гаргантюа на минималках.

Даже не знаю, откуда во мне такая ненасытность проснулась? Видимо, это результат адаптации к здешнему миру и необходимость время от времени восполнять потерю энергии для лучшего, так сказать, восприятия её магической составляющей. Объяснение так себе, но лучшего для своего неожиданного обжорства у меня не нашлось...

Насытился я примерно минут через сорок. А как наелся, откинулся на стуле и не спеша обвёл взглядом зал. Мой столик стоял на небольшом возвышении у стены, метрах в пяти от стойки. Отсюда было отлично видно, кто чем занимается.

За третьим слева круглым столом играли в карты. Ну, или во что-то похожее. Карты, по крайней мере, в руках у играющих точно имелись. И на стол их вкладывали практически так же, как в каком-нибудь казино Лас-Вегаса или Монако.

— Во что там играют? — спросил я у Триты, поманив её пальцем и указав на «картёжников».

— В «конклав», господин.

— Конклав? И что это за игра?

— Вы разве не знаете? — удивилась служанка.

Я мысленно чертыхнулся. Именно так и прокалываются все попаданцы — на ничего не значащих мелочах.

Пришлось в итоге импровизировать.

— У нас в Драаране обычно в кости играют. Или в чёт-нечет. Потому что быстрее.

Глаза у Триты блеснули. Судя по всему, упоминание пиратского анклава произвело на неё впечатление. Правда, какое конкретно — я об этом не думал. Баба есть баба. Скорее всего, просто похвастается завтра перед подружками, что трахалась с настоящим пиратом.

Тем не менее, правила игры в «конклав» она, как смогла, объяснила. По факту, действительно карты. Что-то навроде «блэк-джека» или, скорее, как наше «очко». Потому что в трактире играли в ту разновидность, где выигрывал тот, кто мог набрать или «двадцать одно», или меньше, но больше, чем у других. И правило перебора тут тоже присутствовало. Только сами старшие карты именовалась иначе, не как у нас. Вместо туза был «великий», вместо короля — «мессир», дама называлась «магистром», а валет — «мастером». Плюс номерные карты — от десяти до пяти. Мастей, к слову, в каждой колоде было, как и у нас, четыре. Но не привычные мне пики, трефы, бубны и червы, а — чёрная, красная, синяя и зелёная...

Почти полчаса я наблюдал за картёжниками, потягивая вино и прикидывая, насколько мне хватит денег, ежели шиковать как сегодня. По всему выходило, что ненадолго. Так что проблема, где и как заработать, вставала передо мной сейчас в полный рост...

На эксперимент я решился, когда окончательно понял, как именно тут разводят клиентов.

— Позволите? — поинтересовался я у играющих, когда очередной бедолага выбрался из-за карточного стола, продув в решающей партии.

— А отчего б не позволить? Садись, коли деньги имеются, — усмехнулся «основной» разводила.

Я плюхнулся на место ушедшего, бросил десять курушек в «банк», и игра началась...

Глава 9

Всего в здешней шулерской шайке числилось трое (возможно, и больше, но гарантированно срисовать удалось только троих).

Главаря (он же ключевой игрок) звали Диру́л (слышал, как его имя упоминала подавальщица, обслуживающая этот участок зала). Двое других остались для меня безымянными. Их роль сводилась к созданию массовки и определённой движухе за игровым столом. Система, в общем и целом, простая. «Игрок» сидит за столом постоянно. Подставные меняются, изображая случайных любителей подзаработать в картишки. Подзарабатывали они, ясное дело, немного, но интерес к текущей игре своими «случайными» выигрышами поддерживали будь здоров.

Каждая партия длилась не больше минуты. Кое-кому из обычных играющих даже везло. Если конечно они ограничивались только одной раздачей и, получив выигрыш, сразу же шли пропивать его. Те, у кого азарт пересиливал, проигрывались по полной. Схема классическая, но, как ни странно, все надеющиеся на фортуну попадались в неё, как малые дети... Ну, да и бог с ними. Учить их, как не садиться за один стол с мошенниками, я, в общем, не нанимался. Сам вместо них туда сел. Но на удачу при этом, конечно же, не рассчитывал...

В первой партии банковал сидящий справа от меня мужичок. Подставные в этой игре не участвовали. Поскольку сейчас играли по мелочи, а ставки в процессе раздачи разрешалось поднимать только в три раза. И соответственно выиграть должен был кто-то из нас троих, не катала.

На двух начальных раздачах я получил зелёного «мастера» и красную «семь». Девять очков, полная ерунда. И практически сразу же пред глазами заклубилось облачко маг-энергии. Подозрения полностью оправдались. Тут не передёргивали, тут подколдовывали.

Какая конкретно магия применялось, понял, впустив её внутрь себя. Едва это произошло, мир вокруг расцвёл новыми красками. Точнее, не мир, а карты соперников. Переняв чужое «умение», я теперь точно видел, что у кого на руках. Неплохое подспорье для жулика...

— Беру втёмную, — заявил я на третьей раздаче.

На стол передо мной легла карта. Рубашкой вверх. Отлично видел, что это «мессир». Мой набор карт увеличился до тринадцати. Выиграть с таким практически невозможно. Но требовать ещё одну карту не стал. Брать новую «тёмную» означало практически прямо признаться катале и остальным, что жульничаю. Поэтому просто добавил в банк ещё двадцать курушек (до максимума) и заявил, что готов вскрываться.

В этой партии, набрав семнадцать очков, выиграл сидящий слева. Решив не искушать судьбу, он забрал выигрыш (не слишком большой — меньше ларта) и отправился отмечать успех в другой угол зала. Его место за столом занял один из подставных — неряшливо одетый чувак с бельмом на левом глазу.

В новой партии банковать выпало мне. Себе я сдал «восемь» и «шесть», а затем, как и в первой игре, положил на стол тёмную (тоже шестёрку, только другой масти). Обозначил, так сказать, привычную тактику. Подставной и катала переглянулись. Ну, и отлично. Оба взяли по третьей карте и тут же их бросили: у обоих случился перебор. Надо же, какая досада! К слову, это позволило им не поднимать ставки до условленного в этой игре ларта двадцать, а ограничиться проигрышем по сорок курушек на каждого. Тоже, между прочим, нормальная тактика. Позволить кому-то из двух терпил выиграть, но самим при этом потерять самую малость.

Как и предполагалось, на этот раз выиграл я. Типичная замануха. Два ларта — по местных меркам очень даже неплохо. Игрок справа тихо ругнулся и, махнув с досадой рукой, бросил игру. Я же, наоборот, «почуял азарт» и потому, без особых раздумий, согласился увеличить начальную ставку до ларта, а максимальную аж до четырёх.

За столом, кстати, теперь находилась вся банда — катала и оба его подельника.

Банковал левый. На первой раздаче я получил чёрную «десятку», а на второй снова увидел перед собой знакомое облачко. Даже интересно стало, какую новую пакость удумал сидящий напротив катала. А учитывая, что второй картой оказалась тоже «десятка», только зелёная, этот интерес стал почти нестерпимым.

Облако маг-энергии втянулось в меня и...

Опаньки! Вот это кунштюк! Действительно, круто...

Если бы я не знал, что это иллюзия, поверил бы однозначно, что получил на руки не «десятку», а «мастера», сиречь, всего два очка... Этот Дирул, видать, спец по магическому гипнозу. То есть, не только видит, что видят другие, но и внушает им то, что они видеть никак не должны.

Разочаровывать каталу не стал. Потребовал, как и в предыдущих двух играх, ещё одну карту втёмную и следом за остальными поднял свою ставку до максимума. В банке теперь лежало шестнадцать монет, и все они могли стать моими... По крайней мере, именно такие эмоции я старательно изображал на физиономии, чтобы не отступать от выбранного заранее образа простачка, любителя лёгких денег.

Надо ли говорить, какое «отчаяние» постигло меня, когда карты вскрылись. Герман из «Пиковой дамы» нервно курит в сторонке. Перебор, которого не должно было быть, но который всё-таки состоялся. Две «десятки» и «семь». Полное крушение всех надежд.

«Как я мог так опростоволоситься?» — читалось в моих расширившихся от ужаса глазах.

Впрочем, взглянуть на себя со стороны я не мог, поэтому врать не буду, может, они и не расширялись, а тупо смотрели на стол и раскрытые карты.

— Будем ещё играть? — с напором поинтересовался катала у выигравшего бельмастого, после чего перевёл взгляд на меня, а затем на правого подставного.

Формально он, кстати, тоже продул и, значит, вполне мог позволить себе возжелать отыграться.

— Пусть только попробует откосить, — набычился правый, явно имея в виду подельника.

— Ну, если все требуют... — замялся тот, покосившись направо, на того, кто ещё не сказал своё слово...

— Играю на все! — вывалил я на сукно все оставшиеся у меня деньги, семь с половиной лартов. — Но без поднятия.

— Согласен... Не поднимаем... Играю... — высказались по очереди жулики.

Общая сумма поставленного на кон равнялась теперь тридцати лартам.

Нехило, однако! Любой игроман обзавидуется...

Дирул перетасовал колоду и принялся раздавать.

На второй карте он опять применил ко мне внушающее заклинание, только на этот раз я не стал его принимать, а отправил подачу обратно и заявил:

— Ещё одну. Втёмную.

Во взгляде каталы промелькнуло злорадство.

Вот дурачок-то. Традиции для того и выдумывались, чтобы им верили.

— Вскрываемся, — проговорил левый и бросил карты на стол.

Восемнадцать на двух. Неплохо, но мало.

— А у меня вот, — сообщил правый, демонстрирую свой расклад.

Девятнадцать на трёх. Уже лучше. «Посмотрим, чем ответит купечество». Ну, в смысле, главный мошенник.

— Двадцать одно. Конклав, — объявил, ухмыльнувшись, Дирул.

Я посмотрел на раскрытые карты, затем на него.

— Сударь. Похоже, что вы считать не умеете. Тут только семнадцать.

— Как так семнадцать? — изумился катала.

— «Великий» — это одиннадцать, а «шестёрка» — это шестёрка и есть, — пожал я плечами.

Жулик уставился на валяющиеся карты, судорожно сглотнул и неловко протёр рукавом выступивший на лбу пот...

«Да-да, дружок. В игру, кто кого нае... эээ... перемагичит, можно играть и вдвоём».

— А вот у меня и вправду «конклав», — я демонстративно отпихнул в сторону невскрытую карту (правилами это не запрещалось) и показал те две, которые получил при начальной раздаче, «великого» и «десятку». — Двадцать одно, господа. Спасибо за доставленное удовольствие.

С этими словами я сгрёб со стола монеты и ссыпал их в карман куртки...

— Он жулил! Гаси его! — заорали справа.

Если бы я не ждал чего-то подобного, то наверняка уже валялся бы на полу и меня бы вовсю пинали по рёбрам. А так, просто качнулся назад вместе со стулом и, перехватив руку бросившегося на меня подсадного, швырнул его на схватившегося за вилку бельмастого.

После чего, убедившись, что эти двое теперь вне игры, неспешно поднялся и погрозил пальцем потянувшемуся за спину катале (нож он там что ли прятал?):

— Не костопыжься, чудик. У нас в Драаране за такие проколы кукуху сворачивают.

Катала замер на месте. А вместе с ним замерли и подскочившие к столу вышибалы.

Я мысленно усмехнулся. Вот что слово животворящее делает. Надо будет потом побольше узнать про этот, блин, Драаран, раз взялся тут его именем прикрываться.

— Это за беспокойство, — достав из кармана однолартовую монетку, щелчком отправил её в сторону стойки.

Хозяин трактира ловко поймал серебряный кругляшок, подбросил в руке, хмыкнул и молча указал вышибалам на ворочающихся возле стены подсадных.

Спустя пять секунд последние вылетели из трактира как пробки.

Катала Дирул ушёл сам. Пятясь, как рак, и зыркая на меня дурным глазом.

Наверное, порчу хотел навести. Ну, флаг ему в руки, барабан на шею и палочки в задницу для ускорения. Чтобы, типа, возглавить колонну идущих на х... эээ... дальше там нецензурное, но думаю, все всё поняли...

— Господин Краум, это вам от хозяина, — пропела подошедшая Трита, когда я вернулся к своему «личному» столику.

Дамочка будто случайно прижалась ко мне горячим (это ощущалось даже сквозь юбку) бедром и, качнув своим декольте прямо у меня перед носом (уфф, как же тут жарко!), выставила на столешницу пузатый кувшин.

— Господин Ридел сказал: это самое лучшее из всех вин, какие у него только есть.

Я протянул руку и по-хозяйски ухватил служаночку за афедрон.

— Когда тут у вас всё заканчивается?

— Скоро, господин Краум. Уже недолго осталось, — с придыханием сообщила Трита, даже не пробуя отстраниться.

— Отлично. Тогда, как закончится, принеси это вино в мою комнату. Не хочется, знаешь ли, наслаждаться им в одиночестве.

— Я сделаю всё, что вы пожелаете, — пообещала она жарким шёпотом...

* * *

В мою комнату Трита пришла через час. Кувшин и две небольшие стопки она несла на подносе.

— Поставь вот сюда, — указал я на прикроватный столик.

Гостья поставила поднос куда сказано.

— Садись, — хлопнул я по кровати рядом с собой.

Дамочка аккуратно села на краешек и положила руки себе на колени. Ни дать, ни взять, институтка из Смольного. Ага! Знаем мы этих, блин... институток...

— А теперь наливай!

Вино оказалось действительно вкусным. Хотя и немного терпким.

Но это было не главное.

Главное, что после первого же глотка перед глазами опять появилось «волшебное» облако.

Ну, о-о-очень интересная загогулина. С этим вином кто-то явно магичил. Вопрос: кто и зачем?

Хозяин трактира? Трита? Не известный мне винодел?..

Чтобы убить?.. Навряд ли.

Усыпить?.. А фиг его знает.

Добавить прыти в постели?.. Возможно...

В любом случае, впускать в себя эту волшбу не хотелось.

Ведь прыти во мне было и так предостаточно...

По результатам натурного испытания, мне хватило её на пару часов почти беспрерывного секса. Мы занимались им и на кровати, и на полу, и в купели, и на узкой скамейке, и на широком, как стол, подоконнике... Трахалась Трита божественно. Она отдавалась этому делу настолько самозабвенно, что я достаточно скоро поймал себя на нежданной мысли: не ту она себе профессию выбрала, ох, не ту...

Вино, кстати, мы допивали в процессе. И с каждой выпитой чаркой облако маг-энергии перед моим носом становилось всё гуще. Тем не менее, как-то использовать его я не решался. В первую очередь, потому что не знал, чем это грозит. Определить назначение магического воздействия рискнул лишь тогда, когда моя похоть ослабла до того уровня, что уже перестала отвлекать мозг от его главного предназначения — думать.

Отвалившись в очередной раз от Триты, я кое-как дополз до края кровати, нашарил кувшин с вином и в три хороших глотка выпил до донышка всё, что там ещё оставалось. После чего отшвырнул его в сторону и, пьяно качнувшись, упал на измятое страстью ложе.

Примерно с минуту я просто грузно дышал, как будто сбираясь с силами, чтобы продолжить оргию, но сил всё равно не хватило, глаза закатились, чресла расслабились, дыхание успокоилось, и я наконец-то «заснул».

Что любопытно, после давешней игры в карты у меня начало получаться видеть, что происходит вокруг, прямо через закрытые веки. Конечно, не так далеко, как хотелось бы — метров примерно на пять, но, в любом случае, способность зачётная, отказываться от такой ни к чему.

Лежащая рядом женщина какое-то время вела себя тихо, как мышка, ничем себя не проявляя. Затем придвинулась ближе и несколько раз провела ладонью перед моим лицом, проверяя, сплю я или прикидываюсь. Убедившись, что «господин Краум» действительно спит, она встала с постели и принялась собирать разбросанную по полу одежду.

Одевшись, Трита зажгла свечу, обернулась на всякий случай к кровати и, не обнаружив ничего подозрительного, подошла к подоконнику. Секунд, наверно, пятнадцать, она просто вглядывалась в темноту за окном, потом подняла горящую свечку и начала водить ей туда-сюда, словно подавая какие-то знаки кому-то неизвестному.

Ну, прямо «Собака Баскервилей» какая-то. Там, помнится, тоже: служанка размахивала перед окошком свечой, подавая сигналы прячущемуся в окрестностях каторжнику.

Кому сигналила Трита, было пока неясно, но ничего хорошего я от этих сигналов не ждал. Ведь просто так, как известно, «фонариком» перед окном не размахивают. И магия в кувшине с вином, теперь-то понятно, что усыпляющая. А то, что подействовала она на меня слишком поздно, так это, как говорится, издержки профессии — любой «клофелинщице» приходится иногда отрабатывать, что обещала, на всю катушку, пока клиент не отрубится...

Сообщник «коварной обольстительницы» появился минут через десять. Сперва по стеклу что-то звякнуло, затем Трита открыла оконную створку, и в комнату влез... Ну, надо же, как интересно! Картёжный катала Дирул собственной персоной. Вот уж про кого никогда не подумал бы... Хотя, с другой стороны... мошенник и проститутка — пара во всех отношениях идеальная. Не хуже, чем, например, банкир и певичка. Дело-то, в общем, одно делают: изымают из глупеньких Буратин их кровно заработанные сбережения.

— Дрыхнет? — спрыгнув с окна, указал на меня катала.

— Недавно заснул.

— А почему так долго?

— Откуда я знаю? Не засыпал никак. Пока всё вино не выдул, не успокоился.

— Удовольствие-то хоть получила? — хохотнул жулик.

— Получила не получила, тебе-то чего?..

Я слушал, о чём они говорили, и у меня просто зубы сводило. Нет, совсем не от злости и не от брезгливости, а от дичайшей банальности происходящего. Сколько, блин, раз читал в куче фэнтези-книжек про чувака-главперса, который зашёл в какой-то кабак или постоялый двор, решил переночевать там с красоткой, а она, сука такая (тут должен быть гневный смайлик), кинула его по полной программе, да так, что ему пришлось улепётывать оттуда без труселей и в одном сапоге, и вот теперь — здрасьте, пожалуйста — у самого приключился точно такой же сюжет. Ну, прям, обхохочешься. До тошноты...

Единственная приятная вещь: в отличие от книжных терпил, реальную красотку-предательницу я всё же успел оприходовать, поэтому дальнейший облом настолько обидным, как мог бы, уже не казался...

— Нашла, где он деньги прячет?

— Когда мне искать-то было?

— Ладно. Попробую сам...

Монеты в кармане куртки Дирул нашёл быстро. А вот с остальным у него ничего не вышло. Хотя бы по той причине, что больше у меня просто не было...

— Вот же, скотина какая! — сплюнул он, обшарив всю комнату. — Чёртов пират! Видимо, где-то на улице спрятал. Чуял, небось, гадёныш. Ну, да и ладно, — катала махнул рукой и вытащил нож. — Его всё одно кончать...

— Э, э! — возмутилась Трита. — Что значит кончать? Убьёшь его, а я куда денусь? Его же потом на меня повесят.

— Ты что, не слышала? Он с Драарана!

— И что?

— А то, что они — беспредельщики. И если их кто-то обманет, не успокоятся, пока не найдут и не грохнут обидчика. И по́хрен, сколько у них там денег украли. Главное, принцип. Поэтому или-или. Или мы его, или он нас. Другого выхода нет.

Служанка бросила на меня быстрый взгляд и неожиданно жалостливо проговорила:

— И всё равно. Не по-людски это как-то... спящего резать... Может быть, тогда магией что ли? Ну, типа, как будто сердечный приступ у него приключился, пока мы с ним того-этого, а?

— Ладно. Уговорила, — нехотя согласился Дирул, спрятал нож и поднял правую руку.

Придурок, однако.

С ножом у него шансов было бы больше.

Всю накопившуюся маг-энергию я запулил в Триту и тут же, через какие-то доли секунды, принял и отразил обратно «выстрел» Дирула. И женщина, и её убийца-сообщник рухнули на пол, словно подкошенные.

Поднявшись с кровати, я проверил пульс сначала у Триты, затем у Дирула. Женщина, как и предполагалось, крепко спала. Катала, судя по его перекошенной морде и выпученным глазам, получил то, что предназначалось, по его мнению, мне — обширный инсульт. Ничего удивительно в этом не было. Поговорка про вырытую для других яму работала в этом мире ничуть не хуже, чем в нашем.

Обоих я уложил на кровать, перед этим раздев. Чужая идея показалась мне неплохой: трахались, трахались и в результате дотрахались до того, что баба уснула, а мужик помер. Нормальная ситуация, пусть и нечастая. А вот откуда на моём месте образовался какой-то левый чувак и куда подевался я сам — по этому поводу пусть чешут репу те, кто войдут сюда утром и обнаружат здесь этих двоих.

Наружу я выбрался так же, как сюда забирался Дирул — по приставной лестнице, через окно. Саму лестницу оттащил подальше к забору. Охранников и собак я нашёл спящими. Скорее всего, о них «позаботился» всё тот же Дирул, чтоб под ногами, пока он меня кончает, не путались.

Будить никого не стал. Просто выскользнул со двора через незапертую калитку и, поправив рюкзак, двинулся вдоль по улице.

Почему заодно с убийцей и жуликом я не прикончил обманувшую меня подавальщицу?

Странный вопрос. Да потому что убивать симпатичных женщин не комильфо. Особенно тех, с кем только что переспал...

Глава 10

Дорожный указатель выглядел обычным столбом с приделанной к нему деревянной доской. На доске обозначались название ближайшего населённого пункта и номер. Про последний у нас сказали бы, что это расстояние в километрах. Здесь, наверное, в лигах. А может, и в версах. А возможно, что и вообще на доске указывалось не расстояние, а что-то другое — например, стоимость въезда или количество постоялых дворов. Точно я это не знал, а узнавать было не у кого да и незачем. Столб привлёк меня вовсе не номером и не названием.

Просто под «главной» доской висела ещё одна, раза в три меньше, и на ней было нацарапано «Не ходите направо». Судя по потемневшему дереву и полустёршейся надписи, маленькая доска висела здесь довольно давно. А то, что ведущая направо тропинка заросла лопухами, означало, что в эту сторону действительно не ходили. А раз не ходили, то, вполне вероятно, там могло находиться что-нибудь интересное.

Вытащив из ножен тесак, я опробовал его на ближайшем кусте и, убедившись, что лезвие не затупилось, зашагал по заросшей тропинке...

После событий в Лисавах я «шиковать» перестал. В трактиры-гостиницы заходил только чтобы просто переночевать и поужинать без излишеств. Без всяких купелей в номере, обжорства, картёжничества, ночных развлечений... И мнимым отношением к Драарану тоже не прикрывался. Везде теперь, если спрашивали, представлялся как Дарий из Марки, ещё одного приморского города, но уже не пиратского, а торгового, полностью контролируемого имперскими магами и военными.

На моём финансовом положении подобная тактика сказалась вполне благотворно. За три недели «бродяжничества» потратил всего два ларта и ещё полларта сумел заработать — нанялся возницей-охранником к одному деревенскому купчику, снарядившему пятёрку телег с товаром на рынок в столицу провинции. В «благословенном Ашкулуке» задерживаться не стал. Получил расчёт и тут же свалил оттуда.

Слишком уж много по городским улицах города шастало «магических» патрулей. И ещё объявления на стенах висели о находящихся розыске, среди которых на первом месте был некий «Леннир с севера, осквернитель невесты Ашкарти». Портретов преступников на объявлениях, ясен пень, не имелось, но словесные описания присутствовали. Поэтому вероятность оказаться в числе заподозренных выглядела довольно высокой. И даже другие имя и внешний вид мне здесь ничем бы не помогли. Любой обладающий магией следователь-дознаватель мог просто направить в меня какую-нибудь волшбу и тут же определить по реакции, кто я на самом деле... Ну, если, конечно, сведения о моём «магическом иммунитете» не засекретили на самом высоком уровне.

Хотя надеяться на такое было бы глупо.

Лучше, как водится, перебдеть — тогда и шансы на выживание, а после на месть, вырастут многократно...

А вообще, надежды на то, что искать меня будут, чем дальше, чем меньше, не оправдались. Шли дни и недели, пройденный путь уже измерялся сотнями лиг, а поиски негодяя, «покусившегося» на императорскую невесту, прекращаться не собирались. Обо мне говорили в каждом трактире, в каждой деревне, на каждой дороге. Тему моей поимки обсуждали мои же попутчики из купеческих караванов, возницы крестьянских телег, случайные собутыльники и даже простые бродяги.

За любую информацию о преступнике власти обещали награду — от ста до тысячи лартов (в зависимости от ценности передаваемых сведений). А уж если кому-то удастся схватить разыскиваемого «Леннира» и передать его в руки гвардейцев, то для такого героя сумма вознаграждения увеличивалась до астрономических тридцати тысяч лартов. За подобные деньги, как уверяли все местные, можно было отгрохать себе целый дворец, а после спокойно жить в нём до самой смерти, ни в чём себе не отказывая.

Короче, как ни крути, а в этих условиях моё задержание было лишь делом времени.

Единственным выходом оставалось реально исчезнуть. Причём, уже не на месяц-другой, а минимум, на полгода, и в таком месте, где никому в голову не придёт, что там можно действительно спрятаться.

По прошлой жизни я знал таких мест ровно два. Первое — армия, второе — тюрьма. И оба мне, ясное дело, не нравились. Но поразмышляв пару дней, всё же решил: в здешней армии мне делать нечего, защищать ту структуру, которую собираешься развалить, сродни мазохизму. Поэтому делать нечего, выбор один — наболтать себе срок и тихо зачалиться. По мелочёвке, на общий режим...

Способ, как угодить в места не столь отдалённые, придумался сразу — спасибо классику. Отлично помню, как в одном из рассказов О’Генри бездомный бродяга, в преддверии холодов возжелавший найти себе тёпленькое местечко с сытной кормёжкой и постоянной охраной, целые сутки пытался нарушить законы так, чтобы его гарантированно загребли. Пытался настойчиво. Бил камнем витрины, корчил рожи стражам порядка, отказывался платить в ресторане, приставал к дамам, воровал зонтики. Всё тщетно. И только когда решил встать на путь исправления, вылезти из грязи и найти работу, получил, наконец, на что нарывался — его загребли за бродяжничество.

В этом мире за бродяжничество не наказывали, зонтики ещё не изобрели, витрины отсутствовали, к дамам я уже приставал, над стражникам насмехался и даже рожи им бил, но результат оказался совсем не тот, на который рассчитывал. Поэтому оставалось одно — нажраться как следует в ресторане, сиречь, трактире и не заплатить.

Правда, тогда, вероятней всего, придётся с трактирными вышибалами парочкой тумаков перекинуться, но это, наверное, к лучшему. Не только мошенничество, но и драка — тут срок и впрямь гарантирован и, что немаловажно, не очень большой. Специально по этому поводу интересовался у местных бичей-забулдыг, и те подтвердили. Имперские суды штамповали подобные приговоры пачками. Год-два исправительных работ на севере или востоке, и можешь опять безобразия нарушать, пока опять не поймают и не осудят.

Работы, к слову, для здешних зеков хватало. Лес валить, болота осушать, камни обтёсывать, землю копать, каналы между реками проводить — обычный люд на такие дела соглашался без всякой охоты, а заключённые... да кто их, в конце концов, спрашивать будет? Куда отправили грехи искупать, там срок свой и отбываешь. В трудах, так сказать, и заботах.

Командовали местным «гулагом» так называемые маги-откупщики́. Брали у имперских властей, как сказали бы в наших пенатах, подряды на аутсорсинг и выполняли руками собранных со всей Империи осуждённых. И судьи прикормленные у них имелись. Эти, бывало, всем, кто хотя бы под подозрение попадал, сразу же приговоры лепили, по упрощённому варианту. Как раз такие, какие мне требовались — быстрые и не слишком суровые. От полугода до двух. Сяду, и хрен меня кто там отыщет. А когда срок отмотаю, все, кому надо, обо мне уже и не вспомнят. А если и вспомнят, то так: был, мол, такой «Леннир, осквернитель невест», да весь вышел. Видимо, сгинул где-то. Или прикончили в какой-нибудь подворотне такие же отмороженные...

Кабак, где следовало оторваться по полной, а затем вывернуть пустые карманы, я подобрал быстро. В небольшом городишке тысяч на пять жителей. Здание, где ошивалась стража, располагалось поблизости. Хозяин, по слухам, сквалыга, поэтому никакой жалости не вызывал. Вышибалы? Как говорил один местный пьянчужка, звери конкретные, поэтому насчёт драки можно было не беспокоиться. Судья в городке имелся. Магов немного, и только один с рангом, но не дознатчик, а лекарь, так что на тему раскрытия моего магического иммунитета тоже волноваться не стоило. Обмануть их гораздо проще, чем, например, ту же Астию или кого-то сравнимого.

Но прежде чем идти «сдаваться на милость» стражников и судейских, следовало избавиться от улик. Рюкзак, подаренные Алмой одежда и лук, нож, тесак, деньги... Новую одежду я прикупил в соседней деревне. Ношеную, зато совершенно не выделяющуюся. Старую вместе с оставшимися деньгами (почти двадцать восемь лартов) я запихнул в рюкзак и отправился искать место, где его можно спрятать не только надёжно, но и надолго...

Заросшая лопухами тропинка привела меня к каменному холму. Взгляду он открылся внезапно. Вот вроде бы только что брёл по лесной чащобе, и тут — бац! — лес резко кончился, а вместо него какие-то скальные нагромождения.

Взбираться или не взбираться наверх — такой вопрос не стоял. Вопрос стоял, с какой стороны?

Чтобы понять, решил обойти холм по кругу. Шёл, шёл и вдруг почувствовал, как перед глазами сгущается облако маг-энергии. Интересная ситуёвина. Никого поблизости нет, а магией на меня кто-то воздействует?

Карабкаться по каменной круче принялся здесь. И пока лез наверх, воздействие то проявлялось, то пропадало.

Странно, но на вершине ничего необычного не обнаружилось.

Единственное разумное объяснение: внутри холма что-то было. И это что-то выплёскивало наружу какую-то магию через разломы в скале... Через невидимые невооружённому взгляду разломы. Наверно, поэтому сюда и не рекомендовали ходить. Фиг знает, как эта непонятная магия действовала на местных. Может, с ума сводила, а может быть, внутрь холма уволакивала... В любом случае, мне это было лишь на руку. Отличное место для того, чтобы спрятать здесь свой рюкзак.

Подходящую нишу среди камней я отыскал достаточно быстро. Если не знать, что в ней что-то лежит, век ищи, не найдёшь.

Кстати, когда спускался обратно, вдруг понял, что на самом холме и рядом нет живности. Вообще никакой. Даже каких-нибудь мух или муравьёв. Прямо какая-то мёртвая зона, как в «Сталкере». Странности всякие происходят, а что, почему, зачем — непонятно.

Ну, да и пёс с ними. Главное, что на меня они не влияют, а на остальное плевать. И вообще, так даже лучше. Меньше будет желающих позариться на чужое добро...

* * *

Городишко, в котором мне предстояло заработать свой первый срок, назывался довольно-таки любопытно — Бугу́ртий. Первое, что пришло на ум, когда это услышал — когда-то тут драки стенка на стенку устраивали. Второе — здесь они до сих пор происходят. И третье — у того, кто так его обозвал, точно есть интернет.

Последнее, ясное дело, шутка, однако бугу́ртить местные жители и вправду любили. Дня, насколько я знал, не бывало без какой-либо свары. Хотя до реальных разборок в стиле «всех грохну, один останусь» всё же не доходило. А всё потому что здешний судья работал на откупщико́в. И всякое излишне ретивое нарушение благоденствия тут же обращал в свою пользу — живенько отправлял нарушителей на «стройки народного хозяйства» Великой Империи.

Хозяин трактира, где я намеревался реализовать свои «чёрные замыслы», как поговаривали, был с этим судьёй в доле. Ну, то есть, за долю малую поставлял ему на праведный суд пойманных с поличным «злодеев». Благо такие появлялись в его кабаке с завидной регулярностью. То купчик проезжий с клиентами и вышибалами драку затеет. То кто-то изрядно подвыпивший начнёт поносить словами магов Конклава или даже самого императора. А то и просто какой-нибудь пришлый клиент, соблазнившись формами и податливостью какой-то из подавальщиц, примется активно «насильничать» её на заднем дворе, и за этим занятием его застигнут «случайно» проходящие мимо местные стражники. И пусть он потом с пеной у рта доказывает им, что всё по согласию, ему это не поможет. Решать, полюбовно всё было или не полюбовно, будут в зале суда, и не по понятиям, а по закону.

Честно сказать, я поначалу подумывал именно что «снасильничать». Дело, в общем и целом, знакомое — один раз с этим уже подставили, дальше можно не заморачиваться — но вспомнив, как относились к подобным кадрам, пусть и оговорённым, на наших зонах, решил: «Ну, его нафиг». Тем более что, как потом выяснилось, за такое любые суды здесь давали не меньше пятёрки, а для меня это было уже перебором. Столько сидеть я точно не собирался. Поэтому, хочешь не хочешь, пришлось обратиться к классическому варианту: перекусить, выпить, не расплатиться, затеять бучу, сдаться «полиции».

В трактир я вошёл уверенно. Занял свободный столик и, по-пижонски прищёлкнув пальцами, крикнул обернувшейся ко мне подавальщице:

— Эй, красавица! А ну-ка давай-ка винца мне, самого лучшего! И чтобы закуску к нему. Хорошую, сытную. Всё, как положено.

Крикнул и в подтверждение своей платёжеспособности тряхнул мошной — притороченным к поясу кошелём, в который заранее сыпанул обломков гвоздей от лошадиных подков и прочей железной мелочи. Эти псевдомонеты я прикупил в соседней деревне, у кузнеца, за пару курушек. Звякнули они, кстати, как настоящие. По крайней мере, работница местного общепита никакого подлога не заподозрила и сразу же убежала выполнять щедрый заказ.

Еду и питьё я поглощал с большим аппетитом. Народу в зале было немного, гораздо меньше, чем в приснопамятном трактире в Лисавах. Что хорошо, за столом у противоположной стены бражничали пятеро стражников. Странно, конечно, что в середине дня, но, может, им выпивать на службе не возбранялось или они, вообще, находились сейчас в увольнительной.

Так или иначе, моему плану это ничуть не мешало. Скорее, наоборот, шло в жилу — не надо ждать, пока прибегут, когда тут начнётся. А начаться тут должно было обязательно. Сразу трое вышибал скучали около входа, и, судя по их исключительно хмурым физиономиям, договориться с ними я точно не смог бы.

Представление началось спустя полчаса, когда я, наконец, отвалился от заставленного посудой стола, вытер от жира изрядно отросшую бороду и сытно рыгнул. Со стороны зрелище, наверное, мерзкое, но что поделать — «Show must go on!», как пел в своё время один жутко талантливый спидоносец.

— С вас ларт пятьдесят четыре, — нарисовалась возле столика подавальщица.

— Сколько?! — состроил я удивлённую рожу.

— Один ларт пятьдесят четыре курушки, — повторила дама.

— А вот этого, цыпа, не хочешь? — сунул я ей под нос сложенную из пальцев дулю. — Да за такие деньжищи всю вашу шарагу можно купить, поняла?

Лицо у подавальщицы исказилось, то ли от злости, то ли от обиды, то ли от того и другого вместе, но высказать, что она обо всём этом думает, я ей не дал. Сорвал с пояса матерчатый кошелёк и, гнусно гогоча, высыпал из него на столешницу кучку ржавого мусора:

— Забирай! Большего ваша жрачка не сто́ит.

Зря я, наверное, так — подавальщица в этом точно не виновата, но выпитый алкоголь и внезапный кураж просто требовали учудить что-нибудь эдакое — неимоверно хамское и чтобы пресечь для себя любые возможности к отступлению.

Женщина убежала, её место заняли четверо рассерженных мужиков: лично хозяин трактира и вышибалы с дубинками.

— Прикончить его! — ткнул в меня пальцем трактирщик.

«Чего?! А не охренел ли ты ча...»

Додумать до конца эту фразу я не успел. Один из бугаёв-вышибал выдернул меня из-за стола и швырнул на пол.

Эх... не так мне это всё представлялось... Савсэм нэ так...

От удара ногой по печени удалось увернуться. А вот от дубинки по рёбрам — увы.

От боли я взвыл благим матом, но в следующее мгновение внутри меня как будто бы что-то проснулось. Что-то неизмеримо яростное и до безобразия тёмное...

Миг — и плевать на боль.

Ещё миг — и я уже на ногах.

Ещё один — и до сих пор роящаяся перед лицом маг-энергия «каменного холма» превращается в свитый жгутом сгусток силы. И всю её я вкладываю в удар. Точь-в-точь как урод Мадир, «ресторатор» из Шептунов. Вот только действует эта сила немного не так, как хочется. Она не вкладывается в удар целиком. Её вкладывается ровно столько, чтобы пробить защиту из мышц и костей ближайшего вышибалы. И чтобы выбить из него дух — тоже. А всё остальное растекается ровным слоем по коже, и какой-то свистящий голос, возникающий словно бы из ниоткуда, тихонечко шепчет: «Рано... Рано ещё подставляться... Путь только начат...»

Получивший кулаком в грудину бугай отлетает к стене и, выплеснув изо рта кровавый шматок, сползает по ней, словно ком ветоши.

Меня снова роняют наземь и начинают молотить чем попало: ногами, руками, дубинками, ножками стульев... Я съёживаюсь как эмбрион и кое-как пытаюсь закрыть от ударов голову. Боли не чувствуется, но сил, чтобы сопротивляться или хотя бы куда-нибудь отползти, нет как нет.

Сквозь затуманенное сознание доносится: «Он Хирша убил!.. Кончай его, гниду!..»

И меня продолжают бить.

А после вдруг слышится громкое «А ну, прекратить! Он нам ещё нужен», и меня тащат на улицу, затем бросают в телегу и куда-то везут. Потом телега останавливается, я выпадаю из неё на за́литый солнцем двор, ударяюсь башкой о брусчатку и теряю сознание...

В себя прихожу от выплеснутой на морду воды. То, что она ледяная, осознаю позднее. А пока моё тело попросту разрывает от боли. Болеутоляющая магия не работает, словно её и не было. По ощущениям, если конечно можно им верить, у меня сломано несколько рёбер, отбиты почки, вся рожа — огромный кровоподтёк, левая рука вывернута из плечевого сустава, а ноги просто не чувствуются.

— Мастер Габарий, можете поставить этого подозреваемого на ноги? — звучит чей-то вопрос.

— Попробую, господин судья. Но обещать не могу...

Говорящие вне поля моего зрения. Сквозь заплывшие щёлочки глаз почти ничего не видно, но коснувшееся меня и застывшее в считанных миллиметрах от покоцанной шкуры облако маг-энергии я всё-таки различаю. И сразу даю ему возможность проникнуть через невидимую защиту. Желая лишь одного — чтобы боль, наконец-то, ушла. Ведь сил её терпеть больше нет...

И боль, в самом деле, уходит. Пусть медленно, мучительно медленно, но это всё-таки лучше, чем тупо терпеть её дальше, изображая партизана-героя...

— Да вы настоящий кудесник, Габарий! — в доносящемся справа голосе слышится искреннее восхищение. — Минимум, третья ступень, как я понимаю.

— Увы, господин судья. Только вторая. Однако я очень старался, чтобы этот убийца предстал перед вами в относительном здравии. Думаю, оно ему ещё пригодится.

— Пригодится, но вряд ли понравится, — ухмыляется собеседник и тут же кому-то командует: — Ведите его в главный зал. Не будем тянуть, сделаем всё по-быстрому.

Меня вздёргивают на ноги и куда-то ведут. Ощущение — как будто плыву сквозь плотную клейкую массу. Тело уже не болит, но сознание — словно галюциногенами обдолбался. Всё, что происходит снаружи, воспринимается обрывками, эпизодами, как плохое кино, смонтированное недоучившимся режиссёром.

Вот я в каком-то набитом людьми душном зале. По бокам четверо стражников, на руках и ногах кандалы.

Вот седовласый чувак в чёрной мантии (наверное, это судья) спрашивает, кто я такой. С огромным трудом выдавливаю из себя: «Дарий из Марки».

Вот ко мне подходят по очереди хозяин трактира и двое вышибал, тычут в меня пальцем и говорят: «Он убил». Я мотаю головой, пытаюсь что-то ответить, но ничего не выходит.

Вот появляется подавальщица и тоже что-то говорит, но я её не понимаю. В ушах шум, а в глазах туман.

Потом к тому месту, где я стою, пытаются прорваться какие-то неизвестные. Они размахивают кулаками и что-то орут. Стражники их не пускают.

После чего снова идёт обрыв плёнки, и...

— Двадцать лет каторги, — объявляет судья.

«Хренасе покушать сходил...» — мелькает в замутнённом мозгу.

Двое стражников, как по команде, тут же шагают ко мне, подхватывают под белы рученьки и тащат во двор. А там меня уже ждёт местный вариант автозака — чёрная повозка, запряжённая двумя лошадьми, тоже чёрными. Кажется, их ещё называют вороными. Вместо сидений в тюремной телеге железная клетка в полный человеческий рост, один в один как на средневековых гравюрах про еретико́в, ведьм, инквизицию и публичные казни.

Меня без каких-либо церемоний запихивают внутрь и приковывают к стальной перекладине.

Возница щёлкает кнутом. Телега трогается с места.

Фильм обрывается. Сознание гаснет.

Занавес...

Глава 11

Призрачный дворец был настоящим городом в городе. Он находился в центре имперской столицы, по площади занимал больше четверти квадратной лиги и внешне, действительно, как будто парил над землёй. По крайней мере, большинство жителей величественного Арладара верили, что всё так и есть. Что он и вправду висит в воздухе и в любое мгновение, по воле Императора и Конклава, может сняться со своего привычного места и уплыть-улететь туда, куда прикажет Великий Ашкар и решат верховные маги. Но этот день, как гласили легенды, станет последним для внезапно осиротевшего города. Призрачный щит Империи больше не будет сдерживать зло, которое, хотя и было когда-то повержено, но не было уничтожено и до сих пор таилось под невидимыми магическими фундаментами, перекрывающими ему дорогу на волю.

Щит, защищающий мир от вселенского зла, как считали обычные люди, денно и нощно поддерживал сам император. Наверное, из-за этого он чрезвычайно редко являл себя простому народу. Не чаще, чем раз в три года, когда игралась очередная свадьба Ашкара, вечно юного повелителя Великой Империи, с его такой же юной невестой — невестой Ашкарти...

Как выбирают невест, Алина знала не понаслышке. В ту зону дворцового комплекса, где готовили будущих жён императора, она попала, когда ей едва исполнилось шестнадцать. С тех пор прошло пять с половиной лет, но внешне она оставалась такой же девчушкой, какой впервые ступила на дворцовые плиты. Магия жизни хранила её от любых изменений. Чары накладывали самые сильные маги Империи. Они же следили за тем, чтобы будущая невеста ни в чём не уступала бы прежним, ставшим «императрицами» раньше.

Об их судьбах в Империи не судачил только ленивый. Многие девушки мечтали оказаться на их месте, но удавалось это считанным единицам. Отдав императору свои юность и красоту, в ответ они получали неизмеримо большее — неимоверные магические способности, позволяющие жить, как и их повелитель и муж, практически вечно, проходя бесконечный круг всё лучших и лучших перерождений, черпая волшебную силу из света дня, сияния звёзд, запаха трав, дуновения ветра, шума дождя...

Как переставшие быть жёнами покидали дворец, никто кроме императора не знал, даже члены Конклава. Точно так же никто не мог точно знать, кем эти женщины становились, как они выглядели, где проживали. Бывшие супруги Ашкара, как объясняли в Конклаве, могли вновь выходить замуж, иметь детей, а потом опять исчезать, потому что не уничтоженное до конца зло никогда бы не упустило возможность отыграться за все свои беды и поражения на тех, кто когда-то был близок с хозяином Великой Империи, кто был ему дорог и кого он даже в разлуке старался предохранить от чужой подлости и жестокости.

Именно из-за этого, кстати, будущих невест Ашкарти прятали от людских глаз и запрещали кому бы то ни было к ним прикасаться. И даже само принятие в статус невест проходило в обстановке строжайшей тайны. Родственники и знакомые считали их умершими и, ничего не подозревая, честно оплакивали и хоронили подброшенные им куклы, изготовленные лучшими мастерами-големщиками. Самих же девушек, соблюдая все мыслимые и немыслимые меры предосторожности, переправляли в Арладар, в призрачный дворец императора...

Алине с ближайшими родственниками «повезло». Их у неё просто не было. Её обнаружил мессир Меноний, один из двух верховных магов Конклава, владетель Самаана, второго по значимости священного города Великой Империи. Именно он разглядел в замотанной в тряпьё нищенке будущую невесту Ашкарти.

Правда, поначалу Алина об этом, конечно же, не догадывалась. Просто однажды утром мимо ступеньки у храма Баа́т, где она привыкла сидеть и собирать милостыню, пронесли паланкин мессира. Девушка его даже не видела и уж тем более не могла и подумать, что может хоть чем-нибудь заинтересовать столь знатную персону. Однако ближайшей ночью в закоулок, где обитали нищие, вошли люди в масках, отыскали её среди остальных, сунули под нос пузырёк с какой-то пахучей жидкостью и, потерявшую сознание, унесли...

— К стене! — скомандовали из открывшейся двери.

Девушка быстро вскочила с подстилки и прижалась лицом к холодному камню. Оборачиваться без команды запрещалось. Наказание — удар кнутом.

За спиной прошуршали шаги. Затем что-то негромко стукнуло, словно на пол что-то поставили

— Подойди, — приказал женский голос.

Алина оторвалась от стены, сделала несколько коротких шажков и, остановившись перед высокородной гостьей, глубоко поклонилась. Так, как её учили ещё в школе невест, а затем, после случившегося в Шаонаре, продолжили в школе наложниц Горша.

— Можешь снять маску, — разрешила сидящая в кресле Астия.

— Спасибо, сиятельная. Вы очень добры, — аккуратно сняв маску, вновь поклонилась Алина.

— Спину держать! — рыкнула стоящая сбоку от кресла учительница-надзирательница и подняла кнут.

— Не придирайся к девочке, Гита, — остановила её высокородная. — Вижу, она старается. А поощрять её или наказывать, решим после танца.

— Как скажете, высшая, — мужеподобная Гита убрала кнут и накинула на лицо выражение отстранённости.

— Начинай, милочка, — Астия повернулась к Алине и благосклонно кивнула. — Посмотрим, чему ты смогла научиться.

Девушка одним лёгким движением сбросила с плеч накидку и начала танцевать.

Этот танец разительно отличался от тех, каким её обучали в школе невест Ашкарти.

Там во главу угла ставилось таинство, интрига, отчаянное желание разузнать, кто прячется под складчатыми одеяниями и манит к себе, словно цветок, раскрывающий свой бутон только тем, кто достоин.

Здесь и сейчас, в школе наложниц Горша, присутствовала только похоть. Бешеная, необузданная, ненасытная. И никакая одежда ей не мешала. Хотя можно ли было назвать одеждой полупрозрачную юбочку и узкую, едва прикрывающую грудь полоску неплотной ткани, которая, казалось, стоит танцующей чуть изогнуться, неминуемо свалится? Однако нет. Как бы неистово танцовщица ни танцевала, насколько безумной ни выглядела, полоска держалась на её груди, словно приклеенная. Её можно было только сорвать. Руками того единственного, для кого этот танец предназначался...

— Неплохо, неплохо, — похвалила девушку Астия, когда та закончила. — Вижу, ты времени зря не теряла. Ещё немного, и ты будешь готова к божественному соитию.

— Спасибо, сиятельная. Я очень старалась, — смущённо пробормотала Алина, после чего подхватила лежащие на полу накидку и маску и отступила на пару шагов назад, чтобы не превышать положенную дистанцию между простолюдинами и высокородными, нарушенную, пока она танцевала.

