Валентин Иванович Варенников

Неповторимое

Том 3

© Варенников В.И., наследники, 2023

© «Центрполиграф», 2023

Часть VIII

Главнокомандующий

Глава 1

Проблемы огромные, а решения нулевые

Взгляд на Москву из Афганистана. – Главкомат Сухопутных войск. – Опять самое пекло – руководство страны приняло решение в короткие сроки вывести войска из Восточной Европы и Монголии. – Куда мы спешим с выводом войск? – Почему идет одностороннее сокращение ВС? – США диктуют, а Горбачев покорно склоняется

Встретив перестройку с распростертыми объятиями, доверчивый народ страны пошел за своими лидерами, совершенно не имея не только ясных и четких ориентиров, но даже общего представления о том, что мы все-таки должны получить в итоге. Везде муссировалось к месту и не к месту: «гласность», «демократия», «плюрализм мнений», потом появились горбачевские лозунги: «больше демократии, больше социализма», «социализм должен быть с человеческим лицом», «общечеловеческие ценности», «гуманный социализм», «ускорение» и прочие.

До 1985 года чувствовалось, что страна, ее огромное хозяйство хоть и медленно поворачивается, но в целом стоит на тормозах, которые не позволяют развернуться в полную мощь экономике и проявить свой огромный потенциал. Главным тормозом было отсутствие материальной заинтересованности в труде. Все нивелировалось. Народ видел это и ждал изменений, которые бы соответствовали объективным законам развития нашего общества.

Еще в начале 1980-х годов у нас в магазинах было все, причем по низким ценам. Денежное содержание позволяло сделать нужные покупки.

Получив наконец (не без труда) квартиру от Министерства обороны, наша семья купила мебель и полностью прилично оборудовала свою семейную пристань. Никогда не было никаких проблем с питанием – мы в основном пользовались гастрономом на Смоленской площади. А на праздники, если вдруг заглянет дорогой гость, всегда можно было за 20–30 минут сходить «на Смоленку» и приобрести необходимые деликатесы. Что же касается бытовых предметов, то вообще никаких вопросов по этому поводу не возникало.

Закончился 1985-й, 1986-й, близился к концу 1987-й. И тут мы уже почувствовали, что в стране творится что-то неладное и весьма опасное. Во всех крупных городах, в том числе в Москве, будто огромным пылесосом прошлись по магазинам и рынкам – везде зияли пустые полки. Колбасу, ветчину, сыры и даже овощи и фрукты рисовали на стеклах витрин, а внутри – хоть шаром покати. Даже в Москве отдельные товары стали дефицитом. Появились огромные очереди, в том числе и за счет иногородних.

Гласность нужна? Конечно. А демократия? Несомненно, причем истинная социалистическая демократия. Она-то и признает истинную гласность как составную свою часть. Но почему с наступлением эпохи горбачевской демократии и гласности стали дефицитом продовольствие, стиральные порошки, мыло, зубная паста и прочие необходимые в быту мелочи? Ведь одно другому не только не должно мешать, но обязано способствовать успешному функционированию народного хозяйства, повышению качественного уровня и объема производства. У нас шло все наоборот.

Приезжая из Кабула в Москву на пару дней с отчетом по Афганистану, я имел возможность пообщаться и с крупными экономистами. Спрашивал в лоб: «Что происходит?»

Отвечали в шутку и всерьез: «Падение экономики и подъем демагогии. У общества есть заданная весомость, и если что-то убывает (у нас – экономика), то другое должно прибавляться». Короче, никто толком ничего объяснить не мог. Хотя невооруженным глазом было видно, что налицо саботаж, неисполнение элементарных приказов и постановлений, грубая демонстрация силы тех новых общественных структур, которые рвутся к власти и которые фактически поощряются Горбачевым – Яковлевым.

Меня мучил вопрос: если все эти перекосы столь очевидны, то почему же не принимаются экстренные меры для их устранения? Потом сам себя спрашивал: кто же должен и может принять меры в условиях существующей партийной и государственной системы? И получалось – никто. Партия строилась по принципу демократического централизма, а понимался он так: что генсек сказал – закон для всех партийцев. Для государственных силовых структур главное – это Конституция и военная присяга, приказ начальника – закон для подчиненного. А на самом верху – Верховный главнокомандующий, он же Генеральный секретарь ЦК КПСС, а потом еще и президент. Таким образом, власть сосредоточена в одних руках – генсека-президента. Но он никаких команд не дает, а плывет по течению, так чего ждать стране и народу? Каждый начальник смотрел на вышестоящее начальство, и так снизу вверх до генсека – Верховного главнокомандующего – президента страны. Вот когда начался истинный застой! Сначала застой, а потом – разруха, гниение верхушки, разлом.

Сейчас объявилось много «спецов», которые выступают с различными обвинениями в адрес и отдельных партийно-государственных деятелей, и в целом КПСС, что, мол, было же видно, куда ведет Горбачев, так почему не было принято своевременных и эффективных мер в целях сохранения Советского Союза? Может, дело в том, что если бы у нас была не одна партия, а многопартийность, то такого бы развала не произошло?

Как тут не вспомнить, что «каждый мнит себя стратегом, видя бой со стороны».

Если быть абсолютно объективными, то надо признать, что у нас была система, которая, опираясь на все лучшее, что было создано до революции, в течение десятилетий изменила наше общество, решительно преобразила его социально-политический портрет к лучшему. Естественно, быстрый рост экономики, науки, культуры наложил отпечаток на народное сознание – люди уже верили в лидеров, как когда-то в царей. Правда, в годы правления династии Романовых вера в царя внушалась с помощью церкви. Да и цари последних трехсот лет были мощными, за исключением двух-трех, в том числе Николая II. А что касается революционных и послереволюционных лидеров Ленина и Сталина, то они и без специального их прославления прославились. Высочайшую оценку им дали выдающиеся деятели планеты, как, например, Черчилль – Сталину.

Когда после смерти В.И. Ленина руководство страны возглавил Сталин, он в течение тридцати лет с помощью партии привел советский народ действительно к великим победам, в том числе в годы Великой Отечественной войны. Неудивительно, что народ боготворил его. Всем известно, что Сталин лично себе ничего не брал и никому из близких и своих товарищей не позволял использовать служебное положение в личных целях. Он всего себя отдавал народу, стране, он сделал ее могучей державой. Отсюда его «культ», а на самом деле – всенародная любовь, которая не погасла и поныне и не погаснет никогда.

Интересно, что те, кто в свое время явно переусердствовали в прославлении Сталина, те в первых рядах, вслед за Хрущевым, орали потом о культе Сталина. Как и сейчас – кто больше всего кричал о социализме, коммунизме? Горбачев, Яковлев, Шеварднадзе, Ельцин и их компания. Эти к 60 и 70 годам своего возраста «прозрели» и, будучи у власти, вначале обманным путем, а потом открыто развернули народ назад к капитализму. А народ все еще продолжал по инерции верить своим лидерам. Правда, мы сожалели, что после смерти Сталина к власти пробрался авантюрист Хрущев и наломал дров, за что его и сняли со всех постов, но предателем он не был. Сожалели также, что после десяти лет правления не отпустили в отставку Брежнева, а он после этого, будучи совершенно больным и уже не способным руководить, не очень-то крепко держал власть в руках, чем пользовалось его окружение.

Но страна воспрянула, когда на фоне одряхлевшего Политбюро ЦК КПСС к руководству пришел молодой Горбачев. Ему было всего 54 года, но он уже имел более чем шестилетний опыт работы в ЦК секретарем и членом Политбюро, отвечавшим за программу подъема сельского хозяйства. Правда, оно в его бытность еще больше заросло бурьяном, но он за этот участок отвечал.

Придя к власти, Горбачев делает Яковлева вторым лицом в партии (естественно, и в стране), подбирает удобное окружение, руководит «демократически». И на съездах народных депутатов СССР, и на Пленумах ЦК КПСС слово давалось именно тем и столько раз, кто был нужен Горбачеву и горбачевцам. На каждом съезде на трибуну в обязательном порядке восходили по многу раз известные «демократы» Г. Попов, Ю. Афанасьев, А. Собчак, а Андрею Дмитриевичу Сахарову такую возможность предоставляли несколько раз за день. И всем этим дирижировал председательствующий. В то же время я, например, только на III съезде с большим трудом добился, чтобы мне дали один раз выступить, да и то в самое неудобное время. Горбачев знал: я не стану восхвалять его так называемую демократию, которая фактически расшатывала государство, инспирировала войну законов и анархию вместо укрепления государственности. А я говорил о мерах по укреплению государства и, в первую очередь, о нуждах и проблемах Вооруженных Сил, о повышении роли съезда народных депутатов СССР в укреплении обороноспособности страны.

Такая же картина царила и на Пленумах ЦК КПСС. К примеру, последний пленум, состоявшийся в июле 1991 года. Кроме других вопросов, на нем зашла речь об обращении «Слово к народу». Основным автором его был Валентин Распутин, самое активное участие в сотворении «Слова» принимали Г. Зюганов, Ю. Бондарев, А. Проханов и другие. Мне тоже довелось принимать участие в работе над обращением, особенно в той части, где идет речь об обороне страны и нашей армии. В принципе, «Слово» – это предупреждение о том, что может произойти со страной, если немедленно не принять мер к ее спасению. Горбачев специально дал слово тогда О. Лацису, чтобы он «разбил» наше обращение к народу. В своем выступлении Лацис сказал: «Подписавшие это обращение – известные своим экстремизмом лица. Ну, это понятно. Но непонятно, чего в политику лезут военные, например генерал Варенников? Ему надо заниматься своим военным делом, а не этой суетой».

И хоть Пленум воспринял это выступление отрицательно, Горбачев не дал мне возможности выступить, хотя я и послал в президиум записку с просьбой об этом. А я хотел разъяснить Лацису и лацисам, что когда идет речь о судьбе Отечества, то каждый, а военный тем более, должен стать политиком.

Еще до назначения на должность Главкома Сухопутных войск я как-то в 1987 году прилетаю из Кабула в Москву с очередным отчетом и, как всегда, в первую очередь иду к начальнику Генштаба. В то время на этом посту был Сергей Федорович Ахромеев. Открываю дверь, захожу в кабинет, Сергей Федорович поднимается из-за стола мне навстречу и вместо приветствия говорит на ходу:

– Нет, нет! В этом виноват не я. Это личное указание Верховного.

Мне сразу стало ясно, о чем идет речь. В то время был подписан договор между СССР и США о сокращении ракет меньшей и средней дальности (естественно, и боеголовок к ним), то есть с дальностью полета от 500 километров и более. Договор был составлен на крайне невыгодных условиях для нас: мы сократили носителей в 2,5 раза больше и боеголовок в 3,5 раза больше, чем Соединенные Штаты. Но если бы наша односторонняя уступка ограничивалась только этим! Оказывается, наша сторона включила в число уничтожаемых недавно созданный ультрасовременный оперативно-тактический ракетный комплекс «Ока». Он в то время только пошел в серийное производство, и мы смогли поставить его в наши группы войск, в некоторые наши военные округа западного направления и в некоторые страны Варшавского договора. У американцев нет даже сегодня приблизительного аналога «Оки». Особенно по точности попадания боевой части и по живучести комплекса. Кроме того, он стоил колоссальных денег и огромного труда ученых, инженеров и рабочих. Этот комплекс просто по формальным признакам, изложенным в договоре, никак не мог быть включен в число уничтожаемых, так как дальность полета головной части ракеты была лишь до 400 километров.

Когда нам в Афганистане стало известно об этом, мы были просто поражены таким решением. Я даже не стал звонить ни Ахромееву, ни другим товарищам – вопрос уже решен, договор подписан и ничего не изменишь. Единственное, хотел узнать, как могло случиться, что интересы нашей страны были ущемлены безмерно. Решил сделать это при первой же поездке в Москву. Но, видно, мое настроение и оценки были уже известны в Генштабе. Вот почему у Сергея Федоровича при нашей встрече был такой озабоченный вид. Он продолжил:

– Во-первых, я был удивлен, что у Горбачева оказались в руках данные о ракетном комплексе «Ока». Во-вторых, когда он только в первый раз об этом заикнулся, я постарался его переубедить.

В-третьих, Шеварднадзе давил на Горбачева по этому вопросу, как бульдозер, заканчивая при этом каждый раз свой разговор загадочной фразой: «Если мы этого не сделаем, то провалится весь наш последующий план». Горбачев, делая задумчивый вид, многозначительно произносил: «Да, об этом еще стоит поговорить». Но никакого должного разговора не произошло, он дал прямое указание мидовцам: «Включить!»

– Но ведь это противоречит условиям договора, – заметил я. – Мало того, это выпад против нашей обороны.

– Да, формально это противоречит договору. Что касается второй части, то я не стал бы говорить так категорично. Видно, он в обмен на «Оку» намерен что-то у американцев заполучить…

– Сергей Федорович, вы что, их не знаете? Назовите хоть один случай, эпизод, где они выглядели бы благородно?! Они всегда рвали все с мясом и кровью. У меня такое впечатление, что Горбачев и Шеварднадзе в плену у Шульца, госсекретаря США.

– Не исключаю, что Шульц по какому-то вопросу держит их на крючке. Вы правы – американцы практически никогда на уступки не шли. На выгодный для них обмен – да. Но не на уступки.

Продолжать разговор на эту тему было бесполезно. Я проинформировал начальника Генштаба о положении дел в Афганистане, сказал, что надо быстрее кончать с этой проблемой, рассказал о настроении наших офицеров и солдат в связи с ухудшением жизни нашего народа. Прямо сказал ему, что даже из Афганистана видно, как резко упал уровень благосостояния, общего порядка и организованности в стране.

С.Ф. Ахромеев молчал. Он никогда не поддерживал разговор, если в нем проскользнут критические нотки в отношении начальников. Но по выражению его лица было видно, что ему полезно выслушать все это.

Итак, еще задолго до возвращения к себе на Родину у нас в Афганистане сложилась в основном полная картина начавшегося падения нашего государства. Последующие годы только подтвердили эти представления.

Приступив к своим обязанностям Главнокомандующего Сухопутными войсками – заместителя министра обороны СССР, я понял, что здесь скучать не придется. Если брать все Вооруженные Силы СССР, то фактически именно в этих войсках было самое пекло.

Генерал армии Евгений Филиппович Ивановский, передавая мне обязанности Главкома, обрисовал подробно сложившуюся картину. Самой острой и сложной задачей был предстоящий вывод в Советский Союз групп войск, расположенных на территории стран Восточной Европы и Монгольской Народной Республики. Подготовленной для этой цели базы на территории СССР не было. А ведь в составе выводимых войск сотни тысяч людей!

О Сухопутных войсках Вооруженных Сил Советского Союза надо сказать особо. Подобно тому, как стратегические ядерные силы являются ядерным щитом сдерживания возможного агрессора, так Сухопутные войска являются опорной базой всех Вооруженных Сил и Отечества в целом. Охватывая оперативными границами своих военных округов всю страну, они создают остов всей военно-административной системы, на которую опирается государство.

Военные округа осуществляют живую связь между воинскими частями и гражданскими организациями. Они проводят призыв в Вооруженные Силы, а в военное время – мобилизацию. Самый тесный контакт поддерживают с военно-промышленным комплексом, с гигантами нашей промышленности и, когда требует обстановка, помогают им. Особые отношения сложились с сельским хозяйством: военные округа в основном сами, согласно разнарядке центра, заготавливают себе овощи и картофель, их военные автомобильные колонны вывозят с полей зерно на элеваторы. Кстати, многие военные округа, чтобы облегчить бремя народного хозяйства, имеют свои военные совхозы: мясомолочные, овощные и даже зерновые. Кроме того, округа поставляют в народное хозяйство прекрасные кадры, а в институты и среднетехнические учебные заведения – надежных студентов. Постоянно поддерживается тесная связь военных учебных заведений с высшими учебными заведениями и средней школой страны. Год от года крепнут шефские связи округов и регионов. В случае стихийных и других бедствий военный округ своими силами оказывает помощь пострадавшим районам, особенно в спасении людей.

Но самое главное – военные округа несут полную ответственность за незыблемость государственных границ и совместно с пограничными войсками отражают агрессию противника, а в случае высадки в тылу уничтожают его десанты. Охраняют особо важные государственные объекты и создают благоприятные условия для развертывания главных стратегических сил страны с целью ведения войны по защите Отечества. В связи с этим они организуют и проводят боевую и оперативную подготовку входящих в их состав войск, в том числе авиации и ПВО. Организуют взаимодействие с силами флота, если округа находятся на приморском направлении. Военным округам в их оперативных границах подчиняется все, за исключением стратегических ядерных сил и баз центра.

И когда проводятся различного рода реформы или просто какая-то реорганизация, то странными кажутся вопросы: «Не много ли у нас военных округов? А нужны ли нам управления армией? А к чему нам дивизии, когда можно обойтись бригадами?» И т. п.

К чему эти вопросы? Ведь все проверено и подтверждено жизнью и кровью. Реформирование Вооруженных Сил – это тоже проявление военного искусства. К сожалению, в сегодняшнем реформировании Российской армии никаким искусством и не пахнет.

Еще при Сталине Главнокомандующий Сухопутными войсками одновременно был и первым заместителем министра обороны. Это в первую очередь объяснялось количественным составом Сухопутных войск (они составляли 40 процентов от всех Вооруженных Сил), размещением их на всей территории страны и за рубежом, а также функциями, которые они выполняли. Пока Главкомат возглавлял маршал Р. Малиновский (а до него – маршал Г. Жуков), все шло нормально. Но когда Малиновский стал министром обороны, а Главкомом Сухопутных войск – маршал В.И. Чуйков, начались всевозможные трения. Дело дошло до того, что через несколько лет, чтобы избавиться от Чуйкова, Малиновский поставил вопрос о ликвидации Главкомата Сухопутных войск, а самого Чуйкова предложил на должность начальника Гражданской обороны страны. Хрущев с этим согласился. Для Василия Ивановича Чуйкова была введена должность: заместитель Председателя Совета Министров СССР – начальник Гражданской обороны. А главные управления, которые входили в Главкомат Сухопутных войск, были подчинены напрямую министру обороны и Генеральному штабу.

Естественно, жизнь показала, что это абсурд: самый многочисленный вид Вооруженных Сил остался без объединяющего его органа управления, который должен не просто отдавать различные распоряжения и контролировать их выполнение, а проводить соответствующую военной доктрине политику по строительству, развитию и подготовке вида Вооруженных Сил, организовывать систему боевой и оперативной подготовки, совершенствовать способы и методы боевого применения, проводить заказы в военную промышленность, принимать активное участие в НИОКРах, совершенствовать структуру с учетом получения новых видов оружия и т. д.

Вполне понятно, что Главное командование Сухопутных войск было восстановлено. Правда, чтобы как-то оправдать тот неуклюжий шаг с «реорганизацией», в непосредственное подчинение Главкому выделяют половину военных округов, в основном внутренних. Группа же войск и приграничные военные округа продолжали подчиняться министру обороны (для более, так сказать, оперативного разрешения проблем). Но фактически каждый командующий войсками военного округа как решал вопросы и с главкомом, и с Генштабом, и с министром, так и продолжал решать.

Вот и в настоящее время, на мой взгляд, несмотря на значительное сокращение Вооруженных Сил, совершенно необъяснима ликвидация Главного командования Сухопутных войск. Создается впечатление, что это сделано с целью избавиться от главкома генерала армии В.М. Семенова. В результате Сухопутные войска потерпели разгромное сокращение (совершенно неоправданное и необоснованное) и уродливую структурную реорганизацию. Тем не менее они обязательно должны иметь орган, который хотя бы отстаивал их интересы. Объяснение, что прямое подчинение военных округов министру и Генштабу обеспечивает оперативность, – это блеф. Округа и раньше подчинялись им. Но подавляющее количество повседневных вопросов решались и будут решаться через главкома. И эту проверенную жизнью практику надо восстановить. Ведь Сухопутные войска вообще осиротели. Они этого не заслуживают. Если же учесть военно-политическую обстановку в мире, то их, наоборот, надо укреплять. Судя по некоторым признакам, здравый смысл все-таки восторжествует.

В условиях жесточайшего финансового и общего кризиса проводить такие реорганизации, тем более не во благо, а в ущерб армии и обороне страны, просто недопустимо. Уверен, что придет время и на эти оскудевшие обломки Сухопутных войск поставят главное командование, и главной задачей его станет возрождение этого вида Вооруженных Сил, который существует во всех армиях мира.

Конечно, когда меня назначили Главкомом Сухопутных войск СССР, я и в мыслях не мог себе представить, что когда-нибудь их доведут до нынешнего бедственного состояния.

Сухопутные войска Вооруженных Сил СССР к началу 1989 года имели по штату 1 миллион 350 тысяч человек. Штат был почти полностью укомплектован. Главнокомандующему подчинялись все 18 военных округов и групп войск (о чем было специальное решение министра обороны Д.Т. Язова), 6 военных академий, 40 высших военных и 8 суворовских училищ, несколько научно-исследовательских институтов, испытательных полигонов, сотни различных арсеналов, центральных складов, ремонтных заводов для всех видов вооружения и боевой техники и т. д. Сухопутные войска насчитывали 209 мотострелковых и танковых дивизий (плюс несколько десятков отдельных бригад и полков). Эти соединения включали в себя приблизительно одну треть полностью развернутых дивизий, одну треть – сокращенного состава и одну треть – базы хранения с соответствующими сроками развертывания. Конечно, у нас было и достаточно вооружения. В частности, были десятки тысяч танков. Но ведь и наши сухопутные границы достигали тогда десятков тысяч километров. У нас были и десятки государств-соседей, а иные из них при определенных обстоятельствах нам могли предъявить территориальные претензии.

А в целом, по большому счету, в условиях «холодной войны» мы обязаны были иметь на каждом стратегическом направлении такую группировку войск, которая обеспечила бы отражение внезапного нападения агрессора и создала бы условия для отмобилизования и развертывания главных сил армии и флота, чтобы защитить Отечество. Имея значительные Сухопутные войска, мы в то же время не нарушали баланс сил в целом. Дело в том, что военно-морские силы США значительно превосходили наши. А в целом сохранялся паритет.

В большой политике всегда есть разделы, которые не только обывателю, но и более посвященному в политический курс государства кажутся туманными. Вот такая приблизительно сложилась ситуация с выводом наших войск из стран Восточной Европы и Монголии. Во-первых, было совершенно непонятно, почему Яковлеву разрешили организовать масштабную, по всем средствам массовую кампанию очернения Советского Союза за участие в событиях в Венгрии в 1956 году и в Чехословакии в 1968 году. В США ни один шаг такого рода не подвергался сомнению. Во-вторых, почему мы вообще поддержали и начали муссировать идею вывода наших войск, абсолютно не связывая его с одновременной ликвидацией военных баз США по всему миру? Ведь ни одна из стран Варшавского договора не поставила этого вопроса! В-третьих, почему эта проблема была поднята в условиях, когда даже не было решено, куда же выводить войска. Никакой базы для этого не было. В-четвертых, несмотря на фактически нулевую нашу готовность принять войска хоть на какую-нибудь базу, почему руководство страны без конца понукало военных и заставляло выводить эти войска в короткие сроки?

Было много и других вопросов.

Возмущение возмущением, однако для самоуспокоения мы сами фантазировали и придумывали различные сказочные условия, которые нам якобы неизвестны, но руководством страны поставлены в обмен на требования быстрее убраться из Европы. Но как показали дальнейшие события, наша фантазия осталась фантазией: Запад нагло давил на Горбачева, а тот соответственно на руководство Вооруженными Силами СССР.

С возвращением из Афганистана на Родину на меня обрушился ряд проблем. В частности, мне было предложено баллотироваться кандидатом в народные депутаты СССР в Калмыкии. Главный аргумент был такой: это зона Сталинградской битвы, а я к ней имел прямое отношение. Я дал согласие и поэтому несколько раз вылетал в Элисту и в Волгоград, а там уже на автомобиле ездил по районам, которые входили в избирательный округ.

Калмыки восприняли меня по-доброму, гостеприимно. У меня, собственно, и было такое предчувствие. Однако один момент меня тревожил – проблема отселения этого народа в глубь страны во время Великой Отечественной войны. На этот вопрос я не мог дать однозначного ответа, но зато у меня был мощный козырь – был лично знаком и находился в близких отношениях с генералом Окой Ивановичем Городовиковым (познакомились с ним еще на похоронах Сталина). Естественно, я изучил всю историю Калмыкии в целом, подробно, в деталях – о своих районах. Проблем было много: вода, газ, жилье, строительство школ, асфальтирование дорог и т. д. Забегая вперед, должен сказать, что многие проблемы, благодаря хорошим отношениям с союзными министрами, мне удалось решить. Отдельно выделяю проблему оказания помощи грузовым автомобильным транспортом, который (после уборки урожая) я мог направить в эти и в другие районы страны. Отношения в республике у меня сразу сложились толковые, деловые. Естественно, возникало очень много личных проблем избирателей, особенно когда я, уже став депутатом, вел прием посетителей, разбирая их житейские дела вплоть до взаимоотношений с соседями.

Меня несколько смущало, что по округу я как кандидат шел один. Поэтому задолго до выборов я объяснился и с республиканским, и с районным руководством. Мне казалось целесообразным внести в список еще нескольких кандидатов. Однако местные руководители категорически возражали. И однажды на одной из встреч один избиратель – русский по национальности, инженер по образованию – спросил:

– Валентин Иванович, а почему кроме вас нет других кандидатов в депутаты? Ведь нынешние выборы – альтернативные.

– Наверное, этот вопрос надо адресовать организаторам выборов и в избирательную комиссию, – сказал я.

– Ну, а как вы сами относитесь к альтернативе? У нас есть такие.

– Несомненно, я буду приветствовать, если вместе с моей фамилией в списках будут и другие кандидаты.

В зале начался шум, отдельные выкрики. Слово взял доверенное лицо. Затем выступил председатель райисполкома. Они разъяснили, что на общем собрании избирателей района было принято решение выступить только с одной кандидатурой. «А вот уже к следующим выборам будем готовиться, имея список кандидатов на одно место. Вносить сейчас какие-то изменения нет смысла».

Избиратель, однако, не унимался. Организаторы встречи вынуждены были поставить вопрос на голосование. В итоге этот непокорный, но справедливо ставивший вопрос избиратель остался в одиночестве.

На выборах за мою кандидатуру проголосовало 98 процентов избирателей. Но, должен сказать, обсуждение кандидата на собраниях, наказы и просьбы высказывались весьма настойчиво и активно. Люди чувствовали себя раскованно. Вообще-то не в защиту чего-то и кого-то, а также не ради личной похвалы я должен заметить, что на моих выборах и в прошлом я не чувствовал формализма в беседах с избирателями. Люди, как правило, без стеснения излагали свои пожелания, ставили интересующие их вопросы. Впервые депутатом меня избирали смоляне – в Верховный Совет РСФСР. Затем туда же – автозаводчане города Горького. Потом дважды от Черновицкой области Украины в Совет Союза Верховного Совета СССР. И никогда эти выборы не были формальными. Естественно, очень многое зависело от руководителей: на Смоленщине первым секретарем обкома партии тогда был И.Е. Клименко. Автозаводом имени Горького руководил Н.А. Пугин. Черновицкий обком партии возглавлял В.Г. Дикусаров. Все они располагали людей к неформальному разговору. На трибуну поднимались все, кто хотел выступить.

А если взять областные партийные конференции во Львове и Пленумы ЦК Компартии Украины, то я не видел разницы между тем, что было до перестройки и что стало с ее объявлением. О недостатках, причинах, персоналиях и о путях устранения недостатков откровенно говорили всегда. Сколько помню, первый секретарь ЦК Компартии Украины Владимир Васильевич Щербицкий и первый секретарь Львовского обкома партии Виктор Федорович Добрик (как, кстати, и все члены бюро обкома – я был членом бюро) всегда были настроены решительно, по-деловому. В результате поднимались жизненно важные проблемы.

А вот с началом перестройки и на съездах народных депутатов появилось много «пены». Выделялись две категории людей. Первая – это те, кто фактически уже открыто выступал против социалистического строя (хотя он закреплен Конституцией) и против КПСС. Они кричали о том, что 6-я статья Основного закона, закрепляющая партию в качестве основной направляющей и организующей силы в стране, должна быть изъята из Конституции. Все напоминало театр абсурда. На XIX конференции КПСС, как и на каждом Пленуме ЦК, Горбачев и его соратники говорили: нам надо больше социализма; только под руководством партии мы сможем достигнуть цели, при этом плюрализм мнений и гласность должны развиваться в самой партии. А на заседаниях съезда народных депутатов Горбачев и иже с ним молчаливо соглашались со всеми антисоветчиками и антикоммунистами, которым, сидя в президиуме съезда, они преимущественно давали слово. И с трибуны съезда звучало: долой социализм, долой Советы, долой КПСС, да здравствует многопартийность и капитализм. Причем некоторые из «народных избранников» о капитализме говорили завуалированно, тогда как более откровенные вопрос ставили прямо: «Почему мы краснеем, когда говорим о капитализме?»

Другая категория людей – это открытые хулиганы и лица с неуравновешенной, мягко выражаясь, психикой. Им просто не нравилось все советское. Они примыкали к первой группе, хотя ни по своему интеллекту, ни по внутреннему содержанию не имели с ней ничего общего.

А первая группа, напомню, была четко организована в так называемую Межрегиональную депутатскую группу, антисоветскую по своим целям и программе действий. Хулиганствующие элементы (типа народного депутата Шаповаленко, который в годы Ельцина, кстати, был представителем президента РФ в одной из областей России, что не удивительно), как правило, «цеплялись» к наиболее порядочным и авторитетным депутатам-коммунистам, старались своим хамством и невежеством всячески их унизить и оскорбить, невзирая на возраст, заслуги и т. д. Особенно «неравнодушны» они были к генералам, тем более если кто-то из них был еще и Героем Советского Союза, – делали все, чтобы опорочить героев, а вместе с ними и все Вооруженные Силы.

Им было ясно, как и любому, даже тупому, человеку, что генералами становятся не сразу. Прежде они проходят тяжелый, часто боевой путь. На заре своей службы, как и все офицеры, они были лейтенантами, а некоторые – и солдатами. «Носила» их служба по всему свету. К примеру, мой младший сын (старший уволился в связи с событиями августа 1991 года) родился в Заполярье и прожил там со мной почти пятнадцать лет. Став лейтенантом, он прошел суровую школу, служил во многих местах, от Калининграда (Прибалтийский военный округ) до Афганистана (где воевал два года), Туркестанского и Дальневосточного военных округов. В последнем служил вначале в центральной части Сахалина, затем – на Камчатке, сейчас – опять на Сахалине. Имеет три боевых ордена. Его судьба типична для многих наших офицеров. А ведь в офицерском корпусе есть те, кто является участником Великой Отечественной и других войн. Как же может повернуться у кого-то язык сказать в их адрес что-то оскорбительное?

Но так можно рассуждать в нормальном обществе. Но тогда благодаря Горбачеву – Яковлеву атмосфера уже была наэлектризована экстремизмом, национализмом, сепаратизмом и другими подобными «измами». Гласность и демократию многие восприняли как вседозволенность, считая, что можно говорить все, везде и сколько хочешь, не придерживаясь при этом не только норм культуры, но и справедливости. Кто этим воспользовался? Конечно, все это распущенные, психически ненормальные и непорядочные люди, чисто случайно попавшие в народные депутаты.

Грустно вспоминать, но все те, кто стоял за Советы и социализм, за Советский Союз и КПСС, лишь робко оправдывались и как могли отбивались от этих выпадов. Однако их робость объяснялась не только тем, что они впервые попали в такую обстановку и им фактически не в чем оправдываться. Нет, они вынуждены были занимать такую позицию именно под давлением Горбачева и его окружения. Внушалась мысль: если мы подавим их (то есть эту антисоветскую мразь и хулиганствующих шизофреников), то из нашей гласности и демократии ничего не получится. «Надо дать им разговориться, – поучал Горбачев, – а потом уж будет видно».

Вот и дали «разговориться», так что и сам Горбачев загремел со своего поста, но самое главное – не стало Советского Союза.

А ведь уже открытие I съезда предвещало нечто зловеще-трагичное. Открывать съезд было поручено народному депутату Орлову. Он поднялся на сцену Дворца съездов, вышел к середине стола президиума и, совершенно не обращая внимания на то, что происходит в зале, уселся на место председательствующего и стал что-то монотонно читать. Между тем одновременно из зала направился на центральную трибуну народный депутат от делегации Грузии для выступления. Орлов успел произнести всего две-три фразы, как грузинский депутат, не обращая на него внимания, начал рассказывать об известных трагических событиях 9 апреля 1989 года в Тбилиси, когда погибло 18 человек, хотя люди вышли на мирное гуляние (это «мирное гуляние» происходило в 2, 3 и 4 часа ночи). Депутат обвинил в этом армию и предложил почтить память погибших минутой молчания. Что и было сделано.

Грузинская группа народных депутатов добилась своей цели – она скомкала начало работы съезда, заявила о своей исключительности, бросила тень на Вооруженные Силы, ложно обвинив Закавказский военный округ в применении силы против мирного населения. Но главное – задала работе съезда характер антисоветский, антисоциалистический, антикоммунистический. А что же председательствующий Орлов? Вместо того чтобы с появлением на центральной трибуне непрошеного оратора выключить микрофон и потребовать от нарушителя порядка вернуться на свое место и действовать в соответствии с регламентом, а вопрос грузинских депутатов самому председательствующему поставить перед съездом, Орлов действовал как послушная кукла – что ему навязали, то он и выполнял. Как и весь съезд, выслушал оратора, как и все, встал почтить память погибших, как и оратор после минуты молчания, сказал: «Прошу садиться», а затем продолжал читать то, что ему написали. Большинство депутатов были возмущены поступком грузинских депутатов, но не обостряли этот вопрос потому, что выступление было связано со смертью людей. Но еще больше были возмущены Орловым. Ну, разве с такими «бойцами» какой-нибудь цели достигнешь? Поручили бы открывать съезд одному из старейшин, тому же А.Д. Сахарову – трижды Герою Социалистического Труда. Даже он не допустил бы, чтобы съезд открывался таким базаром.

Во время I съезда со мной был примечательный эпизод. Как-то во время перерыва ко мне подошла группа незнакомых мне, в основном молодых людей. Представившись, что они из телецентра, они затем сообщили, что к ним из Лондона прилетел английский генерал. Сейчас он в отставке, занимается историей и хотел бы повидаться и побеседовать с кем-нибудь из военных, который тоже, как и он, побывал в свое время в Германии. Видно, мои собеседники предварительно навели обо мне справки, потому что оказалось, что им известна моя биография. Они знали, где воевал я в годы Великой Отечественной войны и что участвовал в штурме Берлина. Знали и то, что по окончании войны я пять лет служил на территории Германии, а затем второй раз служил там в конце 1960-х – начале 1970-х годов. Я подтвердил, что их данные соответствуют действительности, заметив, что в принципе не возражаю против такой встречи. И мы договорились такое собеседование провести на следующий день в обеденный перерыв.

Генерал оказался в военной форме, и по всему было видно, что человек он заслуженный, однако симпатии не вызвал. Глаза у него не думающие, а бегающие, прямо в глаза не смотрит, постоянно суетится. В общем, о нем осталось весьма неприятное воспоминание. Нашу беседу снимали советские и английские телеоператоры. Я знал (точнее, чувствовал), что у них помимо обычной демагогии будет и главный вопрос, ради которого они затеяли эту встречу. Предчувствия меня не обманули. Вначале все шло ровно, плавно – говорили в основном о боях и взятии Берлина. Затем его интересовала длительная служба на территории Германии – как она сказалась на изучении народа, какие отношения сложились между немецким народом и советскими военнослужащими. В свою очередь я спросил генерала – какие отношения были у англичан с немцами в их зоне, припомнив некоторые неприятные для него факты. Беседа по времени шла к концу, а главного вопроса все еще не было. Я посмотрел на часы, давая понять, что пора бы уже и поблагодарить друг друга за беседу. И вдруг он «выстреливает» тот самый главный вопрос:

– А как вы смотрите на объединение двух Германий?

– Этот вопрос надо задать немцам, а не наблюдателям со стороны, – сказал я.

– Но наши стороны, как и американская, были участниками разъединения Германии.

– Чтобы быть точным, хочу напомнить вам, что Сталин был против разъединения Германии.

– И все-таки, если возникнет вопрос объединения двух Германий, как вы к этому отнесетесь?

– Свою судьбу немецкий народ должен решать сам: жить ему вместе или порознь, как сейчас. Прошла большая, тяжелая война. Это не немецкий народ ее организовал, а нацисты, захватившие власть. Война принесла много бед и страданий. В итоге этой войны было подписано Потсдамское соглашение. И если возникнет вопрос об объединении двух Германий, то оно должно проводиться в рамках этого соглашения.

– В общем, вы за объединение этих стран?

– Я еще раз повторяю, что я за то, чтобы немецкий народ сам решил эту проблему, но в рамках существующих договоров.

Буквально через два дня мне докладывают текст телеграммы нашего Чрезвычайного и Полномочного Посла в ФРГ Ю. Квицинского в адрес министра иностранных дел. По заведенному порядку такого рода телеграммы (где речь идет о лицах другого ведомства) рассылались из МИДа в Министерство обороны, КГБ и, конечно, в ЦК (в международный отдел). Квицинский сообщал, что по лондонскому телевидению выступил английский генерал, который встречался с генералом армии Варенниковым, и что последний заявил, что он, Варенников, за объединение двух Германий. При этом генерал показал портрет Варенникова. В связи с этим Ю. Квицинский просил принять экстренные меры и поправить генерала Варенникова, сказав, что такое объединение может иметь место только при соблюдении духа и буквы Потсдамских соглашений.

В нашей когорте дипломатов было много одаренных лиц. К ним я отношу, кроме А. Громыко и Г. Корниенко, таких, как Ю. Воронцов, А. Бессмертных, А. Добрынин, В. Петровский, Ю. Квицинский. Это были не случайные люди в дипломатии. Они не только прекрасно знали профессию, но и свободно говорили на нескольких языках. А при Горбачеве во главе этого дипломатического ведомства, от которого во многом зависела судьба страны, поставили человека, который не только не знал ни этой профессии, ни одного языка, но и по-русски объяснялся так, что часто трудно было его понять. А главное, он, этот человек, не был патриотом Советского Союза, он был предателем Отечества, что вскоре стало очевидно.

На Квицинского я, конечно, не обиделся – это все проделки средств массовой информации. Связался с МИДом, рассказал, как все было на самом деле, и все встало на свое место. Но что поразительно – приблизительно через год именно то, чего так опасался Квицинский, сделал Горбачев: он сам предложил Гельмуту Колю, который приехал в резиденцию президента СССР в Ставропольском крае, объединить две Германии без каких-либо условий. Вот тут меня удивило глухое молчание Квицинского и других деятелей из МИДа. А ведь это уже был разговор на официальном уровне, и выглядело все это не иначе как предательство интересов Советского Союза.

На съездах народных депутатов мы все широко общались, и, конечно, каждый приобрел себе новых друзей, в том числе и я. О некоторых хотелось бы сказать несколько слов.

Первым из них был В.А. Стародубцев. Он уже тогда был в центре внимания страны.

Вторым моим новым приятелем стал, как ни странно, еще один председатель колхоза, но уже с Волги. Мой ровесник, он в годы войны окончил курсы, получил лейтенанта, командовал танковым взводом, затем ротой. И так с ротой прошел до конца войны. Много раз его машину подбивали, горел в танке, был ранен, имеет награды. Тяжелый прошел путь, но выжил. В 1946 году демобилизовался и приехал в свою деревню. Естественно, стал первым кандидатом на пост председателя колхоза. Его и избрали, хоть и отбивался: «Я в танковом деле толк понимаю, а в колхозном – ни уха ни рыла». Ему отвечали: «Ничего, поможем! Через год станешь профессором. Нам главное, чтобы мужик был работящий, непьющий и честный».

– Так вот, насильно и сделали меня председателем, – шутя жаловался мне Вагин. – Стал почитывать, ума набираться. Ветеранов-колхозников собирал, советовался, да и поврозь с ними говорил. Колхоз стал подниматься. Создал хорошую тракторную бригаду – танкистами назвал. Сам двигатель знал хорошо, так что если что – бегут ко мне, и я иду им помогать. Авторитет среди колхозников поднялся. А тут и дела пошли в гору. За два года построили дорогу от основной магистрали до колхоза. Ну, совсем зажили.

– У нас, – говорил мне в другой раз Вагин, – колхоз специализируется в основном на зерне и молоке, мясо тоже есть на продажу, а вот овощи и картофель выращиваем только для себя. Параллельно развивали и ремесла. У нас работала кузница, где не только ковали лошадей со всего района, но и делали различные поделки – петли для дверей, засовы, ухваты да кочерги для печей – печи-то у нас настоящие. Появилась у нас и столярная мастерская, а вместе с ней и мастера по резьбе. Чего только не делали! И ложки, и разные тарелки, чашки. Потом нашли недалеко хорошую глину – наладили производство крынок для молока и другой посуды. Причем расходилась эта посуда не только по колхозу, но и вывозилась на рынок. Стали побогаче – организовали два небольших цеха: один – под соление грибов, во втором – повидло делали из ягод. Стеклотару и крышки закупали. И эту продукцию хорошо покупали. И горожанам хорошо, и колхознику прибыль.

Но уж как меня только ни мордовали – и в районе, и в области. Особенно в районе: «Почему не сеешь?» Отвечаю: «Еще рано». – «Для всех не рано, а тебе рано». – «Мне рано – земля холодная, зерно в тепле прорастает, а не в холоде». – «Ох и достукаешься ты, Вагин, исключат тебя из партии и снимут с председателя». А я им: «Из партии вот такие, как вы, может, и исключат, а вот председателем меня выбирал народ, поэтому ничего не получится». Они, конечно, еще пуще грозиться стали. Особенно свирепствовали, раздавая «указивки» – когда сеять, когда убирать (и сведения им подавай), когда пахать, когда хлебосдача. А уж в отношении ремесел и вовсе за горло брали: «Ведь ты поощряешь частную собственность, а это недопустимо!» Отвечаю: «Во-первых, это не частная, а коллективная собственность; во-вторых, все делается собственными руками, трудом колхозников; в-третьих, это совершенно не влияет на выполнение плана по основным показателям колхоза».

А в ответ все угрозы и угрозы. Всего лет восемь или десять, как отстали. Была областная партийная конференция. Я там выступил: «Вот уже скоро будет сорок лет, как я председатель колхоза. И все это время мне диктуют из района, когда мне сеять, а когда жать. И ни разу я не выполнял эти указания и не буду их выполнять, потому что это погибель. Нам на месте виднее, чем в районе и в области. Доказательством этого является то, что наш колхоз – миллионер». На конференции был какой-то представитель из Москвы – толковый человек. Он сказал: «Прав товарищ Вагин – не надо колхозу предписывать, когда что делать. Вот если колхоз не готов к посевной или уборочной, тогда надо и потребовать, и помочь. Но практика показала, что вмешиваться в колхозное производство не следует. Если есть толковые рекомендации – тогда другое дело».

С тех пор все начальники отстали. Но все равно чертом смотрели в мою сторону. А дело в том, что все районы соревновались меж собой – кто быстрее посеет, уберет, сдаст зерно стране. Каждому хотелось отличиться. Теперь же надо было отыскивать другие мотивы соревнования. Вот так мы и жили все эти годы. Нам отдавали приказ сеять или пахать, мы говорили: «Есть! Будет исполнено», а делали так, как надо. Потому и жили хорошо. А если бы всю бюрократию потопить или хотя бы выгнать в поле на прополку – было бы еще лучше, – говаривал Вагин.

Когда в ходе заседания съезда разворачивалась никому не нужная бестолковая демагогия, то я, как правило, уходил на задние ряды (там было свободно), располагался со своей папкой деловых бумаг и, не теряя времени, решал свои задачи, одновременно прислушиваясь к ораторам. Сюда же приходил и Вагин – ему тоже надо было разобраться со своими документами. Вот здесь мы с ним и познакомились.

В конце I съезда народных депутатов я подал в президиум одну записку, а на следующий день – вторую, с просьбой дать мне слово. Никакой реакции не последовало. Между тем намеревался в своем выступлении поведать о состоянии Вооруженных Сил, особенно Сухопутных войск, рассказать о задачах по выводу наших войск из Восточной Европы и Монголии, которые предстоит выполнять, о трудностях, которые при этом возникают. Хотел высказать народным депутатам и просьбы оказать содействие и помощь в выполнении этих задач. Однако выступить мне не дали ни на I, ни на II съезде. Лишь на III съезде, после многократных обращений к А. Лукьянову, который вел заседание, мне дали слово, однако в неудобное время. Так что хоть мои тезисы и прозвучали, но в памяти остались далеко не у всех.

Широкий резонанс вызвали трагические события 9 апреля в Тбилиси, с которого, собственно, и начался I съезд. Печально, что погибли люди – восемнадцать скончались от давки и удушья, а один от травмы. Народные депутаты Грузии (не все) в своих выступлениях обвиняли в этом войска Закавказского военного округа, которые якобы напали на мирно гуляющих у правительственных зданий людей. Я уже говорил, что это «гуляние» проходило в три часа ночи.

Фактически это подняла голову контрреволюция, воспользовавшаяся смутой, которая поднималась в стране в связи с горбачевской перестройкой и так называемой демократией. Естественно, она, контрреволюция, спровоцировала на противоправные действия тысячи людей, которые выступили против Советской власти и Советского Союза и вышли к Дому правительства с требованием передать власть «демократии», то есть сторонникам Гамсахурдиа. Грузинская газета «Заря Востока» в номере за 14 апреля 1989 года подробно анализирует и правдиво описывает все это.

Да, точные, взвешенные оценки трагедии и тому, что ей предшествовало, дала газета «Заря Востока». Но республика продолжала бурлить.

В связи с гибелью людей в Тбилиси и политическим напряжением, сохранившимся в Грузии, съезд народных депутатов создал парламентскую комиссию под председательством А. Собчака. Перед ней была поставлена задача разобраться с причинами конфликта и гибели людей и предложить меры для нормализации обстановки в Грузинской ССР.

Параллельно, в связи с обвинениями в адрес Закавказского военного округа, было проведено расследование военной прокуратурой. Ее материалы и выводы полностью подтвердили, что событие было спровоцировано экстремистскими элементами. Гибель же людей наступила не от ударов саперных лопаток, как это преподносили средства массовой информации, а от давки. Были названы и те, кто должен был понести за все случившееся персональную ответственность.

Однако комиссия Собчака не учла выводов расследования военной прокуратуры и обвинила в трагедии партийное и советское руководство Грузии, в том числе значительную вину возложила на Закавказский военный округ.

На том же заседании съезда выступил и командующий войсками округа генерал-полковник И.Н. Родионов. Убедительно и точно представив картину случившегося, он аргументированно ответил на все вопросы оппонентов, не дав им ни малейшей возможности продолжать балаган. Понимая, что в поддержку Родионова надо бы выступить еще кому-то из авторитетных, обладающих точной информацией депутатов, причем хорошо, если бы это были не военные, а гражданские, я стал искать Поляничко, но его в зале не оказалось. Тогда я послал в президиум записку с просьбой дать мне слово. Как и следовало ожидать, мне было отказано, то есть выступить не дали. Была надежда, что, может, свое слово скажет министр обороны генерал армии Д.Т. Язов. Но и он не выступил. А между тем грузинские экстремисты продолжали напирать: они уже требовали снятия Родионова с поста командующего и лишения его мандата народного депутата.

По этому поводу у нас состоялись объяснения с Д.Т. Язовым, был разговор и на коллегии Министерства обороны. В результате было принято решение – Родионова ни в коем случае в обиду не давать. Однако оставаться в этом зверином логове ему было нельзя. И тогда министр обороны, естественно с ведома Горбачева, назначает Игоря Николаевича Родионова начальником Военной академии Генерального штаба. Фактически это было повышение. Все мы были рады такой «концовке», тем более что народным депутатом Родионов оставался.

Уже на I съезде была организована Межрегиональная депутатская группа антисоветской направленности во главе с Гавриилом Поповым. Фактически эта структура была сформирована еще до съезда, с началом же было объявлено о ее создании, и она весьма громко и крикливо начала свою антинародную, по сути, деятельность. Не думаю, что наши партийные «боссы», а тем более КГБ, не знали о том, что создается такая группа. Конечно, знали. И они должны были оперативно создать в противовес ей свою группу во главе с лидером. Но этого не было сделано. Свою депутатскую группу «Союз» мы организовали с некоторым отставанием. Во главе ее стал В. Блохин – малоизвестный депутат из Молдовы. Правда, в правление вошли такие сильные фигуры, как Г.И. Тихонов, В.И. Алкснис и им подобные. Наши заседания проходили бурно, однако на них в основном критиковалась разнузданная, открыто антисоветская истерия, наступательная тактика Межрегиональной депутатской группы, однако все бурные дискуссии уходили «в песок». Почему? На наши заседания, как правило, приезжал Председатель Верховного Совета Анатолий Иванович Лукьянов и всех успокаивал: «Не надо пикироваться, надо находить согласие. Мы с Михаилом Сергеевичем Горбачевым решили придерживаться центристских позиций». И далее «популярно разъяснял», что значит центристская позиция. Естественно, слушая уговоры Председателя Верховного Совета СССР – ближайшего сподвижника главы государства, мы «остывали» в надежде, что они отдают отчет в происходящем и их действия по отношению к оппозиции будут адекватными. Тогда мы еще верили, что к гражданскому согласию в обществе можно прийти без потрясений.

Фактически же в последующие дни и недели Межрегиональная депутатская группа вообще обнаглела и стала садиться верхом на съезд. Их агрессивный пыл несколько охладила внезапная смерть А.Д. Сахарова. Вообще эта смерть удручающе подействовала на всех. Что касается нас, то мы скорбели не только потому, что страна лишилась такого крупного ученого. Мы видели в нем выдающуюся личность, гражданина, который по многим позициям действительно стоял на истинно демократических позициях. Почему о нем сегодня «забыли» псевдодемократы Г. Попов, Ю. Афанасьев, Е. Гайдар и прочие? Да потому, что он их явно не устраивал, ибо он в принципе стоял за социализм. Во всяком случае, он был за сохранение существовавшей системы народного образования, здравоохранения, обеспечения народа жильем, гуманного отношения к детям и молодежи, он ратовал за развитие науки и культуры, участие общественных организаций в жизни страны. Он был против узурпации власти кем бы то ни было. Это псевдодемократов не устраивало. Но они охотно подхватывали, смаковали и тиражировали его ошибочные заявления, сделанные на основе ложной информации. Например, как известно, Сахаров был категорическим, хотя и далеко не единственным противником ввода наших войск в Афганистан. Однако если ввод состоялся, то наши солдаты, выполнявшие свой воинский долг и присягу, заслуживали по-настоящему отеческой заботы. Сам Сахаров в Афганистане не был, но слушал различных злопыхателей, которые питали его беззастенчивой ложью о нашей армии. Он верил в эти россказни и выдавал полученную «информацию» иностранцам на своих пресс-конференциях. Так, в Канаде на одной из встреч с прессой заявил, что будто в Афганистане бывали совершенно дикие случаи: чтобы солдаты и офицеры наших подразделений, окруженных душманами, не попали к ним в плен, в этот район высылались советские вертолеты и самолеты, которые и уничтожали попавшее в окружение подразделение. Когда мне впервые сказали об этих измышлениях Сахарова, я не поверил. Но когда мне показали видеозапись пресс-конференции, на которой кроме Сахарова присутствовала Е. Боннэр и переводчица, то я был поражен, и в первую очередь тем, что сам Сахаров мог поверить в эту ложь. На эту же тему он как-то выступил и на заседании съезда, что вызвало возмущение депутатов.

А возмущаться были основания. Ведь если наш убитый солдат по каким-то обстоятельствам оставался на вражеской стороне, то специально организовывался бой, чтобы захватить этот район и вытащить тело убитого воина. Что же касается живых, попавших в засаду или окружение, то принимались все меры по оказанию помощи, в том числе вертолетами. Это прекрасно могут подтвердить боевые вертолетчики, Герои Советского Союза генерал-полковник Виталий Егорович Павлов и генерал-майор Валерий Николаевич Очиров, прекрасно знающие, что такое война в Афганистане.

Но Сахаров стал жертвой враждебных социализму сил, поэтому они его «обрабатывали» и использовали, как могли. Мне хочется верить, что в последующем он жалел об этих своих выступлениях. Когда он был жив, мы знали, что он – сдерживающая сила в осином гнезде псевдодемократов. Когда же он умер, то они вначале несколько приутихли, а затем с еще большим психозом обрушились на существующий строй. Но ни Горбачев, ни кто-либо из его ближайших соратников совершенно никак не реагировали на их выпады. Резонно напрашивался вопрос: кто ты, товарищ Горбачев, и товарищ ли ты?

И никто не знал, может, за исключением председателя КГБ В.А. Крючкова, что Горбачев уже полностью переродился, стал предателем и к тому времени совершил несколько государственных преступлений. Вот он и сидел молча, пропуская мимо ушей антисоветские выпады.

Интересным событием для съезда народных депутатов и для страны в целом стало избрание Горбачева Президентом СССР. Когда было внесено предложение – в целях экономии средств и оперативности избрать президента страны не всенародным голосованием, а на съезде народных депутатов, то всем стало ясно, для чего был вообще учрежден этот орган – съезд народных депутатов. Просматривалась стратегическая цель – избрать в народные депутаты, помимо достойных лиц, и противников существующего строя, даже отбросы общества, которые и станут раскачивать государство. А оно к тому времени и без того плыло в неизвестность без руля и без ветрил. Подавляющее же большинство оппозиции были открытыми сторонниками Горбачева. И расчет был прост – за счет подобранного состава депутатов избрать Горбачева президентом. Но если были бы выборы всенародными, то, конечно, Горбачев провалился бы с треском. Однако для выборов президента нужна альтернатива. Наша депутатская группа «Союз» выдвинула Николая Ивановича Рыжкова. Делегированные от нас представители получили от Рыжкова согласие и твердое слово, что он ни при каких обстоятельствах свою кандидатуру не снимет. От работников МВД был выдвинут Бакатин. Свою кандидатуру предложил народный депутат Оболенцев.

На следующий день на трибуну выходит Бакатин, благодарит за доверие и снимает свою кандидатуру. Это никого не удивило. Но каково было наше изумление, когда то же самое заявил и Рыжков! Мы делали на него ставку, у него были все шансы стать президентом, и тогда, возможно, события развивались бы совсем иначе, но…

Как впоследствии стало известно, состоялось заседание Политбюро ЦК КПСС, где Рыжкову настоятельно предложили снять свою кандидатуру, что он и сделал. В результате избрали Горбачева. Надо было набрать 50 процентов плюс один голос. Горбачев набрал… Но если бы мы избрали даже Оболенцева, я уверен: Советский Союз не развалился. Однако если бы не снял свою кандидатуру Николай Иванович Рыжков, то у нас не только был бы сохранен Советский Союз. Перед нашей страной открылись бы пути развития социализма в современных условиях, то есть с наличием рынка и трех видов собственности.

В той ситуации я тоже голосовал за Горбачева. Но должен сказать, что на меня очень сильно подействовала реплика народного депутата от Кузбасса Авалиани. Выступая с места при обсуждении кандидатов на пост президента, он сказал о Горбачеве: «Уважаемые народные депутаты! Опомнитесь! За кого вы хотите отдать свой голос? Я этого человека знаю прекрасно. Он предаст нас. Уже сегодняшние дела говорят о том, что именно это он делает. Ни в коем случае не голосуйте за Горбачева!»

Это прозвучало очень сильно. Почему-то не нашлось среди депутатов еще двух-трех, которые бы выступили с подобными заявлениями. Но если бы это случилось – ситуация была бы переломлена и депутаты проголосовали бы против Горбачева. Однако голос Авалиани прозвучал как в пустыне. Но это был поступок. И как бы кто ни оценивал Авалиани сегодня, его выступление на съезде народных депутатов против Горбачева было смелым, достойным, и оно останется в истории ярким примером правильного предвидения событий и образцом гражданского мужества.

То, что никто, в том числе и я, из военных депутатов не выступил против кандидатуры Горбачева в президенты, – это ясно: некорректно выступать генералу или полковнику против Верховного главнокомандующего с трибуны съезда. Да и не знали в то время, что он нас предал. Но до сих пор не могу понять, почему мы, военные (а мы посоветовались, прежде чем голосовать), «поплыли по воле волн», по заданной инерции и проголосовали за Горбачева. Видно, нас обескуражил отказ Рыжкова. А больше выбора не было. Не думаю, что это только сила дисциплинированности толкнула нас на такое решение. Все-таки и в этом случае, и в последующем – во всех событиях, которые потрясли нашу страну, главную скрипку сыграло крайне слабое и незрелое политическое ядро. Сюда я отношу ЦК КПСС.

Конечно, первоначальный состав ЦК мог себя проявить, смог сказать свое слово. Скажу откровенно, лично я большие надежды возлагал на Егора Кузьмича Лигачева. Хоть он и является автором выдвижения и продвижения на высшие посты такого чудовища, как Ельцин, но это уже другой вопрос. Ельцин мог бы и не состояться в том монстрическом виде, если бы на пути действий Горбачева возникали препятствия. Ведь у генсека-президента, не считая Раисы Максимовны, была опора в два-три человека – Яковлев, Шеварднадзе и в какой-то степени Медведев. Неужели все остальные и в Политбюро, и в целом в ЦК не видели, что творится? Будучи одним из старших по возрасту и вторым секретарем ЦК, Егор Кузьмич просто обязан был поставить вопрос о пребывании Горбачева на посту генсека. Он же чего-то ждал, мельтешил, а в целом просто трусил выйти и открыто сказать: «Жизнь показала, что Горбачев не оправдал нашего доверия. Предлагаю освободить его от должности генерального секретаря и вывести из состава ЦК КПСС». Все! И ЦК, несомненно, поддержал бы его. Но Лигачев на такой поступок был не способен. Наоборот, он всячески помогал генсеку, а тот разваливал страну.

Не встречая препятствий, Горбачев сам начал вышибать вначале из Политбюро, а затем и из ЦК наиболее видных и стойких лидеров – Кунаева, Щербицкого и т. д. Затем сразу сто человек – членов ЦК вдруг «добровольно» подали заявление о выходе из ЦК КПСС «по собственному желанию». Некоторое время сопротивлялся только генерал армии Анатолий Иванович Грибков. Он прямо заявил: «Я не намерен выходить из состава ЦК». Естественно, аппарат засуетился, начал всячески его обрабатывать, чтобы он дал согласие и написал заявление о добровольном уходе из состава ЦК по возрасту. Давили до тех пор, пока не получили это заявление.

Из ЦК вывели именно тех, кто, несомненно, поддержал бы предложение об освобождении Горбачева от должности генсека или сам бы поднял этот вопрос. Создавалась парадоксальная ситуация – Лигачева «уходят» на пенсию, а его одногодок Яковлев продолжает рулить в ЦК. До сих пор не могу понять: то ли партийная элита не представляла тех последствий для страны, к которым вел Горбачев, или же все были скованы страхом о возможных последствиях для себя лично, если вдруг выступят против Горбачева.

Надо признать, что наши противники умели делать «ход конем», в особенности когда дело касалось лично их. Взять того же Шеварднадзе. На посту министра иностранных дел СССР он нанес огромный ущерб стране, о чем не раз выступали на заседаниях съезда и в печати депутаты Алкснис и Петрушенко. А вот когда для него лично запахло «паленым», то Шеварднадзе вылез на трибуну с заявлением, будто к власти рвется диктатура полковников (он имел в виду полковника Алксниса и полковника Петрушенко – только их реплики из зала тогда и можно было слышать), поэтому-де он, Шеварднадзе, не видит дальнейшей возможности оставаться на своем посту, слагает с себя обязанности министра иностранных дел и уходит в отставку. Фарс был разыгран по высшему классу. Особенно в отношении диктатуры полковников. Все, конечно, выглядело смешно. Но Шеварднадзе цели достиг. Вся «демократическая» пресса подхватила его домыслы о грядущей диктатуре.

А ведь подоплека всему этому состояла в том, что Горбачев и его ближние, несмотря на соратнические отношения с Шеварднадзе, были весьма озабочены тем, что на международной арене тот все больше слыл как «великий демократ» и миротворец. Чем больше он сдавал интересы своей страны, тем больше комплиментов получал на Западе, заслоняя собою главного творца «нового мышления». Эти лавры Горбачев не хотел бы делить ни с кем. Видимо, потому и возникла идея с почестями увести Шеварднадзе со своего поста. Решено было ввести должность вице-президента и предложить съезду народных депутатов избрать на эту должность именно Шеварднадзе. Синекура – лучше не надо: сам ни за что не отвечает, и ему никто не подчиняется, выполняет отдельные поручения президента – всё. Новый же министр иностранных дел потратит достаточно много времени, чтобы поднатореть в своей области. Поэтому все международные дела снова будут в руках Горбачева.

Шеварднадзе «пронюхал» о замысле и решительно сделал упреждающий ход, обезоружив всех, и Горбачева тоже. Отставного министра на вице-президента предлагать нельзя. Вот все и засуетились. Распространители слухов начали пропагандировать среди депутатов на эту должность другого кандидата – Геннадия Ивановича Янаева. Его и избрали. А Шеварднадзе готовил себя уже к более крупным делам.

И этот и другой случай наталкивают на мысль: почему антисоветчики, люди, ненавидевшие социализм и компартию, могли в нужный для себя момент сделать какой-то выпад, а вот истинные коммунисты, готовые даже свою жизнь отдать за сохранение Советского Союза, такого шага не сделали? К примеру, председатель КГБ Владимир Александрович Крючков. Ведь в свое время он располагал материалами о том, что Александр Яковлев был связан с ЦРУ, однако не пресек его разрушительную деятельность. Он лишь «отважился» на разговор с Горбачевым, который фактически не отреагировал на просьбу Крючкова дать разрешение проверить данные о связях члена Политбюро ЦК А.Н. Яковлева с ЦРУ США. А ведь тогда можно было взорвать всё «кодло»: убрать Горбачева и разоблачить Яковлева. И страна продолжала бы жить как единое целое. Но этого не произошло. Не нашлось нужных сил, чтобы разоблачить и убрать откровенных врагов. Видно, в бытность Горбачева на ключевые посты в Политбюро ЦК КПСС и в правительство, особенно на силовые министерства, умышленно назначались такие, кто должен думать по Горбачеву – получив пост, в первую очередь несет ответственность не перед Конституцией СССР, нашим народом, партией и государством, а именно перед Горбачевым, который их выдвинул и «протянул» (кое-кого с трудом) через Верховный Совет. Значит, и ответственность они должны нести именно перед ним, а не перед народом. Горбачев понимал это именно так и только так!

Когда в отношении меня проходил суд по делу ГКЧП, то по моему требованию, совпавшему с требованием суда, на заседание в качестве свидетеля был вызван Горбачев. Суд был открытый, зал был переполнен. В первом ряду в качестве свидетелей находились почти все члены ГКЧП и другие лица, которые проходили по этому делу. В своем выступлении Горбачев пространно говорил о «неблагодарности», которую ему пришлось испытать от тех, кто, по его мнению, лично ему обязан всем, и в первую очередь своим государственным или партийным постом. Обращаясь к суду и ко всем присутствующим, Горбачев, стоя на трибуне, повернулся к тем, кто сидел на первом ряду, и, показав на них пальцем, сказал: «Вот они все здесь сидят, посмотрите на них. Ведь это я каждого за уши вытянул на его пост! А они?!»

Но все-таки надо отметить, что даже эти лица, которые «обязаны» были Горбачеву, не могли дальше терпеть развал государства и в августе 1991 года выступили против его политики. Однако выступление было запоздалым и к тому же вялым и нерешительным. Четкие организующие позиции отсутствовали. А самое главное – не было никаких действий. Все члены ГКЧП чего-то ждали – может, пришествия мессии? Совсем забыли организаторы предупреждение Владимира Ильича: «С революцией не шутят!» Фактически тогда и должна была свершиться революция, а получился пшик, которым воспользовалась контрреволюция. И ее зловонный шлейф, отравляя людей и жизнь, тянется по всей стране по сей день. А страна не умирает, потому что заложенные в нее в течение 70 лет гены до того живучи, что даже в огне ада не сгорают. Любая другая страна уже бы давным-давно вымерла, а наша – живет!

Вот еще один пример того, что наша партийно-государственная опора не обрела, к сожалению, той реальной силы, которая была бы над всей страной и только во имя народа.

Одно из заседаний IV съезда народных депутатов неожиданно для большинства началось с того, что слово предоставили народному депутату от Чечено-Ингушской автономной республики Сажи Умалатовой. Она спокойно вышла на центральную трибуну и, не пользуясь никакими записями, детально и популярно обрисовала то странное положение, в котором оказалась наша страна в результате пресловутой перестройки. Люди ждали улучшения жизни, процветания, а получили самое худшее, что нельзя было даже предположить. И, обращаясь к Горбачеву, Умалатова сказала: «Михаил Сергеевич, вы не оправдали наших надежд, поэтому обязаны добровольно оставить пост Президента СССР».

12—15 ярких минут прозвучали как набат. Ведь кто говорит? Женщина! Да еще и от рабочего класса! Не нашлось ни одного мужика, а тем более партийца, которому деятельность Горбачева должна быть виднее, чтобы выйти и вот так, как Умалатова, развенчать «вождя».

К тому времени партия, уже болея, деформировалась под давлением чуждых элементов, находившихся в ее рядах. С одной стороны, она, как перегруженный и добром и мусором (19 миллионов коммунистов, но кого там только не было?!) воз, еле плелась, но не впереди, а за народом и за событиями, не предопределяя не только тактику и стратегию, но даже не реагируя на события и тормозя действия народа. С другой стороны, она была больна всеобъемлюще – идеологически, организационно, структурно. Под видом демократического централизма развивалось холуйство и угодничество, ибо партия была засорена случайными и недостойными людьми. Демократический централизм предполагает безоговорочное выполнение решений ЦК КПСС, принятых большинством при голосовании. Но вся беда в том, что другой системы не придумали еще, а эта внутренне порочна: главный демократ (в этом демократическом централизме) сидит, естественно, в центре, как и положено генсеку, и определяет (сам или с несколькими приближенными по Политбюро или Президиуму) линию, которую надо, по его мнению, проводить. «Линия» эта распространяется и, естественно, «одобряется». Проводится голосование – большинство «за». Но есть и строптивое меньшинство, которое «против». Оно обязано подчиняться. Но поскольку в последние годы ничего из начатого не доводилось до конца, а генсек-президент этого и не требовал, то государство стало киселеобразным, аморфным: никто ничего не выполняет. Так и с законами – в центре их принимают, а в республиках не выполняют, выпускают свои. Началась «борьба законов». Но никто за это не поплатился, а народ страдал и продолжает страдать.

Вот и сейчас у нас, в КПРФ, отдельные фрагменты напоминают прошлое КПСС. И в малом, и в крупном.

Взять, например, организацию борьбы за тех кандидатов в депутаты на выборах в Государственную думу или на пост губернатора, которые наверняка не пройдут, но мы все равно агитируем, хотя многие против такой «работы». Или еще хуже – проводим в области агитацию за нашего, действительно достойного, кандидата и уверены, что он будет обязательно избран, а руководство за три-четыре дня до выборов меняет свое решение в пользу человека, которого не только не уважают, но презирают. При этом дается команда, чтобы «наши» голоса были отданы в пользу последнего. Так было в Курске. Провели солидную работу по агитации избирателей за кандидата на пост губернатора Александра Николаевича Михайлова – первого секретаря областного комитета КПРФ. В области Александра Николаевича все отлично знают, пользуется он высоким авторитетом, нигде ни в одном районе по поводу его кандидатуры не было ни малейшей тени. Все были уверены, что будет избран Михайлов. Но за три дня до выборов поступает команда руководства КПРФ – Михайлову выступить по телевидению и призвать избирателей, чтобы они отдали свои голоса за… Руцкого!

Это было как гром с ясного неба! Перед тем как ехать в Курск, я поговорил с руководством КПРФ, и было принято решение – призывать голосовать только за Михайлова. Однако Руцкой, обнимая и целуя партийных боссов, заверял их чуть ли не со слезами, что если ему доверят народно-патриотические силы (куда входит и КПРФ), он всю жизнь будет работать только на народ и во имя народа. Зацеловав всех начальников, он заставил их вначале дрогнуть, а потом и изменить решение в пользу его, то есть Руцкого.

Став губернатором, Руцкой на второй день собрал свое окружение и официально заявил: «Всё! Базар кончился. С этого дня в Курске и Курской области никаких демонстраций, сборищ, митингов, шествий и прочего – не будет. Все это запрещается! Надо заниматься делом». А уже на следующий день попросился на прием к президенту Ельцину, приложив к сему свои клятвы в верности и любви. Президент, правда, по какой-то причине не допустил «лизателя» к своему телу. Зато Руцкой в порядке благодарности за избрание скрутил две смачные дули – одну Геннадию Зюганову, а вторую Николаю Рыжкову. Это факт. Да и можно ли было ожидать чего-то другого?