Астия удовлетворённо кивнула.

Невеста Ашкарти рано или поздно преодолела бы эту пропасть.

Будущая наложница Горша — нет, никогда.

То, что стоящая посреди зала воспитанница об этом уже догадалась, являлось хорошим знаком. И танец подчинения страсти она исполнила так как надо. Вывод: режим содержания может быть облегчён. Наложница осознала свой путь и от этого ей уже не избавиться. Проверено несколькими десятками прежних гаремов чудовища...

— Мастер Гита.

— Да, госпожа.

— Уберите у этой девочки первый контур охраны, переведите питание на уровень два и... одежды ещё ей какой-нибудь принесите. И одеяло, чтобы ночью не мёрзла.

— Будет исполнено, высшая, — почтительно наклонила голову надзирательница...

* * *

Одежду принесли практически сразу, как только «гостьи» ушли. Длинный (а́ршей на семь) отрез тёмно-зелёной материи, в который можно легко завернуться. Пара шальвар — такие частенько носили жители «пустынного» юга. Четыре короткие и две длинные безрукавки. Сапожки из хорошо выделанной кожи. Круглая восточная шапка с опушками. И, как и приказывала высокородная, одеяло. Последнее Алине не особенно требовалось (холод она переносила спокойно — научилась ещё в «предыдущей» жизни), однако отказываться, понятное дело, не стала.

Ужин в её «одиночную камеру» (имеющую площадь поболее, чем иные дома) доставили, когда за окном стемнело. Теперь в состав ужина входили не только хлеб и вода, но также и фрукты, сладости, горячий отвар и даже пара ломтей настоящего мяса. Всё это Алина с удовольствием съела. Ведь в эту ночь обычная сила, если конечно высокородная не обманула и наблюдение с «камеры» действительно сняли, требовалась бывшей невесте Ашкарти как никогда, в самом прямом смысле этого слова...

Пять с половиной лет она не теряла надежду, что когда-нибудь ей удастся сбежать, и вот теперь эта надежда обрела плоть. Пусть даже такую же призрачную, как и весь этот пропитанный злом, ложью и безысходностью, ненавистный всему живому дворец-тюрьма...

Обитающее в его анфиладах зло девушка ощутила сразу, как только очнулась после своего похищения из нищенского закутка. Сколько дней и ночей прошло с того мига, как её усыпили, как переместили из Самаана в столицу — об этом она не догадывалась. А вот, зачем её сюда привезли, поняла ещё до того, как ей объяснили.

Объяснениями, что случилось, зачем она здесь, занялся лично мессир Меноний, второй верховный Конклава. Уже через полчаса после того, как Алина очнулась, маг появился в комнате, одетый в тёмно-синюю мантию, с посохом в правой руке.

— Гордись, смертная! — произнёс он с неимоверным пафосом. — Отныне ты — избранная. И если пройдёшь все положенные испытания и посвящения, то вознесёшься на одну ступень с императором.

— Я... невеста Ашкарти? — уточнила на всякий случай Алина.

Маг усмехнулся.

— Вижу, ты сообразительная. Но одновременно и дерзкая. А для всякой невесты Ашкарти дерзость — порок. Поэтому мой тебе совет, пока тобой ещё не начали заниматься как следует. Забудь о какой-либо дерзости. Навсегда. Отныне твоя ипостась — покорность. И чем раньше ты это поймёшь, тем лучше.

Сказал и, не дожидаясь ответа, вышел из комнаты...

За последующие пять с половиной лет девушка видела его не больше десятка раз. То же самое относилось и к другим членам Конклава. Исключения составляли высокородные Астия и Шайона. Но только из-за того, что обе они были женщинами. Потому что лишь женщины допускались к обучению и воспитанию будущих жён Ашкара.

В «школе невест» помимо Алины числилось четверо девушек. Одна из них через два года стала очередной женой императора, ещё одна просто исчезла. Куда, никто не рассказывал.

Учили здесь не просто строго, а исключительно строго. Настоящих имён «одноклассниц» бывшая нищенка не знала. Невест называли по номерам. У Алины был номер «сто двадцать пять».

Жили они каждая в своей комнате. Одевались все в плотные одеяния, закрывая, в том числе, голову, так, чтобы и сами ученицы не знали, как кто из них выглядит. В разных бытовых мелочах им помогали слепые служанки.

Основными предметами в школе считались история мира, география и культура Империи и сопредельных стран, грамматика, арифметика, риторика, ритмика, а также основы взаимодействия человека, природы и магии.

Последнему уделялось наибольшее число не только учебных, но и внеучебных часов. Невесты, бывало, что сутками напролёт тренировались чувствовать магию в окружающем мире и передавать её... ну, скажем, служанкам. Или учительницам. Или даже дворцовой страже. И хотя никто на территории дворца не мог колдовать, магия тут всё же присутствовала. Она была словно рассеяна в воздухе, камне, воде и живых существах таким образом, чтобы никто кроме императора не мог собрать её в том количестве, которое требовалось даже для самого простенького заклинания.

Именно эта способность — умение собирать магическую энергию и служить её идеальными проводниками — как подозревала Алина, и являлась главным критерием при поиске новых невест Ашкарти, а вовсе не юность, не красота и не ум, как думалось поначалу. И пусть красота в этом деле тоже играла важную роль, но разве мало в Империи девушек гораздо красивее, умнее, а заодно и моложе той же Алины или других невест? Как смог, например, Меноний вдруг разглядеть будущую претендентку на место у трона в какой-то невзрачной нищенке, закутанной с головы до ног в грязные вонючие тряпки? Только с помощью магии. И наверняка только магия подсказала ему, что у этой девчонки есть то, чего нет у других...

В счастливую участь императорских жён Алина не верила ни на йоту. И в то, что, меняя их, император даёт предыдущим свободу — тоже. Спустя год учёбы она уже точно знала, чем расплачиваются несчастные за своё якобы высокое положение. Великий Ашкар, хотя все вокруг утверждали обратное, вёл себя, как настоящий вампир. Тянул через своих женщин разлитую по всему миру магическую энергию, накачиваясь ей до предела. Именно этим, как полагала бывшая нищенка, обеспечивалась его личная сила. А вот куда он потом её тратил? Точно, что не на поддержание какого-то мифического щита под дворцом, защищающего весь мир от не менее мифического вселенского зла. Потому что злом, реальным, а не придуманным, дворец был пропитан и так, без какого-либо желания императора и его подхалимов-магов.

Что же касается жён и невест Ашкарти...

Как всякий горючий камень рано или поздно сгорал до конца, отдавая людям своё тепло, так и любой собиратель и проводник маг-энергии когда-нибудь должен был перегореть, иссякнуть до донышка, источить себя до конца, полностью потерять тот дар, которым владел. И как у горючего камня, участь такого проводника была незавидна. Пришедший в негодность, он просто выбрасывался, никому больше неинтересный и совершенно ненужный.

Три года. Это и был максимальный срок жизни императорских жён. А затем они умирали. В этом Алина была абсолютно уверена. Поэтому и поставила перед собой цель — бежать. Бежать без оглядки из этого проклятого всеми богами места, пока не станет чересчур поздно и она не окажется в лапах обитающего рядом чудовища...

* * *

Планировать свой побег девушка стала с самого первого дня пребывания во дворце. Однако шли дни, месяцы, годы, а план, имеющий шанс на успех, всё не вырисовывался и не вырисовывался. «Школу невест» охраняли, наверное, тщательнее, чем самого императора. Алина не находила в системе охраны ни единого слабого места, ни единой зацепки. Надежда, что удивительно, появилась только тогда, когда ей торжественно объявили, что она, наконец, выбрана стать новой женой вечно юного повелителя.

В непосредственную подготовку знаменательного события входило обязательное посещение невестой пяти священных городов великой державы — Арладара, Самаана, Ашкулука, Риштага и Шаонара.

Вне стен дворца, как предположила бывшая нищенка, шансов у неё будет больше.

Невесту Ашкарти сопровождали в этой поездке не только полсотни гвардейцев и десяток вполне себе зрячих охранниц-служанок, контролирующих любой её шаг, но и высокородная Астия. Высшая из Конклава в каждом их выходе на городские улицы накидывала на Алину специальную магическую оболочку, вырваться из которой обычному человеку нельзя было и мечтать, но, вероятно, можно было бежать вместе с ней и только потом попытаться избавиться от неё. Пусть и без всякой гарантии на успех.

Проделать это в столице девушка не рискнула.

«Тестировать» защитную оболочку она начала в Самаане и продолжила в следующих двух городах.

Сперва Алина попробовала, позволяет ли оболочка отклоняться от заранее выбранного маршрута. В Самаане она несколько раз «оступалась» и, соответственно, её несколько раз «качало» из стороны в сторону. В Ашкулуке девушка «совершенно случайно» свернула не на ту улицу. Её, конечно, быстро поправили — старший гвардеец аккуратно, но в то же время настойчиво вернул её на прежний маршрут — однако сам факт, что «беглянку» остановили физически, а не волшбой, говорил о многом.

В Риштаге Алина решилась напрямую прощупать наложенную на неё защиту. Как оказалось, магическая оболочка не только предохраняла саму невесту Ашкарти от внешних воздействий, но и не давала воздействовать на окружающий мир изнутри. Защитные чары сиятельной Астии не позволяли тянуть маг-энергию из того, что снаружи.

Алину это чрезвычайно расстроило. Она изначально планировала собрать побольше энергии из того, что вокруг, и передать её магической оболочке. Итог: нагруженная сверх меры защита должна было просто лопнуть. Увы, этот способ, как выяснилось, не работал. Требовалось найти что-то новое.

Новое удалось отыскать лишь перед самым прибытием в Шаонар, последний намеченный к посещению город Великой Империи.

Решение выглядело чрезвычайно простым. Зачем пытаться что-то искать за пределами магической оболочки, когда есть сама оболочка? Надо всего лишь забрать всю энергию из её одной половины и передать в другую. А потом просто выйти из образовавшейся «полусферы».

Проверить, насколько это решение верное, Алина не успевала. Шаонар оставался последней возможностью применить его в деле. Поэтому, хочешь не хочешь, пришлось рисковать и идти на побег без всякой проверки.

Шествие к местному храму Баа́т ничем не отличалось от тех, что проходили в других городах. Процессию, как обычно, возглавляла сама невеста Ашкарти. То, что с десяток гвардейцев, расчищая дорогу, двигались в двадцати-тридцати-сорока шагах впереди, было не в счёт. Переодетые в гражданское, не держа оружие на виду, они, как могли, изображали случайно попадающихся на пути процессии горожан...

Сзади невесты, в трёх-четырёх шагах, разойдясь полукругом, шли пятеро дюжих воинов — своего рода «личный конвой». Дальше, в колонну по два, вышагивала основная группа гвардейцев, сверкающая золотистыми панцирями и церемониальными шлемами. Следом за ними шестеро крепких носильщиков несли паланкин с высокородной Астией. Замыкали кортеж местные стражники, одетые и вооружённые победнее, зато в изрядном количестве — не менее сотни бойцов.

Последних Алина в расчёт не брала. Главное было отвлечь внимание тех, кто рядом, и обмануть высокородную чародейку. А ещё — поймать подходящий момент.

Подходящий момент настал, когда вся процессия «вытекла» на относительно широкую торговую улицу, ведущую прямо к храму. Когда шныряющие впереди «чистильщики» уже более-менее освободили дорогу от разных праздношатающихся, один из жмущихся к стенам торговцев внезапно решил по-быстрому увезти свой товар в ближайшую подворотню. Ухватил за ручки тележку и покатил её к цели, однако на середине пути тележка вдруг опрокинулась, и находящееся в ней имущество высыпалось на брусчатку, буквально под ноги невесте и стражникам.

Личные конвойные тут же бросились устранять неожиданно появившееся препятствие, и в эти мгновения Алина не менее неожиданно оказалась предоставлена сама себе. На такую удачу она не могла и рассчитывать. Но упускать её не имела права.

Энергия, заполняющая переднюю полусферу защиты, потоком полилась в заднюю. Девушка резко ускорила шаг. Теперь оставалось лишь юркнуть в первый же подвернувшийся по дороге проулок и, вынырнув из-под магической оболочки, броситься наутёк. А там — ищи ветра в поле. Что-что, а прятаться в большом городе бывшая нищенка умела получше любого мага-фантомщика.

Нужный проулок нашёлся через пару ударов сердца. Относительно широкий и тёмный. Всего пять шагов направо, и — дело сделано.

Пройти эти пять шагов оказалось не суждено.

Алина неожиданно оступилась, а через миг...

Из выбранного для побега проулка вдруг появился какой-то странно одетый мужчина и, будто не замечая никаких магических оболочек, подхватил падающую на камни невесту. Магическая защита исчезла бесследно, словно её и не было. Причём, это случилось так быстро, что девушка не успела понять, то ли мужчина сам поглотил всю маг-энергию оболочки, то ли это Алина, будучи идеальным проводником, отправила её в незнакомца.

А тот между тем аккуратно вернул несостоявшуюся беглянку в вертикальное положение и сказал то, чего она никак не ожидала услышать здесь, в Шаонаре, пятом священном городе Великой Империи...

Всё, что происходило дальше, Алина воспринимала, словно в тумане. Сидела без сил у стены и безучастно смотрела, как незнакомец отражает направленные на него магические удары, как вступает в драку с гвардейцами, как магичит высокородная Астия, как в ясном небе сверкает яркая молния, как расходится волнами разлитая вокруг маг-энергия...

* * *

Когда служанки унесли оставшуюся после ужина пустую посуду, ожидание превратилось для Алины в настоящую муку. Побег из дворца она наметила на середину ночи, и теперь, чтобы не уснуть, требовалось чем-то занять себя. Чем-то таким, что держит мозг в тонусе и не даёт расслабиться, поддаться желанию смежить веки.

В небе за окном одна за другой загорались звёзды, время тянулось неспешно, словно стекающая по древу смола, а бывшая невеста Ашкарти тихо, чтобы не выдать себя, лежала на тростниковой подстилке и перебирала в памяти всё, что случилось с ней после шаонарского инцидента.

— Ты больше не невеста Ашкарти, — сухо сообщила ей в тот же день высокородная Астия. — Теперь ты наложница Горша...

Сказать, что Алина тогда удивилась, значит, ничего не сказать.

Она всегда полагала, что «порченую» невесту приносят в жертву силе Баа́т в одном из одноимённых храмов. Ещё в свою бытность нищенкой, девушка слышала, как об этом судачат прохожие, потом, уже во дворце, на это намекали учителя и служанки, этот факт подтверждали и случайно подслушанные разговоры стражников и гвардейцев...

Реальность оказалась гораздо страшнее.

Бывших невест действительно приносили в жертву. Только питалась ими вовсе не сила Баа́т.

Ими питался Горш. Тот, кто жил под дворцом. И питался по сути так же, как император. Удовлетворял свою похоть и через неё прибирал к рукам разлитую в мире энергию. Единственное отличие — сам процесс он не прикрывал никакими женитьбами, а просто брал себе то, что хотел. А хотел он, как объяснили Алине на первом занятии в школе наложниц, много. Каждую ночь ему приводили девушку, и он развлекался с ней до утра практически беспрерывно.

Тех, что оказывались слишком пресными, Горш выпивал до дна, и на поверхность из дворцовых подвалов они уже не выходили. Других, что умели быть действительно страстными, он отпускал наверх, до следующего раза.

Умелых и страстных среди наложниц хватало. И как утверждали учителя (включая высокородную Астию), многие из них жили во дворце долгие годы, а некоторые так и, вообще, больше века, сохраняя при этом поддерживаемые магической силой молодость и красоту.

Верить в это или не верить, каждая ученица (а в школе их насчитывалось почти три десятка) решала сама, но все делали вид, что верят.

Почему император терпит в своём дворце какого-то непонятного Горша и даже позволят ему иметь наложниц и присваивать собираемую через них маг-энергию?

Маги-наставники отвечали на этот вопрос буквально на каждом занятии.

«Сила не может иметь только один полюс, — говорили они. — Великий Ашкар собирает всё светлое и возвышенное. Обитающий в подземельях Горш вбирает в себя всё низменное и тёмное. И это отнюдь не добро и зло. Это лишь плюс и минус одного и того же. Настоящее зло обитает ниже, и чтобы сдержать его, императору и его альтер-эго требуется объединять оба полюса. Именно в этом и состоит их великая миссия. Именно в этом вы должны помогать им, отдавая себя целиком и, если дар принят, получая взамен бессмертие...»

Попытку побега Алины на шаонарской улице ни Астия, ни её помощники не заметили. И это давало возможность попытаться сбежать по новой.

В школе наложниц, по мнению бывшей нищенки, условия для побега были гораздо лучше, чем в школе невест. Хотя бы по той причине, что наложниц жило во дворце во много раз больше, и значит, следили за ними менее тщательно.

Вторая причина: комнаты, где жили невесты, выходили во внутренний двор, а у наложниц — во внешний. И пускай внизу за окном стоял постоянный туман, в погожий и ясный день Алина легко могла различить сквозь него контуры городских улиц. Её комната, к слову, находилась достаточно высоко, и чтобы определить, насколько, однажды она уронила вниз маленький камушек. Судя по звуку, до земли он летел около тридцати аршей. Обычной девушке спуститься туда по отвесной стене не стоило и мечтать. Мало того, кандидатку в наложницы в своё время предупредили, что вся стена усеяна отталкивающими охранными заклинаниями, и налагал их сам император. Поэтому всякий, кто захочет спуститься по ней, хоть по верёвке, хоть так, мгновенно сорвётся.

Раньше Алина согласилась бы с этим без лишних раздумий.

Сегодня, спустя пару месяцев после случившегося в Шаонаре, по поводу «всякого» она могла бы поспорить даже с Конклавом. Случайная встреча с неведомым чужаком перевернула все её представления о реальной природе магии. Все маги, от простой деревенской знахарки до верховных и высших, являлись, как она теперь знала, лишь накопителями маг-энергии. И чем объёмнее был резервуар, в котором копилась энергия, тем бо́льшую силу мог выплеснуть маг в своём заклинании.

Вне стен дворца резервуар пополнялся самостоятельно, из внешней среды, у кого-то быстрее, а у кого-то медленнее. Здесь, во дворце, накопление и выплеск блокировались. Собирать и передавать энергию в нужных объёмах, что внутрь, что наружу, могли только идеальные проводники — невесты Ашкарти и наложницы Горша. Их специально разыскивали по всей Империи и привозили сюда, чтобы они работали только на императора и того, кто живёт под дворцом.

Зачем?

Этого Алина не знала.

Зато она знала другое.

Маг-энергию можно не только накапливать и передавать, но и преобразовывать-конвертировать. С плюса на минус, с минуса на плюс, с обоих во что-то нейтральное.

Она поняла это после той встречи на шаонарской улице и своего неудавшегося побега. Тот человек... он не был магом в том смысле, в каком его понимали высшие и верховные и учили этому всех остальных. Он не накапливал маг-энергию, не собирал её, не передавал кому-то другому. Он просто ловил всё то, что в него бросали, и преобразовывал: менял плюс на минус, минус на плюс, отбрасывал лишнее, ставил на службу полезное и, если надо, возвращал назад обновлённое и усиленное.

Так же, как и Алина была идеальным проводником, он выглядел идеальным конве́ртером.

Бывшая нищенка не умела того, что умел этот человек. Но, благодаря новым знаниям, она могла теперь различать типы магической силы: которая светлая, а которая тёмная, где плюс и где минус. Именно эту способность она собиралась сегодня использовать для побега...

Когда туман за стеной поднялся до самых окон, Алина решила: «Пора!»

Она осторожно выскользнула из-под одеяла и, крадучись, добралась до двери. Прислушалась. Выждала минут пять. Удовлетворённо кивнула. Никаких звуков из коридора не раздавалась. Наблюдение за её камерой-залом действительно сняли.

Вернувшись к сложенной возле лежанки одежде, девушка натянула на ноги сапоги, оделась в шальвары и безрукавку, а из других шальвар соорудила некое подобие рюкзака. Завязала снизу обе штанины и принялась складывать в них то, что могло понадобиться в долгой дороге. А когда закончила, затянула поясной шнур и закинула набитые скрабом шальвары себе на плечи. Об этом способе ей рассказывали ещё до того, как она стала нищенкой.

Оконные створки открылись бесшумно. Снаружи клубился туман. Никакой магии в нём не чувствовалось. Вся внешняя маг-энергия сконцентрировалась на наружной стене.

Алина перегнулась через подоконник и внимательно осмотрела участок, по которому придётся спускаться. Всю стену она, конечно, не видела (из-за тумана) — только первые пару аршей. Но, чтобы понять, как в целом устроена система охраны, этого оказалось достаточно. «Тёмные» и «светлые» ловушки присутствовали примерно в равном количестве и перемежались достаточно хаотично. То есть, при спуске требовалось только не ошибиться, какая из них какая.

Самым сложным стал «первый шаг». Перекинуть ноги через отлив и отпустить оконную раму — этот миг показался Алине едва ли не вечностью. Сердце стучало, как молот, тело дрожало, душа замирала от страха, но всё же она заставила себя сделать то, к чему так долго готовилась.

Переток «тёмного» через левую руку в правую, где «светлое», и плюс и минус притягиваются друг к другу, а правая рука прилипает к стене как магнит. Затем то же самое с правой и левой ногой. Дальше обратный процесс, и уже левая рука и правая нога держат тело на гладкой отвесной поверхности, а правая рука и левая нога смещаются на треть арша вниз, чтобы найти для себя новые точи опоры. Главное, вовремя определять, где плюс и где минус, и не останавливаться...

По ощущениям, спуск занял менее получаса, но до земли девушка добралась, чувствуя себя абсолютно вымотанной, как физически, так и морально. Однако задерживаться возле стены, чтобы отдохнуть, безусловно, не стоило. Кое-как отдышавшись, Алина поправила висящий за плечами «рюкзак» и двинулась в сторону от дворца, туда, где сгущался туман и где она ещё никогда не бывала...

Глава 12

Повозка катилась медленно. Конвой никуда не спешил.

Уже третьи сутки кавалькада тюремных телег плелась со скоростью черепахи. Дожди превратили дорогу в непролазную грязь, и, как ни странно, за это я их с удовольствием поблагодарил бы. Ну, если б конечно хляби небесные могли разговаривать или хотя бы слушать.

После предыдущей двухдневной тряски, когда мне чуть задницу не отбило, нынешняя езда, больше походящая на заплыв, казалась верхом комфорта. И если бы не постоянно проникающая за шиворот водяная взвесь, я бы наверно и вправду считал, что эти три дня — лучшее, что происходило со мной в этом мире. А всё потому что за предыдущие пару недель мне было настолько хреново, что забылось практически всё, что случилось до этого.

Во-первых, мне не давали нормально спать. Где-то по трое суток, а после, когда я уже окончательно не выдерживал и вырубался, будили часа через три-четыре, и всё начиналось по новой.

Во-вторых, меня почти не кормили. Краюшка чёрствого хлеба раз в двое суток — это практически ни о чём.

В-третьих, телегу со мной останавливали в каждой деревне и предоставляли окрестным жителям право швырять в меня чем попало. Куриные яйца и гнилые помидоры являлись при этом самым щадящим из того, что бросалось. А словесные оскорбления и плевки я на таких экзекуциях вообще перестал замечать.

Про удобства же местного автозака не стоило и говорить. По факту я мог в нём или стоять, или сидеть на узкой чугунной тумбе, чем-то похожей на те, к каким швартуют суда. Отдыхать на ней, ясное дело, можно было лишь, если действительно умаялся так, что уже пофиг на всё и на свои кости тем более.

К счастью, когда караван попал в полосу дождей, «моя» повозка увязла в грязи самой первой. Да так, что вытянуть её на относительно твёрдую почву не удалось даже десятком выпряженных из других телег лошадей. В результате, её просто бросили, а приговорённого переместили в другую, тоже оборудованную прочной клеткой, но чуть попросторнее и без издевательской тумбы.

Всего по этапу к местам не столь отдалённым в нашей колонне перевозили восьмерых заключённых. Из разговоров конвойных я понял, что всех, включая меня, осудили за душегубства. Поэтому ни с кем из нас охрана особо не церемонилась. Однако, с другой стороны, всё же следила, чтобы никто не помер. Единственный на весь караван маг время от времени подлечивал каждого зэка и даже ругался со стражниками, когда они перебарщивали с наказаниями.

Не знаю, как звали этого колдующего чувака, но силы в нём было достаточно. По крайней мере, облако маг-энергии у меня перед носом, когда он магичил, скапливалось довольно приличное.

Нафига перевозящему каторжников каравану понадобился высокоранговый маг, стало понятно, когда повозки подъехали к поднимающемуся стеной лесу.

— Гиблое место, — посетовал один из охранников.

— И не говори, — отозвался другой. — Ни в жизнь туда сам не полезу, хоть режьте...

Хрен его знает, что они имели в виду. Лично я ничего такого опасного в этом лесу не видел. Лес как лес, деревья как деревья. Единственное — птицы над ним не летали, и мошкара, донимавшая всех даже во время дождя, куда-то внезапно исчезла. Дорога, к слову... ну или то, что можно было условно ею считать, обрывалась метров за пятьдесят до опушки. Тюремные дроги выкатились одна за другой на лишённую растительности поляну, и заключённых стали по очереди извлекать из клеток.

После того как нас построили в ряд, разделили на две четвёрки и приковали друг к другу цепями, на поляну вытолкали два крытых возка с виднеющимися внутри какими-то тюками и бочками. Каждую четвёрку впрягли в «свой» возок, словно ломовых лошадей. Затем вперёд вышел маг и с помощью тонких веток принялся прямо в грязи выкладывать какую-то сложную геометрическую фигуру.

За его экзерсисами я наблюдал с интересом.

Когда инсталляция из «земли и палок» оказалась закончена, маг отошёл в сторону, накинул на плечи бывший когда-то оранжевым, а ныне изрядно выцветший балахон и начал что-то бубнить себе под нос. Минут через пять ветки стали дымиться, а ещё через столько же загорелись. Ей-богу, добыть огонь первобытным методом трения получилось бы и быстрее, и эффективнее. Тем не менее, приключившееся наконец возгорание вполне удовлетворило балахонистого огнедобытчика. Он вскинул вверх руки и принялся нечленораздельно орать.

Нафига он орал, стало понятно, когда пламя начало превращаться в тонкие светящиеся нити. Примерно через минуту из них сформировался мерцающий огоньками круг.

— Откройся! — завопил маг.

И круг в самом деле «открылся».

Я никогда раньше не видел порталов, но то, что это и вправду портал, понял практически сразу.

Ничем иным это колышущееся на ветру зеркало быть не могло. Фэнтези-фильмы и компьютерные игрушки рулят.

— Левые, пошли! — выкрикнул начальник конвоя и, чтобы подстегнуть первую четвёрку приговорённых, стегнул их кнутом.

Каторжники поднатужились, упёрлись ногами в землю и таки сдвинули с места «свою» повозку с тюками и бочками. Десять секунд, и они исчезли в рамке портала.

— Правые! — рявкнул конвойный.

Спину мне обожгло ударом кнута.

Больно, но всё же терпимо.

Постромки врезались в плечи, я сцепил зубы и вместе с соседями потянул повозку к идущему рябью порталу...

Сам переход через «зеркало» никаких ощущений не вызвал. Мы просто прошли через телепорт, а следом туда прошла и телега.

Дождя в «зазеркалье» не наблюдалось. Как, впрочем, и леса. Слева, справа и сзади булькало газами покрытое тиной болото. Под ногами шуршала щебёнка. Плотно утрамбованная дорога (на ней даже колея от тележных колёс не просматривалась) тянулась метров на двести, по перешейку, от островка, на котором мы очутились, к каким-то постройкам.

Обойти их, как вскорости выяснилось, не получалось. Проход на «большую землю» перегораживал забор из брёвен. В центре располагались ворота. При нашем приближении ворота открылись, и оттуда вынеслись четыре здоровых пса.

Моё умение видеть собачьи мысли никуда не исчезло. Я сразу почувствовал, что собаками управляют. На людей они кидаться не стали, а лишь подбежали попарно к обеим четвёрками, передней и нашей, и, скаля клыками, принялись охранять ценный груз.

Следом за псами из ворот вышли пятеро вооружённых мечами стражников. Один из них, видимо, старший, молча указал, куда катить первую телегу, а куда вторую. Запряжённые новоиспечёнными каторжниками, они вкатились во двор и остановились, где было указано. Постромки мгновенно ослабли, и скованные цепями «лошади» смогли наконец перевести дух.

Странно, но примерно в течение получаса мы были предоставлены сами себе, пусть даже с кандалами на руках и ногах. Живущие внутри «зоны» всё это время занимались тем, что разгружали наши повозки. Охранники, ясное дело, прямого участия в работах не принимали, а только командовали и следили, чтобы никто ничего не спёр и не уронил. Непосредственной разгрузкой и переноской занимались четверо каких-то убогих, одетых в серые робы с жёлтой звездой на спине. Хорошо хоть, не шестиконечной, а восьмилучевой, а иначе всё выглядело бы, как в каком-нибудь фильме про лагеря смерти: собаки, эсэсовцы, истощённые узники, труба крематория...

Труба тут, кстати, и вправду имелась. Только пониже, чем у нормального крематория, и дым из неё шёл пожиже. Наверное, кухня какая-нибудь или баня... А может и кузня... Хрен поймёшь это магическое средневековье. Два месяца уже в нём валандаюсь, а в местные реалии никак до конца не врублюсь...

Внимание на нас обратили, только когда разгрузка повозок полностью завершилась.

Под присмотром охранников двое зэков сняли с нас сбрую, затем во дворе появился кузнец (всё-таки не ошибся, кузня тут действительно есть) и принялся с помощью всё тех же двух зэков расклёпывать наши цепи и кандалы.

Оказаться условно свободным, не в клетке и ни к чему не прикованным, стало для меня неожиданностью. Даже кое-какие дерзкие мысли в голове появились.

— Бежать не получится, не мечтайте, — грубо обломал мои грёзы чей-то негромкий голос. — Отсюда не убежишь. Попросту некуда. Так что весь срок отмотаете от звонка до звонка... Ну, если конечно живы останетесь.

Говорящий был магом. Я понял это по оранжевой мантии, такой же, как у того чувака, который делал портал, только более яркой. Видимо, оранжевый цвет являлся отличительным атрибутом всех магов-откупщико́в.

— Меня зовут мастер Хорус. Я начальник этого лагеря, — продолжил маг. — Сейчас вы пройдёте дезинфекцию, полу́чите форму, кле́йма и с завтрашнего утра начнёте работать. Что надо делать, какие установлены нормы, объяснят нормировщики. Получаемая на каждый день пайка зависит от выполнения суточного наряда. За превышение нормы — награда, неисполнение — штраф. На этом всё. Мастер Ридий, займитесь новоприбывшими, — кивнул он ещё одному оранжевому, «внезапно» нарисовавшемуся у него за спиной, после чего развернулся и, ничего больше не говоря, направился прочь со двора.

— Встали в колонну по одному! — скомандовал «оранжевый номер два». — А теперь шагом марш во-он к тому вон навесу...

Мастер Ридий, если я правильно понял, был здешним лепилой. Ну, в смысле, магом-целителем. Именно он проводил под навесом ту самую дезинфекцию, которую обещал местный «кум». Вся процедура сводилась к тому, что мы, каждый по очереди, скидывали с себя одежду, бросали её в костёр, после чего голышом проходили в специальную загородку и ждали, когда поступит команда на выход.

Судя по очередному облачку перед физиономией, Ридий «дезинфицировал» нас дистанционно, с помощью магии. Лично я выпендриваться не стал — позволил энергии проникнуть внутрь моей тушки и, услышав спустя полминуты приказ убираться, исполнил его с максимально возможной скоростью. Предыдущий «клиент», к слову, слегка затупил, промедлил и получил за это хорошего пинка от дежурящего около загородки охранника.

Следующим пунктом программы «Посвящение в каторжане» стало клеймление. И вот тут аналогия с нацистскими концлагерями была уже стопроцентная. Каждому ставили на запястье номер, причём, не с помощью нагретого докрасна стального тавра́, а технологически — специальной колдунской машинкой. Приложили к руке, нажали на кнопочку и — вуаля, «татуха» готова. У меня, например, пониже ладони теперь красовались цифры 9476. Синие, как у бывалого зэка. Жаль, куполов на груди не имелось — сошёл бы за авторитета-сидельца...

Кстати, во время клеймления обнаружился интересный факт. Так же, как при прохождении портала, никакого облака маг-энергии передо мной не возникло. Видимо, иммунитет против магии срабатывал только тогда, когда... Да хрен его, в общем, знает, из-за чего он в обоих случаях не сработал. Тут, чтобы понять, бутылка нужна. И статистика. А пока ни того, ни другого нет, не стоит и трепыхаться — мозги свернёшь...

После нумерования свежеиспечённым каторжникам выдавали тюремные робы. Грубые рабочие штаны и такую же куртку, серые, с восьмилучевой звездой, пропитанные чем-то водоотталкивающим — то ли воском, то ли каким-нибудь магическим парафином. А потом швыряли и обувь — какую-то несуразную хрень на деревянной подошве, чем-то напоминающую калиги древних римлян. Как эти недобашмаки надевать, подсмотрел у других. Ну, и надел, короче... Хорошо, за время бродяжничества кучу мозолей себе на ногах уже заработал, поэтому шанс, что не сотру их напрочь, всё же имелся.

Когда предварительная подготовка к началу каторжной жизни закончилась, нас (опять же колонной) повели распределять по баракам. Бараков здесь оказалось восемь. Наверно, как раз из-за этого, а не только чтобы повозки с товаром возить, через портал отправили именно восемь приговорённых, а не семь или девять.

Мне выпало заселиться в барак номер шесть. Деревянное строение без особых изысков. Крыша из дранки, широкая дверь-решётка, пара десятков окон-бойниц (тоже с решётками), два ряда нар без матрасов, но с изголовьями-чурбаками. И типа «дневальный» на входе. При появлении опоясанного мечом стражника он тут же вскочил с табуретки и хрипло отрапортовал:

— Заключённый девяносто четыре тридцать один! Происшествий нет.

Меченосец брезгливо поморщился и мотнул головой в мою сторону:

— Это новенький. Иди, покажи ему, что да как, и назад... Оба, — добавил он, взглянув на меня.

Дневальный выудил откуда-то деревянные ложку и миску (изрядно засаленные), сунул их мне и рысцой потрусил вглубь барака.

— Вот тута твоё, — указал он на нужные нары. — Шмотки хранить под шконкой. Ложку лучше держать при себе, иначе сопрут. Миску тоже старайся прятать, так спокойне́е. Усёк?

— Усёк.

— Главный тут бригадир, Корень зовут. Его шконка вон там. С ним и его дружбанами не связывайся, целее будешь. Уяснил?

— Уяснил.

— Ну, вот и кузяво. Самого-то как звать?

— Девяносто четыре семьдесят шесть.

— Фишку сечёшь, — похвалил «дневальный». — Но это для вертухаев. А для своих нормальное погоняло должно быть. Я вот, к примеру, Чак.

— А я — Дар.

— Хм... не слышал. Первая ходка что ли?

— Здесь первая. Я раньше на юго-западе чалился.

— У мореходов?

— Угу.

— Понял. Замётано...

Остаться в бараке мне не позволили. Оно и понятно: нефиг болтаться без дела! Каторжник, если не помер, не спит и не жрёт свою пайку, должен пахать. Даже у солдата свободного времени больше. Наверное, потому, что прямой прибыли он не приносит, а зэк, угодивший в лапы к откупщика́м, уже не зэк, а рабочая особь, и использовать её надо строго по назначению.

До самого вечера я проторчал возле местной кухни — очищал от жира и копоти какой-то котёл (то ли бронзовый, то ли латунный, но точно, что не чугунина и не люминий) и офонаревал от доносящихся из помещения запахов. Жрать хотелось по дикому, аж желудок сводило. Танталовы муки в чистом виде: близок локоток, да не укусишь. Пусть там даже баланду из отбросов варят, но когда две недели не ел, рад будешь любому съедобному вареву.

Работу — отдраенный до блеска котёл — у меня приняли с брезгливым выражением на лице. Но поощрение всё-таки выдали — два небольших сухаря, показавшихся мне едва ли не пищей богов... Да, управление голодом — штука мощнейшая. Никакая инфоцыганская «мотивация», никакой «личностный рост», никакие зарплатно-карьерные перспективы и рядом тут не стояли...

В барак меня отконвоировали только после того, когда туда прибыл основной контингент — три с лишним десятка хмурых уставших мужиков в таких же, как у меня, робах, только чуток погрязнее. Дневальный, если я правильно понял, кому надо всё обо мне рассказал, так что расспросами «кто таков?» никто уже не задавался. Просто проводили взглядами, дождались, когда свалят конвойные, и занялись главным делом — утилизацией, сиречь, поеданием заработанных за день пайков. Я молча следил за процессом и давился слюной.

Пытка продолжалась недолго, минут пять или около. А затем сидельцы один за другим потянулись в угол, к параше на три очка и мойке на столько же краников.

Первым, ясное дело, освободился бугор, следом его кореша.

Один из последних вразвалочку подошёл к моему топчану.

— Слышь... как тебя? Дар?

— Дар.

— Ну, так вот, Дар. Слушай сюда и не говори потом, что не слышал. Пятина с нормы идёт бригадиру в общак. Врубился?

— Пятина? — поднял я бровь. — А ежели не согласный?

Сиделец оскалился:

— А ежели кипиш начнёшь поднимать или же вертухаям в уши надуешь, пеняй на себя. И не заметишь, как чепушилой станешь.

Я встал со шконки и, чуть наклонившись, негромко, чтоб остальные не слышали, проговорил:

— Шнифты́, бродяга, разуй. Пятина в общак — это беспредел. И не надо мне в уши ссать. Пуганый. Так своему боссу и передай. А если он снова захочет ноги загнать, пусть сам идёт. С тобой мне базлать не по масти. Усёк? — от лёгкого тычка пальцами в нужную точку блатной выкатил зенки и принялся ловить пастью воздух. — Ага. Вижу, усёк. А теперь развернулся и двинул к бугру... Всё. Бывай...

Что любопытно, никаких действий со стороны местного пахана не последовало. Он просто зыркнул недобро в мою сторону и отвернулся, словно ничего не случилось.

Ох, чую, бдить в эту ночь придётся со страшной силой. Такие заходы никогда просто так не кончаются.

— Зря ты быка врубил, — послышалось от соседних нар. — Блеснуть чешуёй, конечно, прикольно, но Корень, он, сука, злопамятный. Может, и на перо втихую поставить, у него это запросто.

Я хмуро посмотрел на сказавшего. Обычный мужик. Или, скорей, мужичок. Лысоватый, сухонький, с бегающими глазками. И руки такие... музыкальные. На запястье — 9444. Типичный жулик, короче.

— Я — Жирдяй. А ты вроде Дар, да?

— Да.

— Нас с тобой в пару, наверно, поставят.

— В каком смысле?

— В смысле, работать.

— И что за работа?

— Как и у всех — драконьи зубы искать. А если не повезёт, то и драконьи слёзы. Хотя, как по мне, это просто драконьи окатыши. Дерьмо, одним словом...

Глава 13

Шлёпать по болоту, даже когда на ногах мокроступы — то ещё удовольствие. Хорошо хоть, при выходе на поиски «слёз» помимо корзины каждому выдавали болотные сапоги — высокие бесформенные «типа бахилы» из пропитанной воском ткани. Промокать они в конечном итоге всё-таки промокали, но, во-первых, не сразу, а во-вторых, свою главную функцию — защиту от всякой кровососущей дряни — выполняли исправно. Как поговаривали, за сутки, бывало, по сорок пиявок от них зараз отлепляли, но ни одного прокуса не обнаруживали.

Сегодня мы шарились по болоту не парой, а тройкой. Сегодня мне и Жирдяю присоседили в напарники Гривса, того чувака, что пытался гнуть пальцы в первый день моей каторги. В принципе, он нам не мешал, и вероятней всего, это просто бугор-смотрящий подсуетился — чтобы хоть как-то выровнять показатели всей бригады. Ведь если снова общую норму выполнить не получится, то штрафанут опять весь барак, без оглядки на внутреннюю зэковскую иерархию. А очередного облома, уже четвёртого за неделю, остальные сидельцы могут бугру не простить. Прецеденты, по слухам, уже бывали, и чем-то хорошим они никогда не заканчивались...

— Куда побежал, дурик? Там только трясина.

После моего окрика Гривс встал, как вкопанный. А затем медленно и осторожно принялся пятиться к считающейся безопасной тропе. В том, что он лопухнулся, не было ничего удивительного. По всем признакам, тот участок болота выглядел перспективным и безопасным. Что «слёз дракона» там сейчас нет, а среди кочек и тины таится бочага и в ней магическая ловушка, знал только я. Точнее, не знал, а видел — спасибо очередному облаку маг-энергии и умению смотреть сквозь преграды, полученному в карточной игре в лисавском трактире.

Правда, и зэки, и лагерная охрана считали мою удачливость врождённым везением (а к везению в их среде относились с ба-альшим пиететом), но меня это, в общем и целом, устраивало. Раскрываться хоть перед кем-то в планы мои не входило. Мои планы предполагали другое. Изучить болото и его тайны по максимуму и, как только представится шанс, свалить из этого поганого места. Да так, чтобы все решили: «помер Максим, и хрен с ним». Ну, в смысле, утоп наконец-то зэк 9476, сгинул вместе с удачей, а искать его в Мёртвых топях дураков нет, живые из Мёртвых топей не возвращаются.

Исключительно из-за этого я сам всегда вызывался идти на поиски в топи, а не на Чёрный курган и в тянущиеся под ним катакомбы искать там «драконьи зубы». Моему странному энтузиазму большинство удивлялось, но не препятствовало. Ну, хочется человеку опять испытать судьбу и удачу, пусть испытывает. Другим от этого только легче. А если при этом он ещё норму регулярно раза в полтора перевыполняет, так это и лагерному начальству, и зэкам всё в плюс идёт. Под эту сурдинку даже мой ненавистник Корень не имел объективных причин, чтобы снова попробовать меня как-то прищучить. По-тихому, а не как поначалу — прилюдно и не слишком удачно...

* * *

Первая ночь на зоне, что удивительно, прошла для меня абсолютно спокойно. Никто со стороны пахана и его приближённых не пытался пробраться ко мне в темноте и учудить что-нибудь нехорошее. А ведь я ждал, готовился, спал, как говорится, вполглаза и, в результате, к утру оказался совершенно разбитым. Но, вероятно, на это и был расчёт: чтобы нарушитель уже сложившихся в бараке порядков находился на следующие сутки не в форме...

— Сорок четыре и семьдесят шесть сегодня отряжаются на болото, — злорадно объявил бригадир после получения общих нарядов от нормировщика. — Норма — пять «слёз» на каждого.

Стоящий рядом со мной Жирдяй обречённо вздохнул:

— От же ж... нелёгкая...

— Болото хуже, чем шахты? — поинтересовался я с деланым равнодушием.

— Увидишь — поймёшь, — буркнул сорок четвёртый.

Честно сказать, когда мы оказались на месте, я ничего особо не понял. Ну, болото. Ну, кочки какие-то. Ну, ловушки там всякие время от времени появляются. Ну, надо среди осоки выискивать какие-то камушки, которые всплывают из глубины... Что здесь такого опасного для опытного человека? Просто не лезь куда-нибудь наобум, а придерживайся привычных путей, и будет тебе, как говорится, полное счастье.

Не лезть наобум, как вскорости выяснилось, у каторжников не получалось. Задачи просто вернуться живыми перед ними не ставили. От шарящихся по трясине сидельцев требовали вернуться с прибытком — нужным количеством гладких напоминающих янтарь камушков. За невыполнение нормы па́йку сперва урезали, а при повторении вообще переставали давать. Поэтому, хочешь не хочешь, приходилось идти на риск. Риск иногда заканчивался печально. И если в шахтах под Чёрным курганом неудачника могли ещё как-то спасти (всё-таки под ногами там твёрдая почва и народу «пасётся» не в пример больше), то в Мёртвых топях пытаться кого-то спасти означало рискнуть вдвойне. А ставить на кон свою жизнь ради такой ерунды — нормальные зэки на это, ясен пень, не подписывались.

Обычно, как объяснил Жирдяй, на болото от каждого барака отправляли по два-три человека, самых проштрафившихся или чем-то не угодивших смотрящему. На каждую пару-тройку выделялся отдельный участок, и пересечься они могли лишь в исключительных случаях. Охраны, как таковой, «болотникам» не выделялось, хватало одного стражника с арбалетом, дежурящего на перешейке. Бежать, как считалось, отсюда мог только умалишённый. Преодолеть тянущиеся на несколько лиг Мёртвые топи, а затем Гиблый лес не удавалось ещё никому.

Переход в обжитые места осуществлялся только порталом, но его строили с другой стороны, раз в три месяца или реже, когда отправляли на каторгу очередных осуждённых, припасы и продовольствие и забирали обратно готовую продукцию и людей — кого-то из персонала и тех, у кого закончился срок. Последних, к слову, было не так уж и много. По словам напарника, до звонка доживало не более четверти контингента. Большинство либо получали добавку к сроку вплоть до пожизненного (найти для этого повод проблемы не представляло), либо не выдерживали условий лагеря и помирали, кто сам, а кто и в результате «несчастного случая».

Жирдяю помирать не хотелось, «зарабатывать» на пожизненное — тоже. Поэтому первые полчаса нашего хлюпания по болоту он только и делал, что ныл от свалившихся на его голову бед и пробовал поучать меня, как искать нужные камешки и «правильно» вести себя в коллективе.

Про последнее я слушал вполуха, но мотал на ус предпоследнее, а затем, когда наконец понял, что требуется, словно бы ненароком выудил из рыхлого мха облепленный ряской шарик:

— Не он?

— Етить! — уронил челюсть Жирдяй. — Слеза! Настоящая! Как это ты?! Вот так вот... сразу?

— А пёс его знает, — пожал я плечами.

— Ну, ты везунчик! — восхитился напарник.

Конечно, я не стал ему говорить, что везением тут и не пахнет. Поскольку понял из его объяснений, что все эти «слёзы и зубы» — штуки магические и, значит, должны как-то влиять на людей. Плюс влияние на поисковиков должны оказывать и магические ловушки. Поэтому единственное, что мне требовалось — это найти способ, как отличить одно от другого.

Способ нашёлся быстро. Как только перед глазами возникало очередное облако маг-энергии, а оно возникало лишь возле какой-нибудь кочки, я сразу же отправлял её в другую такую же кочку, соседнюю. Если в начальной кочке таилась ловушка, соседняя кочка булькала и погружалась под воду, а если ничего не происходило, значит, это был выплеск энергии от «волшебного камня».

— А знаешь, зачем нужна эта хрень? — спросил меня после третьей «удачной» находки повеселевший напарник.

— Понятия не имею.

— Камни Баа́т, — поднял палец Жирдяй. — Они получают силу от этой дряни.

Я усмехнулся:

— Свистишь.

— Век воли не видать, — «побожи́лся» сорок четвёртый. — Сам слышал, как кум и лепила об этом базарили...

В тот день мы на пару набрали шестнадцать камней, и все отыскал я. Мог бы и больше, но какой смысл? Зачем привлекать внимание к чрезмерной удаче? Лучше уж так: везёт, но в разумных пределах. По-человечески, без колдунства.

Жирдяю, чтобы не путался под ногами, предложил самому ничего не искать, никуда не лезть, а лишь страховать меня, чтобы помог если что. Ну, типа, если в трясину меня внезапно затянет, жердь бы какую-нибудь бросил и вытянул.

Надо ли говорить, что сорок четвёртый согласился на это с плохо скрываемой радостью. Он даже специально вернулся на берег и вправду нашёл там какую-то длинную палку, а после начал ходить за мной метрах в пяти позади и принимать в корзину найденные «сокровища». Работа, мало того что непыльная и безопасная, так ещё и довольно выгодная. Ведь даже если с напарником что-то случится, камни-то вот они, в корзине лежат и хлеба не просят...

Словом, когда с берега протрубил рог, возвещая об окончании рабочего дня, мы спокойно, без суеты выбрались на твёрдую почву, неся по корзине с восемью «драконьими слезами» внутри.

К лагерю вместе с другими «болотниками» мы подошли аккурат тогда, когда туда привели и «шахтёров», занимавшихся сбором «драконьих зубов» под Чёрным курганом. Всех добытчиков выстроили по-бригадно, в очередь к своему приёмщику-нормировщику. Но перед тем, как приступить к сдаче трофеев, вдоль очереди, не особо скрываясь, прошли двое блатных из окружения бригадира — уже известный мне Гривс и рыжий детина по кличке Шип.

Они останавливались возле каждого зэка и принимали в свою корзину «процент в общак» — кто давал камень, кто два, а кто и все три.

Жирдяй сунул им две «слезы». Получив от напарника мзду, они переместились ко мне.

Я смерил их снисходительным взглядом и без затей посоветовал:

— Проходите, господа, не задерживайтесь. Здесь вам не подадут.

Рыжий злобно ощерился, но устраивать кипиш прямо сейчас не решился. Гривс что-то шепнул ему на ухо, и оба двинулись дальше.

— Если что, я не при делах, — пробурчал секунд через десять Жирдяй. — Сам из своих разборок выламывайся.

Отвечать я не стал. В этих делах я действительно рассчитывал лишь на себя. Но что нарывался — факт. Зачем? Да просто чтоб сразу поставить себя в положение «авторитетного беспредельщика». Ибо ходить под кем-то на этой зоне не собирался. Как, впрочем, и чалиться здесь больше трёх месяцев... максимум, полугода...

Восемь «драконьих слёз» нормировщик принял от меня, приподняв бровь. Логично, учитывая, что это мой первый рабочий день в местном «гулаге». Тем не менее, награду ударнику не зажал — выдал две тонкие окрашенные пластинки, белую и оранжевую.

«Белая — норма, оранжевая — доппаёк», — объяснил мне Жирдяй, когда сдача камней завершилась и бригаду опять выстроили в колонну по одному, для следования к бараку.

Жратву выдавали перед входом в строение. Зэки сдавали полученные от нормировщика крашеные жетоны и получали взамен хлеб и баланду. Не особо аппетитного варева я, как передовик производства, получил полную миску, а хлеба — аж три краюхи. В принципе, всё это можно было растянуть не только на ужин, но и на завтрак, но, как сказал сорок четвёртый, съедать лучше сразу, не то уведут, как ни прячь.

Нормальное одноразовое диетическое питание. И фитнес в течение дня. Для желающих поправить фигуру самое то.

Не скажу, чтобы я прямо «давился, но ел», однако немного хлеба после приёма пищи таки осталось несъеденным. Поначалу решил было спрятать его за пазуху, но затем вдруг услышал негромкий писк. Он доносился откуда-то из-за чурбака, заменяющего на нарах подушку.

Крысы что ли?..

А нет, не крысы.

За чурбаком обнаружилась мышь. Точнее, мышонок. Совсем махонький.

Удивительно, но сбежать или спрятаться он не пытался. Просто тыкался своей мордочкой туда-сюда и еле слышно попискивал.

Пользуясь полученными ещё в Шептунах способностями, попробовал «поговорить» с ним.

Ну, а чего? С собаками и лошадьми получалось, так почему бы с мышами не попытаться?

Желания и мысли мышонка изысками не отличались. Он жутко хотел есть. Так сильно, что даже людей перестал бояться. А за смелость, пусть даже безрассудную, всегда полагалась награда.

Положив перед носом мышонка кусочек хлебного мякиша, я мысленно пожелал ему «Приятного аппетита!»

Уговаривать хвостатого малыша не потребовалось. Он буквально вгрызся зубами в «упавшую с неба» пищу, и меньше, чем через минуту, от угощения ничего не осталось. После чего этот мелкий «зверь» вновь начал шарить носом по сторонам, явно желая добавки.

«Хорошего понемножку», — сказал я ему, и, как ни странно, он меня понял. Сел на задние лапки, поднял мордочку и уставился на меня глазками-бусинками.

«Хочешь ещё?»

Грызун скосил голову набок.

«Завтра утром. Если посторожишь... Спрашиваешь, кого? Меня. Чтобы никто и близко не подошёл этой ночью... Договорились?»

Мышонок закрутился на месте, потом внезапно остановился и шлёпнул хвостом по доскам.

Я удовлетворённо кивнул и протянул ему руку. Малыш пискнул и ловко забрался мне внутрь рукава. И пусть я когда-то слыхал про такое слово, как «туляремия», но думаю, это всё же не тот случай, когда стоит бояться. Ведь договор, как известно, дороже любого страха...

Меня разбудил тонкий тревожный писк прямо внутри черепной коробки. А до того спал, как убитый. Хотя поначалу думал подстраховаться: не класть все яйца в одну корзину и не полагаться только на обещание Мы́ша (ведь правда, крутое я имя придумал? и, главное, редкое). Однако сколько б не пыжился, сколько бы не считал, что справлюсь, а всё равно заснул, вырубился, как только улёгся на нары, и, если бы не мой новый друг, то вероятней всего, навсегда.

Веки, чтобы оценить обстановку, поднимать не потребовалось. Опция «видеть с закрытыми глазами», полученная в Лисавах от трактирного жулика, до сих пор действовала. Всё, что происходило в радиусе пяти метров от моей головы, отлично просматривалось даже в потёмках. Двое из прихлебателей Корня — рыжий детина Шип и невысокий, но жилистый Дэл — осторожно подбирались ко мне через «взлётку» (проход между рядами нар). И спасать эти «Чип и Дэйл» точно никого тут не собирались. Первый держал в руках свёрнутый из куска материи жгут (душить он меня им что ли собрался?), второй — палку (наверно, от шконки какой-нибудь отодрал). Видимо, думали, что я «Толстопуз» и, пока они будут меня кончать, только мяукать смогу, бессильно и жалобно. Наивные, блин...

Когда коротышка Дэл приблизился к нарам вплотную и поднял палку, я мячиком подпрыгнул с жёсткого ложа и с разворота, опережая чужой удар, влепил ему пяткой по кумполу. А дальше, не останавливаясь, длинным прыжком соскочил со шконки и, разом очутившись за спиной у детины, пробил в почки. Шип изогнулся дугой и, выронив жгут, брякнулся наземь.

Всего через миг над головой вспыхнул свет (ага, магические светильники тут всё же имеются), и сзади от двери заорали сакраментальное: «Всем лежать! Морды в пол!»

Ну да, ну да. Плавали, знаем. Магоспецназ в чистом виде...

Команду местных «омоновцев» я выполнил без раздумий. Двое моих противников — тоже. Хотя им для этого падать на заплёванный пол не понадобилось — и так уже валялись на нём, булькая юшкой.

Четверо стражников с мечами наголо и один маг со вскинутой вверх рукой, над которой уже горел готовый к применению файербол, подошли к месту схватки через десяток ударов сердца.

— Этих в изолятор! — указал маг на Шипа и Дэла.

— Этому... — он кивнул на меня, — десять плетей и десять суток на то́пях...

Плети — это, конечно, больно и неприятно. В любом случае, до утра я глаз не сомкнул. Спина горела от ран, любое движение доставляло реальную муку, и даже осознание того факта, что на ближайшее время бугор и компания от меня отвязались, особенной радости не приносило.

К счастью, наутро мучения кончились. Раны мне магически подлечили, а иначе какой из меня работник, и нас с Жирдяем снова отправили на болота. Три раза ха-ха. Если лагерное начальство и вправду считало, что для меня это наказание, то оно глубоко заблуждалось.

Даже Жирдяй по этому поводу не стенал, а вполне себе удовлетворился той ролью, которую я выписал ему в первый же день — быть на подхвате, не лезть самому на поиски и получать половину от найденного. К слову, все десять суток штрафа норму мы выполняли на сто процентов, но ни процентом больше. Типа, чтобы не выделяться на фоне всех остальных.

Корень и его шобла от меня, на самом деле, отстали. Мало того, вместе со мной они теперь не трогали и Жирдяя, и он, пользуясь случаем, так же, как я, уже ничего этим вымогателям не отстёгивал. А вот других они прессовали нещадно. Хотя кое-кто, глядя на наши успехи, всё же пытался выскочить из-под бригадирской «опеки». Безуспешно. Всех возбухающих Корень давил на корню. И я ему не мешал. Вооружённый нейтралитет для меня был гораздо выгоднее непримиримого противостояния. Тем более что надолго на каторге я задерживаться не собирался.

В шахты под Чёрным курганом довелось угодить лишь после отбытия наказания. Честно скажу, меня они не впечатлили. Напарники тут не требовались, а перед входом в подземку каждому выдавали кайло, и этим кайлом сидельцы изо дня в день долбили стены многочисленных штреков и штолен в надежде найти точно такой же камушек, как на болоте. От болотного он отличался только названием. Там его величали «слезой», здесь — «зубом».

Хотя, как сказал в нашем первом разговоре Жирдяй, эти «слезливые зубы» и вправду напоминали отходы жизнедеятельности какого-то неизвестного существа, которыми он обильно усеивал места своего обитания. То ли территорию метил, то ли «икру» метал. И та, и другая версия выглядели правдоподобными, но я ими не заморачивался. Просто использовал свои инсайдерские способности, собирал камни до нормы, прикидывал планы побега. И чем дольше думал, тем всё отчётливее понимал: одному бежать не получится. Хотя бы по той причине, что география этих мест оставалась для меня «терра инкогнитой». Ну, или «табула разой» — пусть меня знатоки латыни поправят...

* * *

— Стой, где стоишь! — скомандовал я застывшему среди тины Гривсу и осторожно двинулся в его сторону.

Честно сказать, мне не слишком хотелось, чтобы он помер прямо сейчас, будучи формально моим напарником. Точнее, членом команды, пусть даже временной, на один день. Ругаться с бугром из-за его случайно сгинувшего корефана желания не было. Никакой пользы это не принесло бы. А если нет пользы, нечего и огород городить. Завтра, в другом составе, если ему в самом деле так хочется сдохнуть, пускай подыхает, а сейчас нафиг. Репутация удачливого добытчика стоит намного дороже. Поэтому вытащить этого суицидника на относительно твёрдое место — лучшее, что я мог сейчас предпринять.

Блатной переминался с ноги на ногу на мокрой кочке и с опаской оглядывался.

Чем ближе я подходил к нему, тем сильнее тревожился. Не нравилось мне что-то в растёкшейся рядом боча́ге. Нет, ловушка там безусловно имелась, но слишком уж... нарочитая что ли... И облако маг-энергии уже клубилось перед лицом, причём, довольно густое (из-за ловушки в бочаге), так что иную магическую опасность издали обнаружить не удавалось.

— Вон! Левее! — крикнул внезапно Жирдяй, и я машинально скосил глаза.

На кочке, всего в двух шагах от Гривса, поблёскивала янтарём свеженькая «драконья слеза». Такая нам ещё никогда не встречалась. Размером с кулак, яркая и гладкая, как морская жемчужина.

Предупредить блатного, чтобы он и дальше оставался на месте, я не успел. Промедлил всего секунду, но этого оказалось достаточно. Гривс, словно заворожённый, шагнул к камню и наклонился, чтобы поднять его.

«Драконья слеза» провалилась в мох, а следом за ней в трясину провалился и Гривс.

— Жирдяй! Шест! — заорал я, отшвырнув в сторону накопившуюся перед физиономией, но оказавшуюся ненужной энергию прежней ловушки.

Переданная напарником жердь до Гривса не доставала. Утопающий тянул к ней руки, но не дотягивался. Его голова уже наполовину ушла под воду, и он запрокидывал её, пытаясь поймать хоть немного воздуха. В выпученных от натуги глазах плескался животный ужас.

На отчаянный шаг я решился, когда Гривс уже пускал пузыри, а над болотной тиной торчала только его макушка, да одна из ладоней всё ещё силилась ухватиться за несуществующую соломинку.

От безопасной тропы до места, где он тонул, было метра четыре.

Но это по прямой.

В реале, чтобы туда добраться, мне понадобилось три прыжка. Сперва на одну кочку, едва выглядывающую из воды, затем на вторую... Ни в той, ни в другой никакой магии не ощущалось, мой вес они пусть и с трудом, но выдержали.

Про третью, оказавшуюся маг-обманкой, я больше всего боялся, что она «одноразовая». В том смысле, что, один раз использованная, заново кочкой не станет.

Прыгнул и сразу же погрузился до пояса в болотную жижу.

«Допрыгался, б...» — мелькнуло в башке, но уже через миг какая-та могучая сила вдруг вытолкнула меня из воды, и ноги опять обрели опору. Хлипенькую, грозящую в любое мгновение провалиться в неизвестно куда, но — реальную.

Ещё никогда за всё время моего пребывания в этом мире я не был так рад появившемуся перед физиономией облаку маг-энергии. Рад до безумия. Всю её я отправил в себя, истово возжелав одного — того же, что получилось при первой встрече с Мадиром, а после в трактире в Бугу́ртии — волшебного усиления любого удара, любого движения.

Просунув руку сквозь тину, я ухватил уже почти утонувшего Гривса за шиворот и одним мощным рывком выдернул из трясины. И сразу, не останавливаясь, зашвырнул его метров на десять, к Жирдяю, на хлюпающую водой мшистую землю. После чего выпрямился и мысленно сплюнул:

«Ну, всё! Плакала тайна. Теперь о моих способностях вся зона шептаться будет...»

Глава 14

По поводу тайны я всё-таки погорячился. Какого-то особого внимания к моей персоне ни в бараке, ни на работах, ни среди магов-охранников в последующие две недели не наблюдалось. То ли Жирдяй и Гривс попросту не прочухали, что же в действительности произошло в тот день на болоте, то ли оба вдруг оказались, словно кремень, и никому не стали разбалтывать о случившемся. В последнее, впрочем, верилось плохо. Кто-кто, а Гривс точно не стал бы утаивать от смотрящего столь ценную информацию. Другой вопрос, как Корень этой информацией распорядился...

В любом случае, планы побега требовалось теперь разрабатывать в ускоренном темпе. Ведь если местные маги сложат кое-что к носу и догадаются, наконец, о моей истинной сути... Нет, навряд ли они станут предпринимать что-нибудь серьёзное самостоятельно. Скорее всего, свяжутся вначале с «большой землёй». Поскольку кто его знает, какие ещё у этого странного каторжника умения? А вдруг он всю зону по брёвнышкам разнесёт, если его на арапа взять попытаться, без подготовки?..

По слухам, очередной «сеанс связи», в смысле, портал «оттуда-сюда» должен был состояться примерно через пару недель. Так что личный дедлайн мне, волей-неволей, пришлось привязывать к этой отсечке. Сержантский зазор решил себе сделать неделю. На всякий пожарный — вдруг всё случится раньше, чем думается...

К установленному самому себе сроку я еле успел.

Конечно, пришлось поработать-напрячься, но — справился.

В тот день мы опять вышли на работу в Мёртвые топи втроём: я, Гривс и Жирдяй.

В индивидуальном плане, для побега всё у меня было готово, всё при себе. Деревянная ложка за поясом, два десятка завёрнутых в чистую тряпку сухарей за пазухой, и там же, только с другой стороны — Мыш. Оставлять его одного в этом ужасном месте — бараке для каторжников — я посчитал кощунственным.

Последнее, что оставалось — это решить вопрос с компаньонами.

— Слушай, Жирдяй, — обратился я к напарнику спустя два часа после начала работы. — Тебе тут случайно не надоело?

— Тут — это где? — не понял сиделец.

— Здесь, на каторге.

— Ну... я тут уже пятый год.

— А сколько осталось?

Вообще, такие вопросы здесь было не принято задавать, но Жирдяй возмущаться не стал:

— Восемь. Но это если ещё не добавят.

— А могут?

— Ещё как могут.

— Уйти отсюда готов?

На несколько секунд напарник просто завис.

— Уйти? Что значит... уйти? — осторожно поинтересовался он, вновь обретя дар речи.

— А то и значит, — пожал я плечами. — Берём и уходим. Прямо сейчас, через топи, дальше сквозь Гиблый лес, и — свобода. На всё про всё трое суток. Максимум, четверо. Ну? Согласен?

Жирдяй молчал почти полминуты. Потом оглянулся.

— А этот? — кивнул он на шарящего возле тропы Гривса.

— Захочет, с нами пойдёт. Не захочет, останется.

— Донесёт, — усомнился Жирдяй.

Я усмехнулся:

— И что?

Каторжник почесал бороду.

— Мне надо подумать.

— Думай. Только недолго. Можешь ещё и с ним посоветоваться, — тоже кивнул я на Гривса.

— С ним?! — изумился Жирдяй.

— С ним. Ну, если, конечно, надумаешь. Мне, с кем идти на рывок, без разницы. Усекаешь?

Напарник сглотнул, но спорить со мной не решился.

Я развернулся к нему спиной и, приложив руку ко лбу, словно козырёк, принялся оглядывать топь. Солнце светило в глаза. Туман над болотом уже рассеялся. Хоженая тропа обрывалась метрах в трёхстах от того островка, где мы находились.

Судя по шороху сзади, Жирдяй действительно шептался о чём-то с Гривсом.

Честно скажу, мне не слишком хотелось верить в ту инфу, которую получил день назад. Но не проверить её стало бы с моей стороны непростительной глупостью.

На то, что происходит у меня за спиной, я смотрел глазами мышонка. Забравшись по внутренней части робы до моей шеи, он высунул мордочку из воротника и с интересом следил за большими двуногими. Перемену в своём настроении Мыш оттранслировал мне в тот же миг, когда началась движуха.

«Опасность! Опасность! Опасность!» — вопил бывший мелкий (за пару прошедших месяцев он изрядно подрос), но прятаться у меня за пазухой не пытался. Это он молодец! Не ссыт, когда страшно. Как в переносном смысле, так и в прямом.

Сам-то я едва удержался, чтобы не обосса... тьфу ты!.. не развернуться.

Хотя всё чесалось, аж жуть!

А развернулся только тогда, когда тушка Жирдяя шлёпнулась в жидкую грязь в двух шагах позади.

«Отбой», — пискнул Мыш и с чувством выполненного долга нырнул обратно под робу.

— Прищучить тебя собирался, — сообщил Гривс, вытирая от крови заточку. — Да ещё и меня, гадёныш, хотел на этот блудняк подписать.

— Точно прищучить? — усомнился в сказанном.

— Ну... сказал мне: сдадим его — срок скостят, — поправился зэк. — А я, типа, согласился.

— Понятненько, — перевёл я взгляд на убитого.

Жирдяй валялся в грязи, сжимая в руке сучковатую палку. Этой палкой он собирался треснуть меня по башке. Но не успел. Вмешался несостоявшийся сообщник.

Сдать шкурки, то бишь, продать своих вертухаям — за это на любой зоне кара одна: заточка в бочину. Что, собственно, Гривс и проделал. А то, что Жирдяй стукачок... вообще говоря, я это и раньше подозревал. Но после моего «бенефиса» с чудесным спасением Гривса, выяснить, насколько оправданы подозрения, стало необходимостью. Вот и выяснил. А теперь, блин, стою здесь, словно оплёванный... Ну, да и ладно. Пёс с ним, с уродом. Буду опять играть теми картами, которые на руках...

Новые действующие лица появились на болоте спустя где-то час. Корень и четверо его подручных осторожно вышагивали вдоль вешек, установленных на относительно безопасной тропе. У всех четверых за плечами висели мешки, Дэл и Бут держали в руках по тесаку (спёрли, наверное, с кухни), Шип нёс копьё (видимо, от охранника с перешейка), сам Корень был опоясан мечом (тоже, небось, охранника).

— А где арбалет? — спросил я, когда они подошли.

— Сломался, — поморщился Корень и зло посмотрел на Ши́па.

Тот, несмотря на приличные габариты, тут же вжал голову в плечи и будто уменьшился в росте.

Выяснять подробности я не стал. Суть понятна и так. Стражника, охраняющего дорогу из топей, они прикончить сумели (наверняка Шип постарался). Но арбалет в целости и сохранности получить не смогли.

Расстраивался ли я по этому поводу?

Нет, ничуть. Скорее, наоборот. Чем меньше оружия будет у моих предстоящих попутчиков, особенно дальнобойного, тем лучше. Потому что разборки в конце пути неизбежны... Ну, почти неизбежны...

Но пока путь не пройден, мы будем нужны друг другу. Я — потому что умею преодолевать магические ловушки. Корень и его банда — потому что знают, куда идти. То есть, уверяют, что знают, но мне выбирать не приходится. Других желающих прогуляться через Мёртвые топи, а затем через Гиблый лес на каторге не нашлось. Даже Жирдяй предпочёл настучать и попробовал кинуть, лишь бы не ввязываться в авантюру, хотя уж кому-кому, а ему-то лучше любого другого было известно о моей стопроцентной удачливости. Но тут уж, как водится, вольному воля, спасённому — рай. Не захотел стать своим, не стал вообще никаким...

— Нож лишний есть? — упёрся я взглядом в бугра.

Зэки переглянулись.

— Зачем тебе? — нахмурился Корень.

— На всякий случай, — пожал я плечами. — Голым себя ощущаю, когда без пера.

Бывший смотрящий хмыкнул и кивнул Дэлу.

Тот сунул руку в болотный «сапог», вынул оттуда нож (полный аналог финки) и протянул его мне рукоятью вперёд.

— Благодарствуем, — спрятал я холодняк под робу и указал на татуху, синеющую на запястье у зэка. — С портака́ми уже решили, что делать?

— А сам — не? — усмехнулся бугор.

— Со своей-то я порешаю, мне насчёт остальных любопытственно.

— Со своими мы тоже решим, — в тон мне ответил Корень.

— Ну, вот и ладненько. Тогда, значит, двинулись?

— Поскакали...

Насчёт «поскакали» Корень, конечно, погорячился. Брести по трясине — удовольствие ниже среднего.

Я в группе шёл первым. Корень двигался следом, подсказывал примерное направление. Дальше шли Шип, Бут и Дэл. Гривс замыкал «колонну».

Преследования никто не боялся. Переться в Мёртвые топи, чтобы узнать, что случилось — навряд ли подобные дураки отыскались бы среди лагерных вертухаев. Из шахты, если я правильно понял, зэки слиняли по-тихому. Убитого на перешейке стражника, как и Жирдяя, притопили в одной из бочаг. Найти их обоих — задача почти непосильная. Так что, скорее всего, спустя неделю-другую всех внезапно пропавших спишут в погибшие. На каторге, как известно, с этим элементарно, как высморкаться.

И своему непосредственному начальству местные маги-откупщики вряд ли что-то доложат. Корень, по крайней мере, говорил об этом с полной уверенностью. По его словам, он был знаком с одним старым зэком, единственным, кто умудрился слинять с этой каторги. Именно от него бывший смотрящий узнал о примерном местоположении лагеря и наиболее выгодных путях для побега.

Вообще, эта местность в Империи называлась Драконьим урочищем. Почему, пёс его знает, но площадь на карте она занимала изрядную — от пятидесяти до ста лиг в поперечнике — и изображалась всегда эдаким белым пятном. Что там находится, обычные имперские жители, ясное дело, не знали, а имеющие ранг маги объясняли всем остальным, что это для их же блага. Недаром ведь лес, окружающий эту территорию, испокон веков звался не иначе как Гиблым.

И где-то внутри него находилась та самая каторга, с которой мы навострили лыжи.

Как рассказывал старый каторжник (я, к слову, не стал уточнять, добровольно он это делал или же «не совсем»), дорога до обжитых мест заняла у него две недели, но выжил он абсолютно случайно, потеряв в пути левую руку, половину правой ноги, левое ухо, глаз, и это не считая мелких ссадин и ран, которые на фоне всего предыдущего выглядели простыми царапинами.

Поплутал этот зэк знатно. И ужасов натерпелся столько, что — мама не горюй. Но общее направление, куда идти стоит, а куда нет, всё-таки уловил. И даже примерную карту сумел потом накалякать, что где в этой зане находится. Ну, в смысле, все те места, где он побывал, а о других, понятное дело, дедуля не ведал. В отличие от всех остальных, кто пытался бежать из зоны, ему повезло в том, что двигался он по самому короткому маршруту и, если бы не петлял, словно заяц, спасаясь от всякой гадости, то прошёл бы этот маршрут, максимум, дня за четыре, не больше. Но — что получилось, то получилось. А самое главное, после побега его не искали. Вообще. Все двадцать лет, что он после этого прожил...

До конца дня, по моим скромным прикидкам, мы прошли километров пятнадцать. Для путешествия по болоту темп весьма неплохой. Я пёр как танк, «отстреливая» все попадающиеся на пути магические ловушки.

Уничтожал их и удивлялся, до чего же они примитивные. Кочка-обманка, камень-обманка, тропа-обманка. Ступит неподготовленный человек на такую и тупо проваливается в трясину, из которой не выберешься. Ни тебе острых кольев, ни железных капканов, ни каких-нибудь змей-переростков и прочей хтонической хрени. Так скучно, аж зубы сводит. А с другой стороны, может, оно и правильно. Зачем, блин, какому-то «древнему злу» придумывать что-то сложное, когда и простое отлично работает?

Корень и компания старались не отставать. Пыхтели, ругались, шарахались от болотных газов, вырывающихся поблизости от тропы, но шли, тем не менее, строго, след в след.

На островок, про который упоминалось при подготовке к побегу, мы выбрались, когда уже наступили сумерки.

— Огня не разводить! — скомандовал бывший смотрящий.

Об этом наказе я помнил. Старый зэк, если верить Корню, говорил, что руку свою потерял именно из-за того, что решил на болоте согреться. Запалил честно стыренный в лагере горючий камень, и ночью на огонёк к нему кто-то приполз, но кто — неизвестно, какая-то зубастая тварь.

Честно сказать, все разговоры про неизвестных тварей казались мне обычными байками. На зоне кто только не говорил про них. Причём, по большому секрету. Прямо, блин, детский сад какой-то. Но лагерное начальство это поддерживало. Причина понятная. Чем больше страшилок ходит среди контингента, тем меньше желающих убежать.

А тот «удачливый» зэк, вероятней всего, и руку, и ногу потерял не во время побега, а после. Хотя бы из-за того, что брести две недели по болоту и лесу с оторванными конечностями ни один супермен не сможет. Помрёт или от болевого шока, или от банальной гангрены... И не надо тут разным заклёпочникам ссылаться на подвиг Маресьева. Там были совсем другие условия, и ноги ему ампутировали позднее, когда он уже дополз до своих...

До темноты мы успели кое-как обустроиться и перекусить. Каждый лопал своё. Нормальные зэковкские законы. Что взято, то свято. Пусть даже без боя. Дурак, кто делится. Что моё, то моё. А что не моё — в общаке́ валяется, меня дожидается.

Дежурить ночью решили по очереди и без исключений. Время договорились определять по какой-то яркой звезде (название я не запомнил). Типа, когда она дойдёт «отсюда-дотуда», тогда и меняться. Мне выпало охранять наш «бивак» четвёртым, после Гривса и перед Дэлом. Толкать, кстати, меня не потребовалось — Мыш просигнализировал прямо в мозг привычное: «кто-то подходит, внимание»...

Разлепил кое-как глаза, зевнул. Показал Гривсу, что знаю: «Пора». Потянулся. Поднялся. Побродил немного вдоль кромки воды. Уселся на мох, вслушался в звуки болота. Глянул наверх...

Ночная тьма в этом мире своеобразная. На небе звёзд столько, что если оно тучами не закрыто, то света не меньше, чем на Земле при полной Луне. Своей же Луны здесь нет. Вообще никакой. Но меня это совершенно не парит. В магическом мире, наверное, даже морские приливы могут без всякой Луны приключаться, а задумываться о магнитных полях, ионосфере и жидком ядре никому тут и в голову не придёт. У маг-энергии, сто пудов, законы иные, и в одиночку в них фиг разберёшься...

Учителя бы под это дело найти, толкового да покладистого...

И чтобы тупыми вопросами не он меня мучил, а я его... или её... такую, как Алма, к примеру...

Дэла я растолкал, когда моя смена закончилась. Пинать коротышку, хвала небесам, не потребовалось — он сам вскочил на ноги и без каких-либо разговоров принял очередную вахту. Всё-таки хорошо их Корень «натренировал», жаль будет кого-то кончать в будущих тёрках. Но если начать рефлексировать, кончат в итоге меня, а мне этого совершенно не хочется...

Передав дежурство, я сразу же придавил на массу. Однако, по ощущениям, продрых всего ничего. Как и в начале каторги, меня разбудил истошный писк хвостатого друга: «Опасность! Опасность! Опасность!..»

Ещё не успев осмотреться и понять, что случилось, я уже сунул руку за «голенище». Слева и справа слышались какие-то шорохи, предутренний туман напоминал молочную взвесь — десять шагов и нихрена не видать. Движение сзади я уловил едва ли не чудом. Отклониться успел в самый последний момент. Прямо перед глазами что-то мелькнуло, и я, не раздумывая, мазанул финкой по этому непонятно чему.

На мох шлёпнулось похожее на червяка склизкое щупальце. Из его рассечённой плоти вывалилась какая-то мерзкая масса, и в ту же секунду из туманной завесы раздался утробный вой, буквально на инфразвуке, настолько низкий, что аж желудок сводило, а в голове гудело, как в колоколе.

— К бою! Подъём!

Собственный голос показался мне каким-то чужим, словно он доносился со стороны, отдаваясь неясным эхом внутри черепной коробки.

Шагах в четырёх от меня на земле шевелился клубок из живых «канатов» — собратьев того, которого я так удачно подрезал. Разные это особи или части одной скрывающейся в тумане гадины?.. А хрен его знает. Думать об этом некогда да незачем. Потому что сейчас надо действовать, а не думать.

Между мной и этими змеями-щупальцами не было никого (спать я устроился с краю от лагеря). В бурой траве перед моими ногами валялся тесак. Чей? Дэла или последнего дежурящего в эту ночь Бута?.. Сейчас это было без разницы. Сейчас, главное, чтобы он оказался в моей руке, раз так получилось, что владельцу он не понадобился...

«Канаты» рванулись ко мне, пытаясь схватить и опутать. Я с силой кромсал их финкой и тесаком, увёртываясь от самых настырных и ловких. Никто из попутчиков, как ни странно, с чудищами не сражался. Из-за чего — я понял, когда в паре метров правее к щупальцам шагнул Шип. А через секунду после него, только слева, туда же двинулся Дэл. Оба казались сомнамбулами. Дёрганые движения, опущенное оружие, прямые, как палка, спины...

Только увидев их, я наконец-то почувствовал направленное на меня магическое воздействие. А до того зависшее перед лицом облако маг-энергии просто терялось среди наплывающего от воды густого тумана.

Гипноз, подавление воли, управление разумом... Без разницы, как это всё называлось, но его сейчас не прекратить, тут-то мы все и поляжем.

Облако полетело обратно в туман, откуда тянулись к нам покрытые змеиной кожей отростки.

Решение оказалось верным. Наполненный злобой вопль вперемешку с досадой и болью ударил меня по ушам так, что на мгновение я просто завис, перестав рубить лезущие на островок щупальца. К счастью, моим неожиданным замешательством они не воспользовались. Вероятно, из-за того, что разрушенное заклинание ударило и по противнику, причём, с той же силой. И пока он был в ступоре, наваждение спало, загипнотизированные зэки пришли в себя.

— Ааааа, суки!.. Сдохните, твари!.. — орали Шип с Дэлом, орудуя тесаком и копьём.

— Нате вам, получайте!.. — взлетала и опускалась дубинка Гривса.

— Ха!.. Ха!.. Ха!.. — зло выдыхал Корень, отрубая мечом очередную извивающуюся тварюгу...

Меньше чем за минуту с «канатами» было покончено. Живых щупалец на островке не осталось. Неизвестная гадина ретировалась обратно в болото. То ли зализывать раны, то ли подыхать в глубине.

А мы потеряли Бута. Судя по уходящим в воду следам волочения, тварь утащила его в болото, после чего снова полезла на берег за пищей, но ничего хорошего ей это не принесло — наткнулась на злого меня и обломалась по полной.

Сразу уходить с островка мы не решились. Пробыли на нём ещё какое-то время. Пока туман над топями не рассеялся, и стало видно уходящую на юго-восток относительно сухую тропу. Только тогда мы наконец двинулись дальше. Пусть и с опаской, но в темпе, сжимая в руках оружие и внимательно вглядываясь в окружающую тропинку трясину. По уверениям Корня, при такой скорости, чтобы покинуть болото и выйти к Гиблому лесу, одного дня нам вполне хватало...

Глава 15

Бывший смотрящий не обманул. Мы действительно добрались до края трясины к вечеру. Что Мёртвые топи и вправду закончились, говорили поднимающийся стеной лес и довольно серьёзный уклон береговой полосы, в которую упёрлось болото. От уреза воды до ближайших деревьев тянулась каменистая пустошь. Метров примерно на двести. Ни травы, ни кустов, ни какой-либо живности. Словно это была специально созданная кем-то граница, нейтральная зона, полоса отчуждения между двумя конкурирующими территориями, на любой из которых человеку не место.

А раз не место, значит, на новую ночь можно (и даже нужно) устроиться на этой «нейтралке». Что мы, соответственно, и проделали.

Ночь, на удивление, прошла абсолютно спокойно. Никто к нам из леса и из болота не лез и прищучить нас не пытался. Ну, и отлично. Люблю такие этапы в кажущемся почти бесконечным «квесте» по здешним пенатам. Когда и выспаться можно, и голову проломить не пытаются.

Поднявшись и перекусив, построились тем же порядком — я впереди, Гривс замыкающим — и молча двинулись к лесу. Правда, перед этим Корень минут пятнадцать прикидывал верное направление, косился то на лес, то на небо, то что-то шептал себе под нос, но затем всё же махнул рукой и твёрдо сказал: «Туда!»

Ну, туда так туда. После болота мне было без разницы, в какую сторону двигаться. Иметь под ногами твёрдую почву казалось в тысячу раз лучше, чем постоянно хлюпающую и норовящую продавиться под сапогом бурую хлябь.

Под сень смыкающихся над головой крон мы вошли осторожно, с опаской. И на нас сразу же навалилась полная тишь. Шорох травы, шелест листьев, тонкое подвывание ветра, жужжание насекомых, скрип веток, журчание ручейков, птичьи перекликания... Ничего этого здесь не было. Лес, в самом деле, как будто вымер. И эта мёртвая тишина напрягала реально больше, чем рёв какого-нибудь жуткого зверя или бушующая рядом стихия.

Под ногой у меня треснул сучок. Звук — полное ощущение, словно бы кто-то выстрелил.

Идущий четвёртым Дэл тихо выругался. Его шёпот показался мне криком.

Я резко остановился и вскинул руку. Следом остановились и остальные.

Минут пять мы стояли, не шевелясь. Всё это время я вглядывался в окружающие деревья, кочки, кусты, дождевые промоины...

В этом лесу и вправду не было ничего живого. Вся имеющаяся здесь растительность представляла собой магические конструкты. Над каждым деревом, над каждой травинкой клубилось облако маг-энергии. Именно магия поддерживала в этих объектах некое подобие жизни, делая их похожими на настоящие кусты, цветы, траву и деревья.

Но только внешне.

Внутри они были обманками. Большинство абсолютно «нейтральные», выступающие как фон, бэкграунд, качественно изготовленные декорации для идущего в интерактиве «ужастика». Другие, в гораздо меньшем количестве, отыгрывали роли злодеев, монстров, садистов-маньяков, бездушных неубиваемых зомби и прочей нечисти.

Я совершенно отчётливо видел затаившиеся в траве магические клыки, только и ждущие, когда на них кто-то наступит. Нависающие над тропой ветки, усеянные шипами с ядом. Горящие тёмным огнём ловчие ямы с дрекольем, не различаемые обычным человеческим зрением. Свившиеся под корягами и похожие на змей колдовские жгуты, жаждущие обвить чью-то шею и медленно задушить. Мелькающие среди кустов чёрные тени, готовые в любое мгновение поглотить усталого путника и не оставить от него даже горсточки пепла...

Зрители, пришедшие в этот страшный «театр», предсказуемо становились участниками представления. Действующими лицами, имеющими единственную задачу — погибнуть в мучениях, а после безвестно сгинуть на радость неведомому режиссёру...

— Дальше идём след в след. Держимся близко друг к другу. Шаг или два, не больше. Отставших не ждём, — проинформировал я замерших сзади зэков.

Сказал и шагнул вперёд, к виднеющейся среди деревьев тропинке.

Спорить со мной не стали. Даже бугор промолчал, давая тем самым понять, что в нынешней ситуации главный — я...

По лесу мы двигались медленно. Даже, наверное, медленнее, чем по болоту. Там многие ловушки-обманки прятались под водой и были скрыты от взора, из-за чего казалось, что их очень мало. Здесь же они словно специально выставляли себя напоказ. Типа, вот они мы, везде, где только возможно. И куда бы ты ни пошёл, мы тебя не пропустим.

На меня, к моему великому счастью, магические ловушки не действовали. Но, помня о случившемся на островке, я старался быть аккуратным. Поскольку кто знает, какие тут ещё сюрпризы имеются...

Дорога по Гиблому лесу постепенно забиралась в гору. Как уверял Корень, скоро она должна пойти вниз, а за перевалом уже и до нормального леса недалеко.

Ловушек при этом становилось всё больше, и располагались они всё гуще. Деактивировать их приходилось всё чаще, но способ, хвала небесам, оставался привычным, хотя и довольно муторным. В какой-то момент я даже стал ощущать себя настоящим танковым тралом.

Встречающиеся на пути магические «мины» взрывались одна за другой. Каждую «взрывную волну» я принимал на невидимую защиту и отбрасывал в сторону, где они и утилизировались. Позади оставалась полоса относительно «чистой» земли. Мало-помалу, от постоянных однообразных действий на меня начала накатываться усталость. Некоторые ловушки, особенно те, которые располагались чуть сбоку, я иногда пропускал. И ничего страшного не случалось. Но лишь до поры, до времени...

Когда очередной куст с ловушками оказался разрушен, из-за спины послышался выкрик, сразу же оборвавшийся.

Первым делом я замер, а затем медленно развернулся.

Зэки стояли один за другим на тропе. Корень, Шип, Дэл... Гривс в цепочке отсутствовал.

— Не двигаться. Стойте, где встали, — приказал я на всякий случай и осторожно, стараясь не делать резких движений, направился в хвост «колонны».

От Гривса следов не осталось. Ни одного. Ни на тропе, ни поблизости. Как будто он испарился.

— Видели кто-нибудь, что случилось?

Бывшие сидельцы по очереди покачали головами.

Я снова начал осматриваться. Нетронутые ловушки так и остались нетронутыми, деактивированные — деактивированными. Ни единого признака, что хотя бы одна из них сработала на пропавшем блатном. И только среди деревьев, метрах в двадцати от тропы, мелькали какие-то огоньки. Тусклые, словно бы призрачные, они то сходились в какие-то бесформенные фигуры, то расходились, и мне это совершенно не нравилось.

— Уходим! Быстро! Каждые тридцать шагов делаем перекличку...

Следующие пару часов превратились в настоящую гонку.

Отбросив всякую осторожность, я теперь просто лупил дармовой маг-энергией куда придётся. Всё, что приходило от ловушек-обманок, летело обратно. В земле появлялись воронки, словно от взрывов, обломки деревьев падали на тропу, кусты вырывало с корнем — это мешало бежать, но, в целом, тактика была выбрана верная.

Скорость передвижения увеличилась раза в два. Каждые десять-пятнадцать секунд бегущие за мной зэки выкрикивали свои имена, чертыхались на попадающиеся под ноги рытвины, ухабы и бурелом, но, главное, не отставали. Единственное, что напрягало — это продолжающие мелькать справа и слева огни. Они как будто преследовали меня и попутчиков...

— Дальше куда? — притормозил я на очередной развилке.

— Налево, — выдохнул Корень, — мне кажется.

Я мысленно сплюнул, но всё-таки повернул налево.

Кажется, блин, ему... Креститься надо, ежели кажется...

А вообще, может, ну их всех нафиг? Сам уже, сто пудов, могу до перевала добраться, без помощи. А эти трое — только обуза. Сожрёт их какая-нибудь тварюга, как Гривса, и ладно. Меньше шансов потом, что в спину ударят. Корень, наверно, так бы и поступил со мной... Какая, блин, жалость, что я не он! Что не могу вот так просто взять и бросить их, раз обещал другое — провести через топи и лес...

Перевал появился внезапно. Кусты и деревья неожиданно кончились, и моему взору открылась такая же каменистая пустошь, как между болотом и лесом, только меньших размеров. Шириной метров сорок, и по столько же влево и вправо. А ровно посередине этой горной поляны высилось «воронье гнездо» — небольшой пятачок, огороженный крупными валунами. Ни дать, ни взять, типичный блок-пост на вершине холма, с пулемётной позицией и хорошо защищённым НП.

Пулемёта у нас, ясное дело, не было, как и бинокля, однако в преддверии наступающей ночи не занять это уже подготовленное укрытие было бы глупо.

Внутри оно, кстати, оказалось довольно удобным. Плоская каменная плита, обильно усыпанная песком (толщина слоя не меньше ладони), позволяла устроиться там с максимальным для наших реалий комфортом. Однако, что удивительно, зэки чувствовали себя здесь неуютно. О причине я догадался, когда обошёл «воронье гнездо» сперва изнутри, а потом снаружи. Ощущения — один в один как на «лысом» холме недалеко от Бугу́ртия, в котором я спрятал пожитки и деньги.

Пока ходил вдоль камней, перед физиономией копилась магическая энергия. Как она может действовать, помнилось по приснопамятной драке в трактире. В том, что нынешней ночью энергия мне пригодится, не сомневался. Среди деревьев в окружающем пустошь лесу крутились призрачные огоньки, и с каждой минутой их становилось всё больше. Видимо, это они (прямо или опосредственно, не имеет значения) стали причиной исчезновения Гривса, единственного из компании Корня, кто чисто теоретически мог перейти на мою сторону в возможном конфликте с блатными. Однако убийца Жирдяя канул в небытие, а мне снова, как прошлой ночью, предстояло спасать и блатных, и себя...

— Ночуем здесь, — сообщил я попутчикам результаты своих изысканий. — В чащобу лучше сейчас не соваться, сожрут.

Корень поморщился, но повторил своим:

— Ночуем здесь. Дежурить буде...

— Один подежурю, — перебил я его. — Так будет надёжнее. Людей, кроме нас, тут нет, а нелюдей вы, боюсь, не почуете.

Бывший смотрящий взглянул на меня исподлобья, но промолчал. Взгляд его, если честно, мне совсем не понравился. Думаю, оставаться здесь на ночь ему было боязно, а не оставаться ссыкотно. Но виноватым в этой дихотомии и невольном унижении перед своими дружками он назначил меня. Накручивал, так сказать, собственные мозги перед будущими разборками...

Проблема, конечно, ну, да и пёс с ней. Проблемы будем решать по мере их поступления...

* * *

Не знаю, насколько спокойно сегодня спали ушедшие на рывок зэки, но к середине ночи с их стороны никаких звуков не доносилось, как ничего не доносилось и со стороны леса. Но расслабляться, конечно, не стоило. В лесу против нас явно что-то готовилось.

Я сидел, не скрываясь, на самом большом камне из всех окружающих «воронье гнездо» и терпеливо ждал, когда же начнётся движуха.

Заснуть или даже слегка задремать ничуть не боялся.

В отличие от маг-энергии, получаемой от живых колдунов и всяких ловушек-обманок, энергия, получаемая от того, что таилось под каменной пустошью, при применении целиком и полностью не расходовалась. Она или сразу же восполнялась, или имела способность делиться. Какое из двух утверждений верное, не разбирался. Незачем, да и некогда. Важен лишь результат. Возжелав для себя заряд бодрости, я в тот же миг приобрёл, что хотел, но облако перед лицом не исчезло.

И это было отлично.

Иметь под рукой столь мощный источник энергии — штука полезная.

Уверенности в своих силах это, действительно, прибавляло.

Огоньки средь лесных деревьев, чем дальше, тем больше приобретали достаточно зримые формы. По крайней мере, мне уже не требовалось включать воображение, чтобы, как, скажем, в небесных созвездиях, увидеть в схеме ковша медведицу, а вместо нескольких хаотично рассыпанных в небе звёзд — парня и девушку, спасающихся от злого чудовища.

Те призрачные огни, что крутились сейчас в темноте на опушке, мало-помалу складывались в совершенно конкретные формы: топор, шипастую цепь, клыкастую пасть, лапу с когтями... Что любопытно, эти колышущиеся среди древесных стволов фигуры казались гораздо темнее окружающего их мрака. Фактически освещались только их контуры, а любой огонёк, попадавший внутрь, как будто менял плюс на минус, становясь частью кромешной тьмы, наполняющей чрева фигур.

Миг, когда эти псевдоживые фигуры пришли в движение, я, слава богу, не пропустил.

Все четыре словно бы вытекли из-под деревьев и неспешно поплыли над пустошью в нашу сторону. Через пару секунд они начали растекаться в разные стороны, видимо, собираясь взять наше убежище в клещи. Неприятно, но предсказуемо. В этом даже какие-то плюсы имелись. С каждым противником можно было теперь сражаться отдельно... Ну, пока они до конечной точки не доползли...

Ближайшим ко мне сгустком магоматерии оказался «топор». С двумя огромными лезвиями, плавно покачивающийся на ветру, угольно чёрный, со слабо светящимся контуром. Шагнув навстречу этому магическому конструкту, я принялся швырять в него всем, чем когда-то швырялись в меня все прочие, благо энергия, сгустившаяся перед носом, это вполне позволяла. Огнешары, заклятья познания, подчинения и неподвижности, лечилки-абилки, усиленные воздушные кулаки, водяные воронки, молнии... Магические удары прошивали врага насквозь, но видимого вреда ему не причиняли. Исчерпав атакующий арсенал, я попятился к валунам. Нет, особой паники не было, но холодок в душе́ всё-таки пробежал. Атака успеха не принесла. Значит, стоило заняться защитой.

В качестве защиты я начал между собой и противником разные (уже встречаемые в реале) магические конструкции: водяную завесу, стену огня, потоки горячего воздуха, ледяные стены, тянущиеся к небесам ограды из настоящих растений... Тщетно. «Топор» без проблем просачивался через любую.

В запасе у меня оставалось последнее средство. Но применять его требовалось лицом к лицу, в близком контакте. И уж если оно не прокатит...

Роящаяся перед лицом маг-энергия «каменной пустоши» (вся, до последней капли) преобразовалась в свитый жгутом сгусток силы. И этот сгусток я целиком отправил в тесак, а дальше, не останавливаясь, рубанул им по «чёрному топору».

Над склоном пронёсся вой. Если бы я услышал такой полгода назад, сфинктер бы точно не выдержал. Зато сейчас — нормалёк. Воспринял эту фигню с чувством глубокого удовлетворения, пускай и без аплодисментов, по традиции бурных и продолжительных. Очертания «топора» стали плыть, чёрная муть внутри пошла серой рябью. Тем не менее, он не исчез, не рассыпался и даже ударил в ответ. Тёмное лезвие опустилось мне прямо... нет, не на голову (успел увернуться) и не на клинок (вскинул его для защиты), а в неудачно подставленное плечо...

Вот так получилось, блин! Ну, не умею я, ёшки-матрёшки, в мечевой бой. Не учили этой науке в нашей конторе. Но всё равно обидно... Хотя и не так опасно, как выяснилось. Так же как в бугуртийском трактире, часть маг-энергии перетекла из клинка на кожу и таки сумела сберечь своего обладателя. «Топор» отскочил от «брони» без пробития.