Много шумим, да мало делаем. Ежегодно, к примеру, собираем миллионы подписей с целью отрешения Ельцина от власти, но дела до конца не доводим.

Все последние годы НПСР во главе с КПРФ старается как-то пристроиться к профсоюзам. А те и близко их не подпускают. Видимо, считают, что именно они и есть решающая сила, за которой идет трудовой народ. И народ действительно идет за ними. Нам конфликтовать с профсоюзной элитой вроде ни к чему, но и унижаться – нельзя. А что же дальше? Ответа нет. Топчемся на месте.

А возьмите вопрос объединения российских компартий. Проблема эта встала уже в 1993 году. В 1994 году, после того как надо мной закончился судебный процесс и я был оправдан, мне уже совсем можно было включаться в общественную деятельность, что я и сделал. Тогда Геннадий Андреевич переговорил со мной на эту тему и попросил принять участие во встречах руководителей компартий и посодействовать их объединению. Я, естественно, согласился и считал для себя это важнейшей задачей, тем более что она стояла значительно шире, чем объединение только компартий. Надо было объединить все оппозиционные силы, включая Российский общенародный союз Сергея Бабурина и «Трудовую Россию» Виктора Анпилова. Взялись за дело горячо. Организационную часть, то есть сбор лидеров, решили возложить на Сергея Николаевича Бабурина. Он благородно согласился.

Четыре раза назначались сроки встречи, причем согласовывались в первую очередь с КПРФ, и четыре раза собирались все, кроме представителя КПРФ. Лидер РКРП Виктор Тюлькин дважды приезжал из Ленинграда, а лидер КПРФ, находясь в Москве, не удостаивал собравшихся своим присутствием. Каждый раз, когда после срыва я спрашивал руководителей КПРФ – в чем же дело, почему не является даже представитель от КПРФ? Остальные ведь приходят… А в ответ слышал: «А что толку, что приходят? Они против объединения, мы же с ними по отдельности беседуем». – «Тогда, может, нам не надо собираться?» – задавал я резонный вопрос руководителям КПРФ. «Почему же не надо? – отвечали мне они. – Наоборот, надо». Мы уточняем день, час новой встречи. Опять просим С. Бабурина – увы, теперь все заявили, что больше не придут.

Возможно, я в чем-то ошибаюсь, но предвзятое отношение к другим «братьям по оружию» у руководства КПРФ есть. И чем дальше, тем все больше оно проявляется. К примеру, выдвижение кандидатов по одномандатным округам на выборах в Государственную думу второго созыва обсуждалось еще до начала избирательной кампании. Не хочу раскрывать в деталях того, что касалось меня, – все было очень странно. Но об Олеге Семеновиче Шенине кое-что сказать необходимо. Думаю, всем известны неприязненные отношения между Зюгановым и Шениным. Чем это объяснить – не знаю. Однако личные отношения, на мой взгляд, не должны отражаться на таких крупных политических кампаниях, как выборы. Первоначально планировалось, что председатель Союза коммунистических партий – КПСС О. Шенин пойдет по центральному списку партии, в числе тех двенадцати видных фигур, которые определяли лицо КПРФ. Всеми это было воспринято с пониманием. Уже сам этот список говорил о многом, в том числе и о единстве коммунистов. Но наша радость длилась недолго. Через некоторое время тех, кто составлял вторую половину центрального списка, вызывают на заседание группы и от имени Президиума ЦК КПРФ во главе с Г. Зюгановым предлагают перейти в региональный список – якобы для усиления последнего. Смешно, но факт. Ну, для меня и таких, как я, не имеет значения, в какой части списка находиться, однако для председателя СКП – КПСС это очень важно. Ему же предложили идти по региональному списку – на Северном Урале. О. Шенин категорически отказался. Первую причину я уже назвал – конечно, Шенин, как и Зюганов, должен идти по главному списку. Вторая – для Шенина Свердловская и прилегающие к ней области – малоизвестный регион. Да и избиратели этих областей, знаменитые своей приверженностью в то время к Ельцину, тоже мало знали Олега Семеновича, а если кто и знал, то только как противника Ельцина. Поэтому правильно сделал О. Шенин, что отказался от этого эксперимента. Но, что примечательно, его особенно и не стали уговаривать. Вроде на это и рассчитывали, и спланировали предложить такой вариант, чтобы он отказался. Вроде и «приличия» соблюдены, и в то же время без особых хлопот избавились от политика, который лидерам КПРФ явно будет мешать.

Но как решить глобальную проблему объединения братских народов в одну семью, не объединив компартий? Видно, этот вопрос для руководства КПРФ не актуален. Вообще за эти годы у меня накопилось немало претензий к нему.

Но приведу еще примеры – ратификация договора между Россией и Украиной. Руководство КПРФ, в том числе и Г.Н. Селезнев с С.П. Горячевой, стояли горой за ратификацию и в свое время, побывав в Киеве, пообещали, что Дума непременно так называемый «большой» договор ратифицирует. Накануне рассмотрения вопроса о ратификации состоялось заседание нашей фракции. Большинство высказались за ратификацию. Однако 16 депутатов из нашей фракции решили не голосовать, а четверо категорически высказались против.

Почему я не голосовал за ратификацию? Потому что этот договор не учитывает интересов России. Вместе с договором почему-то не решается проблема Черноморского флота и судьба Севастополя, как того требуют справедливость и история. Я уже не говорю о той дикой ситуации, которую создала Украина вокруг фарватера в Азовском море и Керченском проливе. Не поднимаю и вопроса о том, кому фактически должен принадлежать Крымский полуостров, если исходить из исторической справедливости. Не говорю и о том, была ли вообще когда-либо Украина государством. В истории известна Киевская Русь, знаем мы, как она создавалась, как и какие народы отстаивали ее единство. А когда центр Великой Руси переместился в Москву – Киевская Русь стала Краиной (Украиной) Великой Руси, то есть ее частью. И вполне понятны кровные и культурные связи двух наших народов.

Но, не поднимая всех этих проблем, я задаю единственный вопрос: если мы намерены жить в мире и согласии, а в перспективе вернуться в общую семью, то зачем нам сейчас договором устанавливать государственные границы между Россией и Украиной, которых не было за всю тысячелетнюю историю их существования? Зачем? Мы же с Белоруссией таких границ не устанавливаем.

Когда на пленарном заседании Государственной думы РФ был объявлен перед голосованием перерыв, то, прохаживаясь по залу, случайно оказался возле заместителя председателя Госдумы С. Горячевой и министра иностранных дел России И. Иванова. Они разом задали мне вопрос: «Как вы будете голосовать?» – «Я презираю авторов этого договора. Он не сближает, а разъединяет наши народы…» – ответил им я.

Думаю, мало кто в Государственной думе так близко и тесно связан с Украиной, как я (может, только те, кто там родился и долгое время жил). Посудите сами: в годы Великой Отечественной войны после Сталинграда я прошел с боями всю Украину, форсируя все ее реки – Днепр, Южный Буг, Ингулец и т. д. Жена моя, Елена Тихоновна, – украинка из Запорожья. После войны очень мало служил в Киевском военном округе, в Черкассах, где в 1951 году родился мой первый сын. В 1970-х годах командовал Прикарпатским военным округом. Дважды от Украины меня избирали депутатом Верховного Совета СССР. Был я членом ЦК Компартии Украины. Во Львове у нас родилась внучка. В общем, корней, связывающих меня с Украиной, предостаточно. Народ этот и его чаяния знаю прекрасно. И со всей ответственностью могу сказать, что договор, который Дума ратифицировала, конечно, на руку США, НАТО и националистам Украины, в том числе коммунистам-националистам, и особенно Л. Кучме, но он против интересов народов России и Украины.

Время высветит истину.

12 декабря 1991 года из всего Верховного Совета РСФСР против ратификации Беловежских соглашений проголосовали только 6 человек, в том числе С.Н. Бабурин. А ведь депутаты – члены КП РСФСР проголосовали тогда «за» – фактически за ликвидацию Советского Союза. Это никогда не забудется.

А почему они так проголосовали? Неужели по злому умыслу? Неужели хотели развалить Великую державу – Советский Союз? Нет, конечно! Многие – стремясь избавиться от Горбачева, который действительно заслуживал только презрения, а вместе с ним и от центра. Голосовали за ратификацию Беловежских соглашений, совершенно не думая о последствиях этого шага для государства и народа. Предположим, что в Беловежье под пьяным угаром Ельцин, Шушкевич и Кравчук могли подписать любую глупость. Но ведь были Верховные Советы республик, значит, их элитная и наиболее разумная часть, то есть коммунисты, истинные демократы, патриоты, должны были подумать: сможет ли каждая республика существовать совершенно самостоятельно и что же станет со страной в целом? Об этом не подумали.

Вернемся к одному из положений демократического централизма – право меньшинства на изложение своих взглядов, учет их при выработке решений и подчинение меньшинства большинству после принятия решения. Иными словами, должна соблюдаться партийная дисциплина, поскольку невыполнение принятого большинством решения или отход от положений демократического централизма могут в итоге привести к анархо-синдикалистским извращениям и в конечном итоге к краху.

И все-таки возникает вопрос: как быть в случаях, когда меньшинство право?

Думаю, что нужны дополнительные положения, чтобы избежать ошибок. Я убежден, что ратифицированный договор России и Украины принят во вред России и обоим народам. Время и история это докажет. Главное – не голосовать против своей совести. И в то же время, согласно демократическому централизму, я не должен голосовать против общего решения. Наоборот, обязан голосовать против своей воли «за». Но, простите, какая же это демократия? Ведь нельзя же путать завод, колхоз, воинскую часть (где приказ – закон) с законодательным учреждением, научно-исследовательским институтом или конструкторским бюро, где должна быть борьба мнений и где кого-то лишать возможности отстаивать свою позицию, наверное, неправомерно.

В общем, здесь есть вопросы.

Почему идет одностороннее сокращение ВС?

Но я, кажется, увлекся. Давайте вернемся в конец 1980-х – начало 1990-х годов, когда я должен был заниматься проблемами Сухопутных войск Вооруженных Сил Советского Союза, куда занесла меня военная судьба.

Центральной проблемой для Главного командования Сухопутных войск, Министерства обороны СССР, да и для страны в целом в то время было обеспечение вывода нашей огромной группировки войск из стран Восточной Европы и Монголии. Самым сложным было то, что для выводимых войск на территории Советского Союза фактически не было подготовлено не только военных городков, но и жилья для офицерского состава. Вторая проблема – это совершенно безумные и необоснованные темпы вывода.

В связи с этим я всегда приводил в пример Канаду. Эта благополучная в экономическом, политическом и в других отношениях страна выводила из ФРГ свою пехотную бригаду численностью полторы тысячи человек более двух лет. А мы почему-то ежегодно обязаны были выводить по 100–120 тысяч.

Куда мы спешим? Почему мы спешим? И вообще, если говорить о Германии, то зачем нам эти гроши, которые выделял Коль Горбачеву в обмен на согласие объединить две Германии? Коль выделял всего 13,8 миллиарда марок, а мы оставляли в ГДР только нашей недвижимости более чем на 90 миллиардов марок. И вообще – зачем нам немецкие деньги? Мы оказались в Германии не по своей воле. Поскольку возникла проблема объединения двух Германий и, следовательно, поднимается вопрос о выводе наших войск, то мы готовы сделать это, но при условии, что Германия для нашей группировки, уходящей с ее территории, построит военные городки, жилье для офицеров и прочую инфраструктуру – уже на территории СССР. Вот тогда и мы будем готовы выводить свои войска. И выводить соответствующие части будем постепенно, по мере готовности военных городков.

Не надо нам никаких денег. Мы же победители! Немцы обязаны построить в нашей стране все, что необходимо для вывода наших войск из Германии.

Что касается других стран Восточной Европы, то тоже не они, а мы должны диктовать условия нашего вывода. Тем более таким странам, как Венгрия, которая в годы Второй мировой войны выступала в качестве сателлита фашистской Германии.

А сколько погибло наших воинов при освобождении стран Восточной Европы от гитлеровской Германии! Только в той же Венгрии, в одном сражении у озера Балатон, погибли тысячи советских воинов. А сколько наших ребят сложили свои головы в одной только Пражской операции в Чехословакии! При освобождении Польши от фашистской оккупации полегло 640 тысяч наших солдат и офицеров. Какие могут быть претензии к советским воинам? На них молиться надо, а Горбачев за период своего пребывания у власти до того натравил народы Восточной Европы против Советского Союза, что мы уже не были не только друзьями, но и союзниками, а в последующем даже стали врагами. Одни покаяния Горбачева – Яковлева за 1956 год в Венгрии и 1968 год в Чехословакии чего стоят.

Как отличается вывод наших войск из Афганистана от того, как уходили советские части из Восточной Европы. В Афганистане были и цветы, и слезы, и дружеские рукопожатия. А из Восточной Европы наши ребята уходили как после подзатыльника и пинка. Это был не вывод, а бегство наших войск с территорий стран, которые были нам обязаны очень многим, в первую очередь свободой и самой жизнью. А свобода эта была добыта в бою, и ей нет цены, ибо кровь и отданные жизни сотен тысяч наших воинов бесценны. Кому и за что мы должны были еще платить за проезд и провоз по их территории? Это же дикость! Только Горбачев и особенно Яковлев и Шеварднадзе могли довести нашу страну до такого падения и унижения. Причем умышленно.

На завершающем этапе вывода Западной группы войск из Германии туда припожаловал сильно «подогретый» президент России и стал дирижировать полицейским оркестром, при этом приплясывая по-сатанински. Бедный Коль и тот не знал, куда ему деть свое большое тело подальше от этой пьяной клоунады, – ведь кругом были телекамеры. Вот это действительно было «торжество». Кстати, непонятно почему наш всеми уважаемый глава Русской православной церкви Алексий II до сих пор прилюдно не объявляет, что в теле Ельцина сидит сатана. Ведь это же всем очевидно: как только Борис Николаевич «врежет» – сатана тут же выскакивает наружу. Ведь это же позорище, умудряется в церкви по праздникам позировать со свечкой перед телекамерами.

Что касается Восточной Европы, то это был единственный торжественный момент, который немцы с превеликим удовольствием записали на видеопленку и прокручивают ее по Германии и на всю Европу в основном в двух случаях: в рубрике «Вечер смеха» или же в передачах на серьезную тему «Развитие человечества. Раздел – русский интеллект». Для кого-то «концерт» Ельцина до сих пор вызывает гомерический хохот высшего класса, а для нас – это срам и стыд, в котором участвовал глава нашего государства, гарант Конституции, призванный олицетворять честь и авторитет России.

Вывод же войск из Монголии прошел тихо, незаметно, безлико. Как и в Европе, там были оставлены прекрасные военные городки и другие сооружения. Особенно добротными, современными были построенные нами аэродромы и все необходимое для жизни и боевой деятельности авиации. Семьи летчиков были обустроены ультрасовременно – мы не имели такого комфорта в СССР. А сейчас все это превращено в руины. Никому не нужно. Развалено и растащено.

Для того, чтобы читатель представил объем нашей работы по выводу войск, я назову несколько абсолютных цифр, которые сегодня, конечно, уже не представляют никакой государственной, а тем более военной тайны. Да и в 1990-е годы, когда выводились наши войска, США и НАТО, конечно, имели все необходимые сведения. Наконец, в переговорном процессе о сокращении обычных вооружений мы тоже обязаны были называть цифры.

За период с 1989 по 1994 год мы должны были вывести 625 тысяч офицеров и солдат. Это все то, что стояло в строю. Сюда надо приплюсовать и семьи офицерского состава и прапорщиков, а также вольнонаемный состав – это еще несколько сот тысяч человек. А всего около миллиона (для сравнения: население республик Северного Кавказа составляет в среднем 300–350 тысяч человек). И всем им нужен был не просто кров, а современные условия для жизни и деятельности. Это в послевоенные годы люди вынуждены были жить и в палатках, и в бараках, и в сборно-щитовых домиках. Но тогда было понятно: только что закончилась самая кровавая и разрушительная война. Сегодня же наши воины должны быть оснащены современной боевой техникой и вооружением, иметь современную жилую и учебную базу. Вот тогда и можно говорить о боевой готовности армии. Увы, к сожалению, при выводе наших войск из Германии это элементарное требование не соблюдалось.

Предстояло же вывести: 35 мотострелковых и танковых дивизий, 2 мотострелковые бригады, 17 ракетных и 15 зенитно-ракетных бригад, 10 артиллерийских бригад, 1 бригаду ВМФ. Далее – 11 авиационных дивизий, включающих в себя 43 авиационных полка, плюс 18 вертолетных полков. Кроме того, около 2 тысяч различных частей и учреждений типа ремонтных заводов, арсеналов и т. д.

В числе крупного вооружения и боевой техники предстояло вывести около 2 тысяч самолетов, почти 1,5 тысячи вертолетов, более 13 тысяч танков, 15,5 тысячи боевых машин пехоты, 8,5 тысяч единиц артиллерии.

Кроме того, нужно было принимать решение относительно управленческого аппарата. Управления Западного и Юго-Западного стратегических направлений, как и управление всех групп войск, а также ряда армий, были расформированы. Жаль, конечно, что были ликвидированы управления таких армий, которые навечно вошли в историю нашего народа и Вооруженных Сил. Например, управление 8-й гвардейской Сталинградской армии (бывшей исторической 62-й армии). Мне жаль не потому, что я в ней воевал в Сталинграде и прошел с боями до штурма Берлина включительно. А потому, что в наших Вооруженных Силах таких армий больше нет. Переформировали управление армии вначале в корпус, а потом «зарубили» корпус. И произошло это не потому, что к руководству Вооруженными Силами пришли военачальники, которые сами не воевали. А потому, что допущены непростительная небрежность и безразличие к нашей истории. Подход был механический. Никто не думал и не думает о том, что одним из факторов высокой боевой готовности является моральный дух. Я помню, как одни эти слова: «Служу в 8-й гвардейской Сталинградской армии» – поднимали морально-боевой дух солдат. А когда они узнавали в деталях о ее боевом пути, то у каждого крепло желание стать достойным ратной славы гвардейцев-сталинградцев.

В течение 1989–1991 годов мне удалось с помощью Военного совета Сухопутных войск, начальников главных и центральных управлений, с непосредственной помощью заместителя министра обороны по строительству Н.Ф. Шестопалова, заместителя министра обороны по тылу В.М. Архипова и заместителя министра обороны по вооружению В.М. Шабанова решить многие вопросы по минимальному устройству выводимых войск с последующим расширением материально-технической базы. А из 35 дивизий удалось вывести 21 и несколько десятков различных специальных бригад и полков.

Конечно, при необходимости помощь оказывали и министр обороны, и Генеральный штаб – когда нужны были их какие-либо распоряжения.

Особо я должен подчеркнуть важную роль и значение в разрешении этой проблемы местных органов власти. Большую помощь нам оказали руководители Украины – по размещению войск в Ждановке, Кривом Роге, Белой Церкви, Ворошиловграде, Гвардейском и в Советском; руководители Белоруссии – по размещению войск в Марьиной Горке, Заслонове, Слонине. В Белоруссии разместилось и много авиации. Уральцы помогли разместить войска в Тоцком, Черноречье, Чебаркуле. Нижний Новгород хорошо принял танковую дивизию, а Тверь – мотострелковую. Читинская область полностью «приютила» все пять дивизий 39-й армии, которая стояла в Монголии. Одна дивизия была расформирована, из двух сделали базы хранения, две разместились в Забайкальском военном округе.

Должен сказать, что решение всех проблем, связанных с выводом войск, мы не просто держали под своим контролем. Мы непосредственно принимали участие во всей подготовительной работе, а затем выезжали в дивизию, которая должна была прибыть в этот пункт, формировали там группу во главе с заместителем командира дивизии и направляли ее в новый пункт назначения, поставив перед ней задачу – вместе с выделенными для группы силами готовить пункт новой дислокации к приему войск. Часто я вынужден был посылать и войска с техникой той дивизии, которая обязана была подготовить себе новое место.

Поистине это было великим переселением. Не преувеличивая, я не пропустил ни одного нового военного городка, который должны были подготовить к приему войск. С сожалением отмечаю, что во многих случаях приходилось вносить капитальные изменения в эту работу, особенно там, где речь шла о реконструкции или приспособлении казарм под временное офицерское семейное общежитие. И с благодарностью вспоминаю, что все отданные распоряжения выполнялись безукоризненно – в срок и качественно.

В перечисленные выше пункты войска были переведены уже при мне. Но еще многое строилось, и строилось капитально. Например, на Украине – на Широколанском полигоне и под Черкассами; в России – Волгограде, Владикавказе, Юрге (СибВО), Чайковском (ПриВО), Богучаре и Ново-Смолине (МВО).

Большую помощь нам оказали мои коллеги – главкомы других видов Вооруженных Сил, хотя бывали и случаи, когда казармы фактически пустовали, но передавать их с баланса на баланс кое-кто не хотел, хотя на этот счет и был приказ министра обороны.

Но все и военные, и гражданские начальники хорошо помогали нам, понимая наше бедственное положение. Однако решающей фигурой во всех этих делах, несомненно, был командующий войсками соответствующего военного округа. На Украине – вначале генерал-полковник Б. Громов, затем генерал-полковник В. Чечеватов; в Белоруссии – генерал-полковник В. Костенко; в Московском военном округе – генерал-полковник Н. Калинин; на Урале – генерал-полковник А. Макашов; в Одесском военном округе – генерал-полковник И. Морозов. Что касается группировки войск, выведенной из Монголии, то ею полностью занимался фактически только командующий войсками Забайкальского военного округа генерал-полковник В. Семенов. Кстати, он очень удачно разрешил все проблемы в гарнизоне Кяхта.

Вот эти военачальники сыграли главную и решающую роль в подготовке пунктов для приема войск и в самом приеме войск.

Оперативные группы, созданные мной на базе Главкомата Сухопутных войск, были закреплены конкретно за определенными войсками и ежемесячно (а если осложнялась обстановка, то и еженедельно) подробно отчитывались о выполнении графика хода работ по подготовке объекта к приему войск. Это же делал и каждый командующий войсками военного округа: при моем посещении округа или же специальным донесением и устным (по телефону) докладом. В функцию же наших оперативных групп входил не столько контроль над ходом работ, сколько оказание помощи командующему войсками соответствующего военного округа в выполнении стоящей задачи.

У себя в Военном совете мы считали, что вопрос вывода наших войск из стран Восточной Европы и Монголии является чрезвычайным, а фактически оборачивается многими бедствиями, так как он почти не был обеспечен. То, что на перспективу закладывалось строительство, мы приветствовали, однако ждать надо было годы.

Но Военный совет Главкомата был озабочен и другой проблемой, которая по своей значимости не уступала первой. Ведь на самом деле это было одностороннее, то есть только Советским Союзом, сокращение Вооруженных Сил и обычных вооружений. Несмотря на то что к концу 1980-х годов советником президента СССР стал маршал Сергей Федорович Ахромеев – лучший знаток всей переговорной «кухни», мы делали такие «ляпы» в этой области, что просто уму непостижимо. Фактически уже тогда Горбачев шел по пути диктата США по сокращению не только стратегических ядерных вооружений, но и обычных вооружений и Вооруженных Сил. Причем, как ни странно это звучит, в переговорах с Соединенными Штатами по этой проблеме совершенно отсутствовал принцип равной безопасности и поддержания паритета в обычных вооружениях, а также вооруженных сил. Мало того, за рамки переговоров выносились целые виды вооруженных сил США – их военно-морские силы. То есть они совершенно не подлежали обсуждению. Почему? Да потому, видите ли, что они, оказывается, самые крупные и самые мощные военно-морские силы и фактически превышают своей боевой частью все вместе взятые военно-морские силы всех стран.

В то же время Сухопутные войска Вооруженных Сил СССР почему-то подлежали рассмотрению. Вместе с Вооруженными Силами Варшавского договора они действительно количественно превышали такие же Сухопутные войска стран НАТО. Что ж тут странного или удивительного? Ведь у Советского Союза и сухопутная граница имеет протяженность десятки тысяч километров. Да и соседей у нас десятки, а не два, как у США. Это надо же учитывать! А если наши Сухопутные войска сравнить с аналогичными у некоторых наших соседей, то они у нас не самые большие – у Китая больше. И это их дело.

Из общего паритета вооруженных сил в Европе и в мире вырываются наши Сухопутные войска и рассматриваются как объект, угрожающий Европе. При этом, повторяю, военно-морские силы США, все их флоты во всех океанах и морях вообще никак не рассматриваются.

Мало того, на переговорах американцы определяют нам не только количество войск и вооружений, которые мы имеем право иметь в своих Вооруженных Силах на своей территории в европейской части (до Урала). Они нам диктовали, в какой группировке должны пребывать наши войска в пределах до Урала, и даже определили, какую численность войск мы имеем право иметь на флангах, то есть на севере и юге европейской части.

То, что здесь и близко не было никакой объективности, думаю, это видно и слепому. С кем обычно поступают таким образом, как с нами? Верно, с поверженным противником. Именно ему диктует победитель – сколько и какие вооруженные силы он имеет право держать и в какой группировке.

Действовал молох предательства Горбачева – Яковлева – Шеварднадзе. Это они фактически разваливали все основное наше обычное вооружение и группировку Вооруженных Сил на Западе.

Давайте проанализируем – объективно ли для нас складывалась ситуация? Ведь мы согласились на вывод наших войск из Восточной Европы даже в обход Потсдамских соглашений, если это касалось Германии. Мы даже пошли на то, чтобы вывод состоялся в крайне сжатые сроки, нереальные для нормального проведения этой чрезвычайно сложной операции. К тому же на наших глазах разваливается Варшавский договор. Следовательно, Вооруженные Силы этих стран не могут и не должны рассматриваться как единое целое – союза между ними уже нет, как нет и никакого блока. А блок НАТО остается.

Хочу напомнить, что, увидев разрушительные поездки Горбачева по странам Варшавского договора, я написал доклад на имя министра обороны маршала Д.Т. Язова и начальника Генерального штаба генерала армии М.А. Моисеева о том, что Варшавский договор неминуемо развалится. И произойдет это через несколько месяцев. Учитывая это обстоятельство, я предлагал внести руководству страны предложение – выступить инициатором роспуска Варшавского договора (оговорив этот вопрос с его членами) и призвать Запад к роспуску блока НАТО. Конечно, писал я, Запад никогда на это не пойдет, но наша инициатива будет доведена до мирового сообщества, и народы планеты, несомненно, одобрят нашу действительно мирную инициативу.

Однако коллегия Министерства обороны под давлением определенных сил мое предложение оценила отрицательно. Я очень сожалел, что вопрос на обсуждение был поставлен в мое отсутствие – в это время я находился в Армении в связи с очередным ограблением нашего склада с оружием. Дальнейшие события подтвердили мои предположения.

В общем, Горбачев, Яковлев и Шеварднадзе довели нашу страну до такого унижения, какого она не испытывала со времен приснопамятной Русско-японской войны 1904–1905 годов.

Мы сократили обычные вооружения и наши Вооруженные Силы до уровня, который устраивал США и НАТО. Это было открытое разрушение нашей армии. Так сказать, «во имя общечеловеческих ценностей», но вопреки нашим национальным интересам и нашей безопасности. Это было преступление. А преступники не только остались на свободе – они даже частенько красуются на экране. Но это со временем можно будет поправить. Есть беда более опасная, и вот ее-то поправить будет трудно, если мировое сообщество не объединит своих усилий.

Дело в том, что диктат Советскому Союзу был не просто откровенной демонстрацией превосходства и над нашей страной, и над холуйствующими перед США президентом-предателем Горбачевым. Нет, это было нечто значительно большее.

Когда в 1990 году Буш проводил операцию против Ирака «Буря в пустыне», то это была демонстрация силы и полной независимости США от международных законов, от Организации Объединенных Наций. США показали мировому сообществу, что могут направить удар туда, куда они посчитают нужным. По призыву США «под ружье» встали все страны НАТО, к ним присоединилось еще десять государств. А на колеблющихся типа России Буш просто плевал.

Проигнорировав ООН, США и в последующем продолжают действовать в том же духе.

Еще в 1989 году, когда военные убедились, что внутренняя и внешняя политика Горбачева ведет нас к пропасти, мы начали настойчиво предлагать министру обороны поставить вопрос о проведении Горбачевым Главного военного совета (он, кстати, обязан был делать это). В Главный военный совет входила не только коллегия Министерства обороны, но и председатель правительства, председатель Военно-промышленной комиссии, он же первый заместитель председателя правительства, затем председатель КГБ, МВД, министры военных отраслей промышленности, все командующие войсками военных округов (групп войск) и члены военных советов.

18 октября 1989 года такое заседание состоялось. Председательствовал Горбачев. Доклада не было. После его вступительного слова («Вы хотели встретиться – я пришел!») начались выступления. Наиболее резко высказывались все главнокомандующие видами Вооруженных Сил – Ю.П. Максимов, В.И. Варенников, И.М. Третьяк, А.Н. Ефимов, В.Н. Чернавин, В.М. Архипов, а также командующий войсками Приволжского военного округа генерал-полковник А.М. Макашов, министр оборонной промышленности М.Б. Белоусов.

Все с огромной тревогой и озабоченностью говорили о катастрофическом положении в Вооруженных Силах в связи с выводом войск и в военно-промышленном комплексе – из-за отсутствия финансирования заказов. Правительственные же органы, которые непосредственно за это отвечают, на наши запросы не реагируют. В общем, «дебаты» шли полдня. Подводя итоги, Горбачев поблагодарил всех за честный и откровенный разговор, пообещал незамедлительно принять меры по устранению и сказал, что в таком составе мы будем встречаться как минимум два раза в год. Кстати, там же нами был поставлен вопрос о присвоении звания Маршала Советского Союза министру обороны – это тоже показатель отношения к Вооруженным Силам. Вскоре звание было присвоено, но ни одной встречи, ни одного решения Горбачева в пользу Вооруженных Сил или военно-промышленного комплекса так и не последовало…

Соединенные Штаты с окончанием «холодной войны» (как они считают, но я не разделяю этого мнения, что «холодная война» закончилась, а наоборот – приобрела другие формы и таит в себе большую опасность возникновения вооруженных столкновений) не только полностью стали диктовать Советскому Союзу свою волю, но и вообще устранили его с арены как великую державу, а затем с помощью предательского руководства и пятой колонны разрушили его. Таким образом, важнейшее препятствие на пути США к мировому господству было ликвидировано.

Однако еще не все пути к этой цели расчищены. Существует Совет Безопасности ООН, в котором страны-победительницы представлены с времен Ялтинского соглашения на равных. США считают, что это анахронизм, и стараются превратить Совет Безопасности из органа, который принимает важнейшие решения, в том числе по проблемам войны и мира, в рядовой, совещательный. Тем самым ликвидировать на своем пути к мировому господству вторую важнейшую преграду.

Судя по событиям января 1999 года, американцам удается скомпрометировать этот международный орган. Председатель спецкомиссии ООН австралиец Р. Батлер фактически является сотрудником ЦРУ. Батлер и его комиссия, по сути, выполняли в Ираке шпионские функции, чем нанесли удар по ООН. Одни говорят, что Совет Безопасности от действий Батлера находится в нокдауне, другие – в нокауте, а третьи даже считают, что Совету Безопасности пришел конец.

Соединенные Штаты рвутся к мировому господству. Вроде бы формально путь к нему расчищен. Ан нет! Как мне кажется, в Европе начинают понимать опасность гегемонизма США. Тут нужно вспомнить, что при создании НАТО в 1949 году французы проявили осторожность и вступили в альянс не действительным членом этого военного блока, а только политическим. Генерал де Голль не раз заявлял, что в Европе хозяевами должны быть европейцы, а не пришельцы из-за океана. Эта позиция разделялась всеми, кроме англичан. Дальше – больше. Начиная с 1950-х годов европейцы пытаются создать Европу без американцев. Далее они определяют единую денежную единицу экю (присоединились практически все страны Европы, даже Великобритания). В 1991 году Коль инициировал подписание в Маастрихте европейцами (без США) договора о создании Европейского экономического и валютного союза. Коль ничего против американцев вслух не говорит, но делает. И правильно делает. Вскоре во Франкфурте появляется Европейский валютный институт – наметка будущего Европейского центрального банка. Наконец, в 1998 году специально существующая Еврокомиссия приняла ряд стран Европы в систему евро. Единая валюта евро уже реально «примерена» на свою национальную валюту большинством стран Европы, которые готовы к обмену пока ценными бумагами, а с 2002 года в Европе будут ходить живые евро, которые станут на пути до этого всемогущего (но не подкрепленного золотом) доллара США.

Вслед за единой европейской валютой, конечно, будет пересмотрена и внешняя оборонная политика. Несомненно, что вслед за долларом будет потеснен и Североатлантический альянс, на который опираются США. На мой взгляд, третье тысячелетие для этой страны не будет столь радужным, каким его рисуют американцы. А вот европейцам «грозит» процветание – через самостоятельность. Но чтобы необходимые ресурсы были бы у Европы в достатке, последней, несомненно, надо ориентироваться на Россию.

Глава 2

Военный совет главного командования сухопутных войск

Состав Военного совета и его приверженность. – Не на обочине, а в центре событий. – Участие Военного совета в решении проблем. – Заявление съезду народных депутатов. – Участие в политической жизни страны. – Поездки, и не только к избирателям. – Съезд народных депутатов. – Пленумы ЦК КПСС. – Г. Зюганов, «Слово к народу», июль 1991 года. – Ельцин в Доме кино против Горбачева. – Создание армейской авиации и дорожно-строительных войск

На протяжении всего времени своей службы и особенно когда я уже изучил круг обязанностей и деятельности Главного командования Сухопутных войск непосредственно, мне этот орган представлялся весьма положительным. На первом плане в решении всех проблем, естественно, всегда выступал главнокомандующий. Вслед за ним – Главный штаб, Главное управление боевой подготовки и другие главные управления. Сами главнокомандующие Сухопутными войсками, в первую очередь Г. Жуков, Р. Малиновский, В. Чуйков, да сами начальники Главных управлений выглядели высоко. Взять хотя бы генерала армии Владимира Яковлевича Колпакчи, бывшего до того командующим Северным военным округом, а затем стал начальником Главного управления Сухопутных войск. Надо заметить, что на эту должность назначался, как на повышение, уже опытный командующий войсками военного округа. И не просто опытный, а достойный военачальник, способный учить и строго спрашивать с командующих военными округами. Вот всеми этими качествами высшего класса и обладал генерал Колпакчи, который был не просто профессионалом, незаурядным организатором и отличным военачальником, а вообще особенным человеком широкой, многогранной эрудиции. И когда он на учении погиб в вертолетной катастрофе, то скорбели все Вооруженные Силы, и не только.

Разумеется, в Главкомате, как правило, были сильные штабы и их начальники, а также Политическое управление во главе с членами Военного совета. Все рода войск и службы были представлены на уровне главных и центральных управлений, а их начальники – в звании генерал-полковника. Ракетными войсками и артиллерией, как правило, командовал маршал артиллерии.

Когда я принял у Евгения Филипповича Ивановского Главное командование Сухопутных войск, то Военный совет Главкомата, в который фактически входили все заместители главкома, начальники родов войск, служб и начальники главных управлений, был высоко подготовленным, исключительно организованным и деятельным. Вообще всю свою службу, начиная с войны, я попадал в сильные коллективы и меня окружали замечательные офицеры и солдаты, хорошо подготовленные, самоотверженные. Естественно, бывали и исключения, но весьма редко. Основная масса действовала так, что я верил в них как в себя. И сейчас вспоминаю их исключительно с теплотой и уважением.

У генерала армии Анатолия Владимировича Бетехтина богатый послужной список. Служить ему приходилось в суровых краях, да и родился он на Севере. Обладает отличной подготовкой и организаторскими способностями. Весьма авторитетный человек. Любые задачи выполняет легко, но с высокой ответственностью.

Генерал-полковник Михаил Данилович Попков – член Военного совета – начальник Политотдела. Хоть он и подчинялся Главпуру СА и ВМФ, но положительной чертой его было то, что он не копировал начальника Главпура А.А. Епишева, а был весьма самостоятельным в принятии решений и руководстве порученным участком.

В 1990 году на этот пост пришел генерал-полковник Николай Андреевич Моисеев. Он добросовестно выполнял свои обязанности, всячески помогал главкому и другим членам Военного совета, был связующим звеном в Военном совете, а Политуправление в его бытность стало более открытым и прозрачным. В нем не было духа цековщины, то есть какой-то загадочности, таинственности, недосказанности, отчужденности, хотя такие функционеры в наше время были, и старались они говорить вроде все «начистоту», по-партийному… однако между ними и истинными коммунистами, к сожалению, была преграда. Отталкивало от таких деятелей стремление подчеркнуть, что, мол, ты – командир, но и я – член Военного совета, я тебе не подчинен и буду делать так, как считаю нужным. Вот Н.А. Моисеев не был таким и ничего подобного не демонстрировал. Он делал то, что записывалось в решениях Военного совета. И это поднимало его авторитет. Что касается меня, то у нас с ним сложились самые добрые откровенные отношения.

Генерал-полковник Дмитрий Александрович Гринкевич был начальником штаба Группы Советских войск в Германии и несколько лет возглавлял Главный штаб Сухопутных войск. Он немало сделал для совершенствования работы Главного штаба, постоянно помогал штабам военных округов. Для главкома Главный штаб был, разумеется, основной опорой в разрешении всех наших проблем, отношения у нас были хорошие, открытые. Он, как и другие заместители главкома, заходил ко мне в любое время без стука. Д.А. Гринкевич был начальником штаба высшего класса и брал на себя многие крупные вопросы. Но, как и многие люди, побывавшие в своей роли десятилетия, совершенно не терпел ни малейшей критики. Я же на одной из коллегий Министерства обороны критически высказался и в свой адрес, и в адрес Главного штаба СВ относительно недостаточного проведения контроля за службой войск в военных округах. Это вызвало у Дмитрия Александровича обиду – он просто не мог даже представить, что у него могут быть какие-то недостатки. И мы, к сожалению, расстались не так, как хотел бы этого я.

Д.А. Гринкевича сменил генерал-полковник Михаил Петрович Колесников. Он включился в работу так, что никто и не почувствовал, что у нас появился новый начальник Главного штаба. Это был уже опытный руководитель. Перед тем командовал армией и длительное время был начальником штаба Южного стратегического направления. Главнокомандующие этого направления приходили и уходили, а начальник штаба оставался. Надо иметь в виду, что это стратегическое направление и по территории, и по количеству союзных республик фактически было самым большим. Сюда входили: Закавказский военный округ – три союзных (Азербайджан, Армения, Грузия) и несколько автономных республик; Туркестанский и Среднеазиатский военные округа – пять союзных (Казахстан, Киргизия, Туркмения, Таджикистан и Узбекистан), ряд автономных республик и округов. Естественно, в этих условиях главнокомандующий стратегического направления должен быть на высоте, а его штаб – обеспечить взятие этой высоты. Думаю, что Михаил Петрович с такой задачей справился успешно. Поэтому Главному штабу Сухопутных войск просто повезло, что именно Колесников был назначен на эту должность. Служба у нас с ним спорилась прекрасно.

Неудивительно, что в последующем его забрали в Генеральный штаб, где он был начальником вначале Главного управления, а затем – Генерального штаба. А после этого возглавлял важный федеральный орган, который подчиняется правительству Российской Федерации.

Заместителем главнокомандующего по боевой подготовке – начальником Главного управления боевой подготовки Сухопутных войск был генерал-полковник Алексей Артемьевич Демидов. Это самое беспокойное управление: никогда не «сидело» в Москве – только в войсках. Оно было призвано обеспечить высокий уровень боевой подготовки каждого военного округа и группы войск, сообразуясь с театром военных действий. Имея за плечами богатый опыт работы в войсках, в том числе успешно командуя одной из групп войск наших Вооруженных Сил, Алексей Артемьевич умело организовал работу Главного управления и обеспечивал решение возложенных на него задач. Напряжение было, естественно, большое, и в один из роковых дней А. Демидов получил инфаркт миокарда. После излечения, по предложению министра обороны, генерал уволился в отставку, хотя в целом мог бы еще потрудиться.

Эту должность занял генерал-полковник Эдуард Аркадьевич Воробьев, который до этого командовал Центральной группой войск. Его я знал прекрасно еще по Прикарпатскому военному округу и поэтому сразу дружески «предупредил», что не следует рассматривать должность заместителя главнокомандующего по боевой подготовке как конечный этап службы. Так оно и получилось – через некоторое время Э.А. Воробьев стал первым заместителем главнокомандующего.

Генерал-полковник Евгений Иванович Крылов был заместителем главнокомандующего по военно-учебным заведениям. Как уже сказано ранее, их в Сухопутных войсках было очень много, поэтому начальники родов войск и служб постоянно следили за своими специальными высшими военными училищами и военными академиями, а генерал Крылов сосредоточивал свои усилия на общевойсковых и танковых высших военных, а также на суворовских училищах, курсах «Выстрел» и Военных академиях им. М.В. Фрунзе и Бронетанковых войск. Каюсь, из-за постоянной нехватки времени я не так уж много внимания уделял Е. Крылову и его управлению, но он успешно решал возложенные на него задачи. Учитывая его высокую эрудицию и умение особо достойно держаться на официальных мероприятиях, я иногда привлекал Евгения Ивановича себе в помощь, если приезжал кто-то из иностранцев с официальным визитом на высоком уровне.

Все названные военачальники были моими ближайшими сподвижниками в Главкомате Сухопутных войск.

Дальше шли рода войск и службы.

Маршал артиллерии Владимир Михайлович Михалкин – начальник ракетных войск и артиллерии Сухопутных войск. Учитывая, что в Сухопутных войсках артиллерия придавалась уже мотострелковому батальону, естественно, и мотострелковому полку, а ракетные войска – мотострелковой и танковой дивизии, то читатель может себе представить эту огромную систему артиллерийских (в том числе реактивных и минометных) и ракетных частей и соединений. Если говорить о высшем уровне, то в каждой армии была своя ракетная бригада и плюс несколько ракетных бригад, а также одна-две артиллерийские дивизии окружного (группового) подчинения. И четко надо организовать у них учебу, боевую подготовку, чтобы на общевойсковых учениях, особенно с боевой стрельбой артиллерии, можно было бы получать результаты, нужные для реального боя. Мало того, надо было вести научную работу (в том числе через артиллерийскую академию) и иметь тесную связь с промышленностью и военными учеными, чтобы наша артиллерия и ракетные войска своевременно получали все необходимое.

И все это Владимир Михайлович со своим штабом обеспечивал безукоризненно. Он даже находил время, чтобы приехать в Афганистан, где бывал у нас на боевых действиях. Толковый военачальник. Не знаю его как политика, хотя мы с ним знакомы 25 лет. Дело в том, что и Михалкин, и в еще большей степени Ахромеев имели прямое отношение к уникальному ракетному комплексу оперативно-тактического значения «Ока». В нарушение всех положений договора о сокращении ракет меньшей и средней дальности комплекс был незаконно включен в число уничтожаемых. Но оба этих военачальника позже заявляли, что они были против. Однако ущерб стране нанесен огромный. Выходит, протестовать можно категорически и во всеуслышание, но можно протестовать и так, чтобы никто не обиделся, особенно высокий начальник.

Генерал-полковник Юрий Тимофеевич Чесноков – начальник войск ПВО Сухопутных войск. Структура этих войск такая же, как и у артиллеристов и ракетчиков, но зенитно-ракетные комплексы спускаются еще ниже, то есть в мотострелковые роты, если говорить о носимых зенитно-ракетных комплексах разового действия типа «Стрела» или «Игла». То есть всё и все в Сухопутных войсках готовы вести самую активную борьбу с любыми самолетами и вертолетами противника. От «Стрелы» и «Тунгуски» и до С-300. Все это плюс стрелковое оружие и автоматические пушки на БМП готовы были отразить любую атаку с воздуха. Нам всем просто повезло, что ученые и военная промышленность оснастили нас уникальными средствами ПВО, а военные училища смогли организовать высококлассное освоение этого супервооружения, которого до сих пор нет у американцев. Генерал-полковник Ю.Т. Чесноков был прекрасным военачальником.

Генерал-полковник Виталий Егорович Павлов – заместитель главнокомандующего по армейской авиации, Герой Советского Союза – это звание он получил за Афганистан. Толковый, честный и очень работоспособный начальник. Под стать ему был штаб армейской авиации. Скажу честно, рождался этот новый род Сухопутных войск на моих глазах. Тяжелое это дело, тем более если приходится решать такую задачу параллельно с выводом наших войск из Восточной Европы и Монголии, заниматься сокращением обычных вооружений и войск, а также участвовать в проведении мероприятий по наведению порядка в горячих точках (Закавказье, Средняя Азия, Прибалтика). Это просто судьба, что командовать армейской авиацией доверили генералу Павлову. Он сам лично и его самоотверженный коллектив сделали все, чтобы через год забилось сердце этой авиации. Вначале было несколько десятков вертолетных полков. Затем мыслилось иметь полки штурмовиков. В начале августа 1991 года, взяв за основу аэродром Броды, мы провели на базе Прикарпатского военного округа установочные сборы для командования всех полков армейской авиации. Было продемонстрировано, как организуется жизнь, быт и боевая деятельность вертолетного полка, поддержание высокой боевой готовности и участие его в общевойсковом учении с боевой стрельбой. Это было, так сказать, крещение. И все прошло отлично.

Жаль, что рухнула страна, а с нею и Вооруженные Силы, и Сухопутные войска превратились в мираж. Но важно, что надежда и вера живы, а также есть люди типа В. Павлова, которые смогут поднять все из руин.

Генерал-полковник Павел Иванович Баженов – заместитель главнокомандующего по вооружению. Учитывая, что еще существуют самостоятельно главные бронетанковое, автомобильное и ракетно-артиллерийское управления с прямым подчинением и главкому, и министру обороны, то роль заместителя главкома по вооружению заключалась в координации действий этих управлений, слежении за прохождением заказов в промышленность и за выполнением в руководстве научно-техническим комитетом (который, кстати, действовал весьма плодотворно), наконец, в контроле выполнения войсками директив министра, Генштаба и Главнокомандующего Сухопутными войсками по соответствующим разделам. Будучи по природе умным человеком, Павел Иванович во имя дела умел найти контакт с любым начальником, любым работником, даже с теми, кого мы относили к числу непримиримых и несговорчивых. Это возвышало его в наших глазах.

Но годы идут, настало время, и на смену пришел теперь уже генерал-полковник Сергей Александрович Маев – «афганец». Прошел в Афганистане, как и многие, огни, воды и медные трубы. Если говорить о медных трубах, то мы в 1988 году в Кабуле отмечали присвоение ему первого генеральского звания. Все задачи Сергею Александровичу были ясны, человек он контактный, поэтому с коллективом сразу сложились нормальные отношения. А на плечи ему свалилась тяжелая ноша. Но он вытянул свой воз. А когда в Вооруженных Силах пошли реорганизации, он возглавил объединенное Главное автобронетанковое управление.

Генерал-полковник Александр Александрович Галкин. Сегодня он депутат Государственной думы Федерального собрания РФ (как и Э.А. Воробьев), а в то время успешно руководил бронетанковой службой. Танков у него было больше всех в мире, к тому же он имел уникальный музей бронетанковой техники, какого ни у кого в мире тоже нет. У Галкина были отличные контакты со всеми конструкторскими бюро, со всеми танковыми и другими заводами. Поэтому все вопросы решались оперативно, без тяжелых проблем, хотя вопросов, конечно, возникало много, да и служба была непростая.

Генерал-полковник Василий Федорович Попов – начальник автомобильной службы Вооруженных Сил. Фактически он обеспечивал все виды Вооруженных Сил, все рода войск и службы, весь тыл и строителей. Эта служба подчинялась министру обороны, но, учитывая, что она в коллегию не входила, мы ввели генерала Попова в состав Военного совета Сухопутных войск. Василий Федорович личность уникальная. Мне довелось с ним успешно решать задачи в Прикарпатском военном округе, а когда он возглавил автомобильную службу Вооруженных Сил, то, естественно, это было большим приобретением. Войска и силы флота обеспечивались своевременно и в полном объеме всеми видами автомобилей, что создавало условия для поддержания высокой боеготовности. Многие автозаводы выпускали и бронетранспортеры – Василий Федорович здесь тоже не отставал. Учитывая, что уборка урожая каждый год становилась целой эпопеей в жизни страны, В.Ф. Попов капитально занимался обеспечением перевозок хлеба, другой сельскохозяйственной продукции автотранспортом Вооруженных Сил. С ним всегда можно было решить любую проблему.

Генерал-полковник Михаил Егорович Пенкин – начальник Главного ракетно-артиллерийского управления. «Щупальца» этого громадного управления пронизали весь наш военно-промышленный комплекс. Практически заказы всех вооружений в области стрелкового оружия, артиллерии (в том числе реактивной), ракетных войск, войск ПВО, разведки, разведывательно-ударных комплексов – все шло через это управление. Поэтому и объем, и многогранность работ, несомненно, накладывали отпечаток на работу всех, в том числе и начальника. Надо отдать должное, Михаил Егорович ворочал этой махиной умело, и наши войска своевременно и в достаточном количестве имели необходимое вооружение и должные к ним запасы. А ремонтные заводы всегда перевыполняли планы. Склады и арсеналы по всей стране построены были таким образом, что на любое стратегическое направление можно было в короткие сроки подать все необходимое. Нужные выводы были сделаны из Афганской войны. Однако большие проблемы возникли у М.Е. Пенкина, когда подняли голову различные экстремистские силы. Надо было обеспечить сохранность всего того, что мы имели и на что покушались экстремистские группировки. Вообще-то это были уже не только его проблемы, а всей нашей армии.

Генерал-полковник Владимир Павлович Кузнецов – начальник инженерных войск – был достойной сменой маршалу инженерных войск С.X. Оганову. Он не только прекрасно продолжал традиции этих войск, но и шагнул далеко вперед в обеспечении операций и боевых действий войск. Естественно, многое было взято из опыта войны в Афганистане. С учетом достижений, а также в целях изучения взглядов на перспективу Владимир Павлович летом 1990 года на базе Киевского военного округа подготовил и умело провел специальные сборы, на которых присутствовал весь руководящий состав инженерных войск Вооруженных Сил. Оценки и выводы этих сборов легли в основу дальнейшего развития инженерных войск и наших заказов в промышленность.

Генерал-полковник Станислав Вениаминович Петров – начальник службы химической защиты. На первый взгляд вроде особого беспокойства она не должна составлять, но на самом деле это не так. И развитие всех ее направлений, начиная от специальной радиационной, химической и бактериологической разведок, и разработка средств защиты, методов применения этих средств и способов действий войск – все требует большого внимания и усилий. Особое место занимали и занимают химические боеприпасы, созданные накануне и в ходе Второй мировой войны, которые подлежат уничтожению. Это проблема из проблем. Она существовала и в конце 1980-х годов, не снята с повестки дня и сейчас, что, естественно, составляет большой раздел деятельности Станислава Вениаминовича. Меня одно только несколько удивляет: не слишком ли сам он ударился в строительство церквушек, часовенок? Черномырдин тоже построил у себя на родине, в оренбургском селе, храм (спрашивается: откуда лично у него такие огромные деньги?), но страна от этого не стала жить лучше – ее как обворовывали с помощью Черномырдина, так и обворовывают. Но это замечание так, между прочим. В целом же генерал С.В. Петров достойный начальник.

Генерал-полковник Степан Харенович Аракелян – начальник вновь созданного Центрального дорожно-строительного управления. И сам генерал, и его управление, да и подавляющее число офицеров и солдат – выходцы в основном из инженерных и строительных войск. К земле они приросли еще раньше. Это для них родная область. Но само рождение этих войск, конечно, было колоссальной проблемой.

Решение по их созданию было принято на уровне правительства СССР. Цель – максимально развить дорожную сеть в районах европейской части Советского Союза, которые крайне в этом нуждаются. Под эту программу подпадали в основном районы Нечерноземья и те, что ближе к северу. Было образовано три дорожных корпуса. В каждый из них входило несколько дорожно-строительных бригад, которые, располагаясь побатальонно, «накрывали» большие районы и строили дороги параллельно во многих точках. Между прочим, у нас в этой области все делалось параллельно: создавались строительные части и подразделения, разрабатывались для них (еще не созданных) планы строительства дорог, подбирались кадры, строились времянки – дома для офицеров и бараки для солдат, создавались элементарные условия для быта, забрасывались продукты, горючее и одежда, подавалась необходимая техника, разыскивались необходимые материалы. Правда, все это финансировалось через пень-колоду.

И куда только не сунешься с этими проблемами – везде стараются переложить их на другую инстанцию. Лишь некоторые областные и районные органы на местах с пониманием подходили к этим вопросам и кое в чем помогали. И только напор Военного совета нашего Главкомата и в первую очередь непоколебимая настойчивость генерала Аракеляна и его управления помогли нам все-таки встать на ноги и уже в 1990 году докладывать о первых построенных десятках, а затем сотнях километров дорог. Дорожная служба стала жить, прокладывать дороги, хотя условия работы были очень тяжелые. Бывая в тех краях, где по топям, болотам, лесам и скалам пробивались наши дорожники, наблюдая их самоотверженный труд в тяжелейших природно-климатических условиях, при отсутствии элементарных бытовых условий, а также понимая, что вот так, сразу, прямо я ничего им дать не могу, я тяжело переживал это и старался создать им обстановку потеплее.

Дорожная служба немало сделала для улучшения жизни многих районов страны. Жаль, что правительство и в прошлом, и в настоящем недооценивает эту силу. Генерал-полковник Иван Дмитриевич Марчук, который продолжил начатое дело, безусловно, должен иметь всестороннюю поддержку свыше. Ведь без дорог не будет жизни.

Вот, уважаемый читатель, я представил всех членов Военного совета Главкомата Сухопутных войск с весьма кратким описанием. В целом совет разбирал все важнейшие жизненные проблемы. Он не плелся в хвосте и на обочине событий. Наоборот, всегда находился в центре. Вот почему, наблюдая безучастное отношение руководства страны к судьбе Вооруженных Сил, мы приняли решение обратиться к съезду народных депутатов, в котором была изложена вся трагичность состояния войск с учетом их вывода из Восточной Европы и Монголии на неподготовленные места (фактически в поле).

Благодаря активному участию в политической жизни страны мне приходилось встречаться не только с военнослужащими, но и с избирателями. Конечно, вскрывал недостатки, ничего не утаивал, но когда заходила речь о мерах и о тех, кто обязан был устранять весь негатив, приходилось маневрировать – большую долю вины брал, конечно, на себя и умеренную часть относил к начальникам, которые якобы обещали что-то сделать, исправить положение и т. д. Тогда ведь никто еще не мог даже представить, что Горбачев ведет страну к катастрофе осознанно, что он предатель.

Мое выступление на Главном военном совете, на съезде народных депутатов, позиция в Военном совете и заявление Военного совета Главного командования Сухопутных войск на съезде народных депутатов, очевидно, подчеркнули мою левую позицию. Поэтому однажды мне позвонил один из секретарей ЦК Компартии РСФСР Геннадий Андреевич Зюганов, и мы договорились о встрече. Он подъехал к нам в штаб, и мы вдвоем вначале обсудили обстановку – наши взгляды совпали. Затем Геннадий Андреевич сказал, что группа товарищей намерена сделать обращение к народу с описанием сложившейся ситуации и призывом не дать черным силам развалить страну. Раньше мы с Геннадием Андреевичем не встречались, но я уже питал к нему уважение в связи со статьей «Архитектор у развалин», помещенной в газете «Советская Россия». Статья была зубодробительной и посвящалась Яковлеву, под началом которого когда-то работал Зюганов и знал его, конечно, как облупленного, но, по сути, открыто наносился удар Горбачеву. Был четко и ясно показан горе-архитектор, который, претворив свое детище в жизнь, оказался сам и все ему поверившие не в раю и новом светлом доме, а у развалин.

Между тем положение в стране все более ухудшалось. Так родилась идея выступить с обращением к народу, призвать его спасти страну. Эта идея была воплощена в обращении «Слово к народу». Автором первого варианта текста «Слова» был Валентин Распутин. В работе над ним приняли участие Александр Проханов, Юрий Бондарев, Геннадий Зюганов и все остальные подписанты. Скажу откровенно, что работа над «Словом» была весьма кропотливой. Мы, военные, сделали все, чтобы оборонная проблематика тоже была доведена до народа. На июльском Пленуме ЦК КПСС состоялось обсуждение «Слова», и кое-кто из «стаи борзых» Яковлева попытался оклеветать и это обращение, и некоторых его авторов. Но им капитально врезали честные члены ЦК.

И сегодня нельзя без волнения читать «Слово к народу». Не только потому, что оно было пророческим, но и потому, что, получив всенародную поддержку, это «Слово» на удивление не выявило в народе организаторов практических действий. Так же как в последующем и «Обращение к народу» Государственного комитета по чрезвычайному положению тоже не нашло практического претворения…

Но историческое «Слово к народу» заслуживает, чтобы читатель внимательно прочитал его еще раз:

СЛОВО К НАРОДУ

Дорогие россияне! Граждане СССР! Соотечественники!

Случилось огромное небывалое горе. Родина, страна наша, государство великое, данная нам в сбережение историей, природой, славными предками, гибнет, ломается, погружается во тьму и небытие. И эта гибель происходит при нашем молчании, попустительстве и согласии. Неужели окаменели наши сердца и души и нет ни в ком из нас мощи, отваги, любви к Отечеству, что двигала нашими дедами и отцами, положившими жизнь за Родину на полях брани и в мрачных застенках, в великих трудах и борениях, сложившими из молитв, тягот и откровений державу, для коих Родина, государство были высшими святынями жизни?

Что с нами сделалось, братья? Почему лукавые и велеречивые правители, умные и хитрые отступники, жадные и богатые стяжатели, издеваясь над нами, глумясь над нашими верованиями, пользуясь нашей наивностью, захватили власть, растаскивают богатства, отнимают у народа дома, заводы и земли, режут на части страну, ссорят нас и морочат, отлучают от прошлого, отстраняют от будущего – обрекают на жалкое прозябание в рабстве и подчинении у всесильных соседей? Как случилось, что мы на своих оглушающих митингах, в своем раздражении и нетерпении истосковались по переменам, желая для страны процветания, допустили к власти не любящих эту страну, раболепствующих перед заморскими покровителями, там, за морем, ищущих совета и благословения?

Братья, поздно мы просыпаемся, поздно замечаем беду, когда дом наш уже горит с четырех углов, когда тушить его приходится не водой, а своими слезами и кровью. Неужели допустим вторично за этот век гражданский раздор и войну, снова кинем себя в жестокие, не нами запущенные жернова, где перетрутся кости народа, переломится становой хребет России?

Обращаемся к вам со словами предельной ответственности, обращаемся к представителям всех профессий и сословий, всех идеологий и верований, всех партий и движений, для коих различия наши – ничто перед нашей общей бедой и болью, перед общей любовью к Родине, которую видим единой, неделимой, сплотившей братские народы в могучее государство, без которого нет нам бытия под солнцем.

Очнемся, опомнимся, встанем и стар и млад за страну. Скажем «Нет!» губителям и захватчикам. Положим предел нашему отступлению на последнем рубеже сопротивления.

Мы начинаем всенародное движение, призывая в наши ряды тех, кто распознал страшную напасть, случившуюся со страной.

Мы зовем к себе рабочий люд, которому нынешние фарисеи обещали изобилие и заработки, а теперь изгоняют с заводов и шахт, обрекают на голод, бесправие, на унылое стояние в очередях за пособием, ломтем хлеба, за милостыней богачей и хозяев.

Мы зовем к себе трудолюбивых крестьян, измотанных невежественной властью, чьи нынешние судьбы решают вчерашние разрушители деревень и творцы утопических программ, навязывая хлеборобу кабальный обмен, обрекая на запустение пашню, на истребление уцелевших, кормящих страну хозяйств.

Мы взываем к инженерам, чьим талантом, умом и руками были созданы уникальная техническая цивилизация, мощная индустрия, обеспечившая благополучие и защиту народа, позволившая Родине взлететь в космос. Техника, которая, устав работать, нуждалась в модернизации и обновлении, за шесть лет безделья и разглагольствований остановилась и рухнула, и теперь мы – страна остановленных предприятий, умолкнувшей энергетики, исчезнувших товаров, растерянных, обнищавших инженеров, отлученных от творчества.

Мы взываем к ученым, достойно продвигавшим развитие отечественной науки, изумлявшим мир плодами своих трудов, накопившим в лабораториях и институтах открытия для следующего рывка в двадцать первый век, где мы надеялись на достойное место в человеческой цивилизации. Вместо этого демагоги и злоумышленники разоряют драгоценные накопления, рассыпают коллективы исследователей ядерных технологий, новейшей химии, обрекая лучшие умы на прозябание, на бегство из родных пределов в преуспевающие страны, где их талант станет питать не свое, а чужое развитие.

Мы устремляем свой голос к армии, снискавшей уважение человечества за самоотверженный подвиг спасения Европы от гитлеровской чумы, к армии, унаследовавшей лучшие качества русского, советского воинства и противостоящей агрессивным силам. Нелегкие времена переживают наши защитники. Не вина армии, что она вынуждена поспешно покидать зарубежные гарнизоны, быть объектом беспардонных политических спекуляций, подвергаться постоянным атакам лжи и очернительства безответственных политиков. Но никому не удастся превратить Вооруженные Силы в аморфную массу, разложить изнутри, предать осквернению. Мы убеждены, что воины армии и флота, верные своему долгу, не допустят братоубийственной войны, разрушения Отечества, выступят надежным гарантом безопасности и оплотом всех здоровых сил общества.

Мы устремляем свой голос к художникам и писателям, по крохам создававшим культуру на развалинах разгромленной классики, добывавшим для народа образы красоты и добра, ожидавшим в будущем расцвета искусств, а обретших нищету, низведение творчества до жалкого фарса на потеху коммерсантов и богачей, когда народ, отлученный от духа, лишенный идеала, управляемый безнравственными лукавцами, выводится из истории, превращается в дешевую рабочую силу для иностранных фабрикантов.

Мы обращаемся к Православной церкви, прошедшей Голгофу, медленно после всех избиений встающей из гроба. Она, чей духовный свет сиял в русской истории даже во времена мрака, сегодня еще не окрепшая, терзается распрями, ущемляется в епархиях и приходах, не находит достойной опоры в сильной державной власти. Пусть она услышит взывающий к спасению глас народа.

Мы обращаемся к мусульманам, буддистам, протестантам, верующим всех направлений, для которых вера есть синоним красоты, добра и истины; на них сегодня наступают жестокость, уродство и ложь, губящие душу живую.

Мы обращаемся к партиям, большим и малым, к либералам и монархистам, к централистам и земцам, к певцам национальной идеи. Мы обращаемся к партии – коммунистической, которая несет всю ответственность не только за победы и провалы предшествующих семидесяти лет, но и за шесть последних трагических, в которых компартия сначала вела страну, а потом отказалась от власти, отдав эту власть легкомысленным и неумелым парламентариям, рассорившим нас друг с другом, наплодившим тысячи мертворожденных законов, из коих живы лишь те, что отдают народ в кабалу, делят на части измученное тело страны. Коммунисты, чью партию разрушают их собственные вожди, побросав партбилеты, один за другим мчатся в лагерь противника – предают, изменяют, требуют для недавних товарищей виселицы, – пусть коммунисты услышат наш зов!

Молодежь, наша надежда и цвет, которую растлевают, отдав в услужение ложным кумирам, обрекают на безделье, бездарность, наркотики и преступность.

Старики, наша мудрость и гордость, безотказные труженики и неустанные кормильцы, получившие в удел нищенство и надругание над прожитым, осквернение печатным и телевизионным варевом тех, кто добивается умерщвления памяти, противопоставления поколений.

Молодые ветераны, воины-интернационалисты, проявившие самоотверженность и гуманизм, высокие нравственные качества, но поставленные в положение без вины виноватых.

Женщины, отказывающие себе в высшем природном праве – продлевать в потомстве род из-за страха плодить нищету, пополнять солдатами армию гражданской войны, пугающиеся своей любви и своего материнства…

Все, кто ни есть в городах и селениях, в степях и лесах, у кромки великих, омывающих страну океанов, – очнемся, встанем для единения и отпора губителям Родины!

Начнем с этой минуты путь ко спасению государства. Создадим народно-патриотическое движение, где каждый, обладая своей волей и влиянием, соединится во имя высшей цели – спасения отчизны.

Сплотимся же, чтобы остановить цепную реакцию гибельного распада государства, экономики, личности; чтобы содействовать укреплению Советской власти, превращению ее в подлинно народную, а не в кормушку для алчущих нуворишей, готовых распродать все и вся ради своих ненасытных аппетитов; чтобы не дать разбушеваться занимающемуся пожару межнациональной розни и гражданской войны.

Не пожалеем сил для осуществления таких реформ, которые способны преодолеть невыносимое отчуждение человека от власти труда, собственности, культуры, создать ему достойные условия жизни и самовыражения. Окажем энергичную поддержку прогрессивным новациям, нацеленным на то, чтобы продвигать наше общество вперед, достигнуть современных высот научно-технического прогресса, раскрепостить умы и энергию людей, чтобы каждый мог жить по труду, совести и справедливости. И мы будем выступать против таких проектов, которые тащат страну назад, во мрак Средневековья, туда, где культ денег, силы, жестокости, похоти.

Наше движение – для тех, кому чужд разрушительный зуд, кто горит желанием созидать, обустраивать наш общий дом, чтобы жили в нем дружно, уютно и счастливо каждый народ, большой и малый, каждый человек, и стар и млад.

Не время тешить себя иллюзиями, беспечно надеясь на прозорливость новоявленных мессий, с легкостью необыкновенной сулящих нам то одну, то другую панацею от всех бед. Пора отряхнуть оцепенение, сообща и всенародно искать выход из нынешнего тупика. Среди россиян есть государственные мужи, готовые повести страну в неунизительное суверенное будущее. Есть знатоки экономики, способные восстановить производство. Есть мыслители, творцы духа, прозревающие общенародный идеал.

Советский Союз – наш дом и оплот, построенный великими усилиями всех народов и наций, спасший нас от позора и рабства в годины черных нашествий! Россия – единственная, ненаглядная! – она взывает о помощи.

Юрий Бондарев, Юрий Блохин, Валентин Варенников,

Эдуард Володин, Борис Громов, Геннадий Зюганов,

Вячеслав Клыков, Александр Проханов, Валентин Распутин,

Василий Стародубцев, Александр Тизяков.

Мне хотелось бы обратить особое внимание читателя на поразительное сходство сути «Слова к народу» с содержанием выступления Ельцина в Доме кино. Тогда же, в июле месяце, он со своими соратниками организовал встречу единомышленников в Доме кино для обсуждения политического момента. Лично его выступление фактически все было посвящено одному Горбачеву. Если до этого у Ельцина были какие-то факторы, которые (хотя «война» между ними шла с 1987 года) сдерживали его от открытых выпадов против Горбачева, то после того, как Ельцина избрали президентом России, – все преграды рухнули, он перестал «стесняться» и стал позволять себе в отношении Горбачева абсолютно все. Ельцин прямо говорил, что Горбачев разорил страну, предал свой народ, сделал его нищим, разорил экономику, по всей стране разжег межнациональные конфликты, кругом беженцы, кровь и смерть. Люди страдают. Стоя на трибуне и засучив рукава, Ельцин говорил: хватит Горбачева терпеть, пришло время, когда надо его наконец гнать.

Конечно, Ельциным двигала патологическая неприязнь к Горбачеву и жажда личной, бесконтрольной власти, хотя его критика Горбачева объективно отражала существо дела. Горбачев был предатель.

Но парадокс заключался в том, что Ельцин принял от него эстафету предательства и довершил в Беловежье то, что начал «лучший немец». А потому в истории они всегда будут стоять рядом, как главные разрушители нашей единой страны и предатели своего народа.

Глава 3

Коллегия министерства обороны СССР

О министре обороны и ближайших его соратниках. – О заместителях министра обороны, в том числе главкомах видов ВС. – Молодая струя в коллегии Министерства обороны. – Стычки министра обороны с командующими. – Горбачев приближает к себе начальника Генштаба. – Научно-практическая конференция обнажила ошибочность взглядов Генштаба. – Мое заявление о предстоящем крахе Варшавского договора и реакция коллегии Министерства обороны

В мою бытность Главнокомандующим Сухопутными войсками министром обороны СССР был генерал армии, а затем Маршал Советского Союза Дмитрий Тимофеевич Язов. Это опытный и высоко подготовленный офицер. Участник Великой Отечественной войны. Имеет ранение, награды за войну. Так сложились обстоятельства, что на определенном этапе мы служили с ним в Ленинградском военном округе: он был начальником отдела в Управлении боевой подготовки – после того, как откомандовал отдельной мотострелковой бригадой на Кубе, а я – командиром 54-й мотострелковой дивизии, которая дислоцировалась в заполярном городе Кандалакше, что на юге Кольского полуострова. С этих должностей нас направили учиться в Военную академию Генерального штаба, где мы познакомились очень близко – были в одной группе. Характерной чертой слушателей нашей группы (может, за исключением двух человек) была исключительно самостоятельность в мышлении и способность обосновывать и отстаивать свое решение. К этой категории относится и Дмитрий Тимофеевич Язов. По окончании академии он успешно командовал дивизией в Забайкальском военном округе, причем отлично ее обустроил, создал прекрасные условия жизни для офицеров и их семей. Как мы подшучивали позже, не изменил только климат. А климат в Забайкалье фактически самый суровый. Неспроста царь сослал декабристов на каторгу именно туда.