Вот только от заброневого воздействия защита, увы, не спасла. Рука онемела вся, от шеи до пальцев. Хвала небесам, что левая, а не правая, в которой тесак, и значит, способности к сопротивлению не потерялись — я снова взмахнул клинком и, хотя в этот раз противника не задел, но смог отогнать и сорвал атаку...

Внезапная передышка дала возможность подумать. Пусть только секунду, но, чтобы решить проблему, хватило и этого. Мозг, как обычно, сработал в критической ситуации на три порядка быстрее, чем в состоянии благодушной расслабленности.

Действовать только одной рукой, да ещё и с зажатым в ней тесаком, было не слишком удобно, однако с задачей я справился. Отодрал от кожи «защитную плёнку» и, словно ловчую сеть, набросил её на врага. «Броня» накрыла «топор» и, не давая противнику вырваться, растянулась до самой земли, а после и вовсе ушла в неё, надёжно закрепившись краями.

Обездвижив гадёныша, я бросился к следующему конструкту — «лапе с когтями». Чтоб «заскульптурить» её по такой же схеме, что и «топор», понадобилось секунды четыре. Ещё по три было истрачено на «шипастую цепь» и «клыкастую пасть». Обе теперь торчали на пустоши, как проститутки на Плешке. Дёргались, извивались, крутили виртуальными задницами, но вырваться из тенетов магической «бронеплёнки» не получалось, как ни пытались. «Пасть», к слову, я остановил практически в шаге от валунов. Промедлил бы хоть секунду, и, боюсь, охранять там было бы уже некого.

Что интересно, во время схватки спящие в укрытие зэки даже не почесались. Их даже вопли пораненных тварей не смогли разбудить. Не иначе как магия повлияла. Местная, специализированная, заточенная исключительно под меня. И переставшая появляться перед глазами, едва исчезла угроза.

Фиг знает, с чем это связано, но думать об этом сейчас не хотелось. Несмотря на «лёгкость» победы, схватка меня действительно вымотала, причём, преизрядно. До самого утра я сидел, привалившись к одному из камней, и следил за пленёнными тварями. Мало-помалу они перестали дёргаться и застыли причудливыми изваяниями. А когда первый солнечный луч коснулся вершины холма, растаяли, словно дым, как будто их никогда и не было...

— Ну что? Как у нас ночка прошла? Гости из леса не приходили? — позёвывая, поинтересовался проснувшийся Корень.

— Нормально прошла. Без потерь, — пожал я плечами...

* * *

Спуск с перевала прошёл, на удивление, спокойно. Ловушки-обманки почти не встречались, а те, что я всё-таки обнаруживал, располагались далеко от тропы. Соответственно, их маг-энергия к иммунной защите не прилипала. Наверно, из-за того, что правящая в этом лесу недобрая сила оказалась истрачена на ночную попытку прикончить меня и моих попутчиков. С одной стороны, это было прекрасно — сегодня мы шли по «зоне», как по проспекту. С другой, приходилось думать-прикидывать, как буду отбиваться от «компаньонов», когда лес и ловушки закончатся. Без маг-энергии выстоять против троих задача, вообще, непростая...

Грань, когда Гиблый лес кончился, а вместо него начался обычный, я ощутил по пению птиц. Привычные звуки и шорохи постепенно наполняли и траву, и подлесок, и теряющиеся в вышине кроны деревьев.

«Последи за чужими», — попросил я мышонка, продолжая идти вперёд и делая вид, что не в курсе о том, что творится у меня за спиной.

Мыш понял меня с полуслова: быстро добрался до воротника и высунул наружу любопытную мордочку. С этого мига я видел всё, что делают идущие следом зэки.

Сначала бывший смотрящий подал какой-то знак, и Шип с Дэлом немного сместились в стороны. Затем Дэл обогнал Корня и, пристроившись шагах в четырёх-пяти у меня за спиной, осторожно вытащил из-за пояса свой тесак.

Момент истины наступил, когда мы один за другим выбрались на залитую солнечным светом поляну. Коротышка резко ускорился и вскинул клинок, с явным намерением опустить его на мою шею. И всё бы у него получилось, если бы я и впрямь, как дурак, верил во всё хорошее-доброе-вечное, что имеется в каждом живущем на этой земле человеке.

Увы, но прожжённый циник опять победил во мне восторженного гуманиста.

Быстро качнувшись вправо, я поднырнул под бьющую руку, прихватил гада за локоток и без замаха, просто на развороте, всадил ему финку под рёбра. После чего толкнул коротышку на рванувшихся к нам Корня и рыжего и отскочил назад. В каждой руке у меня теперь было по тесаку, своему и трофейному.

Через мгновение мы застыли друг против друга. Два кухонных тесака против меча и копья. Расклад, не сказал бы, что в мою пользу, но шансы «один против двух» всё-таки выше, чем «против трёх».

— Бей! — выкрикнул Корень, и оба бросились на меня с двух сторон.

Где-то в подлеске тренькнула тетива. И тут же ещё раз.

Не успев сделать и пары шагов, бывший смотрящий брякнулся ничком на траву.

У него под лопаткой торчал арбалетный болт.

Шип рухнул мгновением позже. И тоже с болтом, только в загривке.

А ещё через миг из зарослей на опушке вышел какой-то мужик с закинутым на плечо арбалетом. Он окинул меня насмешливым взглядом и коротко фыркнул:

— Ну что, бегунок? Набегался?..

Глава 16

Незнакомец выглядел заправским охотником. Может, за дичью, а может, и за головами. Куртку, по крайней мере, он носил точно такую же, какую подарила мне погибшая Алма и которую я затем спрятал вместе с другими пожитками на Лысом холме недалеко от Бугуртия.

Держался этот «хедхантер» довольно уверенно, однако на чём эта уверенность основывалась, мне было непонятно. Он по любому не успевал перезарядить арбалет, если бы я решил кинуться на него с тесаками. Немного смущал притороченный к его поясу меч, но...

— С чего это бегунок? — поинтересовался я, решив пока не выёживаться.

— На робу свою посмотри, — усмехнулся охотник.

Да. Тут он меня уел. Признаю́.

— Ну, предположим. И что?

— Да, собственно, ничего, — пожал плечами стрелок. — Просто мне за таких, как ты, платят по десять лартов за голову.

Сказал и прищёлкнул пальцами.

В то же мгновение перед моим лицом сгустилось облачко маг-энергии.

Ну, вот. Всё встало на свои места. Но как же, блин, это скучно...

Физиономия у охотника предсказуемо вытянулась.

«Что? Не получилось, дружок? Ну, извини, не знал».

Сгусток энергии полетел обратно в хедхантера.

— Ничего личного, просто бизнес, — пробормотал я, глядя, как он закатывает глаза и оседает на землю.

Да уж, попасть под своё же заклятье — вещь неприятная. Но это, как принято говорить, издержки профессии. Сам, небось, в своё время её выбирал и ведал, на что подписывался.

На всякий случай проверил у упавшего пульс.

Живой. Как и предполагалось. Только в отключке.

Хотел бы он меня грохнуть, грохнул бы раньше, из арбалета. А раз не грохнул, значит, просто желал обездвижить на какое-то время. Чтобы, типа, спокойно проверить, связать, а после, когда очнусь, повести своим ходом в местный участок (ну, или как там у них он правильно называется?). Но — не срослось. Противник оказался не только шустрее, но и зубастее. И в результате шмонать стали не беглеца, а охотника.

Кроме арбалета с туеском стрел, меча и сумки с провизией я ничего интересного у обездвиженного хедхантера не обнаружил... Ну, разве что амулет на шее. Странный такой, со стилизованным дракончиком в разделённом на шесть секторов круге. Странный, потому что в нём ощущалась какая-то магия. Но для меня, во-первых, она была не опасна, а во-вторых, при прикосновении к амулету облако маг-энергии не появлялось. Забирать безделушку не стал. Может быть, это память о ком-то или о чём-то, важная только для обладателя медальона, а для всех прочих неинтересная.

После охотника занялся убитыми зэками. Копьём, что владел верзила, не соблазнился. Нафига мне этот здоровый дрын? Пользоваться не умею, а таскать замучаешься. Зато меч, что имелся у Корня, забрал, не раздумывая. А ещё пояс с ножнами. Жратва из котомок тоже пришлась ко двору. Но самое интересное обнаружилось в «рюкзаке» у смотрящего. Целый мешок драконьих «слёз и зубов», количеством сорок шесть янтарно отсвечивающих кругляшей. Не знаю, какую реальную ценность они представляли вне каторги, но, если Корень решил утащить их собой и не выбросил по дороге, значит, овчинка действительно стоила выделки.

Закончив со шмоном, уселся перекусить, благо еды у меня теперь было в достатке.

Почуяв, что где-то поблизости «наливают», Мыш выбрался из рукава и присоединился к трапезе. Я выделил ему полсухаря. Для мелкого это, как минимум, три суточных нормы. Пущай объедается. Заслужил.

Всего за пару минут мой маленький друг оприходовал половину предложенного. А потом неожиданно оторвался от пищи, сел на задние лапки и посмотрел на меня своими глазками-бусинками.

Говорить сложно и длинно он не умел. Но прочитать его мысли проблемы не представляло.

«Хочешь остаться здесь?»

Кивок.

«Тут много твоих сородичей?»

Короткий шлепок хвостом.

«Считаешь, что справишься?»

Мыш фыркнул, покрутился на месте и вновь посмотрел на меня. На этот раз выжидающе.

«Ну что же, — развёл я руками. — Выбрал, так выбрал. Беги и не поминай лихом. Может, когда-то и свидимся».

Зверёк благодарно пискнул и скрылся в траве, унося с собой остатки недоеденного сухаря.

Я тихо вздохнул (жалко... успел за три месяца привыкнуть к нему), собрал в котомку припасы, поднялся и направился к начинающему «оживать» охотнику.

Связывать его посчитал ненужным. Без меча и без арбалета он для меня угрозы не представлял. А вот поговорить с ним было полезно. Причём, без давления. По практике, ощущение личной свободы, когда полагаешь, что можешь в любую секунду встать и уйти, душевному разговору только способствовало. А для недушевного имелись другие методики. И переход от второго к первому, так же как и обратно, делали таких вынужденных собеседников, насколько мне помнилось, ещё более разговорчивыми.

Пока приходящий в себя охотник тряс головой и пытался сесть, я изучал арбалет.

Интересная штуковина. Двухзарядная. Никогда таких не встречал.

Вставить болты в специальные выемки удалось без труда. С натяжением тетивы и двух дуг пришлось повозиться подольше, но тоже, в итоге, справился. А вот с совмещением тетивы и болтов «каменный цветок» выходить не хотел, как я ни старался.

— Там рычажок есть... Справа внизу... Как скоба, — донеслось от опушки.

Я поднял голову.

Хедхантер уже более-менее оклемался и теперь просто сидел, привалившись спиной к высокому дереву. Судя по судорожному дыханию и чрезвычайно усталому виду, сил, чтобы преодолеть собственную волшбу, он потратил достаточно.

Рычажок щёлкнул, «обойма» с болтами встала на предназначенное ей место.

Мушка и целик составили одну линию с носом сидящего... Линия сместилась чуть выше... Прогудела, распрямляясь, одна из дуг. Арбалетный болт вонзился в дерево в считанных сантиметрах от макушки охотника. Я вновь потянул за крючок. Тонко пропела спущенная тетива. Ещё один болт впился в древесный ствол рядом с первым.

Удивительно, но пленник и глазом не моргнул. Выдержка потрясающая. Прямо, блин, Чингачгук какой-то...

Откинув в сторону разряженный арбалет, я присел перед этим «индейцем» на корточки.

— Жить хочешь?

— А кто же... не хочет-то? — выдавил он из себя.

— Почему сразу меня не убил? Ведь мог же.

— За живого убегшего... в три раза больше дают... чем за мёртвого...

Причина уважительная. Понимаю.

И в том, почему он убил Корня и рыжего, тоже нет никакого секрета. В условиях леса конвоировать одного гораздо сподручнее. А бо́шки убитых можно в мешок запихнуть и обменять потом на наличные: по три с лишним ларта за штуку. Закон «синицы в руке», он в любом мире и в любом времени действует одинаково.

— Знаешь, кто я?

— Догадываюсь.

— И?

— Леннир... с севера... Хотя это имя, наверно... не настоящее...

Я мысленно хмыкнул. В наблюдательности и умении делать выводы ему не откажешь.

И магией пользоваться он уже не пытался. Хотя, вероятно, мог бы.

— Ты прав, да, не настоящее. А самого-то как звать-величать?

— Для местных я... Тур-бродяга. Но можно и просто... Тур... С общиной у меня договор... За лесом слежу... браконьеров, контрабандистов, беглых отлавливаю... А ещё нечисть всякую.

— И много здесь нечисти водится?

— Пока не встречал. Но здешние верят... что много... Поэтому и не ходят сюда. Боятся.

Я засмеялся.

— Хороший отмаз. Уважаю. А ранг у тебя какой?

— Маг разума... первого уровня.

Враньё. Причём, очевидное. Я знал, что он врёт. А он — что я это понимаю. По идее, мне следовало прикончить его, но, вот незадача, убивать его мне не хотелось.

— А хочешь, я тебя отпущу?

— В смысле? — удивился охотник.

— В смысле, возьмёшь всё, что нужно, с этих троих, — кивнул я на трупы, — и пойдёшь себе потихоньку. Ты в одну сторону, я в другую. Никто никого не видел, все при своих. Ага?

Назвавшийся Туром-бродягой думал секунды четыре. Затем покачал головой:

— Не получится.

— Почему? Боишься, что обману?

— Нет. Не этого.

— А чего?

Он тоже взглянул на убитых. Потом на меня.

— Ваша одежда... повадки... Судя по ним, вы беглые. А судя по тому, кто ты есть, вы с каторги в Мёртвых топях... Оттуда никто никогда не мог убежать. Пройти через топи и Гиблый лес мог только такой, как ты... Понятия не имею, как ты попал туда, но понимаю, зачем... А убежать ты решил... наверное, потому что тебя раскрыли... Из топей здесь самый короткий путь. День-два... неделя, и от гвардейцев и экзекуторов здесь будет не протолкнуться. И если я принесу эти головы... — вновь указал он на трупы. — Да даже если не принесу, проверять будут всех. Меня — одного из первых, с особым пристрастием, как здешнего следопыта... А мне этого не хочется. Очень не хочется.

— Есть, что скрывать?

— Всем в этой жизни... есть, что скрывать, — поморщился Тур. — Но даже и это не главное. Главное, я не хочу, чтоб тебя поймали.

Мои брови поползли вверх.

— Откуда такой альтруизм?

Охотник окинул меня пристальным взглядом и тихо проговорил:

— Чем дольше ты на свободе... тем хуже Империи.

— Ты ненавидишь Империю?

Лицо собеседника исказила гримаса ненависти. Настоящая. Я не мог ошибиться.

— Империя отняла у меня всё. Поэтому чем хуже ей будет... тем легче моей душе... Надеюсь, ты понимаешь, о чём я?

Раздумывал я недолго. Секунд, наверное, пять. Потом усмехнулся и протянул ему руку:

— Похоже, что нам по пути. Ты можешь звать меня... Дим...

* * *

Жаркий степной ветер шевелил обгоревшие волосы. От роскошной причёски, которой Алина по праву гордилась, остались только воспоминания. Но девушка ни о чём не жалела. Главное, ей удалось вырваться из душного императорского дворца и замести за собой все следы. А что до причёски, ожогов и прочего... на фоне случившегося это выглядело настолько ничтожным и мелким, что просто плюнуть и растереть...

На путь от дворцовой стены до границы тумана она потратила часа полтора. Стороннему наблюдателю это показалось бы много — даже ребёнок пройдёт эту тысячу аршей раза в четыре быстрее, но знающий, наоборот, восхитился бы. Несколько сотен ловушек, через каждые два-три шага — такое и высшему магу может быть не под силу. Тем не менее, беглянка с ловушками справилась. Примерно таким же способом, как и при спуске по гладкой стене.

Если на пути попадалась ловушка, заряженная «тёмной» энергией, она перекидывала последнюю туда, где преобладала «светлая», и наоборот. Заряды с разными полюсами нейтрализовывали друг друга, ловушка переставала действовать, путь становился свободен.

Метод довольно простой, но оказавшийся исключительно эффективным. Единственное, что требовалось кроме умения собирать и передавать магическую энергию — это способность различать её знак: где светлая, а где тёмная. Даже удивительно, почему имперские маги, обучающие невест Ашкарти и наложниц Горша, не понимали, что, по сути, готовят из них едва ли не «диверсантов»?

Скорее всего, учителя и подумать о таком не могли. Простая зашоренность, пиетет пред величием императора и его альтер-эго, привычка воспринимать обучаемых как красивеньких дурочек, не способных сложить два плюс два. Хотя, справедливости ради, Алина сама смогла сделать правильный шаг в понимании магии только тогда, когда встретила на шаонарской улице странного незнакомца, умеющего преобразовывать магическую энергию и тут же использовать её в своих целях. И если бы не та случайная встреча... кто знает, может, Алина сейчас не стояла бы на границе тумана перед заполненным водой рвом, а вовсю ублажала бы в императорской спальне хозяина Великой Империи...

Ров, опоясывающий территорию дворцового комплекса, стал для беглянки неприятным сюрпризом. Так же как возвышающийся за рвом забор — глухой, выложенный из камня, в три человеческих роста, под завязку напитанный тёмной энергией. Только тёмной, без единой примеси светлого.

Ширина рва составляла арша четыре. Крутые, высокие склоны напрочь убивали возможность преодолеть его вплавь. А что касается возможности перепрыгнуть... в принципе, девушка могла бы попробовать. Когда-то давно, в уже безвозвратно ушедшей реальности, она довольно неплохо прыгала и с разбега, и с места, и босиком, и в специальной обуви... Однако сейчас, с «рюкзаком» за спиной, без подготовки, на скользкой поверхности... Нет, рисковать она сейчас не могла. Сейчас надо было найти иное решение...

От дальнего края рва до забора насчитывалось не больше двух аршей. Магические ловушки располагались на той же дистанции, только от ближнего края. Вместе семь-восемь аршей. Такую же примерно длину имел отрез плотной и достаточно прочной ткани, который Алине выдали нынешним вечером вместе с новой одеждой... Или всё же поменьше?

Быстро распотрошив сооружённый из запасных шальвар вещмешок, девушка вытащила оттуда отрез и растянула его на земле рядом со рвом. Семь с половиной аршей — измерила она на всякий случай шагами, после чего свернула отрез и пошла вдоль берега, ища подходящее место для переправы. Искомое нашлось через две минуты. Сразу две ловушки-обманки, «светлая» и «тёмная», размещались здесь всего в полушаге от берега.

Бывшая невеста Ашкарти ещё ни разу не пробовала передавать энергию в немагические и неживые структуры. Но, как оказалось, ничего невозможного в этом нет. Один длинный край ткани без всяких проблем принял в себя энергию «тьмы», другой, столь же легко, энергию «света».

Остальное было уже делом техники.

Беглянка закрепила один конец ткани на «светлой» ловушке — «тёмной» стороной, чтобы та прилепилась намертво, словно магнит; а в другой завернула камень и швырнула его через ров, к забору — чтобы он тоже приклеился, только уже «светлым» к «тёмному».

Натянутый над водой «мост» выглядел не слишком надёжным, но девушку он, тем не менее, выдержал. Алина осторожно перебралась по нему на противоположный берег и, перекинув энергию с одного края ткани к другому, смогла оторвать отрез от ловушки и подтянуть к себе. По дороге он, правда, упал одним концом в воду, но, даже намокший, всё ещё оставался наполненным «тёмной» и «светлой» магией.

Забор беглянка преодолела с помощью всё того же отреза. Теперь он послужил чем-то вроде каната, перекинутого через высокое ограждение и прилепившегося к намагиченной каменной стенке.

Подниматься наверх оказалось не так уж легко, как думалось. Девичьи мышцы не шли ни в какое сравнение с мужскими, и даже просто удерживать себя на стене, упираясь в неё ногами, было непросто. А чтобы подтягивать тело вверх и не разжимать при этом вцепившиеся в ткань пальцы, Алине приходилось перемещаться по «канату» рывками, всего по чуть-чуть, на пару-другую ладоней. А дальше, намотав свободную ткань на локоть, терпеливо ждать того мига, когда уставшие мышцы снова нальются силой... В итоге, добравшись до верха, беглянка ещё минуты четыре просто лежала там, прижавшись к камням и пытаясь унять гулко стучащее сердце.

Спуск с забора-стены прошёл не в пример легче.

Очутившись внизу, девушка не стала скатывать и прятать в «рюкзак» намокшую ткань, а обмоталась ей с головы до ног, как это обычно делали жители жаркого юга, и в таком виде направилась в город. К счастью, как она перебиралась через забор, никто не заметил — с внешней стороны ограждения тоже стоял туман, хотя и не такой густой, как у стен дворца, и совсем не магический.

Долго бродить по уличным лабиринтам, тем более, ночью, Алина не собиралась. За шесть без малого лет, проведённые во дворце, она часто слышала о так называемом «путевом холме», находящемся прямо в столице и которым время от времени пользовались маги Конклава, чтобы быстро попасть в нужную точку Империи. Место сосредоточения магической силы, конечно, не такое могучее, как под дворцом, позволяло выстраивать прямые порталы туда, куда пешим и конным ходом требовалось добираться неделями, а то и месяцами. Подобное место, как полагала беглянка, просто не могло не быть окружено достаточно мощным облаком маг-энергии. Чтобы его отыскать, надо было просто идти в ту сторону, где эта энергия ощущалась сильнее.

Людей в этот час на улицах было немного. Возвращающиеся домой работники увеселительных заведений, подзагулявшие пьяницы, представительницы древнейшей профессии, ночные грабители, стражники из городских патрулей... Ни с кем из них девушке сталкиваться не хотелось. Широкие улицы она старалась проходить тихо, прячась, чуть что, в «тени» домов и деревьев. Узкие улочки и закоулки, прежде чем в них войти, сперва обязательно проверяла, вглядываясь в темноту и выискивая каверны в таящейся там магической силе.

Тем не менее, совсем избежать неприятных встреч у Алины не получилось.

— А ну-ка стоять! Кто такая? Покажь разрешение!

С вывернувшимся из-за угла патрулём она столкнулась буквально нос к носу.

— Ой, дяденьки! Не забирайте меня! — тут же заголосила беглянка, поняв, что её приняли за проститутку. — Мне очень деньги нужны. У меня мамка больная. Наверно, зараза из пустошей. Чирьи на всё лицо и коросты по телу во-от такие...

Болезненно-хрипло закашлявшись, она попыталась схватить одного из стражников за рукав.

— Уйди! Уйди! Пошла прочь, окаянная! — в страхе шатнулся тот, отпрыгивая назад и выхватывая из ноже короткий меч. — А будешь привязываться, прирежу и не посмотрю, что мала́я.

— Да-да, иди отсюда! И не ходи тут больше! — поддержали его двое других патрульных, тоже выхватывая мечи. — Туда вон иди, там работай! А у нас неча тут заразу всякую разводить. Ишь, повадились!

— Уже бегу, дяденьки... Уже убежала, — засеменила Алины к ближайшему переулку, ещё плотнее запахиваясь во влажную запылённую ткань...

К «путевому холму» она подошла, когда уже стало светать. Внешне ничем особенным это место не выделялось. Но маг-энергии здесь клубилось действительно много. Настолько, что это отпугивало не только обычных людей, но и не слишком умелых магов. Лучшей защиты от непрошеных гостей нельзя было и придумать. Холм сам защищал себя от посторонних — тех, кому не хватало магической силы, чтоб справиться с построениями устойчивых переходов-порталов.

Честно сказать, никаких планов, как действовать, как открывать портал в неизвестно куда, у девушки не имелось. Она собиралась разобраться с этим на месте.

Повторное исполнение уже составленных заклинаний, насколько ей помнилось, заключалось лишь в их накачке энергией. И если порталами здесь пользовались постоянно, навряд ли кто-то из высших магов начал бы каждый раз придумывать что-то новое. Вероятней всего, он просто взял бы готовый, хранящийся прямо здесь отпечаток магического конструкта и влил бы в него добрую толику собственной силы. Количество — в зависимости, как далеко надо прыгнуть. И ещё подкрутить немного, для точной настройки. Недаром ведь рядом с этим холмом столько бесхозной энергии, и «светлой», и «тёмной». Должны же излишки магических построений куда-нибудь сбрасываться. Так почему бы не прямо в воздух? Рядом с холмом. Раз их всё равно никому не видно...

Алина эти излишки видела как наяву — спасибо учёбе и странному незнакомцу из Шаонара.

Дело оставалось за малым: перекачать их в холм. В какое конкретно место, без разницы. Главное, чтобы поток был широкий, а там хоть какой-то портал да зацепится.

Силы для пробной порции беглянка не пожалела. Словно огромным ковшом, зачерпнула её из воздуха и с размаху швырнула в травяной склон.

Результат превзошёл все мыслимые и немыслимые ожидания. Перед глазами зажглись сразу четыре портала. Ныряй, как говорится, в любой, и куда выведет, туда выведет.

Прыгать ни в тот, ни в другой, ни в третий-четвёртый Алина не стала. Сжав губы в тонкую нитку, она принялась раз за разом черпать разлитую кругом магию и переправлять её в холм. Ненависть, что копилась в ней всё то время, пока она жила во дворце, жаждала выхода. Прямо сейчас. Не откладывая. Бывшая невеста Ашкарти пока не могла добраться до тех, кто собирался скормить её императору, но уничтожить то важное, чем они пользовались и что почитали своим достоянием — такую возможность она упустить не могла...

Новые переходы-порталы открывались один за другим, их рамки светились всё ярче, так, что в какой-то момент на них стало больно смотреть. А затем их начал охватывать настоящий огонь. Он поднимался всё выше, и, когда маг-энергия почти исчерпалась, весь холм, от подножия до вершины, превратился в огромный пылающий факел.

Только тогда наконец Алина решилась.

Бушующее вокруг пламя заставляло действовать быстро. Исключительно быстро, иначе сгоришь.

Накрывшись всё ещё мокрой материей, девушка мысленно выдохнула, закрыла глаза и рванулась вперёд. Наобум. Куда попадёшь, туда попадёшь.

В самый последний миг, перед тем, как провалиться в какой-нибудь из порталов, Алина закрутила воронкой остатки клубящейся у переходов энергии и направила их в центр холма.

Эхо сильнейшего взрыва оказалось единственным, что ей запомнилась, когда она рухнула в ломкую колышущуюся под ветром траву. Вокруг расстилалась степь. Усеянный звёздами небосвод алел от поднимающегося на востоке светила...

Глава 17

По словам Тура, до ближайшей деревни было всего три лиги. Не более трёх часов спокойного пешего хода. Но туда он идти не советовал.

— Людей живёт мало, и, честно сказать, народец там гниловатый, — признался охотник, поморщившись. — Любого чужого приметят сразу и, ежели не ограбят, то обмишурят...

Вообще, населённых пунктов в округе имелось два с лишним десятка. И все назывались Горки, а отличали их друг от друга по номеру за названием.

— Нам лучше в Горки-9 податься, — предложил мой новый напарник. — Селенье большое, пришлые туда частенько наведываются, так что ещё один никого там не удивит...

Дорога до Горок-9, как заявил Тур, займёт у нас часов восемь-десять, и значит, прибудем мы туда поздним вечером, когда на дворе уже довольно темно и разглядеть, что за спутник у Тура-бродяги, у большинства местных навряд ли получится. В общем и целом, разумно. Спорить по этому поводу я не стал...

Прежде чем направиться в выбранную деревню, Тур отвёл меня к своему схрону. В лесу у него их имелось несколько штук, этот оказался ближайшим.

— Не стоит тебе в тюремном ходить, — кивнул он на мою обувку и робу, после чего сдвинул в сторону малозаметный даже вблизи «люк» из травы и веток и нырнул в открывшийся лаз.

Из подземелья охотник выбрался через минуту с большим свёртком в руке. Внутри обнаружились крепкие кожаные сапоги, а также штаны и куртка. Такие же, как у самого Тура. Размеры и того, и другого, и третьего мне подошли. Комплекции у нас оказались почти одинаковые.

Меч, к слову, я Туру вернул, а арбалет пока что оставил себе. На всякий пожарный. Напарник по тому поводу никаких претензий мне не выкатывал. Спросил только, есть ли уверенность, что смогу им нормально воспользоваться. В ответ я пожал плечами и сообщил, что арбалет не лук, с ним и ребёнок справится. Преувеличил, конечно, но против истины, в общем и целом, не погрешил.

Когда с переодеванием было покончено, охотник указал на моё запястье и синеющие на нём цифры:

— Завязать бы их чем-то или замазать. В деревню с такими не сунешься.

— А ты их свести не можешь? Ты ж вроде бы маг, не?

— Но ты же магоустойчивый, — опешил охотник.

— Магоустойчивый, — подтвердил я. — Но могу регулировать. В определённых пределах.

Тур почесал в затылке.

— Ну... попытаться, конечно, можно, но это, как минимум, пятый уровень. С первым такое мало кому удавалось.

— А ты попытайся, — я закатал рукав и повернул руку запястьем вверх.

Напарник покачал головой, но всё же решился:

— Ладно. Попробую...

Облако маг-энергии появилось у меня перед носом уже через пару секунд. Я дал ему чуть сгуститься (сидящий напротив маг аж покраснел от натуги), а затем искренне возжелал избавиться от компрометирующей татухи.

— Нет, ничего не выхо... — охотник осёкся на полуслове и уставился на исчезающие в реальном времени цифры. — Это... Это я что ли сделал?

— Вместе сделали, — усмехнулся я, расправляя рукав...

О привале Тур объявил спустя три часа.

После трёх месяцев каторги и трёх дней побега трёхчасовой переход по обычному «неволшебному» лесу показался мне чем-то вроде прогулки по городскому парку. Так что, когда мы остановились, я просто скинул рюкзак, подошёл к ближайшему подходящему дереву и (только ради понтов, потому что понты — это наше всё) отработал по нему несколько стандартных связок — руками, ногами, ножом.

Усевшийся на краю поляны напарник наблюдал за моими экзерсисами с интересом.

— А меч почему не используешь? — спросил он, когда я закончил.

— Мечу меня не учили. На севере с мечами проблемы.

— Шутишь? — поднял бровь Тур. — А ну-ка...

Поднявшись с травы, он вынул из своей котомки топорик, отрубил им небольшую лесину, затем разломил её пополам и, наскоро обтесав обломки, соорудил из них два учебных «меча». Одну сучковатую заготовку Тур бросил мне, второй крутанул в воздухе, «проверяя баланс».

— Для первого раза сойдёт, — удовлетворился он результатом. — А теперь защищайся...

Единственное, что я успел — это вскинуть палку, чтобы отбить удар, но уже через миг она вылетела у меня из руки, а в шею упёрся чужой «клинок».

— Попробуем ещё раз, — хмыкнул спарринг-партнёр и отшагнул назад.

И мы попробовали ещё раз. Потом ещё. И ещё...

После двадцатой «схватки» Тур опустил «меч»:

— М-да... Школы действительно никакой. Даже в теории.

— А ты научи, — предложил я, потирая ушибленное плечо.

— Теории?

— Ну, хотя бы.

— Теория без практики и без опыта мало что значит.

— А ты и опытом поделись.

— В смысле, магически?

— Да.

Тур ненадолго задумался, после чего с сомнением протянул:

— Ну-у... хорошо. Попробуем. Но результат гарантировать не могу, — развёл он руками.

Я его хорошо понимал. Маги этого мира раньше и предположить не могли, что существуют такие, как я, «иммунные». Теории это, возможно, не противоречило, но практика, как мне кажется, оказалась для них весьма неожиданной...

— Как? Получилось? — с надеждой поинтересовался Тур, прекратив колдовать.

— Ща узнаем, — снова я взял в руки палку.

На сей раз мне удалось продержаться против соперника существенно дольше, чем раньше — секунд, наверное, двадцать. Конечно, он меня всё одно победил, но теперь я защищался... более умело что ли и, мало того, даже предугадывал кое-что в его действиях.

— Неплохо, неплохо, — не поскупился на похвалу охотник по окончании схватки. — Однако чужого опыта всё равно недостаточно. Надо зарабатывать свой.

— Так я и не спорю. Но согласись, азы ты мне всё-таки передал.

— Азы передал. Верно. И не только азы. По факту, тебя уже можно выпускать против любого гвардейца года второго службы.

— А против третьего?

— Против третьего лучше пока остеречься.

— А сам?

Тур усмехнулся.

— В коронных турнирах я побеждал трижды.

— А в скольких участвовал?

— Пока служил, то во всех...

Ещё один фрагментик встал в паззл. О своей службе (где, когда, на кого) Тур ещё не рассказывал. Как, впрочем, и я ему о своей прежней жизни и о том факте, что вообще не из этого мира. Информацией о себе мы делились достаточно скупо.

Пока шли от схрона с пожитками, о новом попутчике мне удалось узнать только то, что здесь он живёт уже десять лет и что с имперскими магами и чиновниками предпочитает не пересекаться. В ответ я скормил ему ту легенду, которой придерживался, начиная от встречи с Алмой. Что, мол, пришёл с севера, что от меня отказался род и проклял шаман, что с невестой Ашкарти столкнулся совершенно случайно и что одна из причин, почему ненавижу Империю и Конклав — это подлое и бессмысленное убийство женщины, которая меня приютила.

«У нас, на севере, за подобное отвечает весь род», — сообщил я напарнику и, по всей видимости, не погрешил против истины. По крайней мере, возражений против такого подхода у него не нашлось.

О том, чем обидела Империя конкретно его, Тур не упомянул, а я не настаивал. Захочет, расскажет. Когда будет готов. Ведь, судя по некоторым оговоркам, потерял он гораздо больше меня. Но вспоминать об этом специально, а значит, переживать заново, ему не хотелось. И что любопытно, я этому верил. Пусть и без всяких слов. В жизни такое случается, хотя и нечасто...

— Знаешь, что было там раньше, за перевалом? — спросил я его на следующем привале, кивнув в сторону Гиблого леса.

— Это в Драконьем урочище?

— Да.

— Люди там жили, что же ещё-то? — пожал плечами охотник.

— И не было ни Мёртвых топей, ни Гиблого леса?

— Не было.

— А что было?

— Я уже говорил. Драконье урочище.

— Там водились драконы?

Я видел, что отвечать на эти вопросы Туру не хочется, но не задать их, раз уже начал спрашивать, было бы нелогично.

— Как бы тебе объяснить... — спутник почесал свою бороду и нарочито тяжко вздохнул. — Я бы конечно мог рассказать, но... Короче, есть один человек, который расскажет об этом лучше меня. Как очевидец. Надеюсь, что он тебе не откажет.

— Ты думаешь, мы с ним встретимся?

— Я не думаю. Я уверен, — поднял палец охотник...

Ещё раз тот план, который он мне предложил, мы обсудили на последнем третьем привале перед деревней. В принципе, я принял его в самом начале, ещё на поляне с убитыми зэками, а дальше просто обдумывал и уточнял детали. Конечно, некоторые утверждения пришлось принимать на веру, но тут уж, как водится, приходилось идти риск. Потому что у самого у меня какого-то конкретного плана, как ушатать Империю, пока не имелось.

Несколько напрягла просьба Тура вернуть ему арбалет перед входом в село (типа, чтобы никто ничего бы не заподозрил), но, чуть подумав, согласился, что это логично. В конце концов, если бы он собирался убить меня или даже просто поранить, сделал бы это и без арбалета — одним лишь мечом.

В деревню с приметным для всякого попаданца названием Горки-9 (кто не в курсе, может погуглить) мы вошли, как и предполагалось, в потёмках.

— Привет, Шара́ф! — поздоровался Тур со скучающим у ворот стражником. — Как обстановка? Лихие в округе не куролесят?

— Лихие, какие были, уже на деревьях висят, а новых не подвезли ещё, — буркнул тот, запирая за нами калитку. — Кто это, кстати, с тобой? Что-то я его не припомню.

— Кореш мой старый, ещё по Риштагу. Тоже решил, что всякую шваль тут ловить — дело выгодное. Напарником хочу его сделать, но надо с общиной договориться.

— Как звать? — уставился на меня местный охранник.

— Дими́р, — глухо сообщил я своё почти настоящее имя.

— Ну, добро пожаловать в Горки-9, Димир. Нормальные парни нам в надобности...

* * *

Село оказалось довольно большим, хотя и не настолько, как мне представлялось. До центра и находящегося там трактира мы шли минут десять. Могли бы быстрее, но фонари тут, ясное дело отсутствовали, а навернуться на тёмных улицах было проще простого.

— И сколько же тут народу живёт?

— Местных под тысячу. С пришлыми полторы, — пояснил Тур.

— Тогда тут одних гостиниц с трактирами должно быть не менее двадцати.

— Пришлым гостиницы не нужны, они сюда зарабатывать прибыли, а не тратить, для них это дорого.

— То есть, селятся больше по частникам?

— Ну да. Тут в каждом дворе по жилому сараю. Как раз для таких вот пришлых.

— И чем же тут зарабатывают, кроме сдачи в наём?

— Контрабандой, конечно, чем же ещё? — усмехнулся спутник.

— Тут рядом граница? — усомнился я в сказанном.

— Нет, граница не рядом. Просто основная дорога от побережья проходит на севере, за урочищем. Ежели по прямой, то отсюда лиг семьдесят. Местность там ровная, а здесь всё леса да холмы. И ещё Драаран с юго-запада подпирает.

— Пиратский анклав? — проявил я осведомлённость в вопросе (недаром ведь несколько раз сам врал, что оттуда).

— Он самый, — кивнул охотник. — Так что дорог безопасных и торных тут нет, ближайшая на востоке урочища начинается, в Горках первых. Купцы свои караваны там собирают, и товар им, в основном, с юга идёт, от чернокнижников, через степи. Ткани там всякие, посуда из сплавов, фрукты... А то, что от нас, по весу сущая мелочь. Но дорогая.

— И купцы её, дай угадаю, среди основного товара прячут?

— Именно.

— А вы им везёте...

— Смеси заморские, дурь, запрещённые амулеты, книги...

— Книги-то туда как затесались? — от удивления я даже остановился.

— Как, как? Проще простого, — фыркнул напарник. — В больших городах сейчас мода на всякое тайное. Типа, запретные заклинания западных мольфаров, секретные знания чернокнижников, подлинная история магии без купюр, откровения каких-то там мудрецов и прочее барахло. Власти пытаются запрещать, но результаты обратные. Спрос на эту муть дикий. Вот её контрабандой и тащат, а там, — Тур неопределённо мотнул головой, видимо, имея в виду заграницу, — это дело практически на поток поставили. Клепают такие книжонки сотнями и продают сюда через пиратов. В столице они бешеных денег сто́ят, до полутысячи лартов за штуку. А ты говоришь...

Я почесал в затылке, но спорить не стал. Каждый, в конце концов, сходит с ума по-своему...

В деревенском трактире народу находилось немного. Но всё равно, была б моя воля, я бы сюда не заглядывал. Тур, по его словам, тоже, но не отметиться здесь после разговора со стражником стало бы с нашей стороны серьёзной ошибкой. У напарника имелись в деревне кое-какие дела, которые, прежде чем сваливать, следовало завершить. На их завершение требовалось около суток, поэтому провести тут ночь, так или иначе, пришлось бы. И хотя ночевать в трактире было необязательно, но не появиться в нём после «работы в лесу» кое-кому могло показаться весьма подозрительным. Традиции, блин, такие, ничего не попишешь.

«Людишки тут всякие попадаются, — пояснил свои мысли Тур. — Могут и стукануть кому надо. А могут и ограбить попробовать, если решат, что ты что-то ценное отыскал, поэтому и в трактир не идёшь. Помню, месяца три назад одного тут за пару курушек прирезали, и ничего. Новенький был, местных законов не знал... Прикопали, короче, в лесочке, тем всё и кончилось...»

Конечно, самого Тура, а с ним и меня, навряд ли бы кто-нибудь вот так же вот запросто «прикопал», но вызывать подозрения из-за такой ерунды и вправду не стоило.

Стол мы заняли недалеко от двери. Подавальщицы в этом заведении отсутствовали. Жратву надо было заказывать самостоятельно, около стойки. И забирать, когда приготовят, тоже. Но, как завещал монтёр Мечников, деньги вперёд. Обычное дело. На «фронтире» по-другому никак.

Своих денег у меня не было, поэтому платить за меня пришлось спутнику.

Двадцать курушек — не самая великая сумма, но, по всему видать, у Тура их тоже было немного.

Через пару столов от нас двое играли в кости. Ещё двое «болели». Правила этой игры я узнал ещё до того, как попал на каторгу. В принципе, они мало чем отличались от земной разновидности, но, как обычно, имелись нюансы.

Два кубика с шестью нумерованными гранями бросались в кружку, потом её долго трясли, а затем опрокидывали на стол кверху дном. Количество выпавших очков первый играющий не скрывал. Зато второй имел право поторговаться, не поднимая кружку. Он мог увеличить, к примеру, начальную ставку в несколько раз (во сколько конкретно, решали отдельно перед каждой игрой), и если первый отказывался уравниваться, то выигрывал и забирал всё поставленное на кон. Но с другой стороны, если он не был уверен, что у него очков будет больше, а блеф не пройдёт, мог признать своё поражение, не вскрываясь. И в таком случае терял только свою начальную ставку.

Здесь, как мне удалось разобраться, игроки ставили изначально на кон по десять курушек, а поднимать могли пятикратно. Словом, заработать себе на обед... ну, или на ужин (тут кто как считает) я мог без лишних напрягов.

— Мелочь, курушек на семьдесят, есть? — повернулся я к Туру.

— Зачем? — не понял охотник.

— Выиграть хочу, — кивнул я на бросающих кости.

— Уверен?

— Абсолютно.

Напарник вздохнул, но мелочи мне всё же отсыпал...

— Не помешаю? — подошёл я к играющим.

Блин, практически дежавю! Как в той картёжной игре в Лисавах, когда я сперва обул шулера-мага, а потом поимел по полной его подружку-подельницу.

Здесь, впрочем, открытого шулерства не наблюдалось, как и подельниц. Тут, стыдно признаться, я сам собирался смошенничать. Самую малость. Чтобы на обед наскрести... Ну, то есть, тьфу ты — на ужин...

— Садись, коль не шутишь, — подвинулся один из мужичков, по виду, разбойник разбойником. — Сыграть, небось, хочешь?

— Ага.

— Ну, не буду препятствовать. Только учти...

— Деньги вперёд, я знаю, — выложил я на стол десять курушек и звякнул другими монетами.

— Новенький?

— С Туром-бродягой пришёл.

— Как зовут?

— Димир.

— А я Прол, — сообщил сидящий напротив. — Играем один на один. Поднимаем в пять раз, не больше.

— Понял.

— Тогда начинай.

Я сгрёб оба кубика, бросил их в кружку, потряс, хлопнул на стол, открыл...

— Пять, — прокомментировал выпавшие двойку и тройку «болельщик» слева.

— Эх! Маловато, — почесал я в затылке.

Прол усмехнулся и сделал свой ход: ударил кружкой с костями о стол и, не открываясь, положил в банк дополнительные двадцать курушек.

— Ну, что? Уравниваешь или сдаёшься?

— Сдаюсь, — пробормотал я с досадой секунд через пять раздумья. — Что там хоть было-то?

Соперник поднял кружку.

— Тоже пять, — засмеялся «болельщик» справа.

Я нарочито тяжко вздохнул.

— Да, брат. Это ты маху дал, — снисходительно бросил Прол, забирая выигрыш. — Ну что, ещё по одной?

— А давай! — махнул я рукой. — Будем отыгрываться.

На этот раз право первого хода перешло к сопернику. У него выпало девять — шестёрка и тройка. Сумма хорошая. Перебить такую непросто. Ой, как непросто. Особенно если играть втёмную.

Тряхнув кубиками, я шлёпнул кружку дном кверху и посмотрел на то, что внутри, «особенным» зрением (хвала небесам, оно у меня не пропало). Кости лежали двум пятёрками вверх.

На «раздумья» ушло секунд десять, не меньше. Мысленные страдания «поднимать или нет» отражались на моём лице столь явственно, что не заметить их мог только слепой. Противник с болельщиками ухмылок, по крайней мере, уже не скрывали.

— А! Была не была! Поднимаю, — увеличил я ставку до пятидесяти курушек.

— Уравниваю, — хмыкнул Прол, добивая банк. — Вскрывайся.

Я медленно приподнял кружку.

— Ух, ты! — невольно вырвалось у болельщика слева.

— Повезло, — поддакнул болельщик справа

— Поздравляю, — мрачно буркнул соперник.

Мне даже стало жалко его. Мужик играл честно, а тут — бац! — шулер залётный нарисовался.

— А давай ещё одну партию, — кивнул я на кости.

— Ладно. Давай, — нехотя согласился Прол.

Первый ход вновь перешёл ко мне.

Выпало семь очков. Серединка на половинку, ни то, ни сё.

Противник к своему ходу готовился долго. Тряс кружку, прислушивался к звуку стучащих кубиков... Когда перевёрнутая кружка встала на стол, он пару ударов сердца сверлил её взглядом, а после решился:

—Удваиваю.

К двадцати лежащим в банке курушкам добавились ещё десять.

Я отчётливо видел оба прячущихся под кружкой кубика. Одиннадцать очков. Железный выигрыш. Но Прол об этом не ведал.

— Уравниваю.

Банк увеличился до сорока.

— Вскрываем.

— Одиннадцать, — пробормотал правый болельщик. — Круто, однако.

Над столом пронёсся вздох облегчения.

Прол вытер вспотевший лоб и забрал деньги.

— Спасибо за игру, — кивнул я ему и другим и поднялся из-за стола.

Мой итоговый выигрыш составил ровно двадцать курушек.

Ровно столько, сколько стоил обед... Ой, тьфу ты, блин! Ужин...

Глава 18

— Зря ты играть пошёл, — упрекнул меня Тур, когда мы ушли из трактира. — Лишнее внимание, лишние пересуды. К чему это всё?

— Терпеть не могу быть должным, — пожал я плечами.

Но знал, что он прав. И что, с моей стороны, это была просто бравада. И она запросто могла привести к тому, на что не рассчитывал. Или, скорее, не думал, когда попёрся играть. Задним умом-то понятно: двадцать курушек — отнюдь не та сумма, ради которой не грех и рискнуть...

Но сам ужин мне, в общем и целом, понравился. Давно уже, чёрт побери, не лопал горячего, да ещё и хорошо приготовленного. Плюс чарка вина. Не крепкого. Не для того, чтоб напиться, а чтоб напряжение снять. А то, блин, в последние дни, что ни делал, всё только на нервах. И когда они внутрь уходят, а не наружу, сто пудов, жди беды. Проверено на собственном опыте...

— Здесь заночуешь, — остановился Тур перед каким-то строением.

Расположенное на краю деревни, окружённое хиленьким палисадом, тёмное, всего лишь с парой оконцев под самой кровлей, без крыльца, но с широкими то ли воротами, то ли дверьми, оно больше напоминало ангар или склад, а не деревенский дом.

Внутри, к слову, стояла полная темень, напарнику пришлось даже магический огонёк зажечь.

— Тут раньше амбар был, — сообщил он. — Я его у здешнего старосты выкупил.

Судя по обстановке внутри, тут был не только и не столько амбар, сколько перевалочный пункт для людей и каких-то товаров, вероятней всего, не совсем законных. Но именно что был, а не есть. То бишь, когда-то он активно использовался, а потом, когда спрос на «крупняк» и заморских «рабов, мастеров, экзотических женщин» упал, содержать такое просторное помещение стало накладно и небезопасно и его спихнули по бросовым ценам какому-то пришлому — пусть мучается.

От былой роскоши тут остался лишь сеновал, и сено в нём, как я понял, время от времени обновлялось.

— Использую его иногда, — туманно пояснил Тур. — Удобства в углу, печки нет, жратвы тоже. Устраивайся.

— А сам?

— Мне ещё прошвырнуться надо кое-куда. К утру подойду.

У меня засосало под ложечкой.

— Арбалет... оставишь?

— Оставлю, — протянул он мне двухзарядку.

Фух. Вроде бы отпустило.

Но ухо, тем не менее, надо держать востро. На одном лишь доверии в этом мире не выживают. Опять же — проверено на собственном опыте....

Спать на сене, да ещё и на верхнем ярусе сеновала, честно скажу, не так уж удобно и романтично, как это расписывают разные фрики, никогда не бывавшие в настоящей деревне. Колкие, впивающиеся в кожу соломинки, кровососущие и просто жужжащие мухи, блохи и комары, совсем не похожие на «Шанель» ароматы прелой растительности, шуршашие где-то под боком мышиные выводки и норовящие попасться под нос «продукты» их жизнедеятельности... Ничего потрясающего в этой сельской «идиллии» я и раньше не находил, а уж сейчас тем более. Однако в сравнении с тюремными нарами или ночёвкой на голой земле, обычный, не первой свежести сеновал выглядел верхом комфорта. Тем более что после бессонной ночи спать хотелось, аж жуть.

С амбарными мышками наладить контакты не получилось. В отличие от Мы́ша, людей они откровенно боялись, поэтому, когда я попробовал закинуть им мысль, что я, типа, свой, мелкие грызуны посчитали это «охотничьей» уловкой и просто скрылись в каких-то щелях под стенами и между брёвен.

Ну, да и фиг с ними. В конце концов, если в амбаре появятся чужаки, то, чтобы найти меня в темноте, им придётся или зажечь огонь, или использовать магию. И то, и другое незамеченным не останется. За последние несколько месяцев сон у меня стал чрезвычайно чутким.

Сегодня мне впервые за долгое время приснилась Алма. Такая, какой я запомнил её при расставании. Вот только глаза у неё были почему-то не привычного цвета — зелёные, а ярко-синие, как у невесты Ашкарти из Шаонара, с которой всё началось. Причём, никакого эротического подтекста в сегодняшнем сновидении не было. Мы просто беседовали. О чём? Да бог его знает. Всё сказанное пролетало мимо сознания, оставался только сам факт разговора и незамутнённая радость, что мы оба живы и что ничего ужасного не случилось и не случится. А после над головами у нас пролетели какие-то птицы, Алма испуганно вскрикнула, указала мне за спину, я стал оборачиваться, и на этом мой сон оборвался.

Ещё не открыв глаза, я почувствовал скопившуюся вокруг головы маг-энергию. Свет сквозь сомкнутые веки не проникал, но видеть, что творится вокруг, в пределах трёх-четырёх шагов, у меня получалось. И пусть в эту «зону обзора» никто пока не попал, но, судя по тихим шорохам, в строение кто-то всё же проник и теперь магичит. Конечно, этим проникшим мог оказаться Тур, вот только нафейхоа ему так шифроваться? Тем более если он точно знает, что магией меня не проймёшь.

А магией меня, по всему видать, прищучить пытались. «Сканирующей». Ну, в смысле, такой, которая помогает определить, кто есть кто в ближайшей округе. Понятно, что обнаружить «иммунного» она не могла, зато помочь ему — запросто. Ведь что этому «иммунному» требовалось сейчас больше всего? Правильно. Ночное зрение.

Чужая магическая энергия втянулась в меня вся без остатка, и через мгновение мир вокруг расцвёл чёткими линиями и красками. Пускай не такими, как днём, но точно не хуже, чем, например, в продвинутом тепловизоре с уровнем разрешения Full HD.

Один, два... пять... восемь...

Эва сколько народу сюда по мою душу припёрлось!

Но ничего. Справлялся и с больше́й кодлой.

Трое из восьми неизвестных имели при себе короткие копья, остальные держали в руках мечи.

Двое из мечников являлись магами — импульсы маг-энергии исходили только от них.

Осторожно, стараясь не проронить ни звука, нашарил заряженный перед сном арбалет.

Аккуратно поднял. Упёр прикладом в плечо. Прицелился.

Два болта один за другим сорвались с гладкого ложа.

Ближайший из магов с хрипом осел на землю.

Следом за ним рухнул навзничь прикрывающий его копьеносец.

Минус два! Зашибись! Прямо как в компигрушке.

Не дожидаясь, пока противники сообразят, что случилось, я кубарем скатился с накиданных ярусами сенных брикетов, бросил разряженный арбалет и выхватил меч.

По глазам шибанула яркая вспышка.

А, чёрт! Забыл, м-мать, что сильный источник огня сразу даёт засветку на ПНВ. А внезапно зажжённый магом светильник подобным источником как раз и являлся.

Секунды, пока в глазах прояснялось, дали врагам возможность очухаться и соорганизоваться.

Подвешенный под потолком магический шар озарял помещение белым призрачным светом. Тени в нём почему-то двоились, а люди становились похожи на вылезших из могил мертвецов.

Мне повезло в том, что атаковать все вместе противники не могли. Ширина коридора между наружной стеной и брикетами сена составляла шага четыре, не больше.

Первыми на меня бросились двое мечников. Один решил напасть в лоб, второй попытался запрыгнуть на сложенные в пирамиду брикеты и, типа, свалиться оттуда на меня, как снег на голову. Зря он это сделал, ей-богу. Хотя бы потому, что забираться на осыпающуюся сенную гору не так уж и просто. Для этого дела сноровка нужна, а не одно лишь желание.

Первого мечника я встретил классическим восходящим, в отбив. Рассечённый от паха до грудины противник выронил меч, упал на колени и медленно завалился набок. Лишь после этого на меня наконец-то напрыгнул верхолаз-сеноходец. С залихватским хеканием, вложив всю инерцию летящего тела в рубящий удар сверху. Увернуться от такого наскока удалось без труда. Длинный шаг в сторону, с разворотом, и не успевший сгруппироваться чувак обрушился вместе с мечом на утрамбованный пол. Мне оставалось только помочь ему продолжить полёт и на прощание резануть клинком по спине, вскрывая придурку бочину до самого позвоночника...

Нет, всё-таки хорошее это дело — скоростное магическое обучение. Теория и основные приёмы вдалбливаются в мозг на уровне подсознания. А опыт... он познаётся в реальном бою, с противником, который тебе по зубам, и его мастерство, если даже и выше, то ненамного.

— Дистанцию! — заорал прячущийся за чужими спинами маг.

Оба оставшихся копьеносца шагнули вперёд. Последний мечник, как и его убиенный коллега, полез на брикеты.

Блин! А вот это уже хреново.

Если двое внизу будут удерживать меня копьями на дистанции, а третий зайдёт во фланг или в тыл...

Над головой мага зажёгся «плазменный» шарик.

Ну! Давай! Швырни его, сука, в меня!..

Хрена лысого. Маг оказался умнее. Файербол он швырнул не в меня, а в сено у меня за спиной.

Позади полыхнуло пламя. Пятую точку обда́ло огненным жаром.

Всё! Чтобы не сгореть и не задохнуться, надо атаковать самому.

Качнувшись налево, затем направо, я прокрутил восьмёрку и, поднырнув под выпад копейщика, рванул вдоль стены. Хитрый манёвр не помог, мне едва удалось отмахнуться клинком от несущегося в ногу копья, противник отступил на пару шагов и вновь преградил мне путь. Второй копьеносец отпрыгнул вправо, прикрывая напарника. Мечник, боясь огня, соскочил с сеновала и занял позицию за копейщиками.

Миг, и они разом шагнули вперёд, чтобы оттеснить меня к разгорающемуся за спиной пламени.

Отступить я не мог, поэтому снова бросился на прорыв. Почти без всякой надежды.

Первого копейщика получилось достать в стремительном выпаде, скользнув вдоль древка и рубанув наотмашь по чужому плечу. А вот уклониться от удара второго противника я уже не успевал. Копьё летело мне в грудь, и максимум, что я мог сделать — это рухнуть наземь возле стены и попытаться не потерять меч.

Рухнуть мне всё-таки удалось. Но, что удивительно, следом за мной рухнул и копьеносец. Из его спины торчала стрела. А после упал и мечник. Тоже со стрелой, только в горле.

Коротко проорал, но сразу же захлебнулся в собственном крике вражеский маг.

— Уходим! Быстрее! — донёсся до меня голос Тура.

Вскочив на ноги, я подхватил валяющийся на полу арбалет, сорвал с жерди зацепившийся за неё рюкзак и рванулся к выходу. Магический светильник погас, помещение озаряли сполохи бушующего за спиной пламени. Убитый охотником маг лежал на полу с располосованным горлом. В раскрытом дверном проёме мелькнула фигура с луком.

— Быстрее! А то сгорим!

Напарник был прав. Огонь позади добрался до основной части сена, и оно вспыхнуло, словно порох.

Когда мы с охотником вылетели наружу, внутри уже всё полыхало.

— Туда! — махнул Тур мечом, указывая на темнеющий за палисадом частокол брёвен.

Впереди что-то громыхнуло. В окружающем деревню заборе раскрылась невидимая раньше «калитка». На её фоне снова мелькнул силуэт с луком. Кто это, я не думал, а просто бросился вслед за напарником, стремясь оказаться как можно дальше от пылающего амбара.

Чтобы добежать до «калитки» (рваной, пробитой неведомо чем дыры шириной не более метра), хватило десятка секунд.

— А теперь ходу! — скомандовал Тур, когда мы по очереди протиснулись на ту сторону.

Метрах в четырёхстах за деревней виднелся лес. Туда мы и понеслись, вслед за бегущим впереди лучником.

По лесу бежали долго, пока не стало светать.

Когда возглавляющий нашу троицу лучник остановился, а Тур крикнул: «Привал!», я тяжело выдохнул, скинул с плеча рюкзак, плюхнулся на траву и, сняв сапоги, принялся перематывать сбившиеся портянки...

— Под землю надо успеть до рассвета, иначе догонят, — проговорил лучник.

Я удивлённо замер. Голос был явно женским.

Тур, глядя на мою вытянувшуюся физиономию, лишь усмехнулся:

— Знакомься, Дим. Это Лика. Драконье урочище она знает лучше кого бы то ни было...

* * *

— Ну? И как вы это всё объясните, сиятельная?

От взгляда верховного Астия невольно поёжилась. Ей было не впервой получать выволочку от фактического главы Конклава (формальный — император Ашкар — в таких заседаниях не участвовал), но раньше это, как правило, только выволочкой и заканчивалось, без всяких последствий.

Сегодня, увы, высокородная чувствовала, что обычными порицаниями она уже не отделается.

Меньше недели назад, после того как маги доложили хозяину дворца о поисках осквернителя невесты Ашкарти, тот, не сказав ни слова, просто взял и разорвал на части леди Шайону, одну из трёх членов Конклава, назначенных ответственными за розыск. Он мог сделать это с любым из троих, однако мессиру Менонию и магистру Нарию повезло — они стояли чуть дальше от императора, чем несчастная высшая.

Брызги крови и ошмётки плоти попали не только на платье Астии, но и на лицо, руки, причёску... От того, чтобы не закричать, высокородную спас сковавший её первобытный ужас. Она не могла ни пошевелиться, ни даже просто моргнуть. Конечно, сиятельная видывала и не такое, но примерить это к себе... к таким же, как она, магам... верховным и высшим, фактически неприкасаемым... Нет, это выглядело просто немыслимым...

В себя она пришла, только когда император ушёл. И даже смогла пошутить: «Не эстетично, зато не мучилась». Сегодня эту же шутку могли отнести уже насчёт самой Астии...

— Что вы имеете в виду, мессир?

— Побег вашей подопечной, — усмехнулся Ри́зен. — А вы что подумали?

— Я думала, мы собрались здесь, чтобы договориться, как будем восстанавливать путевой холм, — пожала плечами женщина.

Сидящие за столом маги переглянулись. Некоторые (Меноний и Лух) с ухмылкой, другие (Нарий и Гидеон) с досадой, последний из независимых (Крамос) с показным равнодушием.

— Похоже, вы так ничего и не поняли, — покачал головой первый верховный. — Путевой холм погиб не сам по себе, а из-за бежавшей наложницы.

— С чего вы решили?! — попробовала возмутиться высокородная.

— Увы, сестрица, но это действительно так, — остановил её Гидеон. — Мы с Нарием лично проверили. След «сто двадцать пятой» ведёт от дворца к холму и там обрывается. Вся имеющаяся там... имевшаяся там маг-энергия вычерпана до дна.

— И, насколько известно, именно вы, сиятельная, прямо перед побегом распорядились снять наблюдение с комнаты этой наложницы, — вкрадчиво заметил Меноний, второй верховный, из партии «синих».

— И, кроме того, именно эта наложница, — подхватил мысль Лух, — была той невестой Ашкарти, которую опозорили в Шаонаре. А опекали её именно вы, сиятельная. Факт, который невозможно оспорить.

— И вы полагаете, это может стать доказательством моей вины за случившееся? — презрительно фыркнула Астия.

— Нашему повелителю доказательства не нужны. Хватит и простых подозрений, — подал голос Крамос.

За круглым столом вновь воцарилось молчание.

Женщина посмотрела на Ризена, затем на брата. Гидеон опустил глаза, стараясь не встречаться с ней взглядом.

Астия поняла: даже свои не рискнут выгораживать её перед императором. Однако сдаваться высокородная не собиралась.

— Я найду эту девку, чего бы мне это ни стоило, — пообещала она собравшимся. — Найду и верну во дворец.

— Это было бы... хорошо, — кивнул Ризен.

Судя по облегчению в его голосе, обещание пришлось ко двору.

— Согласен, — буркнул Меноний. — Но на то время, пока вы ищете, вам придётся покинуть Конклав, — глянул он на сиятельную.

Астия мысленно выругалась. Этот старый поганец просто не мог не воспользоваться ситуацией, чтоб не подгадить ей и всему роду Стаур.

— Почему я должна уйти из Конклава?

— Чтобы отвести от него возможный гнев императора, — пояснил Ризен. — А чтобы не повторить судьбу леди Шайоны, вам стоит покинуть и Арладар.

— Но кто тогда будет контролировать невест и наложниц? Ведь кроме меня других женщин в Конклаве нет.

— Вместо вас мы временно... подчёркиваю, временно, введём в него мастера Да́ршу, — с трудом скрывая раздражение, сообщил первый верховный.

Женщина стиснула кулаки, но возразить не посмела. Ясно, что Ризен был вынужден так поступить, но также и ясно, что выскочку Даршу проталкивают в Конклав «синие». Ведь если эта родственница Менония станет членом Конклава, пусть даже временным, оппозиция получит в Совете дополнительный голос, а «чёрные» его, наоборот, потеряют...

— Я поняла, мессир. Арладар я покину сегодня вечером, — склонила голову Астия. — Но поскольку ещё не вечер, мне бы хотелось остаться на заседании.

— Не возражаю, — быстро ответил Ризен.

— Можете оставаться, — нехотя согласился второй верховный...

Астия облегчённо выдохнула. Первый удар «стихии» оказался не таким уж и страшным. Но успокаиваться не стоило. Всё могло измениться в любую секунду. Особенно, если на дело о пропавшей наложнице обратит внимание сам император.

Ведь та же Шайона, к примеру, пострадала как раз по этой причине.

Повелитель Империи, хотя и назначил её и Менония с Нарием ответственными за розыск преступника, но сам ходом поисков и расследования почти не интересовался. Всё изменилось, когда император узнал, что разыскиваемый имеет иммунитет к магии. Маги не то чтобы специально скрывали от него этот факт, а просто не акцентировали. Однако реакция повелителя оказалась неожиданной и шокирующей. Никто и подумать не мог, что он исполнит своё обещание покарать виноватых точь-в-точь, как показывал на котёнке.

А после публичной расправы с высшей император издал повеление «Усилить поиск преступника, именуемого Леннир с севера. При обнаружении уничтожить». Приказ о безусловном уничтожении иммунного внёс в ряды магов смятение. Многим и, в том числе, Астии, хотелось заполучить разыскиваемого живым, чтобы, как минимум, изучить феномен, а если получится, поставить его на службу Империи и Конклаву. Однако коронный приказ никаких смысловых лазеек не допускал: уничтожить и точка. И выполнять его требовалось неукоснительно...

— Итак, господа. Кто готов доложить по иммунному? — продолжил заседание Ризен.

— Разрешите мне, мессир? — вызвался Лух.

— Возражения есть? — первый верховный обвёл взглядом присутствующих. — Возражений нет. Приступайте...

Вечером, отдав все нужные распоряжения по отъезду, Астия долго стояла перед ростовым зеркалом и придирчиво рассматривала собственное изображение. Походное платье сидело на ней идеально. Фигура... Хм, многие представительницы слабого пола полжизни отдали бы, чтобы иметь такую же. А представители сильного наверняка отдали бы то же самое и тоже, чтобы иметь, но иначе — по назначению, которое определила каждому полу природа.

Абы кому своё тело высокородная не дарила. Но уж если дарила, то дар возвращался стори́цей. Путь по ступеням и уровням магической силы никогда для неё не был усеян розами. В своё время, чтобы пройти по нему, юной волшебнице достаточно часто приходилось использовать не только магический дар, но и силу. Не ту, что звалась физической и которой всегда кичились мужчины, а более тонкую, женскую, перед которой, бывало, не могли устоять ни великие воины, ни столь же великие маги.

Своей настоящей силой сиятельная пользовалась виртуозно. Действительным членом Конклава она смогла стать ещё в первой жизни и после двух полных перерождений это место не потеряла. Однако гораздо больше, чем место, она боялась потерять жизнь, и недавняя расправа с Шайоной стала для этого показательной.

Да, император правил Империей жёстко, а временами жестоко, но всё-таки не бездумно. Используя не только кнут, но и пряник. За любую провинность он мог легко уничтожить даже преданного соратника, но, поостыв, мог его же и возродить, причём, в том же виде, в котором тот умер. Своего мажордома он, например, на памяти Астии, умерщвлял за какие-то провинности трижды, но возрождал в тот же день, а когда лакей уходил из жизни по старости, повелитель неизменно возвращал его в прежнее состояние, добавляя здоровье и силу. Точно так же он, к слову, возрождал и многих умерших естественной смертью и доказавших свою преданность магов.

К тем же, кто его предавал, император относился иначе. Смерть становилась для предателей безвозвратной. Но об их гибели никто не жалел. Собственную судьбу они выбирали сами.

Стоит ли говорить, что и члены Конклава, и маги меньшего ранга, и не имеющие дар светские старались служить своему повелителю верой и правдой? Ведь наградой за верность являлась практически вечная жизнь. Единственное, что в этом мире имело реальную и непреходящую ценность.

Случай с Шайоной эту веру в Астии поколебал. Император явно не собирался возрождать погибшую высшую, хотя она его и не предавала, а лишь подвернулась под горячую руку в неудачный момент.

После сегодняшнего Совета сомнения только усилились.

Высшие и верховные сегодня вовсю обсуждали сообщения от магов-откупщиков и полученные по связь-камню сведения с юга урочища.

Иммунный, как выяснилось, не потерялся, но оказался отнюдь не так прост, как думали. Он умудрился не только скрыться от всех на каторге в Мёртвых топях (какое изощрённое коварство!), но, едва лишь почувствовав, что будет вот-вот раскрыт, тут же сбежал с неё через непроходимые топи и Гиблый лес. А когда его обнаружили и, в строгом соответствии с коронным приказом, попытались убить, он сам уничтожил группу гвардейцев и магов во главе с мастером боя четвёртого уровня, после чего опять скрылся.

И всё бы ничего — обсуждение как обсуждение — если бы маги не начали вдруг вспоминать «Откровения Вириона-отшельника». Этот «исчезнувший» манускрипт был уже давно запрещён, причём, самим императором, но в библиотеке дворца (только для высших магов) хранились несколько свитков. Астия тоже их, как и другие члены Конклава, когда-то просматривала, но ничего интересного, помнится, не обнаружила. Обычные бредни свихнувшегося волшебника, умершего задолго до появления Великой Империи.

Но и Меноний, и Ризен, и даже Крамос об «Откровениях...» вспомнили. В подробности, правда, вдаваться не стали.

Причину Астия поняла, только когда вернулась из императорского дворца в свою столичную резиденцию. Крамола запрещённого манускрипта состояла в одном — в предположении о двойственной природы магии, совмещающей жизнь и смерть и, значит, способной породить в любом обладающем даром умение менять местами живое и мёртвое. То, чем сейчас в полной мере владел император Ашкар, единственный из ныне живущих... Умение и вправду запретное... для всех остальных...

Следующий шаг сиятельная волшебница сделала, когда догадалась, как именно обошла все магические ловушки сбежавшая из дворца невеста-наложница и кто ей в этом помог. Эта догадка высокородную поразила. А затем успокоила, дав новую пищу для размышлений и новое знание. Астия неожиданно для себя поняла, как же ей повезло, что её решили отправить в опалу, прочь из Конклава и из столицы. Оказаться в ближайшие несколько месяцев как можно дальше от императора — это и вправду везение, которое надо использовать...

Для чего? Во-первых, чтобы найти беглянку. Найти, втереться в доверие и хорошенько изучить её дар. А вот потом... Потом всё будет зависеть от ситуации.

Высокородной было теперь безразлично, кто выиграет в уже неминуемой схватке. Если победит император, она вернётся в разгромленный Арладар и займёт в обновлённом Конклаве то место, которое станет её по праву — место первой верховной.

Если же Ашкар проиграет... Что ж, она теперь точно знает, чем поразить нового властелина. Женские чары — это такая штука, которую легко применить и так же легко принять. А приз... Да какая, в принципе, разница, кто именно обеспечит ей бесконечную и безбедную жизнь...

Глава 19

Красавицей лучницу я точно бы не назвал. Фигура, скорее, мальчишеская. Бедра узкие, грудь почти не просматривается, волосы острижены коротко... Последнее, впрочем, понятно — с длинными косами по горам и лесам не побегаешь, разве что на голову их поплотней уложить, тогда сойдут за подшлемник. Лицо тоже обычное. Единственное исключение — глаза. Они у неё разноцветные. Левый как изумруд, правый — сапфировый. Почти как у той грудастой магички из Шаонара, что допрашивала меня в своей мини-тюрьме... По-моему, её звали Астией...

— Сестры у тебя случаем нет? — спросил я, закончив переобуваться.

— Когда-то была, — пожала плечами девушка.

— А сейчас?

— А сейчас нет.

Ну, вот и поговорили.

— Пора? — вскинулся через пару минут Тур, дожевав сухарь.

— Пора, — Лика закинула за спину котомку и, не оглядываясь, продолжила путь. Только уже не бегом, как раньше, а шагом, пусть и достаточно быстрым.

Мы с Туром двинулись следом. Арбалет я приторочил к своему «рюкзаку», ещё одни лямки это вполне позволяли.

Шагом, с незанятыми руками, идти стало легче (а кто б сомневался?). Судя по взятому темпу, до того места, куда направлялась лучница, оставалось не так уж и много. Непонятно только, зачем мы устраивали привал незадолго до «финиша»? Могли бы ведь, раз идти всего ничего, в конце пути отдохнуть...

— На всяком привале всегда что-нибудь остаётся, — заметил охотник, будто бы угадав мои мысли. — А нам свой след, если и оставлять, то там, где ничего важного не найдёшь. И вообще, если лезешь под землю, передохнуть желательно бы заранее.

Объяснение так себе, но я его принял. Взял, так сказать, на заметку. Авось, пригодится...

— Здесь, — сообщила Лика, остановившись возле каких-то кустов.

— Помочь? — поинтересовался Тур.

— Не надо пока, — мотнула головой девушка.

Последние минут десять мы двигались в гору, по каким-то каменным россыпям.

Лес стал при этом пореже, но ещё не настолько, чтобы маршировать по нему, как по проспекту.

Честно сказать, никаких знаков или примет, что где-то поблизости вход под землю, я не заметил. Тут даже мало-мальской поляны не обнаруживалось, обычное пространство между деревьями и не более. Хотя, возможно, это опять какая-то магия. А магию я, как правило, ощущаю, только когда она направлена на меня, пусть даже обезличено, в форме капкана или ловушки.

Перед кустами, ничего не предпринимая, Лика стояла секунд пятнадцать. Затем сунула руку за пазуху и вытащила оттуда небольшой медальон. Я мельком успел заметить, что он примерно такой же, как тот, что висел на шее у Тура — круг, разделённый на шесть секторов, со стилизованным дракончиком в центре.

Девушка вытянула руку с медальоном вперёд и застыла, как статуя. То, что она магичит, я понял, когда увидел, как ветки кустов начали двигаться. Они словно пытались разойтись в стороны, но не могли, как будто им что-то мешало. Спустя полминуты к Лике присоединился Тур. Вероятно, почувствовав, что у неё что-то не получается, он взял её за руку и тоже замер столбом.

Кусты продолжали и продолжали дёргаться, но ни к какому видимому результату это не приводило. Примерно через минуту «эксперимент» завершился. Кустарник вернулся в прежнее состояние, лучница опустила руку, её плечи поникли.

— Сил... не хватает, — пробормотала она с усталостью в голосе.

Секунд пять я смотрел на кусты, затем на девушку... После чего открыл свой рюкзак и выудил из него поблёскивающий янтарём шарик:

— Вот это вот подойдёт?

— Откуда ты его взял?! — изумился охотник.

— На каторге позаимствовал, там таких много, — проговорил я с небрежностью. — Их там драконьими слезами называют, или зубами.

— Это не слёзы, — глухо пробормотала Лика.

— А что?

— Кровь.

Забрав у меня «драгоценный» камушек, лучница сжала его в кулаке, и на неуловимо короткий миг пространство вокруг неё окуталось облаком маг-энергии. Я даже удивился, что смог увидеть его, ведь на меня оно направлено не было. Впрочем, уже через пару мгновений всё стало как прежде. Только волшебный шарик исчез. Полностью. Когда Лика раскрыла ладонь, там его уже не было.

Зато теперь её заклинание сработало как положено.

Поднятая рука, медальон, шелест раздвигающихся кустов, обнаружившаяся за ними каменная плита, которая вдруг распахнулась, как дверь...

— Нам точно туда? — заглянул я в открывшийся лаз.

— Если ты хочешь быстро и безопасно проникнуть на северо-запад, то да, надо идти, — без всякого ёрничества ответила девушка.

Сказала и первой нырнула в проход. Следующим туда протиснулся Тур. Я спустился под землю последним.

Внутри пахло плесенью, где-то журчала вода, ноги скользили по уходящему вниз склону. Чтобы удержать равновесие, я схватился руками за стену, и в тот же миг запирающая плита с грохотом обрушилась на входной проём.

Гулкое эхо прокатилось по навалившейся со всех сторон темноте.

«Закрылась калитка», — я машинально зажмурился и чихнул, избавляясь от попавшей в нос пыли.

Через десяток ударов сердца звон в ушах прекратился, глаза стали кое-что различать. И хотя в подземелье было темно, кое-какой свет сюда все-таки проникал, как и воздух. Видимо, отдушины здесь имелись, плюс слизняки на стенах и сводах источали слабое сияние, невидимое, если зажечь свечу или факел, но в потёмках вполне уловимое.

Держась руками за неровные стены, я начал спускаться. Ступени, понятное дело, отсутствовали. Мало-помалу каменный коридор расширялся, шум текущей воды становился отчётливее. Скорее всего, это был небольшой ручеёк, но специально проверять его глубину мне не хотелось. Поэтому, прежде чем сделать очередной шаг, приходилось сначала вглядываться в темноту и тщательно ощупывать сапогом то место, на которое собирался ступить. Пол представлял собой каменную поверхность, кое-где покрытую слизью. На такой поскользнуться — раз плюнуть. И ни арбалет, ни меч здесь не помогут, разве что тварь какая-нибудь выскочит «из-за угла», однако и с ней придётся сражаться на ощупь, ориентируясь в основном на слух и на запах.

— Опасных гадов тут нет, — послышалось снизу.

От воды раздалось несколько всплесков, как будто кто-то перебежал ручей, потом шагах в десяти ударили кремнём о кресало и через пять-семь коротких мгновений подземные своды озарились красноватыми сполохами.

— Ну что, пошли потихоньку? — поднял горящий факел охотник.

— Магию желательно не использовать, — предупредила лучница. — Последствия могут быть... неоднозначными...

До первой остановки-привала мы шли часа три.

Пещера то сужалась, то расширялась, появлялись боковые проходы и просто отнорки. Лика несколько раз останавливалась, словно бы размышляя, куда свернуть, но потом опять продолжала путь по основной галерее. Тур менял факел пять раз, а на шестом заявил, что это последний.

Ручеёк «закончился» на одной из развилок. В ту сторону, куда стекала вода, лучница не пошла. Шагнула в правый проход. Он хоть и казался у́же, но, в отличие от левого, вниз уже не спускался.

«Выход там», — мелькнуло у меня голове.

Догадка оказалась верной наполовину. Минут через десять впереди забрезжил свет, а спустя ещё пять мы выбрались в относительно сухую пещеру, освещаемую сотнями «светлячков» —роящихся под потолком насекомых.

— Можешь гасить, дальше уже не понадобится, — сказала Лика охотнику.

— Я помню, — кивнул тот, гася почти догоревший факел.

— Тут безопасно. Можно полчасика отдохнуть, — сообщила девушка, взглянув в мою сторону.

— А до поверхности... далеко? — указал я на потолок.

Дама насмешливо фыркнула:

— Не знаю. Не измеряла.

— А по горизонтали?

— Если ничего не случится, дойдём за сутки.

Мне сразу же захотелось спросить «А если случится?» и «Если случится что?», но вместо этого поинтересовался:

— А сама ты давно здесь бывала?

Лучница и охотник переглянулись. Последний, как мне показалось, кивнул. Почти незаметно.

— Давно, — сообщила девушка.

— Насколько давно?

— Очень давно.

— Но уверена, что всё будет в норме?

— Да.

Я посмотрел на неё испытующе.

— Ну, хорошо. Не хочешь об этом, не будем. Только вот он, — кивнул я на Тура, — говорил, что ты точно ответишь на все вопросы о Драконьем урочище.

Лицо у лучницы дёрнулось. Брошенным на напарника взглядом можно было испепелить десяток имперских гвардейцев.

— Я обещал, — развёл руками охотник.

Лика беззвучно выругалась. Потом повернулась ко мне и нехотя сообщила:

— Ладно. Что смогу, расскажу. Но не сейчас.

— А когда?

— Когда время появится...

Счёт времени я потерял после второго привала. Но чувствовал: день ещё не закончился.

Мы шли, шли и шли по пещерам и галереям. Факелы, как и пообещала лучница, нам больше не требовались. «Светлячки» тут имелись везде. Чем они в подземелье питались, не знаю. Может, какими-нибудь червями или растительной слизью, а может, вообще, друг другом... об этом я почти не задумывался. А если и вспоминал, то лишь в перерывах между размышлениями о бренности бытия и попытках понять, что связывает этих двоих кроме одинаковых медальонов и почему им не хочется рассказывать о своём прошлом...

О том, что мы приближаемся к некоей промежуточной точке нашей подземной «экскурсии», я догадался, когда дорога начала забираться вверх. Минут через двадцать она вывела нас к длинной каменной лестнице, которая закончилась плоской площадкой и дверью в дальнем торце.

Последнюю Лика открыла, совершив несколько магических пасов и прошептав какое-то заклинание.

Дверь отворилась без скрипа.

Я переступил порог и не спеша огляделся.

Мы очутились в просторном помещении, словно бы выбитом искусным каменотёсом в самом сердце горы. Десяток тонких колонн с ажурными капителями, барельефы на стенах, мягкий белёсый свет, струящийся прямо из камня, высокое стрельчатое окно с красной гранитной аркой и чёрным, как ночь, подоконником. В пяти шагах от окна располагалось какое-то возвышение. «Или ложе, или алтарь», — оценил я его размеры...

— Это мой дом, — внезапно проговорила лучница. — Бывший дом.

— Словно вчера всё было, — тихо пробормотал Тур, коснувшись поверхности «алтаря».

— Дом, — повторила Лика. — Как будто и не уходила...

Я медленно обошёл помещение. Потрогал колонны, поизучал барельефы. Остановился возле окна...

Снаружи уже смеркалось. Внизу, под горой расстилалось бурое покрытой ряской болото. Оно тянулось на многие и многие лиги, теряясь у горизонта в тумане. Мёртвые топи. Я просто не мог не узнать их. Как не мог не узнать и возвышающийся вдалеке Чёрный холм. Тот самый, в штольнях и штреках которого каторжники добывали «драконьи зубы».

— Когда-то здесь жили люди, — проговорила незаметно подошедшая лучница.

— Они и сейчас здесь живут, — буркнул я, глядя на булькающую газами топь.

— Я имею в виду, жили по-настоящему, а не на каторге, — пояснила девушка.

— В болоте? — поднял я бровь.

Лика негромко вздохнула.

— Топей здесь раньше не было. И Гиблого леса тоже. Это была цветущая, защищённая со всех сторон горами долина. Драконья долина. Люди тут жили тысячелетиями. И когда здесь царствовали драконы, и раньше, когда о них и слыхом не слыхивали, и после, когда драконов не стало. Сначала долину защищала древняя магия, потом драконы, затем — такие как я. Здесь никогда не бывало ни жары, ни мороза, реки кишели рыбой, сады ломились от фруктов, поля давали по три урожая в год. Там, за холмом, — девушка махнула рукой, указывая направление, — был небольшой городок. Рядом четыре деревни и восемь выселок. Людьми, что там жили, никто не правил. В городе не было ни стражи, ни бургомистра. В деревнях не было старост. Жители решали свои проблемы на общем сходе и никогда не доходили до ругани. Ведь, по большому счёту, им нечего было делить. У них было всё, что нужно для жизни. Не умели они лишь одного — сражаться и убивать. Не хотели и не могли выходить в большой мир. В здешних горах залегало множество руд. Водилось серебро, золото, магические каменья, спрятанные в тайниках драконовы клады. А ещё живущие здесь хранили знания древних времён. Их передавали из поколения в поколение. Если бы кто-нибудь захватил долину и поработил бы этих людей, он получил бы несметные сокровища. С их помощью он завоевал бы... если не весь мир, то уж полмира точно. И даже восстановил бы Империю...

Лучница замолчала, а я продолжил:

— И, в конце концов, такой человек нашёлся.

— Да, — наклонила голову Лика. — Это случилось, когда умер последний дракон. Больше трёхсот лет назад. Он уже давно не вмешивался в людские дела. Многие вообще не верили, что он существует. Его погубили чужая алчность, подлость и жажда власти...

На этом месте лучница обернулась. Я поймал её взгляд. Она смотрела на Тура.

Охотник сидел у дальней стены в «позе лотоса» и будто о чём-то молился, опустив голову и не обращая внимания на окружающих.

— Ты хочешь вернуть драконов и восстановить долину?

— Нет, — покачала головой девушка. — Драконы ушли навсегда и уже не вернутся. И драконью долину тоже не восстановишь. Её осквернили злом, а всё, чего касается зло, теряет свою уникальность. Единственное, что я могу... нет... чего я хочу — это вернуть миру драконову магию. Но для этого сперва надо уничтожить Империю.

— Зачем тебе её возвращать?

— Потому что она не делится на живую и мёртвую, светлую и тёмную, добрую и злую. Она единственная из всех цельная и подходит любому волшебнику, хоть западному мольфару, хоть северному шаману, хоть южному чернокнижнику. Только она может сделать человека свободным. Тот камень, что ты мне дал, — она подняла ладонь и вгляделась в неё, будто желая найти там след от втянувшейся силы, — это застывшая капля крови последнего убитого человеком дракона. Одновременно и проклятье, и благо. Сила, рассеянная в пространстве и времени, позволяющая удлинять жизнь, но не защищающая от удара в спину. Любовь и коварство, закон и справедливость, знание и путь. Шесть ипостасей, отвергнутых миром после рождения новой Империи и воцарения нового императора.

Последнюю фразу она словно выплюнула. Затем повернулась ко мне:

— Надеюсь, что я ответила на вопросы насчёт урочища?

— Других ответов не будет?

— Не будет.

— Значит, будем считать, что ответила, — кивнул я после короткой паузы...

* * *

Ночь, в общем и целом, прошла спокойно. Как заявила Лика, её дом — самое безопасное и защищённое место во всём Драконьем урочище. Спорить с этим утверждением было бессмысленно. Да я и не спорил. Просто у меня быстро заснуть не вышло. Всё думал о том, что она рассказала.

По словам лучницы получалось, что испокон веков и в урочище, и вне его жили люди. И в стародавние времена в этом мире тоже существовала Империя. Потом откуда ни возьмись появились драконы, и Империя исчезла. Затем почти все драконы вымерли, как динозавры, но оставили после себя особую магию, которая вся из себя супер-пупер, но новые власть предержащие и сами ею не пользовались (тьфу на них!), и другим не давали (тьфу на них ещё раз).

Наверное, потому что последний дракон вымирать с остальными не согласился. Чтобы его не прикончили, он скрывался от всех, словно лох-несское чудище, но его всё равно в итоге нашли и добили — нечего, типа, нам социальный прогресс тормозить и смущать народонаселение всякими антинаучными сказками и легендами. И как только этот последний «лох-несси» преставился, в окружающем мире тотчас же наступили всеобщие благочиние, благоденствие и благообразность. Снаружи опять появилась Империя, дикие маги скоренько выстроились по ранжиру и соорганизовались в Конклав, а всех недовольных такими порядками выдавили на окраины и наказали жить тихо и не отсвечивать.

Единственное, что омрачало всеобщее благорастворение в воздусех — это прощальный подарок невинно убиенного ящера. Даже своей неожиданной смертью он таки сумел подгадить новым властителям мира. Превратил собственное урочище в усеянные магическими ловушками топи и окружил их непроходимым лесом. Так, чтобы ни одна магосволочь не смогла бы впоследствии поживиться его богатым наследством.

Сволочей, впрочем, нашлось предостаточно, и они не теряли надежды добраться-таки до драконьих сокровищ. В результате многолетних усилий им удалось провесить портал в центр топей и закрепиться на небольшом островке рядом с Чёрным холмом, а после наладить там кустарную добычу ценного ископаемого — окаменевших капель драконьей крови.

Однако на этом все их успехи закончились. Реликтовый рептилоид запрятал свои драгоценные «эритроциты» настолько умело, что процесс выковыривания их из болотного ила и из-под холма оказался довольно затратным. Недаром ведь вольнонаёмных и калачом сюда было не заманить, поэтому всё приходилось делать руками бесправных каторжников.

Но даже в таких условиях, как я прикинул, выхлоп был минимальным. Камни Баа́т, как поговаривали в кабаках и постоялых дворах имперские обыватели, с каждым годом выдавали всё меньше энергии. Лимиты, устанавливаемые властями на подзарядку магических амулетов, тоже пусть медленно, но верно снижались, а цены на эти услуги, напротив, росли. Сами же священные камни, как официально считалось, черпали силу из невидимых никому, кроме императора и высших-верховных магов, энергопотоков, бьющих прямо из недр в пяти главных храмах пятёрки священных городов Великой Империи.

Насчёт того, что магическая энергия истекает из недр, имперские власти действительно никого не обманывали. Однако о том, откуда она в этих недрах берётся, скромно умалчивали. Стукачок Жирдяй, например, на голубом глазу утверждал, что именно «слёзы и зубы» подпитывают энергией камни Баа́т, а те потом передают силу всем прочим. Так это или нет, я не знал. Но как в реале работают «шарики из янтаря», воочию убедился на примере лучницы Лики. Всего одна доза, и результат достигнут. При этом в свой собственный «дом» она, вероятней всего, не могла проникнуть уже достаточно долго.

Зачем дама с луком повела нас к проходу под землю, если шансы открыть его составляли ноль целых и хрен десятых? Наверно, надеялась на моё удивительное везение.

Откуда о нём узнала? Тур рассказал, больше некому. Или напел, что, в принципе, то же самое.

Сколько обоим им лет? Да фиг его знает. Судя по их же туманным намёкам, немало. Типа, застали живьём ту эпоху, когда ещё коптил небеса последний дракон, а о строительстве новой Империи никто и не думал. Честно сказать, для стольких веков они сохранились весьма и весьма неплохо. С виду, блин, и не скажешь, что старичку и старушке сотни за три, как минимум.

Хотя, может быть, они, как какая-нибудь Белоснежка, спали внутри горы чёрт знает сколько времени, пока их не разбудили.

Кто или что, без разницы.

Главное, что здесь и сейчас наши интересы совпали. А кто какими мотивами руководствовался, какие цели преследовал, какими событиями вдохновлялся, никакого значения уже не имело — факт...

Глава 20

— Как?

Тур осторожно отполз от края обрыва и процедил сквозь зубы:

— Плохо.

— Всё то же самое? — уточнила Лика.

— Да. Не менее сотни гвардейцев и четверо магов.

— Значит, продолжим искать, — заметил я философски...

Увы, для имперских розыскников наш проход под урочищем сюрпризом не стал.

В подземелье мы проникли на юге, а вышли на северо-западе, потратив на это всего двое суток.

Тем не менее, на выходе нас уже ждали. Конечно, не прямо около «лаза», но, в целом, территория, примыкающая к Гиблому лесу, на протяжении пары десятков лиг была полностью перекрыта войсками и магами.

— Как они узнали? — этот вопрос вертелся на языке у всех нас, но первым его сам себе задал Тур.

— Про старый путь они знать не могли, — пробормотала задумчиво лучница, когда мы в очередной раз отступили в примыкающую к запретной зоне чащобу.

Стражники в неё пока не совались, но именно что пока. Сутки, максимум, двое, и они наверняка приступят к сплошному прочёсыванию местности. И в этом случае у нас останется только одна дорога — уйти в Гиблый лес.

Такого исхода, памятуя о том, что случилось на перевале, мне хотелось бы избежать. В ту ночь и меня, и зэков спасло только чудо. Каменистая пустошь, на которой мы остановились, оказалась наполнена маг-энергией, очень похожей на ту, что таилась под «лысым холмом» недалеко от Бугуртия. Здесь, в другой части «зоны», аналогичной пустоши могло не найтись, поэтому вновь рисковать стоило только при крайней необходимости...

— Но могли ощутить сработавшие ловушки, — продолжила Лика.

— Император? — поднял бровь Тур.

— Нет. Тот, кто живёт под дворцом, — покачала головой девушка.

— Э-э, вы о чём? — вмешался я в их диалог. — Кто живёт под дворцом? Что он смог ощутить?

— В центре столицы Империи первом священном городе Арладаре стоит призрачный дворец, — терпеливо пояснил Тур. — В этом дворце уже триста лет проживает вечно юный император Ашкар. Он никогда не спускается ниже первого этажа. Потому что в подвалах и под фундаментами обитает его альтер-эго, сущность по имени Горш. Ашкар, как считает молва, может уловить любую волшбу, что творится под небом. Горш чувствует ту, что творят под землёй.

Я усмехнулся:

— Похоже на какую-то сказку.

— Похоже, — кивнула лучница. — Но толика правды в этих россказнях есть. Ловушки, которые мы прошли под землёй, ставились в древние времена, а нити от управляющих контуров тянутся к выходам силы. Раньше я думала, что эти выходы где-то в урочище. Но теперь чувствую, они далеко за пределами. И один из них вполне может находиться под арладарским дворцом.

Подтвердить или опровергнуть эти предположения мог, вероятно, только хозяин дворца. Однако резоны так говорить у Лики имелись. Ловушки мы действительно проходили и не сказать чтобы совсем уж играючи...

* * *

Переночевав в «доме» у лучницы и наскоро перекусив, мы двинулись дальше по подземелью. Вниз снова спускались по лестнице, но уже не по той, по какой поднимались, а той, которая обнаружилась за спрятанной за одной из колонн дверью, прямо как в сказке про Буратино, только без всяких дурацких холстов с нарисованными на них очагами.

— Помню эти места, — неожиданно проговорил Тур, когда мы очутились в очередной подсвечиваемой «светлячками» пещере.

— Я тоже... помню, — взгляд, брошенный на охотника Ликой, показался мне не особенно дружелюбным. И дело, скорее всего, было отнюдь не во мне, не в том, что я что-то услышал, а касалось чего-то личного, связанного только с ними двоими.

Тур, по крайней мере, явно смутился и даже чуть приотстал, позволяя даме самой объяснять, в чём тут подвох.

— До выхода надо пройти три ловушки, — сообщила она, остановившись перед слишком уж ровным, будто бы выложенным из плит участком дороги. — Первая здесь. Надеюсь, ты её видишь.

Я подошёл ближе и... ничего не увидел.

— Шагни на плиту, — посоветовала спутница. — Первые два ряда, насколько я знаю, поначалу устойчивые.

Первая плита, на которую я шагнул (размер — как раз, чтобы уместились обе ноги), не шаталась, не трескалась, выглядела совершенно обычной и ни провалиться, ни уехать куда-нибудь в сторону не собиралась. Но думать об этом мне в тот момент было некогда. Сгустившаяся перед лицом хмарь заставила посмотреть на пол по-иному, так же, как я недавно смотрел на болотные кочки и таящуюся под ними трясину.

Здесь трясина отсутствовала. Вместо неё под значительной частью каменных плит опор не имелось. Они держались только на честном слове и неизвестной мне магии. Ступишь, например, на такую, и сразу провалишься. Куда? В глубокую (метров пятнадцать) пропасть, у которой из дна (видимо, для прикола) торчали заострённые колья. Нормальный такой аттракцион. Как в фильмах про Индиану Джонса или какую-нибудь Лару Крофт, сюда б их обоих разом — пусть показали бы, каково оно, настоящее приключалово, когда под рукой ни дублёров, ни монтажа с компьютерной графикой...

— Запоминайте! — крикнул я, не оборачиваясь, и двинулся по петляющей среди пустоты тропинке из свай-столбов с навершиями из «правильных» плиток.

Нужные плиты ложились под ноги неравномерно, то прямо, то уходили вбок, то «двигались» змейкой, поворачивали назад, прерывались, и тогда их приходилось переступать, а дважды аж перепрыгивать... Тем не менее, до края прикрытой магией пропасти я добрался. После чего утёр пот со лба и призывно махнул рукой оставшимся на той стороне Туру и Лике:

— Запомнили?.. Тогда давайте по очереди. Только не торопитесь. Я подскажу, если что.

Первой по невидимому мосту двинулась Лика.

Движения девушки выглядели плавными и несуетливыми. Она замирала через каждые пару шагов, затем поднимала голову, осторожно осматривалась, слушала очередную подсказку и делала новый шаг. Похоже, что лучница уже поняла, что всё хорошо, и просто боялась спугнуть удачу. Когда до конца участка оставалось всего ничего, я тоже уверился, что всё будет в норме.

Увы, мы оба ошиблись.

Сперва прозвучал какой-то негромкий треск.

Лика тут же застыла.

Не помогло.

Одна из плиток с грохотом обрушилась в пустоту. За ней последовала вторая, третья, а потом и все остальные. Спустя секунду пол, по которому двигалась лучница, просто исчез. Только примерно полсотни похожих на сваи столбов толщиной с человеческую ступню вздымались из пропасти. Лика смогла уцепиться за пятый с конца, но забраться наверх уже не смогла — над бездной начали раскачиваться огромные «маятники» (как и откуда они появились, я не заметил). Всякого, кто задумал бы удержаться на «свае», сшибло бы без вариантов.

— Как отключить эту дрянь?!

— Никак. Пока мы все не пройдём, она не отключится! — крикнула девушка.

— Опять про верёвку забыли! — отозвался с другого края охотник. — Ничего не делайте! Я помогу.

Он скинул с плеч вещмешок и выудил оттуда моток тонкой бечёвки.

— Из жил пустынного верша. Десятерых выдержит. Сам мастерил, — с гордостью завил Тур, привязывая к ней камень.

Несколько секунд он стоял перед раскачивающимися «маятниками» — гранитными глыбами, нанизанными на толстые деревянные штанги — после чего, улучив момент, швырнул камень на мою сторону пропасти.