Затем он командовал корпусом и армией, но в уже более благоприятных условиях. По семейным обстоятельствам работал некоторое время в центральном аппарате (начальником Первого управления в Главном управлении кадров). Затем его послужной список выглядит так: первый заместитель командующего Дальневосточным военным округом, командующий Центральной группой войск, командующий войсками Средне-Азиатского военного округа и, наконец, командующий войсками Дальневосточного военного округа.

Думаю, не только военный, но и гражданский человек проникнется уважением к одному только перечню районов, где служил Д.Т. Язов. А если к этому добавить, что свой долг он везде исполнял с достоинством, то, конечно, такой человек заслуживает большого уважения.

Приблизительно через год своего пребывания в должности Генерального секретаря ЦК КПСС Горбачев посетил Дальний Восток – с 25 по 31 июля 1986 года. Кроме решения других вопросов, 29 июля он посетил войска Дальневосточного военного округа, которыми остался доволен. Естественно, близко познакомился и с командующим войсками генералом армии Д.Т. Язовым, и они друг другу приглянулись. Дело в том, что у нас в стране тогда многое связывали с новым главой государства. Военные – тоже, в том числе и Язов. Неудивительно, что Горбачеву были оказаны почести не просто как генсеку, но и как восходящей звезде. Поскольку Дмитрий Тимофеевич – человек уважительный и обходительный, то это, несомненно, произвело должное впечатление и на самого Горбачева, и на ближайшее его окружение.

Вскоре Д.Т. Язов назначается заместителем министра обороны – начальником Главного управления кадров. Никто этому не удивился – Дмитрий Тимофеевич, на мой взгляд, лучше всех подходил на эту должность, так как прослужил везде – от крайнего запада до крайнего востока, хорошо знал условия и обстановку во всех районах. Кроме того, уже имел опыт работы в кадрах. Но в должности начальника Главного управления кадров он пребывал недолго – события с Рустом на Красной площади явились формальной причиной отстранения от должности министра обороны СССР маршала С.Л. Соколова и руководителей ПВО страны. Вместо Соколова назначается Язов. Вот это в наших кругах, конечно, уже связывали с визитом Горбачева на Дальний Восток. Ведь были военачальники, которые по опыту, заслугам и способностям имели все шансы стать кандидатами на этот пост. Тем более что они уже поднаторели в работе в центральном аппарате, в составе коллегии Министерства обороны или в должности главнокомандующих стратегического направления. Например, генерал армии Н.М. Третьяк, генерал армии Е.Ф. Ивановский – Главнокомандующий Сухопутными войсками, маршал В.Г. Куликов, наконец, главный претендент на этот пост – маршал С.Ф. Ахромеев. В бытность Д.Ф. Устинова этот вопрос обсуждался открыто, и Устинов не скрывал своих намерений в отношении Ахромеева как преемника.

Однако был назначен Д.Т. Язов. В этих условиях каждый считал своим долгом всячески помогать новому министру обороны, дабы тем самым внести вклад в развитие Вооруженных Сил. Так все и действовали. Отношения между Горбачевым и Язовым были достаточно хорошими, и мы считали, что это надо использовать в интересах обороны страны. Однако наши расчеты не оправдались. Горбачев решил эти отношения использовать для ущемления интересов военных и обороны в целом.

Дело прошлое, но мы немало пережили, сочувствуя Дмитрию Тимофеевичу в том, что Горбачев долго «выдерживал» его и не присваивал звания маршала. Уж кто-кто, а министр обороны, конечно, должен иметь это звание. Ведь в этом проявлялось и отношение к Вооруженным Силам.

Однако Дмитрию Тимофеевичу мы даже не делали намеков относительно того, что по некоторым вопросам надо бы оказать давление на Горбачева. До получения им высшего воинского звания не хотели ставить его в сложное положение. Однако и став маршалом, Дмитрий Тимофеевич, на наш взгляд, продолжал действовать по отработанной схеме и инерции. Мы понимали, что сразу не перестроишься, нужно время. Мы ждали. А события показывали, что Горбачев в отношении к Вооруженным Силам и военно-промышленному комплексу совершенно не намерен был что-то изменять к лучшему, между тем уже начались столкновения между министром обороны и командующими войсками военных округов.

Так, на одном из совещаний зашла речь об оценке ситуации в стране в целом и в Вооруженных Силах в частности. Как я понял, Д.Т. Язов в конце одного из совещаний хотел неофициально, «по душам» поговорить с командующими, членами Военного совета, начальниками штабов военных округов и флотов. И вот тут командующий войсками Приволжско-Уральского военного округа А.М. Макашов задал Д.Т. Язову вопрос:

– Товарищ министр обороны, почему Верховный главнокомандующий не встречается с нами?

– Потому что он занят, – коротко ответил тот.

– Выходит, для других вопросов у него время есть, а для Вооруженных Сил – нет? – не унимался Макашов.

– Да, пока он встретиться не может, – так же сухо и коротко ответствовал Язов.

– Но ведь он нам еще 18 октября прошлого года обещал встречаться два раза в год! – настаивал А.М. Макашов. – Пошел уже второй год, но ни одной встречи не было.

– Еще раз повторяю – у него нет времени.

– Зачем же он тогда обещал? Надо потребовать от него.

– Макашов, если ты и дальше будешь продолжать в этом духе, то я тебя выгоню с совещания, как лейтенанта! – взорвался Язов. – У кого еще есть вопросы?

Какие могут быть вопросы в этой ситуации? Конечно, разговора не получилось. Концовка была скомкана. Ненужная вспышка Язова и его грубое обращение к Макашову оставили у каждого тяжелый осадок, поскольку всем стало ясно, на чьей стороне министр обороны. Это никуда не годилось! Меня подмывало ввязаться в эту историю. Но Язов неожиданно объявил, что совещание окончено, все свободны. Расходились молча. Кое-кто сердито ворчал.

Было ясно, что положение надо поправлять. Этим мы и занимались. Но все дело в том, что в личных беседах Дмитрий Тимофеевич делал выводы и обещал, что он передаст Верховному наши вопросы и озабоченность состоянием дел в армии и на флоте, а потом заверил, что якобы Горбачев все воспринимает правильно и намерен принять меры. Фактически же никаких мер, никаких действий не было, обстановка ухудшалась. Особенно нас беспокоило отсутствие в новых пунктах дислокации материальной базы для выводимых войск и сверхвысокие темпы вывода. Тревожили сепаратизм и межнациональные конфликты в республиках и воровство оружия, свободное присутствие американских советников в руководстве республик (особенно в Прибалтике, а у Ландсбергиса в Вильнюсе это делалось даже вызывающе), ухудшение положения военно-промышленного комплекса, отсутствие мер со стороны руководства страны (но если же меры принимались Москвой, то во вред Вооруженным Силам).

Конечно, у нас не было никаких оснований не верить Дмитрию Тимофеевичу Язову, что он докладывал Горбачеву. Но вот о том, каким образом это докладывалось, у нас были разные мнения. В основном мы склонялись к тому, что тон докладов и просьб носил либерально-просительный характер. Отсюда и все последствия.

Теперь – о других членах коллегии Министерства обороны и кратко о характере каждого.

Первый заместитель министра обороны – генерал армии Константин Алексеевич Кочетов. Полтора десятка лет назад он прибыл в Прикарпатский военный округ командовать 24-й Железной дивизией. Командовал прекрасно. Отсюда он быстро пошел вверх и дослужился до командующего Южной группой войск, командующего войсками Закавказского, а затем Московского военного округов.

Везде служба шла весьма успешно, и поэтому выдвижение на должность первого заместителя министра было вполне естественным. Дело прошлое, но из всех замов и кандидатов на пост министра обороны я отдал бы предпочтение именно Кочетову (разумеется, когда Язов должен был бы уйти в отставку). Прекрасно подготовлен. Хорошо организован. Единственное, что можно было пожелать ему, – еще больше уделять внимания солдатам и особенно офицерам, их жизни и быту. Правда, у меня неприятный осадок оставил наш последний с ним разговор на ходу в Генштабе 22 августа 1991 года, после совещания у генерала армии Моисеева, который был оставлен за министра обороны (Д.Т. Язова Горбачев посадил). Точнее, это был даже не разговор, а всего лишь его, Кочетова, реплика:

– Как же вы, дожив до седых усов, вляпались в эту историю? Ну, то, что они все – Язов и другие, – это понятно. Но вы же разумный человек! И вдруг оказались среди них…

И далее прогнозировал, сколько лет отсидки мне могут дать.

А я слушал и думал: чему же я тебя учил? Видно, мало я уделял внимания тому, чтобы офицеры глубоко осознавали, что Вооруженные Силы созданы во имя народа и обязаны защищать его государственные интересы. Я не мог поверить, что такие умные офицеры, как Кочетов, даже без моего своевременного внушения, заблуждались и не видели, что идет развал Советского Союза…

Армия, безусловно, не могла стоять в стороне от политических событий. Но министру обороны в те августовские дни нужна была поддержка коллегии Министерства обороны. А вместо этого коллегия, по инициативе главкома ВВС Шапошникова, организовала обструкцию министру. И опять в нужный момент я отсутствовал – Язов послал меня к Г.И. Янаеву на заседание ГКЧП в Кремль, а сам решил провести заседание коллегии, совершенно не уделив внимания его подготовке.

Надо было не призывать – «спасайся, кто может», думать не о том, как выпутаться из этой истории, а о том, как спасти страну. Вот сюда взоры коллегии Министерства обороны не повернулись. Все поддались авантюристам типа Шапошникова.

Жаль!

Начальник Генерального штаба – первый заместитель министра обороны генерал армии Михаил Алексеевич Моисеев. Он командовал Дальневосточным военным округом после Язова. И когда Язов стал министром – сразу попросил Горбачева назначить начальником Генштаба М.А. Моисеева, поскольку С.Ф. Ахромеев пошел к Горбачеву советником. Вообще, это был прецедент – начальником Генерального штаба, как правило, назначали опытного командующего войсками военного округа (фронта) или одаренного, с огромным опытом работы в Генштабе, генерала. Михаил Алексеевич в должности командующего войсками пребывал недолго. Весь предыдущий его опыт, конечно, позволял Моисееву со знанием дела рассматривать многие вопросы в войсках. Что касается навыка работы в Генштабе – со временем придет все. М.А. Моисеев на посту начальника Генерального штаба в целом произвел положительное впечатление. Правда, со временем он стал уже больше обращать внимания на руководство страны (особенно на члена Политбюро секретаря ЦК Зайкова), чем на генштабовские заботы. Но, видно, «связи с центром» Генштабу были нужны. Однако мы все больше и больше чувствовали, что действия Генштаба не согласуются с министром обороны. А вскоре и министр обороны стал об этом поговаривать тоже.

В то же время сближение Моисеева с руководителями всех уровней было весьма эффективным. Как-то на торжественном приеме по случаю выпуска (1991) слушателей военных академий, по традиции проводившемся в Кремле, после официальной части, то есть выступлений руководителей и выпускников, состоялось небольшое застолье. Мы с Михаилом Алексеевичем, беседуя, отошли от центрального стола в сторону и завели разговор на будничную тему (торжество торжеством, а жизнь идет). Вдруг к нам подошел Горбачев и, обращаясь к Моисееву, говорит:

– Миша, – сказал он, положив при этом руку ему на плечо, – я думаю, что все твои предложения целесообразно обсудить в узком кругу.

– Я готов в любое время, – ответил Моисеев.

– Что ты готов – это хорошо, но надо еще определиться, с кем это обсуждать…

Чтобы не стеснять их в разговоре и не присутствовать при обсуждении вопросов, которые выходят за рамки моей компетенции, я деликатно отошел в сторону, уловив при этом взгляд Язова, который, находясь в кругу военных, поглядывал, разумеется, за Горбачевым.

Манера обращения Горбачева к Моисееву и его жесты окончательно меня привели к выводу о том, что между ними уже произошло полное сближение: демонстрировать все это прилюдно можно в условиях чуть ли не братства. Они продолжали стоять вдвоем, не обращая ни на кого внимания. Все это видели и, естественно, всё понимали. Что касается самой темы их разговора, то, я думаю, скорее всего, она касалась военных заказов. Главное же было – игра на публику. Важно было продемонстрировать: «Вот какая близость у генсека-президента с начальником Генштаба».

Теперь мне было ясно, почему Д.Т. Язов в канун действий ГКЧП вместо того, чтобы ввести М.А. Моисеева в курс дела, отправил его в отпуск. Видно, не доверял ему. Главнокомандующий Объединенными вооруженными силами стран Варшавского договора – он же первый заместитель министра обороны СССР, Герой Советского Союза, генерал армии Петр Георгиевич Лушев. Это высокоподготовленный, с огромным опытом военачальник. Мы знали друг друга давно – с 1969 года: мне довелось командовать в Группе Советских войск в Германии 3-й Ударной армией, а генерал П.Г. Лушев был первым заместителем командующего армией. С тех пор у нас сложились отличные отношения на почве труда и добросовестного несения службы. Так нас и продвигали. Пока я после Прикарпатского военного округа тянул воз в Генеральном штабе, а потом в Афганистане, Петру Георгиевичу удалось покомандовать многими военными округами и в итоге заслуженно получить назначение на должность первого заместителя министра обороны. Кстати, он единственный из всех заместителей министра обороны, ничего не боясь, посетил мою семью после моего ареста и выразил сочувствие в связи с горем, которое обрушилось на нас. Он и в последующем посещал и звонил, предлагая свои услуги. Были, конечно, и другие истинные друзья и товарищи. О них я еще скажу свое слово.

Главное политическое управление Советской армии и Военно-морского флота, выступая одновременно в качестве отдела ЦК КПСС, занимало особое положение в общей военной иерархии. Вроде бы оно находилось в составе Министерства обороны, а вроде и нет. Во всяком случае, начальник Главпура был на уровне первого заместителя министра обороны.

До июля 1990 года это был генерал армии Алексей Дмитриевич Лизичев, а после – генерал-полковник Николай Иванович Шляга. Оба они были детьми своего времени и своей системы. Как привил им в свое время М. Суслов – ни вправо, ни влево от тезисов марксизма-ленинизма, так они и жали по цитатам, а А. Епишев строго следил за этим (чтобы и самому сохраниться). Правда, А. Лизичев был более раскован и бывал иной раз настроен демократично (в хорошем смысле). Н. Шляга был донельзя зашорен и смотрел, млея, на здание ЦК КПСС на Старой площади, как китаец на каменного Будду. Хотя оба они были хорошими, нормальными людьми, и у нас с ними были деловые отношения. Жаль только, что все политработники высшего звена в итоге перестройки не нашли правильного пути для политорганов и окончательно их загубили.

Заместитель министра обороны по вооружению генерал армии Виталий Михайлович Шабанов. В недалеком прошлом, до своего назначения, он был всего лишь подполковником авиации. Затем попал в поле зрения Устинова, благодаря которому в короткие сроки становится генерал-полковником, а вскоре и генералом армии. Никто не мог понять, почему человеку, который никакого представления не имеет о военной операции, присваивают звание генерала армии. Было бы понятно, если бы ему дали, допустим, маршала авиации (все-таки инженер-авиатор), а еще лучше – маршала инженерных войск. Но… «наверху виднее».

В общем, Виталий Михайлович услужливо выполнял поставленные задачи, никогда не вылезал с ненужными инициативами, всегда имел озабоченный вид. И хотя ему была поручена роль координатора, поскольку заказы промышленным предприятиям делали главнокомандующие, какого-либо напряжения вокруг себя он не создавал. У каждого из нас с ним были хорошие отношения. Он отличался воспитанностью, высокой культурой и желанием пофилософствовать (даже тогда, когда не было времени).

Начальник тыла – заместитель министра обороны по тылу генерал армии Владимир Михайлович Архипов. Скажу откровенно, мы не верили, что после многоопытного С. Куркоткина Архипов сможет решать задачи так же твердо и оперативно, как и его предшественники. Ничего подобного. Имея богатый опыт командования, в том числе и военным округом, обладая высокими знаниями и природным даром, В. Архипов управлял тылом значительно лучше их, хотя общая обстановка в стране и в Вооруженных Силах была значительно тяжелее.

Заместитель министра обороны по строительству и расквартированию войск генерал-полковник Николай Васильевич Чеков прошел суровую школу своих предшественников Комаровского, Геловани, Шестопалова. Его незаурядные способности помогли ему продолжить добрые традиции военных строителей. А они, наверное, в то время строили лучше всех других. Вот почему им поручали строить жилые дома для ЦК, санаторий «Южный» и резиденцию-дачу президента СССР в Форосе под Ялтой. Однако Чеков не успевал обеспечить вывод наших войск, и вот это было главной его проблемой.

Заместителем министра обороны по кадрам – начальником Главного управления кадров был до июля 1990 года генерал армии Дмитрий Семенович Сухоруков, а потом – генерал армии Виктор Федорович Ермаков. Оба они имели и высокую подготовку, и опыт, в том числе и командовали военными округами. Дмитрий Семенович к тому же командовал Воздушно-десантными войсками, а Виктор Федорович в свое время был командующим 40-й легендарной армией в Афганистане. Оба прекрасно вели свое дело. Дмитрий Семенович имел к тому же слабость к десантникам, и это пристрастие отражалось на кадровой политике: если речь шла о десантнике, то он должен быть героем, быстрее продвигаться по службе и возможно быстрее получать звание генерала.

Главный инспектор Вооруженных Сил – заместитель министра обороны генерал армии Михаил Иванович Сорокин. За его плечами были и войны (кстати, в Афганистане был Главным военным советником), и мирная учеба, и крупные учения, и командование всеми категориями военной организации до военного округа включительно. Ровный, спокойный, всегда разберется и верно оценит, даст правильные рекомендации. А это для инспекции – все!

Начальник гражданской обороны СССР – заместитель министра обороны Герой Советского Союза генерал армии Владимир Леонидович Говоров. На первый взгляд гражданская оборона – дело туманное, сонное. На самом деле здесь дел не меньше, чем на производстве или в воинской части.

Скажу откровенно, что был рад, когда одно время начальником гражданской обороны страны сделали В.И. Чуйкова и подчинили А.Н. Косыгину. Дело тогда двинулось. Однако границы его все-таки были узки: разработка планов защиты предприятий и ликвидация последствий аварии, создание определенных аварийных команд и их тренировка, выделение необходимых сил, средств и резервов, создание систем управления и защищенных командных пунктов на всех уровнях и т. д. Но, по моему мнению, гражданской обороне должна быть отведена стратегическая роль. Ее руководство должно продумать и предложить правительству четкую организацию народного хозяйства (особенно военно-промышленного комплекса), которая бы исключила, к примеру, сборку самолета на десятках заводов, разбросанных по всей стране. Разве при современных способах ведения войны это рационально и возможно? Все должно быть максимально приближено к главному производству. Разумеется, противник попытается вывести все военные заводы из строя высокоточным оружием, но это уже другой вопрос.

Так что Владимиру Леонидовичу Говорову попался далеко не простой участок. А когда произошла авария на Чернобыльской АЭС, ведомствам гражданской обороны работы прибавилось. И правильно, что со временем этот участок правительство опять замкнуло на себя и назвало его Министерством Российской Федерации по делам гражданской обороны, чрезвычайным ситуациям и ликвидации последствий стихийных бедствий – МЧС. Я рад, что Владимир Леонидович сохранил после Чернобыльской эпопеи силы и сейчас успешно руководит Российским комитетом ветеранов войны.

Председатель Государственной технической комиссии – заместитель министра обороны генерал армии Юрий Алексеевич Яшин. В прошлом ракетчик, технократ. Отлично знал электронику. Ясно представлял те стратегические направления, которые всегда являлись предметом особого внимания иностранных разведок, и наши ответные действия с целью полностью нейтрализовать их деятельность. Юрий Алексеевич тесно взаимодействовал с КГБ, другими специальными министерствами и задачи свои выполнял.

Отдельно хочется остановиться на главнокомандующих видами Вооруженных Сил – заместителях министра обороны. Если все остальные его заместители выполняли функции, обеспечивающие жизнедеятельность войск и флота, то главнокомандующие организовывали и развивали их деятельность, добиваясь совершенства.

Они обладали большой самостоятельностью в решении проблем обеспечения войск, передаче заказов в промышленность и даже совместном ведении НИОКРов. Выходящие в серийное производство объекты находились под контролем заводов-поставщиков (в войсках и на флоте были их постоянные представители, которые занимались доводкой, устраняли поломки, оперативно сообщали на завод, что надо делать).

РВСН, ПВО, ВВС и ВМФ имели свой тыл, поэтому еще и строили все необходимое для инфраструктуры. Сухопутные войска решали эти задачи непосредственно военными округами и группами войск.

В принципе любой вид Вооруженных Сил фактически представлял солидное самостоятельное министерство. Поэтому Министерство обороны правомерно рассматривать как министерство, объединяющее несколько министерств. Выше я представил структуру Военного совета Сухопутных войск. В него входят руководители многих главных управлений и начальников родов войск и служб. Конечно, далеко не все министерства имели такую насыщенную структуру.

Главнокомандующий Ракетными войсками стратегического назначения (РВСН) Герой Советского Союза генерал армии Юрий Павлович Максимов. Мы вместе с ним служили на Севере. Он был командиром 77-й Гвардейской мотострелковой дивизии, входящей в корпус, которым довелось командовать мне. Дивизия была хорошая, командовал он уверенно. Потом возник вопрос о его поездке Главным военным советником в одну из африканских стран. Встретились мы с ним в Афганистане. А еще позже – будучи уже главкомами.

Юрий Павлович Максимов – творчески мыслящий человек, педант в хорошем смысле слова. Приняв на свои плечи РВСН – совершенно незнакомый, фактически новый для него вид Вооруженных Сил, Максимов максимально занялся изучением вооружения, методов управления и способов применения, тем более что его окружение было весьма компетентным. Но благодаря своим недюжинным способностям Ю.П. Максимов через несколько месяцев стал и среди ракетчиков-стратегов своим. В его бытность было создано много нового вооружения.

Главнокомандующим Сухопутными войсками до меня был генерал армии Евгений Филиппович Ивановский, с которым мы вместе служили в Группе Советских войск в Германии. Он был главнокомандующим группы, а я – первым заместителем главнокомандующего. Работа у нас спорилась, отношения были прекрасные, доверие – полное. В общем, лучше не придумаешь. Евгений Филиппович эти человеческие отношения сохранил и в Главкомате Сухопутных войск. Принимая от него дела, я почувствовал это и старался на протяжении тех лет, что были отведены мне на главное командование, поддерживать добрые традиции.

Главнокомандующий войсками противовоздушной обороны страны генерал армии Иван Моисеевич Третьяк. Это уникальный военачальник, и не только потому, что единственный в Вооруженных Силах имел звания Героя Советского Союза и Героя Социалистического Труда. Главное – он почти двадцать лет откомандовал военным округом! Это и счастье – столько лет командовать округом, однако это и великий труд. Тем более что Иван Моисеевич «вкалывал» капитально. После Дальневосточного военного округа он несколько лет командовал Дальневосточным стратегическим направлением. И наконец, в центральном аппарате стал главнокомандующим войсками ПВО, заместителем министра обороны. Мы в своем кругу подшучивали: мол, назначили на ПВО в связи с демонстрацией неприступности наших воздушных границ на примере южнокорейского «боинга».

За годы командования ПВО с участием Третьяка был создан целый ряд уникальных комплексов ПВО, которые по своим параметрам недостижимы для американцев даже сейчас. В целом И.М. Третьяк, на мой взгляд, относится к разряду тех военачальников, которые заслуживают особого внимания за вклад в строительство и развитие Вооруженных Сил, сделанный за все годы их службы. Это были военачальники типа П. Кошевого, П. Велика, которые оставили после себя глубокий след на уровне командующего войсками военного округа (группы войск).

Главнокомандующий Военно-воздушными силами, дважды Герой Советского Союза маршал авиации Александр Николаевич Ефимов длительное время был первым заместителем у Главкома ВВС знаменитого П.С. Кутахова, который за свою бытность преобразил авиацию (естественно, с помощью министра обороны Гречко и военно-промышленного комплекса). Но изменились не только самолеты, не только методика подготовки летчиков и внимание к ним – кардинально изменилась инфраструктура для авиации. Все боевые самолеты имели классические укрытия. И это было сделано буквально за несколько лет.

Говоря об этом, хочу подчеркнуть, что уже здесь проявлялась личность А.Н. Ефимова. Являясь первым заместителем главкома ВВС, он фактически не жил в Москве – все время находился в войсках. И во всем, что было сделано в авиации, была большая доля труда и Александра Николаевича. Без преувеличения, наша боевая (особенно фронтовая) авиация была на то время лучшей авиацией в мире. И мы этим гордились.

В июле 1990 года А.Н. Ефимова на посту главкома ВВС сменил генерал-полковник Е. Шапошников, бывший до того первым заместителем Главкома ВВС. Я знал его еще по Прикарпатскому военному округу, где он командовал авиационной дивизией. Это был приветливый, однако нигде, ни в чем себя не проявивший полковник. И это при том, что командиры полков этой дивизии были лично знакомы с министром обороны Гречко. Например, командир 92-го гвардейского истребительного авиационного полка полковник И.С. Буравков. Я не встречал летчика, который был бы лично подготовлен лучше, чем Игорь Сергеевич. Это был летчик высшего класса, и его методика обучения летчиков тоже была высшего класса. Вот почему полк Буравкова был непревзойденным. За ним тянулись и другие полки, да и дивизия в целом была на должном счету. Следовательно, и командир дивизии на высоте.

Иное дело первый заместитель Главкома ВВС, а затем Главком ВВС Е. Шапошников. Мне, например, не были видны какие-либо его личные действия в какой-то области. Взять хотя бы передислокацию авиации в связи с выводом наших войск из Германии. Здесь проблем было много, но я в первую очередь чувствовал действия Главного штаба ВВС и соответствующих начальников служб. Совершенно, к сожалению, не проявил себя Шапошников в содействии Главному командованию Сухопутных войск и в создании армейской авиации.

Очень странно, но вот в период августовских событий 1991 года Е. Шапошников развил бурную деятельность: во-первых, явился инициатором нападок на министра обороны во время проведения заседания коллегии 21 августа 1991 г.; во-вторых, злобно осудил действия ГКЧП, то есть высказался за политику Горбачева по развалу страны; в-третьих, как он позже заявил вместе с Грачевым, ВВС были готовы нанести удар несколькими самолетами по Кремлю, поскольку там находился ГКЧП. Фактически он там не располагался. Но дело не в этом. Сама идея нанести бомбо-штурмовой удар по Кремлю – такая же бредовая, хотя и осуществимая, как и расстрел из танков Верховного Совета РСФСР. Но самое интересное – Шапошников и сейчас работает советником Президента РФ по авиации.

Правильно говорят в народе: «В тихом омуте черти водятся». Вот и в случае с Шапошниковым – всегда любезен и улыбчив, а внутри-то, оказывается, совсем другой – злобный антисоветчик! Почему – объяснить не могу. Советская власть из заморыша вырастила Главнокомандующего Военно-воздушными силами. Правда, с уходом П.С. Кутахова наши ВВС все больше и больше отличались странностями (в воспитательной работе, в режиме полетов, в контроле полетов транспортной авиации, вертолетов и т. д.). Былая слава нашей авиации как-то незаметно становилась миражом.

Главнокомандующий Военно-морскими силами – Герой Советского Союза адмирал флота Владимир Николаевич Чернавин. Воспитанник Северного флота – самого мощного флота в ядерном отношении. Будучи командующим Северным флотом, Владимир Николаевич был назначен начальником Главного штаба ВМФ, сменив на этом посту адмирала флота Николая Дмитриевича Сергеева, который был высокоавторитетным военачальником в Вооруженных Силах. Замена была достойной. Еще через четыре года Чернавин сменил Главнокомандующего ВМФ – дважды Героя Советского Союза, Адмирала Флота Советского Союза Сергея Георгиевича Горшкова, который руководил флотом 30 лет. И опять замена оказалась достойной. Владимир Николаевич Чернавин принял все меры, чтобы сохранить завоеванные традиции, и был достойным Главнокомандующим ВМФ.

Что касается последующего времени, то упомянутые лица себя проявили по-разному.

На основании только перечня и краткой характеристики членов коллегии Министерства обороны можно сделать вывод, что этот орган, конечно, был мощным. Тем более совершенно непонятны пораженческие настроения, парализовавшие коллегию во время августовских событий 1991 года. Откуда они шли? Что произошло? Ведь никому, может за исключением Шапошникова, не была безразлична судьба Отечества.

Могу согласиться, что первыми требованиями к министру на заседании коллегии могли быть: выйти из состава ГКЧП, полностью порвать с этим органом, вывести войска Московского гарнизона из столицы. Допустим, это принято. А что дальше? Стоять на обочине и смотреть, как контрреволюция станет захватывать власть? Ведь всем было ясно, к чему склоняется политический барометр, тем более после ночной с 20 на 21 августа провокации, когда пьяная толпа атаковала БМП (боевые машины пехоты), устроив им засаду на Садовом кольце, и в результате этой провокации погибли три москвича.

Сожалею еще раз, что я был не на заседании коллегии, а по указанию министра обороны – на заседании ГКЧП. Думаю, что такого безликого, ни к чему не обязывающего министра обороны решения – выйти из ГКЧП и вывести войска и только – не было бы! Я бы сказал, что Министерство обороны обязано в сложившихся условиях сделать. Как минимум коллегия Минобороны должна была под надежной охраной отправиться к Ельцину и потребовать от него, чтобы он прекратил пьяный базар перед Домом Советов РСФСР. Уверен, что все требования были бы выполнены. Ведь Ельцин по натуре трус. Это он внешне пыжится. Когда его снимали с первого секретаря Московского городского комитета КПСС, он со страху имитировал самоубийство, тем самым хотел вызвать жалость к себе, не губить его судьбу. Перед шоковой терапией Гайдара тоже из-за трусости наврал народу такого, что до сих пор вспоминают: пообещал даже лечь на рельсы, если цены хоть чуть-чуть поднимутся. Со страху держал в Матросской Тишине членов ГКЧП и их товарищей, которые выступили против политики Горбачева. Когда в октябре 1994 года случился «черный вторник», Ельцин, сделав грозное лицо, заявил по телевидению: «Это диверсия! Мы отыщем всех диверсантов и примем к ним меры». Но когда ему сообщили, кто это все сделал (банкиры, конечно!), он со страху вообще ничего не предпринял. Вызвал только из отпуска Черномырдина и велел ему поправить положение. Черномырдин действительно «поправил» – цены в рублях как подскочили, так и остались на недосягаемой высоте.

Наконец, когда произошел августовский обвал рубля в 1998 году, цена за один доллар подскочила до 20 рублей, Ельцин со страху вообще не показался на экране. Только уволил председателя правительства Кириенко, чему тот был очень рад. А президент от страха ничего не предпринимает. Даже открыто бандитскую приватизацию Чубайса не пресекает. Почему? Боится. Чего боится? Да всего. Он со всеми элитными криминалами повязан и ничего против них не только не делает, но и не говорит. И болезни у него разыгрались не только на почве пьянства, а от переживаний и страха – придет час, и придется ему и соучастникам ответить на конкретные вопросы, которые повлекут за собой конкретные решения.

Трус он. И Дмитрий Тимофеевич Язов знал это и мог бы решиться на такой шаг, как визит к нему всей коллегией. Но не решился.

Вместо разъяснения народу по телевидению целей и задач ГКЧП целый день транслировали балет «Лебединое озеро». Разве это борьба? Такая же ситуация и по радио, на страницах газет – никто толком не разъясняет, что произошло, для чего все это делается и какие ставятся цели? Даже коллегия Министерства обороны СССР толком ничего не знала.

Конечно, сейчас, по истечении многих лет, легко критиковать, давать советы и т. д. Тогда все было сложнее. Но, говоря о коллегии Министерства обороны СССР, в состав которой входил и я, естественно, я должен высказать свое мнение для того, чтобы коллегия Министерства обороны на все будущие времена сделала для себя вывод: никто и ничто не должно столкнуть ее с позиции защиты своего народа и Отечества независимо от того, где враг – внутри страны или вне ее. А тогда, в 1991 году, Отечество было в опасности. Внешний враг, используя внутреннюю контрреволюцию, решил уничтожить истинно народный социалистический строй и вернуть страну к капитализму.

Коллегия МО дрогнула в августе 1991 года и еще хуже поступила в октябре 1993 года при расстреле Дома Советов РСФСР. Грачеву надо было не требовать от Ельцина письменного распоряжения на расстрел из танков Дома Советов, а заявить от имени всей коллегии (а коллегии – поддержать), что Вооруженные Силы согласно Конституции обязаны защищать народ и их избранников, а не расстреливать. А заявление Ельцина о том, что в этом Доме засели бандиты, объявить ложью, а его самого – предателем. Это был бы исторический шаг. Но покорный и угодливый Грачев этого не сделал.

Когда же все военные руководители повели себя как трусливые зайцы, думая в первую очередь о своей участи, а не о народе, то и Ельцин с Черномырдиным обнаглели вконец. Военный, тем более крупный руководитель, никогда не должен терять своей личной чести и своего офицерского и гражданского достоинства. И он ни на йоту не должен отступать от своего долга по защите интересов своего народа. Это должно быть для него святыней.

Но вернемся к коллегии Министерства обороны конца 1980-х годов, в которую я вошел, получив пост Главнокомандующего Сухопутными войсками. Было это задолго до событий августа 1991 года. Безусловно, тогда коллегия требовала омоложения. До середины 1990 года возраст ее членов колебался от 65 до 68 лет. Поэтому вполне естественно, что с лета 1990 года почти половина коллегии была заменена на 50—55-летних генералов. И лишь немногим было 58–59 лет. Думаю, что на таких постах при хорошем здоровье в 60 лет можно и должно успешно выполнять по службе все, без ограничений. В Генеральный штаб вместо 67-летнего Сергея Федоровича Ахромеева пришел 50-летний Михаил Алексеевич Моисеев. Были у нас и особо молодые – на должность заместителя министра обороны был назначен 45-летний генерал-полковник В.А. Ачалов. Он исполнял отдельные сложные поручения министра обороны в горячих точках страны и в основном действовал совместно со мной, точнее – с Сухопутными войсками. Будучи в недалеком прошлом командующим Воздушно-десантными войсками, он для решения полученных задач, как правило, привлекал десантников.

Итак, руководство Министерства обороны омолаживалось. Это хорошо. Лишь бы на смену шли достойные. В начале 1991 года у нас с министром обороны состоялся разговор о дальнейшей службе. Я заявил, что готов в любое время освободить свой пост, тем более что считаю проблему с выводом войск предрешенной. То есть по месту, времени и объему строительства для каждого оставляемого соединения решение уже принято, работы и другие мероприятия организованы и обеспечены. Это было главным. Теперь надо было только осуществлять за каждым из них жесткий контроль.

Дмитрий Тимофеевич Язов на мою готовность сдать пост главкома никак не отреагировал. «Вернемся еще к этому вопросу», – было его резюме. Поэтому летом 1991 года, когда начальником Главного управления кадров – заместителем министра обороны стал генерал армии Виктор Федорович Ермаков, я при посещении им Главкомата Сухопутных войск пересказал ему наш разговор с министром обороны и подтвердил, что готов в этом году уйти в группу генеральных инспекторов. Назвал я и кандидатуры тех, кто мог бы занять пост Главкома Сухопутных войск. В первую очередь – первого заместителя главкома генерала армии А.В. Бетехтина. Хоть ему и исполнилось 60 лет, но его здоровье было крепкое, и он мог успешно выполнять задачи. Если руководству требуется более молодой кандидат, то я предложил рассмотреть на эту должность командующего Забайкальским военным округом генерал-полковника В.М. Семенова. И наконец, уже назначенного заместителем министра обороны генерал-полковника В.А. Ачалова. На этом мы и порешили.

Огромные организационные проблемы и масштабные вопросы, выпавшие на Вооруженные Силы в конце 1980-х – начале 1990-х годов, связанные в первую очередь с выводом наших войск и вооружений, а также с участием войск в наведении порядка и стабилизации в «горячих точках» (Кавказ, Прибалтика, Средняя Азия, Приднестровье), не позволяли руководству Министерства обороны проводить в полной мере боевую и оперативную подготовку. Точнее, в этот период крупных учений с войсками и маневров типа «Запад-81» вообще не проводилось.

В связи с этим и для того, чтобы в офицерском корпусе не «затухало» оперативное мышление, министр обороны и Генеральный штаб 7 декабря 1990 года проводят научно-практическую конференцию, которая позволила взглянуть на обстановку с позиций современной военно-политической ситуации.

К конференции готовились капитально. Естественно, и ждали от нее многого. Организаторы звонили мне и интересовались, буду ли я выступать. Ответил уклончиво – приму, мол, решение в ходе конференции. На самом деле желания выступать не было, тем более что опереться в своем выступлении на какое-то свежее учение, за исключением летнего учения на базе Одесского военного округа, не на что. Однако на всякий случай несколько тезисов прикинул.

Приехал на конференцию пораньше, чтобы пообщаться с офицерами и ознакомиться со всеми картами и схемами, которыми были увешаны все стены. У меня было «больное» место – всегда хотелось сделать так, чтобы карты (схемы) «говорили». Когда же здесь я в них разобрался, то даже ахнул – Генеральный штаб, подстраиваясь под общую политическую линию наших правителей, «поджав хвост», либеральничает с агрессором, который осмелился нарушить неприкосновенность наших границ и вторгся на территорию Советского Союза.

Представлялось это так. Противник внезапно нападает на наше Отечество и в приграничном сражении наносит поражение нашим войскам, составляющим первый стратегический эшелон. В ходе боев он вклинивается на значительную глубину. Страна в сложных условиях переходит на военное положение, отмобилизовывает главные силы и, проведя крупные контрнаступательные операции, выталкивает противника с нашей территории. В итоге наши войска закрепляются по государственной границе. Стрелы контрударов на картах были соответственно нарисованы только до границы. И всё!

А где же возмездие?

Получалось, что агрессор, развязав войну внезапным ударом, захватил стратегическую инициативу (это обычное для агрессора преимущество), нанес нам ущерб, но под ударами наших войск вынужден лишь покинуть нашу территорию, не расплатившись за все то, что он натворил. А мы, так сказать, с позиций «общечеловеческих» ценностей не наказываем противника, не ведем дело до полного его разгрома, а лишь выдворяем за пределы нашей страны.

Кто-нибудь и когда-нибудь видел такие перекосы в сознании военачальников? Это было ясно выраженное стремление попасть в струю общей предательской политической линии, которая негласно признавала (вопреки интересам нашего народа и национальной безопасности нашего Советского государства) поражение Советского Союза в «холодной войне». А раз так, то, мол, победителю все дозволено, в том числе развязывание агрессивных действий, за которые он никогда не поплатится. И этим духом были пронизаны все документы. Это сквозило и в основном докладе, с которым выступил начальник Генерального штаба генерал армии Михаил Алексеевич Моисеев. Естественно, все содокладчики обязаны были выступить в унисон.

Я не мог допустить, чтобы эта пораженческая либерально-просительная позиция еще пока великой державы получила на конференции одобрение, а затем развитие. Поэтому, собравшись с мыслями, я выступил против этой линии.

У меня сохранились записи, которые я делал в ходе этой конференции, в том числе и весь текст моего выступления, хотя по ходу я делал и различные отступления от него. Поэтому расскажу о ней подробнее.

Конференцию вступительным словом открыл министр обороны СССР Маршал Советского Союза Д.Т. Язов. С основным докладом на тему «Актуальные проблемы современного этапа строительства Вооруженных Сил в свете требований оборонительной военной доктрины и реализации концепции оборонной достаточности» выступил начальник Генерального штаба генерал армии М.А. Моисеев. Доклад полностью перекликался со схемами и картами, развешанными по всему залу.

Говоря об уровнях военной опасности и военной угрозе, М.А. Моисеев отметил, что сегодня маловероятен широкомасштабный военный конфликт между Востоком и Западом, тем более что снята угроза мировой ракетно-ядерной войны. Надо сказать, что он был по-своему прав. Точнее, он докладывал почти истину, которая отражала на то время позицию Запада. Но здесь надо было добавить, что Западу нет никакого резона ставить в повестку дня какие-либо конфликты с Востоком (точнее, с Советским Союзом) в условиях, когда Восток разваливается. И не просто разваливается, а страны, бывшие члены Варшавского договора, переходят на другую сторону баррикад. Благодаря «эффективной» разлагающей работе Горбачева – Яковлева эти страны, особенно Польша, стали врагами Советского Союза. Да и в самом СССР шли процессы развала государства.

Спрашивается: зачем планировать какие-то боевые действия, когда враг сам себя уничтожает?! Западу просто надо было немного подождать, и время сделает, что им надо. Поэтому начальник Генштаба был прав, говоря, что большая война сегодня маловероятна. Ему только надо было бы добавить: «Запад и без военных действий добивается своих военно-политических и стратегических целей».

М.А. Моисеев прямо заявил: «В Европе больше нет противников». При этом он сослался на политическое заявление, сделанное в Париже при подписании Договора об обычных вооружениях в Европе, и подчеркнул, что это положение («в Европе больше нет противников») будет оказывать прямое влияние на подготовку наших Вооруженных Сил. Скажу откровенно: слушая Михаила Алексеевича, я не верил тому, что все это говорится в присутствии министра обороны, представителей ЦК КПСС, КГБ и других ведомств. Правда, дальше он поставил вопрос: «Значит ли все это, что для Советского Союза военная опасность полностью устранена?» И ответил: «Нет, военная опасность сохраняется. Мы военный блок Варшавского договора ликвидировали, а блок НАТО продолжает существовать. При этом руководство этого блока принимает все меры по укреплению единства этой организации в политическом и военном отношениях».

Такие вот кульбиты: противника нет, а военная опасность сохраняется! Попробуй разберись!

Правда, позднее генерал армии М.А. Моисеев несколько прояснил обстановку. Он с горечью отметил, что вдоль границ Советского Союза сохраняются мощные группировки вооруженных сил. Анализ соотношения группировок войск и вооружений СССР и НАТО показывает, что НАТО имеет абсолютный перевес в Европе. В результате же Парижского договора Запад приобретает беспрецедентные возможности проведения контроля и проверок наших Вооруженных Сил.

Слушать все это было горько, и я вновь и вновь мысленно спрашиваю себя: кто во всем этом виноват? Ведь мы сами затянули на себе петлю! Слушая Михаила Алексеевича, я еще раз вспомнил встречу и беседу в Москве двух министров обороны, Д.Т. Язова и Шевенмана (Франция). Наш министр в сердцах сказал: «Господин министр, что же это такое – мы сокращаем свои вооружения и Вооруженные Силы, а вы? Вы даже ничего по этому поводу не говорите?!» На что Шевенман, широко улыбаясь, ответил: «То есть как это – не говорим? Мы говорим! Говорим, что вы – молодцы, ребята! Правильно делаете. Продолжайте в этом духе и дальше!»

Показав наши крайне слабые позиции в Европе, М.А. Моисеев продолжал «проливать слезы», говоря о том, что и на Юге и на Востоке военно-стратегическая обстановка остается сложной и нестабильной. А между тем только за последние годы США поставили Турции несколько тысяч бронетанковой и около сотни единиц авиационной ультрасовременной техники.

Вывод начальника Генерального штаба был тревожный: военно-стратегическая обстановка в мире существенно меняется в пользу США и НАТО; против НАТО сейчас стоит только Советский Союз; сегодня мы можем рассчитывать лишь на собственные силы, бывшие же наши союзники по Варшавскому договору вполне могут выступить в будущем на стороне НАТО. Поэтому наши Вооруженные Силы должны готовиться к любой войне, которая может быть развязана против СССР, и вступить в нее в любой обстановке.

Моисеев раскрыл вопросы, касающиеся основных направлений строительства Вооруженных Сил. Касаясь Сухопутных войск, он подчеркнул, что они подвергнутся наибольшему сокращению, а в основу их строительства будет положен принцип выполнения в первую очередь «оборонительных задач по отражению агрессии в пределах национальных границ».

Вообще получилось так, что вроде вначале доклад был «за здравие», а в конце – «за упокой».

Начальник Генерального штаба остановился на основных формах стратегических действий Вооруженных Сил, характере подготовки армии и флота, подчеркнул, что проводимые в этой области мероприятия «должны соответствовать требованиям оборонительного характера советской военной доктрины». Как достижение, как положительный фактор, отвечающий общей политической линии, он отметил, что за последние годы значительно сократились мероприятия оперативно-стратегического уровня. По сравнению с 1986 годом более чем в три раза (а я бы уточнил: они вообще перестали проводиться, если не считать учений летом 1990 года на базе Одесского военного округа). Оперативная и боевая подготовка ориентирована в первую очередь на оборонительный характер действий. Главные усилия в подготовке войск были сосредоточены на звене батальон – полк.

Начальник Главного разведывательного управления Генерального штаба генерал армии Владлен Михайлович Михайлов, развивая мысли начальника Генштаба в оценке наших, так сказать, партнеров, сделал вот такое заключение: «…Боевые возможности вооруженных сил США в глобальном масштабе, объединенных сил в масштабе НАТО в Европе и основных иностранных государств на Востоке и на Юге по отношению к Советскому Союзу поднимутся на новый качественный уровень».

Увлекательная ситуация, не правда ли, уважаемый читатель: противника нет, а все основные страны капиталистического мира форсируют оснащение своих вооруженных сил суперсовременным вооружением и боевой техникой и стремятся добиться превосходства над СССР. А Советский Союз сложа руки с умилением смотрит на эту «идиллию».

С содокладами выступили начальник Главного политического управления СА и ВМФ генерал-полковник Н.И. Шляга и заместитель министра обороны по вооружению генерал-полковник В.М. Миронов.

Значительный интерес вызвали выступления главнокомандующих войсками стратегических направлений: генералов армии С.И. Постникова и Н.И. Попова и генерал-полковника А.В. Ковтунова. Интересные вопросы были подняты командующим войсками Одесского военного округа генерал-полковником И.С. Морозовым и командующим Балтийским военным флотом адмиралом В.П. Ивановым.

Начальник Военной академии Генерального штаба генерал-полковник И.Н. Родионов резонно выразил обеспокоенность ростом пацифистских настроений в стране. Ведь дошло до того, что предлагают обсудить вопрос: коль нет противника, то зачем нам Вооруженные Силы? Он также подчеркнул, что предотвращение войны лишь политическими, экономическими и другими средствами без Вооруженных Сил в современных условиях невозможно. Говоря о состоянии военного искусства, И.Н. Родионов правильно заметил, что проявляется негативная тенденция забвения активных форм ведения военных действий. Некоторые даже побаиваются говорить о наступлении. Это очень опасно. В доктрине не должно быть положений, которые бы запрещали ведение каких-либо видов военных действий.

Это было хорошее, одно из немногих, откровение.

Затем выступили главнокомандующие видами Вооруженных Сил генерал армии Ю.П. Максимов, В.И. Варенников, И.М. Третьяк, генерал-полковник авиации Е.И. Шапошников, адмирал флота В.Н. Чернавин. Последним выступил заместитель министра обороны – начальник тыла Вооруженных Сил генерал армии В.М. Архипов. Естественно, каждое из этих выступлений и вызывало интерес у участников конференции. Я же свое выступление посвятил проблемам Сухопутных войск.

Вот только тезисы выступления:

О направлении развития Сухопутных войск в условиях военной реформы

Наше государство в военной области всегда стремилось и стремится сейчас добиться военно-стратегического паритета с вероятным противником любым способом (фактически достигался количественным превосходством в вооружении) сохранить его. Плановое централизованное руководство народным хозяйством обеспечивало мобилизацию необходимого потенциала страны в интересах обороны. Теперь условия изменились.

Используя мощь, в том числе военную, Советский Союз не допустил в течение 45 лет развязывания новой войны. Мало того, во внешней политике практическими мерами, принятыми Президентом СССР и советским правительством, удалось снизить непосредственную угрозу военных столкновений, похоронить «холодную войну», определить новые принципы в нашем военном строительстве.

Принятие советской военной доктрины оборонительной направленности круто изменило взгляды на развитие и совершенствование Вооруженных Сил СССР, в том числе и Сухопутных войск. В основе политической и военно-технической стороны доктрины не просто оборона, а только оборонительные действия.

Сухопутным войскам отводится важнейшая роль в подготовке и проведении во взаимодействии с другими видами Вооруженных Сил оборонительных и контрнаступательных операций на континентальных театрах военных действий.

В основу развития Сухопутных войск положено требование сохранения примерного равенства с вероятным противником в количественном и качественном соотношении сил на главных театрах военных действий.

Развивая Сухопутные войска, решено сложившуюся структуру войск принципиально сохранить, предусмотрев включение в их состав нового рода войск – армейской авиации. При этом имеющиеся рода войск и специальные войска реорганизовать и привести в соответствие с оперативным предназначением военных округов и объединений.

Мотострелковые и танковые соединения иметь одного типа, но с разным вооружением – в зависимости от оперативного предназначения и условий ТВД. К 2000 году перейти на единую структуру «Дивизия-2000». Это позволит существенно повысить их огневые и ударные возможности, маневренность и живучесть. Причем идти не по пути сокращения существующих ударных средств, а повысить удельный вес техники и вооружения, необходимых для обороны.

Ракетные войска и артиллерию, войска ПВО, связи, части разведки и РЭБ, инженерные и химические войска не только развивать на основе совершенствования их фронтовых армейских и корпусных комплектов, но и форсированно перевооружить на новые технические средства.

Концепция такого развития создана и утверждена на Совете обороны страны.

Пути повышения готовности Сухопутных войск к отражению агрессии

1. Для поддержания на основных стратегических направлениях приемлемого соотношения сил нами предлагается иметь в Европе группировку Сухопутных войск в мирное время на уровне равенства количественно-качественного соотношения сил и средств с соответствующими войсками НАТО. Мы должны быть способны гарантированно отразить внезапную агрессию, вести активную стратегическую оборону, после полного стратегического развертывания – перейти в контрнаступление, а затем и разгромить агрессора.

При определении состава группировок наших Сухопутных войск учитывается, что существующая группировка войск ОВС НАТО на европейских ТВД в составе 71 дивизии и 105 отдельных бригад (последние составляют тоже 35 расчетных дивизий) претерпит изменение и наши партнеры по переговорам последуют примеру Советского Союза в вопросах сокращения. А пока необходимо иметь в виду, что практически все дивизии регулярных сухопутных войск НАТО полностью боеготовы. На их непосредственную подготовку к применению требуется незначительное время. В результате мероприятий, проведенных по программе «Армия-90», сухопутные войска США уже модернизированы на 40–50 процентов. Боевые возможности частей регулярной армии по сравнению с 1980 годом возросли более чем в 1,5 раза. К настоящему времени часть этих сил переброшена в район Персидского залива.

2. Для обеспечения действительно гарантированных действий в начальный период войны (и это показала недавно проведенная Генеральным штабом совместная штабная тренировка по управлению Вооруженными Силами) в составе приграничных группировок нам также надо иметь достаточно боеготовых войск, сил и средств для немедленного отражения возможных ударов.

3. В связи с выводом наших групп войск на территорию СССР потребуется создание полосы обеспечения глубиной до 20–40 км. 4. Для обеспечения формирований первых месяцев войны в азиатской части СССР создать сеть крупных баз хранения вооружения и военной техники. Запасы на базах создавать не вообще, а с учетом их предназначения для конкретных соединений, частей и группировок войск.

5. Все типовые комплекты родов войск для фронтов, армий и корпусов первого оперативного эшелона на западе и юго-западе реорганизовать на первом этапе в соответствии с планом реформирования Сухопутных войск, в том числе вывода наших войск из Восточной Европы и Монголии.

6. Учитывая, что количественное выравнивание вооружений СССР и НАТО в Европе при некотором качественном превосходстве вооружения вероятного противника приведет к дисбалансу сил и средств, утрате нами военно-технического паритета, необходимо основные усилия сосредоточить на ликвидации военно-технического превосходства противника (особенно в развитии технических средств разведки, автоматизированных систем управления войсками и оружием, высокоточного оружия).

Говоря о боевой готовности, необходимо отметить, что определенная Генеральным штабом Вооруженных Сил СССР система существенных изменений не требует. Но целесообразно дать необходимые права и возложить ответственность на командующих войсками военных округов в вопросах приведения войск в полную боевую готовность, с учетом внезапно сложившейся обстановки в границах округа, но при условии жесткой централизации мероприятий с ядерным оружием.

7. В связи с сокращением Вооруженных Сил резко возрастает объем мобилизационной работы. Поэтому требуется решительный пересмотр схемы мобилизационного развертывания.

8. Важная задача – повышение морального состояния личного состава Вооруженных Сил. Основными путями ее решения являются: разработка и осуществление государственной программы военно-патриотического воспитания молодежи, поднятия престижа воинской службы, улучшения работы с кадрами, в основе которой будут справедливость, гласность, компетентность, наконец, решение социальных проблем военнослужащих, особенно с учетом вывода наших войск из Восточной Европы и Монголии.

Несомненно, что на повышение готовности армии к отражению агрессии и обороны страны вообще влияют общая обстановка в государстве, ее стабильность, дисциплина и порядок, без чего немыслимы никакие действия по защите Отечества.

Общие вопросы теории и практики с учетом сложившейся в мире обстановки

Мы вступаем в эпоху глубоких перемен. Решительно изменилось все. Поскольку «холодная война», говорят, закончилась, то вроде и врагов теперь нет. Но угроза развязывания войны не снята, а следовательно, вероятный противник существует.

Мы помним заявление Президента СССР, сделанное в этом году, о том, что «нам нужны надежные, хорошо подготовленные Вооруженные Силы сегодня и на далекую перспективу». Это для нас программа действий.

Оценивая обстановку глобально, можно сделать вывод о том, что решающим средством, поддерживающим паритет и стабильность в мире, являются стратегические ядерные силы. В то же время нельзя исключить, что пожар войны в современных условиях может разгореться в любой момент по разным причинам и в любом районе. Поэтому и наша теория должна всесторонне оценивать этот сложный мир, а также делать безошибочные прогнозы, а также определять выводы – что мы должны предпринимать.

Разделяя и поддерживая основные положения доклада начальника Генерального штаба генерала армии М.А. Моисеева, хотелось бы поднять некоторые вопросы в развитие этого доклада.

В недалеком прошлом революционный скачок в военном деле был связан главным образом с военно-техническим прогрессом. В перспективе нам, несомненно, надо также ориентироваться на дальнейший технический прогресс. Нельзя исключать, что уже в ближайшем будущем появятся еще более разрушительные средства ведения войны (в том числе неядерные).

В то же время сейчас на первый план выдвигаются причины политического характера. При этом возможность решения оборонных задач ставится в прямую зависимость не только от внешнеполитической ситуации, но и от внутренней стабильности в стране. Фактически именно отсюда сегодня грозит смертельная опасность разрушения нашего государства (это мое пророческое заявление никем не было опровергнуто, а в жизни оно исполнилось). Поэтому теория должна учитывать и эти особенности. Сейчас нельзя просто опираться на традиционный опыт. Сложившаяся обстановка не имеет даже приблизительных примеров из прошлого.

Позитивные процессы в мире должны быть нами учтены. Но мы отвечаем перед народом за оборону государства и пренебрегать опасностью, которую таит в себе общая внешнеполитическая и особенно внутриполитическая обстановка, не имеем права.

Развал Варшавского договора с одной стороны и укрепление НАТО с другой – это факт. На сегодня действительное положение дел с соотношением сил составляет 2: 1 в пользу НАТО. Но если учесть ухудшение стратегического положения страны, ликвидацию нашей инфраструктуры в Восточной Европе (арсеналов, аэродромов, баз и т. п.) и одновременное развитие инфраструктуры за счет нас у НАТО, то наши позиции снижаются еще больше.

Объединенная Германия должна стать мирным государством. Но резкий рост ее потенциальных экономических возможностей и живучесть в стране реваншистских взглядов могут, в конечном счете, в короткие сроки превратить ее в реальную силу, которой ни одно европейское государство не сможет противостоять (кроме Советского Союза – пока).

Мы не должны также сбрасывать со счетов то, что все наши военные планы и расчеты, хотя они и устарели, стали (с вхождением ГДР в состав объединенной Германии) достоянием Запада. Это требует разработки новых подходов, новых теоретических положений и методов выполнения задач.

Военно-стратегическая концепция НАТО в новой обстановке, конечно, будет меняться. Но вряд ли она положительно скорректируется в плане миролюбия. Нам надо наконец понять, что события, которые происходят у нас в стране в начале 1990-х годов, полностью отвечают стратегическим интересам США и НАТО (единственное их опасение: чтобы в период развала государства не могло произойти несанкционированное применение наших стратегических ядерных сил). Они внимательно следят за нашим самоедством, наблюдают и ждут, что мы сами с собой сделаем. А затем без выстрела «помогут» нам завершить все процессы.

Если внимательно присмотреться к направленности стратегических устремлений наших вероятных противников (а они есть), то налицо желание придать значительно большую мобильность своим вооруженным силам, дальнобойность систем огневого поражения. Такой вывод – это отражение реальности, а не подозрительность, как это хотят показать некоторые официальные лица. Наша обязанность – учитывать ситуацию как в теории, так и на практике.

Особенно важно подчеркнуть, что для нас будет правильно даже в новых условиях отыскивать подходы в стратегии и делать расчеты, исходя из возможных наиболее сложных позиций и самого неблагоприятного варианта, который может сложиться для нашего государства и Вооруженных Сил. Иначе теория приведет практику к поражениям.

Решающим элементом научного прогноза является оценка вероятного противника. Конечно, мы не должны афишировать, кто для нас сегодня может быть противником, как это делает, например, министр обороны США Чейни в брошюре «Советская военная мощь» (сентябрь 1990 года). Но то, что НАТО продолжает существовать и никто не думает о роспуске этого военного блока, – это реальность, о чем заявил начальник штаба армии США генерал Вуоно и командующий сухопутными войсками бундесвера генерал Ондарца. Причем НАТО существует не абстрактно, а нацелено против СССР (других противников у этого блока нет). Надо также иметь в виду, что планы НАТО пока не корректируются ни в какой из областей.

Кроме того, мы не должны исключать возможную эволюцию в блоковой системе. Вполне вероятно, например, что Чехия, Словакия, Венгрия, Польша, укрепившись, могут реорганизоваться в военный блок НАТО. Мало того, это может воздействовать на отдельные наши республики на западе страны (обратите внимание, читатель, это мной говорилось в официальном выступлении в 1990 году).

Не исключена также конфронтация на основе территориальных претензий (Западная Украина, Бессарабия, Калининградская область и другие).

О характере возможной войны. В наших «Основах подготовки и ведения операций Вооруженных Сил СССР» мировая война трактуется как решающее вооруженное столкновение двух мировых систем – социалистической и капиталистической (во главе с СССР и США). Но социалистическая система государств уже не существует. Очевидно, и войны двух социально противоположных коалиций не будет. Ведь страна доведена до этого. Возникает вопрос о возможном появлении новых видов войн, причинами которых будут социально-экономические, национальные, религиозные и другие проблемы. Возникает также вопрос о внутренних гражданских войнах и даже войнах межреспубликанских. Хотя вроде неэтично говорить об этом, но и закрывать глаза на реальность нельзя. Следовательно, теорию по этому вопросу надо создавать.

О сущности нашей стратегии (прошу особо обратить внимание). Оборонительная доктрина отражала в прошлом и отражает сейчас миролюбивую политику нашего государства и полностью отвечает интересам нашего народа. Но оборонительная доктрина не означает, что у нас должна быть сугубо оборонительной и стратегия.

В ходе ведения стратегической обороны мы не должны ограничиваться контрнаступлением в пределах национальных границ, как это представлено здесь на схемах. Мы обязаны, если ставим перед собой цель полностью разгромить агрессора, проводить решительные и глубокие наступательные операции, хотя они и будут иметь новое содержание. Поэтому стрелы наших контрударов, нарисованные только до государственной границы, несомненно, должны быть протянуты на Запад в те районы, откуда начал свой поход агрессор. Мы обязаны его полностью уничтожить.

Поэтому под такие действия надо будет предусматривать и создание необходимого ударного ядра (очевидно, за счет танковых дивизий, фронтовой и армейской авиации, разведывательно-ударных комплексов).

О характере проводимых операций. В современных условиях не только начальный, но и все последующие периоды войны будут иными по сравнению с тем, как они описаны в «Основах подготовки и ведения операций Вооруженных Сил СССР».

На наш взгляд, решающее значение в начале войны приобретут не стратегические, а фронтовые и даже армейские операции. В этот период будет осуществляться стратегия ограниченных действий. Однако в основе всего должно быть уничтожение, захват или хотя бы подавление любых пунктов управления. Но в последующем наша стратегия должна основываться на проведении самых решительных и возрастающих по размаху операций с использованием всех имеющихся сил и высокоточного оружия.

Об определении принципов и нормативов. Очевидно, Вооруженные Силы в новом составе и при изменившейся структуре должны опираться на новые принципы и нормативы. На наш взгляд, невозможно будет создать сплошной фронт имеющимися силами. Нельзя рассчитывать и на глубокоэшелонированную группировку. Наверно, полосы соединения и объединения также изменятся.

Возможно, надо выработать новые принципы развертывания и ведения военных действий по отдельным направлениям с глубоким маневром, опираясь на отдельные укрепленные районы. В то же время эти действия должны обеспечиваться огнем дальнобойного и высокоточного оружия.

О боевой и мобилизационной готовности. Несомненно, здесь нужна новая концепция. Речь идет не только о научной разработке объема и коэффициентов мобилизационного развертывания, но и о пересмотре принципов стратегического развертывания. Если раньше мы могли развернуть армию военного времени за несколько дней (за счет дивизий сокращенного состава), то сейчас на это нужны месяцы, то есть утрачивается главное качество системы отмобилизования – ее оперативность. И это естественно: базы хранения военной техники и базы хранения имущества не могут быть развернуты в те же сроки, что и дивизия сокращенного состава.

В связи с этим возникают вопросы. Сможем ли мы решить задачу отражения вторжения только теми Вооруженными Силами, которые имеем в мирное время? Нет! Даст ли противник возможность, чтобы мы беспрепятственно развертывали базы хранения военной техники в течение почти месяца и базы хранения имущества – два-три месяца? Нет. Он будет простреливать всю страну.

Выход из этого положения может быть один – нужен промежуточный вариант, который бы обеспечил быстрое наращивание сил первого оперативного эшелона в течение пяти – семи суток.

Необходимо разработать теорию формирования стратегических резервов. Рассмотренные фронты, армии и дивизии могут в общих стратегических планах занять только одно определенное место, то есть в основном для решения задач начального периода войны. Но для длительной большой войны потребуются дополнительные крупные стратегические резервы, которые мы должны уметь создавать (и особенно ультрасовременного оружия и боевой техники).

Обсуждение новых вопросов теории и практики строительства Вооруженных Сил целесообразно развернуть на страницах журнала «Военная мысль».

Вот все, что я сказал в своем выступлении на конференции.

В заключение с указаниями выступил министр обороны, но ответы на некоторые постановочные вопросы кратко дал начальник Генерального штаба. Он, в частности, затронул и проблему, которой я уделил особое внимание, – это ведение операций по разгрому вторгшегося противника на нашу территорию: действовать нашим войскам только до государственной границы (как было в докладе и на схемах) или развивать контрудары в наступление и полностью разгромить агрессора в его логове? Генерал армии М.А. Моисеев поступил благородно – он сказал, что Варенников прав – стрелы надо продлить до районов, откуда начал свои действия агрессор.

Министр обороны Д.Т. Язов уделил значительное внимание политическому аспекту, а потому вынужден был, на мой взгляд, расхваливать совещание, которое проведено в Париже 19–21 ноября 1990 года. Хотя подписанный там договор ставил перед СССР кабальные условия. В то же время министр обороны подчеркнул, что фактически Советский Союз остался один на один против блока НАТО. А вывод наших войск из стран Восточной Европы окажет существенное влияние на стратегическое положение группировок наших Вооруженных Сил и обороны страны в целом.

Д.Т. Язов отметил также, что, несмотря на общую тенденцию снижения напряженности в мире, военная опасность для нашего государства сохраняется и говорить о том, что она устранена, оснований нет. Главную угрозу безопасности СССР будут представлять вооруженные силы США и НАТО. При этом надо исходить из того, что война может быть с применением и без применения ядерного оружия. Но Вооруженные Силы обязаны обеспечить гарантированное отражение агрессии.

Разбирая вопросы развития Вооруженных Сил, министр обороны еще раз подчеркнул сугубо оборонительную направленность проводимой реформы. Однако отметил, что «если на нас нападут, то никакие ограничения действовать не будут, причем в интересах разгрома противника необходимо применять не только оборону, но и все виды боевых действий». Имелось в виду, что будет иметь место не только контрнаступление, но и стратегическое наступление с решительными целями.

Конечно, такие выводы нас устраивали.

Запомнилась концовка выступления Д.Т. Язова: «Вооруженные Силы должны сохранить свой подлинно народный характер, стать современными, цивилизованными и быть авторитетным и действенным фактором предотвращения войны и сохранения мира».

Нет никакого сомнения – и это подтвердила жизнь, – что только мощные Вооруженные Силы Советского Союза могли быть реальным действенным фактором, сдерживающим агрессивные намерения США и НАТО.

Не стало таких Вооруженных Сил – и США совершенно распоясались. Наиболее наглядным подтверждением является агрессия НАТО во главе США, совершенная против Югославии в 1999 году.

Глава 4

Тяжелейшие драмы

Кровавые события в Баку. – Законы «О правовом режиме чрезвычайного положения», «О порядке выхода республик из СССР». – Прибалтика. – Кризис в Персидском заливе, роль и место России в этом конфликте. – Учения на базе ОдВО с участием Черноморского флота, ВВС и ВДВ

Августу 1991 года предшествовали многие события, и важно понять, откуда исходили корни этих событий. Ведь не случайно же весной 1990 года Верховный Совет СССР принял, например, закон «О правовом режиме чрезвычайного положения». Окончательным толчком для принятия этого закона послужили январская трагедия 1990 года в Баку и другие конфликты на территории Азербайджана.

Как явствует из текста закона, введение чрезвычайного положения в той или иной местности преследует цель скорейшей нормализации обстановки, восстановления законности и правопорядка. В то же время Горбачев, хотя он и подписал закон, а также его приспешники не торопились с применением этого правового акта. Даже наоборот, пугали народ тем, что… «чрезвычайщина – это пушки, танки, а следовательно, кровь и слезы». И тем самым создавали благоприятные условия для контрреволюции и уголовщины, экстремизма и сепаратизма.

Так получилось и в Азербайджане. В свое время авторитет преступного мира Панахов был задержан на вокзале и арестован вместе с телохранителем за незаконное ношение огнестрельного оружия. При нем была крупная сумма денег. Суд определил ему меру наказания – пять лет тюремного заключения. Но первый секретарь Азербайджанского обкома КПСС Везиров обратился к Горбачеву с просьбой выпустить Панахова, так как якобы его, Панахова, клан взбунтовался и последствия будут тяжелыми. Горбачев дает команду – и Панахова выпускают. То есть все происходит не по законам правового государства, а как в каменном веке. Но самое интересное происходит дальше. Панахов подбирает группу подобных себе людей, вступает с ними в уже образованный к этому времени Народный фронт Азербайджана и пробивается в руководящий состав фронта. Затем выживает из правления всех неугодных ему людей (фактически это были истинные демократы из числа азербайджанской интеллигенции) и захватывает вместе с Мамедовым власть в Народном фронте. После чего форсированно готовится к захвату власти в республике. Причем делает это цинично, по-звериному. Например, чтобы посеять панику в партийном и государственном аппарате, он обходит всех основных начальников и предупреждает их, что в ближайшие дни они будут уничтожены. С одной из таких потенциальных «жертв» по имени Рафик (ответственный работник бюро обкома) мне довелось побеседовать. Вот что он рассказал:

«Как-то заходит ко мне без стука Панахов со своей охраной и, поприветствовав, бесцеремонно, будто у себя дома, садится к столу и начинает сразу с „дела“:

– Рафик, я тебя знаю уже много лет. Ты хороший человек.

– Спасибо.

– Народный фронт принял решение взять власть в Азербайджане в свои руки. Главным препятствием на этом пути является партийно-государственный аппарат. Поэтому его надо уничтожить. В связи с этим здесь перед правительственными зданиями будут установлены виселицы, и всех основных начальников – а это несколько десятков человек – мы повесим. Ты, Рафик, коммунист и занимаешь высокий пост. Поэтому, как бы я и другие мои товарищи тебя ни уважали, я обязан тебя тоже повесить. Ты не обижайся на меня – этого требует дело, высокие цели Народного фронта.

На этом, – закончил свой рассказ Рафик, – мы с Панаховым расстались».

Надо заметить, что Панахов расхаживал по кабинетам беспрепятственно. Это красноречиво свидетельствовало, что власть в республике уже «качалась». Фактически с приходом хлюпика и демагога Везирова ее не было. На мой взгляд, в это сложное время можно было бы вернуть к руководству Азербайджаном Гейдара Алиева. Назначение же Аяза Муталибова (хотя он и предан был своему народу), и уж тем более избрание президентом ставленника Запада Эльчибея только усугубили обстановку. Однако все это произошло несколько позднее.

А в январе 1990 года ситуация в Азербайджане накалилась до предела, и виновником явился ненародный Народный фронт. Фактически он уже был антинародным, поскольку выражал интересы контрреволюции и уголовных элементов, а та часть народа, которая еще шла за этим фронтом, делала это по инерции и несознательно, чем панаховы и мамедовы умело пользовались.

Пожар начался на националистической почве. Столкновения с армянами в Сумгаите, Нагорном Карабахе, затем в Гяндже и Баку привели к жертвам. Пролитая кровь порождала новое кровопролитие. Так было всегда, так остается и теперь, особенно на Кавказе и в Средней Азии.

Необходимо было погасить огонь, чтобы он не запылал по всей стране. Руководством Советского Союза в этой связи принимается решение (о чем, наверное, как всегда, «не знал» Горбачев) о направлении в Азербайджан нескольких тысяч личного состава из числа Вооруженных Сил. Это решение было вызвано двумя причинами: первая – в республике недоставало сил и средств МВД и КГБ, чтобы навести порядок, и вторая – МВД республики, по решению союзного министра Бакатина, в то время уже подчинялось местным органам. А поскольку последние находились под влиянием Народного фронта, то опираться на них было нельзя.

И тогда было решено развернуть несколько воинских частей на территории республики (в том числе одну дивизию непосредственно в Баку), но наполнить эти соединения и части не местным контингентом (так как это будут в основном азербайджанцы), а из соседних областей. С этой целью провели призыв по Северо-Кавказскому военному округу (Ростовская область, Краснодарский край, Адыгея и т. п.). Это был верный шаг. Тем более что морально-боевой дух этих призывников был исключительно высокий. Не было ни пьяных, ни саботажников, ни нытиков и уклоняющихся от призыва. Мне довелось объехать все призывные пункты, повстречаться с тысячами призывников. Вопросы, как и ответы, были лаконичными:

– Имею ли я право применять оружие?

– Да, имеете такое право в случаях, если вашей жизни, жизни ваших товарищей и охраняемого объекта грозит опасность.

– Будет ли проявлена забота о моей семье, если вдруг со мной что-нибудь случится?

– Несомненно. Семья будет обеспечена, как утратившая кормильца.

– Когда нам придется выполнять свои задачи?

– Буквально в эти дни.

Перед ответами на вопросы я кратко рассказывал о братоубийственных столкновениях в Баку и других городах Азербайджана, объяснял, что наша миссия состоит в том, чтобы пресечь эту беду и стабилизировать обстановку. В этом решении не сомневался никто. Наверное, кроме Ивана Кузьмича Полозкова – первого секретаря Краснодарского крайкома КПСС. Тот, попав под влияние взбунтовавшихся жен воинов, призванных из запаса, направил руководству страны протест, в котором было выражено требование – вернуть всех отмобилизованных домой (вместо того, чтобы разъяснить населению края ситуацию и необходимость проведения мероприятий в Баку). Я занимался Азербайджаном, но при этом намеревался при встрече с Полозковым объясниться (ведь он был, конечно, не прав и действовал на руку тем, кто раскачивал Советский Союз), как вдруг узнаю, что И.К. Полозков избран первым секретарем только что созданной Компартии Российской Федерации. Меня это, конечно, удивило.

И все же в Азербайджане мы успели подать пополнение в те части, которые предполагалось развернуть, в том числе в мотострелковую дивизию, которая одной своей половиной располагалась в центре города – в Сальянских казармах, а второй – в военном городке на окраине Баку.

Начинать восстанавливать порядок мне пришлось с Гянджи (бывший Кировабад). Это второй город в республике по величине и общей значимости. Здесь тоже уже, как и в Баку, произошли беспорядки, в результате которых весь район, ранее заселенный армянами, полностью опустел. По городу ходили гражданские вооруженные люди. Аэродром полностью блокирован несколькими рядами заграждений, на всех подходящих к нему дорогах сооружены баррикады. Пришлось почти трое суток проводить встречи и переговоры на разных уровнях, чтобы убедить руководство города снять все баррикады и ограничения, а контроль на дорогах проводить совместно с военнослужащими. В решении этой проблемы немалую помощь оказал первый секретарь горкома Мамедов (не путайте с Мамедовым, который входил в правление Народного фронта).

Когда в Гяндже был наведен порядок, я позвонил министру обороны Д.Т. Язову (он был уже в Баку) и доложил обстановку. Министр приказал оставить в Гяндже кого следует, а самому отправляться в Баку, где события приобретали трагический характер.

Прилетев в столицу Азербайджана, я почувствовал, что попал в прифронтовой город: опустевшие улицы, во многих местах баррикады, бронетранспортеры, военные патрули, слышны одиночные выстрелы. Помню, когда был здесь ровно десять лет назад – проводили стратегические учения «Юг-80», это был цветущий, поющий, очень людный и приветливый город. А сейчас вид у него был взъерошенный, поблекший. Даже две недели назад, когда я прилетал сюда специально для изучения обстановки, даже тогда все выглядело более благополучно. Несколько дней, проведенных на заседаниях, в том числе у Везирова, ничего не дали, и я улетел, сделав вывод для себя, что только с вводом чрезвычайного положения можно предотвратить развал республики.

Министр обороны Д.Т. Язов прилетел в Баку вместе с министром внутренних дел В.А. Бакатиным. Кстати, мы, военные, все удивлялись: как можно назначать на МВД человека, который, кроме строек и партийной работы (точнее, партийной жизни), ничего не знал? Да и необходимых профессиональных данных для руководства МВД у него не было. Опять-таки назначение прошло по тем меркам, которые устраивали Горбачева. И действительно, за короткое время Бакатин развалил МВД. Он ввел децентрализованное управление, что породило хаос и настоящий «базар» в той структуре, где должна быть безукоризненная четкость, ясность и строгое, как в Вооруженных Силах, выполнение приказов. А дальше Бакатин из МВД попадает в КГБ. И чем все это заканчивается? Тоже развалом. Более того, этот глава КГБ, призванный блюсти безопасность страны, самолично передает американцам все схемы подслушивающей аппаратуры, которая была установлена нашими специалистами при проведении ремонта здания посольства США. Ну, каков «субчик»? И это в условиях, когда США открыто занимались развалом Советского Союза!

Конечно, тогда в Баку мы этого не могли не только предвидеть, но даже предположить.

Из разговора с Дмитрием Тимофеевичем Язовым, а также с офицерами, которые с ним приехали, я уяснил, что самая тяжелая обстановка сложилась вокруг Сальянских казарм: военный городок был полностью блокирован, дорога от Баку на центральный аэродром вокруг аэропорта, который находился за городом, – все было также блокировано. А между тем туда должна была прилететь воздушно-десантная дивизия. Народофронтовцы и примкнувшие к ним экстремистски настроенные граждане решили изолировать военных, не дать им возможности вмешаться в акцию расправы с руководством и с аппаратом партии и правительства республики. Этого допустить было нельзя. Надо было, чтобы мотострелковая дивизия вырвалась из Сальянских казарм и, сметая все на своем пути, вышла бы к аэродрому, расчистила магистраль от Баку до аэродрома и создала благоприятные условия для ввода в город десантников. А уж они обязаны были взять под охрану все правительственные здания, почту, телеграф, банк, порт, важнейшие предприятия и учреждения и в условиях объявленного чрезвычайного положения (которые оппозицией не выполнялись) навести в городе строгий режим и обеспечить населению безопасную жизнь.

В связи с этим я принял решение ехать в Сальянские казармы и осуществить этот замысел. Д.Т. Язов со мной согласился. Собрав небольшую группу офицеров, я отправился на трех уазиках к Сальянским казармам, предварительно сообщив по телефону командиру дивизии полковнику Антонову о том, что я направляюсь к нему. Не доезжая нескольких сот метров до центрального контрольно-пропускного пункта (у военного городка было пять КПП, и все они были блокированы), я встретился с огромной, в несколько тысяч человек, массой людей, которая была до предела наэлектризована и что-то громко выкрикивала. К КПП можно было пробраться только сквозь толпу. А мы – замечу – все были в военной форме. Мы вышли из машин и отправились пешком, а водителям с одним офицером дали команду отправиться в штаб стратегического направления, где базировался министр обороны и все московские начальники (главнокомандующим Южного стратегического направления в то время был генерал армии Н.И. Попов, сменивший на этом посту М.М. Зайцева, тоже генерала армии).

К моему удивлению, пробраться через эту очень плотную массу народа не составило труда. По команде офицеров люди хоть и с трудом, но расступились, образовав нормальный коридор для прохода. И ни одного бранного слова в наш адрес, и ни одной попытки физического оскорбления – с нашим подходом все затихали и расступались.

Приблизившись к КПП, я заметил непосредственно у ворот несколько крупных самосвалов, груженных камнями с песком, тем самым они препятствовали въезду и выезду с территории военного городка. У пешеходного входа была свободной небольшая площадка. Я остановился, осматривая возбужденные, хмурые лица собравшихся. Ко мне подошли трое и представились, что они от руководства Народного фронта Азербайджана. Я в свою очередь тоже назвал себя. Один из троих сказал, что он хорошо меня знает по Афганистану. Когда мы начали беседовать, народ поутих. Я сказал, что сейчас сделаю обращение и к руководству Народного фронта, и ко всем присутствующим. Поднявшись на ступеньку КПП, я громко, чтобы меня услышало как можно больше людей, стал объяснять им суть и подоплеку всего, что здесь случилось.

– События, которые последнее время происходят в Азербайджане, – сказал я, – совершенно не отражают интересов народа республики, а тем более интересов трудящихся. Так называемый Народный фронт, нарушая Конституцию, фактически преследуют свои цели и вводит народ в заблуждение. Любые выступления, высказывания и тем более действия не должны идти вразрез с существующими законами. Если кому-то не нравятся республиканские власти, то следует поставить вопрос об их переизбрании. Но насилия над ними никто не допустит. Сейчас вы блокируете военный городок. Это противозаконные действия. Ведь там, в казармах, такие же люди, как и вы. Они ничего против вас не замышляют, они выполняют свой долг и имеют право на нормальную жизнь, общение с народом и своими родственниками. Среди них не только русские, украинцы и белорусы, но и много азербайджанцев. Вы уже сутки блокируете военный городок, а ведь среди солдат, сержантов и офицеров есть больные, их надо направить в госпиталь. Военный городок нуждается в продовольствии и различном имуществе. Поэтому я обращаюсь ко всем присутствующим – надо закончить всю эту демонстрацию силы, снять блокаду и приступить к нормальной жизни. Если этого не произойдет, то мы будем вынуждены принять меры в соответствии с законом, но ответственность за все последствия будет нести руководство Народного фронта и вы, как исполнители.

Один из тех троих, что встретили нас, пробормотал было, что они выполняют решение Народного фронта. Но я еще раз сказал, что они обязаны разойтись и до наступления темноты убрать все самосвалы, которые закрыли выезд машин из военного городка.

С этими словами я удалился в воинскую часть, где меня уже ожидал командир дивизии полковник Антонов. У него был растерянный вид. Постоянно пугливо оглядываясь, он на ходу рассказывал об обстановке, при этом кивал на окружающие военный городок жилые дома. На балконах и на крышах 5-, 9- и 11-этажных домов, которые окружали «низкорослый» военный городок (в нем были в основном одно-двухэтажные здания), открыто расхаживали гражданские люди с автоматами, видны были также установленные пулеметы и прожекторы на балконах. Эти приготовления свидетельствовали о сгущающейся тревоге. В связи с этим мы провели тщательную организацию защиты городка от возможных обстрелов. По всему его периметру на позиции были направлены военнослужащие с задачей: открывать огонь только при явной угрозе и по огневой точке, которая вела огонь первой. Ни в коем случае не стрелять по безоружным людям.

С наступлением темноты все прожекторы, установленные на балконах, были включены, и военный городок стал похож на поле стадиона, ярко освещенное в ночное время: всё было как на ладони. Мы включили громкоговорящую связь и пытались образумить экстремистов – не допустить роковой ошибки, не допустить кровопролития. Однако среди ночи с одиннадцатого этажа института «Азгипрозем» раздалась пулеметная очередь – у нас погибло сразу три солдата. И тут началось! До самого рассвета продолжался непрерывный (именно непрерывный) взаимный обстрел. Я еще подумал: «Как в Сталинграде». В три часа ночи я отправился в медпункт проверить, какая там обстановка. Пройти было непросто – все пространство простреливалось. Но добрались без происшествий. Оказалось, что медпункт был уже забит нашими ранеными и пострадавшими оппозиционерами. Наши воины, рискуя жизнью, выползали за границы военного городка и затаскивали к себе раненых «оппозиционеров», так сказать, «противника», а потом уносили их в медпункт. Это было очень благородно. Поговорив с врачами, мы решили, что они срочно оборудуют под лазарет соседнее помещение, а пока установят дополнительные койки вдоль коридора, благо он был довольно широким.

Вернувшись на свой «командный пункт», а это был кабинет командира дивизии, я узнал, что не могут разыскать полковника Антонова. Вначале я не на шутку забеспокоился. Когда же мне сказали, что его кто-то видел в одной из казарм, тревога рассеялась, но я все же организовал прямой контакт с начальником штаба дивизии и приказал ему управлять частями нашего гарнизона, поскольку у него была прямая связь со всеми «группировками» и с каждым КПП. Мы располагались на втором этаже двухэтажного здания штаба дивизии. На первом этаже и на чердаке находились боевые подразделения, а личный состав штаба дивизии располагался в прекрасном подвале этого здания. Все было под боком. Однако беспокойство не покидало. Дело в том, что в здании штаба дивизии, как и в клубе этого военного городка, было полно беженцев. Здесь нашли укрытие люди из ближайших жилых домов, в основном старики, женщины и дети – русские и армяне. То, что сюда прибежали армяне, было понятно: 13 января в Баку прошли погромы и резня армян, их выбрасывали из окон и с балконов верхних этажей. Но почему прибежали русские, было непонятно, их никто не обижал (или я просто об этом не знал). В разговорах все говорили одно и то же: «Нам страшно».

Положение осложнилось, когда в военный городок перестала поступать вода. Естественно, прекратила функционировать и канализация. Возникла критическая ситуация.

Стало ясно: надо деблокировать городок. Мы хорошо подготовились к этой операции, и в одну из ночей внезапным ударом, проделав танковыми тягачами пролом в бетонном заборе, выпустили вначале маневренную группу с танками, а затем и главные силы дивизии. Танки в те дни использовались как тягачи для растаскивания баррикад на улицах города. Теперь же они устремились на аэродром, расчищая магистраль для вхождения в город десантников, «прозябавших» на аэродроме. Подразделения дивизии имели задачу – отогнать от городка экстремистов и очистить от завалов и машин въезды в военный городок. Это было выполнено блестяще. Такую оценку я даю потому, что не было ни одной жертвы. Экстремисты сопротивления не оказывали – одни разбежались, другие, побросав (спрятав) оружие, затесались среди зевак, наблюдая за действиями солдат, разбиравших завалы.

В наведении порядка нам поспособствовало введение 19 января 1990 года чрезвычайного положения в Баку – согласно Указа Президиума Верховного Совета СССР. На основании этого указа приказом коменданта особого района г. Баку генерал-лейтенантом В.С. Дубиняком в городе были введены особая структура управления (создано одиннадцать комендантских участков) и соответствующий режим, который определил ряд ограничений в жизни и деятельности населения. Запрещались собрания, митинги, шествия, демонстрации, забастовки; СМИ контролировались; запрещалось ношение оружия; с 23.00 до 6.00 закрывалось движение и т. д. Войскам и правоохранительным органам представлялось право контроля по многим вопросам.

Приказ коменданта на многих подействовал отрезвляюще. Но были и силы, которые продолжали раскачивать обстановку. По согласованию с руководством страны комендант города дал разрешение о проведении шествия в связи с похоронами погибших.

Хоронили более ста человек. Погибло же в столкновениях и чисто случайно от шальной пули около тридцати. Откуда же остальные? Руководители Народного фронта, желая накалить обстановку до предела, собрали в моргах города всех умерших в те дни и выдали их за погибших. Гнусно, но факт.

У Сальянских казарм, где произошло основное столкновение, погибло девять человек из числа тех, кто блокировал военный городок. Когда прекратилась стрельба, экстремисты собрали убитых и выложили их перед центральным КПП в один ряд – вот, мол, полюбуйтесь на свою «работу». Но у нас тоже погибло девять ребят и тридцать семь было ранено. Я приказал объявить об этом по громкоговорящей связи и потребовать всех убитых убрать и увезти в морг города. Вскоре это было выполнено.

Надо признать, что Народному фронту по причине слабой власти в Москве и в Баку удалось-таки спровоцировать беспорядки и, используя события в Нагорном Карабахе, подтолкнуть народ к выступлению на националистической почве. В результате погибли люди. А из организаторов никто не пострадал. Наиболее активные из них, например Панахов, выступили на митинге, который был организован на кладбище, и, естественно, во всем случившемся обвиняли власти. А потом многие из них и безнаказанно исчезли. Панахов убыл в Иран. Спрашивается, а почему же бездействовала наша служба государственной безопасности? Что стоит за этим – ее либерализм и дремучая беспечность или предательство? Или, может быть, нечто третье – действие в одной упражке? Почему Панахову позволили исчезнуть? И кто ответит за невинно погибших?

К примеру, кто ответит за смерть тринадцатилетней школьницы Ларисы Мамедовой? Ее, как и всех, похоронили в парке имени Кирова. На могиле был выложен ее школьный фартучек и ранец. Кто ответит за ее смерть?

Некоторые представители Народного фронта вроде драматурга Юсифа Самед-оглы, наивно полагавшие, что правое крыло фронта, которое фактически играло решающую роль, все-таки поступит по справедливости и не допустит кровопролития, во время уже начавшихся событий бегали по баррикадам и уговаривали экстремистов не стрелять, разойтись. Они возмущались, когда в ходе чистки районов города были обнаружены огромные запасы оружия (десятки тысяч стволов), боеприпасов, военной полевой формы, радиостанции и другое военное имущество. Что толку с того, что тот же Юсиф Самед-оглы после событий заявлял: «Наша вина в том, что были слишком либеральны и не дали с самого начала отпора правым, не отмежевались от них». Когда погибли люди, можно говорить что угодно, но им уже не помочь.

Министр обороны Д.Т. Язов, оставив меня в Баку за себя, вместе с министром внутренних дел В.А. Бакатиным улетел в Москву. С ними уехал и заместитель министра обороны В.А. Ачалов, который фактически руководил действиями десантников.

Напряжение в городе и по всему Азербайджану несколько спало. Стрельбы уже не было. Но еще всюду клубились грозовые тучи, морально-психологическая обстановка еще была накалена. Чтобы разрядить ее, нужны были дополнительные меры. Они, эти меры, принимались в первую очередь народными депутатами СССР. Особо я хочу выделить Валентину Ивановну Матвиенко. Как депутат, она вникала во все проблемы, постоянно моталась по учреждениям, предприятиям и различным общественным организациям. Горячо и убедительно выступала перед многими коллективами, делая все необходимое, чтобы стабилизировать обстановку. Многие мужики могли позавидовать ее кипучей энергии. К сожалению, мало у нас в то время было таких самоотверженных людей. Да и сейчас их не больше.

Через два дня после похорон в Баку, в которых приняли участие десятки, а может, и сотни тысяч горожан, я решил встретиться с коллективом одного из крупных предприятий города. Мои товарищи посоветовали поехать на завод имени лейтенанта Шмидта. Я согласился и позвонил директору завода Э.Г. Мусаеву.

– Уважаемый Эяан Гусейнович, я считаю, что коллектив вашего завода, как и многие другие коллективы города, нуждается в разъяснении сложившейся ситуации. Нельзя слушать только одну сторону – в данном случае только Народный фронт Азербайджана. Надо выслушать и тех, кто выступал против действий этого фронта. Поэтому я прошу вас организовать мою встречу с коллективом завода. Желательно завтра или в крайнем случае послезавтра. Как вы на это смотрите?

В ответ в трубке молчание.

– Вы слышите меня?

– Да, слышу хорошо, но это так неожиданно… и рискованно… Мне надо подумать, посоветоваться. Я вам часа через два-три позвоню.

Звонок последовал через час. Директор предложил встретиться с ним и председателем профсоюза Т.О. Тагиевым сегодня в любое время. Я сказал, что готов к встрече прямо сейчас. Можно выезжать. Отдав распоряжение о встрече гостей, я прикинул вопросы, которые надо было бы решить с ними. Буквально через 30 минут у меня в кабинете уже сидели директор завода и председатель профкома. Они предложили не собирать весь коллектив завода (для этого надо организовывать митинг на площади), а пригласить в клуб человек пятьсот из актива: администрацию завода, инженерно-технический состав и авторитетных рабочих, имеющих большой стаж работы. С таким составом можно поговорить «по душам», ответить на многочисленные вопросы. Актив, по их мнению, играет решающее значение в формировании общественного мнения – фактически коллектив завода находится в полной зависимости от него и будет действовать так, как решит этот актив.

Мы договорились о встрече с коллективом на середину следующего дня – завод не работал, объявлена забастовка, так что требовалось время на оповещение.

В назначенное время я приехал на завод. Кроме знакомых мне директора и председателя профсоюза, я увидел там главного инженера М.X. Балогланова, секретаря парткома Р.Д. Джаббарова и других руководителей. Народ уже был в зале. Мы предварительно еще раз обговорили порядок проведения встречи, после чего пошли в зал. От руководства завода было семь человек. Момент был ответственный – от исхода встречи зависело дальнейшее поведение всего коллектива завода, а от его реакции поведение большинства предприятий города.

Зал встретил нас напряженной тишиной. Директор усадил меня за столом президиума рядом с собой и открыл нашу встречу. Он сказал, что она организована по моей инициативе (это было очень важное заявление, и я, конечно, был благодарен ему), ибо, по моему мнению, не все знают причины постигшей Азербайджан беды, поэтому надо во время встречи все прояснить. Затем он дал слово председателю профсоюза, который, как я узнал, пользовался в коллективе большим авторитетом. Однако его десятиминутная речь была в основном нейтральной, хотя он густо пересыпал ее такими словами, как «насилие», «беспредел», «чрезвычайщина», «гибель невинных людей» и т. п.

Потом предоставили слово мне. Естественно, я был в военной форме. «Чтобы нам лучше узнать друг друга, я расскажу немного о себе», – сказал я. А потом кратко поведал, что я тоже южанин, с Кубани, о своем военном пути в годы Великой Отечественной войны, службе в Заполярье, Германии, Прикарпатском военном округе, Генштабе, о пребывании на фронтах, в том числе в Афганистане, и, наконец, о службе в Главкомате Сухопутных войск. Это заняло минут пять. Все слушали внимательно, не перебивали. Но когда я затронул «горячую» тему, стал говорить о случившемся – зал «задышал», зашевелился, послышались резкие выкрики.

Например, говоря о ситуации в стране, я подчеркнул, что руководство нашего государства, проводя в ходе перестройки демократические преобразования (я же не знал в то время, что Горбачев, прикрываясь такими фразами, фактически умышленно разваливал страну в угоду Западу), встретило сопротивление сил, которые хотели бы воспользоваться временными неудачами и перехватить власть. Такая обстановка сложилась и в Азербайджане – кое-кто из уголовных сил хотел бы встать у власти.

– Кто конкретно? – выкрикнули из зала.

– Панахов! – не сказал, а «выстрелил» я и попал в «десятку».

Что тут началось! Зал буквально взвыл. Наиболее разгоряченные выскакивали к трибуне и кидались на меня, причем это были в основном молодые люди. Чувствовалось, что это люди Панахова. Их, конечно, оттесняли в зал. Я стоял на трибуне и спокойно ждал, когда все успокоятся. Директор тоже встал, но ничего не говорил, да и было видно, говорить что-либо просто бесполезно. Поэтому он тоже стоял и ждал. Наконец все потухло, только двое продолжали еще что-то громко выкрикивать. Поскольку директор и все остальные руководители все еще молчали, видимо опасаясь каких-либо обострений лично для себя, то я продолжил:

– Да, я еще раз подтверждаю, что Панахов, осужденный за уголовные преступления, был отпущен под честное слово и сейчас занялся политикой. Вместе с такими же, как он сам, решил свергнуть правительство Азербайджана, уничтожить его и взять власть в свои руки.

– Это ложь! – послышалось из зала.

– Вы можете сами убедиться в достоверности того, что я говорю, встретившись с каким-либо ответственным работником ЦК партии или правительства Азербайджана. Лично я уже с ними беседовал и знаю все это. Панахов организовал выступления и столкновения, а следовательно, и кровопролитие, а затем проливал крокодиловы слезы на митинге во время похорон…

– Это неправда! Народ сам поднялся, у него кончилось терпение, – снова кто-то крикнул из зала.

– Отвечаю: ваша газета «Азадлыг» 18 января напечатала заявление правления Народного фронта Азербайджана. В его преамбуле осуждаются погромы армянских квартир в Баку в ночь с 13 на 14 января и убийство армян, однако всю ответственность за это Народный фронт Азербайджана возлагает на центральную власть. И далее говорится буквально следующее: союзная власть не обеспечивает суверенитета и территориальной целостности республики, не пресекает акты политической агрессии и террора со стороны армян, ведет политику экономического удушения Азербайджана, стремится Нагорный Карабах вывести из подчинения Азербайджана, содействует армянским сепаратистам, не выполняет своих обязанностей по охране конституционных прав двухсот тысяч азербайджанцев – беженцев из Армении. И в таком духе весь остальной текст. А возьмите листовки Народного фронта – ведь это же явное провоцирование столкновений! Разве все это имеет что-то общее со стабилизацией обстановки, гуманизмом и демократией, о чем так любят говорить лидеры Народного фронта? Наоборот, они и в первую очередь Панахов являются поджигателями столкновений и кровопролития, – говорил я, но из зала продолжали кричать свое:

– Панахов всегда с нами, мы ему верим!

– Нет, вы посмотрите на этого молодого человека, – указал я на того, кто встал со своего места и вступил со мной в полемику. – Он верит Панахову! А как же иначе? Вы же его человек! Да простит вас Аллах в ваших заблуждениях. Он, Панахов, никогда с вами душой не был и не будет. Он использует народ как инструмент в своей борьбе против власти, подталкивает его к кровопролитию, а сам в стороне. И сейчас – где он? После выступления на похоронах ушел в Иран, на свои запасные позиции…

– Никто не докажет, что он в Иране! – послышался все тот же голос.

– А вы проверьте! Мы, например, проверили, и официальные органы доложили нам, что он в день похорон ушел в Иран. Известно даже название местечка, где он базируется. Денег он награбил много, так что может пожить и за рубежом. Но если для вас это ничего не значит, то скажите тогда: что же это за лидер, который толкает народ на танки, на пулеметы, а сам не имеет ни одной царапины? Наконец, что же это за мужчина, который прячется за женщинами и детьми? Это позорище, а не лидер!

Это возымело свое действие. Народ снова загудел, но на этот раз уже не против меня.

Встреча длилась часа четыре. И если вначале меня встретили в штыки, то когда я, уходя, пожелал коллективу всяческих успехов, а в первую очередь закончить забастовку и приступить к работе, то меня проводили аплодисментами.

Вот так бывает в жизни. Мы даже стали свидетелями, как администрация подписала небольшой документ, в котором коллектив давал обязательство через двое суток приступить к работе. И действительно, через два дня они разыскали меня по телефону (я уже был в Нахичевани – пробивал заторы на южном фасе железной дороги, который уже месяц был забит поездами) и радостно сообщили, что завод работает, с забастовкой покончено.

В связи с этими событиями в ночь с 24 на 25 января 1990 года состоялся Пленум ЦК Компартии Азербайджана. Пленум открыл второй секретарь ЦК Виктор Петрович Поляничко. Рассмотрели вопрос о политической обстановке в республике и путях выхода из кризисной ситуации. В прениях выступили 34 члена ЦК Компартии.

Пленум рассмотрел и организационный вопрос. За серьезные ошибки в работе, что привело к кризисной ситуации в республике, Везиров был отстранен от должности первого секретаря и члена бюро ЦК Компартии Азербайджана. На эту должность был избран председатель Совета Министров республики А.Н. Муталибов (всего в списке было четыре кандидата). Кстати, кроме членов и кандидатов в члены ЦК, в работе Пленума принимали участие и другие деятели республики, в том числе председатель Президиума Верховного Совета Азербайджана Э. Кафарова.

На Пленуме выступили кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, председатель Совета Союза Верховного Совета СССР Евгений Максимович Примаков и секретарь ЦК КПСС Андрей Николаевич Гиренко.

Но 22 января 1990 года, то есть еще до Пленума ЦК, в газете «Бакинский рабочий» было опубликовано постановление Верховного Совета Азербайджанской ССР, подписанное председателем Президиума Верховного Совета Э. Кафаровой, известной в Советском Союзе своими националистическими и сепаратистскими взглядами.

Обратите внимание, читатель, на стиль и суть этого постановления, которое Кафаровой удалось протащить через Верховный Совет республики. Вот его фрагменты:

«Верховный Совет Азербайджанской ССР… выражая гнев и возмущение азербайджанского народа в связи с кровавой расправой над мирным населением столицы республики города Баку, учиненной войсками Министерства обороны СССР, Министерства внутренних дел СССР и Комитета государственной безопасности СССР (и ни слова о лидерах Народного фронта, организовавших это столкновение. – Авт.), что привело к гибели и ранению многих сотен людей… постановляет:

1. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 19 января 1990 года о введении в Баку чрезвычайного положения считать агрессией против суверенной Азербайджанской ССР, а действия высших органов власти СССР и высших должностных лиц, распорядившихся о реализации этого Указа, приведшего к гибели и ранению сотен людей в г. Баку и его окрестностях, – преступлением против азербайджанского народа.

2. Ввиду того, что Указ Президиума Верховного Совета СССР от 19 января 1990 года… принят в нарушение пункта 14 статьи 119 Конституции СССР и без согласования с высшими органами власти Азербайджанской ССР, на основании статьи 6 Конституционного закона Азербайджанской ССР о суверенитете исполнение этого Указа приостановить повсеместно, за исключением Нагорно-Карабахской автономной области…

3. Потребовать немедленной отмены Указа Президиума Верховного Совета СССР…

4. Создать депутатскую комиссию… для выявления непосредственных организаторов, виновных в кровавой расправе…

5. Принять обращение к Верховным Советам союзных республик, правительствам всех демократических стран мира с призывом осудить…»

И так далее в том же духе.

А вот что говорили по этому поводу участники Пленума ЦК Компартии Азербайджана. К примеру, первый секретарь Куткашенского райкома Рамиз Ахмедов сказал: «…Не знаю, как в других районах и как в Баку, но у нас в отдаленном районе в Народном фронте находятся люди, которые никогда не работали, никогда не приносили пользы ни Советской власти, ни своей семье, ни обществу. Им нужен не политический диалог – нужна власть. Компартия – самое большое для этого препятствие, и они делают все, чтобы ее уничтожить. Если азербайджанская партийная организация не будет предпринимать конкретные меры, через неделю в ряде районов не останется ни одного партбилета».

Да, на пути к захвату Народным фронтом власти в Азербайджане стояла Компартия. Именно ее надо было уничтожить, о чем откровенно говорил и Панахов. А националистические выпады против армян были всего лишь прикрытием. Кафарова прекрасно все это понимала. И она не просто была на стороне Народного фронта, а находилась в его рядах.

Вот так сепаратисты и националисты раскачивали союзный корабль, их действия и вылазки становились все более дерзкими и наглыми. Да и Горбачев своим бездействием ослабил государство до предела, поэтому на необходимость подчинения центру в республиках смотрели скептически. Ситуация в стране складывалась настолько тревожной, что с середины 1989 года депутаты начали работать над проектом закона СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения». Уже тогда причин для этого было предостаточно. Стоило вспомнить тбилисские события, потом в Сумгаите, Нагорном Карабахе… Закон был принят в апреле 1990 года.

Заговорили о необходимости союзного закона «О порядке выхода республик из СССР». К этому подтолкнули события в Прибалтике, и в первую очередь в Литве. Там в роли Народного фронта выступал фактически антинародный «Саюдис», действовавший по указке ЦРУ США. Кстати, ЦРУ опиралось на «Саюдис» уверенно – его сотрудники «трудились» у главы республики Ландсбергиса в ранге его советников и помощников, введенных в штат. Кстати, на Народный фронт Азербайджана тоже влияло ЦРУ и помогало еще через «Саюдис».

Горбачев и Яковлев еще задолго до I съезда народных депутатов СССР до того раскачали страну, что Латвия, Литва и Эстония еще в 1988-м, и особенно в начале 1989 года, уже поговаривали о выходе из состава СССР. А I съезд народных депутатов фактически начался с выступлений их депутатов, которые требовали выхода. Конституция такой шаг предусматривала (это была ошибка, допущенная еще при образовании СССР), но нужна была четкая процедура этих действий. Требовался закон. И президент СССР 3 апреля 1990 года подписал его. Он получил название «О порядке решения вопросов, связанных с выходом союзной республики из СССР», ему был присвоен номер 1409—1.

Закон предусматривал все моменты, детали и проблемы, которые должны быть разрешены в период подготовки республики к выходу из СССР. При этом в статье 9-й закона было записано, что съезд народных депутатов СССР устанавливает переходный период, не превышающий пяти лет, в течение которого должны быть решены все вопросы, возникающие в связи с выходом республики из СССР. Конечно, этот срок может быть и меньше, но, очевидно, должен исчисляться годами, а не месяцами и тем более не днями. А как у нас на практике было решено с выходом из Союза республик Прибалтики? Горбачев, в нарушение этого закона, никому не докладывая и не создавая никаких комиссий, подписал все документы и в течение трех дней в сентябре 1991 года выключил Латвию, Литву и Эстонию из состава СССР.

Это ли не преступление?

А сколько нам, военным, вместе с сотрудниками КГБ СССР пришлось приложить усилий еще весной 1990 года, чтоб хоть какой-то элементарный порядок был соблюден в Вильнюсе и других городах Литвы по выполнению существующей Конституции. Однако, опасаясь того, что мы перейдем к более решительным действиям в этой области, Яковлев надавил на Язова, и Дмитрий Тимофеевич дал команду, чтобы я возвращался в Москву.

Вспоминая годы, предшествовавшие трагедии, которая свершилась в августе 1991 года, хочу рассказать еще об одном событии – о кризисе в Персидском заливе. Попутно расскажу и о проведенных в 1990 году учениях на базе Одесского военного округа: и упомянутый кризис, и учения, на мой взгляд, тоже имели отношение ко всему тому, что произошло у нас в приснопамятном 1991 году. Отношение это косвенное, но значительное.

Итак, о войне в Персидском заливе.

В начале августа 1990 года Ирак ввел свои войска на территорию соседнего Кувейта и объявил об аннексии этого государства. Народу Ирака настойчиво внушалось, что Кувейт исторически является частью Ирака, поэтому он и был объявлен 19-й провинцией.

Буквально в эти же дни Совет Безопасности ООН принял резолюцию, в которой отмечает незаконность действий Ирака и требует прекратить агрессию, вывести его войска и подвергнуть Ирак экономическим санкциям.

Однако Ирак не подчинился требованиям ООН.

Буквально через несколько часов после ввода иракских войск в Кувейт руководство США приняло решение о применении своих вооруженных сил для защиты от агрессора других государств этого региона, в частности Саудовской Аравии, а также в целях военного обеспечения экономических санкций против Ирака, то есть фактически объявлена блокада Ирака.

Чем объясняется такая молниеносная операция США? Дело в том, что в нефтяные промыслы в Кувейте вложен личный капитал президента Буша и его родни. Естественно, этот факт не афишировался. Зато в средствах массовой информации США был дан зеленый свет обличению агрессии Ирака и материалам, призывающим экстренно пресечь ее.

Надо отметить, что к тому времени, после окончания «странной войны» с Ираном, Ирак сильно ослаб, общее экономическое его положение значительно ухудшилось. Только ближайшим соседям по Аравийскому полуострову Ирак задолжал 35 миллиардов долларов США (из них около 12 миллиардов долларов США должны были Кувейту).

Кувейт был большим соблазном для С. Хусейна – маленькая, но исключительно богатая страна, вооруженных сил фактически не имеет, расположена рядом, раздавить ее не представляло никакого труда. С захватом Кувейта сразу решались несколько актуальных проблем: можно было значительно улучшить экономическое положение Ирака, погасить долги, реабилитировать себя за неудачу в войне с Ираном и, наконец, ослабить внутреннюю оппозицию.

Однако этим грезам не суждено было сбыться.

США, используя решение Совета Безопасности ООН, мобилизовали все страны, входящие в НАТО, и еще столько же (всего 34 страны), объединив против Ирака многонациональные силы. Это была первая после Второй мировой войны столь мощная коалиция, причем созданная в условиях самороспуска Варшавского договора. И это говорило о многом.

Во-первых, США этой коалицией демонстрировали свои возможности и способности мобилизовать силы (страны) фактически под своим флагом (формально под флагом ООН) с различной идеологией, религией и международными взглядами.

Во-вторых, США демонстрируют миру свою (именно свою) способность управлять вооруженными силами этих стран, следовательно, доминировать над этими странами.

В-третьих, создавая такую коалицию, США создают прецедент, который дает им право и в будущем поступать аналогично, но уже по упрощенной схеме (то есть без ООН). Что и произошло в отношении Югославии в 1999 году.

В-четвертых, использовать еще раз удобный случай и «подмочить» авторитет Советского Союза, который связан с Ираком различными обязательствами.

В-пятых, в принципе Соединенным Штатам надо было утвердиться в глазах мира, показать, кто фактически хозяин на планете.

Главную силу в этом конфликте представляли США: личного состава – 527 тысяч, танков – 2744, БТР – 2000, самолетов – 1700, вертолетов – 1500, артиллерии – 1900, кораблей – 85.

Другие страны выглядели значительно скромнее. Но Англия, Франция, Саудовская Аравия, Египет и Сирия направили от 20 до 67 тысяч человек (плюс Англия, Франция и Сирия еще и боевую технику), остальные практически только обозначили свое присутствие в пределах от 500 до 1000 человек. А Греция вообще направила всего 200 человек. Одиннадцать же из 34 стран, осудивших Ирак и давших согласие быть в коалиции, вообще не направили свои войска в район Персидского залива.

Следует заметить, что вопрос участия в этом конфликте в ряде даже стран НАТО приобрел острый характер. Так, во Франции министр обороны Шевенман категорически выступил против участия вооруженных сил Франции в военном конфликте. Поэтому президент Миттеран еще 17 октября 1990 года в своем выступлении высказывал сомнение относительно участия его страны в военной операции в заливе. Но позже его все-таки убедили, и он дал согласие, на что Шевенман демонстративно ответил своей отставкой.

Резолюция Совета Безопасности ООН № 678 от 16 ноября 1990 года обязывала Ирак до 15 января 1991 года вывести свои войска из Кувейта. Командование многонациональных сил также объявило, что если Ирак к установленному сроку свои войска не выведет, то 15 января объявляется первым днем боевых действий.

Обстановка обострялась. Однако Ирак свои войска из Кувейта не вывел. Объединенное командование, которым руководят американские генералы, 15 января вместо нанесения ударов объявляет, что войска объединенных сил будут готовы начать боевые действия только в конце января. Это было обманное заявление, рассчитанное на притупление бдительности Ирака. И американцы достигли своей цели: командование Ирака было дезориентировано. Политическое и военное руководство Ирака несколько расслабилось. Притупилась бдительность и при несении боевого дежурства. Поэтому, когда ночью 17 января начались массовые удары по Ираку, они стали полной неожиданностью.

Но нас, наблюдавших со стороны за развитием событий, еще больше поражало то, что на протяжении более полугода американцы и их сателлиты возили к заливу свои войска и свободно сосредотачивались там, не подвергаясь никакой опасности. Как на учебном полигоне. Даже не предпринимались меры по защите от обстрела противника, тем более по отражению удара, если вдруг Ирак вздумает перейти в наступление. Полнейшая беспечность. Из информации, передававшейся по телевидению, можно было сделать вывод, что сосредотачивается не войско, а туристы: жили в палатках, никакой службы, «порядок» – как на ярмарке.

Вот почему американцы бежали, бросая все, когда одна из иракских бригад нанесла удар. Только одна бригада – и все побежали. До сих пор этот эпизод почему-то замалчивается. А ведь иракская бригада за полтора-два часа продвинулась на 15 километров. И если бы командование не остановило ее, то еще неизвестно, чем бы все это кончилось для американцев.

Резонно напомнить, что Ирак имел в своей группировке 43 полнокровные дивизии и 25 отдельных бригад. Это была действительно мощь. Да и вообще соотношение сил Ирака и многонациональных сил (то есть НАТО и др.) было следующим: по личному составу – 1,2: 1; по танкам – 1: 1; по артиллерии – 2: 1; по боевым самолетам – 1: 2,8. Таким образом, соотношение было приблизительно равным, по артиллерии преимущество оставалось за Ираком, а по авиации – за США. Лишь по боевым вертолетам и кораблям абсолютное превосходство было у американцев.

Но в этих условиях у Ирака вырисовывались два прекрасных варианта действий, о которых я говорил Горбачеву на учениях в Одесском военном округе (о них расскажу позже), в расчете, что это каким-то образом будет доведено до С. Хусейна.

Первый вариант. Допустив сосредоточение многонациональных сил противника приблизительно на 50–60 процентов, после мощной артиллерийской подготовки Ирак должен нанести удар силами 15–20 дивизий и в течение недели полностью разгромить американцев и их сателлитов. Одновременно предъявить ультиматум Саудовской Аравии и другим соседям о недопустимости базирования самолетов и вертолетов НАТО на их аэродромах. Это, конечно, был дерзкий план, но вполне выполнимый. И мир был бы потрясен. А для США это был бы второй Пёрл-Харбор. Но этот вариант имел и свои теневые стороны – нарушалась резолюция ООН. Кроме того, НАТО и в первую очередь США подтянули бы сюда весь свой флот и проводили бы удары палубной авиацией плюс удары дальней авиации до тех пор, пока Ирак не поднял бы руки. Но этого могло и не случиться, если бы наша дипломатия и дипломатия союзных нам стран хорошо поработали и погасили этот пожар.

Однако шрам поражения никуда не спрячешь. Это не состоялось. Хотя президент С. Хусейн в своих выступлениях и обещал провести сражения.

Второй вариант более спокойный, но тоже мог хорошо проучить американцев. Суть его в следующем. Накануне завершения сосредоточения войск многонациональных сил (это в конце декабря 1990 года) Ирак должен был внезапно, в течение одних-двух суток, вывести свои войска с территории Кувейта в границы своего государства и объявить, что резолюция ООН выполнена. Тогда США, НАТО и присоединившиеся к ним союзники остались бы «с носом»: затрачено огромное количество денег, различных материальных средств (плюс потери от различных аварий) – и вдруг все лопнуло.

Это был хороший глубокий шаг. Однако ни первым, ни вторым вариантом Ирак не воспользовался. Но самое удивительное, что армия Ирака совершенно не оказала никакого сопротивления. Поэтому США и их сателлиты расстреливали с воздуха и моря и группировку войск Ирака, и его мирные города, как на полигоне.

С позиции справедливых оценок это была не война в обычном ее понимании, а настоящая бойня. Бесспорно, постоянно усложнявшаяся политическая обстановка вокруг Ирака накладывала отпечаток на решения его командования. Возможно, этим и объясняется его странная пассивность. В то же время важно отметить, что, несмотря на угодническую позицию Горбачева – Яковлева в отношении США, наша общественность все-таки не позволила им переметнуться на сторону США. В верхних эшелонах власти СССР еще что-то оставалось от достоинства великой страны. А вот США удалось обеспечить политическое единство многих стран мира с их позицией.

Несколько штрихов об учениях, которые мы провели летом 1990 года на базе Одесского военного округа с привлечением сил Черноморского флота, а также военно-воздушных и воздушно-десантных войск.

Как-то звонит мне Сергей Федорович Ахромеев (он к этому времени был у Президента СССР помощником по военным вопросам) и говорит:

– В планах Генерального штаба значится проведение командно-штабных учений с обозначенными войсками в Одесском военном округе. У вас какие взгляды на эти учения?

– Да, действительно, через месяц такие учения должны быть проведены. Для этого привлекается оперативная группа от Черноморского флота. План проведения учений фактически уже готов.

– А как вы смотрите, если на них пригласить Горбачева?

– В принципе положительно. Это будет полезно и для войск, и для Горбачева. Но в план учений надо вносить изменения. Видно, надо проводить учения с войсками и двусторонние. Плюс включить силы флота и воздушно-десантные войска в достаточном количестве.

Сергей Федорович сказал, что подумает. А уже на следующий день меня вызвал министр обороны и сказал, что надо капитально готовить войсковые учения на базе Одесского военного округа – будет приглашен президент. Я понял, что у министра уже состоялся разговор с Ахромеевым. Дмитрий Тимофеевич Язов также сообщил, что подготовка и проведение учений возлагаются на меня. Расчет необходимых сил от воздушно-десантных войск, ВВС и флота надо доложить через два дня.

Я уточнил сроки готовности и приступил к действиям. Проведя рекогносцировку полигона, расположенного неподалеку от Одессы, а также Широколанского полигона, пришел к выводу, что учения можно провести интересно, с привлечением всех видов Вооруженных Сил (естественно, кроме РВСН) и родов войск. Но для этого необходимо принять принципиальное решение: будем ли мы проводить учения по всем правилам, то есть со всеми неожиданными ходами, которые будут представлены в соответствии с решением соответствующих командующих и командиров, или же учения будут проводиться с открытыми картами, то есть когда все ходы заранее известны (а кое-что и отработано, и натренировано) и командованию сторон не приходится ломать голову над решением – оно уже вписано в план проведения учений. Второй вариант применялся обычно на показных занятиях, когда, например, проводятся сборы офицерского состава и надо действиями войск обеих сторон наглядно продемонстрировать некоторые способы решения тактических и оперативных задач.

Вот и сейчас решено было провести учения именно таким методом, то есть с открытыми картами, чтобы Верховному главнокомандующему, который совершенно не имел никакой военной подготовки, наглядно показать, как в бою и в ходе операции действуют Сухопутные войска, ВВС, Воздушно-десантные войска, силы Военно-морского флота.

Общий замысел учений состоял в следующем.

Действия происходят уже в ходе войны на юге европейской части страны, на приморском направлении. «Восточные» обороняются, «западные» наступают.

Войска «восточных» стоят на Одесско-Николаевском направлении и совершенствуют свою оборону, сосредоточивая основные усилия на удержании портов. Создается надежная система огня, проводятся в больших масштабах инженерные работы. Войска получают пополнение личного состава, вооружение, боевую технику и подвозят необходимые запасы. Оборона создана глубокоэшелонированная и активная, с сильными вторыми эшелонами и резервами.

Войска «западных», форсировав Днестр, вышли к Одессе, но с ходу овладеть ею не удалось. Проводя перегруппировку и подтягивая свои резервы и запасы, «западные» намерены возобновить свое наступление и, обходя Одессу с севера, блокировать ее.

Нанося главный удар на Николаев, войска «западных» высаживают морской (силой бригады морской пехоты) и воздушный (десантно-штурмовую бригаду) десанты восточнее Одессы, а также выбрасывают парашютный десант (силой воздушно-десантной дивизии) западнее Николаева и, с ходу форсировав Южный Буг, овладевают Николаевом и Херсоном с выходом к устью Днепра.

Большую помощь в подготовке учений мне оказали: Главное командование Военно-морского флота и командование Черноморского флота; Главное командование Военно-воздушных сил; командование Воздушно-десантных войск и их куратор генерал-полковник В. Ачалов; начальники родов войск и служб – маршал артиллерии В. Михалкин, генерал-полковник Ю. Чесноков, генерал-полковник В. Кузнецов, генерал-полковник В. Петров, генерал-полковник А. Галкин, генерал-полковник В. Попов. Хочу отметить самоотверженный труд командования и штаба Одесского военного округа, лично командующего генерал-полковника И. Морозова и начальника штаба округа генерал-лейтенанта А. Сергеева. Они не только хорошо подготовили войска округа к действиям, но и все учебные места: смотровые вышки (приглашались, кроме президента, представители ряда военных округов европейской части СССР), система управления, дороги, транспорт, материальное обеспечение участвующих в учении и приглашенных, смотровые площадки современного вооружения и боевой техники, вертолетные площадки и места стоянки автомобилей и т. д.

И особо отмечаю личный вклад Главкома ВМФ адмирала флота Чернавина, который вместе с адмиралом Хронопуло отлично подготовил силы Черноморского флота к сложным, разносторонним действиям по обеспечению высадки морского десанта и действиям его во время захвата плацдарма.

Утром в установленное время Верховный главнокомандующий Вооруженными Силами Советского Союза М. Горбачев прилетел в Одессу, где пересел на вертолет, который доставил его и сопровождающих лиц – министра обороны Д. Язова, помощника президента по военным вопросам С. Ахромеева, руководство Украины – Л. Кравчука и С. Гиренко, а также первых секретарей Одесского и Николаевского обкомов партии – в район учений. Я их встретил вместе с другими главнокомандующими видов Вооруженных Сил, привел на специальную площадку, где по наглядным схемам и картам сделал сообщение о предстоящих учениях. Затем мы все поднялись на смотровую вышку. Уже на местности и на море я еще раз сориентировал всех присутствующих, и учения начались.

Наша смотровая вышка располагалась в центре обороняющихся войск, ближе к переднему краю, который проходил по берегу моря. Отсюда побережье хорошо просматривалось – на многие километры и в глубину. Место расположения смотровой вышки было выбрано удачно: отсюда можно было вести наблюдение за высадкой морского десанта наступающих, а также за противодействием войск, обороняющих берег.

Дав общую ориентацию о том, что главные силы с рассветом после авиационной и артиллерийской подготовки начали наступление севернее Одессы, я обратил внимание на то, что по плану операции сейчас должны быть высажены морской и вертолетный десанты. Началась интенсивная обработка авиацией «западных» обороняющихся войск. Под прикрытием авиации выдвинулась группировка кораблей огневой поддержки, которая тоже открыла интенсивный артиллерийский огонь по целям на берегу, стремясь подавить оборону и обеспечить высадку морского десанта.

Погода выдалась хорошая. Поэтому все действия на суше, на море и в воздухе наблюдались прекрасно. Морской десант высаживался после гарантированной огневой обработки берега с целью подавить огневые точки, а также проделать проходы в линию взрывных заграждений в море и на берегу. В первой «волне» десанта на кораблях на воздушной подушке высадилась группа захвата морского десанта. В последующих «волнах» (вначале на малых, затем на средних десантных кораблях) высаживались главные силы десанта.

Одновременно в ближайшей глубине, в трех километрах от берега, высаживался вертолетный десант. Оба десанта должны были соединиться и создать благоприятные условия для развития наступления на направлении главного удара.

Войска и силы флота действовали умело. Части обороняющихся и наступающих демонстрировали высокую подготовку. Я комментировал эти действия, поясняя, почему именно они так действуют. Горбачев никаких вопросов не задавал, хотя поводов к ним было много. То ли он своими вопросами боялся показать себя далеко не Верховным главнокомандующим (да мы его фактически и не считали таковым, он лишь числился им, формально…), то ли его мысли витали где-то в другом мире, бог весть. Вопросы задавали другие товарищи. Используя небольшие паузы, я все-таки старался «популярно разъяснить» Горбачеву (отвлекаясь от учений) состояние Вооруженных Сил, особенно Сухопутных войск, выделяя проблемы вывода наших войск из Восточной Европы, – это была для нас беда.

Анализируя ситуацию, которая сложилась в то время в Персидском заливе, я как раз и сообщил ему о возможных вариантах действий командования армии Ирака. Раскрыл цели США и личные интересы Буша, подчеркнув, что создали коалицию и управляют ею не ООН, а США. Показал ему последствия, которые в итоге ожидает мир: это укрепление лидирующего положения Соединенных Штатов, противовесом которым Советский Союз уже может и не быть…

Меня поражало молчаливое согласие или несогласие Горбачева с тем, что я говорил. Вместо того чтобы посоветоваться по некоторым вопросам (особенно по Ираку) с лицами, которые его окружали, – он молчал или ронял отдельные, ничего не значащие реплики.

Учения продолжались. Мы вертолетами перелетели на Широколанский полигон (ближе к Николаеву). Там выбрасывался крупный парашютный десант Воздушно-десантных войск. Руководил десантированием герой Афганистана Герой Советского Союза генерал-майор Валерий Александрович Востротин. Видно, как и действия на побережье, это десантирование произвело на всех впечатление. Приземлившись, десантники быстро приводили свои боевые десантные машины в боевое положение и разъезжались подразделениями на рубежи, которые они обязаны были захватить и оборонять до подхода главных сил фронта.

В течение часа мы показали Горбачеву всю основную боевую технику и вооружение, которыми были оснащены наши войска. Это тоже впечатляло. Думаю, все, что ему представили – и учение, и технику, – он видел впервые, да и где ему было прежде все это видеть? Когда сидел в Ставрополе, в состав Военного совета Северо-Кавказского военного округа не входил, а на территории края солидных войск не было, следовательно, и крупных учений никто не проводил. Когда же его перевели в Москву, то он стал еще дальше от Вооруженных Сил, так как ему, секретарю ЦК, поручили сельское хозяйство (кстати, он в этой области ничего не сделал и был так же далек от сельского хозяйства, как и от Вооруженных Сил).

После осмотра боевой техники и вооружения мы поехали на следующую смотровую вышку, с которой наблюдали действия танковых частей, обороняющихся против парашютного десанта «западных». Мы видели, как огромное количество танков, боевых машин пехоты и бронетранспортеров с мотострелками на большой скорости в предбоевых порядках сблизились с десантом. Затем, прикрываясь всхолмленной местностью, развернулись в боевой порядок и начали атаку десантников, ведя огонь на ходу и захлестывая их подразделения своими флангами. Одновременно обороняющиеся наносили по десанту удар своей штурмовой и бомбардировочной авиацией. Вскоре над полем боя завязались воздушные бои «восточных» и «западных». Наконец, ударная авиация и боевые вертолеты наступающих тоже прорвались в район боевых действий и начали «обрабатывать» атакующие танки и пехоту, содействуя своему десанту.

Бой развивался динамично и захватывающе.

К концу дня мы добрались на вертолетах в военный городок Широколанского учебного центра, где пообедали (хоть и поздновато). Там же Горбачев выступил перед офицерами – участниками учений и приглашенными из других военных округов. Сфотографировались на память, и Горбачев с министром обороны Д. Язовым, С. Ахромеевым и другими товарищами улетели на вертолете в Николаев, а оттуда – в Москву.

На завершающем этапе произошли любопытные эпизоды. Например, за обедом (на обеде у Горбачева были сопровождающие его лица и мы, главнокомандующие видами Вооруженных Сил, всего 9 человек) Горбачев говорил обо всем, но только не о Вооруженных Силах и даже не о только что увиденных учениях. Он вспомнил о своей знаменитой антиалкогольной кампании (может, потому, что за обедом на столе не было спиртных напитков). Сказал буквально следующее: «Вот уже прошло два или три года, как мы прекратили борьбу с алкоголизмом. А я вам скажу, линия все-таки у нас была правильной. Просто нам не хватило духа довести дело до конца». Мы все смотрели на него и поражались его убогому мышлению – ведь государству из-за его прихоти был нанесен ущерб более чем в 60 миллиардов рублей еще тех денег, когда один доллар стоил около 70 наших копеек. Были остановлены заводы и новейшие линии по производству винно-водочных изделий, вырублены виноградники. Вообще, действовали как дикари. И когда все это было разрушено, тут же, опомнившись, начали постепенно все восстанавливать, понимая, что так поступить могли только идиоты. И вот сейчас автор этой идеи опять высказался… Возможно, это было не тупое непонимание, а попытка как-то оправдать себя в глазах присутствующих за прошлое деяние – мол, там все-таки была перспектива и зря, что мы отказались…

Вторым памятным моментом было его выступление перед офицерами – участниками учений и приглашенными офицерами из других военных округов. Для этого в учениях была сделана оперативная пауза именно для этой встречи. Естественно, его, Горбачева, выступление было написано Сергеем Федоровичем Ахромеевым. Мы еще в Москве с ним оговорили, какую часть учений Горбачев сможет увидеть в первый день, и уже тогда сделали некоторые общие выводы по этим действиям. Я также просил Сергея Федоровича включить в выступление еще два вопроса: о бедственном положении войск, выводимых из Восточной Европы и Монголии, а также о событиях в Персидском заливе и нашем к этому отношении. Ахромеев сказал, что он имеет это в виду и располагает достаточными данными. Естественно, мы были спокойны: доклад Горбачева находился в надежных руках. Однако когда Горбачев выступил, мы были разочарованы – ни одна из важнейших проблем не нашла достойного отражения в его речи, не была четко и ясно раскрыта. Конечно, С. Ахромеев был ни при чем. Он-то написал (и я в этом уверен) все то, что нужно. Но потом этот документ, несомненно по указанию Горбачева, прошел через другие руки и приобрел вот такое содержание. Однако при всем этом из уст Верховного главнокомандующего все-таки прозвучали и такие слова: «Несмотря на потепление в мире, нашей стране, конечно, нужны Вооруженные Силы, оснащенные первоклассным вооружением и способные отстоять интересы народа. Поэтому государство будет и впредь проявлять заботу об армии и флоте, обеспечивая их всем необходимым. И если в ходе вывода наших войск из Восточной Европы появились некоторые проблемы, то они носят временный характер…»

Вот и все, что более-менее отвечало ожиданиям офицеров. Хотя надо знать, что сказанное Горбачевым ничего не имело общего с тем, что делалось конкретно в действительности.

И еще один пример, но это уже из положительной области. По окончании встречи с офицерами были сделаны групповые фотосъемки на память (в печати их почему-то не было). Затем Горбачев и его окружение плюс я с одним генералом отправились на вертолетную площадку, откуда Горбачев должен был вылетать в Николаев и далее на самолете в Москву. Группа как двигалась, так и вошла в вертолет, кроме нас с генералом – мы остановились метрах в пятидесяти от вертолета, чтобы было видно улетающим, что их провожают, и чтобы воздушный вихрь, поднимаемый вертолетным винтом, не создавал для нас особого дискомфорта. Когда все в вертолете разместились, экипаж убрал трап-лестницу, закрыл входную дверь и начал запускать двигатель. Вдруг двигатель выключили. Мы с генералом в недоумении – может, неисправность? Еще большее удивление у нас вызвало то, что открылась дверь, поставили трап-лестницу, из вертолета вышел один Горбачев и направился к нам. Мы, естественно, двинулись навстречу. Со словами: «Я же забыл с вами попрощаться» – он пожал нам руки и отправился в вертолет. Конечно, этот шаг всеми и в первую очередь мной был оценен высоко. И скажу откровенно – такого от Горбачева мы не ожидали.

Итак, Горбачев побывал на учениях. Атмосферу военного дела он почувствовал. Одновременно услышал наши позиции и оценки событий в мире и у нас в стране, особенно состояния Вооруженных Сил. Меня подмывало напомнить ему, что он на Главном военном совете СССР 18 октября 1989 года обещал встречаться с военными дважды в год, но ни разу не встретился. Однако я так и не решился на это, посчитав, что все-таки неэтично делать это в присутствии министра обороны. Ведь Д.Т. Язов нам, членам коллегии Минобороны, говорил, что постоянно напоминает об этом Горбачеву, но тот обычно говорит: нет времени. То есть дела в Вооруженных Силах, как и в стране в целом, ухудшались, а у него не было времени встретиться. Тогда между собой мы оценивали это как безответственность Горбачева. Но на самом-то деле он умышленно проводил курс, определенный Западом, и это выяснилось позже.

Таким образом, в годы, предшествовавшие августовским событиям 1991 года, тучи над нашей страной сгущались все больше и больше. Деструктивные силы внутри ее раскачивали союзный корабль, который уже начал давать трещины. Неподготовленность наших людей к такому повороту событий, их неспособность даже представить, что лидер страны может быть предателем, отсутствие у компетентных органов (в первую очередь у КГБ и Генеральной прокуратуры) необходимой бдительности и способности принять меры к любому гражданину СССР, вплоть до президента, если этого требуют интересы народа и государства, и предопределили нашу дальнейшую судьбу.

Развязка приближалась.

Часть IX

Трагедия отечества. 1985—2000

Глава 1

Прелюдия трагедии

«О положении в стране». – Решение народа о судьбе СССР. – А Прибалтика все-таки выходит из Союза. – Настойчивость Верховного Совета. – Июльский (1991) Пленум ЦК КПСС. – Проект Договора СНГ – это приговор Союзу ССР. – Топор над страной занесен

Важнейшим документом того времени было Постановление Верховного Совета СССР за № 1796—1 «О положении в стране», принятое 23 ноября 1990 года.

Вот несколько его фрагментов:

«Обстановка в стране продолжает ухудшаться и приближается к критическому состоянию. Положение в политической, социально-экономической сферах и на потребительном рынке осложняется, нарушена товарно-денежная сбалансированность. Острота межнациональных отношений приобрела опасный характер. Происходит распад структур исполнительной власти. Усиливается негативное воздействие теневой экономики, падают дисциплина и порядок, растет преступность. В стране сложилась чрезвычайная ситуация, которая требует принятия радикальных мер… принимаемые законы и указы Президента СССР во многих случаях остаются невыполненными либо не достигают желаемых результатов…»

Уже только эта часть фабулы постановления должна бы максимально встревожить любого нормального человека – ведь идет «распад структур исполнительной власти»… Так чего же еще ждать? Ведь дальше развал государства. Или: «сложилась чрезвычайная ситуация…» Какая ситуация может быть еще хуже в сравнении с чрезвычайной? Это самая тяжелая и опасная ситуация, она, несомненно, требует только адекватных, то есть тоже чрезвычайных, мер.

В постановляющей части говорилось:

«Исходя из предложений Президента СССР, руководителей республик и народных депутатов СССР, Верховный Совет СССР постановляет:

1. Признать функционирование и результаты деятельности высших исполнительных и распорядительных органов государственной власти СССР и республик, а также местных государственных органов не соответствующими изменившимся политическим и социально-экономическим условиям в стране… Рекомендовать президенту СССР в двухнедельный срок внести в Верховный Совет СССР предложения…»

И далее шел перечень вопросов, по которым президент должен сделать свои предложения: о перестройке системы исполнительных органов и их укреплении; об изменении роли и функций Совета Федерации; о мерах по регулированию начавшегося процесса приватизации; о совершенствовании органов местных Советов народных депутатов и т. д.

Однако ни одного предложения ни в двухнедельный срок, ни позже президент так и не внес.

Но продолжим цитирование постановления:

«2. Принять к сведению, что в двухнедельный срок под руководством президента СССР будет разработана программа неотложных мер по улучшению продовольственного положения в стране, по безусловному выполнению всеми республиками и регионами обязательств по поставкам продовольствия в общесоюзный и межреспубликанский фонды…

Возложить на органы КГБ СССР осуществление эффективной борьбы с экономическим саботажем, имея в виду прежде всего контроль за целевым использованием импортируемой продукции».

Но никакой программы неотложных мер (хотя это и было согласовано с Горбачевым) и улучшения продовольственного снабжения нашего народа не последовало. И так было у Горбачева не только в отношении этого постановления Верховного Совета СССР, а всегда и во всем. Он обещал, заверял, клялся, но никогда дальше этих заверений и клятв дело не шло. У него даже интерес к проблемам угасал чуть ли не на второй день. Обозначил, озвучил – и все. Некоторые объясняют это особенностями характера Горбачева. Например, Николай Иванович Рыжков говорит, что в силу своих популистских устремлений Горбачев никогда ни одно дело не доводил до конца. Верно, и с этим можно согласиться. Но верно и другое – Горбачев, конечно, не круглый… Он отдавал себе отчет в том, что делает, а его подельники по разрушению Советского Союза, несомненно, просчитывали, чем закончится его бездействие, и, возможно, докладывали ему, что же выпадает в сухой остаток. А что могло выпадать, если маховик центробежных сил не только не останавливали, но даже создавали условия для его раскручивания с еще большей силой. К примеру, возникла очередная проблема, общественность возмущается, Горбачев выступает и заверяет, что будут приняты самые решительные меры, но мер никаких не следует, а грозное обещание президента только стимулирует к еще более активным действия все те силы, которые породили эту проблему. Таким образом, положение становилось еще хуже.

Надо сказать, что и органы КГБ не справились с экономическим саботажем. Было плохо, а стало еще хуже. И не только потому, что у нас не было современного Ф. Дзержинского или хотя бы Ю. Андропова. А главным образом потому, что у нас были Горбачев и Яковлев, которые не позволяли предпринимать какие-либо шаги в этой области. Верховный Совет проблему озвучил? Да, и очень эффективно. Ну и достаточно, «не будем торопиться», как любил говорить Горбачев.

В упомянутом постановлении был особо важный пункт:

«3. Предложить Президенту СССР в случае нарушения определенных Конституцией СССР прав граждан и возникновения угрозы их жизни, здоровью и имуществу, принимать все предусмотренные законодательством СССР меры, вплоть до чрезвычайных».

А были ли основания к введению чрезвычайного положения? Несомненно. Особенно в ряде случаев на Кавказе, в Прибалтике и Средней Азии, а также в некоторых отраслях народного хозяйства, например, на железной дороге. В Литве уже весной и в начале лета 1990 года Советская власть существовала только номинально, Конституция СССР нарушалась на каждом шагу, угроза жизни горожан была реальной. К примеру, так называемый Народный фронт «Саюдис» посылал своих молодчиков в те семьи, чьи сыновья проходили срочную службу в Вооруженных Силах, и требовал, чтобы они своими письмами вынудили сыновей дезертировать. Они даже назначали сроки и предупреждали, что если они не выполнят требование родителей, то их ждет тяжелая кара.

Обстановка в стране была обострена – опасность для жизни наших соотечественников возрастала не только в перечисленных регионах. Такая же ситуация сложилась в западных районах Украины, где политическое движение «Рух», называвшее себя народным, фактически угнетало народ. Провозгласив националистические, сепаратистские идеи, оно стало прославлять Степана Бандеру, который вместе со своими бандами в годы Великой Отечественной войны выступал на стороне немецко-фашистских оккупантов. Я считал, что здесь надо было бы ввести режим чрезвычайного положения. Надо было в зародыше пресекать проявления антисоветизма, а не тогда, когда он расцвел и приобрел столь махровый, необратимый вид, что впору было только применять силу.

Разговоры Горбачева о том, что общественность якобы не приемлет чрезвычайного положения, – это блеф. Верховный Совет СССР летом 1990 года для того и принял закон «О правовом режиме чрезвычайного положения», чтобы пресекать анархию и беспредел, порожденный горбачевской перестройкой. А наш «гуманист» навесил ярлык на этот режим, обозвав его «чрезвычайщиной». Ибо не в интересах Горбачева было вводить чрезвычайное положение или президентское правление там, где требовала обстановка. Это указывало на начало решительной борьбы против развала государства, что было явно не в интересах «лучшего немца».

Все последующие пункты (до десятого включительно) цитируемого мною Постановления Верховного Совета СССР были столь же конструктивными, как и предыдущие. Например:

«4. Принять к сведению, что Президентом СССР будет сформирован орган по координации функционирования правоохранительной системы и создана специальная служба по борьбе с наиболее опасными преступлениями…»

Ни одна рекомендация Верховного Совета Горбачевым даже в первом приближении выполнена не была. Во время судебного процесса уже в 1994 году на мой вопрос: «Для вас постановления Верховного Совета СССР были обязательны или вы их могли не выполнять?» – свидетель Горбачев ответил, что он обязан был их выполнять. Вот так: обязан! Но фактически палец о палец не ударил. А Президиум Верховного Совета СССР не проявил должной настойчивости, что Горбачева вполне устраивало. Потому участь постановления Верховного Совета СССР «О положении в стране», фактически судьбоносного постановления, оказалась незавидной.