— Растянем её над ямой! — пояснил он свою задумку.

Верёвка оказалась достаточно тонкой и лёгкой, но вот насколько прочной?..

Охотник в прочности троса не сомневался, Лика, по всей вероятности, тоже...

Я несколько раз обмотал верёвочный конец вокруг локтя и улёгся на пол, упёршись ногами в какой-то каменный выступ. Тур сделал то же самое, только со своей стороны.

— Давай! — скомандовал он «прилипшей» к одному из столбов лучнице.

Через секунду трос дёрнулся и натянулся, словно струна. А ещё через двадцать над краем ямы показалась голова девушки. Перехватив верёвку чуть дальше, уже над «нормальным» полом, она одним резким рывком закинула своё тело на необрушенную поверхность. Это она молодец! Не хуже какой-нибудь акробатки-циркачки.

— Порядок! — крикнул я Туру, отпуская верёвку.

Охотник махнул рукой, быстро смотал изделие из жил неизвестного зверя и спрятал моток в рюкзак. После чего отступил на десяток шагов и начал опять примериваться к раскачивающимся над бездной камням, явно собираясь проскочить между ними, прыгая одновременно по сваям. Ну, прямо «Принц Персии», блин, какой-то!

— Постой, погоди! — становиться свидетелем суицида, да ещё в извращённой форме, мне не хотелось.

Облако маг-энергии всё ещё клубилось у меня перед носом. Прикинув последствия и размеры предполагаемых разрушений, я аккуратно отправил его в свод пещеры, туда, где крепились маятники.

В ту же секунду они посыпались вниз один за другим, с грохотом ударяясь о дно, ломая точащие из него колья, и поднимая наверх тучу пыли. Минут через пять, когда пыль осела, я указал на частично обрушенную «дорожку» из свай:

— Пройти сможешь?

— Смогу, — ответил после небольшого раздумья охотник.

Пройти у него действительно получилось. Равновесие он удерживал великолепно. И вниз не смотрел, только на сами сваи.

Когда же Тур спрыгнул с последней на нашу сторону, вид у него мне показался обиженным. Хотя обижался, похоже, он вовсе не на меня. Сидящая на полу лучница вовсю заливалась беззвучным смехом.

— Ну, и чего тут смешного? — буркнул охотник.

— Да просто... я просто... просто представила, как ты скачешь... а эти камни... ой, нет, не могу! — на этом месте Лика расхохоталась в голос. — Вот он летит... а ты на него... запрыгиваешь. И качаешься... вместе с ним... как обезьяна на колоколе...

— Да ну тебя! — бросил в сердцах напарник. — Если ты помнишь, я в прошлый раз именно это и делал.

Девушка вытерла выступившие в глазах слёзы и перестала смеяться.

— Я помню. Да. Но тогда мы ещё могли их остановить, а сейчас уже нет. Вот и вся разница. А вообще мы с тобой дураки.

— Это ещё почему? — набычился Тур.

— Потому что забыли, что Дим — иммунный, — указала она на меня.

— И что?

— А то, что его способности можно использовать.

Тур посмотрел на неё непонимающе, потом взглянул на меня и неожиданно хлопнул себя по лбу:

— Точно! И впрямь дураки...

Следующие две ловушки мы преодолели без лишнего риска. Хотя повозиться с ними пришлось.

Вторая представляла собой узкую галерею, из стен которой постоянно выскакивали длинные копья-штыри, и если бы кто-нибудь проходящий мимо не успел бы отпрянуть, то оказался бы тут же нанизан на них, словно бабочка на иглу энтомолога.

Прежде чем сделать шаг, я тупо швырял в ближайшую стену возникающую перед физиономией маг-энергию. Получив команду на выход, штыри послушно выползали наружу и застывали, как мёртвые. Нам оставалось лишь перелезть через них или как-то протиснуться, после чего процесс повторялся. На всё про всё ушло около четверти часа.

— Пойдёт, — одобрил мой метод Тур, когда галерея-обманка закончилась...

С третьей и последней на нашем пути ловушкой, с одной стороны, получилось проще, с другой, гораздо эпичнее.

По словам Лики, у этой обманки был «плавающий» механизм. То есть, один раз она могла плеваться огнём, второй — рассекать путешественников выскакивающими из стены огромными лезвиями, третий — сдавливать с двух сторон гигантскими поршнями...

В нашем конкретном случае орудием для убийства оказалась тяжёлая каменная плита, упавшая на пол сверху и разлетевшаяся на тысячу мелких осколков. Один из них даже пропорол мне куртку. Ещё бы чуть-чуть, и точно бы в глаз попал, а кому я тогда буду нужен, косой и безглазый?.. Ну, разве что пенсию по инвалидности получу... три раза ха-ха...

На этом, хвала небесам, магические препятствия в подземелье закончились, и дальше мы уже просто шли по цепочке пещер до самого выхода...

* * *

— Что будем делать? — в очередной раз поинтересовался охотник, когда мы опять натолкнулись на патруль из гвардейцев и магов.

Я молча пожал плечами. Скрываться в Гиблом лесу не хотелось, а вновь уходить под землю не было смысла. Как говорила Лика, проход под урочищем имелся в единственном экземпляре, и выходов из него было ровно два. В один мы вошли, из второго вышли. То же самое, только в обратном порядке, к цели нас не приближало. А для того, чтобы прятаться под горами и топями, пока стражники не устанут ждать и не уйдут восвояси, не хватало провизии.

— Я тут подумала... — вскинулась неожиданно лучница. — Они же ведь ищут двоих, тебя и тебя, да? — ткнула она по очереди пальцем сначала в меня, потом в Тура.

— Ну... наверное, да, — осторожно согласился охотник.

— Так, может, тогда попробуем вариант с живцом... как с герцогскими егеря́ми, помнишь? — воззрилась дама на Тура.

Напарник качнул головой, хмыкнул, но всё же задумался.

— С сотней мы точно не справимся, — выдал он своё заключение секунд через двадцать.

— А с полусотней?

— И с полусотней.

— А если их будет сорок?..

Слушая их диалог, я невольно припомнил старый советский мультфильм про попугая, мартышку, удава и... кажется, там ещё был слонёнок, но это неточно. Там тоже, как помнится, способом последовательных итераций зверюшки пытались выяснить, сколько надо чего-то в штуках, чтобы получить кучу.

К какому итогу пришли мультяшные персонажи, за давностью лет позабылось, а здесь и сейчас спор Тура и Лики завершился на двадцати.

— Двадцать гвардейцев и мага, я думаю, что осилим, — кивнул наконец-то охотник.

— Отлично! Значит, попробуем выйти в то место, где их лишь пара десятков, не больше...

Нужное место нашлось на востоке, на самом краю зоны оцепления, примерно в десяти лигах от выхода из-под урочища. И без того узкая полоса обычного леса там прерывалась, переходя в перемежающиеся кустарниками редкие рощицы. Возле ближайшей мы обнаружили совсем небольшой лагерь имперских гвардейцев: пару палаток, шатёр, в котором, как правило,обитали маги, и совершенно хлипенькую ограду.

После почти четырёх часов непрерывного наблюдения все сомнения выветрились: это именно то, что нам нужно. Бойцов — около двадцати, маг — один, задача у этой команды — скорее, отпугивать посторонних, а не ловить реальных преступников. Потому что сюда-то настоящие разбойники и бандиты навряд ли попрутся. На открытой со всех сторон местности им делать нечего.

Акцию решили провести вечером, как только станет темнеть. А до того осторожно прокрались на назначенные заранее точки. Тут пара кустиков, тут удобная для укрытия кочка, там заросший мхом камень-валун... Дальше конечно уже не пройдёшь — заметят, но дальше пока и не нужно...

Операция «Кот в мешке» началась, когда патруль из двух арбалетчиков, двух мечников и копейщика приблизился к замшелому валуну.

Треснувший в кустарнике за каменной глыбой сучок заставил их замереть.

Десять секунд напряжённого ожидания закончились тем, что кусты колыхнулись и из них вывалился человек, одетый в зелёное с жёлтым.

— Стоять! Не двигаться!

Неизвестный замер. Два направленных на него арбалета не давали ему шанса сбежать. А нож, зажатый в руке, лишь раззадоривал.

— Девка! — неожиданно выдохнул левый из арбалетчиков.

Старший патрульный прищурился. Действительно, девка. Видимо, местная, ничуть не похожая на того, кого они сейчас ищут. Насчёт обитателей здешних лесов и селений маг особых распоряжений не давал. Хотя и упоминал, что аборигены могут оказаться полезными. Сперва надо разобраться, кто такая, откуда и что с ней делать. Впрочем, последнее как раз понятно. Воины должны иногда развлекаться... И ещё мага надо предупредить.

— Оружие на землю! — рявкнул мечник.

Девица испуганно дёрнулась.

— Брось нож, я сказал!

Нож полетел в траву.

— Прут, Гарм.

Ни тому, ни другому дополнительные указания не потребовались. Первый вложил меч в ножны и, сняв с пояса обрывок верёвки, направился к девке. Второй его страховал.

Старший оглянулся на правого арбалетчика. Тот покачал головой — всё чисто, с моей стороны никого.

— Шип! Бегом к магу. Сообщи, задержали какую-то неизвестную.

Копейщик кивнул и рысцой потрусил к лагерю.

«А девку, видать, попользовать не успеем, — вздохнул про себя старший патрульный. — Надо, наверное, было...»

Додумать эту мысль он не успел. Вылетевшая из кустов стрела вошла ему точно в сердце.

Ещё одна стрела, только уже арбалетная, поразила стоящего рядом бойца.

Двое, намеревавшиеся скрутить, а затем обыскать попавшуюся им в лапы «девицу», среагировали не сразу — всё произошло за их спинами. Обернулись они лишь на шум упавших одно за другим тел.

Обернулись и попросту не заметили, как брошенный в траву «ножик» оборачивается боевым клинком, а «худосочная девка» — бородатым озлобленным мужиком. Пару бесценных мгновений они потеряли, силясь понять, что случилось, а потом стало слишком поздно. Вторым точным выстрелом я прикончил пытающегося определить, где враг, арбалетчика, а подхвативший меч Тур рубанул им того, кто ещё секунду назад собирался вязать неизвестную барышню.

— Неплохо, — оценила наши усилия выбравшаяся из кустов Лика. На тетиву её лука уже была наложена вторая стрела, но никого больше убивать не потребовалось. Убежавший копейщик, как мы и предполагали, ничего не услышал, а нам он пока был нужен живым.

— Неплохая иллюзия, — похвалил я в ответ лучницу, кивнув на Тура.

— Ничего удивительного, она у нас мастер иллюзий, — усмехнулся тот, поигрывая мечом. — Вот только держатся они не особенно долго.

— Качественные, поэтому и не держатся, — отозвалась девушка, подойдя к ближайшему трупу и перевернув его лицом вверх. — Этот, я думаю, подойдёт.

— И этот, — указал Тур на убитого им мечника.

Чтобы «превратить» нас в этих двоих, у Лики ушло полминуты.

— Ой, халтура, — протянул, взглянув на меня, охотник.

— Зато продержится дольше, — не осталась в долгу волшебница.

— Ну, разве что, — не стал спорить Тур...

К лагерю имперских гвардейцев мы выдвинулись через пару минут. Выждали, пока копейщик не доберётся дотуда, пока не доложится, пока там не засуетятся...

Я вышагивал впереди, в личине чужого бойца, держа на локте заряженный арбалет. Следом со «связанными» сзади руками плелась Лика. Замыкал нашу мини-колонну Тур, тоже, как я, прикидываясь одним из патрульных, и тоже с арбалетом, трофейным, закинутым на плечо.

В лагере нас уже ждали. Командующий отрядом маг даже вышел за ограждение, видимо, чтобы первым встретить и допросить пленницу. Слева и справа его охраняли двое бойцов с луками.

— Этих валить первыми, — тихо проговорил Тур, когда до открытых ворот осталось три десятка шагов.

— Где Штрам? Что с ним? — выкрикнул маг. — Почему вас двое?

Вместо ответа я вскинул арбалет. Тетива тренькнула дважды. Оба охранника повалились на землю. В то же мгновение вокруг колдуна вспыхнула защитная сфера. Эх! Лучше бы он что-нибудь атакующее кастанул, но, в принципе, сойдёт и такое...

Чтобы домчаться до мага, мне хватило пяти секунд. Пока я к нему бежал, Лика успела выхватить из-за спины лук и принялась посылать стрелу за стрелой в высовывающихся из-за ограды гвардейцев. Тур тоже разрядил по забору свой арбалет, после чего, судя по топоту сзади и возгласу «Прикрывай!», бросился следом за мной.

Магическую защиту я вскрыл играючи. Враг даже руку, чтобы прикрыться, поднять не успел. Хотя, если б даже успел, ему это всё равно бы не помогло. Живая мягкая плоть стальному клинку не помеха.

Из рассечённого лезвием горла брызнула кровь, маг брякнулся наземь, закрывающая его защитная оболочка перетекла на меня. Как она держит удары, я ощутил уже через пару секунд, когда патрульный копейщик попытался пронзить меня своим дрыном. Копьё лишь скользнуло по мерцающей плёнке и ушло вбок, а получивший ответку противник упал, обливаясь «красненьким».

Да, так воевать мне нравится. С такими, блин, чарами, можно и против толпы выходить...

Со всеми, кто обнаружился в лагере, мы покончили меньше, чем за минуту. Я пёр вперёд буром, Тур добивал прячущихся и подраненных, Лика отстреливала пытающихся убежать. Всего на месте прошедшего боя мы насчитали двадцать три трупа, включая убитого мага. Если приплюсовать четырёх патрульных, получится двадцать семь против трёх. Неплохо, однако. Особенно, если учесть, что никого из нас даже не ранило.

Быстренько обшмонав трупы и собрав с них самое ценное, мы... снова направились в лес.

Почему так? Почему, прорвав оцепление, не рванули наружу?

Да потому что нафиг нам это нужно — иметь на хвосте целую армию.

А что погоня за нами случится, сомнений не было.

Ведь едва только враг узрит свой разгромленный лагерь, то сразу поймёт: противник ушёл, его надо догнать. И тут же рванётся всей гопой туда, куда, вероятней всего, направились беглецы — на северо-восток или север, в сторону от урочища. Ведь не обратно же скрывающимся от властей разбойникам возвращаться, они же не дураки...

Вдоль кромки Гиблого леса мы бежали всю ночь. Лиг пятнадцать, как минимум, отмахали. Устали по-чёрному. Однако оно того стоило. Следующим вечером, выдвинувшись из чащобы к опушке, мы не обнаружили и намёка на оцепление. Все маги и стражники, которые ещё день назад тусовались здесь сотнями, попросту испарились, словно их никогда и не было. Видимо, нас понеслись ловить. Ну, бог им в помощь. Пусть ловят. Авось, кого-нибудь да поймают...

Просидев в «засаде» ещё часа полтора и дождавшись, когда солнце окончательно скроется за горизонтом, мы выбрались наконец-то из леса и осторожно, с интервалом в пару десятков шагов, направились на северо-запад. Туда, где в закатном небе висело созвездие, напоминающее пирамидку с глазом с однодолларовой бумажки и называемое здесь «Око демона»...

Глава 21

Мы снова бежали всю ночь. А потом и весь день, от рощи до рощи, от перелеска до перелеска, пересекая дороги и тропы, речки и ручейки, прячась от чужих глаз и чужих ушей. И остановились только тогда, когда снова добрались до нормального леса.

— Вроде бы оторвались, — выдохнул Тур, падая на траву под каким-то кустом.

— Будем... надеяться, — пробормотала Лика, падая рядом.

— Давно я, блин... так не бегал, — опустился я наземь возле того же куста, только с другой стороны.

Отдыхали, впрочем, недолго. Уже через пять минут пришлось-таки встать и заняться тем, без чего на любой «полевой» ночёвке не обойтись. Шалаш, костерок, магическая сигнализация, проверка оружия и припасов, подгонка обмундирования и амуниции... На всё про всё ушло около получаса. А ещё через час мы уже вовсю наслаждались свежеприготовленным мясом.

Что любопытно, дичь к ужину подогнал не Тур, а Лика. Отошла от кострища буквально на пять минут и сразу же умудрилась подстрелить из лука какого-то местного зайца. Хочешь не хочешь, свежевать его пришлось записному охотнику, а не даме-добытчице.

Тур, к слову, особого беспокойства по этому поводу не проявил. Только посетовал, что трофейный арбалет для охоты тяжеловат, явным образом намекая, что было бы неплохо, если бы я вернул ему его двухзарядный девайс, приватизированный мной в нашу первую встречу.

Я этих намёков «не понял», изобразив классический покерфэйс. Типа, что с бою взято, то свято. А вот по поводу того, что из лука стрелять не умею, пожалился. Только не Туру, а Лике. Она, правда, тоже не поняла, чем может помочь неумехе. Учиться, мол, этому делу нужно не один год, а если использовать магию, толку будет не больше, чем при классическом обучении... На этом месте Тур многозначительно хмыкнул и заявил:

— Про магию я бы так не считал.

— Предлагаешь попробовать? — удивилась лучница.

— Попробуй. Хуже, по крайней мере, не будет...

Магическое обучение стрельбе из лука прошло по такой же схеме, как и недавнее обучение мечевому бою. Как в своё время Тур, Лика запустила в меня какое-то «телепатическое» заклинание по передаче навыков и теории. Самых, как говорится, основ. Я, соответственно, возжелал получить всё и сразу, и в результате магия усилилась на порядок. По факту, а не по форме.

Опыт и умения Лики улеглись в моё подсознание плотно. Пусть и не целиком, без мышечной памяти, но для любого ученика это всё равно огромный объём и настоящий скачок вперёд в овладении мастерством. Практически как при вождении автомобиля, когда уже знаешь все правила, устройство машины, накатал сотню часов с инструктором и столько же без, а теперь ничтоже сумняшеся готовишься к поездке на море с женой, собакой и тёщей...

— Усвоил хоть что-то? — с сомнением в голосе проговорила «учительница».

— Усвоил.

— Тогда показывай...

Всего через десять минут от сомнений не осталось и сле́да.

— А я тебе говорил, — хохотнул Тур, дожёвывая заячью тушку.

— Если бы сама не увидела, не поверила бы, — покачала головой Лика, забирая у меня свой лук.

Стрелы из деревьев-мишеней, ясное дело, вырезать-выдёргивать пришлось мне, но я на это не жаловался. Во всяком средневековье, в том числе, и магическом, умение пользоваться разными видами оружия стоило дорого...

Ночь провели в сооружённом охотником шалаше. Никаких разделений на «девочки слева, мальчики справа» не проводили, и, что любопытно, каких-либо эротических поползновений в сторону Лики у меня даже в мыслях не возникало. Воспринимал её исключительно как боевого товарища, и не более. По поводу Тура не знаю, но, как мне кажется, он тоже сейчас не думал о ней как о женщине. Возможно, потом, в нормальных условиях, когда рядом не будет врагов, а в руках оружия...

— Сколько отсюда до этой вашей... «Пустой горы»? — поинтересовался я утром, когда костёр был засыпан, шалаш разобран, а место стоянки зачищено.

— Лиг двести примерно, — сообщил Тур.

— И сколько это, получается, пёхать?

— В смысле, пешком?

— Ну да.

— Ежели на своих двоих, то недели три.

— А что, есть ещё варианты?

— Естественно, есть, — усмехнулся охотник. — Мне свои ноги жалко. Тебе, я думаю, тоже...

День прошёл, в общем и целом, спокойно. Мы никуда не спешили, трижды останавливались на привал, примерно половину пути двигались по довольно утоптанным тропкам. Никого, правда, по дороге не встретили, ну да оно и к лучшему. А ближе к вечеру я вдруг почувствовал запах человеческого жилья:

— Тут рядом деревня?

— Нет. Выселки, — пояснила Лика.

— Разживёмся там лошадьми? Или просто переночуем?

— Надеюсь, и то, и другое. Если, конечно, снова не разругаемся.

— С хозяином?

— С хозяйкой, — поморщилась лучница...

Дом, окружённый частоколом-забором, располагался на широкой лесной прогалине. Сбоку, в низинке, журчал ручей, так что проблем с водой те, кто здесь жил, по всему видать, не испытывали. Из печной трубы вился лёгкий дымок, ветер дул от построек, поэтому, даже если у местной хозяйки имелись собаки (а собаки наверняка имелись — лес же кругом), учуять нас они пока не могли. Мы остановились в подлеске, за пару сотен шагов от забора.

— И сколько же там народу живёт? — я приподнял голову над кустом и постарался хоть что-нибудь разглядеть сквозь щель в слегка приоткрытых воротах.

— Если гостей не считать, то только хозяйка, — без особой приязни буркнула Лика.

— И часто тут гости бывают?

— Время от времени.

— Такие, как мы?

— Нет. Другие.

— Эээ... в том смысле, что мужики к ней ходят время от времени? — дошло до меня наконец.

— Что-то вроде, — ещё более неприязненно ответила лучница. — У Рейны всегда с этим делом... простенько было.

Я почесал в затылке.

— А чего мы тогда здесь сидим? Пойдём тогда тоже в гости.

За спиной рассмеялись.

— Нам с Ликой ходить туда первыми ни к чему, — фыркнул охотник. — А вот тебе в самый раз. Ты только сразу не поддавайся, и всё будет в норме. А после и нас позовёшь... Ну, как закончите...

Иронии в его голосе не заметил бы только глухой, но я всё же предпочёл не заметить:

— Ведьма там что ли живёт? Приворотные зелья готовит? Боитесь попасть под чары?

— Боимся, — совершенно серьёзно ответила Лика. — Хотя она и не ведьма. Просто у неё шутки... своеобразные.

— Да уж, — смущённо кашлянул Тур. — Нам под такие лучше не попадаться.

Они с лучницей быстро переглянулись и разом опустили глаза.

Я мысленно хмыкнул. И даже интерес появился. Что же это за шутки такие, если их так... смущаются?..

К воротам я подошёл, не скрываясь. Заглянул внутрь. Постучал на всякий случай по створке:

— Алё! Хозяева дома?

Перед носом возникло привычное облачко.

Ага. Сигналка, значит, работает. Магическая. Такая же как и у Тура с Ликой.

Собак, как ни странно, на подворье не обнаружилось. Зато лошади в количестве четырёх штук присутствовали. В конюшне сбоку от дома. Я их почувствовал издали — спасибо полученному у Алмы умению... Ни уток, ни кур, ни гусей... ни даже кота... Ну, в смысле, раз уж собак хозяйка не держит, так, может быть, она просто «кошатница»?.. Вместо кота или кошки я нашёл парочку кроликов. Они мирно сидели в загончике возле забора и шуршали травой. По всей вероятности, их завели тут отнюдь не для развлечений, а для другого. Всем ведь известно, что «кролики — это не только ценный мех, но и три-четыре килограмма диетического, легкоусвояемого мяса».

— Привет! — донеслось от крыльца.

— Привет! — повернулся я к входу.

В дверном проёме стояла женщина. Фигуристая. Симпатичная. Одетая в цветастую юбку чуть ниже колен и такую же цветастую шаль. Перекинутая на грудь каштановая коса спускалась до самого пояса.

— По делу? Или просто мимо проходил?

— По делу, — не стал я наводить тень на плетень.

— По делу — это хорошо.

Дама спустилась с крыльца и не спеша подошла ко мне.

Походка у неё... признаюсь без колебаний, полный улёт.

Бёдра качались так, что на мгновение показалось, что вокруг океан, а под ногами шаткая палуба.

А вот глаза, блин, такие же как у Лики и приснопамятной Астии: левый — зелёный, правый — сапфировый. Хотя если честно, глаза у неё я в самый последний момент рассмотрел, всё больше на то, что пониже, пялился. Что даже под шалью не скроешь.

М-да, что ни говори, но дамочка, прямо скажем, зачётная.

По крайней мере, понятно теперь, что имел в виду Тур, когда говорил мне: «Ты только сразу не поддавайся». И плотно сгустившееся облако маг-энергии перед глазами тоже намекало на это весьма недвусмысленно. Да уж, так явно, да ещё с применением магии, меня пока что ни разу не соблазняли. Обычно всё происходило наоборот.

— Я Рейна. А ты? — женщина понизила голос до уровня «доверительный».

Я мысленно ухмыльнулся и запулил всю бесхозную маг-энергию в загон с кроликами.

— А я Дим.

Рейна чувственно выдохнула и уже приготовилась было продолжить моё охмурение, но в эту секунду возле забора что-то вдруг заверещало и зашуршало. Женщина вздрогнула и с недовольным видом повернулась на шум. Через мгновение её лицо удивлённо вытянулось.

Ей-богу, я ощутил себя настоящим мерзавцем. Ведь она так старалась.

— Да что же это за... — хозяйка подворья всплеснула руками, бросилась к кроликам и принялась разнимать их. Кроль с крольчихой громко пищали и яростно, используя когти и зубы, отбивались от той, что вздумала помешать им спариваться.

Секунд через двадцать Рейна наконец поняла, что дело нечисто, и применила магию — отступила на шаг и запустила в загон что-то успокоительное. Кролики мгновенно обмякли и нехотя отползли друг от друга. Их хозяйка развернулась ко мне с укором во взгляде:

— Ну, вот зачем это было делать?

— Что именно? — изобразил я непонимание.

— Бедных зверюшек мучить!

— А бедных гостей, зашедших по делу, мучить, получается, можно?

Рейна слегка прищурилась и «сверкнула» глазами.

— Не поможет, — отшвырнул я очередную брошенную в меня порцию маг-энергии. — На меня эта хрень не действует.

Хозяйка подворья посмотрела на меня с интересом:

— Тебя сюда Тур прислал? Или Лика?

— Оба, — развёл я руками.

— Понятненько.

Женщина вновь подошла ко мне и, кивнув на ворота, спросила:

— Там прячутся?

— Там.

— Что они про меня говорили?

— Только хорошее, — пожал я плечами.

Дама неожиданно улыбнулась:

— Не думала, что они тебя всё же отыщут.

— Меня? Отыщут? — поднял я бровь. — Скорей, это я их нашёл.

— Даже так? — удивилась Рейна. — Ну что же... Тогда это, в самом деле... многое объясняет.

— Кстати, они признались, что боятся тебя, — не преминул я наябедничать. — Шутки, мол, у тебя такие... своеобразные.

Пару секунд Рейна смотрела на меня непонимающе, а затем буквально зашлась в приступе беззвучного смеха. Её цветастая шаль при этом раздалась в стороны, и я заметил висящий на шее у женщины медальон. Точно такой же, какие имелись у Тура и Лики — разделённый на шесть секторов круг с дракончиком посередине.

— Ладно. Зови их сюда, — закончив смеяться и утерев слёзы, Рейна махнула рукой в сторону леса. — И передай им, пусть не волнуются. Шутить я над ними не буду...

* * *

Лучницу и охотника я нашёл там же, где и оставил — в кустах на опушке. Они занимались... хм... исключительно тем, что ждали меня. Просто ждали и ничего больше.

— Почему так быстро? — изобразил удивление Тур.

— Она на тебя магичила? — поинтересовалась Лика.

— Дурное дело нехитрое. Пыталась, но не смогла, — ответил я на оба вопроса. — И пообещала, что больше над вами шутить не будет.

— Над нами? А больше она тебе ничего не рассказывала? — сузила глаза лучница.

— В смысле, про вас?

— Да.

— Вообще ничего, — признался я, не вдаваясь в подробности. — Сказала, что ждёт вас в гости, и всё. А лошади там действительно есть. И переночевать, я надеюсь, никому не откажет.

Несколько долгих секунд Лика мерила меня пристальным взглядом, но дальше выспрашивать не решилась. Просто махнула рукой и сказала:

— Ну, ладно, пошли. Может, и вправду нормально переночуем...

Хозяйка подворья встретила нас у крыльца.

— Здравствуй, бродяга! Привет, сестрёнка! — кивнула она по очереди Туру и Лике.

— Сколько уже раз повторять? Я тебе не сестрёнка, — насупилась лучница.

— Ох, извини! Забыла, — хлопнула себя по лбу Рейна. — Память-то девичья...

Сказала и рассмеялась. По-доброму так, без подвоха.

Потом мы все прошли в дом. За окном понемногу смеркалось, а стол в горнице был уже накрыт. Как будто хозяйка и в самом деле готовилась к приёму гостей.

От ужина мы, ясное дело, не отказались. Ели так, что аж за ушами трещало.

Первым от трапезы оторвался Тур. Откинулся на спинку колченогого стула и словно бы между прочим спросил:

— Ну, так чего? Пойдёшь с нами, как обещала?

Рейна отложила в сторону вилку и внимательно посмотрела на гостя:

— Прямо сейчас? На ночь глядя?

Охотник, что удивительно, под её взглядом не стушевался.

— А это как Дим решит, — мотнул он головой в мою сторону. — В Пустую гору идти ему, а не нам.

После этих слов все уставились на меня.

Я же смотрел только на Рейну.

— Ты точно уверена, что тоже этого хочешь?

— Крушения Империи и императора? — уточнила хозяйка.

— Да.

Женщина чуть помолчала, разглядывая узоры на скатерти, но всё же решилась:

— Когда-то меня называли богиней любовной страсти. Хотя никакой богиней я конечно же не была. Просто в умении использовать любовную магию мне в этом мире не было равных. Мне поклонялись, воздвигали храмы и памятники, в мою честь называли города и селения, везде, где я появлялась, сразу случался праздник. Я никому не отказывала в их просьбах. Даже самые некрасивые женщины после встречи со мной становились любимыми и желанными, а нерешительные мужчины превращались в уверенных покорителей женских сердец. Магия делала меня счастливой, а я с её помощью дарила это счастье другим. Но потом в мир пришло зло. И та, кого я считала своей сестрой, оказалась предателем. Она перешла на сторону новоявленного императора, а в качестве пропуска в новую власть предъявила украденную у меня силу...

— Она тебе просто завидовала, — буркнула лучница.

— Зависть не убивает других, — покачала головой Рейна. — Зависть уничтожает того, кто завидует. Та гадина, о которой я говорю, не пыталась занять моё место, не собиралась подняться выше. Она просто хотела убить меня и ограбить. Убить у неё не вышло, а вот ограбить, увы, получилось.

— Ты хочешь вернуть награбленное? — попробовал я угадать.

— Хотелось бы, но это не главное.

— А что главное?

Хозяйка стиснула зубы.

— Используя мою силу, Ашкар забирает души, а Горш пожирает тела. Вернётся ли эта сила, если их уничтожить, мне неизвестно. Но я абсолютно точно знаю, что если обоих прикончить, они уже никогда её не используют.

— Логично, — не стал я отрицать очевидное. — И это означает...

— И это означает, что я пойду с вами, — продолжила Рейна. — Завтра. С утра... Здесь будете ночевать или пойдёте на сеновал? — повернулась она к Лике и Туру.

Лучница и охотник и переглянулись.

— Предпочёл бы на сеновале, — пробормотал последний.

— Я тоже, — вскинула голову Лика. — И помни, что ты обещала.

— Что обещала? Что мы пойдём на Пустую гору?

— Нет. Что не будешь шутить.

— Ах, это, — улыбнулась хозяйка подворья. — Ну, ладно. Раз обещала, не буду.

Сказала и принялась убирать со стола.

Лика и Тур ушли, я остался. Молча сидел на лавке и ждал, что дальше.

Мне же ведь уходить-то не предлагали.

Закончив с уборкой, Рейна присела рядом.

— Слушай, а где ты вообще их встретил? — спросила она, указав на дверь.

— На юге, у самой границы урочища. Вышел из Гиблого леса и встретил. Вот как-то так.

— Ты был в урочище? — удивилась хозяйка. — И что ты там делал?

— На каторге срок мотал. Три месяца там просидел, потом надоело.

— Шутишь?! — глаза у неё стали, как два пятака.

Вместо ответа я просто пошарил в своём рюкзаке и вынул оттуда янтарный шарик:

— Узнаёшь?

Глаза у Рейны расширились ещё больше.

— Драконова кровь, — выдохнула она с благоговением.

— Держи, — протянул я ей ценный камушек. — И делай с ним всё что хочешь.

Женщина осторожно взяла застывшую каплю драконьей крови, поднесла к своему лицу, подула... Так же, как и у Лики около входа под землю, пространство вокруг неё окуталось облаком маг-энергии. А ещё через миг это облако испарилось вместе с волшебным шариком.

Рейна разжала пальцы и повернулась ко мне.

Теперь её глаза блестели, как два огонька в ночи.

— Ты говоришь, три месяца каторги?

— Да.

— То есть, выходит, что у тебя... три месяца не было женщины?

— Четыре, — поправил я машинально.

— А у меня... — в её голосе внезапно добавилось хрипотцы. — А у меня уже больше года... тоже... ничего не было.

— Хочешь припомнить, как это? — обнял я её за талию.

Женщина не противилась. Скорее, наоборот.

— Да... хочу... чтобы без всякой магии... и без обязательств... кто знает, может быть, это... последняя ночь... когда ещё можно...

Она говорила тихо, практически шёпотом, прерываясь только на то, чтобы...

распустить волосы...

подставить шею для поцелуя...

поиграться с завязками на собственной блузке...

позволить мне сотворить то же самое с юбкой...

стянуть с меня ставшую совершенно ненужной рубаху...

прижаться ко мне всем телом...

разрешить поднять себя на руки и отнести в спальню...

Нет, я не буду придумывать, что лучше неё у меня никого в моей жизни не было или что это стало чем-то особенным и мы влюбились друг в друга без памяти...

Нет. Просто один мужчина и одна женщина внезапно решили, что эта ночь действительно стоит того, чтобы утолить наконец накопленные за долгое время желания.

Без всякой магии...

И без обязательств...

Глава 22

Проснулся я раньше Рейны. Как только в окно заглянул первый солнечный луч, так сразу и пробудился. Аккуратно, стараясь не потревожить спящую рядом женщину, выбрался из-под одеяла (давно уже, чёрт побери, не пользовался этим благом цивилизации), собрал валяющуюся возле кровати одежду и буквально на цыпочках вышел из спальни. Дверь, слава богу, не скрипнула. Так же, как половицы. Не то чтобы я и впрямь опасался, что Рейна проснётся —просто мне в этот час хотелось побыть одному, не отвлекаясь на тех, кто рядом. Слишком уж много всего случилось за последние несколько дней, и в этом действительно стоило разобраться.

Одевшись, я быстро умылся, пошарил на кухне, чем бы перекусить, и не найдя ничего на виду (а рыться в шкафах посчитал неправильным), вышел во двор.

Снаружи было свежо, но не холодно. Удивительно, но за пять проведённых здесь месяцев никаких признаков смены времён года я в этом мире не обнаружил. То ли ось этой планеты почти не имела наклона, то ли, что более вероятно, местные явления природы подчинялись иным законам — не физическим, а магическим. Пусть и похожим на те, что работали на Земле, но иным, что бы по этому поводу ни думал и ни размышлял даже самый продвинутый попаданец со смартфоном наперевес.

К слову, тот факт, что смартфон и все прочие технические ништяки пропали при переходе, говорил, как мне кажется, в пользу именно этой версии.

Сев на завалинке, я вытянул ноги и прислонился спиной к тёплым брёвнам. Почти как у Алмы в тот вечер, когда мы только что встретились. Рейна была на неё чем-то похожа. Тоже жила одна, тоже на выселках, тоже без мужа... Но не Алма... Хорошая девка... ну, в смысле, женщина, но всё равно — влюбиться в неё я бы не смог. Да ей это и не требовалось. Нам это обоим не требовалось.

Богиня плотской любви, пусть и бывшая... Красивая. Особенно без одежды. С виду лет тридцать, не больше. А сколько на самом деле?.. Не знаю, не спрашивал. Такие вопросы женщинам задавать неприлично. Я их и Лике не задавал. А вот у Тура спросил, и он даже принялся отвечать, но уже через полминуты так ловко сошёл с этой темы, что всё ещё больше запуталось.

Типа, местная магия и вправду способна продлить человеку жизнь, но может, наоборот, убить, а затем возродить или же превратить его в призрак, который живёт сразу в двух мирах, сущем и потустороннем, а если чья-то душа не имеет тела, то ей надо отыскать того, кто желает с ней поменяться, но обмен может быть невозможен, и в этом случае... Короче, во всех этих магических экзерсисах сам чёрт ногу сломит, а про такого как я и говорить нечего...

— Сидишь? — неожиданно оторвали меня от размышлений.

Подошедшая Лика смотрела на меня сверху вниз.

— Сижу, — пожал я плечами и кивнул на выбеленную доску, на которой сидел: мол, если хочешь, то тоже присаживайся.

Лучница от приглашения не отказалась и примостилась в полуметре правее.

— Выгнала? — указала она на входную дверь.

— Почему выгнала? Сам вышел. Проснулся и вышел. Тут воздух хороший.

— Так вы, значит, что? Совсем нет, да?

— Что нет?

— Ну... это самое, — замялась лучница.

— А вы? — я красноречиво взглянул на конюшню и примыкающий к ней сеновал.

— Нет, конечно! — проговорила с возмущением девушка.

— Ну, значит, и мы нет, — соврал я, не моргнув глазом.

— Странно, — пробормотала Лика. — Рейна, я помню, сама говорила, как...

— Придумывала, — перебил я её. — Ей настоящие чувства нужны, а не похоть. А мужики, что её навещали, она их для дела использовала: крышу там починить, забор поправить, огород вскопать, на охоту сходить, то, сё... Она же маг разума. Ложные воспоминания навести — раз плюнуть.

— Так это, выходит... она их обманывала? Так что ли?

— Ну, как обманывала... — почесал я в затылке. — Им же просто хотелось похвастаться перед другими, что, типа, смогли переспать с красавицей-ведьмой, и она им эту возможность предоставляла. Они ведь действительно думали, что всё так и было.

— А на самом деле, у них ничего с ней не было?

Я резко мотнул головой:

— Не было, и быть не могло. Она ведь не шлюха какая, а нормальная женщина... Но только маг. И довольно высокого уровня.

— Она это сама тебе всё рассказала? — протянула с сомнением лучница.

— Сама. И я ей поверил. Магией меня обмануть невозможно, ты знаешь.

— Надо же, — хмыкнула девушка. — Даже предположить не могла.

— Почему не могла?

— Долгая история. Да и ни к чему уж теперь, — уклонилась она от прямого ответа и тут же сменила тему. — Вон, кстати, и Тур проснулся. Всю ночь, блин, как конь, храпел, спать не давал.

Я повернул голову и действительно увидел появившегося из сарая охотника.

— Сидите? — поинтересовался он, подойдя к нам.

— Сидим, — дружно ответили мы.

— Выгнала? — взглянул он сперва на меня, а затем на дверь.

— Сам вышел, — пожал я плечами. — Проснулся и вышел. Тут воздух хороший. Свежий и хвоей пахнет. А в комнате печка. Такие дела...

Повторять ему то же, что говорил Лике, мне не хотелось — сама пусть потом ему пересказывает, своими словами, как и положено. А вот попробовать вытянуть наконец из обоих их собственную историю было бы, наоборот, очень даже полезно. Пока они, типа, расслабленные и никуда не торопятся.

— А что это у вас, кстати, за амулеты?

— Какие амулеты? — не понял Тур.

— Ну, эти... круг из шести частей с драконом посередине. У тебя, у неё, — кивнул я на Лику, — у Рейны.

Тур поскрёб пятернёй отросшую бороду и посмотрел на соратницу. Та молча разглядывала свои ногти и делала вид, что этот вопрос её не касается: тебя, мол, спросили, сам, значит, и отдувайся.

— Ну... — начал охотник, — дракон — это, типа, как символ объединившейся магии. Лика, по-моему, об этом уже говорила, так?

— Так, — подтвердил я сказанное.

— Ну, так и вот. А шесть частей — это те самые шесть ипостасей, которые олицетворяли драконову магию. Любовь и коварство, закон и справедливость, знание и путь. Любовь, справедливость, закон мы уже собрали. Путь у нас тоже есть, только без амулета, но он для пути и не нужен. Знание? Отыщем в столице. Коварство? Где оно обитает, подскажет Рейна...

— Всё правильно. Подскажу обязательно, — донеслось от крыльца.

Мы повернулись к входу.

— Сидите? — спросила Рейна.

— Сидим, — дружно ответили мы.

Эх! Вышла бы она на улицу чуть попозже, хотя бы минут на десять...

— Завтракать будете?

— Будем!

— Держите, — бросила она мне и Туру по какому-то шершавому камешку. — И пока себя в порядок не приведёте, в дом не пущу.

— Что это? — повертел я подарок.

— Бритвенный камень, — пояснил Тур. — Классная штука. Зарядки, минимум, на полгода хватает.

— Магический?

— Да.

— Как пользоваться?

— Просто берёшь и бреешься, — охотник провёл камушком по щеке и продемонстрировал результат — полосу чистой и гладкой кожи.

Я тоже попробовал. Потрогал обработанное бритвенным камнем место. Не хуже, чем после электробритвы. И почему я раньше об этой приблуде не знал?

На то, чтобы полностью удалить бороду, потребовалось меньше минуты. Жаль, правда, зеркала поблизости не нашлось, но, судя по тщательно выбритой физиономии Тура, у меня получилось примерно так же — относительно ровно и без порезов.

— Она полагает, что безбородых нас будут меньше искать? — ощупал я собственное лицо и посмотрел на охотника.

— А это уже без разницы, — пожал тот плечами. — Тебя и такого видели, и такого. И про меня им, я думаю, давно всё известно.

Фраза показалось мне интересной, однако развить её в нечто большее снова не получилось. Тур уже взбежал по ступенькам и отворил дверь:

— Ну, что? Пойдём пожуём на дорожку?

— Да не мешало бы...

Завтракали втроём, без хозяйки. Рейна, как сообщила Лика, пошла переодеваться к походу.

Ну, пошла и пошла, ничего удивительного. Однако когда она, переодевшись, опять появилась на кухне, моя челюсть упала на пол.

Сапоги-ботфорты, кожаные лосины, пышная блузка с буфами, приталенная безрукавка, меч на поясе, портупея с множеством пе́телек-ремешков и вставленными туда метательными ножами, коса, уложенная на «французский манер», замшевые перчатки до локтя... Ни дать, ни взять, настоящая пиратская королева. Не хватает лишь попугая на левом плече и треуголки с плюмажем...

Рейна мой восхищённый взгляд, безусловно, заметила, поэтому сразу поставила все точки над «ё»:

— Поедем под мо́роком. Так надёжнее.

— А энергии тебе хватит? — засомневалась Лика.

— Хватит, — женщина быстро глянула в мою сторону и незаметно для остальных улыбнулась, одними глазами. — Неделю уж точно продержимся. Я обещаю.

Морок на Тура и Лику, а затем на себя она навела за пару минут, но я ничего не увидел, все остались такими же, как и были.

— Ты же иммунный, — объяснил это несоответствие Тур. — На тебя эта штука не действует. Если тебе не хочется поддаваться, ты видишь нас такими, как есть.

— А остальные?

— А остальные... если они, конечно, не высшие и не верховные, видят лишь то, что мы им показываем. То есть, иллюзию.

Я присмотрелся. Вокруг всех троих действительно кружилось по облачку маг-энергии, но какую конкретно внешность она им давала, оставалось неясным. Странно, если учесть, что когда мы дрались с гвардейцами, наложенную на Тура иллюзию я вполне различал. То ли из-за того, что морок тогда наводила не Рейна, а Лика, то ли действительно... мне попросту не хотелось сейчас видеть Рейну в ином, менее привлекательном облике...

— И кого же они в вас видят?

— Магов-целителей из академии Арладара, — усмехнулся Тур. — Я, типа, преподаватель. Они, — указал он на Лику и Рейну, — мои ассистентки. Оправились на запад Империи на межсезонную практику. Тебя, кстати, если не против, можно сделать нашим слугой.

— Валяйте, — махнул я дланью. — Гулять так гулять.

Рейна подошла вплотную ко мне, стянула с руки перчатку и положила ладонь на мой лоб. Подозреваю, волшебница запросто могла обойтись без живого контакта, но — чёрт побери — это было реально приятно...

— Ну, что? Получилось? — спросил я, позволив энергии Рейны втечь в мою голову.

— Лучше не бывает! — показал большой палец охотник...

* * *

Собственное подворье Рейна, по её же словам, оставила без сожаления. Только ворота закрыла, чтобы лесное зверьё ходить не повадилось. А вот кроликов выпустила. Взяла обоих за шкирки и вынесла за забор. Другой живности во дворе не осталось. Четыре лошади на четырёх человек оказались именно тем, что требовалось, чтобы ничего уже здесь никого не удерживало.

Лично мне лошадка досталась смирная. Уздечку рвать не пыталась, сбросить с себя седока тем более. Куда направлял, туда и везла потихоньку. Звали кобылку Байта. Прикольная кличка. Всё время хотелось прикинуть, из скольки битов она состоит — из двух в восьмой степени или же просто восьми? Но это, конечно, шутка. Не шуткой же было то, что отыскать пятого члена нашей команды требовалось не на природе, в тиши и уединении, а в шумном, полном страшных опасностей городе...

— Се́жеш, — объявила «пиратка» (решил её так называть за новый прикид), когда, выехав на очередную опушку, мы увидели за рекой крепостную стену и возвышающуюся за ней шпили и крыши.

Народу в этом городке, судя по объяснениям Рейны, проживало около сорока тысяч жителей. Не так уж и мало, если попробовать скрыться в нём на пару-другую суток, но не так уж и много, если решить затеряться надолго.

Прятаться в Сежеше мы не собирались. Спокойно въехали в город через ворота, заплатив пошлину — по четыре курушки с носа. В общем и целом, терпимо. Хотя, если честно, звонких монет у нас в кошелях почти не имелось. Около десяти лартов на всех. Так что если кого-нибудь в ближайшие дни не ограбим, то очень скоро окажемся вообще на нулях. Надо ведь и за гостиницу заплатить, и на еду оставить, и на лошадей... Даже, блин, странно. Идём завоёвывать мир, а денег на войну нет как нет. Нищеброды, короче. Зато апломба на целую армию хватит. Особенно, по легенде. Всем ведь известно, любой маг-целитель в плане доходов любому купцу сто очков форы даст и всё равно останется в выигрыше...

— Хозяин! — зычно скомандовал Тур, когда мы заехали в самый дорогой на вид постоялый двор и спешились перед входом. — Две лучших комнаты мне и моим ассистенткам!.. Ну и слугу пристройте... тоже поблизости.

Сказал и небрежно бросил выбежавшему наружу хозяину пять однолартовых кругляшей.

Позёр, мать его за ногу!

Но убедительный. Тут не поспоришь...

В сопровождении угодливо кланяющегося «отельера» Тур с дамами вошли внутрь, а я, на правах слуги, повёл лошадей в гостиничную конюшню. Чтобы сперва расседлать их, а дальше договориться с местными конюхами на предмет «обиходить и присмотреть». На «расседлать и договориться» ушло пятнадцать минут, на «стимулировать персонал» — двадцать курушек задатка. После чего, довольный собой, я тоже направился в главное здание трактира-гостиницы.

Наши обнаружились в обеденном зале. «Целитель» и обе его «ассистентки» чинно сидели за круглым столом и ждали, когда принесут заказанную еду. Мне, ясен пень, присоединиться к их трапезе не предложили. Я, впрочем, и не настаивал. Наши планы предполагали иное.

— А сходи-ка ты, братец, на рынок, — приказал мне «хозяин». — Госпожа Рейна хотела мольфарского масла себе прикупить. Посмотри, есть ли такое.

— Пожалуй, я тоже схожу, — поднялась из-за стола «госпожа Рейна». — Вы, мастер, я помню, просили кое-какие ингредиенты для притираний найти...

— А, да! Действительно! — вспомнил внезапно «целитель». — Сходи, сходи, детка. Обратно можешь не торопиться. Нам с госпожой Ликой надо ещё один урок повторить. А ужин я прикажу тебе в номер доставить. Счастливо, — махнул он рукой и, наклонившись к соседке, принялся что-то шептать ей на ухо.