Не менее важные документы были приняты законодательными органами СССР и по вопросу о референдуме.

Провозглашая так называемую гласность и демократию, а фактически раскачивая и разрушая государство, насаждая анархию, национализм, сепаратизм и экстремизм всех мастей, создавая благоприятные условия для разграбления богатств страны и процветания теневого капитала нарождающейся буржуазии, Горбачев и Яковлев к исходу 1990 года перешли к решающей фазе развала страны, полагая, видимо, что народ за пять лет перестройки уже «созрел» к разделению.

На последней встрече «семерки», которая, продержав двое суток творца «нового мышления» в предбаннике, на завершающем этапе все-таки допустила Горбачева к себе, помимо всех прочих требований победители в «холодной войне» продиктовали лидеру побежденной страны свои условия по проведению в СССР реформ, в том числе и о согласии или несогласии народов СССР жить «суверенно».

В связи с этим 24 декабря 1990 года съезд народных депутатов СССР принял Постановление № 1865—1 «О проведении Референдума СССР по вопросу о Союзе Советских Социалистических Республик».

Оно небольшое, привожу его текст полностью:

«В связи с многочисленными обращениями трудящихся, отражающими их беспокойство о судьбах Союза ССР, и учитывая, что сохранение единого Союзного государства является важнейшим вопросом государственной жизни, затрагивает интересы каждого человека, всего населения Советского Союза, съезд народных депутатов СССР постановляет:

провести Референдум СССР для решения вопроса о сохранении обновленного Союза, как Федерации равноправных суверенных Советских Социалистических Республик с учетом результатов голосования по каждой республике в отдельности;

поручить Верховному Совету СССР определить дату проведения референдума и меры по его обеспечению».

Документ был подписан Председателем Верховного Совета СССР А. Лукьяновым.

Согласно поручению Верховный Совет СССР 16 января 1991 года принимает уже развернутое, из десяти пунктов, постановление «Об организации и мерах по обеспечению проведения Референдума СССР по вопросу о сохранении Союза Советских Социалистических Республик».

И в тексте прямо говорилось: «…исходя из того, что никто, кроме самого народа, не может взять на себя историческую ответственность за судьбу Союза ССР, во исполнение решения Четвертого съезда народных депутатов СССР и в соответствии с законом о Референдуме СССР» Верховный Совет СССР постановил: провести Референдум по всей стране 17 марта 1991 года, в ходе которого состоится тайное голосование по вопросу: «Считаете ли Вы необходимым сохранение Союза Советских Социалистических Республик, как обновленной Федерации равноправных суверенных республик, в которой будут в полной мере гарантированы права и свободы человека любой национальности». Граждане должны были сказать «Да» или «Нет». Итоги голосования по Союзу ССР будут подведены, исходя из результатов голосования в каждой республике.

В постановлении были изложены рекомендации исполнительным органам: кому, что и к какому сроку надо сделать и кто должен обеспечить данное мероприятие материально и финансово.

В последнем – десятом – пункте было прямо записано: «…решение, принятое путем Референдума СССР, является окончательным, имеет обязательную силу на всей территории СССР и может быть отменено или изменено только путем нового Референдума СССР».

Резонно это напомнить сегодня участникам беловежского сговора Ельцину, Кравчуку, Шушкевичу и их последователям.

Верховный Совет СССР, проявляя беспокойство и заботу по подготовке и проведению референдума, 25 февраля 1991 года, то есть за три недели до голосования, принял еще одно постановление. В нем уточнялись некоторые вопросы, отмечались и устранялись недостатки в подготовке референдума. А в заключение Верховный Совет СССР обращался ко всем гражданам страны с призывом принять активное участие в голосовании. При этом подчеркивалось, что решается вопрос «исторической важности – о судьбе нашего государства, Союза Советских Социалистических Республик».

Очевидно, и это целесообразно напомнить сегодня Ельцину, Кравчуку и Шушкевичу. И сделать это из гуманных соображений. Если такие вопросы будут в памяти каждого из них, то они не впадут в шок, когда эту тройку вместе с Горбачевым привлекут к уголовной ответственности за насильственный разлом Советского Союза. А ведь это, несомненно, произойдет, и отвечать разрушителям придется.

Между тем, рассчитывая, что подавляющее большинство народа выскажется за «суверенитет» республик, а фактически за роспуск Союза, после чего можно будет выходить с инициативой создания другого, нового Союза, куда войдут считаные, может быть три-четыре, республики, Горбачев и его приспешники внимательно следили за подготовкой к проведению референдума. На что надеялся Горбачев? Возможно, думал, что новый Союзный договор обеспечит ему почетное место в истории как создателю нового государства? Но о социально-политических, экономических и оборонных последствиях такого шага он не задумывался. И хотя сам факт появления проекта нового Союзного договора противоречил Конституции СССР, а следовательно, его надо было воспринимать как преступное деяние, Горбачев все-таки упорно готовился к такому шагу, рассчитывая на благоприятные для него итоги голосования на референдуме.

Однако они стали для Горбачева – Яковлева громом с ясного неба: на радость всего советского народа 76 процентов взрослого населения страны проголосовало за сохранение Союза Советских Социалистических Республик! Для Горбачева и его окружения это был удар. Но вскоре, оправившись от шока, эта клика продолжила подготовку нового Союзного договора. Отказаться от поставленной цели – развалить Советский Союз и создать Конфедерацию с вхождением туда всего лишь нескольких республик – Горбачев уже не мог. Поскольку все это отвечало интересам Запада, то и в дальнейшем Горбачев смело шел тем же курсом, рассчитывая на поддержку и одобрение своих «друзей».

Все последующие действия Горбачева только создавали видимость того, что он якобы беспокоится о сохранении Союза. Взять, к примеру, заседание Совета Федерации, проведенное под его руководством уже после референдума. Помимо других вопросов обсуждалось положение в Прибалтике, и в частности в Литве. Учитывая остроту сложившейся ситуации, Горбачев пригласил на это заседание двух народных депутатов – А. Денисова (ученый из Ленинграда) и автора этих строк. На заседании присутствовали президенты, председатели Верховных Советов и председатели правительств всех республик, за исключением России и Литвы. Ельцин игнорировал Горбачева, поэтому Россию представляли Хасбулатов и Силаев, а от Литвы был только представитель В. Ландсбергиса, который уже тогда считал, что Литва находится вне Советского Союза. В заседании участвовали и некоторые союзные министры, в частности Д.Т. Язов, Б.К. Пуго и другие.

К моему удивлению, выступающие совершенно не касались темы повестки дня, а говорили обо всем, что, на их взгляд, было важнее. В частности, президент Молдавии Снегур все свое выступление посвятил приказу двух министров – обороны и внутренних дел СССР, который предусматривал совместное патрулирование военными и милицией в тех населенных пунктах, где этого требовала обстановка (задерживать гражданских лиц имела право только милиция, а военные помогали). Снегур яростно критиковал министров: этот же приказ только обострил обстановку.

В середине обсуждения Горбачев дал слово народному депутату А. Денисову. Тот изложил в общих чертах обстановку в Прибалтике – а она была тревожной – и сказал, что нужны хоть какие-нибудь решения.

Я полагал, что если не сразу за ним, то через один-два человека будет предоставлено слово и мне. Но выступать продолжали другие, причем они никак не отреагировали на сказанное Денисовым. Я один раз поднял руку – Горбачев увидел и кивнул, мол, имеет в виду. Через двух выступающих я еще раз поднял руку – он опять кивнул мне. Поскольку я был в военной форме, он не мог меня «потерять». Но когда выступило еще два или три человека, и все продолжали говорить вовсе не о Прибалтике, а кто во что горазд, и по ходу совещания чувствовалось, что дело идет к концу и мне вообще не дадут выступить, я после слов Горбачева: «Ну что, товарищи…» – решительно встал, поднял руку и громко произнес: «Прошу дать мне слово!» Горбачев этого явно не ожидал. Но он был вынужден обратиться к присутствующим: «Вот еще товарищ Варенников хочет выступить, как вы считаете?..» Конечно, ему хотелось, чтобы все сказали: надо заканчивать. Однако раздались голоса: «Надо дать!»

Не ожидая приглашения Горбачева, я пошел к небольшой трибунке, что стояла рядом со столом, за которым сидел президент. Представился присутствующим: «Народный депутат Варенников. Приглашен на заседание в связи с обсуждением обстановки в Литве. Мне приходилось решать там ряд задач, поэтому ситуацию знаю детально».

Однако начал не с Литвы и Прибалтики, а с того, что Совет, поставив перед собой архиважный вопрос, фактически его не обсуждал, и мне, народному депутату, странно слушать, когда в столь тревожной обстановке говорят совершенно на другие темы. Да и здесь нет достаточно твердых позиций.

«Вот выступал товарищ Снегур, – сказал я, – выступал и критиковал министров обороны и внутренних дел за их совместный приказ о проведении патрулирования с целью поддержания порядка. Эти министры здесь сидят, – я показал в их сторону рукой. – Да их надо благодарить и кланяться в ноги за то, что они вам помогают, а не критиковать. Это ваше дело поддерживать в республике порядок и стабильность. А что касается бронетранспортеров, так их не обязательно применять, если это не вызывается обстановкой. Взять, к примеру, Армению: есть районы, где имеют место грабежи военных складов, – здесь и нужны БТРы, но есть и спокойные районы, где достаточно пеших патрулей. Верно я говорю, Левон?» – столь вольно я позволил себе обратиться к президенту Тер-Петросяну, потому что знал его отлично. Левон кивнул головой, но промолчал.

Затем я перешел к теме заседания. Подробно обрисовав обстановку в Литве, вплоть до выявления дезертиров из ВС, сведенных в отряды боевиков, и открытой работы американских «специалистов», введенных Ландсбергисом в свой штат, я сказал: «Обстановка в республике ухудшается из года в год, из месяца в месяц. Она и будет ухудшаться, если мы четко и ясно не поставим перед собой цель – заставить выполнять Конституцию СССР и Конституцию Советской Литвы. Для этого нужны и соответствующие меры. Главная из них – введение чрезвычайного положения в соответствии с Федеральным законом или хотя бы введение президентского правления. Другими мерами обстановку не поправишь. Если же мы задались целью «тушить» отдельные вспышки, что мы делаем сегодня, то надо будет иметь в виду, что под этим мнимым благополучием будет накапливаться такая сила, взрыв которой разнесет Советскую власть не только в Литве, но и во всей Прибалтике. Наконец, есть третий вариант – под лозунгами лжедемократии вообще не обращать внимания на то, что там происходит. Дать центробежным силам полную свободу и ни во что не вмешиваться. Тогда надо быть готовым, что эти силы разнесут и Советский Союз».

Я умышленно шел на обострение, рассчитывая на то, что Горбачев или одернет меня, или поправит, или спросит мнение у присутствующих. Но он не реагировал. После 15—20-минутного резкого выступления я отправился на свое место, не теряя надежды, что Горбачев прокомментирует мое выступление или хотя бы скажет: нужно вводить какой-нибудь режим в Литве или можно обойтись и без этого.

Каково же было мое удивление, когда он встал и заговорил так, будто моего выступления и не было. «Думаю, что обмен мнениями был полезен, – сказал он. – Каждый мог извлечь для себя необходимое. Будем и впредь стараться придерживаться этого метода. Если возражений нет, то можно было бы закончить нашу работу».

Возражений не было. Заседание закрылось. Я вышел в приемную. Ко мне подходили некоторые участники этой встречи и положительно отзывались о моем выступлении. Подошел и Р. Хасбулатов. Раскуривая трубку, сказал: «Вы все правильно говорите. Так не может дальше продолжаться». Я смотрю на него вопросительно: за кем же остановка? Для чего собирался Совет Федерации? Очевидно, поняв это, он сказал: «К сожалению, нерешительность нашего руководства, полумеры или отсутствие вообще всяких мер ставят всех нас в сложное положение…»

Мне было ясно, что никто не собирался и не собирается вступать в полемику с Горбачевым: министрам этого делать нельзя, потому что любого инакомыслящего Горбачев не потерпит и снимет; руководителей республик устраивала позиция невмешательства, занятая Горбачевым еще на заре перестройки, каждый из них действовал по своему разумению. Либерал по характеру, социал-демократ по убеждению и холуй перед Западом по крови своей, Горбачев намеренно создавал обстановку, стимулировавшую процессы развала страны.

Но эти выводы я мог сделать значительно позже, а в то время был просто огорчен таким возмутительным бездействием. Еду в машине к себе в Главкомат, а в голове все один и тот же вопрос: почему судьба так жестока к нам?

Вспомнил, как все скверно складывалось с первых дней руководства Горбачева. Обманутые надежды, родившиеся у меня на первой с ним встрече в декабре 1984 года, заседании комиссии Политбюро ЦК по афганской проблеме с каждым годом все больше и больше приводили меня к мысли, что действия Горбачева носят зловещий характер, а не заблуждение, как это пытались показать его почитатели. Некоторые даже подавали Горбачева как человека исключительного душевного бескорыстия, весьма гуманного, деликатного и привлекательного. В общем, ангела во плоти.

О Горбачеве нельзя сказать, что он переродился или что яд буржуазного индивидуализма проник в его сознание и отравил его (в 50-то лет!). Дело в другом. Вирусы Запада нашли у него благоприятную почву (а почва – популизм, стремление к славе и наживе). Они-то и растопили у него то притихшее до поры до времени, то замороженное, что оставалось в душевном наследии от отца и деда. Как, кстати, и у Ельцина. Ему, Горбачеву, перерождаться не надо было, как, к примеру, Гайдару. Он с рождения был таким. Только умело носил до времени фальшивую личину, чем обвел вокруг пальца и Суслова, и Громыко, и даже Андропова, холуйствуя перед ними.

Вы помните, читатель, как в 1959 году в английском парламенте на заседании, специально посвященном 80-летию со дня рождения И.В. Сталина, У. Черчилль сказал, что Сталин принял Россию с сохой, а оставил с атомным оружием? Перефразируя Черчилля, можно сказать о Горбачеве: он принял великую державу, которой к исходу 1991 года вообще не стало – вместе с другими предателями он ее полностью разрушил. Это уникальный случай во всей мировой истории.

Если проанализировать деятельность Горбачева на протяжении всех лет его руководства страной, то можно сделать вывод, что он ни одного полезного дела не довел до конца, ему важно было лишь обозначить себя. Но во всем, что способствовало развалу страны, он явно преуспевал. Он постоянно торопился, не давая специалистам глубоко продумать и просчитать то или иное положение. Некоторые его меры выглядели импровизацией, что, конечно, было недопустимо для огромной страны. Многие крупные государственные и партийные деятели терялись в догадках: чем были вызваны эти поспешные действия? Одни считали: он боялся, что его могут убрать с поста генсека (а для этого основания уже были), а потом и президента, поэтому, мол, хотел сделать возможно больше, почему и торопился. Другие утверждали, что он по характеру легкомысленный популист, ему лишь бы «застолбить» идею. Третьи говорили, будто его принуждают к активным необдуманным действиям силы, заинтересованные в развале СССР, о чем как раз и свидетельствовали результаты этих действий.

Памятными в жизни нашей страны были такие события, как закрытое заседание Верховного Совета СССР 16 и 17 июня 1991 года и Пленум ЦК КПСС 25–26 июля 1991 года.

Заседание Верховного Совета было необычным. В связи с обсуждением вопросов особой важности заседание сделали закрытым.

К тому времени ситуация в стране, а особенно в Москве накалилась до предела. Горбачев упразднил Совет Министров, как орган с широкими функциями, и вместо него создал куцый Кабинет министров, максимально обкорнав его властные полномочия. На пост председателя Кабинета министров СССР был назначен В.С. Павлов. К лету 1991 года он уже поднаторел в этой должности, тем более что в марте того же года он как бы получил боевое крещение – ему пришлось выдержать в Москве натиск так называемых демократических сил, организовавших крупные демонстрации против президента и правительства СССР. Ситуация складывалась так, что без применения силы нельзя было гарантировать порядок в столице. Горбачев поручил это Павлову, а сам, как всегда (Тбилиси, Карабах, Баку, Вильнюс и т. п.), «ушел в тень». Павлов подтянул войска к Кремлю и тем самым дал понять псевдодемократам, что им надо задуматься о последствиях в первую очередь для них самих. Это, несомненно, сыграло отрезвляющую роль. Напряжение было снято, хотя пресса поносила Павлова, как только могла. А что Горбачев? Может, поддержал свое правительство? Нет, конечно, он заявлял в привычном стиле: «Ну зачем нам демонстрировать силу? Надо договариваться…» Вот так! Горбачев всегда был верен себе.

Кстати, Валентин Сергеевич Павлов как-то рассказал нам такой эпизод. Во время праздничной демонстрации 1 Мая, когда руководство страны поднималось на трибуну Красной площади, Горбачев, решив «пошутить», сказал: «Я в следующий раз пойду с лозунгом „Долой Павлова!“» А Валентин Сергеевич ему серьезно ответил: «А я встану вам в затылок с лозунгом „Полностью поддерживаю предложение президента!“» Тем самым дал понять Горбачеву, что за пост председателя Кабинета министров он совершенно не держится.

К лету 1991 года В.С. Павлов понял, что ждать от Горбачева каких-либо радикальных мер по пресечению развала властных структур страны бесполезно. И он решил апеллировать к Верховному Совету СССР. Выступая на заседании парламента страны, Павлов, характеризуя обстановку, максимально заострил все вопросы. Он заявил, что из-за политической нестабильности обстановки и отсутствия твердого управления в стране (фактически хаоса) только в 1991 году дефицит союзного бюджета достиг 39 млрд рублей. Была названа также огромная, в 200 миллиардов рублей, сумма ущерба, нанесенного стране антиалкогольной компанией Горбачева – Лигачева. Глава правительства Павлов категорически поставил вопрос о предоставлении Кабинету министров чрезвычайных полномочий, подчеркнув при этом, что только такая мера может предотвратить катастрофу. Его поддержали А.И. Лукьянов, Д.Т. Язов, В.А. Крючков и Б.К. Пуго.

Здесь же были заслушаны и все три силовых министра. Д.Т. Язов и Б.К. Пуго доложили о состоянии дел соответственно в Вооруженных Силах и Министерстве внутренних дел. В.А. Крючков обстоятельно обрисовал трагичность положения страны и вскрыл причины надвигающейся катастрофы. Он довольно ясно дал понять, что перестроечные реформы есть не что иное, как заговор ЦРУ, осуществляемый у нас с помощью «агентов влияния». Владимир Александрович зачитал известный уже читателю доклад бывшего председателя КГБ Ю.В. Андропова на имя ЦК КПСС, датированный еще 1977 годом. В заключение Крючков сказал, что по всем принципиальным вопросам КГБ своевременно дает руководству страны информацию с необходимыми предложениями, но адекватной реакции не видно. Если же не будут приняты чрезвычайные меры, то наша страна может прекратить свое существование.

Доклады произвели на депутатов большое впечатление. Однако серьезно обеспокоенный этими выступлениями, Горбачев на следующий день пришел на заседание Верховного Совета и сделал все, чтобы предложение Павлова о предоставлении правительству чрезвычайных полномочий не прошло. Горбачев успокоил депутатов и заверил, что для наведения порядка предпримет необходимые меры. Депутаты, как всегда, поверили ему, и все осталось в прежних рамках. Но ситуация продолжала обостряться. Страну затягивало в катастрофу.

Вот и выходило: пошумели на закрытом заседании Верховного Совета – и никаких практических шагов. Совершенно было непонятно, почему заседание сделали закрытым. Если бы содержание докладов широко довели до народа – уверен, реакция с его стороны могла быть сильной. Кстати, и сегодня некоторые заседания Государственной думы, Федерального собрания РФ, например о состоянии Вооруженных Сил России, делают закрытыми, хотя их содержание прекрасно известно всему Западу. А вот от своих сограждан самая важная информация скрывается.

Но еще постыднее выглядит наше телевидение, которое или вообще не информирует население, или информирует выборочно, и так, как это выгодно «денежным мешкам». Так, например, было с заседаниями Государственной думы, Федерального собрания РФ, на которых были предъявлены обвинения Президенту РФ Б.Н. Ельцину с целью организации процедуры импичмента. Из тех куцых сообщений, что шли по ТВ, зритель мало что мог понять, и делалось это специально.

По настоянию всех депутатов председатель Госдумы РФ Г.Н. Селезнев обращался ко всем руководителям телевидения (М.Е. Швыдкому, И.В. Шабдурасулову, М.В. Сеславинскому) с просьбой транслировать пленарные заседания все три дня, пока рассматривался вопрос. Но из этого ничего не вышло. Российская «демократия» не позволила сделать это. Всесильными оказались деньги. На экранах присутствовали только сторонники президента, а некоторые его противники хоть и были представлены, но с негативными комментариями с целью их обезвредить.

Теперь несколько слов об июльском (1991) пленуме ЦК КПСС.

Главным на Пленуме был вопрос «О проекте Программы КПСС и задачах партийных организаций по его обсуждению». С докладом выступил Горбачев. Говоря о проекте новой Программы, он подчеркнул:

«Из множества вопросов программного значения считаю необходимым выделить один, на котором, можно сказать, спотыкались многие поколения сторонников социализма. И сегодня он продолжает быть предметом острых дискуссий. От его правильного решения в теории и на практике зависит само будущее социалистической идеи.

Я имею в виду соотношения социализма и рынка. В прошлом эти понятия считались у нас несовместимыми на том основании, что рыночные отношения противоречат распределению по труду и на них якобы основана эксплуатация человека человеком. В действительности рынок сам по себе не определяет характера производственных отношений. Зато он был и остается с древнейших времен единственным механизмом, позволяющим объективно и в какой-то мере автоматически, без вмешательства бюрократии изменить трудовой вклад каждого производителя. Только через рынок выясняется, насколько его товар действительно нужен обществу и какова его истинная цена. А если производителей множество и они соревнуются за потребителя, то качество и изобилие товаров становятся дополнительной наградой каждому трудящемуся за его личный вклад в экономику…»

Не останавливаясь на ряде проскользнувших в этом докладе заблуждений (или умышленно допущенных опасных позиций), надо принципиально отметить, что вопрос о наличии рынка в нашей экономике – отнюдь не открытие этого Пленума ЦК КПСС. Новая экономическая политика (НЭП), провозглашенная В.И. Лениным в марте 1921 года на X съезде РКП(б), уже предусматривала рынок. Тогда было принято принципиальное решение о переходе от продразверстки, когда у крестьянина отбиралось фактически все, что он производил (оставляли только на питание семьи и семена), к продналогу, что позволяло производителю все излишки, образовавшиеся после сдачи налога, использовать по своему усмотрению. То есть торговать. Это порождало заинтересованность крестьянина больше выращивать зерна и других культур. Была разрешена частная торговля. Крестьяне, ремесленники, кустари, различные предприниматели имели на это право, но торговали они под контролем государства, в руках которого находилась монополия на все стратегические направления экономики. Это обеспечивало экономическую независимость страны от Запада. Основное внимание государства было сосредоточено на организации торговли между городом и деревней, чем обеспечивалось взаимодействие и сближение рабочего класса и интеллигенции с крестьянством (как говорили в то время, смычка города и деревни). Ярко были выражены стимулы для подъема и промышленности и особенно сельского хозяйства, что в целом благотворно сказывалось на восстановлении всей экономики страны, разрушенной Гражданской войной. При этом экономика в стране была многоукладной, ибо сосуществовали натуральное крестьянское хозяйство, середняцкое мелкотоварное, кустарное, капиталистическое (в виде кулачества), государственное социалистическое (точнее, ростки социалистического в форме примитивных тогда совхозов) хозяйства. Важно заметить, что в это время утверждается и монополия государства на внешнюю торговлю, что позволяло проводить эффективный контроль за движением капитала. И хоть НЭП при жизни Ленина и рассматривался как переходный период к социалистическому народному хозяйству, но никто не может категорически утверждать, что все формы хозяйствования, проявившиеся в новой экономической политике, кроме «чисто» социалистической, были отвергнуты автором НЭПа. Бесспорно, что в ходе осуществления НЭПа была бы диалектически обогащена сама теория социалистического строительства.

Поэтому когда Горбачев говорил в своем докладе на Пленуме, что на проблеме соотношения социализма и рынка многие поколения сторонников социализма спотыкались, то он лукавил. И наиболее ярким тому подтверждением является НЭП. Другое дело, что внешнеполитическая обстановка и продолжающаяся внутренняя классовая борьба у нас в стране вынудила Сталина досрочно свернуть НЭП и он вынужденно повел страну жестким курсом коллективизации и индустриализации. Но это было оправданно. История подтвердила, что если бы у нас не было сделано всего того, чего мы добились к 1941 году, то мы бы не добились победы в войне с фашистской Германией. Но вот в хрущевские годы и брежневский период мы могли бы пойти на такие шаги, какие сегодня предпринимаются в Китае. Однако этого, к сожалению, не произошло, хотя нужные для этого кадры были.

Зато Горбачев и его клика не просто открыли шлюзы для рыночной стихии, но и начали разрушать государство. Это преступное деяние продолжил Ельцин со своими подельниками. Некоторые сегодня возмущаются: «Вот Ельцин с Гайдаром, Черномырдиным, Чубайсом и другими ввергли страну в дикий капитализм». Но ведь это не соответствует действительности. Фактически разрушается буквально все, и название этому страшному беспределу просто еще не придумано.

На июльском (1991) Пленуме ЦК КПСС Горбачев старательно «пудрил» мозги участникам заседания. В очередной раз обещал подъем и процветание. Он делал это ежегодно, начиная с 1985 года. Конечно, сегодня легко и просто критиковать членов и кандидатов в члены ЦК КПСС за их недальновидность и нерешительность. Но к тому времени ЦК уже «обновился», ушла сотня богатырей (точнее, Горбачев эту сотню насильственно вытолкал из ЦК), которые могли поддерживать политический барометр на отметке «ясно». Пришли новые, «обязанные» Горбачеву своим членством (кооптацией) в ЦК. Многие высокопоставленные «крысы» побежали с партийного корабля. Например, И.С. Силаев подал заявление об исключении его из состава ЦК КПСС – просьба была удовлетворена. Прекратил свое членство в КПСС Э.А. Шеварднадзе, и его тоже вывели из состава ЦК. В связи с исключением из КПСС первого секретаря Мордовского областного комитета КПСС А.И. Березина он тоже был выведен из состава ЦК. Не знаю всех тонкостей по делу Березина, но то, что Силаев и Шеварднадзе были выведены из ЦК, было благом. Плохо то, что это сделано по их инициативе, а ведь они заслуживали того, чтобы их выгнать с треском из высшего органа партии. Получилось же так, что они нагадили, а мы были вынуждены «принять меры»…

А с Горбачевым тянули. Ну, кому было еще не ясно, что он привел партию, народ и страну к катастрофе? Ведь даже наше «Слово к народу» как нельзя лучше раскрывало это. Почему же коммунисты не поставили вопрос о выводе Горбачева из ЦК – ума не приложу! То, что он был предателем и изменником, нам еще не было известно (хотя КГБ обязан был знать и делать вывод из того, что Горбачев покрывал Яковлева, о чем знал и говорил Владимир Александрович Крючков). Но то, что Горбачев изуродовал страну и привел народ к катастрофе, – было видно всем. Об этом говорил с трибуны даже Ельцин.

В общем, на этом Пленуме ЦК КПСС можно было решительно пресечь падение страны в пропасть. Но эта возможность не была использована.

Вспоминаю все это с болью в сердце. С большой физической болью…

Наблюдая в те дни за всеми основными фигурами высшего эшелона власти, я чувствовал, как среди них нарастает напряженность. Они суетились, нервничали, группировались. Одни – вокруг Горбачева и Яковлева. Вторые – оппозиция Горбачеву, но без лидера. Сюда входил и Лигачев. Третьи считали себя центристами (в том числе и Лукьянов), хотя внутренне склонялись к первой или второй группе. Такое разделение было и в ЦК, и в Верховном Совете, и в правительстве. Тех, кто высказывался против политики Горбачева – Яковлева, было большинство. Но. несмотря на это, страна продолжала катиться в пропасть – в полном разгаре была «война законов» (законы, принимаемые в республиках, как правило, противоречили союзным законам), отсутствовало былое управление государством. Все строилось на анархических лозунгах, Горбачев, как известно, говорил: «Разрешено все, что не запрещено законом!» А Ельцин внушал субъектам России: «Берите суверенитета столько, сколько проглотите!» Это раскачало страну до основания. Но ни одно сепаратистское высказывание и даже действие центральной властью не пресекалось.

В начале августа, после моего возвращения из Прикарпатского военного округа, где я проводил сборы руководящего состава Сухопутных войск Вооруженных Сил, мне доложили проект Договора о Союзе Суверенных Государств. На этом документе (он у меня хранится) я написал: «Не договор, а приговор Союзу ССР!» И далее: «Ознакомить всех членов Военного совета Сухопутных войск».

В проекте Договора от Советского Союза оставались рожки да ножки, поскольку подчеркивался суверенитет каждой республики, слово «социалистических» республик было исключено даже из названия будущего Союза. Это был шаг назад. Вторым шагом назад был перечень республик, данный в препроводительной записке, подписанной главой нашего государства: «Президент Союза Советских Социалистических Республик М. Горбачев». Сама подпись звучала издевательски, ибо в перечне значилось всего девять республик из пятнадцати, которые якобы готовы были подписать Договор, хотя фактически их было меньше. А Латвия, Литва, Эстония, Армения, Грузия и Молдавия вообще не были обозначены.

Вот эта препроводительная записка:

«Направляю текст проекта Договора о Союзе Суверенных Государств, завизированный руководителями полномочных делегаций республик 23 июля 1991 года в Ново-Огарево.

Предлагается открыть Договор для подписания государственными полномочными делегациями 20 августа с. г. Подписание проводить в Георгиевском зале Большого Кремлевского дворца поэтапно в следующие сроки:

20 августа – РФСФР, Казахстан, Узбекистан;

3 сентября – Белоруссия, Таджикистан;

20 сентября – Туркмения, Киргизия;

10 октября – Украина, Азербайджан, другие республики, союзная делегация.

Дата и порядок проведения торжественного акта по случаю завершения подписания договора будут согласованы дополнительно».

Автор этой записки неуклюже старался заверить читающих документ, что отсутствующие в перечне республики якобы подразумеваются во фразе «…другие республики…».

После прочтения этого документа возникал логичный вывод о том, что авторы договора вместе с Горбачевым отрекались от социализма…

Горбачев готовил этот Договор в обстановке полной секретности – он утаивал его от народа, чтобы никто не мог помешать подписанию документа, ставящего точку на Союзе Советских Социалистических Республик. Только 15 августа, благодаря утечке информации, сделанной В. Павловым, одна из газет опубликовала полный текст проекта Договора, и тогда многим стало ясно, что на самом деле президент-предатель задумал прекратить действие Союзного договора 1922 года, а вместе с ним отправить в историю и СССР. Таким образом, топор над страной был занесен. Часы истории отстукивали последние минуты великого Советского Союза…

Глава 2

Трагедия страны – это и моя личная трагедия

Проведение учений и сборов в Прикарпатском военном округе для руководящего состава Сухопутных войск. – Вести 16 августа 1991 года. – Встречи 17 августа. – Поездка 18 августа к Горбачеву в Крым. – Мои действия в Киеве. – Убийственные шифрограммы. – Выступление ГКЧП. – «Лебединое озеро» вместо активных действий?! – Вибрирующая пресс-конференция ГКЧП. – Документы ГКЧП. – Народ был готов, способен и ждал. – Отсутствие твердого управления страной. – Провокация с жертвами в ночь с 20 на 21 августа. – Так что же произошло?

После проведенного в стране референдума 17 марта 1991 года, а также после моего выступления на заседании Совета Федерации, которое вел Горбачев, я вскоре не ко времени заболел. Из меня «выходил» Афганистан. Тени различных болезней, приобретенных в этой стране, продолжают сопровождать по сей день.

26 марта меня госпитализировали, и в тот же день на консилиум были приглашены наши медицинские светила. Все единогласно поставили диагноз и пришли к выводу, что сложную полостную операцию надо делать немедленно. Однако так же дружно «светила» разошлись во мнении о методе ее проведения. На одной стороне был доктор медицинских наук, профессор Николай Григорьевич Сергиенко. А на другой – все остальные, и тоже с высокими титулами, в том числе и академики. Операция была поручена Н.Г. Сергиенко, поэтому он, видя бесполезность дальнейшей дискуссии, объявил, что будет делать операцию так, как считает нужным, – всю ответственность за последствия он берет на себя. Начальник госпиталя профессор Крылов утвердил это решение, и Николай Григорьевич, создав операционную бригаду, приступил к подготовке.

Об этом и обо всем остальном он мне рассказал уже позже.

Когда меня вкатили в операционную, то она мне показалась каким-то храмом со святыми в светло-голубых халатах, белых колпаках и марлевых повязках на лице, со слегка поднятыми в перчатках руками. Все смотрели на меня. Приблизительно за час до операции ко мне приходил Н.Г. Сергиенко. Спокойно, ровным и даже тихим голосом (что является его характерной чертой) он, не торопясь, рассказал, как будет проводиться операция и как я должен себя вести. Я чувствовал, что за этим тихим голосом скрывается твердый характер и могучая сила. Поэтому на душе у меня было совершенно спокойно.

Операционная поразила меня своей торжественностью. Я вспомнил операционные в Афганистане, особенно в Кандагаре и Джелалабаде, да и центральный наш госпиталь в Кабуле у Андрея Андреевича Люфинга – все они выглядели очень убого в сравнении с этой. А госпиталь на полуострове Рыбачий, где мне вырезали аппендикс, вообще не мог идти ни в какое сравнение.

Я отыскал глаза Николая Григорьевича – они были немного прищурены и подмигивали мне. Вокруг стали «по боевому расчету», накрыли белым покрывалом с прорехой, в которой работали. У изголовья стояли врач и сестра. Врач спросил, как я себя чувствую. Николай Григорьевич давал какие-то команды. Затем сестра сказала, что сейчас мне дадут наркоз и… будет все в порядке. Действительно, через несколько минут я погрузился в забытье.

Как потом мне рассказывал Николай Григорьевич – а это было приблизительно через три года, – операция прошла в основном нормально. Закончилась же она к вечеру. Меня, еще сонного, отвезли в реанимацию, организовали, как обычно, службу, а сами отправились по своим делам. Н.Г. Сергиенко остался ночевать в госпитале – операция все-таки сложная, все может быть. Среди ночи он пришел меня проведать и обнаружил, что у меня нет пульса. Нет пульса! Он объявил тревогу, всех поднял на ноги, кое-кого вызывал из дома и начал «запускать» сердце. Оно послушалось и потихоньку, редкими, слабыми ударами заработало. Жизнь вернулась. Клиническая смерть отступила. Однако врачи и сестры никуда не уходили до самого утра, «ворковали» вокруг меня. Я же периодически просыпался и опять засыпал, но в полусне удивлялся, почему здесь много народа, хотя обстановка вроде изменилась. А спросить – закончилась ли операция – не было сил. Утром я увидел склонившееся надо мной лицо Николая Григорьевича. «Как самочувствие?» – «Нормально», – отвечаю. Он улыбается в свои пышные усы. А через два дня меня перевели в палату. Капельницы, инъекции, таблетки, микстуры, смены повязок…

Через две недели уже был дома. Привел себя в порядок, вошел в обычный ритм жизни, а 3 мая улетел в ФРГ во главе военной делегации с официальным ответным визитом.

9 мая перед возложением цветов к Могиле Неизвестного Солдата коллегия Министерства обороны в Александровском саду повстречалась с Горбачевым. Он подошел к каждому, пожал руку. А мне, кроме того, сказал: «Прихворнул немного?..» Я ответил: «Было дело». Не стал говорить, что после этого уже слетал в Германию. Но, несомненно, Горбачев был хорошо информирован, в чем я убедился.

Я почему-то вспомнил, как Горбачев выступал на XXVIII съезде КПСС после избрания его вновь Генеральным секретарем.

«Дорогие товарищи! – сказал он. – Я взял слово, чтобы выразить вам признательность за огромную поддержку и доверие, которое вы мне оказали, избрав Генеральным секретарем ЦК КПСС в это ответственное время жизни нашей страны и партии. Благодарю вас за это.

Принимаю эти обязанности с чувством величайшей ответственности, с пониманием того, что из всего разговора, который здесь состоялся и еще будет продолжен мною и всеми, кто будет со мной работать, должны быть сделаны самые серьезные, далеко идущие выводы».

Жизнь показала, какими были наивными эти «дорогие товарищи», которые опять доверили ему пост генсека, какие выводы он сделал и как довел начатое дело до конца, – он развалил партию и государство окончательно, после чего интерес к нему у Запада пропал. Хотя надо отдать им должное: своих агентов они поддерживают и после того, когда «дело» уже сделано.

В 1990–1991 годы мне приходилось постоянно летать по стране. Это было вызвано необходимостью участия командующих войсками военных округов, армий, командиров армейских корпусов и дивизий, руководства военных гарнизонов в оказании посильной помощи местным органам власти в поддержании стабильности и порядка. Необходимо было также пресечь уже создавшуюся тенденцию нападения на военные склады с оружием и боеприпасами.

Особенно опасная ситуация в связи с этим сложилась во всех республиках Кавказа и в первую очередь в Армении. Это вынудило меня как Главнокомандующего Сухопутными войсками собрать и провести расширенное заседание Военного совета Закавказского военного округа, на котором было объявлено, что в дополнение к существующим в Уставе гарнизонной и караульной службы положениям разрешается в случае явного нападения на пост сразу открывать огонь на поражение без предупредительных выстрелов. Там же командующий войсками этого округа генерал-полковник В. Патрикеев обещал навести порядок в охране объектов. Однако то ли эта болезнь зашла уже здесь очень далеко, то ли организаторские способности командования округа не позволили решительно пресечь вылазки бандитов, но такие случаи продолжались.

Важнейшее место в нашей деятельности того периода занимала подготовка базы на территории Советского Союза для тех наших войск, которые выводились из стран Восточной Европы. Это был тяжелейший процесс. Дивизии наших групп войск, размещенные в Польше, Венгрии, Чехословакии и Германской Демократической Республике, имели самое лучшее вооружение и классическую подготовку. Их надо было сохранить. Но куда поставить? Естественно, мы принимали решение, максимально обеспечивающее разрешение этой проблемы, используя три пути. Первый – ликвидация частей (расформирование), которые уже были в этих списках, тем самым мы высвобождали военные городки, но жилой фонд офицеров все равно надо было создавать. Второй путь – это когда мы подстраивали к существующим военным городкам необходимые объекты. Третий – отстраивали весь комплекс заново. Последний был особенно широко распространен в военных округах европейской части страны. И во всех случаях полностью строился жилой фонд для офицерского состава.

Сейчас легко об этом говорить, а в жизни это был адский труд – от согласования с местными и центральными органами районов строительства, проектов и смет до «выбивания» денег, фондов на это строительство и организации самого процесса стройки с подключением войск. На каждый строящийся или переустраивающийся гарнизон у нас был заведен отдельный график, который постоянно контролировался специально созданными в Главкомате Сухопутных войск группами компетентных офицеров.

Это была настоящая битва за судьбы наших войск, поддержание их боевой способности и боеготовности.

Но заботы заботами, а жизнь не останавливается. Бывали и в той нашей жизни различные торжества. В конце апреля 1991 года звонит мне заместитель заведующего Административным отделом ЦК генерал Александр Николаевич Сошников и говорит: «Есть мнение, чтобы на торжественном собрании, посвященном 46-й годовщине Победы советского народа в Великой Отечественной войне, перед работниками ЦК выступил бы с докладом генерал Варенников. Как вы смотрите на это предложение?» Разумеется, я ответил, что коль «есть мнение», то я воспринимаю это с благодарностью за доверие, которое мне оказывается. Мы уточнили дату и место выступления. Я поинтересовался, кто будет присутствовать из руководства ЦК. Александр Николаевич сказал, что еще уточнит, но то, что членов Политбюро не будет, так это точно. В основном на встречу придут от заведующего отделом и ниже. У меня это вызвало двойное чувство. С одной стороны, хорошо, что я освобождаюсь от высокого контроля, а с другой – непонятно, почему отсутствует какое-то общее начало. Подобное выступление ранее у меня состоялось в Госплане СССР, и мне тогда, конечно, импонировало присутствие на этом мероприятии Николая Константиновича Байбакова.

О содержании будущего доклада в ЦК КПСС никто со мной не говорил и даже не намекал. Я также никому никаких вопросов не задавал по части того, что бы они хотели услышать. Это позволяло мне «влить» в доклад не только события, связанные с войной и нашей победой, но и всю остроту момента, в котором находилась страна: развал экономики, падение жизненного уровня народа, межнациональные конфликты, проявление сепаратизма и процветание преступности всех видов, отсутствие должного внимания к проблемам Вооруженных Сил в связи с выводом войск из Восточной Европы и Монголии, да и вообще к вопросам обороны, в том числе к ВПК. На этом фоне я ставил вопрос: разве мы в годы Великой Отечественной войны за это боролись? Разве советский народ потерял в войне миллионы своих сыновей за такую жизнь? К этому стремился Гитлер. И объяснять все наши беды временными трудностями в связи с перестройкой – не убедительно. Мы надеемся, что народ и руководство страны сделают правильные выводы и примут меры к стабилизации обстановки.

В целом я был доволен текстом своего доклада. В общих чертах рассказал о его содержании Николаю Андреевичу Моисееву – члену Военного совета Сухопутных войск. Он одобрительно отнесся к моим намерениям, но, очевидно, в целях моей защиты (а у нас отношения были весьма открытыми и близкими) он, улыбаясь, намекнул на характер аудитории и хитровато сказал:

– Возможно, некоторые тезисы стоит посмотреть еще раз…

– Обрезать острые углы, что ли?

– Ну, не так чтобы обрезать, но, может быть, по форме несколько помягче.

– Но мы же не так давно послали съезду народных депутатов обращение от нашего Военного совета, где четко и ясно описано бедственное положение войск, особенно в связи с выводом их из Восточной Европы. Что же я должен отступать? – горячился я.

– Мне тогда остается только пожелать успешно справиться с этой задачей, – миролюбиво заметил Моисеев.

Накануне намеченной даты мне позвонили из ЦК и сказали, что все остается в силе – завтра, 7 мая, в 16.00 в Большом зале ЦК, в новом здании, состоится торжественное собрание, желательно подъехать минут за пятнадцать до начала. На следующий день часа за два до доклада мне опять звонят из ЦК и говорят, что на торжественном собрании будет член Политбюро ЦК Яковлев. Вроде он только что сообщил об этом. Возможно, так оно и было, но возможно, и наоборот – чтобы не давить на меня своим авторитетом и создать условия для подготовки доклада с позиций военных. Это сообщение меня, конечно, заинтересовало, но я и в мыслях не держал вносить какие-то поправки. Если уж я на Совете Федерации выступал столь же резко, да и на съезде народных депутатов выступление было в том же ключе, то уж перед аппаратом ЦК я тем более должен быть откровенен. Мысленно даже решил, что интонацией я должен заострить все острые моменты еще больше.

В тот же день я прибыл в установленное время. Встретили меня по-доброму. Провели в комнату президиума – там уже было человек двенадцать, многие были мне знакомы. Поздоровались, пообщались, подошел еще кто-то. В 16 часов сказали, что все собрались, и мы отправились на сцену. И здесь повстречались с Яковлевым. С ним мы были знакомы относительно давно, еще во времена, когда я приезжал из Кабула и докладывал о положении дел на заседании Комиссии Политбюро по Афганистану. Он тогда еще «прививал дух демократии» – настаивал на том, что корреспондентам надо разрешить бывать везде, в том числе и в бою. Хотя это, конечно, требовало дополнительной организации и выделения сил для охраны – чтобы их не перебили.

В этом зале я был впервые. Большой, светлый, много воздуха, все это поднимало настроение. А у меня тем более. Так как все места были заняты, я устроился за столом президиума, ближе к трибуне. А «вожди» сели по центру. После непродолжительного вступительного слова (так уж повелось) торжественное собрание было открыто и слово для доклада предоставили мне.

Пока я говорил о войне, о ее главных событиях, о победах на фронтах и в целом о разгроме немецко-фашистских войск и капитуляции Германии, а также о наших фантастических темпах восстановления и развития народного хозяйства и, конечно, о значении нашей Победы для народов мира, доклад многократно прерывался аплодисментами. Но когда я перешел к разделу, где показывал язвы нашей жизни и говорил о том, что результаты ратного труда и в целом нашей Великой Победы утрачиваются, все притихли. Лишь когда я сказал, что руководству страны надо наконец повернуться лицом к проблемам народа и его Вооруженных Сил и принять самые решительные и экстренные меры по наведению порядка, зал буквально взорвался. Это меня ободрило. И в целом, когда я закончил доклад, зал по-доброму долго благодарил меня.

После торжественного заседания мы стали расходиться. Я уже со многими в президиуме распрощался, как вдруг мне говорят, что Яковлев приглашает меня в комнату президиума на чай – там было человек шесть-семь. Мы с Яковлевым сели визави, остальные разместились справа и слева от него. Наш с ним разговор (остальные не включались) вначале был фактически продолжением доклада. Точнее, это был даже не диалог, а мои ответы на вопросы или пояснения всего того, чем интересовался Яковлев: на каких фронтах я воевал, что собой представляла наша дивизия, как сложилась послевоенная служба и т. д. Так мы быстро добрались и до событий сегодняшнего дня.

– Да, конечно, народ сегодня переживает трудности, – начал Яковлев, – но они носят временный характер…

– Разве могут временные явления продолжаться годами? Ведь уже шесть лет, как идет перестройка, а положение все хуже и хуже, – возразил я.

– Но не могут грандиозные дела решаться в несколько дней или месяцев. Возьмите вы Прибалтику. Это очень сложный политический узел. Как вы относитесь к этим событиям?

Подробно рассказав, что там видел и как это оцениваю, я сделал принципиальный вывод о том, что центральная власть прозевала начальную стадию зарождения сепаратистских устремлений экстремистских сил. Мало того, было позволено ЦРУ свить гнездо в Прибалтике, и особенно в Литве. Представители США сейчас открыто, легально работают советниками при Ландсбергисе и других руководящих работниках, но никаких мер к ним не принимают. На каком основании гражданин другого государства работает в государственных органах СССР?

И в таком духе я излагал свои впечатления и выводы минут пятнадцать – двадцать. Яковлев не говорил ни «да», ни «нет», но иногда вставлял небольшие реплики. Я понял, что ему для полного представления о докладчике надо вытянуть из меня мои политические взгляды на события. Что я с удовольствием и сделал.

Расстались мы в целом в благоприятном настроении, хоть я и наговорил резкостей и в докладе, и в личной беседе. Во всяком случае, Яковлев сделал вид, что он доволен, и даже, прощаясь, поблагодарил меня и за доклад, и за «откровенный разговор», как он определил нашу беседу.

Ехал я к себе в целом удовлетворенный тем, что было, но где-то там, далеко в душе, было неспокойно. Ведь говорим-то мы много, а что толку? Обстановка продолжает ухудшаться.

Прошли майские праздники. В течение мая, июня и июля Главкомат Сухопутных войск провернул капитально вопросы по подготовке фонда для размещения выводимых из-за рубежа наших войск. Особенно крупные практические дела были выполнены в Прибалтийском, Ленинградском, Белорусском, Киевском, Одесском, Московском и Приволжском военных округах. Во многих местах войска уже прибыли и надо было многое поправлять на ходу.

Одновременно мы готовили сборы для руководящего состава боевой подготовки Сухопутных войск, а также для всех руководителей, начиная от командира полка недавно созданного в Сухопутных войсках нового рода войск – армейской авиации, в районе Львова, Броды и Львовского учебного центра. За эти месяцы приходилось несколько раз вылетать и готовить базу и войска к предстоящим сборам. Гвоздем программы было полковое тактическое учение с боевой стрельбой всех видов имеющегося в мотострелковом полку штатного оружия – танкового, боевых машин пехоты, бронетранспортеров, артиллерии, стрелкового оружия плюс огонь армейской авиации, то есть боевого вертолетного полка, который поддерживал мотострелковый полк и действовал в его интересах.

На сборы и на эти учения прилетал министр обороны маршал Д.Т. Язов. Он выступал на разборе, но говорил не только о том, что касалось наших сборов, учения и состояния Вооруженных Сил и их задачах, но и о положении дел в стране. Ясно нарисованная им картина в перспективе ничего хорошего нашему народу не несла. Поэтому министр обороны подчеркнул, что в этих условиях важнейшей задачей является укрепление боеспособности и повышение боевой готовности.

Вопросы обстановки в стране, поднятые министром обороны, нас немало озадачили. Возникали различные сомнения, предположения. Но сразу после разбора Дмитрий Тимофеевич улетел в Москву, а мы еще оставались, поэтому по горячим следам мне не удалось подробно поговорить с ним о состоянии дел.

Когда же все было подытожено и сборы закончились, а их участники отправились к себе в войска, то я, вернувшись в Главкомат, уже несколько «остыл» от этого впечатления. Тем более что на меня навалилось сразу множество проблем – ведь я не был в Москве около десяти дней. Ко всем моим хлопотам и заботам кое-что добавил и заместитель министра обороны по кадрам генерал армии В. Ермаков.

– Валентин Иванович, – сказал он мне, – у вас по плану отпуск с 20 августа. Я интересовался у министра обороны. Он ответил – как спланировано, так и действовать.

– У меня тут полно проблем, – начал было я.

– Они никогда не закончатся. А поскольку генерал армии Бетехтин сейчас на месте, вы бы могли немного и отдохнуть, – предложил он.

– Согласен: на две недели, с 20 августа, – сказал я.

– Я вам выпишу полностью, а вы уж как решите.

Через два дня мне привезли отпускной билет (он хранится у меня и сейчас), подписанный министром обороны. Начало отпуска – 20 августа. Я позвонил жене и поделился с ней этой новостью. Дома начались сборы.

Приняв предложение Главного управления кадров об отпуске (а фактически это было решение министра обороны), я подтягивал все «хвосты»: раздавал задания, ставил, вернее, уточнял всему аппарату Главкомата задачи на ближайший месяц-два. Планировал 19-го числа, в понедельник, прибыть к министру обороны, доложить об убытии в отпуск и о том, как в этот период будут решаться главные задачи.

Однако 16 августа в прессе появилось сообщение о том, что на 20-е число назначена встреча Горбачева в Ново-Огарево, где предполагалось подписание нового Союзного договора. В комментарии говорилось, что сейчас этот документ могут подписать только шесть республик. Уже это свидетельствовало о возможном развале Союза. В пояснительной записке к проекту договора было сказано, что часть республик подпишут его в августе, затем процедура будет продолжена в сентябре, октябре и т. д., но это не соответствовало фактическому положению дел.

По моему требованию принесли этот проект, который мы получили еще 10 августа (было отпечатано всего 50 экземпляров), прочитал его еще раз, а также краткое обращение-препроводиловку Горбачева. Под давлением тяжелых мыслей позвонил министру обороны и доложил свои сомнения относительно целесообразности подписания Договора. Язов полностью со мной согласился. Более того, Дмитрий Тимофеевич резко осудил обстановку, в которой мы оказались. А в конце добавил: «На этих днях на эту тему поговорим».

17 августа, в субботу, я, как всегда, был на рабочем месте у себя в Главкомате. Провел встречи с официальными лицами, отвечающими за вывод наших войск из Восточной Европы и размещение их в пределах военных округов в европейской части СССР. Где-то ближе к исходу дня – звонок по «кремлевке». Д.Т. Язов: «Валентин Иванович, подъезжайте сюда, у меня уже Ачалов, поговорим». Машина стояла наготове, поэтому через несколько минут я уже был у министра. В его кабинете находился заместитель министра обороны генерал-полковник Владислав Алексеевич Ачалов, но почему-то в гражданском костюме. Вначале я подумал: его вызвали внезапно, а он, поскольку суббота, возможно, где-то отдыхал и поэтому не успел переодеться. Но, оказывается, как выяснилось позже, это было предусмотрено заранее.

Не высказав своего удивления, я вначале представился министру, затем поздоровался с Ачаловым, пошутив, что гражданский костюм ему тоже идет.

– Впрочем, – сказал я, – и в военном, и в гражданском мощная грудь Владислава Алексеевича и соседние с ней участки – на первом плане. А это главное для настоящего мужчины.

Поддержав мою шутку, Дмитрий Тимофеевич приступил к делу:

– Ситуация в стране крайне плохая. Нет ни одной области в жизни и деятельности нашего общества, чтобы были хотя бы какие-то надежды на стабилизацию. Обстановка с каждым днем становится все хуже и хуже, но никаких мер не принимается. Руководство, крайне обеспокоенное этим, намерено обсудить сложившуюся ситуацию и выработать решение. С этой целью приглашает и нас троих.

Дмитрий Тимофеевич вопросительно посмотрел на меня. Предложение, конечно, оказалось неожиданным. Но вопрос был такой важности, что тут и размышлять было не о чем. Для формальности я все-таки спросил:

– Когда и где мыслится это проводить?

– Минут через тридцать – сорок. Ровно столько нам потребуется, чтобы доехать к этому пункту. Это на окраине города – то ли гостиница, то ли какой-то учебный корпус у Крючкова Владимира Александровича.

– Я готов.

Мы спустились вниз во двор Генштаба. Там нас ожидала одна машина – белая «Волга». Я понял, что это было сделано для того, чтобы не привлекать внимания. В. Ачалов сел впереди, мы с Д. Язовым разместились сзади. Водитель и сидевший рядом с ним человек были одеты в гражданские костюмы – понятно, для отвлечения внимания. Но мне было не ясно – от кого мы прячемся, если едем на объект КГБ? Разговор в машине носил отвлеченный характер, но я уверен, что каждый думал о предстоящей встрече.

Действительно, минут через тридцать мы свернули с магистрали и, проехав 100–200 метров, уперлись в обычный КПП (контрольно-пропускной пункт), какие существуют при въезде в военный городок или какой-нибудь объект. Открылись ворота, и перед нами, как картинка, появилась уютная, ухоженная территория – словно оазис в каменной громаде города. Все утопало в зелени, через узкий, длинный прудик был переброшен мосток. Главным на территории этого городка, который, кстати, назывался почему-то «АБЦ», очевидно, было многоэтажное здание с одним подъездом. Под кронами больших деревьев за прудом я заметил аккуратную беседку.

Во дворе уже прогуливались Крючков, Бакланов, Болдин, Шенин и еще какой-то незнакомый мне товарищ. Им оказался заместитель Крючкова Виктор Федорович Грушко. Поздоровались, немного поговорили на дежурные темы. Вскоре подъехал Павлов, и Крючков предложил всем пройти в беседку. Там стоял сервированный для чая круглый стол, вокруг которого мы все и разместились.

Было девять участников встречи: Крючков, Грушко, Павлов, Шенин, Бакланов, Болдин, Язов, Ачалов, Варенников. Плюс два помощника Крючкова с какими-то документами.

На положении хозяина начал Крючков. Кратко сказав о чрезвычайной сложности обстановки, он посетовал на то, что, к сожалению, не могут присутствовать на нашей встрече Лукьянов и Янаев. Первый в отпуске и находится на Валдае, а второй – на хозяйстве, то есть на работе.

Проанализировав сказанное Крючковым и собравшихся руководителей из высшего эшелона государственной власти, я понял, что имею дело с самыми близкими к Горбачеву лицами. Разве что не было Яковлева да Шеварднадзе.

Все поднятые вопросы я условно сгруппировал по пяти направлениям: социально-политическое, экономическое, правовое (о Союзном договоре), техническое и организационное.

По социально-политической обстановке широкую информацию дал Владимир Александрович Крючков. Он говорил о том, что из-за порочного действия властей и неправильного толкования демократии в стране фактически утрачено управление. Идет война законов. Над государством нависла большая опасность. Совершенно не учтены результаты референдума. Центральные силы продолжают раскручиваться и оказывать пагубное влияние на всё, в том числе разрушены все экономические связи. Жизненный уровень народа продолжает падать. Наши меры по оздоровлению экономики сводятся только к обращениям к Западу за помощью. Преступность не только растет, но и политизируется. Начатая по инициативе Горбачева перестройка фактически зашла в тупик.

Это было категорическое и справедливое обвинение всей проводимой генсеком политики. Все говорилось правильно. Но я не мог отделаться от мысли, почему все это не было сказано прилюдно – на Пленуме ЦК, на XXVIII съезде КПСС или на съезде народных депутатов? А главное – почему КГБ, отвечающий за безопасность государства, его строя, ничего не сделал, чтобы пресечь негативные тенденции, уничтожить в зародыше все, враждебное Советской власти и социализму? Да, конечно, Горбачев вполне мог снять председателя КГБ с должности. Но если вся правда была бы обнародована, да еще и пофамильно, и предложены конкретные меры, то расправа оказалась бы невозможной. Надо же учитывать трусливую психологию Горбачева! Но ничего не было сделано…

Внимательно слушая Крючкова, а также реплики Бакланова и Шенина по этому поводу, я полностью разделил это мнение. А в глубине души и огорчился: почему же мы позволили довести страну до такого состояния?

По второму – экономическому – направлению информацию сделал председатель правительства СССР Валентин Сергеевич Павлов. Он нарисовал удручающую картину положения дел в экономике и финансах. Отметил, что кризис, в который мы уже вошли, в ближайшие месяцы может приобрести еще большие масштабы, если не будут приняты экстренные и решительные меры. Подчеркнул, что коль мы неплатежеспособное государство, то и кредитов нам больше давать никто не намерен. Хаос в экономике приобретает угрожающие формы, а предложения правительства не находят поддержки у Горбачева. Павлов также отметил, что перед тем, как ехать сюда, он провел заседание Кабинета министров, поэтому все докладывает с учетом оценок правительства.

Павлов обратился к военным с просьбой максимально помочь в уборке урожая, на что Язов сразу ответил согласием. Однако Валентин Сергеевич заметил: каким бы урожай ни был, мы все равно не обойдемся без закупки зерна за рубежом. Нас такая обреченность просто удивила.

О третьем – правовом – направлении информацию дали Крючков и Павлов, сосредоточив внимание на проекте Союзного договора. Они акцентировали: его подписанием узаконивается выпадение из СССР большей части союзных республик, в том числе всей Прибалтики, значительной части Средней Азии и даже под вопросом могут стоять Украина и Молдавия. Оба отметили, что якобы Лукьянов был категорически против подписания такого Союзного договора. Оба особо подчеркнули нарушение прав человека, поскольку игнорируются результаты референдума 17 марта 1991 года.

Олег Семенович Шенин проинформировал о сложной ситуации, которая сложилась в партии после XXVIII съезда КПСС. Беда была еще и в том, что с отменой статьи 6 Конституции СССР и лишением партийных организаций властных функций наступил хаос – партия уже не руководила, а Советы не освоили властные обязанности. В итоге у руля оказались проходимцы, жулики, спекулянты и им подобные. Преступность процветала, а власть увядала. О каких правах могла идти в то время речь? Все согласились с выводами Шенина.

Затем приступили к четвертому направлению (помощников Крючкова) – полковники Жижин и Егоров проинформировали о готовности документов к опубликованию. Ни один из документов не зачитывался, кроме лишь некоторых фрагментов в течение трех-пяти минут из «Обращения к народу». Они прозвучали весьма убедительно, тем более на фоне тех сообщений, которые были сделаны до этого.

Наконец, приступили к пятому направлению – организации поездки в Крым.

В ходе сообщений по первым трем вопросам раздавались различные реплики. Одни из участников встречи говорили: надо прямо отсюда звонить Горбачеву и добиваться его согласия на введение чрезвычайного положения или президентского правления в тех регионах и областях народного хозяйства, где этого требовала обстановка. Другие считали, что надо дать ему шифротелеграмму по этому поводу и всем подписаться. Третьи предлагали не звонить и не писать, а ехать к нему и убеждать в необходимости этих шагов.

И вот когда конкретно стали обсуждать эти варианты, то все сошлись на одном: надо ехать. Олег Дмитриевич Бакланов сразу заявил, что он готов к такой поездке. Вслед за ним такое заявление сделали Олег Семенович Шенин и Валерий Иванович Болдин.

Крючков заявил, что от КГБ поедет генерал-полковник Плеханов и что надо было бы представителя от военных. Кто-то сказал, что желательно, чтобы поехал генерал Варенников. Министр обороны вначале запротестовал, сказав, что Варенников поедет в Киев и будет руководить там тремя округами с целью поддержания стабильности на Украине. Крючков заметил, что можно было бы Варенникову слетать с группой в Крым, а оттуда перелететь в Киев и решать там задачи, которые будут поручены. Все отнеслись к этому одобрительно. Язов посмотрел на меня. Я согласился.

Таким образом, было решено, что к Горбачеву в Крым летят Бакланов, Шенин, Болдин, Варенников и Плеханов. Цель поездки – убедить Горбачева в необходимости принятия решения о введении чрезвычайного положения в некоторых районах страны, в том числе в народном хозяйстве. Предполагалось, что Горбачев сделает это своим распоряжением или поручит кому-то, например премьеру Павлову, как он это делал в конце марта 1990 года. Кроме того, было желательно убедить Горбачева пока не подписывать новый Союзный договор.

Все были уверены, что в принципе Горбачев согласится с нашими предложениями. Не надо быть президентом, чтобы сделать вывод о необходимости введения чрезвычайного положения в районах, где гибнут люди или расхищается народное добро. Обстановка просто не терпела дальнейших промедлений. Поэтому и не обсуждался вопрос, что делать, если Горбачев с нашими предложениями вообще не согласится.

Встреча продолжалась полтора-два часа. Затем мы с Язовым и Ачаловым уехали, а остальные остались на ужин. Поднятые на встрече вопросы для меня не были открытием. Я был удовлетворен тем, что все эти проблемы будут доложены Горбачеву. Хотя, конечно, знал, что это ему уже многократно докладывалось, а он продолжает бездействовать.

Однако теплились все-таки надежды, что Горбачев прозреет. Ведь тогда ни у кого и в мыслях не было, что он предатель и изменник. Мы наивно думали, что он кое-чего недопонимает. И вот для того, чтобы он прозрел и вообще чтобы добиться хоть каких-то его решений, и была сделана еще одна попытка убедить его в необходимости чрезвычайных мер.

Страну надо было спасать. Это факт! И тут сомнений у меня не было. В предстоящей поездке в Крым, к Горбачеву, меня беспокоило другое. Если мы задались целью убедить наконец Горбачева в жизненной целесообразности чрезвычайного положения в отдельных районах страны, в том, что именно это, и только это является гарантом стабилизации обстановки, то сделать это должны были первые лица, а не те, кто фактически находится на вторых ролях. Это я почувствовал еще там, в беседке, когда формировался список. Одно дело, если все вопросы перед Горбачевым поставят такие фигуры, как Павлов, Крючков, Язов, Ивашко и, возможно, Лукьянов (который, со слов Крючкова, разделял идеи принятия срочных мер). И совсем другое, когда с визитом приедут Бакланов, Болдин, Шенин, Варенников и Плеханов.

Я не решился высказать эти свои сомнения в беседке, опасаясь, что товарищи по встрече могли бы счесть это за трусость. Кроме того, по всему чувствовалось, что вопрос о поездке уже был согласован и с Баклановым, и с Шениным (впоследствии это подтвердилось и в ходе следствия).

Мы ехали обратно на той же машине, в том же составе, только по другому маршруту – вначале должны были завезти Дмитрия Тимофеевича Язова на дачу, а затем поехать в Москву: я – к себе в Главкомат, а Ачалов – в Генштаб.

Дорогой продолжали беседовать, уточняя дальнейшие действия. Я же, вяло поддерживая беседу, думал все о своем: правильно ли я поступил, что не высказал своих сомнений? И все больше убеждался в том, что решение о направлении в Крым не первых лиц было ошибочным, но сам я, согласившись поехать, поступил правильно, потому что решение о персональном составе «ходоков» к Горбачеву, несомненно, было принято небольшой группой лиц еще до нашей общей встречи. Ясно, что мои сомнения могли бы внести разброд и шатание в принятие решения, что, конечно, нежелательно. Тем более нежелательно что-то в этой части предпринимать уже сейчас, когда все обговорено.

Слушая Дмитрия Тимофеевича, я еще раз (об этом говорилось и на встрече) услышал, что министр обороны выделяет для полета в Крым свой самолет. После беседы с Горбачевым мне не нужно возвращаться со всеми в Москву, а следует лететь в Киев, чтобы не допустить на территории Украины, в связи с возможным обращением руководства страны к народу, никаких эксцессов. За Украину особо беспокоились – и это четко просматривалось во время встречи – в связи с тем, что так называемое общественно-политическое движение «Рух» в то время захватило всю инициативу в республике в свои руки, как «Саюдис» в Литве, и диктовало всем свои условия. В потенциале «Рух» мог в связи с «Обращением к народу» организовать большие беспорядки, и даже с жертвами. Этого допустить было нельзя. С учетом моего опыта и моей, в прошлом, службы на Украине в качестве командующего войсками Прикарпатского военного округа (народ Украины меня, конечно, знал) и было принято решение, чтобы я обеспечил порядок на этом участке. Что, кстати, было выполнено, о чем в свое время будет сказано.

Дмитрий Тимофеевич также сказал, что намерен завтра направить в Прибалтийский, Ленинградский, Белорусский и некоторые другие военные округа европейской части СССР своих представителей из числа заместителей министра обороны и заместителей Главнокомандующего Сухопутными войсками с целью оказания им помощи, тем более что предполагалось ввести в Вооруженных Силах повышенную боевую готовность. Он наказал мне встретиться в Крыму на аэродроме Бельбек с Главкомом Военно-морского флота адмиралом флота В.Н. Чернавиным и первым заместителем министра внутренних дел СССР генерал-полковником Б.В. Громовым. Оба они отдыхали на Черном море, и я обязан был проинформировать их об обстановке в стране.

По тону Дмитрия Тимофеевича я понял, что у него самого на душе неспокойно. В то же время, наблюдая общую картину на встрече (куда я попал впервые), можно было сделать вывод, что все присутствующие уже встречались не один раз (возможно, в разных составах). Поэтому внутренне я приходил к убеждению, что они все хорошо продумали, четко и надежно организовали.

К этому выводу меня подталкивали и такие, к примеру, факты. Крючков говорил, что для обеспечения нормальной беседы с Горбачевым он, Крючков, посылает с нами генерала Плеханова, который решит все вопросы безопасности и связи (позже выяснилось, что он знал о распоряжении Крючкова отключить связь в кабинете Горбачева).

Относительно Ельцина, который якобы должен вечером 18 августа вернуться в Москву из поездки в Казахстан, предполагалось, что председатель правительства Валентин Сергеевич Павлов обязательно встретится с ним и переговорит о взаимодействии. Правда, раздавались голоса, что, мол, в этот же вечер с Ельциным едва ли можно будет встретиться – из поездки он всегда возвращался под большими «парами». Было решено, что если Ельцин будет не в состоянии вести деловой разговор, то можно будет перенести встречу с ним Павлова на утро 19 августа.

Положительные впечатления произвели и доклады помощников Крючкова о том, что все важнейшие документы советского руководства полностью готовы к публикации в центральной печати. Зачитанные ими фрагменты возражений не вызывали.

Особое воздействие на всех произвел один на первый взгляд незначительный эпизод. В ходе беседы к нам в беседку пришел сотрудник КГБ и доложил Крючкову, что его вызывает к телефону Горбачев. Владимир Александрович сразу отправился в здание. Пока он минут десять – двенадцать отсутствовал, мы строили версии о причине звонка и возможном содержании этого разговора. Крючков вернулся, на мой взгляд, несколько озабоченный. Но сказал, что с Горбачевым шел общий разговор, ничего конкретного. На прямой вопрос Бакланова: «Вы сказали, что мы здесь беседуем?» – Крючков ответил отрицательно. А я подумал: если мы ставим задачу – помочь Горбачеву спасти страну, то почему бы не сказать о том, что мы здесь обсуждаем? Тем более у нас в таком почете гласность и демократия. Можно было бы сделать об этой встрече официальное сообщение в печати. Да и Горбачеву сказать, что к нему вылетает группа. Ведь вопрос о лишении Горбачева занимаемых постов не возникал! (Сегодня можно добавить: «К сожалению, не возникал, а надо было!») Так почему все должно было делаться полулегально, полускрытно и вообще как-то недосказанно?

Подъехали к даче Язова и распрощались. Через полчаса я уже был у себя в Главном штабе Сухопутных войск. Сразу позвонил на командный пункт ВВС и поинтересовался, – получали ли они распоряжение министра обороны о подготовке к полету на завтра его самолета в Крым. Дежурный ответил положительно, уточнив: «Приказано готовить самолет в ваше распоряжение на аэродроме Чкаловский к 14 часам 18 августа. С вами еще должны лететь гражданские лица. Аэродром назначения – Бельбек, расположен неподалеку от Севастополя».