Судя по ухмылкам местных охранников и подавальщиц, все здесь отлично поняли, какой конкретно урок собирался преподать своей ассистентке заезжий маг. А пока они ухмылялись, мы с Рейной вышли наружу и направились к рыночной площади.

* * *

По торговым рядам бродили около часа. Прикупили сначала корзинку, а после стали затариваться всяческим барахлом — булавками, шпильками и другой бижутерией, которую в эту корзинку и складывали, только чтобы прикрыть в ней дно и не выделяться на фоне других покупателей...

— Всех, кого надо, определил? — тихо спросила Рейна, когда мы остановились под полотняным навесом, чтобы выпить местного морса и передохну́ть.

— Всех.

— А куда мзду относят?

— И это тоже. Видишь, вон нищий сидит, а рядом двое братков стеночку подпирают?

— Вижу.

— Вот он и есть тут главный смотрящий.

— Уверен?

— Век воли не видать.

— Отлично. Тогда будем ждать, пока не закроется...

Вообще говоря, Рейна и сама бы тут всех, кого надо, определила, весь местный криминальный бомонд: рэкетиров, карманников, попрошаек, катал, дам нетяжёлого поведения. Но поскольку сейчас она изображала из себя магичку-аристократку, бо́льшую часть работы пришлось исполнять мне, как помощнику, телохранителю и (что поделать, сам согласился) простолюдину. Хотя на того неприметного «нищего» Рейна раза четыре всё же взглянула. Мельком, конечно, с известной долей «брезгливости». Поскольку именно он, единственный на всём рынке, оказался тем, мимо которого, пусть даже только разок, проходили все здешние босяки. Проходили, приостанавливались и, типа, бросали ему в котомку какую-то мелочишку. Громилы, что тусовались около «нищего», старательно делали вид, что никакого отношения к нему не имеют.

О том, что торговля на сегодня заканчивается, возвестил грохот трещоток. По рядам пошли рыночные сторожа, зычно крича «Закрываемся!» и размахивая специальными издающими громкий треск «палками». Парочка стражников, как мы успели заметить, подошли к «нищему». Двое его охранников придвинулись ближе, но вмешиваться в «беседу» не стали. Просто стояли и ждали, пока «разговор» не закончится. Как и предполагалось, переговоры завершились успешно. Стражники, получив свой процент, удалились, «нищий» поднялся, подхватил наполненную чем-то весомым котомку и, нарочито прихрамывая, направился к ближайшему переулку. Громилы двинулись следом.

— Кажется, нам пора, — пробормотала Рейна.

— Пора, — согласился я, и мы тоже поспешили на выход.

К счастью, напарница знала этот город, словно свои пять пальцев (сама сказала об этом, никто её за язык не тянул), а вот чего не знала, так это того, где прячется тот, кто нам нужен. Искать его времени не было, поэтому наиболее выгодным вариантом нам показался тот, в котором он сам нас отыщет.

«Смотрящий» с сопровождающими никуда не спешили. Мы же — наоборот. И это дало нам шанс перехватить их недалеко от рынка, пока они ещё не пропали в переплетении городских улиц. Тёмный и узкий проулок подошёл для нашего «тёмного» дела как нельзя лучше.

— Привет, парниша! Повеселиться не хочешь? — выступила из тени домов «богиня любовной страсти».

— Пошла вон, шалава, — негромко, без всяких эмоций, проговорил «нищий», остановившись перед перегородившей дорогу женщиной.

— И даже не глянешь, что я умею? — «обиделась» та.

— Я, кажется, ясно сказал. Пошла вон, дура, — повторил собиратель криминальных доходов.

Охранники хохотнули. Опасности ни для себя, ни для своего босса они не чувствовали. А зря.

— Ну, как знаешь, — пожала плечами дама и отступила в сторонку.

В то же мгновение, никем не замеченный, я шагнул сзади к громилам и, ухватив обоих за стриженые затылки, с силой столкнул их лбами. Приёмчик внешне эффектный, но чтобы исполнить его без сучка и задоринка, требуется сноровка. Тренировали меня, слава богу, неплохо. Охранники рухнули наземь, словно подкошенные.

— Что? — повернулся на шум «смотрящий» и через миг повторил судьбу своих дружбанов.

Подскочившая Рейна треснула его кирпичом по башке.

Шапка, конечно, смягчила удар, но всё равно — бедняге хватило с лихвой. Закатив зенки, он брякнулся рядом с охранниками.

Я молча проверил пульс сперва у громил, потом у их босса (вроде живые), затем покачал головой и посмотрел на подругу:

— Сурово ты с ним, однако.

— Каждая девушка должна уметь защищаться, — фыркнула дама. — И вообще, от таких грубиянов всего можно ожидать.

Спорить я с ней не стал, а просто забрал у «нищего» сумку и высыпал её содержимое в нашу корзину.

— Хороший улов. Лартов под сорок, не меньше, — присвистнула Рейна, заглянув мне через плечо.

— Хороший. Надо только улики оставить, чтоб знали, где шариться.

— Верно, — кивнула сообщница и уронила наземь салфетку с гостиничным «логотипом»...

* * *

На постоялый двор мы вернулись минут через двадцать.

Лика и Тур ждали нас наверху, на втором этаже, в одном из двух снятых номеров-комнат.

— Ну? Как всё прошло?

— Порядок! — водрузил я на стол корзину с награбленным.

— Когда ждать гостей? — деловито поинтересовалась Лика.

— Стемнеет, тогда и появятся, — пожала плечами Рейна.

Все дружно повернули головы к окнам. Снаружи уже стемнело. Час, максимум, два, и вечер окончательно перестанет быть томным.

— Вместе их будем ждать? — посмотрел на «пиратку» охотник.

— Нет, — мотнула она головой. — Только мы с Димом. Если нас будет четверо, их может целая толпа привалить.

— Логично, — согласился, подумав, Тур. — Тогда мы закроемся у себя и...

— Нет, — опять возразила Рейна. — Вам лучше вообще уйти.

— Вообще из гостиницы?

— Да. Чтобы не спугнуть того, кто нам нужен.

Охотник и лучница переглянулись.

— Ладно. Пойдём тогда по злачным местам прогуляемся...

— Только у нас денег почти не осталось, — заметила Лика.

Я усмехнулся и указал на корзинку:

— А это тогда что такое?

— А можно?

— Что с бою взято, то свято, — повторил я известную во всех мирах «формулу»...

* * *

Когда они оба ушли, мы с Рейной взялись за оставленный для нас ужин.

Ещё неизвестно, когда сюда припрётся местная мафия, а подкрепиться перед разборкой нам точно не помешает.

Ели и неспешно болтали о том, о сём. Я всячески пытался вывести даму на разговор о прошлом, она довольно талантливо уклонялась. И когда еды и питья на столе уже не осталось, я всё же не выдержал:

— Слушай, а почему вы все, и ты, и Лика, и Тур, скрываете от меня самое важное?

— Самое важное? Что ты имеешь в виду? — изобразила удивление Рейна.

— Молчите о вашем прошлом, как партизаны.

— Партизаны? А это кто? — подняла бровь собеседница.

Я мысленно чертыхнулся.

— Да какая, блин, разница?! Ты же прекрасно знаешь, что я хочу сказать.

Женщина тихо вздохнула.

— Ты просто не понимаешь, Дим.

— Что?! Что я не понимаю?

— Всё, — сказала она ещё тише. — И не поймёшь, пока сам не почувствуешь.

Я распахнул было рот, чтобы сказать ей, что... Раскрыл и тут же захлопнул.

Мне стало внезапно стыдно.

Разнервничался, как пацан. Раскричался, как баба.

Зачем?! Что на меня такое нашло?..

— Прости. Был не прав, — выдавил я из себя дежурное извинение.

Рейна смотрела на меня секунд пять, а затем сообщила:

— Ты всё узнаешь, когда войдёшь под Пустую гору... И, кстати, когда мы одни, зови меня просто Рей, хорошо?

— Ладно, — кивнул я, глядя ей прямо в глаза, сапфировый и зелёный.

Даже не знаю, какой из них мне нравился больше. Оба затягивали одинаково...

Глава 23

Ждать нежданных гостей оказалось занятием скучным. Сначала я просто сидел в кресле перед закопчённым, но холодным камином, потом тупо слонялся из угла в угол, затем, не снимая сапог, плюхнулся на кровать, а когда лежать на ней надоело, решил зажечь свечи. Подсвечники в этом номере стояли и висели везде, где только можно: на столе, на комоде, над прикроватными тумбочками, на межоконных простенках, около двери, на пыльной каминной полке... Я зажигал все подряд, а как только закончил, внимательно следящая за мной Рейна заметила:

— Это правильно. Пусть знают, что мы на месте и ничего не подозреваем.

Сама она всё то время, пока её спутник-соратник пытался занять себя какой-нибудь деятельностью, просидела во втором кресле, заложив ногу на ногу, и подниматься не собиралась.

Когда свечи как следует разгорелись, в комнате стало жарче.

Я скинул с себя охотничью куртку, зарядил арбалет, положил его на подоконник и призадумался:

— А, может, окно открыть?

— Не стоит, — качнула головой женщина, после чего встала и тоже сняла с себя лишнее: пояс с мечом и безрукавку с ножами. Затем распустила косу, расстегнула три верхние пуговицы на блузке-сорочке и снова уселась в кресло перед камином.

— Ты теперь как мишень, — буркнул я, глядя на её белоснежный «топ» и открывшееся декольте.

— Это чтоб сразу увидели, — пояснила она, дотронувшись до своей шеи и висящего на ней медальона. — Я, кстати, сняла с нас морок.

— Зачем?

— Чтобы узнали.

— Твой медальон?

— Нет. Меня.

— Уверена, что сюда придёт тот, кто нам нужен?

— Раньше, когда его людей обижали, он всегда приходил к обидчикам лично.

Я помолчал. Почесал в затылке.

— Думаешь, он тебя помнит?

Рей хмыкнула:

— Ничто так не сближает двоих, как совместно совершённое преступление.

Сентенция верная, не поспоришь. После того, что мы сделали пару часов назад, относиться я к ней действительно стал... по-иному. Подобного даже после бурного секса не получается. А тут — раз! — и готово. Общее дело, общая тайна, одна ответственность на двоих, и такое же наказание... Ну, прямо как Бонни и Клайд магического разлива...

— Они уже здесь, — вскинулась внезапно сообщница.

Я положил руку на арбалет и прикрыл глаза. «Специальное» зрение пока что работало, но требовало определённых усилий. Зона, которую оно охватывало, заканчивалась сразу за входными дверями... Двое... Нет, трое. Но третий какой-то смазанный, будто в тумане... Главное, чтобы сразу стрелять не начали. Не люблю я, блин, это дело — трупы чужие прятать.

В замке послышался шорох. Затем щелчок, после чего дверь резко открылась.

За миг до того, как в комнату ворвались незваные гости, Рей поделилась со мной защитой — малозаметной магической плёнкой, похожей на ту, что была у меня во время прорыва через оцепление возле урочища...

— Не двигаться! — два арбалета нацелились на меня и на Рейну. — Руки на затылок! Живо!

Ага. Щас! Только шубу в трусы заправлю.

Рей, как и я, тоже осталась сидеть в своём кресле, даже не думая выполнять чужую команду. И лишь когда в помещение шагнул третий «гость», тот самый, который «смазанный», приветливо улыбнулась:

— Здравствуй, Арша́ф. Давненько не виделись.

В обычном зрении глава местной «мафии» выглядел, как «Чёрный плащ» из одноимённого американского мультика. Надвинутая на глаза широкополая шляпа, маска, тёмного цвета накидка, а под тщательно выбритым, отдающим синевой подбородком... поблёскивал уже хорошо знакомый мне медальон — круг, разделённый на шесть секторов, с драконом посередине.

— Штырь. Комель. Ждите меня в коридоре, — проговорил он после недолгой паузы.

Оба арбалетчика недоумённо покосились на босса.

— Я сказал: в коридор. Чего непонятного? — в его голосе промелькнуло что-то похожее на раздражение.

Подчинённые одновременно попятились, затем опустили оружие и быстро, один за другим, выскользнули из комнаты, затворив дверь.

— А ты их неплохо вышколил, — похвалила Рейна.

Аршаф пропустил её слова мимо ушей.

— Зачем ты обидела моих людей, Рей?

— Тебя хотела увидеть, — фыркнула дама.

— Зачем? — повторил гость.

Рейна поднялась с кресла и неожиданно жёстко выдала:

— Чтобы напомнить: пора платить по счетам.

Секунд пять они просто стояли друг против друга, затем обладатель шляпы и маски медленно повернул голову в мою сторону:

— Это именно тот... про кого я думаю?

— Понятия не имею, о ком ты думаешь, но отвечу, что да, это он, — усмехнулась женщина.

— Пусть снимет защиту, — буркнул Аршаф.

— Дим, — взглянула на меня Рей.

— Да не вопрос, — пожал я плечами.

Защитная плёнка растаяла словно дым, и в то же мгновение в меня полетел сгусток острейших игл, созданных не из материи, а из магии. Мне даже не потребовалось отбивать его — он разрушился сам (иммунитет сработал автоматически) за считанные сантиметры до цели.

— Могу я ещё попробовать? — глухо спросил «испытатель».

— Валяй, — бросил я с деланным равнодушием.

Следующим он запустил в меня «призрачное копьё», потом «кольцо праха». Последнее я не стал разрушать, а просто отбил, направив в прикроватную тумбочку. Тумбочка рассыпалась в мелкую пыль.

Гость несколько долгих мгновений смотрел на результаты нашей «совместной» работы, после чего снял шляпу и поднял маску. Его лицо чем-то особенным не выделялось. Нос картошкой, широко посаженные глаза, густые, сросшиеся над переносицей брови. Ничего необычного, если не считать тот факт, что, по всей вероятности, с его стороны это была демонстрация полного и безусловного доверия к собеседникам.

— Ну, так чего? Отправишься с нами, как обещал?

— Вас только двое? — посмотрел он на женщину.

— Нет. Четверо.

— Лика и Тур? — высказал догадку Аршаф.

— Да.

Он ненадолго задумался, потом надел маску, шляпу и коротко сообщил:

— Завтра в полдень. На западном тракте, возле большого дуба.

— Договорились, — кивнула Рейна.

Аршаф взялся за ручку двери, затем неожиданно обернулся и ткнул в меня пальцем:

— Мой совет тебе, путник. Не верь никому. Ей, в том числе, — указал он на женщину...

Дверь хлопнула. Мы остались одни.

Свечи горели, в комнате было тихо, как в склепе, по стенам мелькали тени, заглядывающие в окна холодные звёзды безнадёжно проигрывали трепещущему в подсвечниках пламени.

— А он не обманет? — прервал я подзатянувшееся молчание.

Рейна вздохнула.

— Не должен. Он ждал этого момента всю жизнь... Всю свою новую жизнь, — поправилась она через миг.

Я сделал вид, что ничего не заметил. Разрядил арбалет, бросил его на кресло. Развернулся к окну. В свете единственного во дворе фонаря (магического — хозяин трактира явно не поскупился) были отлично видны три направляющихся к воротам фигуры. У первой имелся плащ, голову прикрывала широкополая шляпа. Их никто не пытался остановить, и они ни от кого не скрывались...

— Ночной бургомистр, — неслышно подошедшая Рейна прижалась к моей спине, обхватила руками, положила голову на плечо...

— Ночной бургомистр, да, — повторил я сказанное.

— А хочешь... почувствовать то, что чувствуют все, кто когда-нибудь соглашался принять подарок от настоящей богини? — прошептала она мне на ухо.

Я медленно развернулся, посмотрел ей в глаза и понял, что шансов у меня не осталось.

— Да. Хотел бы попробовать...

Голос мой звучал хрипло и будто со стороны.

Рей улыбнулась.

— Тогда не противься и... просто прими от меня... что желаешь... что хочешь сейчас... больше всего на свете...

Окутавшее меня облако маг-энергии уплотнилось до состояния «лондонского тумана».

А когда он, втянувшись в меня, исчез, моему взору предстала бревенчатая стена. Висящий на крючке рушничок, запах деревенского дома, жар от растопленного очага, негромкое поскрипывание половиц и тихий, до боли знакомый голос, заставивший сердце сначала сжаться в комок, а потом вновь застучать, но уже в ускоренном темпе.

Я резко развернулся на звук и вздрогнул, как от пропущенного удара.

Алма, живая и невредимая, стояла спиной ко мне перед старым покрытым паутинкой трещинок зеркалом в одной сорочке, заканчивающейся выше колен... значительно выше колен, и, что-то напевая себе под по нос, неспешно причёсывалась.

Я осторожно, стараясь унять постоянно сбивающееся дыхание, подошёл к ней.

Обнял за плечи. Зарылся носом в её роскошные волосы...

Женщина замерла. Затем мягко прильнула ко мне и мысленно прошептала:

«Дим... но мы же с тобой... только что...»

«Плевать!»

Я целовал её шею, губы, подключичные впадинки...

«С тобой я готов повторять это...»

Мои руки ласкали ей грудь, спускались по животу, забирались под край сорочки...

«...вечно...»

Она нежилась от моих ласк и, жарко дыша, прижималась ко мне всё сильней и сильней. А я продолжал целовать её, зная, что никогда не сумею остановиться...

«...раз уж мы всё ещё живы...»

Я очнулся в кровати, уткнувшись носом в подушку. Приподнял голову. Осмотрелся.

Всё тот же гостиничный номер. Стол, кресла, холодный камин...

Все свечи уже догорели. На улице занималась заря.

Рейна стояла возле окна и смотрела во двор. Из одежды на ней была только сорочка... заканчивающаяся выше колен... значительно выше колен...

— Так это была... не иллюзия? — пробормотал я, щурясь от отражающихся в стекле солнечных зайчиков.

Женщина обернулась.

— Реальность? Иллюзия?.. — она развела руками и виновато вздохнула. — Каждый решает сам, Дим... — и повторила ещё раз. — Каждый решает сам.

Она была и вправду похожа на Алму...

Но это была не она...

Совсем не она...

— Больше не делай так. Ладно? — попросил я, спуская ноги с кровати.

— Хорошо, Дим. Я больше не буду, — тихо ответила Рейна.

Я знал, что она обманывает...

Но я не знал, знает ли она, что я знаю...

* * *

Досыпать я отправился в каморку для слуг — узкий пенал без удобств, больше напоминающий карцер, а не помещение для жилья, с окошком в наружной стене, через которое не каждый кот проберётся. Оно и понятно. Слуги, во-первых, не должны постоянно путаться у господ под ногами, во-вторых, расходы на них, особенно в путешествиях, следует минимизировать, но, в то же время, если они понадобились, пред хозяйские очи им надо являться мгновенно, по первому зову.

Поэтому, собственно, моя «персональная» камера и располагалась аккурат меж двумя снятыми «целителем» номерами, и была оборудована парой звонков.

Левый звонит — срочно бегу налево, правый — направо, а если оба, решаю, который важнее, а потом получаю законных люлей «за нерасторопность».

Первый звоночек «по мою душу» прозвенел часа через три. Он исходил из комнаты Тура. И хотя по легенде я здесь считался слугой, спрыгивать деревянных нар и нестись сломя голову в номер к «хозяину» я, конечно, не стал. Спокойно поднялся, натянул сапоги, ополоснул морду водой из кувшина и лишь после этого двинулся исполнять «господские прихоти».

Все «господа», как выяснилось, уже собрали́сь. Ждали только меня.

— Как погуляли? — поинтересовался я, узрев сперва Лику и Рей, а затем Тура с приличным фингалом под глазом.

— Нормально, — дёрнул щекой охотник.

— Это он из-за меня пострадал, — с гордостью сообщила Лика. — Там ко мне в одном кабаке двое пристали, так он на них аки дракон налетел.

— Так это они ему что ли?

— Не-а, — прыснула лучница. — Это когда он погнался за ними. Погнался и — хлоп!..

— Я просто споткнулся, — буркнул «целитель».

— Конечно, споткнулся, а как по-другому-то? — со смехом продолжила Лика. — Споткнулся и на чужую дубинку лицом налетел. Бывает...

Тур покраснел, насупился, но препираться не стал.

— Но ты их всё равно победил, — закончила девушка, после чего перегнулась через весь стол и чмокнула охотника в щёку. — Ты мой герой! Что бы я без тебя делала.

Охотник покраснел ещё больше, а мы с Рейной не выдержали и рассмеялись.

Тур зыркнул на нас исподлобья, но после махнул рукой и досадливо проворчал:

— Ну, может, уже хватит об этом? И вообще, давайте уже позавтракаем, да поедем, чтоб до полудня успеть...

К воротам, выходящим на западный тракт, мы подъехали примерно за час до полудня. Рейна опять навела иллюзию на себя и меня, подправила её у Тура и Лики, поэтому ни у таможенников, ни у снующих туда-сюда горожан сомнений не возникало. «Маг» с двумя «ассистентками» и «слугой» покидает Се́жеш, ну и пускай сваливает, не больно он тут и нужен.

Нам это, ясное дело, было лишь на руку. Основную задачу мы в этом городе выполнили, больше нас здесь ничего не держало. Выехав за наружные стены, лошадей немного пришпорили, но двигались всё равно не спеша. По словам Рей, от закатных ворот до места встречи с Арша́фом было не больше двух лиг. Часа, чтобы приехать вовремя, хватит с лихвой.

Время, к слову, в этом магическом средневековье измеряли практически так же, как на Земле. Пусть и с определёнными вариациями, но, в целом, похоже. У меня, по крайней мере, проблем, чтобы перевести его в земные часы и минуты, не возникало. Тем более что у магов определение оного осуществлялось «автоматически», почти бессознательно — они просто знали, в любой момент дня и ночи, сколько прошло его от какой-то известной отсечки и сколько осталось до следующей.

Обычные людей такими умениями не обладали и пользовались: кто — собственными часами (очень дорогие штуковины, только для хорошо обеспеченных), кто — часами общественными (установлены на главной городской башне, видны почти отовсюду), кто — определяя время по солнцу, звёздам и собственным ощущениям (в деревне, лесу, поле, за работой, в дороге и когда просто решил, что пора уже спать или, наоборот, просыпаться).

В нашей компании магов имелось трое. Ещё один должен быть ждать нас «возле большого дуба». Я же, во-первых, уже привык здесь довольствоваться собственными ощущениями, а во-вторых, вполне доверял своим спутниками. Раз они никуда не спешат, значит, и времени нам и вправду хватает.

Когда городские стены скрылись за поворотом дороги, Рейна сняла с нас мо́рок.

— Иначе Арша́ф может не узнать, — пояснила она свои действия.

— Да, он всегда был слишком уж подозрительным, — поддержала соратницу Лика.

— Разве это плохо? — поинтересовался я для проформы.

— Смотря для кого, — пожала плечами Рей. — Для вора или беглого каторжника — это вопрос выживания. Для полководца — победы. Для купца — прибыли. Для чиновника или мага — карьеры.

Ну, что же... Логично. И главное, в тему...

На место мы прибыли минут за пятнадцать до срока.

Большой дуб выглядел на самом деле большим. Коренастый, раскидистый, с глубокими трещинами в коре и выступающими из травы толстенными корневищами. Располагался он метрах в трёхстах от дороги, сразу за небольшой рощицей.

— Немагам сюда хода нет, — сообщила Рейна на всякий случай. — Эту поляну обычные люди не видят. Она как складка пространства, доступная только тем, у кого есть сила её раскрыть.

Я мысленно покачал головой. Надо же, какие слова она знает.

Вслух, правда, сказал совершенно другое:

— А почему тогда я её вижу? Я же не маг.

— Потому что ты не обычный, хотя и не маг...

Ещё одно логичное объяснение. И тоже, блин, в тему.

Кошмар, когда женщина не только красивая, но и умная... да ещё и богиня к тому же, пусть даже бывшая...

Аршаф, по моим ощущениям, появился тютелька в тютельку, точно в назначенный срок. Солнце, по крайней мере, стояло действительно высоко, а тени укоротились до минимума. Глава местной «мафии» прибыл на встречу тоже, как мы, на лошади, без плаща и без маски, но в шляпе. Наверно, боялся, что голову напечёт.

— Не скажу, что безумно рад всех вас видеть, — кивнул он вместо приветствия, — но раз уж так получилось, придётся терпеть.

— Тебе или нам? — вежливо осведомилась лучница.

— Мы теперь все... партнёры, — хмыкнул Аршаф и повернулся ко мне. — Прошу прощения, не спросил вчера, как вас звать-величать?

Вообще говоря, он вчера уже слышал, как ко мне обращалась Рей, но каких-то причин, чтобы ему не ответить, я не нашёл.

— Дими́р. Но можно и просто Дим, я не обижусь.

— Благодарю. Можете тогда тоже звать меня просто Шаф. Или Ар. Или вообще никак. Мне привычно.

Я мысленно усмехнулся. Хорошо хоть, не «Арш» предложил. Для любого немецкоязычного это звучало б прикольно.

— Я буду звать тебя Шаф. Или Ар. Или вообще никак. По ситуации. Договорились?

— Да.

Обменявшись «любезностями», мы дружно посмотрели на Рейну.

— И что теперь? — спросил я.

— Едем к Пустой горе, прямиком? — спросил Шаф.

— Едем. Прямиком через Пустоград, — ответил за женщину Тур.

— Опасно, — поморщился наш новый спутник.

— У нас мало времени, — пояснила Лика. — Попрёмся в обход, задержимся на лишние сутки, а то и больше.

— Боитесь погони? — сообразил Шаф.

— Боимся, — кивнула Рейна. — Иммунного ищут по всей Империи. А незамеченными мимо Пустограда мы всё равно не пройдём. Никакой морок, ты знаешь, там не работает.

Аршаф усмехнулся:

— Он в любом городе работает так себе. Так что кого-то из вас наверняка уже вычислили.

Сказал и выразительно глянул на Тура.

Тот мгновенно нахмурился.

— Намекаешь на драку в том кабаке?

— Мои люди там каждый вечер в «конклав» играют, — пожал плечами Аршаф. — И если они что-то видят, то видят и остальные.

— Хреново, — дёрнул щекой охотник.

— Хреново, — согласился партнёр.

После чего оба повернулись ко мне.

Вместо ответа я дёрнул поводьями, Байта тронулась с места и подгоняемая наездником потрусила обратно к тракту.

Времени у нас было и вправду немного, и тратить его на пустопорожние разговоры мне не хотелось...

Глава 24

Расстояние в две сотни лиг мы преодолели за четверо суток. Скорость, даже при наличии лошадей, невероятно высокая. Ведь лошади, хоть и не люди, но тоже умеют уставать и, мало того, когда долго бегут, да ещё под нагрузкой, в какой-то момент уже перестают ощущать, что их ресурс на исходе. Следить за этим, ясное дело, приходится всадникам.

И мы, как могли, следили.

Но всё равно, на втором дневном переходе сначала пала лошадь под Туром, а после под Рейной. Хочешь не хочешь, пришлось останавливаться в ближайшей деревне и втридорога покупать других скакунов, а до селения ехать парами: мы с Рейной на моей Байте, а Тур с Ликой на лошади лучницы. Только уже не рысью, а шагом.

С одной стороны, могло показаться странным, что несчастье случилось с опытным Туром и не менее опытной Рей, а не со мной, научившимся обращаться с местными копытными лишь после встречи с Алмой, меньше полугода назад. Но, с другой, благодаря той же Алме и убитому в Шептунах подлецу Клео, я начал понимать мысли животных, а с некоторыми даже общаться. Контакт с Байтой у меня наладился практически сразу. Поэтому чувствовать, когда она действительно устаёт, получалось в режиме реального времени.

Так или иначе, но парочкой свежих лошадей мы разжились и продолжили путь.

Две первых ночи провели в небольших лесочках, подальше от чужих глаз. Однако на третьи сутки (из-за дождя) решили заночевать в очередной встретившейся на пути деревеньке. Ни постоялого двора, ни даже просто трактира в ней не имелось. Чтобы найти, где остановиться, понадобилось стучаться в дома и проситься ко всем подряд на постой.

В итоге, ночёвка обошлась нам в совершенно дикую сумму — шестнадцать лартов. В том же, к примеру, Сежеше на эти деньги мы шиковали б неделю, а здесь столько же стоил обычный пересып на гнилом сеновале рядом с конюшней и хлевом. Одна радость — мокнуть под дождём не пришлось, и лошади смогли отдохнуть в относительно нормальных условиях.

Рейна, к слову, предложила с утра какую-нибудь пакость хозяевам устроить за скаредность, в виде отложенного заклинания. Типа, чтобы сваи под домом через неделю сгнили, или вода в колодце протухла, или жуки-древоточцы неожиданно завелись в здешних стенах...

Я отказался. Чёрт с ними с деньгами, да и не солидно нам как-то разбрасываться волшебством на всякую ерунду. А местных сквалыг потом сама жизнь накажет, без нас. Это же не верховные или высшие из Конклава. От судьбы и людских проблем простые крестьяне магией не закроются.

Дальше, вплоть до са́мого Пустограда, в населённых пунктах не останавливались, даже чтобы продуктов приобрести. Обходились «подножным кормом» — через охоту и собирательство, почти как в учебниках про первобытно-общинный строй. Знали: продукты и деньги, если всё выгорит, проблемой не станут. А если не выгорит, то толку от них так и так не будет, только лишнее время на их добычу потратишь. Времени же у нас — и все это чувствовали — оставалось всё меньше и меньше.

То, что погоня близка и в немалых силах, проявлялось по-разному.

В небе время от времени появлялись летающие соглядатаи — заворожённые птицы. То, что ими управляют извне, лично я определял по тому, что не мог наладить с ними мыслеконтакт.

Иногда вместо птиц над нами кружили полностью искусственные создания. «Лету́хи», как называл их Аршаф. Бывший глава преступного мира, как он сам говорил, когда-то занимался такими же. Для боя они не годились, зато для разведки — самое то. Эдакие магические БПЛА. Жутко невыгодные в плане расхода энергии, но, в отличие от живых птиц, абсолютно послушные и практически не перехватываемые местными «системами РЭБ» — другими мастерами-големщиками и мастерами животных. Вот только тепловизор у них отсутствовал, поэтому ночью толку от них было существенно меньше, чем днём.

А ещё Лика и Тур регулярно сообщали нам, что чувствуют разлитую по округе чужую магию. Не знаю, как это у них получалось (у меня, например, облако маг-энергии перед глазами в эти моменты ни разу не появлялось), однако не верить им оснований не было. Охотничий опыт обоих исчислялся годами и, не удивлюсь, если в итоге окажется, что и столетиями... Зверья, по крайней мере, по пути нашего следования становилось всё меньше и меньше, а это хоть что-то, да значило...

Последнюю ночь перед Пустоградом мы провели в лесу, в большом шалаше, с постоянным дежурством снаружи — и это несмотря на выставленную вокруг лагеря магическую сигнализацию. Сменялись каждые полтора часа. Мне, к слову, выпало нести последнюю вахту (по жребию), поэтому смог более-менее выспаться (шести полных часов непрерывного сна оказалось достаточно). Вылез из шалаша, сменил на посту Аршафа, прошёлся вокруг, проверил лошадей и, удовлетворённый увиденным, плюхнулся на кошму под кустом.

Утро в этих краях отличалось изрядной свежестью. По ощущениям, градусов пятнадцать-шестнадцать. Не сказать, что тепло, но и на колотун, хвала небесам, не тянет. Прохладно? Да, безусловно. Но если нормально одеться и не сидеть постоянно сиднем, то, сто пудов, не замёрзнешь. Ну, а если ещё и магию применить... Увы, но в отличие от других, самостоятельно применить её я не мог, а мог лишь использовать то, чем на меня воздействовали реальные обладатели магической силы. Ситуация, честно сказать, идиотская. Из того же разряда, что и «ёж — птица гордая, пока не пнёшь, не полетит».

Хотя, как успел заметить, многие мне в этом завидовали. По типу, что магов вокруг полно, а настоящий иммунный один, и ещё не известно, кому на Руси... ну, то есть, тьфу ты!.. в Империи жить хорошо... Ну да, ну да, столько внимания, сколько перепадало здесь мне, ни одному местному и не снилось. Всем здешним кагалом ищут. Есть, пить и спать не могут, пока не найдут и не определят куда нужно — для вдумчивых и скрупулёзных исследований, что у меня внутри и как это можно использовать на благо Империи и Конклава...

Вставал с кошмы каждые десять минут, бродил вдоль сигнальной «ленты», всматривался в подлесок, прислушивался...

На исходе первого часа из шалаша неожиданно выбралась Рейна.

— Не спится, — проговорила она смущённо и вдруг попросила. — А можно я рядом с тобой посижу?

Отказываться не стал. Вдвоём не так скучно и, кроме того, чертовски приятно. Ведь когда рядом сидит красивая женщина... причём, не просто сидит, а, подхватив под руку, дремлет у тебя на плече, кровь в жилах течёт гораздо быстрее... Вот мы и сидели, прижавшись друг к другу и согреваясь взаимным теплообменом. Она досматривала очередной сон, я глядел в небеса и размышлял о вечном.

На постепенно светлеющем небосводе догорали последние звёзды. На западе, над верхушками местных ёлок и сосен висело знакомое и знаковое «Око Демона» — единственное известное мне в этом мире созвездие, которое я впервые увидел на подворье у Алмы и к которому подспудно стремился, надеясь узнать у него дорогу домой, но прежде получить от него право на месть...

С каждым прошедшим днём созвездие поднималось всё выше, а миг, когда оно окажется над моей головой, становился всё ближе... И как же всё-таки здо́рово, что в магическом мире по небосклону катится только солнце, а звёзды не движутся — висят на своих тщательно выверенных местах, словно спутники глобальной навигационной системы, указывая людям дорогу и позволяя любому, кто поднимет к ним взгляд, вычислить, где он конкретно находится...

* * *

До города мы добрались после полудня. Дорога взбегала на небольшой холм, и возглавляющий нашу кавалькаду Аршаф, достигнув вершины, коротко сообщил:

— Пустоград.

Мы подъехали к бывшему «мафиози» и остановились.

Город опоясывала каменная стена с приземистыми круглыми башнями и зубцами-бойницами. Перед стеной шёл наполненный водой ров. Прямо сейчас ведущие в город ворота были открыты, перекидной мост опущен.

— Пустая гора, — добавила Лика, указав на возвышающуюся над городом гору.

Как мне объясняли ранее, прямая дорога к ней пересекала весь Пустоград. А если попробовать его обойти, то обязательно упрёшься в окружающую эту возвышенность пропасть, глубину у которой ещё никому из живущих измерить не удалось. Дно пропасти терялось в густом тумане, а её ширина составляла не менее ста шагов.

Единственный нормальный проход к подножию перекрывали городские стены и древний закон... точнее, традиция.

Для пропуска через западные ворота требовалось пройти испытание. В группе или поодиночке, неважно. Тип испытания определяли местные власти. Что любопытно, светские, а не магические. Почему так? Да потому что маги дойти до подножия не могли — по неизвестной причине они умирали за пару десятков шагов до цели. «Там даже специальную полосу из камней выложили, за которой таким, как я, смерть», — сообщил по этому поводу Тур.

Зато не имеющие магической силы могли не только дойти, но даже взобраться на гору. Совершенно свободно, не испытывая с её стороны никакого противодействия. Правда, и прибыли с этого «подвига» обычные люди не получали. Ну, за исключением чувства гордости, что прошли испытание и угодили в элитный клуб «Покорителей Пустоты».

Но что никак не могли сделать немаги, так это проникнуть под гору, хотя и пытались — кололи скалу молотками и кирками, пробовали расширить змеящиеся по каменным склонам трещины, безуспешно искали то место, где порода более мягкая и податливая...

Пустая гора простому физическому воздействию не поддавалась. Ей требовалось магическое. Но маги подойти к горе не могли. Типичное жизненная дилемма, когда «имею возможность купить козу, но не имею желания, и имею желание купить дом, но не имею возможности».

По старой легенде, внутри этого напоминающего пирамиду горного образования исполнялись любые желания. Однако о том, получилось ли это хоть у кого-нибудь, легенды и мифы умалчивали. Наверное, гору поэтому и назвали Пустой, что своей неприступностью она олицетворяла пустые желания, которые если когда-нибудь и исполнятся, то точно не в этой жизни...

— Раньше её так и звали: Пирамида Желаний, — говорила про эту гору́шку Лика.

— А ещё ходят слухи, что где-то в пределах Империи имеются Холм Познания и Пик Равновесия, — добавлял Тур. — Но тот, кто их находил, исчезал навсегда.

— Мы думаем, ты единственный, кто сможет проникнуть в первую и найти остальные и не исчезнуть, — убеждала Рейна.

— Только учти, названия часто обманывают, — предупреждал Аршаф. — Высшие силы не видят в нас равных. Им верить нельзя...

* * *

В ворота нас пропустили невозбранно и даже плату за въезд не взяли.

Только спросили:

— Тоже решили попытать счастья?

И, дождавшись кивка, пояснили:

— Здесь плату берут не за въезд, а за выезд... Ну, если конечно будет, кому выезжать.

Шутка, как я понимаю, стандартная, но абсолютно заезженная, поэтому не смешная.

Во время проезда по городу никто нас не останавливал. Но взглядами провожали. Чаще всего любопытными, но иногда и откровенно сочувствующими. Наверное, потому что не верили, что эти пятеро, из которых четверо маги, смогут дойти до конца.

От восточных ворот, через которые мы въехали в Пустоград, к западным, за которыми располагалась гора, вела широкая и прямая, словно стрела, улица. Она заканчивалась довольно просторной площадью, за которой виднелись нужные нам ворота.

Мы спешились метров за двести до них. Аршаф взял лошадей под уздцы и быстро отвёл их в какую-то «подворотню».

— С кем надо договорился, всё будет в норме, — сообщил он, вернувшись оттуда «с пустыми руками».

Я кивнул, и мы двинулись дальше.

Местное сарафанное радио сработало выше всяких похвал. На площади уже вовсю толпился народ. Свободной оставалась только центральная часть. Видимо, испытания для желающих покорить местную достопримечательность являлись здесь главными видами развлечений. Типа, как гладиаторские бои в Древнем Риме.

Именно они, как мне кажется, сейчас нам и предстояли.

Проход к воротам перегораживала цепь арбалетчиков и копейщиков. Достаточно жиденькая, однако урон от пущенных залпом арбалетных болтов мог оказаться существенным. Даже для магов.

Маги тут, кстати, присутствовали. Шестеро в чёрных мантиях, таких же, как у приснопамятного «судейского» в домашней тюряге не менее памятной Астии, кучковались слева от стражников. Справа стояли несколько богато одетых граждан с мечами на поясах. Видимо, здешняя знать.

— Я знаю, кто ты! — выкрикнул один из них, выйдя из «строя» и ткнув в меня пальцем.

— Молодец. Возьми с полки пирожок, — похвалил я его, остановившись посреди площади.

— Я бургомистр Пустограда сеньор Барто́зо, — нахмурившись, произнёс «оппонент».

Я молча пожал плечами: мол, понял, что дальше?

— Я мог бы приказать тебя задержать, — продолжил сеньор бургомистр, — но я не хочу это делать из-за наших традиций...

Ага, только из-за традиций.

Верю.

Ссыкотно — это ведь тоже традиция...

— В нашей традиции давать тем, кто пришёл в наш город, возможность пройти испытание. И если оно будет пройдено, любой из гостей имеет полное право попробовать покорить нашу гору...

— А с чего это вы, собственно, взяли, что мы собираемся покорять её? — перебил я говоруна. — И, кроме того, почему вы решили, что эта гора ваша?

В толпе раздались смешки. Градоначальник зыркнул туда-сюда по рядам окруживших нас зрителей, но никакие команды по поводу «неверноподданнических настроений» отдавать не решился.

— Если вы... если кто-то из вас боится проходить испытание, он может покинуть наш город. Ради такого мы даже плату за выход отменим.

Я мысленно усмехнулся. Неплохая попытка взять «на слабо́», но такая же неуместная, как и шутка охранников на восточных воротах...

Хотя, может быть, господин бургомистр и вправду желал, чтобы мы просто ушли. Обратно. Наружу. За городские стены, где скоро должны появиться те, кто идёт по нашим следам. Не думаю, что ему очень хочется, чтобы заварушка случилась внутри, во вверенном ему городе. Хотя бы по той причине, что сил, чтобы нас гарантированно захватить или уничтожить, его «войску» не хватит.

Мы же, уверен, уработаем их в три пинка.

Четыре десятка стражников, шестеро магов, какое-то количество «добровольцев» из знати — не тот вариант, чтобы отступить. Как действовать, мы успели договориться заранее, ещё до проникновения в город. Защиту от чужой магии я бы взял на себя. Защиту от стрел и арбалетных болтов (хотя бы секунд на десять) обещала устроить Рейна, у неё это получалось лучше, чем у других. Тур и Аршаф могли бы атаковать противника в лоб, Лика — обеспечить им огневую поддержку...

План, в общем и целом, нормальный, но недостатки у него всё же имелись.

Главный: простым горожанам от нашей схватки со стражниками и магами досталось бы по полной программе. А куча случайных трупов мне была не нужна. И дело тут вовсе не в гуманизме. Не в нашем излишнем, в сравнении с бургомистром и его подчинёнными, человеколюбии. Просто любые люди — это тоже ресурс. Так же как маг-энергия, оружие, продовольствие, транспорт, дороги и здания...

И даже если сегодня этот ресурс не твой, а противника, то действовать так, чтобы он и потом, при более благоприятных раскладах, ни за что не стал бы твоим, было бы просто глупо и, как выражаются дипломаты, контрпродуктивно.

Что же касается именно этого города, то кое-какие планы на его будущее я уже набросал. Ведь если с Пустой горой всё получится, как задумывали, нам обязательно потребуется операционная база. Хорошо укреплённая, обеспеченная и лояльная...

— Какое нам предлагается испытание? — решил я «пойти на попятный».

— Поединок, — с явным облегчением в голосе сообщил бургомистр. — Один на один. Один ваш боец против одного нашего. На мечах и без всякой магии.

Тур вышел из-за моей спины и опустил руку на меч.

Сеньор Бартозо осклабился:

— Вы не поняли. Вашего поединщика выберем мы.

Пару ударов сердца я молча разглядывал его хитрую рожу, а затем медленно наклонил голову.

«Хрен с тобой, золотая рыбка. Играем по-твоему. Но предупреждаю: потом без обид».

— Она! — указал бургомистр на Рейну. — Она будет вашим бойцом.

Я обернулся к Рей.

«Богиня любовной страсти» пожала плечами и, ничего не говоря, шагнула вперёд.

— Пусть сбросит ножи! — выкрикнул градоначальник.

Женщина презрительно фыркнула и один за другим, в течение буквально секунды, метнула все шесть имеющихся в её «разгрузке» ножей в деревянный столб, торчащий из мостовой шагах в двадцати от нас. После чего сняла с пояса меч, стряхнула ножны с клинка и, чуть отведя его в сторону, двинулась к центру местной «арены» — спонтанно образовавшемуся пустому пространству, свободному как от здешних зевак, так и от бургомистровых стражников.

По толпе зрителей пронёсся совершенно нецеломудренный вздох.

В приталенной безрукавке, высоких ботфортах, лосинах, с заплетённой и сложенной на макушке косой, Рей выглядела сногсшибательно. А если учесть её грациозную «кошачью» походку, то, как бы теперь ни закончилось наше сегодняшнее предприятие, минимум, сотня местных после него станут нашими, однозначно...

Противником Рейны оказался здоровый мужик с длинным мечом-полуторником. Как по мне, так полная глупость в выборе. Места для драки, конечно, хватало, но это всё-таки поединок, дуэль, состязание, а не тупое месилово закованных в латы качков.

На этом «фехтовальщике» латы отсутствовали. Зато дури, как вскорости выяснилось, в нём было достаточно. Едва появившись на «сцене», он сразу рванулся вперёд и крутанул своим здоровенным мечом, желая, по всей вероятности, покончить с «этой смазливой девкой» в один присест.

Могучий клинок рассёк пустоту. Рейне хватило лишь пары коротких шажков, чтобы уклониться от кажущегося несокрушимым удара. А ещё через миг она очутилась за спиной у противника и легонечко, почти издевательски кольнула его в пятую точку. Громила взревел и с неожиданной для его габаритов прытью опять попытался смести с дороги увёртливую соперницу.

Результат оказался тем же. Полуторник снова не обнаружил у себя на пути податливой плоти. А его мощный хозяин опять получил обидный укол в афедрон...

За поединком Рей и здоровяка я наблюдал вполглаза. Сомнения, кто победит, исчезли после первого же удачного выпада моей подружки-богини. Судя по тому, что происходило на поле боя, она попросту развлекалась, играя с соперником, словно кошка с мышкой, растягивая удовольствие и для себя, и для собравшихся на площади горожан. По сути, Рей не дралась — она танцевала. Выписывала клинком кружева, соединяла позиции, перетекая из одной в другую, с неимоверной лёгкостью меняя своё положение в пространстве, заставляя противника нервничать и ошибаться.

Даже не знаю, где она навострилась так управляться с мечом, но то, что она демонстрировала, выглядело настоящим искусством. Будь я обычным зрителем, то, вероятно, влюбился бы в такую без памяти. Практически так же, как миллионы поклонников влюбляются и боготворят блистающую на сцене актрису. Но я простым зрителем не был. Мне бы, скорей, подошла личина организатора шоу. Поэтому, хочешь не хочешь, следить приходилось за всем, а не только за нашей главной звездой...

Перед лицом уже потихоньку клубилось знакомое облако. Мне подогнал его Тур, вложив в передаваемую энергию своё наиболее отработанное заклинание, какое он, помнится, применил в нашу первую встречу и получил от меня в обратку с утроенной мощью.

Лика стояла у нас за спиной, «опершись» на лук, стараясь казаться расслабленной и даже не думающей встревать в перестрелку с местными. Глаза её были прикрыты, а губы шевелились, как будто в молитве. Слова слышали только мы с Туром: «Высокое здание слева, третий этаж, второе окно справа, лучник... Крыша за бургомистром, два арбалетчика... Справа сзади, толпа, второй ряд, неучтённый маг, мастер животных...»

Тур молча кивал в такт сказанному. Свой арбалет, двухзарядный, который я возвратил ему перед въездом в город, охотник держал на плече. О том, что устройство заряжено, похоже, никто из противников не догадывался. Не знали они, по всей видимости, и о том, что магическую защиту от стрел Лика и Тур на себя уже навели. Достаточно слабую, однослойную, всего лишь на пару секунд хорошего боя. Но в тоже время, из-за довольно низкого уровня, не различаемую на расстоянии как с помощью обычного зрения, так и магосканированием.

Аршаф.... Его прекрасно выполненный фантом (над которым он поработал на пару с Рейной) располагался за моим левым плечом и выглядел как настоящий: крутил головой, покашливал, перетаптывался, недобро посматривал по сторонам... Где в этот миг находился его хозяин? Действовал по особому плану, конечно. Для бывшего представителя преступного мира это нормально. Даже более чем...

Поединок закончился спустя полторы минуты после начала. Рей надоело играться, она поднырнула под очередной взмах полуторника и ловким движением выбила его из чужих рук. После чего резанула противника по ноге, и когда тот опрокинулся на мостовую, приставила меч к его горлу. Убивать недотёпу-громилу она не планировала. А вот победить — да.

Поединок в итоге закончился, но испытание — ещё нет.

За спиной у меня тихо тренькнула тетива. Негромко пропели арбалетные дуги. Три тела — два с крыши «за бургомистром», одно из окошка здания слева — шлёпнулись наземь. В ту же секунду с моей руки сорвалось заклятие неподвижности. Он шарахнуло веером по уже вскидывающим оружие арбалетчикам и копейщикам. Через мгновенье их цепь замерла причудливыми изваяниями.

«Не балуйте!» — мысленно приказал я двум скалящим зубы псам, припавшим к ноге прячущегося среди зрителей «неучтённого» мага.