Такая информация меня вполне устраивала. Отдав необходимые распоряжения по службе, повстречался с начальником Главного штаба Сухопутных войск генерал-полковником Михаилом Петровичем Колесниковым и сообщил ему в общих чертах, что завтра, по заданию министра обороны, лечу в Крым, а оттуда в Киев и через 2–3 дня вернусь обратно. Он многозначительно посмотрел мне в глаза, но ничего не спросил. Лечу – значит, так надо.

Дома, учитывая начавшуюся подготовку в отпуск, я вынужден был сказать, что лечу в командировку. На вопрос жены: «А как же с отпуском?» – ответил, что, возможно, придется отложить его на пару дней. Такое бывало в нашей жизни, так что особых разочарований я не увидел. Но эти «пару дней» затянулись на многие годы.

18 августа за полчаса до вылета я был уже на аэродроме Чкаловский. Самолет стоял не на перроне, а в сторонке, чтобы не вызывать излишнего любопытства. Здесь же был и командир смешанной авиационной дивизии, которая обеспечивала полеты руководства Министерства обороны и важнейшие военные перевозки, а также обслуживала все воздушные командные пункты военно-политического руководства государства до Верховного главнокомандующего включительно.

Познакомившись с экипажем и просмотрев с командиром корабля полетный лист и список пассажиров, я понял, что, кроме нас, пяти уполномоченных, плюс моего помощника полковника Павла Егоровича Медведева, летело еще человек десять – двенадцать по линии КГБ, в том числе заместитель генерала Плеханова генерал Вячеслав Владимирович Генералов. Вскоре стали прибывать отлетающие. Вначале подъехали Бакланов, Болдин и Шенин. Затем появились все комитетчики, в основном молодые и среднего возраста подтянутые мужчины, легко одетые, но каждый – со своим чемоданчиком-«дипломатом».

Самолет взлетел в точно установленное время. Моросил небольшой дождь. Кто-то сказал, что это хорошая примета. Возможно, это и правда – ведь все, что связано с Крымом, с Горбачевым, а также вопросы по Украине – все было определено в пределах правовых норм. Другое дело, что Горбачев не полетел в Москву и не согласился с введением чрезвычайного положения. Но ведь весь кавардак начался позже, и не где-нибудь, а в Москве.

Однако – по порядку.

Летели около двух часов. Беседовали на различные темы, но главного, то есть того, что нас всех ожидает, – не касались. На столе в салоне, где мы разместились впятером, был телефон правительственной связи. Такой телефон был и на столике с откидным креслом в коридоре. Поэтому, чтобы не мешать беседе, хотя она и поддерживалась с трудом (думал-то каждый о предстоящих событиях), я периодически выходил в коридор и оттуда названивал. Переговорил с дежурным генералом Генштаба, с командующим Черноморским флотом адмиралом Михаилом Николаевичем Хронопуло (он уже направлялся на аэродром для встречи с нами), с командующими Киевским, Прикарпатским и Северо-Кавказским военными округами, которые должны были к 17.00 подлететь на аэродром Бельбек. Надо было бы пригласить и командующего Одесским военным округом, но там проводились учения, поэтому я его не отвлекал: учения – святое дело. А вот командующего ракетных войск и артиллерии Сухопутных войск маршала артиллерии Владимира Михайловича Михалкина я пригласил, поскольку он должен был после совещания на аэродроме отправиться вместе с командующим войсками Прикарпатского военного округа во Львов в качестве представителя министра обороны.

Приблизительно за полчаса до посадки самолета я сказал своим коллегам, что надо определиться конкретнее в наших действиях, в частности, кто будет ведущим в беседе, кто о чем будет говорить и т. д. Решили, что ведущим будет Олег Дмитриевич Бакланов, он же и сделает сообщение о политическом и экономическом положении в стране. Олег Семенович Шенин скажет о положении в партии и социальной напряженности в народе. Валерий Иванович Болдин коснется тех и других вопросов с примерами. Варенников – о положении в Вооруженных Силах и военно-промышленном комплексе. Юрий Сергеевич Плеханов не намерен был поднимать какие-либо вопросы, но сказал, что, кроме всего остального, он получил задание от Крючкова накануне беседы нашей группы с Горбачевым у последнего отключить в кабинете телефон правительственной связи, чтобы создать благоприятную обстановку для разговора. Учитывая, что наш самолет уже шел на посадку, Плеханов добавил также, что ему надо минут двадцать – тридцать, чтобы решить эту задачу. Поэтому нашей основной группе целесообразно выехать через полчаса после отъезда первого отряда со связистами и другими специалистами.

Мы согласились. Поэтому, когда нас встретили, я попросил адмирала Хронопуло накормить нас обедом. Что и было сделано.

Несмотря на то что до 17 часов еще было далеко, кое-кто из приглашенных мною уже прилетел. Я вынужден был им сказать, что пока, до нашего возвращения из Фороса, им следует гулять и ждать остальных.

На дачу во дворец Горбачева ехали на повышенной скорости, хотя это совершенно ничем не вызывалось. На КПП проверили первую машину и всех впустили в дачный городок. Красиво, но мало зелени. А за ограждением уже просматривались и какие-то рощицы. На территории было три основных здания – дача, гостевой дом и дом для администрации и охраны, а также пляжные постройки и постройки на хоздворе – гараж, склады и т. п. Нас пригласили в гостевой дом. Мы расположились в одной из комнат первого этажа. Просматривали журналы, газеты, разговор не клеился. Плеханов ушел в главный дом организовывать нашу встречу с Горбачевым. Ушел и пропал. Прошло минут двадцать, прежде чем он появился первый раз и сообщил, что вроде у Горбачева процедура, поэтому ожидание наше затянулось, но ему уже передали о нашем приезде. И опять исчез. Через десять – пятнадцать минут прошел снова и пригласил всех в главное здание. Оно стояло рядом. Я обратил внимание, что на всей территории дачи много постов охраны – берегут нашего президента по всем правилам.

Дача оказалась в действительности небольшим дворцом. Очень красивая внешне, с прекрасной планировкой внутри, с классической отделкой темным деревом и зеленым мрамором. На втором этаже, куда мы поднялись по нарядной широкой лестнице, была просторная гостиная с оригинальными украшениями. Олег Дмитриевич не выдержал: «Любой шах позавидует!»

Плеханов предложил нам расположиться в креслах, а сам опять куда-то исчез. Оказывается, нашу встречу он организовывал не непосредственно, встречаясь с Горбачевым, а через личного его охранника генерала В. Медведева. Минут через пятнадцать – двадцать Плеханов снова появился и сказал, что Горбачева не могут найти, наверное, он в своих семейных апартаментах, но туда никто не заходит. И опять ушел. Обменявшись мнениями, мы пришли к выводу, что вся эта затяжка вызвана семейным советом: нежданные гости приехали неспроста – что делать?

Тут откуда-то неожиданно появился Горбачев и предложил пройти к нему в кабинет.

Первым в кабинет вошел Горбачев. Вид у него был неважный – на лице озабоченность и какие-то тени, то ли испуг, то ли болезнь.

Одет был почему-то в теплый свитер. Вслед за ним зашли Бакланов и Шенин. Мы с Болдиным завершали это движение.

Кабинет представлял собою небольшую светлую комнату, с двумя на разных стенах окнами. У стены стоял большой письменный стол с креслом. Приставной столик не был, как обычно, придвинут к столу, а стоял визави – у глухой стены, неподалеку от входной двери. К нему были приставлены два стула. То есть собеседники были отделены от хозяина кабинета и не могли смотреть ему в глаза. А тем более заглядывать в документы и записи, которые он делал по ходу беседы.

Для характеристики некоторых деталей обстановки и личностей приведу высказывания Р.М. Горбачевой о тех событиях:

«…Где-то около пяти часов ко мне в комнату вдруг стремительно вошел Михаил Сергеевич. Взволнован. „Произошло что-то тяжкое, – говорит. – Может быть, страшное. Медведев сейчас доложил, что из Москвы прибыли Бакланов, Болдин, Шенин, Варенников… требуют встречи со мной. Они уже на территории дачи, около дома. Но я никого не приглашал! Попытался узнать, в чем дело… Все телефоны отключены… Значит, заговор? Арест?“»

Из этого небольшого сообщения Р.М. Горбачевой следует весьма глубокий вопрос: если глава государства и партии не изменник и не предатель, если всего себя отдает народу, если при нем народу из года в год живется все лучше и лучше (или хотя бы на уровне брежневских и андроповских времен), то могли ли ему, главе государства, прийти в голову такие тяжелые мысли, даже если визитеры и явились без приглашения? Уверен, никто никогда и не подумал бы об аресте. Как не думали о нем тогда и мы. Это сейчас мы сожалеем, что не принудили Горбачева лететь в Москву.

Войдя в кабинет, Горбачев как-то оттянул на себя первых двух товарищей и, не здороваясь (как и при появлении), приблизившись к ним вплотную, вполголоса, но мне было четко слышно, спросил: «Это арест?» Бакланов ответил: «Да нет. Мы приехали как друзья». Шенин поддержал Олега Дмитриевича. Я смотрю – Горбачев сразу же преобразился и, уже небрежно бросив всем: «Садитесь», занял свое место. В это время в дверях появился Плеханов. Горбачев уже со злостью: «А тебе чего здесь надо? Убирайся!» Плеханов молча вышел. Промолчали и все остальные. Возможно, это было и правильно – еще до начала беседы не следовало взвинчивать обстановку. Но в то же время было обидно за товарища: я не привык к такой грубой форме общения. Однако, как я понял из дальнейшего разговора, сам Горбачев был не просто невоспитанный, некультурный человек, у которого отсутствовали обязательные, формально-элементарные нормы вежливости, но по натуре он был трусливый хам. Есть такая категория людей – если ему ничего не угрожает, то он ведет себя с нижестоящими по должности или званию как самый распоясавшийся подонок. Но даже при малейшей опасности лично для него он начинает лебезить или покорно молчать, даже если для него это ущербно.

Вот и Горбачев, поняв, что ему ничто не угрожает, что к нему приехали «друзья», вошел в роль того Горбачева, каким и был на самом деле. Не таким, как был на пленумах и съездах, различных официальных встречах, в особенности при поездках за рубеж, а таким, каким был в повседневной работе с аппаратом – без дипломатического макияжа. Это Хрущев если дома хамил, то это делал и за рубежом. Или Ельцин если уж дома напивался до обалдения, то за рубежом еще в большей степени держал эту «марку». То есть эти два последних позорили нас своей мерзостью, как говорят, с головы до ног. А Горбачев, прикидываясь интеллигентом перед общественностью страны и демагогически заискивая перед ней, холуйствовал перед Западом и аккуратно предавал наши государственные интересы. Тем самым позорил страну и народ втройне.

Перед нами Горбачев «держал кураж». Но раз уж принял приехавших «друзей», привел в кабинет и предложил сесть, то позаботься хотя бы, чтобы для всех были стулья. Нет, он умышленно никому не дал необходимых распоряжений. Мол, пусть помыкаются эти «друзья», а я посмотрю на них.

То, что Горбачев говорил всем «ты», уже не украшало. Но это не главная беда. Хрущев и Брежнев тоже, как и Сталин, обращались ко многим на «ты». Правда, Сталин обращался на «ты» только к тем, кому в свою очередь разрешал так же обращаться и к себе – Молотову, Ворошилову, Кагановичу… Эта манера общения осталась в Политбюро ЦК с времен революции и Гражданской войны. А вот Хрущев, которого фактически вывела на элитную политическую орбиту жена Сталина Надежда Аллилуева (к ней он втерся в доверие во время учебы в Промакадемии), обращался к Сталину на «вы».

Горбачев не просто небрежно бросал фразы, обращаясь на «ты», но постоянно «вкручивал» в них нецензурные слова. Я смотрел на него и думал: как может такое высокопоставленное лицо вот так общаться с людьми? Ведь это не только унижает собеседника, но и роняет авторитет автора этой похабщины. А с Горбачева – как с гуся вода. Видно, у него все нутро было такое. Непонятно только, почему Раиса Максимовна, державшая Горбачева под каблуком, не «очистила» его от этого недуга. А ведь она любила все красивое, особенно дорогие украшения. Но как может стремление к прекрасному уживаться с вульгарностью!

Итак, мы вошли в кабинет и по приглашению хозяина сели: я и Бакланов на стульях у приставного столика, а Шенин и Болдин обозначили свое сидение, слегка опираясь на подоконники. Затем и Олег Дмитриевич встал со стула и отправился к окну, где стоял Шенин. Видно, ему, Бакланову, было неудобно сидеть, когда Шенин и Болдин стояли. Я же не намерен был вставать. И не потому, что нарушал тем самым солидарность по отношению к товарищам. Меня уже раздражала горбачевская манера нагло говорить и хамить. Лично меня это его хамство пока не касалось, относилось к другим, но общая атмосфера была непристойной, тем более для президентского уровня.

Другое дело – если бы Горбачев вообще не принял группу. Это был бы шаг. Но хамить?! Я такого никогда не терпел, невзирая на ранги и обстановку. Поэтому продолжал сидеть.

Как мы и договорились, Олег Дмитриевич Бакланов начал беседу. Он спокойно, умно и обстоятельно рассказал вначале об общей социально-политической ситуации в стране, как мы ее оцениваем. Затем подробно об экономике, детализируя некоторые вопросы по военно-промышленному комплексу и сельскому хозяйству, касаясь, в частности, уборки урожая. Олег Семенович Шенин вначале умело вставлял по ходу важные реплики, а затем продолжил нить разговора, обрисовывая ситуацию, которая сложилась в партии. На мой взгляд, все это звучало весьма логично.

Но самое интересное, что ни тот, ни другой не поддавался на реплики Горбачева, который обильно насыщал речь нецензурщиной. Явно было видно, что он хотел сбить их с толку. Однако они твердо проводили свою линию, стараясь внушить ему мысль о необходимости все-таки введения чрезвычайного положения и воздержания от подписания нового Союзного договора в том виде, каким он был представлен в проекте. И несмотря на то, что ни в высказываниях Бакланова, ни в словах Шенина совершенно не звучали даже нотки нравоучения, Горбачев перебивал собеседников, многократно повторял, что его не надо учить, все это он прекрасно знает, что никаких открытий в этом не видит, что посильные меры в этих областях принимались, принимаются и будут приниматься.

Для подкрепления доводов Бакланова и Шенина в разговор включился Валерий Иванович Болдин. Будучи человеком вежливым и культурным, он начал было говорить, как было принято в нашем обществе, но Горбачев буквально перешел на лай и фактически не дал ему говорить.

Видя такую картину и понимая, что никто из моих коллег необходимой атмосферы создать не может (видимо, сказывалось влияние Горбачева, сложившееся за годы длительной совместной работы), я решил высказаться. Начал твердо, с напором. Горбачев притих. Уже позже, в том числе в своих воспоминаниях. Горбачев писал, что наиболее активно себя вел Варенников и что он якобы даже кричал на него. Действительно, активность мною была проявлена, однако не только потому, что Горбачев грубо оборвал Болдина. Меня возмутили демагогические заявления «лучшего немца», что, мол, вот он подпишет новый Союзный договор, а вслед за этим и ряд указов по экономическим вопросам, и тогда, дескать, жизнь наконец нормализуется, все встанет на свое место.

Это сейчас, спустя годы, кому-то может показаться, что во всем этом нет ничего особенного. Но ведь тогда такое звучало насмешкой: все валится, вся система государственного управления разрушена, никто никаких распоряжений или указов президента не выполнял, а Горбачев говорил об издании очередных указов, будто это что-то поправит. Единственное, что еще было подвластно ему, так это Министерство обороны (и, следовательно, Вооруженные Силы), Комитет государственной безопасности и (правда, с большой долей сомнения) Министерство внутренних дел. Но в день беседы и эти министерства, точнее, их руководители фактически выступили против его политики. А Горбачев продолжал рисовать радужные картины.

Конечно, меня это взорвало. Обращаясь к нему по имени и отчеству и фактически перебивая его, я сказал:

– К чему все это? Нам-то для чего вы все это говорите? Кто будет в стране выполнять указы президента? Они же сегодня ничего не значат! Идет война законов – в каждой республике «свои» законы выше законов центра. В этих условиях, конечно, требуется особое положение, строгий режим, который бы позволил встряхнуть всех и поставить каждого на свое место. Вот вам товарищи поэтому и предлагают ввести чрезвычайное положение там, где этого требует обстановка. В последнее время мне приходится очень много разъезжать по стране, решая острые проблемы Сухопутных войск, в том числе в связи с выводом наших соединений из Восточной Европы. Много встреч с офицерскими собраниями, семьями офицеров, с личным составом частей, а также с различными государственными органами и государственными организациями. Везде я стараюсь показать нашего президента в лучшем свете. Но когда мне в лоб ставят убийственные вопросы, которые сводят на нет все хорошее, что я говорю о президенте, – мне просто нечем парировать. Вот такие вопросы задают наши советские люди, в том числе воины, и в первую очередь офицеры…

И далее я ему выложил все, что беспокоит наш народ, наш офицерский состав. Эти вопросы я повторю ему позже, в моей речи на суде. Поднятые мною проблемы и, несомненно, мой резкий тон на Горбачева подействовали существенно. Он слушал, не перебивая и опустив глаза, делал какие-то пометки и изредка посматривал на моих коллег. Но в глаза мне, к моему сожалению, не смотрел. Когда я закончил, он, сдерживая свое раздражение, тихо спросил: «Как ваше имя и отчество?» Я ему ответил. (Позже Горбачев будет писать, что, мол, он будто знал мое имя и отчество, но спросил об этом, чтобы подчеркнуть, как слабо он меня знает.) Память у него действительно была слабая, но в этом случае он врал умышленно, чтобы как-то меня уязвить. Дальше он продолжил: «Так вот, Валентин Иванович, это вам, военным, кажется, что все так просто сделать: ать-два! А в жизни все сложнее».

Тут я не выдержал и решил выложить ему все, без деликатностей – страна ведь гибнет! Он оторопел и замолк. А когда я сказал, что если он, Горбачев, не в состоянии управлять страной, то ему надо делать конкретные выводы – нельзя же ждать, пока все развалится. Но Бакланов и Шенин начали меня успокаивать. Подошел ко мне и Болдин. Горбачев тоже встал, дав тем самым понять, что встреча закончена.

Когда проводилось следствие, Горбачев этот мой открытый намек использовал, как «многократное (!) давление Варенникова на то, чтобы я отказался от власти». Это, конечно, была ложная посылка. Однако сейчас приходится только сожалеть, что мы его не принудили к этому решению. Но я и так вышел за рамки оговоренного на встрече 17 августа. Вот почему мои коллеги начали меня успокаивать.

Сейчас уместно подчеркнуть, что действия руководства страны (впоследствии ГКЧП) и их ближайших соратников в основе своей должны были иметь другие цели и задачи. Надо было не оказывать помощь президенту и даже не давить на него, вынуждая к необходимым шагам, – надо было смещать Горбачева со всех постов. Это становится очевидным сегодня, но это было ясно и тогда, в августе 1991 года. Только тогда мы объясняли это его неспособностью руководить такой гигантской страной, а теперь мы знаем о его предательстве и измене.

И это был не просто наш просчет, ошибка, а принципиально порочное решение. Ведь тогда уже было ясно, что если даже мы и заставили бы его ввести чрезвычайное положение и если он откажется от подписания нового Союзного договора, то спровоцированные Горбачевым центробежные силы в условиях, когда он, Горбачев, остается президентом страны, все равно будут продолжать действовать и разрушать государство. Но для того, чтобы отстранить Горбачева от управления государством, нужен был умный, решительный и твердый человек. Типа В.Е. Семичастного. Такого в руководстве страны не оказалось. Семичастный прекрасно, без потрясений разрешил все проблемы с отстранением Хрущева от власти.

Словом, наша встреча закончилась ничем. Ее результаты были весьма туманными, как это бывало вообще в большинстве случаев, когда Горбачеву приходилось принимать решение по острым вопросам или просто говорить на тяжелую тему. В заключение он сказал: «Черт с вами, делайте что хотите. Но доложите мое мнение». Мы переглянулись – какое мнение? Ни да ни нет? Делайте что хотите – а мы предлагали ввести чрезвычайное положение в определенных районах страны, где гибли люди, а также в некоторых отраслях народного хозяйства (на железной дороге, например). То есть он давал добро на эти действия, но сам объявлять это положение не желал. Считал, что «чрезвычайщина» – это танки, пушки, пулеметы, кровь и т. д. Хотя сам прекрасно знал, что в то время пошел уже второй год закону о режиме чрезвычайного положения, который был направлен на пресечение беспорядков, преступных, антиобщественных, неправовых действий различного рода экстремистов.

Пожимая нам руки, Горбачев как бы между прочим сказал: «Теперь, после таких объяснений, нам, очевидно, не придется вместе работать…» Понимая существо реплики, я немедленно отреагировал: «В таком случае я подаю рапорт об уходе в отставку». Остальные промолчали. Промолчал и Горбачев, хотя, являясь Верховным главнокомандующим, мог бы прямо здесь объявить: «Я принимаю вашу отставку». Непонятно, почему не последовало такого решения. Ведь учитывая, что я был народным депутатом СССР, президент, хоть он и Верховный главнокомандующий, не имел права, согласно закону «О статусе народного депутата», снимать с занимаемой должности до истечения депутатских полномочий любого депутата. Это может произойти только по инициативе или с согласия самого депутата. Возможно, Горбачев просто не сообразил, что он не только мог, но и обязан был это сделать для своей же безопасности. Ведь события только начинались.

Так случилось, что, когда мы прощались, я оказался ближе всех к двери, поэтому первым вышел из кабинета в просторный холл и направился к противоположной стороне, где начиналась лестница. Я обратил внимание, что слева, в стороне от моего движения, сидела в кресле Раиса Максимовна в окружении детей. Естественно, я на ходу слегка поклонился и пошел к выходу. Мои товарищи подошли к жене Горбачева. Видно, были близко знакомы, особенно Валерий Иванович Болдин, который одно время работал помощником генсека. Однако они меня не заставили долго ждать – видно, разговор с супругой генсека-президента у них не получился. Вскоре все спустились вниз, и мы отправились к машине.

По дороге на аэродром меня продолжал угнетать один и тот же вопрос: как могло так получиться, что страной управляет совершенно не подготовленный для этой цели человек? Почему народные депутаты не отреагировали на правильно сделанное депутатом Т. Авалиани предупреждение, что Горбачеву нельзя доверять пост президента, так как он загубит страну? Почему съезд не поддержал депутата С. Умалатову, когда она через год его работы на посту предложила Горбачеву уйти в отставку? Почему XXVIII съезд КПСС оставил Горбачева генсеком, а уже явный предатель и изменник Яковлев опять оказался в Политбюро? Почему ставится вопрос о подписании нового Союзного договора, когда проведен референдум и народы страны подавляющим большинством проголосовали за сохранение Союза? Почему сепаратистским силам позволено действовать безнаказанно, о чем я и в этот раз спрашивал Горбачева? И вообще – что происходит в стране? Кто обязан пресечь раскручивание маховика центробежных сил, разваливающих страну?

Вот и сейчас: вроде какие-то необходимые шаги руководство страны и должно предпринять наперекор линии Горбачева, чтобы стабилизировать обстановку, но что конкретно – я представить себе не мог. И это усиливало тревогу.

На аэродроме меня уже поджидали военачальники. Вначале я встретился с Главкомом Военно-морского флота адмиралом флота Владимиром Николаевичем Чернавиным и первым заместителем министра внутренних дел генерал-полковником Борисом Всеволодовичем Громовым (в соответствии с задачей, поставленной министром обороны). Рассказал им в весьма общих чертах о нашей поездке к Горбачеву, в том числе и о том, что ему предлагалось полететь в Москву, но он отказался, сославшись на здоровье. Ориентировал их также, что, возможно, завтра с утра в Вооруженных Силах будет введена повышенная боевая готовность, в связи с чем целесообразно сделать личные выводы, но министр обороны просил об этом пока никого не информировать. Б.В. Громову я предложил воспользоваться, если он, конечно, желает, самолетом, который сейчас с нашими товарищами возвращается в Москву. Но Борис Всеволодович от этой любезности отказался. Я понял, что он будет ждать команды от своего министра Б.К. Пуго. Мы расстались. Я поднялся на борт улетающего самолета, попрощался с товарищами и сказал, что вслед за ними вылечу в Киев согласно поручению министра.

Затем я встретился с командующими войсками Киевского, Прикарпатского и Северо-Кавказского военных округов, а также командующим ракетными войсками и артиллерии Сухопутных войск маршалом артиллерии Владимиром Михайловичем Михалкиным. Ему предстояло лететь во Львов в Прикарпатский военный округ в качестве представителя министра обороны. Кроме того, на совещании у меня присутствовал командующий Черноморским флотом адмирал М.Н. Хронопуло. Я кратко информировал их об обстановке. Сказал, что Горбачеву предлагалось вылететь в Москву для разрешения возникших проблем, но он от этого отказался в связи с неважным состоянием здоровья. Кое-кто хотел уточнить, какая именно у него болезнь, но я ответил в общих чертах, так как сам не имел ясного представления о его заболевании. Это уже потом нам стало известно о его радикулите.

Но главная моя задача – предупредить командующих, что с утра завтра, 19 августа, может быть введена повышенная боевая готовность во всех Вооруженных Силах. В связи с этим я раздал каждому по экземпляру закона «О правовом режиме чрезвычайного положения» и разобрал с ними основные положения (статьи), на которые надо было обратить особое внимание. Объявил также, что главная наша задача – совместно с органами КГБ и МВД не допустить беспорядков и различных неконституционных, неправомерных действий со стороны деструктивных элементов и экстремистских сил типа украинской организации «Рух». Ответив на некоторые вопросы, я простился с ними, и все разлетелись.

Мы с командующим Киевского военного округа генерал-полковником В.С. Чечеватовым на его самолете полетели в Киев. Настроение было неважное. На душе тревожно. К разговору я был не особенно расположен. Виктор Степанович, будучи внимательным и умным человеком, чувствовал это и лишних вопросов не задавал. Да и я, забегая вперед, должен сказать, что с самого начала старался и командующего войсками Киевского военного округа, и в целом Военный совет округа не втягивать в подробности грядущих событий, а ограничить только тем, что необходимо было выполнять по линии Министерства обороны. Исключением, очевидно, станет только встреча с руководством Украины.

Подлетая к Киеву, я поручил В.С. Чечеватову, чтобы он сегодня, то есть 18 августа, организовал на следующее утро встречу с председателем Верховного Совета Украины Л.М. Кравчуком, первым секретарем Компартии Украины С.И. Гуренко и первым заместителем председателя правительства (председатель был в зарубежной поездке) К.И. Масиком.

Мне, во-первых, надо было представиться; во-вторых, ориентировать о намерениях Министерства обороны ввести в войсках повышенную боевую готовность; в-третьих, для поддержания конституционного порядка организовать взаимодействие.

Мы с моим помощником для особых поручений полковником П. Медведевым остановились в штабе Киевского военного округа. И там же заночевали. Но прежде чем отправиться отдыхать, я уточнил свои планы действий на завтра, позвонил вначале Д.Т. Язову, а затем В.А. Крючкову – из приемных ответили, что они на совещании в Кремле. Тогда я переговорил с дежурным Генштаба и Главкомата Сухопутных войск, а затем позвонил некоторым командующим войсками военных округов и поинтересовался обстановкой. Все было нормально.

После этого попытался заснуть, но думы о том, как решаются в это время вопросы в Кремле, не дали сомкнуть глаз. В пять утра из приемной прибежал Медведев и возбужденно доложил, что ему дали сигнал из Москвы о том, что сейчас по радио должно быть экстренное сообщение советского правительства.

Мне включили приемник, и я, слушая, делал для себя пометки. Кстати, мне попался под руку один из экземпляров отпечатанного на машинке закона «О правовом режиме чрезвычайного положения» (что я раздавал командующим на аэродроме в Бельбеке), и я на обороте этого документа делал для себя записи. Позже, когда при аресте делали обыск, этот документ изъяли как «вещественное доказательство» того, что я задолго готовился к этим действиям – «мои» мысли совпали с текстом тех документов, которые 19 августа с утра объявлялись по радио.

Скажу откровенно: заявлением советского руководства я был удовлетворен, настроение было приподнятое. Раз создан Государственный Комитет по чрезвычайному положению, то это уже решительный шаг и всем понятно: есть центр, который организует дальнейшие действия по спасению страны (было только не ясно – кто председатель этого комитета, но тогда мы все думали, что это решится или уже решилось, и будет объявлено). Далее – был обнародован целый ряд документов, которые охватывали все стороны жизни и деятельности нашего народа и государства, всю внутреннюю и внешнюю политику. Даже одно их название о многом говорило: «Обращение к советскому народу», Указ вице-президента СССР Янаева о вступлении в исполнение обязанностей Президента СССР, «Обращение исполняющего обязанности Президента СССР Янаева к главам государств и правительств и к Генеральному секретарю ООН», «Заявление Председателя Верховного Совета СССР Лукьянова», «Постановление ГКЧП № 1», «Заявление советского руководства». Эти документы 20 августа были опубликованы в некоторых газетах, а пока подробно излагались по радио.

Надо заметить, что позже псевдодемократия во главе с Горбачевым, а затем и Ельциным, старалась повесить на членов ГКЧП и лиц, его поддержавших, различные ярлыки. Их обвиняли во всех грехах, в том числе даже в стремлении захватить власть. Читать и слушать такое было и грустно, и смешно. Зачем им надо было захватывать власть, если она была в их руках? Это была гнусная ложь. Вот почему уже на протяжении многих лет режим боится печатать и комментировать документы ГКЧП. Все, о чем там говорилось с предвидением ближайшей перспективы, к сожалению, произошло.

Но об этом – позже. А сейчас о моих действиях в Киеве. Утром ко мне пришли командующий войсками Киевского военного округа генерал-полковник В.С. Чечеватов и член Военного совета округа генерал-лейтенант Б.И. Шариков, и мы втроем отправились в Верховный Совет Украины. В 9 часов мы встретились с председателем Верховного Совета УССР Л.М. Кравчуком, первым секретарем ЦК Компартии Украины С.И. Гуренко и первым заместителем председателя Совета Министров УССР К.И. Масиком.

После взаимных приветствий приступили к делу. Я не замедлил спросить – слушали ли они по центральному радио сообщение о важнейших событиях. И, несмотря на некоторую настороженность и озабоченность, они дружно ответили, что, конечно, слушали и придают этим сообщениям особое значение. Хотя не высказались ни за, ни против. Естественно, я не удержался и сказал, что наконец, наверное, пришло время, когда в стране будет покончено с хаосом, отсутствием твердой власти и управления.

Руководство Украины уже знало, что накануне, 18 августа, у Горбачева побывала группа лиц, в числе которых был и я (очевидно, их ориентировал В. Чечеватов). Поэтому меня спросили: «Как там Горбачев?» Я ответил в общих чертах, не затрагивая деталей беседы и обстановки, в которой проходила встреча. Но два момента подчеркнул: Горбачев неважно себя чувствует и отказался лететь в Москву для разрешения назревших проблем. Добавил, что, наверное, потому и отказался лететь, что хворает. Затем проинформировал руководство республики, что во избежание каких-либо недоразумений нашим Вооруженным Силам объявлена повышенная боевая готовность. Фактически это означало, что все воинские части и соединения, где бы они ни находились, возвращаются в пункты постоянной дислокации и занимаются боевой подготовкой в своих военных городках. Это позволило бы им выступить по предназначению буквально через несколько минут с момента получения приказа.

В то же время я поинтересовался у руководства Украины, как они смотрят на введение чрезвычайного положения в некоторых районах республики. Такой вопрос был задан не потому, что такая мысль проскользнула в разговоре с Горбачевым, а потому, что я лично в начале августа убедился: во Львове и Львовской области в результате действий политической организации «Рух» Советская власть была фактически ликвидирована. На мой вопрос Кравчук ответил вопросом: «А как, вы считаете, надо было бы поступить?» Я без дипломатии ответил, что, по моему мнению, чрезвычайное положение надо ввести в трех западных областях Украины – Львовской, Ивано-Франковской и Тернопольской. Можно было бы предусмотреть также использование отдельных положений закона «О правовом режиме чрезвычайного положения» в некоторых городах Украины, где «Рух» имеет большое влияние, в том числе и в Киеве. Говоря о трех западных областях, я, разумеется, изложил свои выводы из личных наблюдений, что соответствовало действительности, и никто из собеседников в отношении моей оценки обстановки не возражал. Что касается моего мнения о введении чрезвычайного положения в Западной Украине, то, в отличие от Кравчука и Гуренко, горячо обсуждать этот вопрос начал Масик.

Возможно, он хотел блеснуть своими знаниями закона, но делал это так неудачно, допуская ошибки, что я вынужден был его поправлять. К тому же он явно горячился, что его не украшало. В ходе обсуждения этой проблемы вдруг на рабочем столе Кравчука (мы сидели за столом заседаний) зазвонил телефон правительственной связи «ВЧ». Леонид Макарович отправился к телефону. С первых слов мы поняли, что звонит Владимир Александрович Крючков. Видно, он ориентировал Кравчука об обстановке о предполагаемых шагах ГКЧП и т. д. Кравчук поинтересовался мнением председателя КГБ СССР относительно введения чрезвычайного положения на Украине. Тот сказал, что он не видит причин для введения такого положения и к нему можно не прибегать. Кравчук, повторяя за Крючковым слова последнего, многозначительно смотрел на меня.

Когда телефонный разговор был окончен, Кравчук с некоторым торжеством заметил, что председатель КГБ не находит нужным где-то на Украине вводить чрезвычайное положение. Я сказал, что его органам лучше знать, где надо и где не надо вводить чрезвычайное положение. На этом мы разговор на эту тему закончили.

Для того чтобы обеспечить порядок и спокойствие на территории республики (а именно с этой целью я сюда и был направлен руководством страны), требовалось провести целый ряд мероприятий. На некоторые из них я постарался обратить внимание Кравчука, Гуренко и Масика. Но особенно Кравчука. Я прямо сказал ему, что многое зависит от него лично: его положение и авторитет могут предотвратить различные негативные проявления в обществе. В связи с этим я предложил ему выступить по телевидению и радио, призвать народ к спокойствию и порядку. Предложил также собрать руководителей различных партий и движений (или найти какую-то другую форму общения) и предупредить их, что они лично несут ответственность за поведение членов их партий и движений, что сейчас надо категорически запретить какие-либо митинги и шествия. Одновременно проинформировать этих лидеров, что Вооруженные Силы находятся в повышенной боевой готовности и если кто-то будет нарушать правопорядок и тем более если это будет нести угрозу для народа, а МВД своими силами не сможет справиться, то в соответствии с законом «О правовом положении режима чрезвычайного положения» разрешается привлечь воинские части.

Кравчук воспринял это как должное (особенно когда я говорил о его авторитете) и пообещал решить все вопросы. Мое предложение о создании на базе штаба Киевского военного округа единой Оперативной группы, куда должны войти представители руководства КГБ, МВД республики и Министерства обороны СССР, руководители Украины восприняли положительно. Цель и задачи этой Оперативной группы – совместно и оперативно собирать данные об обстановке в границах УССР и своевременно докладывать с необходимыми предложениями в Президиум Верховного Совета и Совет Министров республики, а также мне, как представителю Министерства обороны СССР. Руководство не только поддержало эту идею, но и в тот же день затвердило создание Оперативной группы на заседании Президиума Верховного Совета УССР.

Перед расставанием Кравчук поставил передо мной вопрос: почему документы ГКЧП не прислали в республику? Ведь сообщение по радио и телевидению не имеет юридической силы. Я ответил, что не являюсь членом ГКЧП, и прибыл на Украину как Главнокомандующий Сухопутными войсками – представитель Министерства обороны с целью обеспечить нормальные действия военных округов, которые расположены в границах УССР, а также оказать помощь руководству. Но заверил, что непременно приму меры, чтобы документы ГКЧП были доставлены руководству Украины.

О своей встрече с руководством республики, а также о просьбах Кравчука я в этот же день послал в адрес ГКЧП шифротелеграмму. Затем провел организационное совещание с личным составом Оперативной группы, которая была создана буквально через несколько часов после окончания нашего заседания в Верховном Совете Украины.

Убедившись, что основные вопросы решены, механизм сбора данных на всей территории республики создан и его центр – Оперативная группа – уже заработал, я начал обзванивать военные округа, одновременно наблюдая, что же происходит на экранах телевидения. Оказалось, государственное телевидение жило совсем в другом измерении, а руководство страны к этому относилось безразлично. Во всяком случае, если даже не были отданы необходимые распоряжения о программе передач на этот день, 19 августа, то Кравченко, отвечающий перед государством за телевидение, обязан был сам определиться, что именно должно быть на экранах. Естественно, в первую очередь передавать текст всех документов, изданных ГКЧП, разъяснять их.

А вместо этого весь день телевидение показывало балет «Лебединое озеро». Весь день! Это была открытая насмешка над ГКЧП. Да и над высоким искусством – тоже.

Это гениальное творение, созданное нашим великим композитором Петром Ильичом Чайковским и даровитыми сценаристами В.П. Бегичевым и В.Ф. Гельцером, радовало и питало духовность народов мира более ста лет. В самых разных странах горячо рукоплескали балетмейстерам и всем исполнителям, особенно заглавных ролей – Одетты, Зигфрида, Одилии, Ротбарта. Даже бегло просматривая любые сценки, слушая эту дивную музыку, любой, самый безразличный человек ощущает, как теплеет его душа. Высокое искусство растопит даже камень. И вдруг это бесценное произведение максимально обесценивают, используя в качестве серой шторы, за которой скрывается невесть что. Никто толком не знал, что происходит в стране. А члены ГКЧП вместо того, чтобы постоянно выступать по телевидению и радио, даже не обратили внимания на то, что на экранах телевидения постоянно идет показ «Лебединого озера». Сегодня, когда случается увидеть фрагменты этого балета, они поневоле ассоциируются с тяжелыми событиями августа 1991 года.

А я тогда продолжал выполнять данное мне поручение. Несколько раз звонил Дмитрию Тимофеевичу Язову. Отвечали одно и то же: «Министр обороны в Кремле на заседании Комитета» (имеется в виду ГКЧП). Я подумал: ну раз заседают – порядок будет, и продолжал названивать в различные военные округа, чтобы узнать обстановку. Телевизор, конечно, выключил. Ближе к вечеру в кабинет вбегает полковник Медведев и говорит, что надо включить телевизор – важное сообщение.

Включаю. Действительно, важное сообщение: передают пресс-конференцию членов ГКЧП для представителей средств массовой информации. Видно, такая встреча была проведена в пресс-центре МИДа и транслировалась телевидением по всей стране. Естественно, в прямом эфире передавалась за рубеж во многие страны. В тех условиях, когда накал обстановки достиг высшей степени, пресс-конференция должна была сыграть не просто главную роль в информировании народа, но и настраивать его на поддержку действий ГКЧП по наведению порядка в стране. Она должна была дать возможность взглянуть в будущее, вселить веру и надежду, наконец, что вообще должно было стать главной целью, – мобилизовать народ на спасение страны. Ведь люди оставались в неведении. Утром по радио сделали сообщение, всех переполошили, и на этом вся работа с народом была закончена. Кравченко своей враждебно-бестолковой «инициативой» по показу «Лебединого озера» еще больше напустил дыма в сознание людей. Руководители же страны, вместо того чтобы каждому выступить (и может, несколько раз в сутки) и разъяснить детально все положения объявленных документов, продолжали заседать, вырабатывая, очевидно, свои позиции и порядок дальнейших действий. Заседали, но не влияли на обстановку. Обстановка формировалась сама собой. А что касается Москвы, точнее, района вокруг здания Дома Советов РСФСР, то она формировалась псевдодемократией во главе с Ельциным и Хасбулатовым.

И вот наконец-то ГКЧП вышло на люди! За столом президиума на пресс-конференции в центре временно исполняющий обязанности президента Янаев, справа и слева от него – Пуго, Бакланов, Стародубцев и Тизяков. Плюс руководитель пресс-центра. Непонятно, почему не было Павлова, Крючкова и Язова. Позже уже выяснилось, что Павлов болен, а Крючков и Язов не появились, чтобы не демонстрировать силовые структуры. Хотя высказывались и другие версии (как, кстати, и в отношении болезни Павлова).

Но самый главный просчет был в другом – вместо разъяснения избранной ГКЧП позиции, его целей и задач, вместо принципиального разъяснения сути обнародованных документов и внушения всем веры в реальность и несомненное выполнение объявленных обещаний участники пресс-конференции вели, причем весьма робко, неуверенно разговор, фактически оправдываясь перед журналистами, и только. Очевидно, в этих же целях Геннадий Иванович Янаев, который вел пресс-конференцию, дважды заявил, что он является другом Горбачева, и даже сказал: «Будем надеяться, что Михаил Сергеевич в ближайшие дни выздоровеет и прибудет в Москву». К чему это? И вообще, в чем ГКЧП должен оправдываться? А если учесть, что телеоператор, делавший съемку пресс-конференции, постоянно показывал дрожащие руки Янаева, то в целом картина сложилась самая удручающая. Разве мог телезритель уверовать в ГКЧП, увидев этот спектакль?

Было ясно, что пресс-конференция не подготовлена, очевидно, решение о ее проведении приняли спонтанно, с ходу. Но разве можно играть с революцией (именно так говорил Ленин)? Разве можно было так беспечно рисковать, даже не оговорив сути и сценария пресс-конференции? Разве можно было ее начинать, не согласовав, кто и по какому вопросу даст информацию? Да и разве можно было идти на этот шаг, уже заранее предрешив, что ГКЧП сядет в оборону? Тогда вообще не нужна была никакая пресс-конференция. А коль на нее решились, то надо бы сразу, всеми силами ГКЧП идти в атаку – полностью, честно и убедительно раскрыть всё, что задумано. Ведь это же все было предпринято во имя народа, а не членов ГКЧП.

Просто поразительно, до чего бездарно все было организовано и проведено.

Сокрушаясь об увиденном и услышанном, я сразу же направил шифротелеграмму в Москву на имя ГКЧП. Особенно подтолкнуло к этому шагу выступление Ельцина с танка. Выглядело это дико и мерзко – чуждые советскому обществу существа топтали советский танк!.. Вот содержание этой шифротелеграммы:

«Штаб Киевского военного округа. Исходящая шифротелеграмма № 17/1970, г. Москва Государственному Комитету по чрезвычайному положению

Докладываю:

Оценивая первые сутки, пришел к выводу, что большинство исполнительных структур действует крайне нерешительно и неорганизованно. Правоохранительные органы фактически вообще не выполнили никаких задач. Это чревато тяжелыми итогами.

Совершенно необъяснимо бездействие в отношении деструктивных сил, хотя накануне все было оговорено. На местах мы ничем не можем, например, объяснить гражданским руководителям и военнослужащим причины аморфного состояния в Москве.

Идеалистические рассуждения о «демократии» и о «законности действий» могут привести все к краху с вытекающими тяжелыми последствиями лично для каждого члена ГКЧП и лиц, активно их поддерживающих. Но самое главное даже не в том, что каждого ждет тяжелая участь (лишение жизни и презрение народа), а максимальное дальнейшее ухудшение событий для всей страны. Реально государство будет ввергнуто в катастрофу. Мы не можем этого допустить!

Взоры всего народа, всех воинов обращены сейчас к Москве. Мы все убедительно просим принять меры по ликвидации группы авантюристов Ельцина Б.Н. Здание правительства РФ необходимо немедленно надежно блокировать, лишить его водоисточников, электроэнергии, телефонной и радиосвязи и т. д.

Сегодня судьба государства именно в разрешении этой проблемы, поэтому никто и ничто не должно остановить нас при движении к намеченной цели.

Нерешительность и полумеры только подтолкнут экстремистов и псевдодемократов к еще более жестким и решительным действиям.

Варенников.

19.8.91 г.»

Прикрываясь гласностью и демократией, некоторые газеты и журналы забыли даже о самом святом. Особенно этим отличался журнал «Огонек» Виталия Коротича. В номере 41 за октябрь 1989 года (хорошо запомнил, потому что использовал это при выступлении на Главном военном совете страны) на обложке журнала была помещена фотография полковника-танкиста, ветерана войны, о чем говорят его нашивки многих ранений и колодки 12 или 15 правительственных наград, приколотые к старенькому кителю. Снимок (или монтаж) сделан на фоне Государственного флага СССР и царского (Петровского) штандарта. Полковник держит перед собой развернутую лицевой стороной книгу, на которой написано: И. Сталин. «О Великой Отечественной войне Советского Союза». А по лицу полковника крупно, толстыми белыми буквами в две строчки написано: «Сталин с ними!»

Это был открытый и грубый выпад против всех ветеранов войны и труда, против воинов Вооруженных Сил, против нашей страны и истории. А ведь они – честь и слава нашего Отечества, это наша гордость. Они спасли Родину!

И зря я возмущался. В «Огоньке» Коротича просто так ничего не делалось. И в данном случае ясно, что журнал играл «свою скрипку» в общем оркестре Яковлева по развалу наших Вооруженных Сил как опоры нашего общественного и государственного строя. И вообще по всем телеканалам проводилась массированная компания по развалу наших советских социалистических устоев.

Хотя Коротич и не заслуживает такого внимания, какое ему оказывается здесь, и хотя он, как предатель и изменник, исполнивший по заданию спецслужб США определенную гнусную работу, получил теплое место в Штатах (куда и отправился, очевидно, на постоянное жительство), я все-таки для полной характеристики этого субъекта приведу еще один эпизод.

У нас в стране был талантливый и всеми уважаемый поэт Булат Окуджава. Его проникновенные стихи и песни пленили многих, и меня тоже. Но, к сожалению, он с наступлением горбачевской перестройки стал антисоветчиком. Не будем гадать – произошло это на почве личных умозаключений, была ли это дань моде (моде Яковлева), или же эта деформация стала возможной под давлением. Однако это стало очевидным, и то, что Окуджава оказался в стае псевдодемократов, многих огорчило. Но особо огорчительным было то, что он выступил против военных, против Вооруженных Сил в целом, как Арбатов, Коротич и иже с ними. Причем сделал это гнусно, злобно. Мне не хочется даже комментировать его стихи. Этим своим выпадом он оттолкнул не только военных, но и истинных патриотов страны, хотя никто не собирался и не собирается отрицать талант Окуджавы.

В то же время в нашей офицерской среде нашелся свой поэт, который не только достойно ответил Окуджаве, но фактически разгромил его, что признал и сам Окуджава. Это был генерал Александр Иванович Фролов. Может, покажется странным, но в то время он был в должности военного прокурора Киевского военного округа. Генерал Фролов послал свои стихи в «Огонек», где было до этого помещено «произведение» Окуджавы. Он рассчитывал на то, что раз в стране объявлена гласность и демократия, то, несомненно, его, Фролова, тоже напечатают в этом журнале. Но не тут-то было. Главный редактор «Огонька» Коротич категорически воспротивился. Поэтому я как-то в перерыве между заседаниями съезда народных депутатов повстречался с Коротичем, который тоже был народным депутатом СССР, в проходе уже опустевшего зала стал уговаривать, чтобы он благожелательно отнесся к Фролову. Коротич мялся, хотя мои доводы по поводу гласности были неотразимы. К нам подошел еще один народный депутат – народный артист СССР Иосиф Кобзон – и категорически встал на мою сторону. Называя Коротича по имени, он помог выдавить из главреда «Огонька» согласие. Коротич сказал: «Хорошо, через номер мы его поместим обязательно». Естественно, я поблагодарил его и даже позвонил в Киев, обнадеживая автора. Но Коротич был и остался мерзким лжецом. Он не только не напечатал Фролова, но продолжал помещать памфлеты-помои на Вооруженные Силы. Вот вам и гласность!

К слову сказать, думаю, читателю не лишним будет знать, как Коротич стал народным депутатом. «Главным архитектором перестройки» и разрушения «этой страны» был, как известно, Александр Яковлев. Яковлев создал такую систему выборов в народные депутаты и так всех запутал, что депутатом не мог стать разве что только юродивый. И вот Коротич, которого в одном избирательном округе разоблачили и буквально выгнали, появляется во втором. Во втором его тоже оценили «по достоинству» и тоже выгнали, он подался в третий. И так было в нескольких избирательных округах. В итоге в этом, как в народе говорят, бардаке Коротича все-таки избирают народным депутатом. Вот вам идиотская «демократия» во всем своем цвете.

Я с удовольствием помещаю стихи А. Фролова в своей книге и убежден, что они принесут пользу и такое же удовольствие читателю. Одновременно помещаю и стих-памфлет Б. Окуджавы, на который отвечает А. Фролов.

Ироническое обращение к генералу

Пока на свете нет войны,

Вы в положении дурацком.

Не лучше ли шататься в штатском,

Тем более что все равны?

Хотя, с обратной стороны,

Как мне того бы ни хотелось,

Свою профессию и смелость

Вы совершенствовать должны?

Ну что – моряк на берегу?

И с тем, что и без войн вы – сила,

Я согласиться не могу.

Хирургу нужен острый нож,

Пилоту – высь, актеру – сцена.

Геолог в поиске бессменно.

Кто знает дело – тот хорош.

Воителю нужна война,

Разлуки, смерти и мученья,

Бой, а не мирные ученья…

Иначе грош ему цена.

Воителю нужна война

И громогласная победа.

А если все к парадам это,

То, значит, грош ему цена.

Так где же правда, генерал?

Подумывай об этом, право,

Когда вышагиваешь браво,

Предвидя радостный финал.

Когда ж сомненье захлестнет,

Вглядись в глаза полкам и ротам:

Пусть хоть за третьим поворотом

Разгадка истины блеснет.

Б. Окуджава

Неиронический ответ Б. Окуджаве на его «Ироническое обращение к генералу»

Когда вдруг пасквиль и талант

В содружестве сойдутся рядом,

То муза, сдобренная ядом,

Не принесет успех, Булат.

Я, беспризорник от войны,

Пришелец давний из подвала,

С благословения страны

Носящий форму генерала,

Сейчас даю вам свой ответ:

«…что в положении дурацком

не лучше ли шататься в штатском?» —

Я отвечаю твердо: нет!

Шататься в штатском нам не лучше,

Когда над миром еще тучи,

Когда живут добро и зло.

А вам, считайте, повезло

Вовсю шататься по Арбату,

Походной грязи не месить,

С семьей страну не колесить

И не считать одну зарплату.

Мы не «в дурацком положеньи»,

И даже в мирные «сраженья»

У нас сердца напряжены,

Пока на свете нет войны

И пушки нас не раздражают,

Добавлю: мы – не «Ваша Светлость»,

А мы – «Товарищ Генерал».

А вы? Гитару навострив,

Привычно тянете куплеты

О господах иль юнкерах,

Или о Ленинских горах,

Поете, что велит натура.

Натура – часто конъюнктура,

И кто бы вдруг подумать мог,

Что вы, войною опаленный,

Пускай в ту пору и «зеленый»,

Но спутник фронтовых дорог —

Забыли напрочь строки эти:

«Мы все войны шальные дети,

И генерал, и рядовой»?..

Шинель вы взяли – и домой,

Другим досталось жить в шинели,

Чтоб вы печатались и пели,

А вы на них скорей навет —

Незрело все для ваших лет!

Мы не святые – это знаем,

Но как вы не возьмете в толк,

Что без остатка выполняем

Свой ратный долг, священный долг.

В атаку встанем полным ростом,

Спокойно дети видят сны,

А женщины детей рожают.

Пока на свете нет войны

И черный ад еще не властен,

Мы живы – в этом наше счастье,

А вы никак огорчены,

Что мы за мир, на страже мира,

И за уснувшие мортиры,

И за господство тишины?

За нас решивши все сполна,

Твердите: «Им нужна война

И громогласная победа…»

К тому ж какая им цена,

Не вам дано судить об этом!

Суровый быт нас испытал

Не раз на прочность и на зрелость.

И волю в нас найдешь, и смелость,

Природный ум, страстей накал.

И, из огня вернув солдат,

Пройдем последними по мосту —

Как Громов сделал год назад.

Не надо упрекать парадом,

Ведь это тоже труд и пот.

Не верите? – Пройдите рядом.

Не получается? – Ну вот!

Чернить военных стало модно,

Хотя не так и благородно,

Зато «сподвижники» поймут,

А злопыхателей немало

Вскричат: ату их, генералов!

И руки недруги потрут.

И если грянет час кровавый,

Вперед дивизии взметнут —

Конечно же – не Окуджавы…

Генерал-майор Л. Фролов

Как можно не восхищаться таким даром генерала!

Но не только мысли о судьбе армии и об отношении к ней, отраженные в средствах массовой информации, одолевали меня в ту пору. Меня, как и многих других, больше всего огорчал Горбачев. Да, до восседания на трон главы государства он был незаметным, его мало знали. Однако уже в 1986 году, то есть через год после избрания генсеком, практически многое стало ясно. А в 1987 году он вообще вывернулся наизнанку. Мы, правда, еще не догадывались о его предательстве и измене, поэтому считали Горбачева всего лишь трусливым демагогом, который прятался за пышными фразами и никогда не шел на твердые решения, особенно если речь шла о «непопулярных» проблемах. Слабак в политике, дилетант в экономике и профан в обороне страны, скрытый апологет борьбы против наших Вооруженных Сил и военно-промышленного комплекса – вот кем был этот глава партии и государства.

Почему? Да потому, что ему, с его трусливой, рабской психологией, не дано быть не только крупным лидером, но даже предводителем небольшого коллектива. И то, что он когда-то возглавлял относительно небольшой Ставропольский край, не говорит о его организаторских способностях. Его выдвижению способствовало много факторов, но только не личные качества. Я понимаю, что можно оценить лидера в условиях, когда принял хозяйство в завале, а через год-два сделал его передовым! Как в свое время Валентина Гаганова. Но в случае с Горбачевым ситуация обычная – все налажено его предшественниками, коллективы прекрасно знают свои задачи, отменно трудились и трудятся. А предводитель края может быть при сем. Важно только не опоздать и не оплошать при устройстве начальников на отдых в Кисловодске и на другие курорты края, а также своевременно и «как положено» проводить их домой в Москву. Это было поставлено во главу угла. Естественно, сюда, в круг забот первого секретаря крайкома, входило и создание музея о жизни и деятельности М. Суслова, что и решило дальнейшую судьбу Горбачева – переселение его из пыльного и знойного Ставрополя в прохладные кабинеты Старой площади.

Вспоминая последнюю с Горбачевым встречу, я еще больше утверждался в мысли, что была допущена величайшая ошибка, когда ему доверили пост генсека, а тем более президента. Невозможно было поверить, что он способен овладеть обстановкой и управлять страной, гарантируя выполнение Конституции СССР.

Но надо признать, что благодаря односторонним уступкам Западу и нанесению этим большого ущерба нашей стране, Горбачев завоевал хоть и ложный, но авторитет у других народов. Западу импонировала такая перестройка и такой лидер СССР. Они, естественно, считали его исторической личностью. И действительно, из истории Горбачева не вычеркнешь, хотя и в качестве Иуды.

Эти и другие тяжелые мысли давили, мучили меня в тот вечер, но ведь что-то надо делать?!

Звоню министру обороны. Докладываю обстановку в Киеве и на территории Украины – у нас было все в порядке, но всех нас очень беспокоит обстановка в Москве. Просто непонятно: Ельцин держит речь с танка Московского военного округа; Дом Советов РСФСР охраняют наши десантники; из Дома Советов Ельцин и его окружение имеет связь со всем миром; они же могут выступать и по государственному радио. А где ГКЧП? Почему он бездействует?

Что вообще происходит?

Дмитрий Тимофеевич сказал, что действительно обстановка сложилась тяжелая: «Павлов, который должен был встретиться с Ельциным, заболел, и запланированная беседа не состоялась. Янаев тоже себя плохо чувствует. И вообще…»

И по содержанию разговора, и по голосу Дмитрия Тимофеевича чувствовалось, что он сильно удручен. Поэтому свою задачу я видел в том, чтобы поддержать его, а не задавать каверзных вопросов. Тем более по телефону – будто мне из Киева виднее, кому и что надо делать в Москве, где сидит все начальство. Это просто некорректно. А вопросы на языке вертелись: почему вместо Павлова никто не встретился с Ельциным и не объяснил обстановку? Почему по телевидению вместо разъяснений документов ГКЧП постоянно идет «Лебединое озеро»? Почему Ельцину и его команде дозволено вытворять все, что угодно, в том числе нарушать Конституцию? Почему в здании Верховного Совета РСФСР, где засел Ельцин, полно незаконно вооруженных людей? Почему наши подразделения Московского военного округа охраняют это здание, о чем мне докладывают из Москвы оперативные дежурные из Генштаба и Главного штаба Сухопутных войск? Почему в ГКЧП нет единоначальника – ведь не может нормально работать любой комитет без председателя?! И много других вертелось вопросов. Но вместо этого я сказал Дмитрию Тимофеевичу:

– Мы посмотрели пресс-конференцию, послушали выступающих, а также нам передали речь Ельцина с танка, и поняли, что надо принимать самые решительные и срочные меры. Я послал на имя Государственного комитета по чрезвычайному положению телеграмму с предложениями. Вам мои телеграммы докладывают? – Конечно, докладывают. Их всем рассылают, все в курсе дела.

– Час назад я еще послал телеграмму с предложениями, о чем я уже сказал, и считаю содержание этой шифровки весьма важным. Очень вас прошу – посмотрите ее! Мы все крайне обеспокоены положением в Москве.

– Мы тоже обеспокоены. Вот вечером сегодня еще раз собираемся. Возможно, до чего-то договоримся.

На этом мы распрощались.

Вспоминаю содержание телеграммы – кажется, все туда вложил: и как мы оцениваем обстановку (особенно в Москве), и какие выводы делаем, и какие вносим предложения, и заключение на мажорной ноте. А главное – показал, как мы все переживаем и какие у нас надежды на руководство в Москве.

Мой коллега по депутатскому корпусу – украинский поэт Борис Олейник был одним из очень близких к Горбачеву лиц по службе, а Горбачев даже утверждает, что они были друзьями, правда, Олейник это отрицает. Впоследствии же Б. Олейник написал о Горбачеве книгу «Князь тьмы», в которой, в частности, сказано:

«По учению Отцов Церкви диавол, воздвигая Антихриста, постарается облечь его всеми признаками пришествия Сына Божия на землю.

Он придет, – говорит святой Ефрем Спирин, – в таком образе, чтобы прельстить всех: придет смиренный, кроткий, ненавистник неправды, отвращающийся идолов, предпочитающий благочестие, добрый, нищелюбивый, в высокой степени благообразный, постоянный, ко всем ласковый… Примет хитрые меры всем угодить, чтобы в скором времени полюбил его народ. Не будет брать даров, говорить гневно, показывать хищного вида, но благочинной наружностью станет обольщать мир, пока не воцарится».

И вот, если присмотреться к жизни и деятельности Горбачева в Ставрополье, и особенно в Москве, в аппарате ЦК, а затем и в составе Политбюро ЦК КПСС, все говорит о том, что он неизменно и со старанием выполнял перечисленные каноны, а посему и мог явиться тем самым Антихристом, что был описан святым Ефремом Спириным многие столетия назад. Но – удивительное дело! – Олейник на этом не останавливается. Он говорит, что Православная Церковь устами святого Иоанна Богослова показывает нам и, так сказать, второго зверя (фактически Яковлева, игравшего при Горбачеве роль серого кардинала):

«И увидел я другого зверя, выходящего из земли… Он действует… со всею властию первого зверя (Антихриста) и заставляет всю землю и живущих на ней поклониться первому зверю… И дано было ему вложить дух в образ зверя, чтобы образ зверя и говорил, и действовал так, чтобы убиваем был всякий, кто не будет поклоняться образу зверя».

Ну, как две капли воды – что Горбачев, что Яковлев. Это же надо такое выкопать в Священном Писании! И вот какой делает вывод Б. Олейник:

«Безнаказанный пролет Руста через всю систему ПВО и его вызывающая посадка не где-нибудь, а именно у Кремля (!); одностороннее разоружение и разгром армии; тайная распродажа страны; развязывание войны в Персидском заливе, которая только по счастливой случайности не привела к третьей мировой; реанимация капитализма в странах Восточной Европы и Прибалтики; спровоцированная бойня между народами бывших республик СССР, вызвавшая пока что гражданскую войну в Молдавии, Грузии, Армении, Азербайджане, не ровен час – и в Таджикистане, да, похоже, и в России; нарастающий раскол церквей; выдача (или продажа) иностранным спецслужбам всей системы обороны и секретов госбезопасности; циничное предательство бывших союзников, вплоть до братьев-славян; организация августовского „путча“ и, наконец, изменение существующего строя путем прямого государственного переворота, в результате чего на волю выпущен дикий, особо хищный вид капитализма вкупе со всевластием мафии во всех сферах, включая экономические и духовные, вплоть до средств массовой информации – все это не могло произойти случайно, стихийно и неожиданно. Это не природное бедствие, а социально-политическое потрясение, которое долго и тщательно готовилось и потребовало от их организаторов большой энергии и, естественно, огромных материальных и особенно финансовых средств. А если к этому добавить крайнее обнищание народа, огромную армию безработных и фактический геноцид по отношению к нашему народу, так как нация стала вырождаться, добавить секс, проституцию, наркоманию и алкоголизм, особенно среди молодежи, и в целом моральное и духовное растление нации, то все это только подтверждает правильность сделанного общего вывода, что все это не могло произойти просто так!»

И действительно, была великая держава, оказавшаяся во Второй мировой войне в центре внимания всех народов планеты, ибо в смертельной схватке с гитлеровским фашизмом одержала величайшую победу, защитив не только себя, но и народы мира, а потом в короткие сроки залечила нанесенные войной раны и приумножила темпы своего развития. Пусть на определенном этапе эти темпы несколько снизились, но страна продолжала развиваться и идти вперед. А главное – она жила без потрясений, народ был сплочен, а о межнациональных конфликтах никто даже и подумать не мог. Экономика работала, как часовой механизм. Безработицы и в помине не было. Оборона была лучшая в мире. Наука, культура и искусство процветали. До 1950-х годов включительно в казне полно было золота, других драгоценностей, большой запас валюты и никаких долгов – нам многие были должны. В 1960-е и 1970-е годы запасы в казне стали таять, с приходом же Горбачева и Ельцина вообще иссякли, а долги непомерно возросли.

До 1985 года нам никто ни в чем не помогал. А потом пошло-поехало: все страны мира начали сбывать нам все то, что на их внутреннем рынке утратило спрос (залежалось или было некачественным). Стали посылать нам, как нищим, гуманитарную помощь – старые ношеные вещи. А немцы даже присылали военную форму времен войны – вот, мол, дожились победители, носите теперь наши обноски, в которых мы драпали из России. Присылали консервы в ржавых банках. И мы брали. Точнее, не мы, а власти. Брали и даже воровали и продавали своему народу. Парадокс! Самая богатая страна в мире – и самый нищий народ на земном шаре. Народ, конечно, – это 80–90 процентов населения, а не эти богатеи типа березовских, абрамовичей, ельциных-дьяченко, ельциных-окуловых, черномырдиных, чубайсов, немцовых, гайдаров и других, которые, ограбив страну, сосредоточили в своих руках все ее основные богатства.

Конечно, все это говорит не в мою пользу. Все это безжалостно обнажает наивность моих прежних представлений о личности Горбачева.

Дальнейшее описание Б. Олейником этой личности ну просто поражает. Возьмите хотя бы первую встречу Горбачева с папой Иоанном Павлом II (Войтылой). Так сказать, наместником Бога на земле, а фактически – политиком, активно работающим на ЦРУ США. Войтыла о встрече пишет: «…Между нами (то есть Павлом II и Горбачевым) произошло что-то инстинктивное, как если бы мы уже были знакомы»!!! Согласно нашей поговорке, такой категории лица видят друг друга издалека. И Горбачев виделся Войтыле издалека, как свой и по взглядам, которые Горбачев высказывал не у себя дома, то есть в Советском Союзе, а за рубежом, и особенно по его делам. А дела были «блестящие» – во всех сферах деятельности государства разлад, развал, разлом, то есть то, чего добивалось ЦРУ и о чем в свое время условились предводители США с Войтылой. Встреча главного церковника чужого нам мира с нашим генсеком проводилась скрытно, наедине (Войтыла знает русский язык). И содержание разговора стало известно только через несколько лет, когда за рубежом были опубликованы воспоминания Горбачева с комментариями Папы. Горбачев и Войтыла прямо отмечают, что перестройка и Советского Союза, и всех стран Восточной Европы – это дело рук папы. Надо, конечно, понимать, что под общим руководством ЦРУ, а папа здесь выступал как Верховный главнокомандующий. Что касается Горбачева, Яковлева и других, то их роль – исполнительская, прорабская!

Сделаем экскурс в недавнее прошлое. Р. Аллен – помощник Рейгана по вопросам национальной безопасности – отмечает, что состоявшаяся в свое время (7 июня 1982 года) встреча и беседа Рейгана и папы в библиотеке Ватикана имела решающее значение в определении тактики и стратегии развала Советского Союза (как они называли – коммунистической империи) и стран Восточной Европы, начиная с Польши, опираясь на движение «Солидарность».

Как показало время, США и Ватикан объединились с целью раздавить правительство Польши и сохранить «Солидарность», хотя это общественное движение и было запрещено. США и Ватикан своих целей достигли. И хотя первоначально «Солидарность» находилась на нелегальном положении, но мощнейшая материальная и финансовая ее подпитка со стороны США и Ватикана обеспечили укрепление, прорастание, а затем и процветание этой организации.

В итоге контрреволюция в Польше, маскировавшаяся под демократическую «Солидарность», победила. Какое значение это событие имело для мира? На мой взгляд, решающее. Польша того времени с ее «Солидарностью» стала пробой сил, проверкой тактики и стратегии действий контрреволюции в условиях социалистического государства. В Венгрии (1956 год) и Чехословакии (1968 год) тоже были попытки реставрировать капитализм. Но тогда здоровые силы этого не допустили, потому что Советский Союз, Варшавский договор, вся мировая система социализма еще были крепки. А сейчас у Польши, кроме ЦРУ, появился еще один мощный союзник – папа римский. Католическая же церковь имела и имеет широкую сеть по всей Польше, и Войтыла, выходец из этой страны, пользовался здесь величайшим авторитетом. А когда его избрали папой римским, то его авторитет возрос многократно.

Несколько слов об избрании Войтылы на пост папы римского. Дело в том, что до этого кандидат из стран социалистического содружества никогда даже не рассматривался, хотя там католики есть. А тут вдруг решили обсудить кандидатуру Войтылы. Конечно, неспроста.

Во всех странах мира журналисты делятся на три категории. Первая – это те, кто «честно» работает на хозяина (юридическое, физическое лицо или государство), исправно выполняет его заказ, вкладывая в это весь свой дар (среди этой категории есть весьма талантливые) и своевременно получая свое высокое денежное вознаграждение. А если требуется врать, искажать все до наоборот, они делают это с большим искусством. Таких большинство. Вторая группа – это центристы. Они делают вид, что безразличны к политическим событиям в стране и занимаются, мол, только экономикой, только финансами или только искусством и др. Но это – ложь. Все проблемы социально-экономического плана, конечно, просачивались на страницы их газет и журналов, радио и телевидения. Поэтому они вынуждены играть в объективность: немножко правды, немножко фантазии (своих домыслов) и побольше, но в меру – демагогии. Читатель «клюет»? Ну и хорошо – газета живет. Третья группа – самая малочисленная, но для правителей самая опасная и злая, поскольку личности, ее составляющие, способны не только проникнуть в сокровенные тайны, но и еще провести собственное (помимо правоохранительных органов) расследование. А таким фигурам, как Горбачев, Ельцин, Черномырдин, Чубайс и т. п., это уж совсем ни к чему.

В свое время (в конце 1980-х – начале 1990-х годов) наш народ любил смотреть и слушать телепередачи «600 секунд» Александра Невзорова. Любили за честность, правоту и несгибаемость. Но угасли эти «секунды», дававшие заряд миллионам людей страны. Теперь он депутат Госдумы РФ, и от былой его оппозиционности не осталось и следа…

Пытливый ум, а также бесстрашие и мужество присуще, на мой взгляд, американскому журналисту Карлу Бернстайну. Он провел, как свидетельствует Б. Олейник, свое расследование взаимоотношений между Ватиканом, Вашингтоном, католической церковью Польши и движением «Солидарность» в 1980-е годы. Это был взрыв мощной бомбы в политическом болоте, прикрывавшем многие странные факты. А с его расследованием ставились все точки. В том числе раскрывается, где, кто и что делал в части подготовки и разлома Советского Союза. При этом все расследования опирались или на документы, или на личные показания действовавших в этой области лиц.