Шесть его коллег в балахонах вскинули жезлы и посохи, готовясь к магическому поединку. Окружающая градоначальника знать обнажила мечи.

— Не стоит, сеньор бургомистр, — посоветовал я ему. — Вы всё равно не успеете.

Фантом Аршафа исчез. Его хозяин объявился за спиной сеньора Бартозо.

Бургомистр нервно сглотнул. Щекочущий его шею нож не оставлял ему ни единого шанса.

— Прикажите своим людям убрать оружие. А иначе сами понимаете, — развёл я руками.

— Отставить, — прохрипел бургомистр.

«Лучшие люди города» с хмурыми лицами один за другим начали возвращать клинки в ножны.

— Пусть отойдут на десять шагов.

— Делайте... как он говорит.

Сопровождающие градоначальника мечники, пусть с неохотой, но всё-таки отступили назад на предложенное расстояние.

— А теперь маги.

— Магам я... не начальник.

Я нарочито тяжко вздохнул и развернулся к магам.

— Господа, вы действительно думаете, что сможете одолеть иммунного?

Балахонистые размышляли недолго. Так же, как бургомистровы ближники, чуток поразмыслив, они отошли к толпе и убрали под мантии свои накачанные маг-энергией артефакты. Молодцы! По крайней мере, живы останутся.

Удовлетворённо кивнув, я подошёл к столбу, выдернул из него метательные ножи и передал их Рейне. После чего перевёл взгляд на Аршафа и бургомистра и мотнул головой в сторону возвышающейся над Пустоградом горы:

— Надеюсь, сеньор Бартозо, вы не откажете нам в такой малости, чтобы проводить нас к воротам?

Возражений от градоначальника, ясен пень, не последовало.

Колонну возглавила Рейна, за ней, с луком и арбалетом наизготовку, двигались Лика и Тур, дальше Аршаф с бургомистром. Я шёл замыкающим.

Преследовать нас не пытались. Останавливать тоже.

Находящиеся у ворот стражники без каких-либо понуканий сдвинули запирающий брус и открыли одну их створок.

Бургомистра мы отпустили, когда оказались за городскими стенами и удалились от них метров на двести. Достать нас с такой дистанции дежурящие в надвратных башнях стрелки навряд ли смогли бы.

— Пустая гора, — снова проговорила Лика, как и до въезда в город.

Пропасть, отделяющая гору от окружающего пространства, была здесь во много раз шире, чем говорили мне спутники — метров пятьсот, не меньше. Зато в этом месте через неё пролегала дорога. Не мост, а полноценный, поднимающийся с са́мого дна участок скалы, относительно ровный, огороженный по краям небольшим парапетом. Кто и когда его выложил, неизвестно. Как неизвестно и то, кто, когда и зачем соорудил эту «Пирамиду Желаний». Но, так или иначе, мы до неё добрали́сь. Оставался последний шаг — дойти до подножия, попасть внутрь горы и получить наконец то, что нам нужно...

Глава 25

По дороге-мосту мы шли с невольной опаской. И хотя прямой угрозы не ощущалось, густеющий за парапетом туман навевал тревожные мысли. Он вздымался из бездны метров примерно на двадцать, и время от времени его отдельные клочья-протуберанцы смыкались над нашими головами.

— Я слышала, если этот туман доберётся до человека, то превратит его в горсточку пепла, — добавила жути Рейна.

После её слов мы, не сговариваясь, сместились к центру дороги. Двадцать шагов влево-вправо — пусть призрачная, но всё же защита.

К подножию горы-пирамиды подошли минут через десять. За «мостом» всё было усеяно крупными и мелкими валунами-обломками.

— Пытались пробиться под гору, а лишнее сюда сбрасывали — пояснил бывший «вор».

— Откуда известно? — тут же заинтересовался охотник.

— Земля слухами полнится, — пожал плечами Аршаф.

Их разговоры я слушал вполуха. Гораздо интереснее оказалось бродить меж камней, выискивая те места, где сквозь толщу земли пробивалась магическая энергия. Как выяснилось, она пробивалась здесь хаотично и, судя по густоте то появляющегося, то исчезающего перед физиономией облака, не особенно мощно.

Бродил, бродил и даже не обратил внимания, как забрёл за «дедлайн» — выложенную красноватой плиткой границу, за которую могли заходить только немаги. Предостерегающий оклик раздался, когда я уже удалился от опасной черты на пару-тройку шагов.

Обернувшись на вскрик, сразу же обнаружил испуганные глаза Рейны и Лики. Первая держалась рукой за сердце, вторая прикрывала ладошкой рот. Даже не думал, что они за меня так волнуются.

Сильная половина команды оказалась психологически крепче.

Аршаф, прислонившись плечом к одному из больших валунов, с деланым равнодушием обводил взглядом окрестности. Вероятно, прикидывал, где лучше прятаться в случае нападения и куда отходить, если спрятаться не получится. Тур расположился с другой стороны того же обломка. Присев на камень поменьше, он невозмутимо натачивал меч, поглядывал по сторонам и что-то бормотал себе под нос.

Заметив, что я обернулся, он махнул мне рукой, затем указал на «границу из плиток»: обрати, мол, внимание.

— Дим! Зачем ты нас так пугаешь?! — упрекнула меня «богиня любовной страсти», когда я вернулся в безопасную зону. — Ты же мог умереть!

— А он ради этого как раз и пришёл сюда, — усмехнулся охотник, оторвавшись от заточки клинка.

— Мы все сюда пришли ради этого, — поддержал его бывший «вор».

— Чтобы он умер?! — возмутилась Рейна.

— Нет. Чтобы прошёл там, где умирают другие, — хмыкнул Аршаф.

Рей посмотрела на Лику, но поддержки не получила. Та уже успокоилась и, видимо, тоже встала на сторону мужской половины.

— Ладно. Была не права. Именно для этого мы сюда и пришли, — согласилась в итоге «пиратка». — Просто я думала, что сперва надо всё проверить, а не вот так вот буднично — раз и готово.

— Нет времени проверять, — поставил я точку в «дискуссии». — Скоро сюда припрётся толпа гвардейцев и магов, и вам придётся их сдерживать.

— А ты? — вскинулась Рей.

— Я буду искать дорогу под гору и, очень надеюсь, что найду её вовремя.

— Долго нам надо будет их сдерживать? — деловито поинтересовалась Лика.

Вместо меня ей ответил Аршаф:

— Сколько надо, столько и будем. Другого выхода нет.

— Понятно, — вздохнула девушка. — Пойду тогда поищу, прикину... сектор огня... запасную позицию...

— Подожди, — остановил я её. — Вам надо продержаться... — четыре пары глаз смотрели на меня с надеждой и ожиданием, — до завтрашнего утра.

— Уверен? — спросил осторожно Тур.

— Уверен. Под гору я могу попасть только ночью... ну, или поздним вечером, когда появятся звёзды. Долго, надеюсь, я там не пробуду. Поэтому утро для вас — крайний срок.

— А потом? — тихо проговорила Рейна.

— А потом будет уже всё равно. Или я появлюсь до утра, или вовсе не появлюсь... И да, кстати... — я скинул рюкзак и достал из него четыре «драконьих слезы». — Это чтобы уравнять шансы.

Янтарные шарики перекочевали в руки товарищей по команде. И если Лика и Рейна, уже получившие ранее по такому же, приняли их с достоинством и, в определённом смысле, как должное, то Тур и Аршаф были буквально потрясены. Особенно бывший глава преступного мира.

— Никогда их так близко не видел, — ошеломлённо пробормотал он, поднимая камень к глазам и глядя в него на просвет.

— Всё когда-то бывает впервые, потом привыкаешь, — на правах опытной «юзерши» подбодрила соратника Рейна...

Я оставил их через пару минут. Ещё раз, по третьему кругу, уточнил диспозицию, планы, задачи, потом закинул за плечи рюкзак и, пожелав всем нам удачи, двинулся в гору.

Взбираться наверх по каменным кручам оказалось непросто.

Хорошо хоть, что ледники и отвесные скалы на этой «пирамиде» отсутствовали. Но зато выступов, трещин, расщелин и осыпей — хоть отбавляй. Причём, без разницы, то ли они всегда тут имелись, то ли это результат деструктивной деятельности местных исследователей-альпинистов. Главное, что комфорта для восхождения они совершенно не добавляли.

А ещё у меня имелось постоянно висящее перед носом облако маг-энергии. И ощущения практически те же самые, что и на «Лысом холме» недалеко от Бугуртия, и на перевале в Гиблом лесу. Странная магия, идущая словно бы из ниоткуда, через невидимые невооружённым глазом разломы в каменной тверди... Кто знает, может быть, эти возвышенности и есть те самые «Холм Познания» и «Пик Равновесия», про которые недавно упоминал Тур?.. Было б прикольно, если бы так всё и вышло...

Само восхождение заняло часа три. Пока лез наверх, надеялся, что вход внутрь горы отыщется где-нибудь по дороге, однако не повезло. Брести пришлось до са́мой вершины. Ну, в принципе, так и предполагалось. Ведь именно здесь, на оси «пирамиды» должно, по прикидкам, болтаться созвездие Око Демона. В смысле, точнёхонько над головой, в строгом зените. Поэтому, к слову, я и сказал своим спутникам, что проникнуть под гору смогу, когда появятся звёзды.

Это было что-то иррациональное, интуитивное... Как будто мне кто-то подсказывал, что эта фигурка — «пирамида с сияющим глазом», что стала невольной причиной моего попаданства — станет затем и моим пропуском куда-то ещё... то ли обратно домой, то ли в другие миры, то ли к какому-нибудь владычеству-всемогуществу, то ли, вот как сейчас, просто под гору...

С вершины Пустой горы я отлично видел, что происходит внизу: у подножия, на «мосту», в городе, за восточной стеной...

Мы не ошиблись. Нас и вправду преследовали. Целое войско пеших и конных выдвинулось из леса и направилось к Пустограду сразу по трём дорогам. Я наблюдал, как оно втягивается в городские ворота, как ползёт по центральной улице к площади, где мы прошли испытание, и после недолгой заминки движется по проходу на «мост» и к горе. Видел, как пара сотен стрелков, прикрытые магозащитным куполом, пытаются нахрапом преодолеть последний участок пути к «Пирамиде Желаний». Как наши встречают их файерболами, кольцами праха, ледовыми копьями, комками призрачных игл. Как передовой отряд, потеряв до трети убитыми, откатывается на дальнюю половину «моста». Как вражеские военачальники перегруппировывают силы для новой атаки...

Да, я всё это видел и ничем, абсолютно ничем не мог помочь своим спутникам. Ведь чтобы помочь им, мне требовалось спуститься. А спускаться сейчас было никак нельзя. В небесах уже загорались первые звёзды. К несчастью, на высоте темнеть начинало позднее. И это, увы, отнимало у меня драгоценные часы и минуты. Приступить к ритуалу я мог, только когда Око Демона проявится полностью, до самой последней звёздочки.

Что надо делать — об этом мне никто не рассказывал.

«В книгах об этом ничего не написано», — разводили руками Лика и Тур.

«Предания об этом умалчивают, — грустно вздыхала Рей. — Но я слышала, что надо как-то соединить небо и землю».

«Чтобы туда войти, надо стоять на вершине, и это единственное, что я знаю», — пожимал плечами Аршаф.

Все они были не в курсе, что значит для меня Око Демона. Они никогда не поднимались на Пирамиду Желаний, поэтому не могли знать наверняка, какая из звёзд расположена строго над центром горы, ведь ярких звёзд и созвездий на небе этого мира было великое множество, и не меньше десятка ярчайших из них висело как раз над Пустой горой.

Однако и Тур, и Лика, и Рейна, и даже Аршаф почему-то верили, что я всё сделаю правильно.

Наверное, из-за этого они и приняли сейчас бой у подножия. Сражение, в котором при любых обстоятельствах и раскладах они победить не могли.

Четверо против нескольких тысяч — такое и в мире Земли было невозможно, даже с учётом воинского и технического превосходства.

Здесь же само превосходство выглядело не более чем фантомом.

Магия против магии, лук против лука, меч против меча, арбалет против арбалета, и у врагов и того, и другого, и третьего во много раз больше. Единственное, что может помочь... нет, даже не победить, а лишь отсрочить развязку — это собрать всю волю в кулак и, несмотря ни на что, стоять до конца, до того мига, когда уже некому станет сражаться, когда грудь пробьёт вражья стрела, тело начнут кромсать чужие клинки, руки больше не смогут удерживать меч, а зубы будут просто не в силах вцепиться в чьё-нибудь ненавистное горло...

Странно, но я сейчас тоже не чувствовал в себе сил, ни физических, ни душевных, чтобы тупо отбросить все мысли о том, что происходит внизу. И это сбивало настрой.

Хотя, казалось бы, чего проще?

Ведь, по большому счёту, я никому из них ничем не обязан. Как и они мне. Просто так получилось, что именно здесь и сейчас наши интересы совпали и мы гребём в одну сторону. И что, например, запрещает мне закончить свои дела на этой... или, скорее, в этой горе чуть попозже? Не утром, а, скажем, днём.

Что, блин, изменится для меня лично, если они все погибнут? Свет клином на них, в конце концов, не сошёлся. Исчезли одни соратники, появятся новые... Их вон тут... практически целый город... Ведь если всё выгорит, сил у меня будет столько, что многие посчитают за честь послужить такому правителю. Ну, или не за честь, а из выгоды, что, в принципе, не так уж и важно... Да и вообще, я могу просто плюнуть на месть и возжелать другого — вернуться в свой мир, и тогда судьбы местных «революционеров-повстанцев» мне будут по барабану. Типа, как «помер Максим, и хрен с ним»...

Даже не знаю, почему в моей голове возникали сейчас подобные мысли — подленькие, но в то же время... разумные, прагматичные, выгодные... Может быть, это опять магия? Искушающая и иссушающая. Та, что идёт из горы, снизу, такая же, как на перевале?..

Когда в нужном созвездии зажглась последняя звёздочка, окутывающее меня облако маг-энергии вдруг закружилось, словно веретено, а затем, помимо вращения, стало растягиваться вверх и вниз. Что удивительно, плотность энергии при этом нисколько не уменьшалась. Я продолжал пребывать в густом, как кисель, магическом мареве, и меня вместе с ним тянуло то в быстро чернеющие небеса, то в скалу под ногами. А через десяток ударов сердца в сознании неожиданно зазвучал шипяще-посвистывающий и потому кажущийся болезненным голосок:

«Ты нашсш, нашсш, нашсш...»

«Чей... вашсш?» — поинтересовался я в той же манере.

Мне не ответили, а просто продолжили бормотать:

«...нашсш, нашсш, нашсш...»

Хвала Илутвару, с каждой секундой неприятно шипящий голос становился всё тише, а после и вовсе исчез. Вместо него в ушах неожиданно прогремело:

«Кем ты себя считаешь, гость?!»

Новый голос звучал довольно уверенно и не в пример твёрже, чем предыдущий.

Обволакивающая меня маг-энергия казалась теперь сияющим протуберанцем, вырвавшимся из тенет тяготения и устремившимся в небеса столбом ослепительно яркого пламени. Глаз на навершии пирамиды в созвездии Ока Демона казался теперь кроваво-багровым пятном в ореоле смертельной опасной и абсолютно безжизненной пустоты.

«Что значит, кем я себя считаю? Твой вопрос непонятен».

«Ты проводник, ключ, творец или же просто проходил мимо?» — терпеливо пояснил голос.

«Я — гость. Просто гость. И этим всё сказано», — ответил я после недолгой паузы.

«Ну, что же... Тогда, пожалуй, и вправду... нам стоит познакомиться чуть поближе».

После этого мысленного пожелания опора под моими ногами внезапно исчезла, и тело резко ухнуло вниз. А дальше — я даже, блин, испугаться нифига не успел — меня подхватили под мышки чьи-то невидимые, но на удивление мягкие лапы и принялись осторожно и медленно опускать вглубь горы, всё ниже и ниже, сквозь расступающиеся и тут же смыкающиеся над головой базальтовые и гранитные плиты.

По ощущениям, спуск длился минут пятнадцать. Потом под ногами опять появилась опора, подхваты исчезли, я очутился в каком-то кисельно-молочном тумане, примерно как в голливудской «Матрице», где главный герой попадает сознанием в специально организованное для таких, как он, неофитов пространство виртуальной реальности. Здесь, как я понимаю, реальность могла называться не вирт, а магической. Хотя, если по существу, что та, что другая — для нормального человека обе ловушки. Входишь бесплатно, выходишь в кредит, такой, что, девяносто девять из ста, никогда в своей жизни не отработаешь.

«А ты интересный», — сообщил голос.

«В чём?»

«В том, что не можешь решить, что важнее и что желаешь по-настоящему».

«Ничего интересного, — пожал я плечами. — Люди всегда не могут решить, что важнее. Для человека вся жизнь — этот выбор. Идти или оставаться на месте, знать или просто верить, любить или ненавидеть, наградить или наказать, сбежать или драться... жить или умереть, наконец».

«Ты ошибаешься, — усмехнулся невидимый собеседник. — Люди... Они только думают, что не могут решить и что у них есть выбор. Как правило, они уже давно всё решили, а дальше просто кокетничают. Хотят, так сказать, купить подешевле, а продать подороже».

«Кого?»

«Что кого?»

«Кого купить и кого продать?»

Голос неожиданно засмеялся:

«Обычно этот вопрос задают так: что купить и за что продать? Ты спросил по-другому».

«И что это меняет?»

«Ровным счётом ничего. Обе формулировки законные, и я не вижу причин, чтобы не ответить. Кого продать — безусловно, себя. Кого купить — тоже себя, только нового».

«Считаешь, что я себя продаю?»

«Я ничего не считаю. Я принимаю всех, кто приходит сюда, такими, какие есть. А после даю им то, что хотят. Не на словах хотят, а на деле. Потому что слова — это просто слова. За ними редко когда стоят настоящие смыслы».

«А за моими, выходит, смыслы стоят?» — попытался я сыронизировать.

«Как за твоими словами может что-то стоять, если ты ничего ещё не попросил?» — удивился голос.

Я мысленно хмыкнул. Да уж! Уел меня, так уел.

Сам потому что подставился, не подумав.

Но это не страшно. Главное, если я правильно понял, это чтобы текущие мысли не расходились с истинными желаниями, и тогда всё на самом деле получится.

«А ты уже знаешь, что я хочу попросить?»

«Представь себе, да, — заявил собеседник менторским тоном. — Но вижу, что ты не уверен. Дело всё в том, что твои желания противоречат друг другу. Исполнишь одно, второе умрёт навсегда. Исполнишь другое, первое превратится в несбыточную мечту...»

«А ты и вправду сумеешь исполнить любое желание?»

Вообще, надо было спросить об этом в самом начале, но этот говорун-невидимка меня действительно заговорил. Да так, что в мозгах всё смешалось, как «в доме Облонских».

«Ты всё неправильно понял, — с неожиданной мягкостью проговорил голос. — Это было бы слишком... — он на мгновенье замялся, подбирая нужное слово, а потом выдал, — по-читерски. Так, кажется, говорят, в вашем мире?»

«Эээ... да. Говорят».

«Ну, так и вот. Я никогда не исполняю чужие желания напрямую. Я лишь создаю условия, при которых люди исполняют их сами, зато — наилучшим образом. Поэтому-то и спрашиваю: какое из всех твоих сокровенных желаний ты, ммм, желаешь сейчас сильнее всего? Полагаю, что большинство из них можно отбросить за неактуальностью. А вот два оставшихся... Да, тут и вправду дилемма. Вернуться домой? Отомстить? И то, и другое, я вижу, для тебя одинаково важно, что бы ты прямо сейчас ни говорил и ни думал...»

Этот «невидимый хрен знает кто» читал мои мысли, словно раскрытую книгу, и мне это совершенно не нравилось. Хотя, с другой стороны, после всего, что со мной здесь случилось, ожидать чего-то иного было бы глупо...

И вообще, складывалось ощущение, что меня просто подталкивают в «правильном» направлении... Вот только в каком конкретно — ответ на этот вопрос пока оставался открытым...

«Я должен выбрать что-то одно?»

«Да. Но предупреждаю. Исполнить второе желание, а также третье, четвёртое и так далее, я помочь не смогу. Всякому, кто приходит сюда, даётся одна попытка. Только одна. Поэтому мой совет: выбирай правильно».

Угу. Сказал бы ещё «Выбирай сердцем», было б совсем кузяво...

«Ну? И что ты решил?» — спросил он через минуту.

Я сжал кулаки, недобро прищурился и, набрав в лёгкие воздуха, решительно выдохнул:

«Месть!»

Глава 26. Эпилог

В этот небольшой городишко на юге Империи высокородная Астия добиралась почти две недели. Могла бы быстрее, но торопиться и тем привлекать внимание ей не хотелось. Карета, в которой она путешествовала, «неудачно» сломалась пять дней назад, и высшая «была вынуждена» продолжить поездку верхом, как обычная среднеранговая волшебница.

Кофры с вещами, слуги, охрана — по мере удаления от столицы их количество медленно, но неуклонно снижалось. Под разными благовидными предлогами, по большей части «случайно», так чтобы ни у кого из наверняка имеющихся в свите шпионов и мысли бы не возникло, что всё это неспроста.

Комфорта подобная тактика не добавляла, зато спокойствия, наоборот — полной мерой. С каждым прошедшим днём, с каждой новой «потерей» высокородная чувствовала себя всё увереннее и увереннее. Стильные походные платья мало-помалу сменились на абсолютно немодные, но удобные воинские штаны и простецкую охотничью куртку, а изящные туфли с золочёными пряжками — на запылённые дорожные сапоги со стальными подковками. И о такой перемене Астия ничуть не жалела.

Когда-то давно... очень давно, теперь уже и не упомнишь, такая одежда была для неё гораздо привычнее той, в которой сиятельная появлялась в столичных салонах, на магических советах городов и провинций, при выходах «в люди», в собственном дворце, наконец... Никто из её нынешних ближних никогда не видел её такой, но, как ни странно, все трое оставшихся рядом телохранителей приняли подобную перемену в своей хозяйке с явным и недвусмысленным одобрением.

Высокородную это устраивало. Границу «хозяин-слуга» гвардейцы не переступали, да и не могли перейти — знали, кого охраняют. А для всех остальных их четвёрка выглядела теперь как небольшой маго-полицейский отряд, разыскивающий какого-то неведомого преступника... Или преступницу, учитывая суть вопросов, которые эти «сыскари» задавали.

В том, что беглянка-наложница решила скрыться на юге, Астия не сомневалась. Хотя поначалу склонялась к тому, что бывшую невесту Ашкарти обязательно потянет на запад, туда, где недавно с огромной помпой объявился её сообщник и покровитель. Тот самый невосприимчивый к магическому воздействию «Ленни́р с севера», который уже побывал однажды в руках у высокородной, но умудрился сбежать.

В том, что он смог это сделать, она винила себя. Это стало её личной серьёзной ошибкой. Потому что сразу не догадалась, кто перед ней, и не приняла соответствующие меры. А дальше её оплошность усугубилась тем, что она слишком поздно сообразила о связи между иммунным и «сто двадцать пятой». Да, они, безусловно, нуждались друг в друге, но в то же время могли действовать самостоятельно...

Хотя и это, скорее всего, тоже являлось непростительным упущением. Они не просто могли — они должны были действовать поодиночке. В сложившихся обстоятельствах кому-то из них пришлось принимать огонь на себя. И этим кем-то стал иммунный «Леннир». Как ловко он, как теперь выясняется, переключил на себя и свои возможности внимание всех: и магов Конклава, и простых мастеров и адептов, и лично Астии, и даже самого императора. А в это время его ушедшая в тень соратница спокойно готовила свой побег, обманув утративших бдительность дворцовых охранников.

И теперь за их хитро задуманный и чётко исполненный план приходилось отдуваться сиятельной Астии. Хотя, если честно, обиженной и обманутой она себя совершенно не чувствовала. Проигрывать достойным соперникам не зазорно. Особенно, если игра ещё не закончилась, а высокородная поняла наконец, что задумали эти двое.

На запад «сто двадцать пятая» не пошла, потому что те, кто охотился за иммунным, могли её там захватить, пусть даже случайно. Ведь когда ищут кого-то серьёзного, да ещё и такими силами, в раскинутую в окрестностях сеть обязательно попадётся рыбёшка помельче, и полностью исключить вариант, что подобной рыбёшкой станет она сама, бывшая невеста-наложница, конечно же, не могла.

Скрываться на севере у неё тоже резонов не было. Народу там жило немного, поэтому любой новый человек (а тем более одинокая девушка), неожиданно появившийся в районе стойбищ, сразу же становился объектом пристального внимания местных шаманов.

Восточные горы высокородная также убрала из списка потенциально возможных укрытий. Тамошние чароплёты навряд ли бы приняли беглянку к себе. А если б и приняли, то лишь как рабыню и обречённую на заклание жертву в их варварских ритуалах.

Поэтому, методом исключения, действительно перспективным для поиска направлением оставалось одно — южное. А после ряда бесед (пусть не совсем добровольных, но достаточно вдумчивых) с возвращающимися с юга торговцами, контрабандистами и просто искателями приключений сиятельная поняла: в своём выборе она не ошиблась.

Допрашиваемые, все, как один, утверждали, что за последние две недели на границе между пустыней и степью и вправду происходили разные странные вещи. Внезапно начавшийся, но тут же погасший пожар в тех местах, где гореть было просто нечему. Непонятное ночное свечение над барханами. Случайно обнаруженная среди песков поляна с цветами. Целый косяк ещё живой, бьющейся в дорожной пыли рыбы, незнамо как появившийся в паре десятков лиг от ближайшей реки... По отдельности эти сведения можно было принять за бред сумасшедшего, но сведённые воедино, с учётом того, что знала высокородная о бывшей невесте Ашкарти, эти «пьяные трактирные россказни» выглядели уже не столь однозначными. Правда, делиться ими с кем-то ещё Астия не спешила. Полученную информацию следовало не только проверить, но и решить, как использовать.

Нынешним вечером у сиятельной состоялся прямой разговор с Гидеоном. Как и у всякого члена Конклава, пусть даже временно отстранённого, у высшей из рода Стаур имелся личный связь-камень. Магический артефакт древних эпох — в Империи их оставалось не более трёх десятков — требовал прорву энергии. После его использования у волшебницы начинала дико болеть голова. Однако частенько оно того действительно стоило...

— Как успехи, сестрица? — поинтересовался вместо приветствия родственник.

— Работаю, — буркнула Астия.

Гидеон хохотнул, но развивать эту тему не стал.

— А вот у меня, напротив, кое-что есть. Но мне нужна твоя консультация.

— Консультация? Что именно ты хочешь узнать?

— Во-первых, мы прижали иммунного.

— Где?

— В Пустограде.

— Он решился пойти на Пустую гору? — изумилась высокородная. — Но там же ничего нет!

— Иммунный так не считает, — возразил собеседник.

— Уверен?

— Да. Но выйти оттуда он уже не сумеет. У меня под рукой сейчас две с половиной тысячи обычных бойцов и тридцать боевых магов первого-четвёртого уровня.

— Ты сам напросился командовать или тебе приказали?

— Сам, Астия, сам, — усмехнулся братец. — Должен же кто-то отстаивать честь рода Стаур, пока другие косячат.

Астия зло сощурилась, но всё же заставила себя проглотить насмешку:

— Он там один?

— В том-то и дело, что нет. С ним четверо мастеров. Два мужчины, две женщины. И обе — такие же разноглазые, как и ты.

— Этого не может быть! Ты обманываешь! — возмущённо выкрикнула сиятельная.

— Может. Ещё как может, сестрица, — с иронией сообщил Гидеон. — Причём, одна из них великолепно стреляет из лука, а вторая, как утверждают свидетели, настоящая богиня меча.

Женщина сжала кулаки. Этого действительно не могло быть, но уж если случилось...

— Ты хочешь спросить меня, надо ли их уничтожить вместе с иммунным?

— Немного не так. Я спрашиваю, как именно надо их уничтожить, чтобы мы забыли о них навсегда?

Высокородная молчала секунд пятнадцать.

— Лирнейский огонь. Только он уничтожит любого мага и, в том числе, драконовых дщерей, навечно, без всякой возможности возрождения, — тихо проговорила она, покончив с воспоминаниями.

— Но разве ты не его тогда...

— Нет! — перебила собеседника Астия. — У меня его тогда не осталось. Я использовала его раньше.

— И чем же тогда ты их? — живо поинтересовался братец.

— Драконовым жаром. У меня ещё было в резерве. Но этого, видимо, не хватило. Негодяи получили ещё один шанс... — женщина сделала вид, что задумалась. — Тут разве что к императору обратиться. Притащить ему трупы... или же просто головы...

— Хм... А, между прочим, это идея, — ухватился за мысль Гидеон. — Попробую так и сделать. Спасибо за консультацию... И, кстати, чтобы ты знала. На всякий случай. Иммунный теперь представляется по-другому. Он теперь всем говорит, что он Дими́р или Дим.

— Пусть говорит, что хочет, — махнула рукой сиятельная. — Как звали на самом деле убитого, в этом пускай историки потом разбираются.

— В самую точку! — расхохотался родич. — Короче, завтра ещё раз свяжемся, расскажу тебе, как всё прошло. Пока...

Связь-камень потух, абонент отключился.

Женщина плюхнулась в кресло и прижала ладони к вискам. Голова буквально трещала от боли.

Но это было не главное.

Главное: она теперь точно знала, что завтра никто с ней не свяжется. Что слово «пока» — последнее, что она слышала в жизни от своего давно надоевшего «братца». И что ещё один представитель древнего рода Стаур в Конклаве сенешаль Нарий окажется следующим, кого Совет высших магов Империи швырнёт под каток набравшего силу иммунного и его шайки, а после... После придёт черед остальных высших-верховных, а затем и самого императора.

Почему высокородная Астия была в этом абсолютно уверена? Да потому что она единственная из всех мастеров-магистров-мессиров знала, как пришёл к власти нынешний хозяин Империи и призрачного дворца.

Но, что любопытно, сегодня её это нисколько не напрягало и уж тем более не расстраивало...

* * *

По соединяющему север и юг перешейку Алина брела почти две недели. Степи сменялись каменистыми пустошами, пустоши — рощицами колючих кустарников, рощицы — снова степью, та морем песчаных барханов, барханы — горной грядой... Местность, зажатая с востока и запада океаном, шириной не более полусотни лиг, вытянутая с севера на юг лиг на двести, меняла природные зоны, словно перчатки, но выглядела при этом, как старая, никогда не рожавшая женщина, брошенная собственным мужем ради молодой вертихвостки, доживающая свой век в тягостном одиночестве, без денег, без перспектив, без детей...

Конечно, бывшая невеста Ашкарти знала, что ей будет нелегко, но даже не представляла, насколько. Прекрасное знание географии (а в школе невест этому учили на совесть) сыграло здесь с ней злую шутку. Практика оказалась намного сложнее теории. То, что представлялось довольно простым на карте и на страницах учебников, в действительности имело мало что общего с картинками в книгах.

Считающиеся съедобными плоды некоторых местных эндемиков на деле являлись отвратительными не только по вкусу, но и на запах. Вода, появляющаяся в кое-как вырытых ямках, отдавала «хозяйственным мылом», имела в составе много солей и жажду утоляла посредственно. Степная и пустынная живность попадаться в кустарно сделанные силки категорически не желала, а многочисленных змей, выползающих в дневные часы «погреться на солнце», девушка смертельно боялась. И даже, когда на десятый день своего «путешествия», устав от голода и изнемогая от жажды, она наконец решилась, взяла в руки камень и убила такую вот «греющуюся» змею, есть её всё равно не смогла — отвращение и страх пересилили.

Единственное, что спасало Алину, чтоб выжить и не сойти с ума — это разбросанные тут и там следы чужих заклинаний. Магия проживающих на южном материке чернокнижников отличалась от той, что применялась на севере. На юге для колдовства использовались не жесты, не речь и не мысли. Южная магия требовала строгого «письменного» подтверждения, сиречь, рун, как их называли в Империи. Руны придумывались теми, кто владел магической силой, и записывались на любом подходящем носителе. Затем в эту запись вливалась энергия, и запись начинала работать.

Частично это напоминало магию артефактов. Отличие заключалось в том, что артефакты без записи на юге не действовали или почти не действовали, зато артефакты с рунами действовали везде: в Империи, в северной тундре, за западным морем и на лесистых восточных плато. Именно это, как неохотно рассказывали преподаватели и преподавательницы в школы невест, явилось одной из причин, почему Империя не расширилась в зону пустынь, а остановилась не перешейке. Привычная магия работала, чем южнее, тем хуже, а рунная, в которой южане поднаторели, наоборот, лучше.

Что любопытно, для несостоявшейся наложницы Горша это стало не карой, а благом.

«Пламенный» переход через Путевой холм безнаказанным не остался. И если в первые полчаса на полученные ожоги Алина внимания не обращала, то после, как и положено, они проявили себя в полной мере. На коже начали вспухать волдыри, температура тела повысилась, кости стало ломить, любое движение сопровождалось ноющей болью, сознание наполнилось ужасом...

Погибнуть. Едва обретя свободу. От такой ерунды...

Это выглядело какой-то насмешкой...

Разлитой в округе энергии было не слишком много, но Алина прикинула, что если найти подходящую рунную запись и влить в неё то, что удастся собрать, то для излечения этого наверняка хватит. Более сложный вопрос, как ей отыскать те руны, что отвечают именно за целительство, а не за что-то ещё.

Первый опыт, как первый блин, оказался комом. Наткнувшись на явно «фонящий» магией холмик, девушка осторожно обошла его, убедилась, что руны там действительно есть (написаны на разбросанных повсюду камнях), затем отступила от подножия шагов на сорок (а то ведь мало ли что?) и лишь после этого направила в холм всю собранную за последний час маг-энергию.

Принятые меры предосторожности спасли ей жизнь. Магия, спрятанная в пригорке, оказалась отнюдь не целебной. Мощный выплеск огня буквально оплавил землю, как на самом холме, так и вблизи него. Гудящее пламя не дотянулось до Алины лишь чудом, всего каких-нибудь пять-десять аршей, но всё равно — жар пыхнул так, что волдыри от прежних ожогов начали лопаться один за другим.

Не помня себя от боли, девушка бросилась прочь, не разбирая дороги, и остановилась только тогда, когда сознание освободилось от паники и она снова сумела заставить себя думать рационально. Боль этому конечно мешала, но беглянка всё же смогла загнать её глубоко внутрь и как-то отвлечь свой разум от никому не нужных переживаний.

Бывшая невеста Ашкарти была теперь совершенно точно уверена, что целебные руны здесь есть. Просто не могут не быть. Потому что целебная магия всегда соседствует с боевой, пусть и не в равной пропорции. А в том, что в сгоревшем холме пряталась именно боевая, сомневаться не приходилось.

Вероятней всего, по этим местам когда-то давно проходили воинские отряды южан и, как положено по военной науке, оставляли на пути следования магазины с припасами, только не материальными, а магическими. Опасные, используемые как оружие, располагались на возвышенностях. Так их быстрее и легче взять — во всяком бою времени на раскачку всегда не хватает. Зато другие, требуемые для обеспечения безопасности и восстановления сил, наоборот, как считала беглянка, должны были находиться в низинах и прочих относительно спокойных местах, близких к воде и растительности...

В течение дня Алина отыскала таких целых три штуки, но повезло ей лишь на последней, когда она уже еле передвигалась, страдая от боли и слабости. Целебной энергии в испещрённой рунами каменной россыпи возле высохшего много десятилетий назад ручья оказалось столько, что хватило бы на сотню таких, как Алина...

Чего не смогла найти девушка в последующие дни — так это магоскладов с продовольствием. Наверное, из-за того, что продовольствие даже под магией портилось быстро. Год, максимум, два, и всё — мясо тухнет, овощи-фрукты гниют, крупа плесневеет...

Идти по степи, а затем по пустыне без еды и питья оказалось настолько тяжко, что к исходу второй недели беглянка еле переставляла ноги. Брела она теперь, в основном, по ночам, а наиболее жаркие дневные часы пережидала, зарываясь в песок, как ящерица, под склоном какого-нибудь бархана или в слабой тени местных «кактусов». Иногда из жёстких стволов последних удавалось выцедить воду, пусть горьковатую, но так или иначе позволяющую не погибнуть от зноя и жажды.

Торных дорог и троп девушка избегала. Встретить кого-то из местных здесь, в необжитых местах, означало по факту вынести себе приговор: посчитают имперской лазутчицей и, в лучшем случае, определят в вечное рабство, а в худшем — прикончат на месте. Но если удастся проникнуть через пустыню к цепочке оазисов, а далее к Тилу, главной здешней реке, сплошь облепленной большими и маленькими поселениями, то спрятаться там особого труда не составит. Народу вдоль этой артерии жизни, как помнилось по урокам географии, проживало едва ли не больше, чем во всех городах Великой Империи, включая столицу.

К очередному участку с рунами Алина вышла на утро четырнадцатого дня своего «путешествия». Рунная запись располалась в низинке между холмами-барханами, и это представлялось хорошим знаком. Старый магический след мог оказаться не складом боевых заклинаний, а запасом чего-то полезного. Например, целебно-лекарственного, которое вылечило от ожогов в начале пути, а сейчас могло бы добавить здоровья и силы, чтобы хватило ещё дней хотя бы на пять. За это время, как считала беглянка, она, сто процентов, добралась бы до одного из притоков Тила.

Результаты вливания в руны магической силы превзошли все мыслимые и немыслимые ожидания. Сначала низину окутал густой туман, а когда он рассеялся, взору Алины предстало круглое озерцо с удивительно прозрачной водой и взметнувшиеся вокруг него пальмы. Сперва это показалось ей вызванными жаждой и голодом галлюцинациями, но затем, когда она подошла ближе и, присев на корточки, тронула рукой озёрную воду — настоящим чудом.

Вероятней всего, какой-то неведомый «чернокнижник» древности спрятал здесь личный оазис, а после то ли забыл о нём, то ли просто не смог воспользоваться.

Бывшая невеста Ашкарти провела в этом райском месте весь день, до самого вечера. Плескалась голышом в чистом и тёплом озере, стирала и сушила одежду, наслаждалась пальмовыми плодами, набивала ими рюкзак, наполняла опустевшую баклажку водой из обнаруженного среди растительности колодца, наслаждалась покоем и негой в тени гигантского «фикуса». А вечером, когда на небе зажглись первые звёзды, долго смотрела на них, лёжа на берегу озерца, вспоминая о прошлой жизни, размышляя о том, чем займётся в ближайшем будущем, и даже не заметила, как заснула...

Пробудилась Алина от какого-то странного запаха, резкого и достаточно терпкого, словно мускус. Приподняла голову, потянулась, протёрла глаза и... испуганно замерла.

Прямо перед ней на песке, шагах в десяти, сложив ноги крест-накрест, сидели трое. Двое мужчин в походных бурнусах, с мечами на коленях, и одна женщина в цветастом халате и круглой шапочке с опуском, полностью закрывающем волосы и уходящем под ворот халата. Позади этой троицы всхрапывали и перетаптывались копытами шесть лошадей (три осёдланы, ещё три чем-то навьючены). Видимо, лошади, как сообразила беглянка, как раз и являлись источником разбудившего её запаха.

Мужчина, сидящий в центре, заметив, что Алина проснулась, встал на ноги и приложил руку к груди:

— Мы просим прощения у уважаемой пе́ри, что потревожили её сон, но... — обвёл он рукой вокруг, — эта пустыня считается пограничьем, и устраивать в ней оазисы — не самое лучшее из решений.

— Где хочу, там и устраиваю, — мгновенно сориентировалась Алина, тоже поднявшись и приняв надменную позу.

— Вы, наверное, много и давно путешествуете? — смиренно спросила вставшая вслед за мужчинами женщина.

— С чего вы решили? — удивилась беглянка.

— Здесь уже третий год неспокойно. Контрабандисты, разбойники... Даже боевые саи́ры нечасто отваживаются забредать сюда в одиночку, а возводить такие оазисы... — дама осенила себя молитвенным знаком, — тем более.

Алина мысленно чертыхнулась. «Саирами» у южан-чернокнижников называли создателей рун. «Пери» являлись их женскими воплощениями. Наверно, поэтому с ней и обращались максимально почтительно. И даже вопрос, откуда она здесь взялась, задали в иносказательной форме.

— Вы правы. Да. Я действительно давно не была здесь, — кивнула она, нарочито тяжко вздохнув. — Причина простая и, увы, не слишком приятная. Всё дело в том, что пять с лишним лет моей жизни я провела в плену. Там.

Несостоявшаяся наложница махнула рукой в сторону севера. Сказать правду... за исключением некоторых важных деталей, показалось ей наилучшей тактикой.

Она не ошиблась. Уловка, на самом деле, сработала.

— Прекрасную пери держали в плену имперские нечестивцы?! — яростно вскинулся второй из мужчин.

— Да, — опустила голову девушка. — Меня готовили в жертву их императору. Но я сумела сбежать и... надеюсь, что здесь они меня не достанут.

— Пусть только попробуют! — первый мужчина выдернул меч из ножен и отсалютовал им Алине. — Я — Халеш, батыр великого взира Бшага́та. Моя невеста Гиана, — он указал на стоящую слева женщину и повернулся направо. — А это её брат Давлет. Мы рады служить вам, пери...

— Алина, — помогла ему бывшая невеста Ашкарти.

— Мы рады служить вам, пери Алина, — продолжил батыр, — и готовы сопроводить вас, куда прикажете.

— Я принимаю ваше служение, — с достоинством кивнула беглянка. — И я прошу вас сопроводить меня... ну, скажем, до ближайшего крупного поселения.

— Ваша просьба — закон для любого ривийца, — поклонился Халеш, а следом за ним склонились в поклоне Гиана и её брат.

«Ещё бы припомнить, какие у них тут города и традиции... — мелькнула у девушки в голове запоздалая мысль и тут же ушла, сменившись на более позитивную. — Ну, да и ладно. На месте определимся. А там будь, что будет...»

Эпилог

Это была уже двадцатая по счёту атака. Рей для чего-то считала их и, что удивительно, за целую ночь ни разу не сбилась. С каждой такой они отходили от «моста» всё дальше и дальше, прикрываясь камнями.

Трижды им предлагали сдаться. Трижды они отказывались. В четвёртый раз за шеренгу щитов вышел сам предводитель вражеской армии. Его прикрывала мощная призрачная защита. Он вновь предложил им сдаться и пообещал не только сохранить жизнь, но и отпустить их на все четыре стороны, если они сдадут Конклаву иммунного. Вместо ответа в него полетели два боевых заклятья и два арбалетных болта. Магозащита отразила и то, и другое, и военачальник врага, громко и грязно ругаясь, спрятался за щитами своих бойцов.

Рейна узнала его. Это был Гидеон, действительный член Конклава, высший имперский маг, считающийся в негласной магической иерархии пятым по силе. Всего лишь неделю назад никто бы из их четвёрки не рискнул выйти против него как один на один, так и все вместе. Однако сейчас они уже восемь часов сдерживали почти непрерывный штурм их мини-твердыни — россыпи валунов у подножия «Пирамиды Желаний». Атака следовала за атакой, удар за ударом. Нынешняя, как совершенно отчётливо понимали и Рейна, и Тур, и Лика с Аршафом, должна была стать последней.

Отступать они уже не могли. Граница той зоны, где им грозила мгновенная гибель, проходила в десятке шагов позади, а солнце, поднявшееся над стенами Пустограда, светило им в лица.

Дим обещал, что либо он вернётся с рассветом, либо не вернётся вообще.

Рассвет — и это видели все — уже наступил...

«У меня два болта», — показал жестом Тур.

«У меня тоже», — ответил Аршаф.

Лика вместо ответа показала единственную оставшуюся стрелу и наложила её на лук, натянув тетиву.

У Рей к этому мгновению ни стрел, ни ножей уже не осталось, а маг-энергии хватало только на пару простеньких заклинаний. Всю её бывшая богиня любовной страсти вложила в защиту от чужой магии.

За цепочкой камней послышался рёв. Враг наконец-то рванулся в решающую атаку. По камням застучал ливень из стрел. Перед шеренгой бегущих бойцов прокатилась магическая волна. Ударив о валуны, она смела с них все защитные построения. Надежда на магию умерла. Противник шёл меч на меч, копьё на копьё, стрела на стрелу.

Рей вытянула из ножен клинок и приготовилась к своему последнему танцу.

Выпрыгнуть из укрытия и умереть она не успела. За спиной вдруг раздался гул, и через миг воздух над головой буквально вскипел. Пространство вокруг полыхнуло огнём, и Рей пришлось сжаться в комок, чтобы тоже не вспыхнуть и не сгореть. Идущий из-за камней жар заставлял дышать через раз, рукоять меча обжигала пальцы, высушенные волосы потрескивали, словно солома... А спереди, оттуда, где ещё пару мгновений назад вопили рёвом враги, лязгал металл и дрожала от топота тысячи ног земля, доносилось теперь лишь ровное гудение пламени.

Секунд через десять, когда гудение стихло и жар, наконец, отступил, Рейна рискнула приподнять голову и осторожно выглянула из-за оплавленного валуна. Всё пространство за ним было покрыто слоем серого пепла. Только пепел и ничего больше...

— От лирнейского жара не спасутся ни древо, ни камень, ни сталь, ни плоть, ни живые, ни мёртвые, — хрипло пробормотал Тур, явно кого-то цитируя.

— Книга Исхода, откровения Вириона-отшельника, — выдохнула в тон ему Лика.

Аршаф молча кивнул, видимо, соглашаясь с соратниками.

Сзади послышался шорох шагов.

Рей обернулась. От неожиданного защемившего сердца стало трудно дышать, а заслезившиеся глаза не давали возможности хорошо рассмотреть того, кто шёл к ним от склона. И, тем не менее, Рейна всей кожей, каждой клеточкой своего тела чувствовала, как от неторопливо идущей фигуры веет уверенностью и силой.

Когда «незнакомец» переступил выложенную красной плиткой «черту», слёзы у бывшей богини наконец высохли, дыхание выровнялось, и она вдруг заметила, что зрачки этого человека горят белым огнём.

— Я вернулся, — проговорил он, остановившись в паре шагов от границы опасной зоны..

Пламя в его глазах погасло, черты лица разгладились, взгляд стал осмысленным.

— Герцог, — обратился он к Туру.

Тот на мгновение замер, а затем медленно опустился на одно колено перед вернувшимся.

— Димир, мы... — начал было охотник, но иммунный остановил его взмахом руки.

— Я знаю. Не продолжай. Теперь тебе будет, кого награждать, а кого наказывать.

— Спасибо, великий, — с чувством поблагодарил бывший охотник.

Димир повернулся к Лике:

— Хранитель.

— Да, великий, — наклонила голову лучница.

— Теперь тебе будет, что сохранять, а что истреблять без жалости.

— Спасибо за честь и доверие.

Иммунный кивнул и взглянул на Аршафа:

— Судья.

— Давненько уже меня так... не обзывали, — хмыкнул «глава преступного мира».

— Теперь тебе будет, кого судить, а кого прощать, — вернул ему смешок Дим и, не дожидаясь ответа, шагнул к Рейне.

— Муза. Теперь тебе будет, кого вдохновлять, а кого обманывать.

Бывшая богиня любовной страсти склонилась в лёгком поклоне и звонко пообещала:

— Готова исполнить любые твои желания, о, великий!

Дим усмехнулся:

— Я понял. Но предупреждаю, желаний у меня будет много.

Женщина подняла голову и засмеялась.

Она ждала этого триста лет.

Мечтала о мести, но получила больше, существенно больше того, что просила.

И отдала за это сущий пустяк — свою никому не нужную, но почему-то бессмертную душу.

Как, впрочем, и все они.

Все, кто собрался здесь, у Пустой горы, на западе Великой Империи...

Бывшей Империи...

Конец первой книги

Content

Иммунный

Пролог. Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26. Эпилог