Бернстайн открыто пишет:

«„Солидарность“… процветала, пребывая в подполье, поддерживаемая, подпитываемая и широко консультируемая по капиллярам разветвленной сети, которая была создана под эгидой Рейгана и Иоанна Павла II. По контрабандным каналам в страну были доставлены технические средства и оргтехника (оборудование) – факсы, печатные станки, передатчики, телефонная аппаратура, коротковолновые приемники, видеокамеры, ксероксы, телексы, компьютеры. Маршруты определяли церковь и американская агентура. Деньги для запрещенной „Солидарности“ поступали из фондов ЦРУ, „Национального фонда демократии“ США, с тайных счетов Ватикана.

В народе еще в процессе событий (речь идет о польском народе. – Авт.) не было сомнений, что государственный переворот в Польше осуществили ЦРУ и Ватикан, поскольку все это делалось почти в открытую».

Член Конгресса Генри Хайд пишет:

«…В Польше мы делали всё, что делается в странах, где мы хотим дестабилизировать коммунистическое правительство и усилить сопротивление против него. Мы осуществляли снабжение и оказывали техническую поддержку в виде нелегальных газет, радиопередач, пропаганды денег, инструкций по созданию организационных структур и других советов… Было инспирировано аналогичное сопротивление в других коммунистических странах Европы».

Бернстайн:

«…Разумеется, ни Рейган, ни Иоанн Павел II не могли предполагать в 1982 году, что через три года к власти в СССР придет такой руководитель, как Михаил Горбачев, отец гласности и перестройки. Реформаторская деятельность Горбачева открыла путь мощным силам, которые вырвались из-под его контроля и привели к распаду Советского Союза».

Несомненно, это правда, тем более что говорят «свои», то есть на Западе. Ясное дело, работнички ЦРУ или Ватикана никогда в этом не признаются, честные же и независимые журналисты типа Бернстайна открывают истину, опираясь исключительно на факты. Правда, надо согласиться с Б. Олейником в том, что Бернстайн допустил одну неточность: никакие силы из-под контроля у Горбачева не вырывались. Наоборот, эти силы были им вместе с Яковлевым рождены и взлелеяны, постоянно находились под его контролем и направлялись на разрушение.

Прав Б. Олейник, когда с иронией спрашивает: если святой отец Иоанн Павел II так сильно занят контрабандой, посылаемой Кейси из США в Польшу для «Солидарности», то когда же он общается с Богом? Да и сама область действий – контрабанда – не украшает церковь.

А сам факт связи с ЦРУ США (то есть с Кейси), причем открытой связи, вообще порочит церковь. Но Войтыле хоть бы хны: ходит себе в белом святом одеянии и дает всем ручку целовать.

И еще несколько слов Бернстайна:

«На территории Польши ксендзы создали сеть связи, которая использовалась для обмена сообщениями между костелами, где укрывались многие руководители „Солидарности“.

Все ключевые исполнители в этом предприятии (поддержка „Солидарности“ и раскручивание контрреволюции в Польше в целом) с американской стороны были набожными католиками – шеф ЦРУ У. Кейси, Р. Аллен, Кларк, Хейг, Уолберс, У. Уилсон».

Вот и вся картина подготовки и проведения контрреволюционного переворота в Польше, совершенного под руководством ЦРУ и Святого престола Ватикана. Всю эту технологию Запад использовал против Советского Союза: в Прибалтике – «Саюдис», в Западной Украине – «Рух», в Закавказье – «Народные фронты».

Мировое контрреволюционное сообщество объединило свои силы в борьбе с коммунизмом – это видно четко и ясно. Почему же мы не заставили руководство страны во главе с Горбачевым предпринять ответные (но лучше упреждающие) меры? А уж если оно, руководство, само не хотело сделать это, то почему же мы не убрали его со всех постов?

…Находясь вечером 19 августа 1991 года в Киеве, я был в мрачном раздумье. На Украине тихо и спокойно, даже «Рух» ни разу не проявился. В стране также все спокойно. А в Тбилиси даже к командующему войсками Закавказского военного округа генерал-полковнику И.Н. Родионову прибежал Гамсахурдия и заявил, что грузинское правительство будет выполнять все распоряжения центра. В Москве тоже полный порядок, за исключением Краснопресненской набережной, где в Доме Советов РСФСР засел Ельцин и оттуда «подогревает» москвичей и всех россиян. Но на его призыв поднять страну на всеобщую забастовку никто не откликнулся, точнее, все отреагировали как на бред.

Совершенно не ясно, почему Крючков, Язов, Лукьянов, Янаев, находясь в пятиминутном расстоянии от Ельцина, не могли с ним встретиться. Ну, если он, Ельцин, боялся ехать в Кремль или в КГБ, то надо было сделать наоборот.

Конечно, об этом я раздумывал значительно позже, не в тот памятный вечер 19 августа. А тогда лишь продолжал сокрушаться ограниченностью Горбачева, его несостоятельностью как государственного деятеля и, конечно, был «сражен» пресс-конференцией ГКЧП. Особенно негативно действовали на восприятие событий дрожащие руки Геннадия Ивановича Янаева (независимо от первопричины этого явления телезрителю ничего не докажешь), а также абсолютное непринятие мер по стабилизации обстановки в стране, в том числе по разъяснению народу программных документов ГКЧП, его целей и задач телевидением, радио и печатью. Мертвая тишина.

А ведь объявленные, а затем 20 августа 1991 года опубликованные в газетах документы ГКЧП были просто прекрасными. Они не только честно и всесторонне характеризовали обстановку и причины катастрофы, но и показывали конкретные пути выхода из кризиса. Реальные пути! Причем ГКЧП взял всю ответственность на свои плечи.

Надо честно сказать, что документы ГКЧП имели исключительную силу и поддержку в народе. Они были напечатаны в 197-м номере газеты «Известия» от 20 августа 1991 года. Привожу два из них, первое и последнее.

ОБРАЩЕНИЕ К СОВЕТСКОМУ НАРОДУ

Соотечественники! Граждане Советского Союза!

В тяжкий, критический для судеб Отечества и наших народов час обращаемся мы к вам! Над нашей великой Родиной нависла смертельная опасность. Начатая по инициативе М.С. Горбачева политика реформ, задуманная как средство обеспечения динамичного развития страны и демократизации общественной жизни, в силу ряда причин зашла в тупик. На смену первоначальному энтузиазму и надеждам пришли безверие, апатия и отчаяние. Власть на всех уровнях потеряла доверие населения. Политиканство вытеснило из общественной жизни заботу о судьбе Отечества и гражданина. Насаждается злобное глумление над всеми институтами государства. Страна, по существу, стала неуправляемой.

Воспользовавшись предоставленными свободами, попирая только что появившиеся ростки демократии, возникли экстремистские силы, взявшие курс на ликвидацию Советского Союза, развал государства и захват власти любой ценой. Растоптаны результаты общенационального референдума о единстве Отечества. Циничная спекуляция на национальных чувствах – лишь ширма для удовлетворения амбиций. Ни сегодняшние беды своих народов, ни их завтрашний день не беспокоят политических авантюристов. Создавая обстановку морально-политического террора и пытаясь прикрыться щитом народного доверия, они забывают, что осуждаемые и разрываемые ими связи устанавливались на основе куда более широкой народной поддержки, прошедшей к тому же многовековую проверку историей. Сегодня те, кто, по существу, ведет дело к свержению конституционного строя, должны ответить перед матерями и отцами за гибель многих сотен жертв межнациональных конфликтов. На их совести искалеченные судьбы более полумиллиона беженцев. Из-за них потеряли покой и радость жизни десятки миллионов советских людей, еще вчера живших в единой семье, а сегодня оказавшихся в собственном доме изгоями.

Каким быть общественному строю, должен решать народ, а его пытаются лишить этого права.

Вместо того чтобы заботиться о безопасности и благополучии каждого гражданина и всего общества, нередко люди, в чьих руках оказалась власть, используют ее в чуждых народу интересах, как средство беспринципного самоутверждения. Потоки слов, горы заявлений и обещаний только подчеркивают скудость и убогость практических дел. Инфляция власти страшнее, чем всякая иная, разрушает наше государство, общество. Каждый гражданин чувствует растущую неуверенность в завтрашнем дне, глубокую тревогу за будущее своих детей.

Кризис власти катастрофически сказался на экономике. Хаотичное, стихийное скольжение к рынку вызвало взрыв эгоизма – регионального, ведомственного, группового и личного. Война законов и поощрение центробежных тенденций обернулись разрушением единого народнохозяйственного механизма, складывавшегося десятилетиями. Результатом стали резкое падение уровня жизни подавляющего большинства советских людей, расцвет спекуляции и теневой экономики. Давно пора сказать людям правду: если не принять срочных и решительных мер по стабилизации экономики, то в самом недалеком времени неизбежен голод и новый виток обнищания, от которых один шаг до массовых проявлений стихийного недовольства с разрушительными последствиями. Только безответственные люди могут уповать на некую помощь из-за границы. Никакие подачки не решат наших проблем, спасение – в наших собственных руках. Настало время измерять авторитет каждого человека или организации реальным вкладом в восстановление и развитие народного хозяйства.

Долгие годы со всех сторон мы слышим заклинания о приверженности интересам личности, заботе о ее правах, социальной защищенности. На деле же человек оказался униженным, ущемленным в реальных правах и возможностях, доведенным до отчаяния. На глазах теряют вес и эффективность все демократические институты, созданные народным волеизъявлением. Это результат целенаправленных действий тех, кто, грубо попирая Основной закон СССР, фактически совершает антиконституционный переворот и тянется к необузданной личной диктатуре. Префектуры, мэрии и другие противозаконные структуры все больше явочным путем подменяют собой избранные народом Советы.

Идет наступление на права трудящихся. Права на труд, образование, здравоохранение, жилье, отдых поставлены под вопрос.

Даже элементарная личная безопасность людей все больше и больше оказывается под угрозой. Преступность быстро растет, организуется и политизируется. Страна погружается в пучину насилия и беззакония. Никогда в истории страны не получали такого размаха пропаганда секса и насилия, ставящие под угрозу здоровье и жизнь будущих поколений. Миллионы людей требуют принятия мер против спрута преступности и вопиющей безнравственности.

Углубляющаяся дестабилизация политической и экономической обстановки в Советском Союзе подрывает наши позиции в мире. Кое-где послышались реваншистские нотки, выдвигаются требования о пересмотре наших границ. Раздаются даже голоса о расчленении Советского Союза и о возможности установления международной опеки над отдельными объектами и районами страны. Такова горькая реальность. Еще вчера советский человек, оказавшийся за границей, чувствовал себя достойным гражданином влиятельного и уважаемого государства. Ныне он – зачастую иностранец второго класса, обращение с которым несет печать пренебрежения либо сочувствия.

Гордость и честь советского человека должны быть восстановлены в полном объеме.

Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР полностью отдает себе отчет в глубине поразившего нашу страну кризиса, он принимает на себя ответственность за судьбу Родины и преисполнен решимости принять самые серьезные меры по скорейшему выводу государства и общества из кризиса.

Мы обещаем провести широкое всенародное обсуждение проекта нового Союзного договора. Каждый будет иметь право и возможность в спокойной обстановке осмыслить этот важнейший акт и определиться по нему, ибо от того, каким станет Союз, будет зависеть судьба многочисленных народов нашей великой Родины.

Мы намерены незамедлительно восстановить законность и правопорядок, положить конец кровопролитию, объявить беспощадную войну уголовному миру, искоренять позорные явления, дискредитирующие наше общество и унижающие советских граждан. Мы очистим улицы наших городов от преступных элементов, положим конец произволу расхитителей народного добра.

Мы выступаем за истинно демократические процессы, за последовательную политику реформ, ведущую к обновлению нашей Родины, к ее экономическому и социальному процветанию, которое позволит ей занять достойное место в мировом сообществе наций.

Развитие страны не должно строиться на падении жизненного уровня населения. В здоровом обществе станет нормой постоянное повышение благосостояния всех граждан.

Не ослабляя заботы об укреплении и защите прав личности, мы сосредоточим внимание на защите интересов самых широких слоев населения, тех, по кому больнее всего ударили инфляция, дезорганизация производства, коррупция и преступность.

Развивая многоукладный характер народного хозяйства, мы будем поддерживать и частное предпринимательство, предоставляя ему необходимые возможности для развития производства и сферы услуг.

Нашей первоочередной заботой станет решение продовольственной и жилищной проблем. Все имеющиеся силы будут мобилизованы на удовлетворение этих самых насущных потребностей народа.

Мы призываем рабочих, крестьян, трудовую интеллигенцию, всех советских людей в кратчайший срок восстановить трудовую дисциплину и порядок, поднять уровень производства, чтобы затем решительно двинуться вперед. От этого зависит наша жизнь и будущее наших детей и внуков, судьба Отечества.

Мы являемся миролюбивой страной и будем неукоснительно соблюдать все взятые на себя обязательства. У нас нет ни к кому никаких притязаний. Мы хотим жить со всеми в мире и дружбе. Но мы твердо заявляем, что никогда и никому не будет позволено покушаться на наш суверенитет, независимость и территориальную целостность. Всякие попытки говорить с нашей страной языком диктата, от кого бы они ни исходили, будут решительно пресекаться.

Наш многонациональный народ веками жил исполненный гордости за свою Родину, мы не стыдились своих патриотических чувств и считаем естественным и законным растить нынешнее и грядущее поколения граждан нашей великой державы в этом духе.

Бездействовать в этот критический для судеб Отечества час – значит взять на себя тяжелую ответственность за трагические, поистине непредсказуемые последствия. Каждый, кому дорога наша Родина, кто хочет жить и трудиться в обстановке спокойствия и уверенности, кто не приемлет продолжения кровавых межнациональных конфликтов, кто видит свое Отечество в будущем независимым и процветающим, должен сделать единственно правильный выбор. Мы зовем всех истинных патриотов, людей доброй воли положить конец нынешнему смутному времени.

Призываем всех граждан Советского Союза осознать свой долг перед Родиной и оказать всемерную поддержку Государственному комитету по чрезвычайному положению в СССР, усилиям по выводу страны из кризиса.

Конструктивные предложения общественно-политических организаций, трудовых коллективов и граждан будут с благодарностью приняты как проявление их патриотической готовности деятельно участвовать в восстановлении вековой дружбы в единой семье братских народов и возрождении Отечества.

Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР 18 августа 1991 года.

Второй документ – это первое Постановление Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР. Обратите внимание на реалистичность всех тех мер, какие наметил ГКЧП.

П О С ТА Н О ВЛ Е Н И Е № 1

ГОСУДАРСТВЕННОГО КОМИТЕТА ПО ЧРЕЗВЫЧАЙНОМУ ПОЛОЖЕНИЮ В СССР

В целях защиты жизненно важных интересов народов и граждан Союза ССР, независимости и территориальной целостности страны, восстановления законности и правопорядка, стабилизации обстановки, преодоления тяжелейшего кризиса, недопущения хаоса, анархии и братоубийственной гражданской войны Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР постановляет:

1. Всем органам власти и управления Союза ССР, союзных и автономных республик, краев, областей, городов, районов, поселков и сел обеспечить неукоснительное соблюдение режима чрезвычайного положения в соответствии с Законом Союза ССР «О правовом режиме чрезвычайного положения» и Постановлениями ГКЧП СССР. В случаях неспособности обеспечить выполнение этого режима полномочия соответствующих органов власти и управления приостанавливаются, а осуществление их функций возлагается на лиц, специально уполномоченных ГКЧП СССР.

2. Незамедлительно расформировать структуры власти и управления, военизированные формирования, действующие вопреки Конституции СССР и законам СССР.

3. Считать впредь недействительными законы и решения органов власти и управления, противоречащие Конституции СССР и законам СССР.

4. Приостановить деятельность политических партий, общественных организаций и массовых движений, препятствующих нормализации обстановки.

5. В связи с тем, что Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР временно берет на себя функции Совета безопасности СССР, деятельность последнего приостанавливается.

6. Гражданам, учреждениям и организациям незамедлительно сдать незаконно находящиеся у них все виды огнестрельного оружия, боеприпасов, взрывчатых веществ, военной техники и снаряжения. МВД, КГБ и Министерству обороны СССР обеспечить строгое выполнение данного требования. В случаях отказа – изымать их в принудительном порядке с привлечением нарушителей к строгой уголовной и административной ответственности.

7. Прокуратуре, МВД, КГБ и Министерству обороны СССР организовать эффективное взаимодействие правоохранительных органов и Вооруженных Сил по обеспечению охраны общественного порядка и безопасности государства, общества и граждан в соответствии с Законом СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения» и Постановлениями ГКЧП СССР.

Проведение митингов, уличных шествий, демонстраций, а также забастовок не допускается.

В необходимых случаях вводить комендантский час. патрулирование территории, осуществлять досмотр, принимать меры по усилению пограничного и таможенного режима.

Взять под контроль, а в необходимых случаях под охрану, важнейшие государственные и хозяйственные объекты, а также системы жизнеобеспечения.

Решительно пресекать распространение подстрекательских слухов, действия, провоцирующие нарушения правопорядка и разжигание межнациональной розни, неповиновение должностным лицам, обеспечивающим соблюдение режима чрезвычайного положения.

8. Установить контроль над средствами массовой информации, возложив его осуществление на специально создаваемый орган при ГКЧП СССР.

9. Органам власти и управления, руководителям учреждений и предприятий принять меры по повышению организованности, наведению порядка и дисциплины во всех сферах жизни общества. Обеспечить нормальное функционирование предприятий всех отраслей народного хозяйства, строгое выполнение мер по сохранению и восстановлению на период стабилизации вертикальных и горизонтальных связей между субъектами хозяйствования на всей территории СССР, неукоснительное выполнение установленных объемов производства, поставок сырья, материалов и комплектующих изделий.

Установить и поддерживать режим строгой экономии материально-технических и валютных средств, разработать и проводить конкретные меры по борьбе с бесхозяйственностью и разбазариванием народного добра.

Решительно вести борьбу с теневой экономикой, неотвратимо применять меры уголовной и административной ответственности по фактам коррупции, хищений, спекуляции, сокрытия товаров от продажи, бесхозяйственности и других правонарушений в сфере экономики.

Создать благоприятные условия для увеличения реального вклада всех видов предпринимательской деятельности, осуществляемых в соответствии с законами Союза ССР, в экономический потенциал страны и обеспечение насущных потребностей населения.

10. Считать несовместимой работу на постоянной основе в структурах власти и управления с занятием предпринимательской деятельностью.

11. Кабинету министров СССР в недельный срок осуществить инвентаризацию всех наличных ресурсов продовольствия и промышленных товаров первой необходимости, доложить народу, чем располагает страна, взять под строжайший контроль их сохранность и распределение.

Отменить любые ограничения, препятствующие перемещению по территории СССР продовольствия и товаров народного потребления, а также материальных ресурсов для их производства, жестко контролировать соблюдение такого порядка.

Особое внимание уделить первоочередному снабжению дошкольных детских учреждений, детских домов, школ, средних специальных и высших учебных заведений, больниц, а также пенсионеров и инвалидов.

В недельный срок внести предложения об упорядочении, замораживании и снижении цен на отдельные виды промышленных и продовольственных товаров, в первую очередь для детей, услуги населению и общественное питание, а также повышение заработной платы, пенсий, пособий и выплат компенсаций различным категориям граждан.

В двухнедельный срок разработать мероприятия по упорядочению размеров заработной платы руководителей всех уровней государственных, общественных, кооперативных и иных учреждений, организаций и предприятий.

12. Учитывая критическое положение с уборкой урожая и угрозу голода, принять экстренные меры по организации заготовок, хранения и переработки сельхозпродукции. Оказать труженикам села максимально возможную помощь техникой, запасными частями, горюче-смазочными материалами и т. д. Незамедлительно организовать направление в необходимых для спасения урожая количествах рабочих и служащих предприятий и организаций, студентов и военнослужащих на село.

13. Кабинету министров СССР в недельный срок разработать постановление, предусматривающее обеспечение в 1991–1992 годах всех желающих городских жителей земельными участками для садово-огородных работ в размере до 0,15 га.

14. Кабинету министров СССР в двухнедельный срок завершить планирование неотложных мероприятий по выводу из кризиса топливно-энергетического комплекса страны и подготовке к зиме.

15. В месячный срок подготовить и доложить народу реальные меры на 1992 год по коренному улучшению жилищного строительства и обеспечения населения жильем.

В течение полугода разработать конкретную программу ускоренного развития государственного, кооперативного и индивидуального жилищного строительства на пятилетний срок.

16. Обязать органы власти и управления в центре и на местах уделять первоочередное внимание социальным нуждам населения. Изыскать возможности существенного улучшения бесплатного медицинского обслуживания и народного образования.

Да, документы, принятые ГКЧП, были прекрасными, но, глядя на московские события из Киева, я невольно ловил себя на мысли, что на самом деле этот Комитет ждал пришествия Мессии, ниспослание Богом «спасителя», который, обладая магической силой, должен был бы навести порядок в стране. Ну а как еще можно было рассуждать, когда вокруг Дома Советов РСФСР собралась «поддавшая» на халяву многотысячная пьянь (Г. Попов и его «аппарат» усиленно работали: ящиками раздавались водка, различные закуски и деньги). Разумеется, нашлись и охотники «защищать демократию». Хотя, исходя из объявленного в Москве чрезвычайного положения, это сборище давно надо было разогнать и не допустить такого сосредоточения людей, тем более с воздвижением баррикад перед Домом Правительства.

Собирая информацию по Украине, я видел, что во всех областях республики, в том числе и на западе Украины, – все тихо и спокойно. Народ не проявляет никакого напряжения, нет и признаков волнения, но чувствуется, что люди насторожены. Однако жизнь идет своим чередом – все учреждения и предприятия работают, пульс жизни как обычно. В средствах массовой информации выступил Л. Кравчук и призвал народ к спокойствию, что возымело свое действие.

Вечером ко мне подъехал первый секретарь ЦК Компартии Украины Станислав Иванович Гуренко. Он являлся одновременно членом Военного совета Киевского военного округа. Мы вместе поужинали. Военный совет в округе состоял из высокоподготовленных генералов. В иное время с каждым из них пообщаться, поговорить о делах – одно удовольствие. А сейчас разговор не клеился. Все были под тяжелым впечатлением проведенной в Москве пресс-конференции.

Расставшись с Гуренко и командованием Киевского военного округа, я опять начал названивать в Москву, собирая необходимые справки об обстановке. А главное – стремился связаться с министром обороны. Наконец, среди ночи все-таки вышел на него, спросил, как развивается ситуация.

– Вы видели по телевидению пресс-конференцию? – встречным вопросом ответил мне Дмитрий Тимофеевич.

– Видел. Тяжелое впечатление.

– Вот так развивается и вся обстановка. Павлов в результате… напряжения вышел из строя и полностью выключился из работы. А ведь он же, кроме всего прочего, должен был встретиться и поговорить с Ельциным. Геннадий Иванович Янаев тоже оказался… не боец. Никто из других на обстановку не влияет… В общем, сейчас будем собираться и принимать решение.

От такой информации мне стало просто не по себе – находиться рядом с гнездом анархии и беспорядка и не принять мер – уму непостижимо! Но то, что собираются и будут принимать решение, несколько обнадежило.

В ночь с 19 на 20 августа названивал дежурной службе в Генштаб, в Главный штаб Сухопутных войск, в различные военные округа. Ничего существенного не произошло, все застыло в первоначальной картине.

Для того чтобы лично убедиться, а что же происходит в Киеве, я решил проехать по городу, по заводским районам. Столица Украины жила в нормальном режиме. Ничто не говорило о каких-либо событиях. Хотя опять-таки чувствовалась определенная внутренняя настороженность: на лицах жителей города озабоченность, все куда-то торопятся, группки людей, ожидающие троллейбуса или трамвая, выглядят угрюмо. Но возможно, мне все это показалось. Раньше внимания на такие детали не обращал.

Вернувшись в штаб округа, узнал, что звонил министр обороны. Прежде чем ему перезванивать, я отправился в оперативную группу по сбору информации, заслушал подробные доклады военных, представителей КГБ и МВД, поинтересовался, доложено ли это в Верховный Совет, правительство и ЦК Компартии Украины, на что мне ответили положительно.

Вывод напрашивался один: на территории всей республики был полный порядок. При этом, как ни странно, наибольшим порядком отличались области Западной Украины.

Вооружившись данными, звоню министру обороны. Дмитрий Тимофеевич уставшим голосом:

– Как у вас там на Украине?

Докладываю, что на Украине полный порядок.

– А у нас совсем плохо, – сказал Язов и поведал, что творится в столице.

– В общем, – заключил он, – вам надо вылетать в Москву.

Надо так надо! В течение часа отдаю все необходимые распоряжения и с Виктором Степановичем Чечеватовым выезжаю в Борисполь на аэродром. Чтобы быстрее добраться до Москвы, самолета в Киев вызывать не стал – решил воспользоваться самолетом командующего округом. Когда мы прибыли на аэродром, самолет командующего уже был готов к вылету. Через час прилетел на аэродром Чкаловский, а еще через 30–40 минут был уже в центре города. Около часа кружил по прилегающим к Дому Советов РСФСР улицам. Был поражен беспорядком, подпившими и откровенно пьяными «защитниками». Наконец, добравшись к себе в штаб, позвонил министру обороны: прибыл. Дмитрий Тимофеевич сказал, чтобы я подъехал к нему, что я и сделал. Мрачный, усталый вид министра вызывал сочувствие. Но одновременно не уходила и досада – ведь 17 августа все было ясно, что и как надо делать, а 19 августа все пошло кавардаком. Что касается 20 августа, то уже было совершенно понятно, что руководителя у страны нет. А в самом Комитете все основные начальники сами по себе. Совершенно непонятно – на что все рассчитывалось?

– Хорошо, что вы прилетели, – начал разговор Д. Язов. – Генерал Ачалов сейчас у себя проводит совещание по вопросу, как изолировать незаконно вооруженных людей в здании Верховного Совета РСФСР, которые представляют опасность для населения. На совещании, кроме наших, присутствуют еще и представители КГБ и МВД. Ачалов должен организовать взаимодействие. Надо поприсутствовать на этом совещании. Возможно, вы им что-то посоветуете.

– Какой-нибудь план действий уже существует?

– Вот они по этому поводу и собрались.

С этим я и отправился на совещание. В. Ачалов представил меня собравшимся почему-то как патриарха Вооруженных Сил. Совещание было в разгаре. Обсуждался вопрос о количестве вооруженных, которые обосновались в Доме Советов. Назывались цифры: от 500 до 600 человек. У всех автоматы или ручные пулеметы, пистолеты, Это, конечно, не просто преступление, но и реальная опасность для граждан города. Докладывалось также, что отмечены были выстрелы со стороны гостиницы «Украина» и здания СЭВ. Работники КГБ, представляя эту информацию, считали, что разоружение этой преступной фактически банды может быть произведено подразделением КГБ «Альфа». Однако, чтобы ворваться в здание, необходимо было в толпе людей, стоявших вокруг здания, сделать «коридор», по которому быстро должно пройти это подразделение. Такой «коридор», оттесняя толпу, могли сделать только милицейские части – это правильно и с правовых позиций, и исходя из наличных здесь сил. Вокруг этого развернулась дискуссия. Кто-то сказал, что без десантников эту задачу не решить.

Приблизительно через час на совещании появились министр обороны Дмитрий Тимофеевич Язов и советник президента по военным вопросам Сергей Федорович Ахромеев. Оба маршала, видно, не намерены были долго пробыть на совещании, поэтому стоя выслушали информацию Ачалова об обстановке, а также о намерениях и методах и, заострив внимание присутствующих на важности предстоящих действий, призвали всех достойно выполнить поставленную задачу. Отдельно заслушали командира подразделения «Альфа» Героя Советского Союза генерал-майора В.Ф. Карпухина.

Дмитрий Тимофеевич поведал нам о курьезе, который произошел с генерал-майором А.И. Лебедем. Оказывается, ему была поставлена задача организовать одним батальоном десантников охрану здания Верховного Совета РСФСР. Как уже позже стало известно, поначалу лично его внутренняя охрана в здание не пускала, но он организовал скандал, заявив, что является близким человеком Ельцина. После доклада последнему, что к нему рвется Лебедь, Ельцин разрешил его впустить. Они пообщались, договорились о взаимодействии, после чего Лебедь, беспрепятственно проходя и в здание Генштаба, и в здание Верховного Совета РСФСР, исправно докладывал Ельцину, что делается в Генштабе по подготовке так называемого «штурма». Конечно, тогда руководство Министерства обороны этого не знало. А потом на определенном этапе Лебедь вдруг «пропал». Нет генерала! Поползли слухи, что его убили (или захватили) «демократы». Все, до Язова включительно, всполошились, встревожились. Но начальник Лебедя – командующий Воздушно-десантными войсками генерал Грачев все-таки его отыскал и доложил министру обороны: «Лебедь жив». Оказывается, он помимо того, что бывал часто в здании Ельцина, еще ходил и в толпе, нагоняя страх на наших солдат: они же могут попасть под штурм, а поэтому должны защищаться, чтобы не погибнуть.

Язов вызвал Лебедя к себе и провел с ним беседу. Министру совершенно не было ясно, где длительное время находился Лебедь и чем он занимался. Подозревая его в двурушничестве, Дмитрий Тимофеевич приказал Грачеву убрать Лебедя от здания Верховного Совета РСФСР.

Рассказав об этом, после непродолжительного пребывания на совещании Язов и Ахромеев ушли, а мы продолжили обсуждение. Чтобы хорошо «врасти» в обстановку, я задал несколько вопросов. В итоге договорились, что силами частей МВД собравшиеся у здания Верховного Совета РСФСР будут оттеснены с целью создания коридора для «Альфы». Затем подразделения КГБ проникают в здание и проводят там операцию по обезоруживанию боевиков. Подразделения Министерства обороны будут в резерве. Начало действий назначено на 4 часа утра, чтобы до рассвета все закончить и создать нормальные условия для жизни города. Эту так называемую операцию назвали «Гром». Были решены все вопросы с управлением.

В. Ачалов доложил министру обороны, что все вопросы оговорены. Д. Язову был представлен устно план действий. Дмитрий Тимофеевич одобрил его и еще раз заострил внимание командира подразделения «Альфы» на тщательной «очистке» здания от вооруженных лиц. Оставив участников совещания вместе, мы с министром обороны направились каждый к себе. Но пока шли по коридорам Генштаба, у нас завязался разговор. Дмитрий Тимофеевич сетовал на то, что на него давили, чтобы всю эту «работу» взяли на себя военные, и что ему стоило больших трудов убедить В. Крючкова и других в том, что надо собрать совместное совещание трех ведомств и выработать единый план действий. Я без колебаний поддержал Дмитрия Тимофеевича, заявив, что, исходя из всех позиций, армия не должна этим заниматься. Все правовые функции в этих действиях принадлежат МВД и КГБ.

Прибыв к себе в штаб Главного командования Сухопутных войск, я уже сам проанализировал обстановку и пришел к выводу, что надо принять дополнительные меры обеспечения намеченных на совещании действий. С этой целью отдал распоряжения: начальнику инженерных войск генерал-полковнику В. Кузнецову – о подтягивании в Москву инженерных машин разграждения для ликвидации дурацких завалов из разного хлама, названных псевдодемократией баррикадами; командующему Московского военного округа генерал-полковнику Н. Калинину – о выделении генерала, который будет руководить танковыми подразделениями по растаскиванию с проезжей части различных грузовиков, автобусов, троллейбусов, установленных теми же псевдодемократами для нарушения движения на улицах, прилегающих к Дому Советов РСФСР (был выделен генерал-майор Петров); командующему армейской авиацией Сухопутных войск генерал-полковнику В. Павлову – о подготовке из ближнего полка эскадрильи вертолетов для возможной ее переброски на аэродром Чкаловский (под Москву) для решения непредвиденных задач. Были отданы и другие распоряжения.

Поскольку организаторская работа требовала значительного времени, домой я не поехал, а остался на ночь в Главном штабе. Приблизительно к часу ночи все, кажется, было организовано. Но ровно в 1.30 мне позвонил генерал-полковник В. Ачалов и сообщил:

– В два часа у Крючкова проводится экстренное заседание по обстановке. Дмитрий Тимофеевич выехать не может, но просит нас обоих поприсутствовать на этом мероприятии.

– Я готов, но не знаю, куда ехать – у Крючкова ни разу не был.

Договорились, что Ачалов подождет меня у здания Генштаба, и мы отправимся вместе. В установленное время мы были в кабинете Владимира Александровича. Там уже были Олег Дмитриевич Бакланов, Олег Семенович Шенин, генералы – заместители председателя КГБ. В кабинете притушен свет – видно, его хозяин любил такую таинственную обстановку или не хотел, чтобы хорошо освещенные окна ярко просматривались с улицы.

Владимир Александрович Крючков хоть и выглядел устало (как, кстати, и все остальные), но уверенно ориентировал нас в сложившейся ситуации. У него были достоверные данные, так как работники КГБ имели свободный доступ и на «баррикады», и в здание Дома Советов РСФСР. По некоторым вопросам более детально докладывали заместители Крючкова. В ходе анализа разбирательства проблем Владимир Александрович отходил от стола заседания в другую комнату, куда-то его вызывали для разговора по телефону. Возвращаясь к нам после одного из таких разговоров, он как бы между прочим бросил: «Доложили, что Силаев (председатель Совмина РСФСР) уехал из Белого дома ночевать к любовнице». Я про себя подумал – до чего же молодцы ребята, даже такие детали знают. Можно себе представить, как они толково сработают, осуществляя план разоружения боевиков. Но радужные мысли вспыхнули и погасли, ибо буквально вслед за этим, в очередной раз переговорив по телефону, Владимир Александрович сообщил, что на Садовом кольце, неподалеку от Смоленской площади, произошло столкновение военных и «защитников» Белого дома. Есть жертвы. Обстановка уточняется.

Совещание приобрело острый характер. Предполагая тяжелые последствия, Крючков предложил снять с повестки дня вопрос о мерах в отношении Белого дома. Его, естественно, поддержали сотрудники КГБ. В то же время Бакланов и Шенин настаивали на выполнении намеченного плана, аргументируя это необходимостью обязательного разоружения незаконно вооруженных лиц, засевших в Белом доме и представлявших серьезную опасность для населения. Наблюдая все большее и большее обострение и считая, что в сложившейся общей обстановке совершенно ни к чему эти распри, я посоветовался с Ачаловым и предложил третий вариант – прежний план оставить в силе, но сроки его проведения уточнить утром, когда прояснится обстановка. После некоторого обсуждения решили остановиться на этих позициях. Крючков и Ачалов взяли на себя довести это решение до исполнителей.

Ехал к себе опустошенный, с подавленным настроением. До чего дожили! Хаос и анархия уже не в Тбилиси, Карабахе, Баку, Фергане и Вильнюсе, а в столице. Ведь еще пять – семь лет назад, если бы кто-то высказал мысль о том, что такое может быть в Москве, то это сочли бы за бред.

Оперативный дежурный доложил подробности событий в районе Смоленской площади. Оказывается, в связи с объявлением в городе чрезвычайного положения, по распоряжению командующего войсками Московского военного округа по Садовому кольцу патрулировали мотострелковые подразделения на боевых машинах пехоты (БМП). Зная об этом, провокаторы из Белого дома создали ловушку при выходе из-под моста, на пересечении Садового кольца и Нового Арбата, в сторону Смоленской площади – перегородили поперек все полотно дороги троллейбусами, автобусами, грузовиками. А когда военная колонна на БМП втянулась под мост и уперлась в эту преграду, то эти же организаторы провокации перегородили полотно дороги самосвалами со щебнем и автобусами и позади колонны. Ловушка захлопнулась. А в этот район заранее провокаторы нагнали тысячи подпоенных людей, которые якобы должны были «защищать» засевших в Белом доме (это в 1,5 километра от него) главных организаторов этой провокации – Ельцина, Бурбулиса, Хасбулатова, Руцкого. И вот эти подпившие люди забрасывали БМП металлическими прутьями, камнями, бутылками с горючей смесью, которые заблаговременно были доставлены в ящиках к американскому посольству, закрывали брезентом смотровые щели машин с расчетом, что БМП «ослепнет» и экипаж потеряет способность ориентироваться.

Для того чтобы этот вандализм был хорошо виден на кинолентах и телеэкранах, место расправы с нашими солдатами было заранее хорошо освещено: здесь были установлены даже «юпитеры». На всех наиболее удобных местах для съемки расположили кино- и телекамеры, переносные камеры находились непосредственно в массе псевдодемократов. Естественно, на это дикое «театральное представление» заранее были приглашены иностранцы.

Какую же цель преследовали провокаторы, начиная с Ельцина, когда далеко от Белого дома организовали столкновение граждан с воинским подразделением на БМП, которое несло патрульную службу, то есть находилось при исполнении служебных обязанностей? Что им надо было от этого патруля, который двигался не к Белому дому, а наоборот – совсем в противоположную сторону? Чего они хотели от солдат и офицеров, которые не только никому не угрожали, но даже никого не затрагивали?

Провокаторам от псевдодемократов нужна была кровь, смерти! Они этого ждали у Белого дома. Ждали и хотели, чтобы был штурм, чтобы были убитые. Тогда это подняло бы Ельцина в глазах оболваненного народа, как это произошло в январе 1991 года в Вильнюсе. Ландсбергис отлично провел провокацию, добился столкновения и своими же боевиками, как говорили наши специалисты, расстрелял своих соотечественников (о чем с документальной точностью написал известный в Литве деятель оппозиции Валерий Иванов), и Ландсбергис же оказался «на коне».

В Москве провокация с баррикадами и митингами у Белого дома не дала крови. Решили добиться этого другим путем – спровоцировать нападение граждан на армию и довести дело до крови и жертв…

Провокация на этот раз удалась, пролилась кровь, погибли трое парней.

Весьма показательно, что в результате проведенного прокуратурой Москвы расследования этого случая был сделан вывод, будто защитники Белого дома действовали в условиях крайней необходимости. Спрашивается, какая была необходимость нападать на военных, которые удалялись от Белого дома и никого не трогали? По расследованию Московской прокуратуры, военнослужащие признаны невинными в гибели трех москвичей. Дело было закрыто. Это прокуроры по своей линии закрыли. А Ельцин и его окружение начали раскручивать этот фактор в свою политическую пользу. Погибшим было присвоено звание Героя Советского Союза. Организованы грандиозные государственные похороны, в которых приняли участие президент России Ельцин и его окружение, и Синод Русской православной церкви. На могилах погибших установлены надгробные плиты и бронзовые бюсты. Ельцин в своей траурной речи лицемерно просил прощения у погибших за то, что он не смог сохранить их жизни. Это классический пример кощунства и цинизма: умышленно посылает людей на верную гибель во имя своих политических целей и тут же проливает слезы в связи с их гибелью. Конечно, это слезы крокодила.

Итак, развязка состоялась, и, разумеется, в ущерб народу. Хотя все могло быть совсем с другим исходом, прояви себя ГКЧП более активно.

У некоторых читателей, особенно у тех, кто поддерживает Ельцина, может сложиться впечатление, что все мои оценки Ельцина – это навет. Что, мол, Ельцин и его окружение могли и не знать о происшествии на Садовом кольце. Но из материалов прокурорского расследования мне достоверно известно, что все готовил Белый дом. И перечисленное далеко не полно раскрывает эту тщательную подготовку. Везде видна рука крупных руководителей. Взять, к примеру, такой факт: сверху на мосту, у его края по всему периметру были установлены огромные бетонные блоки, которые предполагалось сталкивать бульдозерами на выходящие из-под моста БМП. Естественно, удар такого многотонного бетонного монолита по верхней броне БМП – это конец. Такие «ответственные» действия сам Гавриил Попов на себя не возьмет. И хотя конкретно до этого не дошло, но «спектакль» в целом для нашей и иностранной прессы и телевидения состоялся, цель была достигнута: кровь пролилась, вина за нее была возложена на ГКЧП, а Ельцин защитил демократию. Эти оценки были навязаны населению нашей страны и всему миру.

Но почему же ГКЧП ничего не сделал, чтобы предотвратить подобный инцидент, а раз уж он произошел – то сообщить точную информацию?

Помню, той ночью оперативный дежурный доложил мне, что в связи с гибелью людей на Садовом кольце у Смоленской площади министр обороны приказал: бронетанковую технику и особенно танки – не двигать, полеты самолетов и вертолетов – запретить, а принятые ранее по этому вопросу решения – отменить.

Таким образом, отпадали возможные меры по расчистке прилегающих к Дому Советов РСФСР улиц от завалов и брошенной автомобильной и троллейбусной техники. Да и смысл этих мер терялся, если принято решение об отнесении действий по разоружению боевиков на более поздний период.

И до этого всё было полно неопределенности, теперь же и вовсе наступил полный мрак. Совершенно непонятно, кто и что должен делать, кто за что отвечает.

Было 4 часа утра 21 сентября 1991 года. По плану в это время должны были в районе Белого дома начаться действия подразделений МВД, а вслед за ними – КГБ. Однако в связи с событиями на Садовом кольце и с целью недопущения новых жертв Крючков, по согласованию с рядом членов ГКЧП, отдал распоряжение – спланированные мероприятия по разоружению незаконно вооруженных лиц, сгруппировавшихся вокруг Ельцина, временно не проводить. Было принято решение утром разобраться в обстановке и после этого определиться, как действовать дальше.

В 6 часов позвонил министр обороны: «Есть решение по поводу вопроса, который мы с вами вчера вечером обсуждали. Подъезжайте». А вечером речь шла о вероятном выводе войск из города с целью лишить псевдодемократию возможности эксплуатировать фактор присутствия войск в своих интересах.

К 7 часам прибыл к министру обороны. В его кабинете уже был Ачалов. Дмитрий Тимофеевич сразу начал с главного: «Я решил вывести войска из города. Тем самым исключить дальнейшую трескотню на митингах у Ельцина, что вроде войска введены для подавления демократии, подавления народа. Все объекты, которые взяты под охрану, передадим МВД».

Действительно, накануне вечером мы по телефону обсуждали этот вопрос в общих чертах, но не предполагали, что решение о выводе состоится уже утром. В связи с этим возникало много вопросов, но министр обороны выглядел категорично, полагая, что если еще что-то потребуется, то будет решаться параллельно. Ачалов и я поддержали министра обороны, тем более что войска, находясь в городе двое суток, конечно, испытывали большие ограничения, особенно санитарно-гигиенического порядка. В свою очередь он попросил нас обоих поехать на очередное заседание ГКЧП, которое должно состояться в Кремле в кабинете Янаева, и доложить там о принятом решении. Одновременно попросил передать, что лично подъехать не может, так как с утра проводит заседание коллегии Министерства обороны.

В кабинете Г.И. Янаева было как в Смольном в 1917 году. Люди заходили, выходили, стояли группами и что-то обсуждали. Благо, что кабинет был огромный.

Янаев сидел в торце длинного стола заседаний, справа и слева от него стояли какие-то сотрудники с документами. Он их поочередно принимал, рассматривал представленные материалы, делал какие-то поправки, подписывал. Отдав короткое распоряжение, переходил к очередному. У Геннадия Ивановича был вид очень уставшего человека. Он много курил и совершенно не реагировал на все то, что происходило в кабинете.

Меня же удивляло одно: что и какие документы можно сейчас, именно в это время рассматривать и о чем сейчас с кем-то можно было говорить, если это не касается текущего момента и стабилизации обстановки в стране, и в первую очередь в Москве? Кто вообще имел право подходить к нему с другими вопросами? Со стороны создавалось такое впечатление, что люди, наседавшие на Янаева, умышленно отрывали его внимание от главных проблем.

За столом заседания уже сидели некоторые члены ГКЧП. Они располагались ближе к Янаеву, но по два места с каждой стороны были свободны. Видно, иерархия уже установилась и здесь.

Владимир Александрович Крючков, стоя в центре кабинета, постоянно с кем-то разговаривал (вероятно, это были его сотрудники), часто уходил в дальнюю комнату, где, очевидно, говорил по телефону, и через две-три минуты появлялся вновь. Олег Семенович Шенин с первым секретарем Московского горкома КПСС Юрием Анатольевичем Прокофьевым и еще с каким-то товарищем стояли ближе к стене у рабочего стола Янаева и о чем-то оживленно беседовали. Затем Шенин решительно махнул рукой и пошел к нашему столу, но не сел, а встал у окна рядом со мной, только сзади. К нему опять подошел Ю. Прокофьев и, видно продолжая начатый разговор, сказал:

– В этой обстановке единственный и правильный выход – это действовать так же, как делают это они. Разрешите мне поднять на двух-трех заводах Москвы рабочих, рассказать им ситуацию, и они в течение нескольких часов палками разгонят весь этот пьяный сброд у Дома Советов.

– Но ведь у нас в Москве объявлено чрезвычайное положение, – не сдавался О. Шенин. – Как же мы будем выглядеть? Сами объявили чрезвычайное положение и сами же его нарушаем?! Нет, этого делать нельзя.

– Но ведь псевдодемократы полностью нарушили закон о чрезвычайном положении! Им все можно, а нам нельзя?

– Да поймите же вы! Не можем мы уподобиться этим ублюдкам. Если они нарушают законы, то, по-вашему, и нам это позволено? Нет. Мы должны быть последовательны.

Невольно слушая этот разговор, я тоже думал, что мы допускаем какую-то несправедливость. Нельзя считать правильным, что одни безмерно нарушают всё и вся, а другие слепо придерживаются норм и законов. Но если бы все придерживались и были последовательны! ГКЧП действовал в соответствии с духом и буквой закона. А вот в отношении к злостным нарушителям – фактически никаких практических законных мер не предпринимали, и это вдохновляло и подталкивало псевдодемократов к еще более нахальным, нахрапистым и агрессивным действиям.

Почему Олег Семенович Шенин не позволил Ю. Прокофьеву поднять рабочих хотя бы двух заводов и навести порядок в столице (точнее, вокруг Дома Советов на Красной Пресне), – до сих пор понять не могу. Видимо, все-таки наша воспитанность, дисциплинированность и порядочность мешали нам иногда принимать правильные в сложных ситуациях решения. Считалось, что оппоненты должны тоже придерживаться тех же принципов, что и мы. Но это было не просто заблуждение, а тяжелая ошибка. Что и привело в целом к трагической развязке.

Забыл сказать, что, прибыв к Янаеву, мы с Ачаловым представились. Геннадий Иванович вначале никак не мог понять, в связи с чем мы прибыли, но затем предложил нам располагаться за столом заседаний. Прибыл маршал С. Ахромеев и тоже сел за стол против нас. Завязалась небольшая беседа:

– Что, Дмитрий Тимофеевич какие-то решения принял?

– Да, – отвечаю, – принял решение вывести войска из города.

– А что в отношении Ельцина?

– Думаю, что руководителям ГКЧП надо немедленно лично переговорить с ним и принять решительные меры по пресечению этого базара вокруг Дома Советов.

– Не знаю… не знаю… – задумчиво отвечал С. Ахромеев, – это исключать нельзя, но все развивается очень плохо.

– Плохо потому, что нет решительных мер.

Сергей Федорович удивленно посмотрел на меня и замолк. Действительно, было чему удивляться – например, кто запрещает руководству страны принимать решительные меры? Никто. Бездействие не только отдавало инициативу в руки оппозиции, но и подталкивало ее к еще более агрессивным действиям.

Наконец по команде Янаева началось заседание ГКЧП. Суета в кабинете прекратилась, большинство присутствовавших приблизились к столу – одни сели, другие стояли рядом, разговоры не смолкали. И хотя наступил относительный порядок, все равно для меня, как человека впервые присутствующего на таком заседании, эта картина «попахивала» анархизмом. Почему-то вспомнил А.Ф. Керенского, когда он руководил Временным правительством. Судя по историческим справкам, он, конечно, не справлялся с управлением таким государством, каким была в то время Россия. Но тогда хоть было понятно, кто обязан руководить страной. А сейчас Г.И. Янаева подтолкнули к временному исполнению обязанностей главы государства, но в то же время ничего не сделали, чтобы он как глава смело действовал и шел вперед – главные фигуры из руководства страны как-то сторонились его, что, конечно, «размывало» власть. Отсюда и все последствия.

Геннадий Иванович Янаев, открыв заседание, долго, но слишком общо говорил об обстановке в стране. Затем перешел к Москве. Сказал, что деструктивные силы спровоцировали столкновение толпы с военными на Садовом кольце в районе Смоленской площади и что в итоге погибли три человека. Но почему-то не сказал, что организаторами этой беды являются конкретные лица – Ельцин, Бурбулис, Хасбулатов, Руцкой, Гавриил Попов.

Далее он говорил, что надо искать выход из сложившейся ситуации (уместно здесь было бы ему добавить: «из этой глупой ситуации, которую мы сами создали»). Задавал отдельные вопросы присутствующим. Но о том, как выйти из этого положения, толком никто ничего не сказал. Меня так и подмывало спросить Геннадия Ивановича в отношении моих шифротелеграмм из Киева, где имеются конкретные предложения. Однако надо было довести до Янаева и всего ГКЧП решение министра обороны. Посоветовавшись с Ачаловым, я понял, что главное – это выполнить поручение министра обороны. А что касается моих шифровок, то затевать этот большой разговор было бессмысленно, так как их содержание всем известно, мер же никаких не принято.

Выбрав удобный момент, я попросил слова, и Геннадий Иванович сразу позволил мне высказаться. Свое краткое сообщение я построил так, чтобы не шокировать присутствующих. Поэтому прежде чем говорить о сути решения министра обороны, я сказал, что для определения дальнейших действий комитета (хотя я лично вообще не видел никаких действий) целесообразно знать, что министр обороны принял решение о выводе войск из города с целью лишить оппозицию возможности эксплуатировать этот фактор в своей пропаганде.

И все-таки, когда я сказал, что принято решение вывести войска, в кабинете наступила полная тишина. Но когда наконец все поняли значение этого события, то посыпались реплики и вопросы. Присутствующие требовали объяснить, почему Язов действует без вынесения вопроса на ГКЧП? Решение на ввод войск в столицу принял ГКЧП – почему же министр обороны, являясь членом ГКЧП, нарушает решения комитета? Почему министр обороны самовольничает? Чем все это кончится? Как можно немедленно поправить это решение?

Вопросы продолжали сыпаться. Особо резко высказывались Александр Иванович Тизяков и Олег Дмитриевич Бакланов. Их поддерживал Олег Семенович Шенин.

– Вы можете, Валентин Иванович, ответить на эти вопросы? – обратился ко мне Янаев.

– Разумеется. Мне не известны по этому поводу решения ГКЧП, но решение министра обороны я знаю и его доложил. Мне также известно, что войскам уже отданы необходимые распоряжения и они начали движение в пункты постоянной дислокации.

– Надо немедленно вызвать к телефону министра обороны и потребовать от него объяснений, – предложил кто-то из руководства.

Отвечаю:

– Министр обороны проводит заседание коллегии министерства именно по этому вопросу. И вряд ли целесообразно вызывать его с совещания.

Долго еще шло бурление вокруг решения министра, но в итоге было принято решение, что все члены ГКЧП отправятся к нему, то есть к министру обороны, и все разрешат при личной встрече. Учитывая такие намерения, мы с Ачаловым оставили совещание (тем более что оно опять приняло неорганизованный характер) и отправились в министерство, чтобы предупредить министра обороны о предстоящем визите членов ГКЧП и, разумеется, вместе выработать линию, которую было бы целесообразно вести на этой встрече.

По дороге из Кремля в Генштаб я размышлял о решении вывести войска из города. Конечно, в этом были и положительные, и отрицательные стороны. Но наиболее негативно выглядело то, что все это происходило днем, на глазах у москвичей. Такое, конечно, было недопустимо. Как, кстати, и ввод войск. Он ведь тоже был произведен в светлое время. Это был серьезный просчет, как и вообще привлечение в Москву войсковых частей. Все можно было решить силами МВД и КГБ, для чего они и существуют. В крайнем случае «заварушку» у Белого дома можно было погасить силами рабочих дружин, что было бы наиболее эффективно. Но обстановка развивалась так, что изменить ситуацию уже не представлялось возможным. В особенности, когда министр обороны ночью категорически запретил полет всех видов самолетов и вертолетов, а бронетанковой технике предписано перемещаться только по приказу командующего войсками Московского военного округа. У меня сложилось такое впечатление, что на Дмитрия Тимофеевича кто-то оказывал влияние в принятии всех этих решений. Но кто именно, я понять не мог, а спрашивать его об этом и в то время, и сейчас – просто неэтично.

Дмитрий Тимофеевич не ожидал, что к нему подъедут члены ГКЧП. И когда мы ему доложили об этом, было видно, что он встревожен. Тем более что и заседание коллегии Министерства обороны прошло весьма обостренно. Некоторые члены коллегии требовали выхода Язова из состава ГКЧП. Другие считали: коль принято решение о выводе войск и они начали сосредотачиваться на парадной площадке на окраине города, то главное внимание, очевидно, надо было сконцентрировать на том, чтобы важные объекты вообще не оставить без охраны.

Вскоре начали подъезжать и члены ГКЧП, и не члены, но активно участвующие в этих делах, например, О. Шенин, Ю. Прокофьев и другие. Но не было Г. Янаева. Когда подъехал В. Крючков, было решено, что на разговор надо пригласить и А. Лукьянова. Некоторые, однако, считали, что его приезд затянется, а вопросы надо решать немедленно. Но большинство настояло на присутствии Лукьянова. Владимир Александрович позвонил ему по «кремлевке», и буквально через пять – семь минут Анатолий Иванович Лукьянов уже был в кабинете Язова.

Дмитрий Тимофеевич проинформировал присутствующих о принятом решении вывести войска, сообщил, что они сейчас уже сосредоточиваются на окраине Москвы, поэтому было бы целесообразным некоторые объекты взять под охрану силами КГБ. Вопрос задал один только О. Бакланов:

– Так как это надо понимать? Отступление и сдача позиций?

– Почему же сдача позиций? – возразил Язов. – Такое решение связано с тем, что войска постоянно провоцируют и могут быть происшествия такого рода, как это было сегодня ночью на Садовом кольце. Это решение утвердила коллегия Министерства обороны.

Дальше эту тему никто не развивал, но, судя по коротким репликам и жестам, многим это решение не понравилось. Но было очевидно, что, какие бы доводы ни приводились, изменить решение относительно войск уже невозможно.

Переключились на обсуждение общей ситуации. Пространно выступил Александр Иванович Тизяков. Анализируя действия ГКЧП, он сказал, что другого выхода не было, как только выступить против проводимой политики развала государства. И это должно быть ясно выражено. Его поддержали Бакланов, Лукьянов, Шенин. В то же время эти рассуждения можно было оценить как попытку оправдать свои действия в своих собственных глазах, а также определить единство взглядов в оценке обстановки. На мой взгляд, это было вполне правильно, и я в свою очередь так же высказался по этому поводу.

Затем все переключились на перспективу – что же делать? Прокручивались многие варианты. Были предложения: заставить Ельцина прекратить провокации и беспорядки, которые он организовал вокруг Дома Советов, наладить нормальную работу телевидения и членам ГКЧП постоянно выступать, разъясняя народу провокацию псевдодемократов, организовавших западню военному патрулю на Садовом кольце. Муссировался вопрос об ускорении созыва Верховного Совета СССР. Тем более что Верховный Совет РСФСР фактически уже начал собираться.

Но чем дальше обсуждались эти и другие вопросы, тем чаще проскакивали предложения лететь к Горбачеву. Наконец перешли только к этому вопросу. Сразу возник встречный вопрос: это что, поездка с покаянием? Нет. Решено было поставить вопрос о том, чтобы он подключился к событиям, не стоял в стороне. Крючков и Лукьянов уверяли, что Горбачев может повлиять на Ельцина.

В общем, все уже было близко к капитуляции. Закрутили без Горбачева серьезное и очень нужное дело, а теперь едут к нему на поклон, не предприняв ни одного решительного шага. В той накаленной обстановке говорить членам ГКЧП, что поездка к Горбачеву без определенных четких целей может быть истолкована только против ГКЧП, было совершенно бесполезно. Все были взвинчены до предела. Я подумал, что в этой обстановке наиболее спокойно себя чувствовали два члена ГКЧП: Валентин Сергеевич Павлов, который очень страстно выступал на встрече 17 августа на объекте «АБЦ», но так и не принял участия в работе ГКЧП; второй – это Геннадий Иванович Янаев, который в этих дискуссиях не участвовал, а на пресс-конференции объявил Горбачева своим другом.

Начали формировать группу, которая должна лететь к Горбачеву. Первым назвали Бакланова, как члена ГКЧП, уже побывавшего 18 августа в Форосе. Затем посчитали, что обязательно должны лететь Крючков и Язов. Я уже полагал, что в этой обостренной ситуации достаточно было бы и одного Крючкова, а Язов мог бы, находясь в Москве, влиять на обстановку. Предложили лететь Шенину, но он категорически отказался. Настоятельно просил включить его в список Тизяков: «Я ему (имелось в виду – Горбачеву) все расскажу», – категорически заявлял Александр Иванович, хотя из этой фразы никакой конкретики не следовало, но его просьбу уважили. И, наконец, включили Лукьянова: «Очевидно, мне тоже надо было бы лететь». Все подтвердили, что, конечно, это решение верное.

Условились, что в середине дня все они собираются на аэродроме и там же уточнят программу действий в Крыму. А до этого каждый должен набросать проект своих предложений. На том и расстались.

Все разошлись, но я задержался у Дмитрия Тимофеевича. Во-первых, хотел его подбодрить, чисто по-человечески, в чем он нуждался, и я сделал это. Во-вторых, хотел у него уточнить позицию относительно войск Московского гарнизона. Он ответил, что все необходимые распоряжения командующему войсками Московского военного округа отдал и первый заместитель министра обороны генерал армии К. Кочетов, а также начальник Генштаба генерал армии М. Моисеев взяли этот вопрос на контроль. Я распрощался и уехал к себе.

Никакими рабочими вопросами заняться не мог, хотя их было полно, особенно в связи с выводом наших войск из Восточной Европы и расквартированием их на территории Советского Союза. Думы были только об одном – о дальнейшем развитии обстановки в стране и особенно о результатах поездки руководства страны к Горбачеву. Подсознательно я чувствовал, что всех, кто полетел в Форос, ожидает большое испытание. Моя интуиция основывалась на знании мстительного характера Горбачева. К тому же в памяти еще свежи были фактически негативные результаты первого нашего визита к нему, да плюс ко всему крайне негативная ситуация в Москве вокруг Дома Советов… В общем, все это, вместе взятое, не могло не создать грозовых облаков. А учитывая характер взаимоотношений Крючкова, Лукьянова, Язова и других с Горбачевым и то, что они полетели не к отстраненному от должности, а к действующему президенту-генсеку, то не трудно было представить, чем и как их встретят в Форосе.

Однако действительные события превзошли самые тяжелые ожидания и предположения.

Но пока наши товарищи летели к Горбачеву, я занимался обычными служебными делами. Ближайшим своим коллегам по службе я, конечно, дал необходимую информацию. Затем пригласил отдельно генерал-полковника М.П. Колесникова, и мы с ним долго обсуждали план охраны нашего здания от возможных накатов различных несанкционированных митингов и нападения на охрану Главного штаба Сухопутных войск хулиганствующими элементами.

Дожились! Через семьдесят с лишним лет Советской власти государственным органам надо думать о своей защите от сограждан, которые, к несчастью, попали под влияние спецслужб Запада.

В Советском Союзе после Сталина руководство в области идеологии принадлежало вначале талмудисту и начетчику Суслову, а затем – предателям и изменникам Яковлеву и Медведеву. В результате их «деятельности» у нас и появились уроды, вскормленные на «дрожжах» западных «помоев». В чреве нашего общества зародилась гангрена капитализма. Наиболее благоприятные условия для этого были созданы, конечно, во времена Горбачева. Достаточно вспомнить К. Борового. На его примере можно проследить не только вырождение всего, чем славилось советское социалистическое общество, но и полнейшее бездействие органов государственной безопасности, нейтрально наблюдавших его антиконституционные действия. Уже после разрушения СССР он становится депутатом Государственной думы. Кстати, как Боровой стал депутатом, очень ярко показал Юрий Власов – многократный олимпийский чемпион и отличный писатель – в своей знаменитой книге «Временщики» (с. 283):

«…Я не просто победил их (промышленников и денежных тузов) кандидата, а стер в порошок, но сам был в свою очередь побежден зюгановцами – оные, выставив полдесятка своих кандидатов от всевозможных прокоммунистических организаций, безнадежно раздробили голоса избирателей… Их кандидаты даже близко не сравнялись по набранным голосам со мной, однако у меня часть голосов съели. Ни один кандидат от оппозиции не прошел. В итоге Зюганов провел в думу еврея Борового, променял Иону Андронова на Хакамаду…»

Вряд ли это сговор коммунистов с властями, как считает Юрий Петрович Власов, но скорее – результат непродуманных действий руководства КПРФ. Ошибки, к сожалению, допускаются всеми. Но все-таки хочу поверить: это не умышленные действия.

Итак, о Боровом как уроде нашего советского общества.

Он москвич. Родился в хорошо обеспеченной семье профессора. Сейчас ему за пятьдесят. Но основные годы он посвятил учебе в нескольких вузах (в том числе МГУ) и аспирантуре. Преподавал. А в 1988 году, когда в нашем государстве и его экономике появились щели для частного предпринимательства, ударился в бизнес – создал кооператив (хотя имел престижную и высокооплачиваемую работу). Через два года создал и возглавил первую товарно-сырьевую биржу в СССР. А дальше пошло-поехало: возглавил ряд коммерческих банков, агентство экономических новостей, инвестиционную компанию, телекомпанию, конгресс бирж и т. д. То есть еще в горбачевские годы он становится капиталистом и миллионером.

И хоть он родился на нашей земле, она не может считать его своим сыном. А Боровой никогда не будет дорожить нашим Отечеством. Этим и объясняются его действия в августе 1991 года. Но на фоне его действий четко вырисовываются и неприглядные поступки органов государственной безопасности.

Боровой написал книжку – «Цена свободы». И хотя многое там, мягко выражаясь, фантазия, но его свидетельство того, что делалось 19 августа 1991 года в стане псевдодемократов, и, в частности, окружением этого дельца, можно признать. Итак, Боровой пишет:

«На 19 августа наши телефаксы работали только на передачу… Восемь телефаксов по восьми линиям Центральной станции связи МПС (!) непрерывно подрывали устои… коммунистической диктатуры».

«В два часа дня помощник президента Ельцина Царегородцев попросил начать передавать Указ президента, который он тут же перекинул на мой компьютер. К передаче подключилась компьютерная почта».

«Мне звонили и спрашивали, куда „сгружать бабки“ (то есть доллары)».

«Две наши крупные фирмы после совместных консультаций во дворе Политехнического музея… занялись оружием».

Даже оружием! Спрашивается, а где контроль КГБ?

«Днем потребовалась группа из пяти человек для выполнения очень специального (?) и опасного задания. Руководитель одной из брокерских контор долго отбирал самых сильных и смелых. Когда он собрал их для объяснения задания, то попросил оставить оружие, если у кого-то оно есть. Все пятеро выложили на стол пистолеты».

Как видите, незаконное вооружение людей уже приобрело в стране массовый характер. Конечно, только чрезвычайные и очень активные, а не пассивные меры могли и должны были пресечь тогда действия всех экстремистов. Но действий со стороны советских «компетентных органов» не было.

Именно поэтому:

«За один только день 19 августа нам так удалось раскрутить маховик сопротивления, что остановить его удалось с огромным трудом только 25 августа».

Далее Боровой описывает, как они несли огромное полотнище знамени по центру Москвы к Дому Советов РСФСР.

Длина знамени была 120 метров, а ширина – 5 метров.

«Рядом со мной шел Михаил Иванович Лапшин (?!) – председатель совета брокеров и несколько знакомых брокеров… Знамя выползало из биржи в полной тишине. Было по-настоящему страшно… Прокричали первый лозунг: „Долой хунту“ – крик наш, казалось, разнесся по всей Москве… Постовой, дежуривший у соединения улицы Кирова и площади Дзержинского, заметив нас, начал быстро почему-то радостно убирать знак на подставке с центра улицы».

«Я посмотрел на ту часть здания КГБ, которая выходила на улицу Кирова. Окна были открыты. Из каждого окна на нас смотрели. Они ждали, когда кончится этот невозможно длинный флаг. Шествующие кричали: „Позор КГБ, позор КГБ“».

«С крыши одного из зданий КГБ нас снимали видеокамеры».

«Впервые за семьдесят три года существования Советской власти, в сердце страны, в Москве, в центре, по площади Дзержинского, проходила антиправительственная демонстрация – неразрешенная, смелая и агрессивная».

И эта колонна прошла мимо Большого театра, вышла на улицу Горького (Тверскую), прошла мимо Моссовета, по Садовому кольцу, вышла к Новому Арбату и прибыла к Дому Советов РСФСР, не встречая ни малейшего сопротивления со стороны правоохранительных органов, хотя в городе было объявлено чрезвычайное положение. Мало того, с балконов посольства США им махали руками, приветствуя. А колонна за знаменем разрослась в многотысячную демонстрацию.

Не странно ли все это? Ведь все происходит под носом КГБ! Что, это было неожиданностью? Но тогда где контрразведка? Ведь несколько тысяч брокеров собралось у Борового на бирже, несколько часов митинговали и готовились к этому маршу со знаменем. Где информация об этом? Или она была, но не было никакой реакции, так же как и на мои шифротелеграммы из Киева в адрес ГКЧП?

Можно сделать однозначный вывод.

Вышло так, что объявленное в Москве чрезвычайное положение касалось только самого ГКЧП и государственных структур союзного центра. Верховный Совет, правительство и президент РСФСР его не выполняли, как и в целом подогретые Ельциным москвичи. Что же касается молодой буржуазии, рожденной Горбачевым, так она не только не выполняла закон «О режиме чрезвычайного положения», но и вела себя нагло, вызывающе, провоцируя власти на применение силы.

А что власти? Да ничего! Или смотрели из-за штор на незаконно демонстрирующих, или заседали, переливая из пустого в порожнее, не принимая по отношению к нарушителям закона никаких, даже слабых мер. Кто может объяснить это бездействие? Я, например, не могу этого сделать. Уже 19 августа властные структуры отдали оппозиции всю инициативу. А после пресс-конференции передали и власть. 20 августа оппозиция в лице Хасбулатова, Руцкого и Силаева свободно разъезжала по Кремлю, «допрашивая» Янаева, Лукьянова и других о дальнейших их планах. В тот же день оппозиция митингами укрепила свое положение, и властные структуры не мешали им это делать.

В ночь с 20 на 21 августа Ельцин и его окружение провокацией на Садовом кольце добились-таки кровавого столкновения и умело использовали это против ГКЧП, который, едва успев родиться, уже задыхался от неорганизованности и отсутствия четкого и ясного управления, отсутствия единоначальника – твердого, беспощадного и непоколебимого в достижении цели.

Утром 21 августа все было кончено. Попытка спасти страну превратилась в мираж.

Несколько лет назад в одной из наших газет политолог и социолог Сергей Кара-Мурза, которого я глубоко уважаю и ценю за его справедливое и острое перо, выступил против меня. Не в прямом, конечно, смысле. Просто оценив события первой половины 1990-х годов, он резонно поставил один вопрос, который приблизительно звучал так:

«Генерал Варенников, отказавшись, в отличие от других, привлеченных по делу ГКЧП к ответственности, от объявленной Государственной думой амнистии, тем самым совершил поступок, который общественностью оценивается положительно. Тем более что он настаивал на том, чтобы его судили, чтобы в открытом судебном заседании показать народу, кто является виновником развала Советского Союза, и одновременно отстоять свою гражданскую и офицерскую честь. Это, мол, все правильно. Но меня (то есть С. Кара-Мурзу) беспокоит один вопрос, задавая который я могу вызвать негативную реакцию читателей. Однако я его все-таки задам: что сделал Варенников в августовские дни как государственник для спасения Отечества?»

Резонный вопрос? Несомненно. Правомерно ли он поставлен? Конечно. Осудит ли кто Кара-Мурзу за такой вопрос? Не думаю. Но если кто и сделает такую попытку, то это будет неправильно. Почему? Да потому, что весь народ интересует: почему же ГКЧП не спас страну? В том числе этот вопрос надо отнести персонально к каждому, кто был привлечен по делу ГКЧП. Да и не только к ним.

В своем выступлении на суде я резко критиковал ГКЧП за его действия (точнее, бездействие). Но я и тогда, и сейчас корю себя за то, что не все сделал, чтобы спасти положение. Никого не должны интересовать (на мой взгляд) заслуги прошлого, например, участие в Великой Отечественной войне, в других войнах на Ближнем и Среднем Востоке, а также в Африке, в проведении работ по ликвидации последствий катастрофы на Чернобыльской АЭС, участие в погашении вспышек в различных горячих точках страны (Кавказ, Прибалтика). И вообще, а кому интересно именно сегодня, что ты сделал для строительства и развития наших Вооруженных Сил, военно-промышленного комплекса и обороны страны в целом, если народ поставлен перед фактом катастрофы государственной общественно-политической системы? Народ интересует: что ты сделал на своем государственном посту для спасения государства? Именно сейчас!

И вот теперь – конкретно обо мне. Что конкретно я мог и обязан был сделать для спасения страны в те августовские дни, как государственник.

Очевидно, я обязан был отказаться от поездки в Форос, а тем более в Киев, где просидел 18, 19 и часть 20 августа 1991 года. Мне надо было остаться в Москве и, наблюдая действия ГКЧП, помогать министру обороны Язову и председателю КГБ Крючкову (возможно, и Янаеву). По договоренности с членами ГКЧП войти в состав Комитета и принимать кардинальные и решительные меры, а главное – организовывать практические действия. Но в связи с этим представьте мое положение: я не хочу ехать в Крым и на Украину, или я прошу, чтобы меня ввели в ГКЧП… Это было бы очень странно. И вообще, это не в моем характере – отказываться от поручений или проталкивать себя на какие-то посты.

В то же время, находясь в положении Главнокомандующего Сухопутными войсками – заместителя министра обороны, я без согласования с министром обороны или Генеральным штабом не имел права применять войска для разрешения какого-либо государственного конфликта.

Вот и получилось, что я, как государственник, мог внести свою лепту в спасение страны только в том, чтобы резко и правдиво высказать все Горбачеву при встрече; обеспечить вместе с другими товарищами порядок и спокойствие на Украине (о чем больше всего беспокоилось руководство страны) и своими шифротелеграммами из Киева побудить руководителей ГКЧП к активным действиям.

Затем уже потребовать (точнее, добиваться) от Президиума Верховного Совета СССР, во-первых, утверждения ГКЧП, как временного исполнительного органа страны; во-вторых, отстранения Горбачева с поста президента и временной передачи власти главы государства председателю Президиума Верховного Совета СССР; в-третьих, настаивать на созыве Пленума ЦК КПСС, где освободить Горбачева от всех партийных постов, вывести из состава ЦК и исключить из партии; в-четвертых, принять меры ко всем, кто занимает антигосударственную позицию; в-пятых, обезвредить все дестабилизирующие сепаратистские и националистические силы; в-шестых, провести беспощадную линию в экономике и финансах в целях стабилизации обстановки, организации жесточайшего контроля за потоком капитала, прекращения выпрашивания кредитов и закупки зерна за рубежом; в-седьмых, совместно с руководством поднять уровень подготовки Вооруженных Сил, а также военно-промышленный комплекс.

И совершенно другое дело, когда речь идет о генерале Варенникове как государственнике – что он сделал за все предыдущие годы и сделал ли он что-нибудь для спасения страны. Это выражено в подготовке войск, которыми мне доверили командовать, в моих практических действиях как народного депутата СССР, в моей позиции, изложенной в «Слове к народу». Но наши офицеры никогда не были и не будут бунтарями.

Вот, пожалуй, по этому вопросу все. Теперь вернемся к событиям августа 1991 года. Руководство, как и решили, улетело в Крым к Горбачеву. Через каждые полтора-два часа я получал сведения о развитии событий в Крыму. Этими источниками были аппарат Янаева, дежурная служба Генерального штаба и Президиума Верховного Совета СССР. Данные были очень скудными. Но три информации просветили обстановку: из всех прилетевших Горбачев принял только Лукьянова (это следовало ожидать); в Форосе появился Руцкой в качестве «спасителя» президента СССР (оказывается, начальник Генштаба генерал армии Моисеев разрешил принять самолет Руцкого в Крыму), наконец, Горбачев собирается вылететь в Москву.

Для меня было ясно, что все, связанное с ГКЧП, закончено. Начинается новый этап.

Так что же у нас произошло в стране?

Даже руководители страны, которых Горбачев лично представлял для утверждения и просил об этом Верховный Совет СССР, даже эти доведенные до отчаяния люди не смогли дальше терпеть и выступили против преступной, разрушавшей страну политики Горбачева. Оболваненные его лозунгами: «За социализм!», «За демократию!», совершенно сбитые с толку высшие руководители наконец поняли, что Горбачев погубит страну. Конечно, никто еще пока не верил, что он стал предателем. Все лишь думали: он вроде искренне желает «больше социализма», просто у него не получается. Так, очевидно, думали и в ближайшем окружении, за исключением Яковлева и, возможно, Крючкова, который обязан был знать, что и Горбачев, и Яковлев – изменники и предатели.

В этих условиях группа руководителей страны, объединившись, обратилась к Горбачеву с предложением: объявить чрезвычайное положение в стране там, где этого требовала обстановка, и отказаться от подписания нового Союзного договора, который фактически узаконивал разрушение СССР вопреки результатам референдума 17 марта 1991 года. Горбачев благословил руководителей страны на чрезвычайные меры, а по договору не сказал ни да, ни нет.

Руководство страны создало ГКЧП, обнародовало документы, которые точно оценивают обстановку и четко обозначают пути выхода из кризиса. Страна фактически поддерживает ГКЧП, но последний, кроме неудачной пресс-конференции, ничего не делает из намеченного. Комитет оказался недееспособным как орган, там не чувствовалось единоначалия и мощной общей силы. Он не руководил государством, поэтому оппозиция перехватывает инициативу, а вместе с ней и власть.

К управлению страной приходят псевдодемократы, которые несколько месяцев не знали, что делать с захваченной властью. Горбачев безучастно смотрел, как продолжают разваливать страну…

А главные идеологии, заказчики и организаторы этой трагедии потирали руки.

Глава 3

Арест. Матросская тишина

Утро 22 августа. Заседание коллегии Министерства обороны. – Военный совет Сухопутных войск. – Арест. Знакомство с тюрьмой. – Первый допрос без адвоката. – Главная цель тюремных порядков – максимальное угнетение личности. – Смена камер – семь раз, и все новые лица. – «Шмоны». Унизительные личные обыски. – Тюремная больница. В.Н. Панчук. – Визиты народных депутатов. – Книга Афанасьева «Как выжить в советской тюрьме»

Утром 22 августа начальник Генерального штаба генерал армии М.А. Моисеев звонит мне и говорит, что у него в кабинете в 9.00 состоится заседание коллегии. Вслед за этим от дежурной службы я узнаю, что Д.Т. Язов и В.А. Крючков арестованы. Это было неожиданностью. Я предполагал, что их только освободят от занимаемых постов.

Приехав в Генштаб, я встретился с членами коллегии. Здороваясь со мной, некоторые опускали глаза или смотрели на меня с сочувствием. Пригласили в кабинет Моисеева. Там, кроме Михаила Алексеевича, был еще и Кочетов. Поздоровались.

Моисеев, открыв заседание, сразу объявил, что маршал Язов арестован и что временно исполнять обязанности министра обороны Верховный главнокомандующий поручил ему, Моисееву. Затем добавил, что арестован также председатель КГБ Крючков. Далее он рассказал о сложившейся обстановке, акцентируя внимание на том, чтобы члены коллегии усилили влияние на подчиненные войска и силы флота и не допустили различного рода происшествий, а тем более неконституционных действий. После чего ответил на вопросы. Кто-то спросил: «Где, в какой тюрьме находится Язов?» Моисеев ответил неопределенно: «Где-то под Москвой».

Заседание проходило в течение часа. Закрывая коллегию, Михаил Алексеевич со всеми попрощался, а меня попросил задержаться.

– Валентин Иванович, Верховный главнокомандующий отстранил вас от должности Главнокомандующего. Кроме того, вам не надо никуда выезжать. Вы где живете, на квартире или на даче?

– Днем буду работать у себя, в Главном штабе, а вечером уеду на дачу.

– Очень важно, – подчеркнул Моисеев, – чтобы вы не изменили своего решения. Кто останется исполнять обязанности Главнокомандующего?

– Конечно, первый заместитель главкома генерал армии Бетехтин.

Я заверил врио министра обороны, что буду находиться именно по указанному адресу, и уже собирался было уходить. Хотя чувствовалось, что Михаил Алексеевич то ли еще хотел мне что-то сказать, то ли ждал от меня каких-то вопросов или просьб. Но мне все было ясно, поэтому я распрощался и ушел. Вместе со мной вышел Константин Алексеевич Кочетов. Мы шли по длинному коридору, и он, сокрушаясь, говорил:

– Ну как же вас угораздило связаться с этими… Дожили до седых висков и не разглядели в них авантюристов?

Я с удивлением смотрел на генерала армии, первого заместителя министра обороны, и не верил своим ушам. Почему авантюристы? Правильнее – слабаки, но шаг протеста ведь правильный! Другое дело, что не довели начатое до конца. С этим согласен.

– Хорошо, если суд учтет ваши заслуги, – продолжал Константин Алексеевич, – и даст лет пять – семь… А если больше? Это вообще трагедия…

Шагая по коридору, я продолжал удивляться моему собеседнику, но молчал. Молчал и думал: откуда у него такое «сострадание»? А ведь был когда-то у меня в Прикарпатском округе хорошим командиром дивизии! Зачем эти прогнозы? Что это – злорадство? Вопрос же очень деликатный. Ведь человеку в моем положении требуется утешение, а не холодный расчет по вариантам. Он почему-то совершенно не вспомнил, что я народный депутат, и прежде чем меня арестовать, у прокурора должна быть санкция Верховного Совета. А Верховный Совет, согласно статусу депутата, обязан вызвать меня и на свое заседание, в крайнем случае, на заседание Президиума, заслушать и лишь потом разрешить или не разрешить прокурору меня арестовать.

Мы поравнялись с выходом на лестницу к лифту, я молча распрощался с генералом. Но пророк из него оказался никудышный, хотя офицер он был отменный. Я и сейчас его уважаю за хорошую службу. И он достойно был выдвинут на высокий пост первого заместителя министра обороны. Мог быть и министром обороны.

И все-таки самое главное во всем, что высказал мне генерал, было не сожаление о том, что я вроде, не подумав, «влип в историю», а то, что, мол, военные могли стоять в стороне от этих событий. «Моя хата с краю…» Но как можно быть в стороне офицеру, да еще народному депутату, когда страна летит в пропасть? Разве армия, являясь инструментом политики, может быть в стороне от политики? Такую точку зрения тогда навязывали обществу «демократы»! Надо покончить с этой неопределенностью в отношении роли и места армии в жизни страны. Да, она отвечает за независимость Отечества, обязана гарантированно защитить страну и ее народ от нападения извне. А если «пятая колонна» по причине попустительства соответствующих наших органов организовала силы разрушения у нас в стране? Как быть? И если тем более эти силы уже начали открыто выступать, разваливая государство, а блюстители государственной безопасности бездействуют? Что делать?! Конечно, надо решительно вмешиваться и с врагом расправляться беспощадно.

Однако все должно быть четко и ясно проведено в законах, в Конституции, чего, к сожалению, у нас не было и нет. Отсюда и различные толкования.

Почему-то вспомнился генерал Лавр Георгиевич Корнилов. Ярый монархист и один из главных организаторов контрреволюции, Корнилов по-своему любил Россию. Тяжелейшие испытания выпали на его долю. Служба в Туркестане. Участие в Русско-японской войне. Военный атташе в Китае. Первая мировая война. Он командует корпусом, армией и фронтом. Затем – австрийский плен, побег. Опять война. В июле – августе 1917 года являлся Верховным главнокомандующим, поднял мятеж и двинул войска на Петроград с целью – спасти монархическую Россию. Действовал по своему убеждению, во имя Отечества. По приказу Керенского был арестован и решением Временного правительства заключен в тюрьму в городе Быхове. Бежал на Кубань. До апреля 1918 года возглавлял белогвардейскую Добровольческую армию. В боях под Краснодаром погиб.

Аналогий никаких не провожу. Но без внимания его «шрамы» тоже нельзя оставить. Особенно выпад Керенского.

Прибыв к себе в Главный штаб Сухопутных войск, я позвонил начальнику Главного штаба и сказал, что надо как можно быстрее собрать членов Военного совета в моем кабинете на экстренное заседание. Через полчаса все были в сборе. Лица грустные, взгляды потупленные – видно, уже все знают. Стараясь выдержать спокойный, ровный тон, я подробно рассказал, что произошло. Подчеркнул благородные цели ГКЧП и удивительное бездействие, которое в целом привело к трагедии. Сообщил, что Язов и Крючков арестованы, а я отстранен от занимаемой должности. Сказал также, что исполняющим обязанности Главнокомандующего является генерал армии Бетехтин. Далее кратко прошелся по нашей совместной службе, по решенным и пока еще не решенным задачам. Наконец, поблагодарил всех и пожелал всяческих успехов. Мы трогательно распрощались, и кабинет опустел. Однако опустошен был не только кабинет, но и душа. Сидя за столом заседаний, я думал о товарищах, с которыми пришлось работать.

Без сомнения, в составе главных командований других видов Вооруженных Сил тоже были достойные офицеры, но, не преувеличивая, скажу, что в составе нашего Военного совета были просто уникальные личности. О каждом из них можно говорить часами, как о легенде. Это высокоответственные, исключительно компетентные, очень трудолюбивые и беспредельно преданные народу и Отечеству офицеры. Они внесли в дело строительства и развития Сухопутных войск и Вооруженных Сил в целом исключительный вклад.

Добрые воспоминания у меня остались и о генералах, которые по различным причинам (в основном по возрасту) на определенном этапе оставили службу в Главкомате СВ и уволились. К ним, в частности, отношу генерал-полковников Павла Ивановича Баженова, Михаила Даниловича Попкова и Дмитрия Александровича Гринкевича.

Думал я также и о том, что ждет меня в ближайшее время.

Зная хорошо положение закона «О статусе народного депутата СССР», я понимал, что Горбачев допустил грубое нарушение закона, освободив меня от должности главкома.

В кабинет начали приходить поодиночке офицеры. Решили попрощаться. Некоторые откровенно плакали. Это меня тоже расстраивало. Не хочу перечислять этих генералов и полковников, но их оказалось много. Не выдержав, сказал одному из них: «У меня невольно складывается такое впечатление, что вы меня отправляете на тот свет…» А он неожиданно ответил: «Это значительно хуже!» Я даже не нашел чем ему возразить. Наконец, вызвав помощника, я сказал ему, чтобы он объяснял всем товарищам, что у меня сейчас нет возможности с кем-то беседовать. Вызвав начальника канцелярии, передал ему все хранившиеся у меня в сейфе документы.

Позвонив домой, сказал жене, что с сегодняшнего вечера мы будем жить на даче.

– Так что давай, езжай вперед, а я подъеду, – заключил я свой разговор.

– Ты что, уволился? – спросила Ольга Тихоновна.

– Почти…

– Ну, слава богу! Даже не верится, что ты теперь вольный казак.

Ольга Тихоновна давно ждала того дня, когда я уволюсь, чтобы наконец заняться собою. На протяжении всей жизни я полностью отдавался службе. И проблемы, связанные с семьей, отодвигал на задний план. Частенько жена справедливо упрекала меня в том, что я мало уделяю внимания семье, детям. Я обещал: «Вот уволюсь – тогда все время отдам семье и близким». Но это увольнение все откладывалось, хотя внутренне я уже к нему готовился.

Расчистив сейф и перезвонив многим своим товарищам, я, не заезжая домой, отправился на дачу. Она входила в группу государственных дач, построенных в районе поселка Архангельское в начале 1980-х годов. Мы, как и другие, арендовали домик, за что ежемесячно платили двести рублей. По тем временам большие деньги. Место, на мой взгляд, хорошее – лес, да и недалеко от Москвы. Поблизости расположен военный госпиталь, что в нашем возрасте имеет не последнее значение.

Уже смеркалось, когда я подъехал к даче. По дороге прогуливались маршал Василий Иванович Петров и генерал армии Александр Михайлович Майоров. Они жили по соседству и вечером всегда выходили на прогулку. И в этот раз – тоже. Я, конечно, подошел и поздоровался. Естественно, они попросили рассказать о происходящих событиях, что я и сделал. Они забросали меня вопросами.

– Это предательство, – заключил Василий Иванович, выслушав мой рассказ.

– Ну, я думаю, что все происходящее будет, конечно, предметом разбирательства, – начал было я.

– Какого разбирательства? – перебил меня Александр Михайлович. – Кому оно нужно? Наоборот, постараются зарыть все…

В это время из дачи, где проживал маршал Олег Александрович Лосик, вышла молодая женщина. Она направилась к нам. Вид у нее был очень возбужденный, на лице – горе. Поравнявшись, сказала:

– Валентин Иванович, что же это такое – Дмитрия Тимофеевича арестовали…

– Я все-таки думаю, что это недоразумение и вскоре эти ошибки поправят, – сказал я.

– Какие ошибки?! Какое недоразумение?! Сейчас по телевидению сказали на весь мир, что Язов и Крючков арестованы, как изменники Родины, – сказала она и быстро пошла дальше.

Мы стояли, озадаченные. Василий Иванович повторил свою версию о предательстве. Я откланялся, а они продолжили обсуждение.

Приведя себя в порядок, устроился в кресле и, отвечая на вопросы жены: «Ну хоть сейчас ты можешь меня сориентировать, что происходит?» – начал рассказывать о событиях. Больше вопросов не было – одни вздохи. А под конец спрашивает:

– Так чего же нам ожидать?

– Время покажет, – уклонился я от прямого ответа.

– Может, тебе надо с кем-то объясниться?

– Не думаю. Скорее всего, меня могут вызвать, в том числе на заседание Президиума Верховного Совета. Пока буду сидеть на даче.

Лег отдыхать поздно. В три часа ночи разбудил телефонный звонок.

– Слушаю вас, – сказал я.

– Валентин Иванович, мы никак не можем до вас дозвониться.

– Я все время в доме, телефоны не звонили.

– Да нет, не можем дозвониться у входной двери. Откройте нам ее, пожалуйста.

Я оделся, зажег везде свет и спустился вниз. Открываю двери – ко мне сразу входят несколько человек. Все рослые, крепкие. Тот, кто пониже и постарше (он оказался полковником МВД Ильченко, но был в гражданском), говорит:

– Я вас отлично знаю по Афганистану. А сейчас вот такая выпала неприятная миссия – доставить вас… в Москву.

– Мне надевать военную форму или быть в гражданском? – спросил я их.

Мои «гости» удивленно переглянулись. Я до сих пор не могу понять, к чему я задал этот глупый вопрос. Ведь все было ясно: группа прибыла с заданием арестовать меня и доставить в следственный изолятор так же, как это сделали с Язовым и Крючковым. Арест для меня, конечно, был неожиданностью, но меня не покидало самообладание. Я спокойно реагировал на обстановку. А вот при чем здесь военная форма, почему я вспомнил о ней – совершенно непонятно самому.

Старший ответил:

– Лучше в гражданском костюме.

Мы (их пять человек и я) поднялись наверх. Жена уже стояла одетая и вся дрожала.

Я не торопясь стал переодеваться – снял пижаму и намеревался надеть костюм. Все столпились вокруг меня. Это несколько раздражало, но и смешило: к чему этот цирк? Каждый был готов задержать меня, если я попытаюсь бежать. Во-первых, зачем бежать? Во-вторых, куда бежать? Просто чудеса! А вот ордера на арест не предъявили. Даже я, не имевший опыта в этом деле, знал, что подозреваемому в преступлении при аресте должен предъявляться документ, который должен мотивировать арест (задержание). А наше МВД, как я убедился на своем опыте, решает эту задачу по одному трафарету: и в отношении того, кто схвачен на месте преступления (вор, бандит, насильник и т. п.), и в отношении тех, кто подозревается в совершении политических нарушений (даже министры, маршалы, генералы армий). Подход почти один и тот же.

Ордер на арест не был предъявлен, но я не роптал. И не потому, что, мол, так или иначе считал себя виновным. Наоборот, я считал и считаю себя совершенно невиновным, но для меня просто было бы унизительным открывать дискуссию с милиционерами по этому поводу.

Вдруг полковник спрашивает:

– У вас оружие есть?

– Есть, конечно.

– Надо сдать.

Я, сидя на кровати, протянул руку к тумбочке, открыл ее и взял пистолет.

– Нет, нет! Я сам, – засуетился полковник.

– Да я не буду стрелять! – успокоил я его и протянул ему пистолет рукояткой вперед. Полковник невольно просиял.

Через пять – семь минут я был готов. Взял с собой небольшой чемоданчик для командировок – он всегда у меня был наготове (один на квартире, второй – на даче) – и мы все пошли вниз: два стражника впереди, один – рядом со мной (вдруг я рвану в окно), два сзади. Всю эту процессию замыкала плачущая жена. Внизу я остановился, чтобы попрощаться. И все остановились, взяв меня в плотное кольцо. Это уже было сверх моего терпения.

– Ну, что вы как столбы вокруг? Отойдите – я попрощаюсь с женой. – Потрясая ладонью перед лицами сзади стоящих, я неожиданно для них так заорал, что они мгновенно расступились. Я обнял Ольгу Тихоновну. Она горько рыдала, вся трепетала и еле стояла на ногах. Я понял, что долго эту муку продолжать нельзя, и, стараясь успокоить ее, сказал, что кто-то допустил ошибку и скоро она будет исправлена.

Мы вышли во двор. Оказывается, ворота уже были распахнуты и перед домом стояли две «Волги». Третья виднелась за воротами. Обратил внимание на другие дома – в окнах был притушен свет, но на его фоне все же вырисовывались силуэты. Конечно, все соседи были свидетелями этого дебильного, со многими нарушениями закона, ареста. До сих пор не могу понять: почему арест подозреваемых в политических преступлениях должен проводиться ночью дома? Чтобы на остальных нагонять страх? Тогда это верный метод. Еще бы! Какая таинственность. Особо опасный преступник. Если есть сочувствующие – смотрите: то же может перепасть и на вашу долю…

Наш дачный поселок – это небольшая деревушка в девятнадцать домов. Одна-единственная, но хорошо освещенная дорога. Дворы некоторых дач, в том числе и нашей, тоже освещены. Стража приехала за мной и попыталась поднять нас наружным звонком. Но то ли из-за неисправности звонка, то ли он слабо звонил (внизу у нас столовая, а спальня – наверху) поднять нас не удалось. Поэтому стражники перемахнули через забор, открыли ворота, проехали на двух машинах к даче, а третью оставили снаружи. Потом пошли к соседям и начали мне звонить, чтобы я открыл дом. Как видите, все делалось сугубо «тайно» и «совершенно секретно». Поэтому вся наша деревня сидела у окон и наблюдала этот цирк. Хотя все можно было сделать в светлое время. И присылать не отделение бойцов-молодцов, а одного умного человека (в крайнем случае, двух), тоже в штатском. На одной машине. С необходимым ордером на арест. Тихо, спокойно. Ведь едут арестовывать нормального человека.

Вполне вероятно, что некоторые работники милиции будут смеяться или удивляться моим рассуждениям. Но это потому, что они приучены к этому, извините, идиотскому методу и другого пути не знают. Так же, как и проведение обысков и описи имущества. У меня «капитально» посмотрели на службе, дома и на даче, так как статья предусматривала конфискацию практически всего, что было нажито десятилетиями на зарплату. Мало того, по «инструкции» Генеральной прокуратуры изымались все правительственные награды, в том числе Звезда Героя и медаль лауреата Ленинской премии. Странное дело – выдавалось Верховным Советом страны, был на этот счет указ, а изымалось по решению всего лишь ведомства.

Меня посадили в среднюю машину на заднее сиденье. Впереди с шофером, а также справа и слева от меня сели «добрые молодцы». С места рванули на максимальных скоростях. Не ехали, а летели. Было такое впечатление, что мы опаздываем на самолет или пароход и что это уже последний рейс. Около четырех часов утра подъехали к какому-то мрачному большому зданию с наглухо закрытыми металлическими воротами. Позже стало ясно, что это тюрьма Матросская Тишина. Старший нашей команды стал звонить и стучаться. Минут через пятнадцать ему все-таки открыли. Я же про себя подумал, что не везет полковнику этой ночью: то у меня долго не открывали, то теперь вот здесь. А он-то ведь хотел показать свою старательность – взял, привез и сдал особо опасного преступника в короткие сроки.

Полковника запустили, и он пропал. 10, 20, 30 минут, час прошел, а его нет. Нет старшего и все. Из нашей машины вылез вначале один (впереди сидящий), а затем и один из моих соседей – и все отправились за ворота. Прошло часа полтора – никого нет. Спрашивается, зачем мы гнали машину сломя голову?

– Что происходит? – не выдержав, спросил я оставшегося охранника.

– Сам не пойму… Возможно, нас не ждали? – ответил он.

Охранник был прав – наш приезд в Матросскую Тишину был не подготовлен, в чем я убедился, как только попал внутрь тюрьмы. Часа через два появились полковник и все остальные, взяли меня, завели во внутренний двор, затем по первому этажу прошли в какую-то небольшую, мрачную комнату. Там сидел за небольшим столом и что-то писал заспанный капитан, судя по погонам, внутренних войск МВД. Полковник Ильченко глухо выдохнул: «Вот, сдаю…» Капитан, не глядя на полковника, предложил мне сесть напротив. Полковник удалился. Зашел и сел в уголок какой-то сержант. Видно, из внутренней охраны (на всякий случай). Капитан продолжал писать. Наконец его работа была закончена, и он мне предъявил «Протокол задержания подозреваемого». Другими словами – ордер на арест.

Вот такие чудеса! Я взял документ, смотрю на капитана и думаю: «Если так у нас арестовывают генерала армии, Героя Советского Союза, народного депутата СССР, то как эту процедуру проделывают с рядовым?» Капитан удивленно посмотрел на меня, затем, не выдержав, тихо сказал:

– Вы читайте, читайте. И распишитесь. Поставьте число.

Я стал читать. Оказывается, мне предъявлено обвинение по статье 64 Уголовного кодекса РСФСР «Измена Родине с целью захвата власти». Первое ощущение – злость. Не растерянность и страх, а именно злость! Почему? Явная ложь и несправедливость. Какая измена Родине? Наоборот, желание спасти ее от развала! Какой захват власти? Все, кто составлял основу ГКЧП, были при самой высокой власти. Да и активно поддержавшие этот комитет тоже были на высоких постах. К чему эта циничная ложь? Ответ на ладони – чтобы Горбачеву и другим можно было этой ложью отвлечь внимание народа от своих предательских действий, прикрыв себя.

Каждый раз, когда я встречаюсь с ложью, несправедливостью или когда враг может наносить удары, а мы по определенным причинам сделать этого не можем, ко мне всегда приходит злость, а не страх, обреченность или безысходность. Вместе со злостью приходит способность быстро мыслить, перебирая различные варианты. Вместе со злостью приходит боевое настроение, ярко выраженное желание активно бороться, не сдаваться и не сникать при любых обстоятельствах.

Так бывало у меня и на фронте, и на службе во взаимоотношениях с несправедливыми военачальниками и партийными чинами, и в Афганистане, и в «горячих точках» страны, и в Матросской Тишине, и на судах, и после – словом, всегда.

В тексте протокола задержания было записано буквально следующее:

«Варенников является одним из участников заговора с целью захвата власти и группы лиц, захвативших власть, то есть подозревается в совершении преступления, предусмотренного пунктом „а“ статьи 64 Уголовного кодекса РСФСР.

Основанием для задержания Варенникова является тяжесть совершенного им преступления, и, находясь на свободе, он может воспрепятствовать установлению истины по уголовному делу».

Далее шла подпись следователя: М.Д. Белотуров.

Ниже должен был расписаться я.

– Ну, что вы смотрите? Расписывайтесь! – подталкивал меня капитан.

– Да нет! Просто расписываться на этом ярлыке я не буду. Я обязан дать свою оценку.

На протоколе задержания места было мало, поэтому я написал только одну краткую фразу:

«Не считаю себя участником какого-то заговора и цели захвата власти не ставил.

С протоколом ознакомлен в 5.45 часов 23.8.91 г. Варенников».

Потом оказалось, что к этому времени (то есть в августе – сентябре 1991 года) уже были и другие официальные документы по поводу моего ареста. Например, Генеральный прокурор Трубин 23 августа 1991 года издал письменный документ, где было написано: «Арест Варенникова В.И. санкционирую». Спрашивается, в котором часу 23 августа он подписал это распоряжение? Ведь меня арестовали уже в три часа утра! Так когда было издано сие распоряжение – в час или в два? Уверен, что это было сделано уже после того, как я попал в Матросскую Тишину. Вот почему мы ждали два часа у тюрьмы – не было распоряжения генпрокурора, и мои стражники уговаривали работников тюрьмы взять меня, а документы, мол, потом оформим. Не везти же меня обратно на дачу! Это же скандал. А то, что арест проведен с грубыми нарушениями, – это проглотят.

И еще был один любопытный документ. Цитирую:

«Постановление (о заключении под стражу) 23 августа 1991 года, город Москва. Старший следователь Любимов постановил:

1. Применить к Варенникову В.И. меру пресечения – заключение под стражу.

2. Направить постановление начальнику СИЗО (следственный изолятор № 4 МВД СССР). Любимов».

На этом документе стоит моя роспись и дата: 24 августа 1991 года.

Спрашивается, когда Любимов получил от Трубина разрешение на арест и когда он издал свое постановление? Конечно, в течение 23 августа, когда я уже сидел в тюрьме. Любимов устно по телефону получил команду немедленно выехать в Матросскую Тишину и уже в 8.00 23 августа в общих чертах приступить к допросу.

Для меня было особенно важно выдержать принципиальную позицию в отношении оценки всех событий и лично своих действий. И я ее выдержал. На протяжении всех полутора лет нахождения в следственном изоляторе и на протяжении всех судебных следственных действий я не менял своей оценки всего того, что произошло, и тем более никогда и никому не давал повода считать меня виновным. В то же время с большим огорчением (заглядывая вперед) обязан сказать, что далеко не все объявили себя невиновными.

Хотя такие и были. Кое-кто в своих письменных показаниях прямо писал, что признал себя виновным. Другие писали, что признают себя частично виновными.

Конечно, это меня огорчало, тем более что следственный аппарат Генеральной прокуратуры подсовывал эти показания нам, отстаивающим свою правоту. Подсовывал и приговаривал: «Вот видите?! Они честно, откровенно признались. И, конечно, при определении наказания суд это учтет». И хоть все это действовало удручающе, но поколебать не могло. Наоборот, я еще больше внутренне мобилизовывался.

Будет это несколько позже. А пока меня надо было как-то устраивать в тюрьме. К нам пришел еще один офицер. Капитан сказал, что сейчас выберет все, что я могу взять с собой, а остальное останется с чемоданом здесь, в том числе и часы. Ну то, что нельзя брать в камеру металлические предметы (в том числе бритву), еще как-то можно было обосновать, но почему запрет распространялся на часы – поначалу было непонятно. Позже, набравшись тюремных знаний, я понял, что отсутствие часов оказывает сильное морально-психологическое давление. И это главное. Но работники тюрьмы объясняли иначе (думаю, что они тоже по-своему правы): отсутствие часов среди подследственных (заключенных) не позволяет им в случае какого-то заговора действовать согласованно по времени. Кроме того, наличие у кого-то часов может стать причиной различных ссор и столкновений с целью «передела собственности».

Всю мою одежду тщательно проверили (проверял сержант). Почему-то особого внимания удостоились мои туфли – даже оторвали стельки. Я не выдержал: «Вы скажите, товарищ сержант, что вы ищете, и я скажу, где это». Вмешался капитан: «Гражданин, не мешайте сержанту выполнять свои обязанности». Я, снова не выдержав, поправил: «Не „гражданин“, а товарищ генерал армии». Это было уже умышленным обострением ситуации. Капитан замолчал. Я тоже сделал вывод, что этот путь ничего не даст, а только усложнит. Исполнители решают свои задачи годами, и революций здесь не будет. Революции нужны в Кремле.

Мне отдали туалетные принадлежности, пару белья, носки, очки и несколько листов чистой бумаги. Все остальное и даже ручку взять не разрешили (ручка была металлическая, массивная…). Под запрет попал и толстый журнал «Наш современник». Он нравился мне в то время, я читал из номера в номер и даже брал в командировки: если по деловым вопросам не готовился, то читал журнал. Почему не разрешили мне его взять с собой – было понятно, так как, на мой взгляд, стражники далеки от идеологических проблем.

Наконец меня куда-то повели. Впереди шел офицер без знаков различия, сзади меня сержант. По ходу остановились около одной из комнат. Мне вручили жидкий, старый, пыльный матрац, такую же ватную подушку, тонкое, с дырами, фланелевое одеяло, набор постельного белья. Мы пошли дальше. Поднялись по лестнице, кажется, на пятый этаж. Периодически лязгали тяжелые металлические двери. Пока мы шли, видели только охранников. Меня подвели, очевидно, к старшему по этажу. Он открыл одну из камер и сказал: «Заходите». Я зашел. Дверь захлопнулась, как выстрел из орудия. Загремели замки. На меня смотрели трое обитателей камеры. «Здравствуйте, товарищи! – бодро произнес я. – Давайте знакомиться. Я генерал армии Варенников Валентин Иванович». Мне ответили по-доброму. А один подошел и помог разложить мою постель на пустующую шконку (так именовались места на нарах).

Наверное, читателю интересно знать, как выглядят камеры в том корпусе Матросской Тишины, в которых сидели лица, привлеченные к ответственности по делу ГКЧП. Мне довелось менять камеры семь раз плюс около месяца был в тюремной больнице. Поэтому у меня представление достаточно полное. Наш тюремный корпус имел прямую коридорную связь с административным зданием и следственными помещениями, что, наверное, для администрации снимало многие вопросы. Камеры расположены справа и слева вдоль длинного, широкого, с высоким потолком коридора, который местами перехвачен поперек мощной металлической решеткой с такими же дверями. То есть коридор состоит из звеньев, видимо, для того, чтобы создать дополнительную преграду на пути тех, кто вдруг решит совершить побег.

Что касается камер, то они, на мой взгляд, оригинальны тем, что внутри имеют пещерный вид. Во всяком случае, те камеры, в которых довелось сидеть мне. Все их четыре стены не просто шероховаты, а сложены из рваного камня, неровности такие же, как в пещере. Мало того, они покрашены в очень темный сине-фиолетовый цвет. На неровностях стен годами оседала пыль, что усиливало впечатление пещеры. Потолок был высокий (4,5 метра), темно-серый. В стене, обращенной во двор, имелась под потолком полутораметровая ниша шириной 40–50 сантиметров, которая была заделана стеклоблоками. Вниз от этой ниши шла узкая фрамуга, которая служила форточкой. Она имела обычное стекло, что меня удивляло, потому что нам решительно не разрешалось иметь ничего стеклянного. Окно и форточка снаружи имели защиту из металлической сетки, толстых металлических прутьев и массивных железных жалюзи. Створки жалюзи были обращены в небо. В дни, когда было безоблачно, узкий луч солнца попадал в камеру. В противоположной стене находилась ниша, в которой была массивная металлическая дверь со сложными замками, окном-кормушкой и «глазком», который при необходимости стража приоткрывала и контролировала, чем занимаются заключенные.

Пол бетонированный. Справа и слева, ближе к окну, в пол и стену вмонтированы двухместные нары из металлических труб. Вместо сетки или сплошных досок для размещения постели через нары были перекинуты три 6—7-сантиметровой ширины металлические ленты, в двух местах перехваченные поперек такими же лентами. Выданный мне так называемый матрац проваливался между этими полосами, в связи с чем «комфорта» было маловато.

Между шконками-нарами стоял сваренный из труб и угольника стол с деревянным покрытием. У стола была нижняя полка, где мы хранили свои тетради, книги. «Меблировку» камеры завершал небольшой металлический черный, как и всё, шкаф, тоже вмонтированный в стену. Здесь хранилась посуда: ложки, кружки плюс пластмассовый нож, а также хлеб, сахар и кое-что из передач, которые приносили родственники.

В углу у стены, где была дверь, имелся весьма упрощенный санузел, границы которого были обозначены низкой (около 60 сантиметров) стенкой.

Днем и вечером камера освещалась небольшой электролампочкой (естественного света фактически не было). А на ночь включалась синяя лампочка – стража через глазок следила за тем, что происходит в камере ночью. Была у нас и радиоточка, по которой в основном вещал «Маяк».

Итак, я был помещен на неопределенное время в Матросскую Тишину. Все три сокамерника знали меня. Но один из них, которого звали Александром Ивановичем, проявил ко мне особый интерес. Почему – задумываться мне было некогда: я «устраивался» на новом месте.

Когда я наконец заправил свою постель, новые приятели предложили поесть. Оказывается, перед моим приходом им раздали завтрак. Мне дали миску с каким-то рыбным месивом. Желания есть не было, а вид такой пищи вообще отбил всякую охоту.

Должен сказать, что пребывание в нашей тюрьме – это жизнь по ту сторону жизни. Человека, попавшего в тюрьму, фактически отрезают от общества. Его здесь не воспитывают, чтобы избавить от пороков, которые привели его на нары, а тем более не перевоспитывают. Его – угнетают. Конечно, если суд определил меру наказания, осужденный должен и морально, и физически выстрадать, прочувствовать свою вину и справедливость кары. Но подавляться как личность он не должен. И не должно быть пропасти между осужденным и теми, с кем он общался до ареста, особенно со своими близкими. Что же касается лиц, еще только подозреваемых и помещенных в следственный изолятор (очень часто совершенно безвинных и арестованных ошибочно), то они вообще не должны испытывать пресса тюремного режима.

У нас полярно противоположные со многими цивилизованными странами взгляды по вопросу содержания заключенных в тюрьме.

Если наша тюрьма имеет в камерах окна, обращенные внутрь, то есть в тюремный двор, и заключенный не видит, что происходит там, где он сам недавно жил, то во многих странах мира – наоборот, окна обращены на улицу города. Тем самым преследуется очень важная цель – попав в тюрьму, человек ежедневно, ежечасно видит ту жизнь, в которой он в большинстве случаев чувствовал себя счастливым. И мог бы продолжать такую жизнь, если бы не… Но не все потеряно – надо стараться, чтобы освободиться досрочно и как можно скорее вернуться к нормальной жизни.

Разумеется, радиоточка, газеты и свидания с родственниками в тюрьме раз в месяц как-то поддерживают тонкую ниточку грёз о былой и будущей нормальной жизни. Но это далеко от того, что надо, если мы задались целью очищения жизни общества от ржавчины, которая порождена отечественными подонками и которая влилась вместе с потоком западного образа жизни за последние 10–15 лет.

Приблизительно в 8 часов открылось окно, и стражник объявил: «Варенников, приготовиться на допрос». Мои сокамерники переглянулись. Буквально через одну-две минуты загремели замки, с лязгом открылась дверь и меня повели. По коридорам и лестницам мы перешли в соседнее административное здание. Там же находилась следственная бригада Лисова, созданная на базе Генеральной и Главной военной прокуратуры. Бригада занималась только делом ГКЧП.

В этом здании имелись комнаты для следственных действий. Это были нормальные, хорошие, светлые помещения с большими окнами. Правда, они тоже были зарешечены, а скудная мебель – два стола и несколько стульев – привинчена к полу. Но в целом эти помещения, по сравнению с камерой, были раем. Правда, в Афганистане я привык к аскетической жизни в окопах, с пылью, постоянными обстрелами и т. п. Но то было на воле…

В комнате, куда я вошел, находилось два человека. Меня представили сидящему за столом. Он оказался следователем по особо важным делам с весьма «либеральной» фамилией – Любимов. Этот уже пожилой человек, видно, всю жизнь посвятил следственному делу и полностью подпадал под поговорку «съел на этом зубы». Можно добавить – и проглядел все свои глаза, так как носил очки с мощной диоптрией. Внешне Любимов казался внимательным, обходительным, однако точно проводил свою линию, которая отвечала поставленной ему задаче: получить от меня данные, фактически подтверждающие, что заговор был, и Варенников – участник этого заговора.

Второй присутствовавший на допросе чин в основном помалкивал. Очевидно, это был начальник Любимова, поскольку иногда кое-что ему подсказывал. Он внимательно слушал и рассматривал меня. Ко мне обратился единственный раз – с просьбой повторить одну деталь, которая касалась нашей поездки к Горбачеву в Крым.

В принципе следователь Любимов и его напарник грубо нарушали элементарные положения юриспруденции. Во-первых, они не имели права допрашивать меня без адвоката. Во-вторых, если я допрашиваюсь без адвоката, то хотя бы до допроса дали юридическую консультацию относительно моих прав. Ведь я, как и многие другие, не имел должной юридической подготовки. В-третьих, они не должны были задавать наводящие вопросы, ответы на которые позволяли бы им обвинить меня в совершении преступления. В-четвертых, с позиций гуманности можно было бы допрос отложить на послеобеденное время или на следующий день, так как ночь была беспокойной, да и факт ареста и помещения в тюрьму требуют адаптации. Но ничего этого сделано не было. Власти решали сразу «раздавить» всех, кто подпал под арест. И меня – тоже.

Спохватившись, что допрос без адвоката недопустим, Генеральная прокуратура подобрала удобного для нее защитника из числа бывших прокурорских работников, и, проявив обо мне «заботу», направила его в Матросскую Тишину. Выбора у меня не было, да и, судя по данным, которые мне о нем сообщили, фигура была подходящая. Я согласился.

Так моим адвокатом стал полковник юстиции в отставке Леонид Григорьевич Беломестных. Лет под шестьдесят, грузный, немного даже одутловатый. Всю жизнь проработал военным прокурором. Был советником провинциального прокурора в Афганистане. Конечно, то, что он военный, да и то, что бывал в Афганистане, мне импонировало. А то, что он, судя по виду, мог чем-то болеть, это не главное. Главное – чтобы у него была светлая голова, глубокие знания юриспруденции и активная позиция в моем деле, то есть чтобы он и мне помогал в подготовке к допросам, и сам постоянно и твердо выступал в мою защиту.

Чтобы сразу покончить с этим вопросом, должен отметить, что я глубоко ошибся не только в возможностях и способностях Л. Беломестных, но и в его порядочности. Единственное, что он сделал доброе, так это то, что принес мне в конце октября книгу Горбачева о так называемом путче. Но эту книгу своим подзащитным принесли почти все адвокаты. Что же касается памяти, которую он о себе оставил, то об этом можно было бы и не писать, но в назидание потомкам, пожалуй, надо высказаться.

Конечно, была моя личная вина, что я согласился на предложенный прокуратурой вариант. Надо быть предельно наивным (каким я и оказался), чтобы думать, будто прокуратура может дать мне адвоката, который бы меня устраивал и работал бы на меня, а не на прокуратуру. Вот почему с первого дня Беломестных, вместо того чтобы вселять в меня уверенность в правоте дела и встать вместе со мной в защиту моей невиновности, около месяца все вздыхал, что дело очень тяжелое и ясных перспектив не видно. Но видя, что я неумолим, стал настойчиво проводить другую линию: надо же всем обвиняемым и адвокатам объединиться и настаивать на том, чтобы нам заменили статью обвинения: вместо измены Родине – злоупотребление властью или превышение власти. Я его выслушивал, но вначале помалкивал. Однако когда сам все проанализировал, то пришел к выводу: ничего этого не было – ни превышения, ни злоупотребления. И я по этому поводу высказался. Беломестных снова стал меня убеждать в том, что единственный верный путь, чтобы выпутаться, – заменить статью обвинения.

К этому времени с помощью Уголовного кодекса РСФСР уровень моей подготовки был уже достаточно высок, и я настоятельно просил Беломестных, чтобы он передал через остальных адвокатов всем привлеченным по делу ГКЧП товарищам о необходимости опираться на статью 14 УК РСФСР. Она называлась «Крайняя необходимость». Эта статья говорит о том, что не являются преступлением действия, хотя и подпадающие под признаки деяния, предусмотренного Особенной частью Уголовного кодекса (то есть требующей соответствующей кары за преступное деяние), но совершенные в состоянии крайней необходимости, то есть для устранения опасности, угрожающей интересам государства, общественным интересам, личности или правам данного лица. Конечно, при условии, если эта опасность при данных обстоятельствах не могла быть устранена другими средствами и если причиненный вред является менее значительным, чем предотвращенный вред.

Несомненно, в нашем деле присутствовал именно тот случай, когда общегосударственную опасность (развал Советского Союза) надо было устранить, возможно допустив при этом некоторые нарушения в отношении президента. Хотя я лично этих нарушений не видел. Вот если бы Горбачев был отстранен от власти (а именно это и надо было делать, но члены ГКЧП не решились на этот шаг), то здесь нарушение закона было бы налицо, но оно оправдано – все делалось во имя спасения страны.

Несмотря на то что я постоянно настаивал, чтобы все это было доведено через адвокатов до всех обвиняемых, Беломестных этого не сделал. Я окончательно убедился, что он мне не помощник. А поскольку во главу угла он поставил выколачивание из моей семьи очень больших по тому времени денег (в 1991 году по 200 рублей за каждый день, или около 5 тысяч в месяц, а уже в 1992 году – 300 рублей, или 7,5 тысячи в месяц) и задержек не терпел, жена вынуждена была продавать вещи, так как сбережений у нас не было. Мало того, этот «адвокат» требовал еще и угощений. В общем, в материальном плане его услуги становились совсем тяжелыми.

Я решил с ним расстаться и предложил ему написать на мое имя письмо, что он болен. Что он и сделал. Вместо Л. Беломестных моим адвокатом стал Д. Штейнберг. Но об этом расскажу позже.

После того как стражник передал меня Любимову, последний сказал, что он – работник Генеральной прокуратуры Советского Союза и ему поручено вести следствие по моему делу. И далее спросил, не возражаю ли я, если он начнет допрос? Не зная даже элементарных юридических норм и считая себя полностью невиновным, я, естественно, согласился. Тогда он дал мне стопку чистых листов, ручку и порекомендовал сделать черновые пометки из того, о чем он будет говорить. Это, так сказать, чтобы облегчить мою участь при написании личных показаний (никаких записей или письменных поправок Любимов сам не делал, а все выполнял руками подследственного).

Вначале я должен был описать все события в целом, то есть с 17 по 21 августа включительно. Это по моим взглядам и оценкам. Зная уже общую схему наших действий, Любимов ориентировал меня, на что именно обратить особое внимание. Я приступил к изложению событий, а следователи, тихо ведя беседу, старались мне не мешать. Закончив, я подал Любимову первые шесть листов «допроса». Тот весьма внимательно прочел их, задумался, легонько побарабанил пальцами по столу, видно обдумывая, как лучше поступить, а затем сказал:

– Вы сами, конечно, представляете, что чем раньше следствие определит истину, тем лучше будет для всех, в том числе для вас. Поэтому, на мой взгляд, надо идти по пути четкого и ясного освещения каждого дня и каждого события. Согласны со мной?

– Конечно, согласен.

– Вот и хорошо. Теперь конкретно. Вот вы сейчас обрисовали общую картину. Вы пишете, что первый раз вы встретились со всеми 17 августа 1991 года. Но ведь так не бывает. 17 августа заговор уже приобрел окончательные формы. Ведь были же до этого какие-то встречи, консультации? Ведь это тоже надо описывать. Вам же в протоколе задержания записали, что Варенников является одним из участников за-го-во-ра! При этом заговор был с целью захвата власти. И вы пока подозреваетесь в совершении преступления, предусмотренного статьей 64, пункт «а» Уголовного кодекса РСФСР. Поэтому эта проблема должна быть у вас в центре внимания и показания должны быть соответствующими.

Если до этой его тирады у меня еще теплилась какая-то надежда, что и сам Любимов и его коллега будут объективными, то есть правильно оценят и событие в целом, и конкретно мои действия, то после столь неприкрытого желания выдавить из меня то, что нужно следствию, я почувствовал все возрастающее внутреннее сопротивление этому открытому прессингу.

Не желая вступать со следователем в полемику и не показывая своим видом, что я возмущен, я взял чистый лист бумаги и начал описывать все заново. Но уже с учетом «пожеланий» Любимова и моей им оценки.

Ниже привожу фрагменты моих показаний, помещенных в томе 102 дела о ГКЧП, на страницах 10–27 (все вопросы по моему делу выписаны мною и хранятся по сей день).

«В связи с подозрениями в отношении меня считаю своим долгом заявить следующее.

Не считаю себя участником заговора, тем более его в природе, на мой взгляд, не существовало. Я не ставил своей целью захват власти.

По происшедшим событиям могу отметить следующее…»

И далее описал все, как было в действительности 17, 18, 19 и 21 августа 1991 года. Эти показания без принципиального изменения, но с некоторыми подробностями прошли и по всему следствию, проведенному Генеральной прокуратурой, и по всем трем судам: первый – когда нас было 12; второй – когда я был один; и третий – когда президиум Верховного суда пересматривал по требованию Генеральной прокуратуры оправдательный приговор Военной коллегии Верховного суда.

Закончив «работу», я передал свои листы следователю. Он начал читать в полной уверенности, что смог повлиять на меня капитально. Прочитав очередной лист, передавал своему коллеге. Наблюдая за ними, я видел, как на их равнодушно-спокойные лица надвигается тень недовольства. Любимов закурил. Закончив читать последний лист, передал его своему товарищу, встал и, раскуривая новую сигарету, подошел к окну. Выдержав паузу, произнес: «Написано…» – и вернулся на свое место. Они смотрели друг на друга, ничего не говоря. Наблюдая эту немую сцену, я понял, что мое «произведение» их разочаровало.

– Ну, что же, – начал наконец Любимов, – вам придется раздельно писать по каждому дню и детально расписывать, как развивались события, кто в них участвовал, особенно из числа заговорщиков.

– Во-первых, о каком заговоре вы говорите? Мне это неизвестно. Во-вторых, кого вы относите к заговорщикам? Я таких не знаю. – Так вы же сами их назвали, указывая о встрече 17 августа на объекте у Крючкова! Что касается заговора, то нет смысла на эту тему развивать обсуждение. Ваше право высказывать свое мнение, но то, что всем уже ясно, что был заговор, – это факт. Даже ваше руководство это признало, в чем вы убедитесь.

– Мне неизвестно, кому и что стало ясным, но для меня совершенно не ясно, что происходит. Но то, что здесь нет никакого заговора и что я ни в чем не виновен, – вот это мне ясно. И от этого убеждения я никогда не откажусь.

Хочу сообщить читателю, что на протяжении всего следствия я не менял своих показаний, в том числе и в отношении своей причастности к вымышленному преступлению. И первому следователю Любимову я об этом также постоянно заявлял. Вот примеры. Том 102 дела ГКЧП, страница 36: «Виновным себя в предъявленном обвинении не признаю». На странице 43: «Заявляю – ни о каком преступном замысле мне ничего не известно. Я его не видел и ничего о нем не слышал. Поэтому и осуществлять я его не мог». На странице 50: «Следовательно, я не могу признать себя виновным в предъявленном мне 2 сентября 1991 года обвинении, поскольку не совершал действий, подпадающих под статью 64, пункт „а“ УК РСФСР, прошу мне верить. Варенников».

На протяжении месяца, начиная с 23 августа, меня допрашивал Любимов. При этом приходилось давать многократные (по 3–5 раз) показания по одному и тому же вопросу, но в разные дни. Особенно следователя интересовала встреча 17 августа, которую они пытались подвести под определение «заговор», и, разумеется, наша поездка в Крым и беседы с Горбачевым. Каждый раз, чтобы как-то оправдать свои действия, Любимов (напарника у него не стало на третий день) делал акцент на «новую» деталь. Но расчет, на мой взгляд, был конкретный – «поймать» меня на противоречивых показаниях и тем самым уличить меня во лжи. Но сделать ему это не удалось. У меня было мощное оружие – правда! Не фантазируя и не «философствуя», не отыскивая каких-либо путей, смягчающих предъявленное мне обвинение, не подстраиваясь под наводящие вопросы следователя, я говорил чистую и полную правду о том, как происходили события. Зная и хорошо помня, что было, я, конечно, об этом только и говорил. Если хоть косвенно вопросы касались моих убеждений, то я их не скрывал – искренне говорил, что делал все, чтобы не развалили Советский Союз.

Через месяц Любимова убрали. Мое дело передали старшему следователю по особо важным делам Леканову. Думаю, смена произошла не потому, что Любимов справился или не справился с поставленной задачей, а потому, что в борьбе за ведение «дела о ГКЧП» российские правители одолели общесоюзных. Ельцин, как средневековый палач, рубил все коммуникации и вообще все, что связывало РСФСР с СССР, с его президентом, Верховным Советом, правительством, с министерствами и ведомствами. Рубил, а затем вытеснял и «выкуривал» союзные органы. Вот и прокуратура РСФСР, отобрав у Генеральной прокуратуры Советского Союза «дело о ГКЧП», присвоила себе (естественно, с помощью Ельцина) название «Генеральная прокуратура РСФСР», со временем выбросила Генеральную прокуратуру СССР из всех занимаемых ею зданий и захватила их.

Новый следователь, уже от Генпрокуратуры РСФСР, Леканов и внешне, и по своему внутреннему содержанию коренным образом отличался от Любимова. Если последнего можно было отнести к разряду работяг, то Леканов был ярко выраженным вельможей с холеным лицом и руками, лет 40–45, уже с жирком, но еще подвижный. Носил слегка затемненные очки и старался держаться надменно, показывая всем своим видом, что все зависит только от него лично и только от него. Но самое главное – его коварство, нахально-циничное отношение к обвиняемым.

Это он, Леканов, используя сложность положения внезапно арестованных, физически измученных бессонными ночами и морально подавленных Крючкова и Язова, обвалив на них недозволенные хамские приемы допросов без адвокатов, выдавил из каждого «признание» своей виновности, а из Дмитрия Тимофеевича еще плюс и покаяния перед Горбачевым и его семьей. Была сделана видеозапись «признания», которая демонстрировалась для остальных обвиняемых (в частности, ее показывали мне), для того чтобы и нас склонить к «признаниям». И это не все. На определенном этапе эти кассеты с видеозаписью были проданы германскому журналу «Штерн», и немецкая общественность, а затем и вся Европа «наслаждались» нашими событиями и одновременно удивлялись, как можно было огласить уже в начале следствия то, к чему постороннего человека нельзя было и близко подпускать.

У читателя, несомненно, возникает вопрос: ну а Леканов и другие, кто замешан в этом пакостном деле, – генпрокурор Степанков, заместитель генпрокурора Лисов и начальник следственной группы по делу ГКЧП, понесли ли какие-то наказания? Ведь здесь не только нарушена презумпция невиновности. Здесь явно выраженное преступление. Увы, никто, конечно, никаких наказаний не понес. Все они продолжают процветать по сей день. Степанков стал даже депутатом Государственной думы – избиратели Пермской области оказали ему доверие. Чудеса, да и только! Мало того, Степанков занимается еще и крупным бизнесом (торговлей двигателями), поэтому на депутатскую деятельность времени не остается, в связи с чем в Думе он появляется очень редко – лишь для того, чтобы не забыли его лицо. Мандат депутата ему нужен, чтобы его не арестовали. А Лисов «дослужился» до заместителя руководителя Администрации Президента.

Итак, у меня новый следователь – Леканов. Дня через три-четыре он зашел в следственную комнату и сказал, что мое дело передается ему; скоро он закончит работу с одним из подследственных и займется мною. Сразу предупредил, что рассчитывает на чистосердечные признания – «так как это сделал ваш непосредственный начальник министр обороны маршал Язов». И тут же сказал сопровождавшему его сотруднику, чтобы тот показал мне видеозапись. Когда я ему высказал свое отрицательное отношение к такому просмотру, он категорически возразил: «Нет, нет! Вы должны посмотреть. Это входит в наш общий план следственных действий». Не зная тонкостей юридических процедур следствия, я, конечно, не стал возражать. Но меня возмущала другая сторона дела (хотя я к этому имел десятое отношение). Леканов, разговаривая со мной, не обращал совершенно никакого внимания на Любимова. Будто его вообще нет в комнате. Одно только то, что Любимов был значительно старше Леканова и представлял Генпрокуратуру СССР, уже даже формально обязывало последнего вести себя деликатнее.

Увы, этого не произошло. Леканов еще несколько раз заходил и все напоминал мне о том, чтобы я готовился к откровенному разговору. Желая определиться заранее, как будет построен допрос, я спросил его об этом.

– А вы как бы хотели? – задал встречный вопрос Леканов.

– Мне все равно, но хотелось бы знать заранее, как все будет выглядеть, с чего вы начинаете.

– И все-таки как бы вы хотели? – настаивал Леканов.

– Думаю, что для вас и для меня, а также в интересах следствия можно было бы выслушать меня по всей картине событий. Если надо, то с моими выводами и оценками. А затем я мог бы ответить на все ваши вопросы.

– Ну, что же, так мы и сделаем. Лишь бы это все шло на пользу дела.

Ободренный таким решением Леканова, я стал тщательно готовиться. Как-то он пришел и предупредил, что завтра начнем, и ушел, Любимов уже не появлялся. Мы даже не попрощались, и больше я о нем ничего не слышал. А на следующий день в установленное время стражники повели меня на допрос. Вскоре в следственную комнату зашел Леканов и сказал, что сегодня допрос тоже не получится, поскольку не закончил работу с тем, с кем сейчас занимается. И как бы между прочим бросил:

– Вы, конечно, не будете возражать, если мы сделаем видеозапись вашего допроса? Современный вид следствия. Принят во всем цивилизованном мире.

Я ответил, что мне безразлично, поэтому возражений не имею. – Вот и хорошо, – обрадовался Леканов и тут же отдал необходимые распоряжения сопровождавшему его сотруднику. Затем поинтересовался: – Как вам понравились показания Язова? Вы посмотрели видеозапись?

– Да, я ознакомлен. Что касается моего отношения к этому, то я считаю, рано делать какие-то даже предварительные оценки. И вообще говорить на эту тему я не желаю.

– Это ваше право.

Мы условились встретиться на следующее утро, подтвердили прежнюю договоренность: сначала я докладываю обо всех событиях, а затем отвечаю на вопросы Леканова. Когда я спросил, сколько времени он даст мне на мое сообщение, Леканов ответил: «Сколько надо – столько и докладывайте. Вопрос серьезный, и я не намерен ограничивать вас во времени». Этим заявлением Леканов вообще подкупил меня – наконец-то можно все высказать и дать свои оценки.

Но радовался я рано – это был очень коварный шаг Леканова. Все пошло не как договаривались, а кавардаком. Во-первых, он не дал мне совершенно изложить суть события. Во-вторых, во время допроса Леканов бесцеремонно, нагло и постоянно перебивал меня, задавая вопросы совсем из другой области, то есть старался сбить меня с толку. Несмотря на мои протесты, он продолжал вести себя по-хамски. Конечно, учитывая его действия, можно было бы заявить протест. Но мой «защитник» Беломестных покорно молчал, а во мне все-таки теплилась надежда, что наши советские следственные органы правильно отнесутся к советскому офицеру и объективно разберутся во всей обстановке, которая предвещала стране смертельную опасность, о чем мы писали в «Слове к народу»…

Глава 4

Предварительное следствие

Следователи разные и методы допроса разные, но цель одна. – Продажа в «Шпигель» видеопоказаний Крючкова, Язова и Павлова. – Первое обвинение. Комментарии. Второе обвинение. Третье обвинение. – Попрание элементарных прав человека. Допросы, допросы, допросы. – Затягивание следствия. – О презумпции невиновности и пасквиль Степанкова – Лисова. – Горбачев и Ельцин – патологические враги и сиамские близнецы-братья. – Смена адвоката. – Изучение материалов предварительного следствия. – Наглое, звериное лицо власти

Утром следующего дня после тщательного и унизительного осмотра-обыска меня привели на допрос. Несмотря на это я прибыл в приподнятом (если это вообще допустимо в моем положении) настроении и чувствовал себя уверенно. Адвокат Л. Беломестных все почему-то вздыхал: то ли плохо было со здоровьем, то ли чего-то боялся. Появился оператор – сотрудник Генпрокуратуры РСФСР с телекамерой, установил ее и растолковал мне, где должен сидеть я, а где будет сидеть и задавать вопросы следователь.

Через некоторое время появился и Леканов. Если раньше он хотел все-таки показаться в привлекательном облике демократа, то сейчас выглядел хмуро. Бросив на ходу: «Здравствуйте», прошел и сел на свое место. Вместе с ним зашел еще один сотрудник – устроившись за соседним столом, приготовился писать. Оператор-следователь доложил, что все готово. Леканов сказал: «Начали» (вроде какой-то спектакль) – и сразу накинулся на меня. В буквальном смысле.

Передо мной был следователь-рвач. Таким позже оказался и Генеральный прокурор РСФСР Степанков и его заместитель Лисов (он же руководитель бригады следователей Генпрокуратуры по делу ГКЧП). Было ясно: если руководители такие, то многие сотрудники будут им подражать.

Только накануне мы с Лекановым еще раз уточнили, как будет построен допрос (то есть я сделаю сообщение, а затем мне будут заданы вопросы). Вместо того чтобы приступить к делу, он начал с нотации в мой адрес:

– Вы не совсем искренни! Изменилась ли ваша позиция и что вы можете сказать по существу предъявленного обвинения?

Следователь, еще фактически не начав допроса, уже обвиняет меня в неискренности! Я допускаю, что Леканов мог опираться на показания, которые я давал следователю Любимову. Но в таком случае так и надо сказать, что показания, которые я сделал при допросах Любимовым, были неискренними. По крайней мере, я смог бы сориентироваться и о чем-то говорить. Но действовать так бесчестно, по-хамски… Это вызывало только презрение. Невольно я добрым словом вспомнил Любимова. Он хоть и делал «свое дело», но с определенным тактом и приличием.

Вполне естественно, что после такого вступления Леканова я внутренне взбунтовался и одновременно максимально собрался для решительных действий. Сразу занял твердую позицию – не пресмыкаться, не давать повода для спекуляций. Поэтому и разговор у меня был жестким. Сделав вид, что выпад Леканова меня не касается, я не стал вступать с ним в полемику, а начал делать свое сообщение так, как и планировал. И показания давал твердо, с напором. Следователь бесцеремонно меня перебивал, пытался запутать наводящими вопросами, неожиданно перескакивал с одной обсуждаемой темы на другую, но я твердо выдерживал порядок и последовательность своих показаний и настоятельно требовал не перебивать, если следствие ставит своей целью выяснить истину. Тогда Леканов забегал с другой стороны, пытался купить комплиментом. Например, таким:

– Должен заметить, что вы не только дисциплинированный, как заявляете, но и инициативный человек, и довольно активно инициативный. Об этом указывают ваши шифрограммы из Киева, верно?

Отвечаю:

– Да. Когда речь идет об интересах народа. А мне довелось встречаться с тяжелыми ситуациями, каких не видел никто ни из военных, ни из гражданских. И когда речь идет о жизни и смерти людей, когда на глазах убивают – а я это видел не только в годы Великой Отечественной войны или войны в Афганистане, Анголе, Эфиопии, Сирии, но и недавно в Баку, – для меня эти тяжелейшие воспоминания свежи, и я мог в шифротелеграммах написать еще более жестко, чем написано…

Примерно в таком эмоционально-смысловом ключе продолжалось все. Тексты допросов тогда же фиксировались, они у меня есть, но я не хочу их сейчас приводить в основном потому, что ничего не скрывал и рассказывал на следствии все так, как происходило в действительности. А об этом читатель уже знает, зачем же повторяться. Я и так уж не уберегся от повтора отдельных фактов, имен и ситуаций, а впереди у нас еще трудные судебные заседания, причем не одного суда, где опять строго потребуют ответа, хоть я и не виновен.

С Лекановым мы расстались так же неожиданно, как и с Любимовым. А затем следователи пошли косяком: Савельев, Стоумов, Королев, Рощин, Казаков… Наибольшее время из них мне уделили Стоумов, Рощин и особенно Королев. Стоумов руководил обыском квартиры и кабинета, а также изъятием правительственных наград.

Кстати, для полного представления о работниках Генеральной прокуратуры РСФСР того времени привожу для читателя один любопытный документ (помещен в томе № 104, лист дела 71):

«ПОСТАНОВЛЕНИЕ ОБ ИЗЪЯТИИ

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫХ НАГРАД

У обвиняемого Варенникова В.И. имеется ряд правительственных наград. В целях обеспечения приговора (обратите внимание на цель. – Авт.), руководствуясь статьей 167 УПК РСФСР,

постановили:

Произвести выемку принадлежащих Варенникову В.И. орденов и медалей.

17 августа 1991 года (тогда еще и событий не было. – Авт.)

Лисов».

И далее идет обоснование:

«Проведено с соблюдением статей 169, 170, 171 УПК РСФСР».

Фактически же перечисленные статьи ничего общего и никакого отношения к изъятию правительственных наград совершенно не имеют. Там сказано, что должны быть изъяты предметы и документы, имеющие отношение к делу. Ордена и медали никакого отношения к делу не имеют. Этот беспредел Лисова был рассчитан на подавление личности арестованного.

А если вы обратите внимание на дату, которая проставлена Лисовым под протоколом, то можете убедиться, что здесь действительно попахивает идиотизмом. А ведь Лисов сегодня заместитель руководителя Администрации Президента Российской Федерации. Дико, но факт.

Следователи Стоумов и Рощин тоже шли по тому же пути, то есть допрашивали в рамках 17, 18, 19, 20 и 21 августа 1991 года и по тем же событиям, что и Любимов с Лекановым.

Между тем общественность страны восприняла наш арест именно как незаконный. Множество писем и телеграмм в адрес президента, Верховного Совета, Генеральной прокуратуры РСФСР – яркое тому доказательство. Писали частные лица и официальные организации, ученые и рабочие, деятели культуры и крестьяне, врачи и педагоги, военные и юристы. Они обращались непосредственно в инстанцию или через газету. Вот одно из таких обращений, помещенных в 1991 году в «Юридической газете».

МНЕНИЕ НЕЗАВИСИМЫХ ЭКСПЕРТОВ

При рассмотрении представления Генерального прокурора СССР о даче согласия на привлечение к уголовной ответственности и арест народных депутатов СССР Бакланова, Варенникова, Болдина, Стародубцева, Шенина были допущены грубейшие нарушения Закона «О статусе народного депутата СССР» от 31 мая 1990 года, а также регламента работы Президиума Верховного Совета СССР. Не были соблюдены права народных депутатов.

Во-первых, Генеральный прокурор СССР вошел с ходатайством в Президиум, не имея доказательств участия названных лиц в совершении преступления. Тем самым была грубо нарушена презумпция невиновности. В статье 35 Закона закреплено: Генеральный прокурор СССР перед предъявлением депутату обвинения, дачей санкций на арест вносит в Верховный Совет или его Президиум представление о получении согласия на выполнение названных следственных действий. Это предполагает бесспорное установление вины депутата.

Уголовное дело возбуждено 21 августа, а на следующий день прокурор, не допросив Варенникова, Бакланова, Болдина, Шенина, Стародубцева, не располагая достаточными доказательствами их участия в преступлении, вошел с просьбой об их аресте.

Во-вторых, в Законе «О статусе народного депутата СССР» установлено, что в рассмотрении представления прокурора «…вправе участвовать народный депутат СССР, в отношении которого внесено представление» (ст. 35). Ни одному из депутатов такое право не было предоставлено, их лишили возможности дать на заседании Президиума свои пояснения.

В-третьих, на заседании Президиума, вопреки ст. 106 Конституции СССР, не затрагивался вопрос об имеющихся у прокурора доказательствах вины Бакланова, Болдина, Варенникова, Стародубцева, Шенина. Просматривается явно необъективная позиция председательствующего Нишанова, который предопределил рассмотрение вопроса своими суждениями, не основанными на фактах.

В нарушение регламента работы Президиума вопрос о даче согласия на привлечение к уголовной ответственности и арест депутатов на голосование не ставился. Члены Президиума не высказали своего мнения о возможности или невозможности согласиться с представлением Генерального прокурора. Более того, был заявлен протест по поводу того, что ни одно решение по вынесенному на обсуждение вопросу не проголосовывалось.

В связи с этим считаем, что постановление Президиума Верховного Совета СССР от 22.08.1991 года о даче согласия на привлечение к уголовной ответственности и арест народных депутатов СССР Бакланова, Болдина, Варенникова, Стародубцева, Шенина противоречит ст. 106 Конституции СССР и Закона «О статусе народного депутата СССР» от 31 мая 1990 года. Данное постановление в силу своей неконституционности, грубого нарушения закона не давало права прокуратуре для привлечения к уголовной ответственности и ареста перечисленных народных депутатов СССР. В связи с отмеченными грубыми нарушениями законности дело подлежит немедленному прекращению.

В. Вишняков, Б. Хангельдыев,

В. Ковалев – доктора юридических наук.

Б. Куркин – кандидат юридических наук.

Предварительное следствие тянулось полтора года.

Но чем же была вызвана такая затяжка предварительного следствия? Дело в том, что Генеральная прокуратура РСФСР, «отвоевав» у союзной Генпрокуратуры «дело ГКЧП», никак не могла определиться с обвинением. И это понятно – ведь преступления никакого не было: его не совершали ни члены ГКЧП, ни те, кто их поддержал. Преступниками были те, кто развалил Советский Союз, в первую очередь президенты Горбачев и Ельцин. Но продажные «стражи законности» в угоду этим преступникам, грубо обманывая народ, используя советские законы и другие законодательные акты типа Уголовного кодекса РФССР, «стряпали» свои обвинения против тех, кто фактически защищал Советский Союз. Мне они их предъявляли трижды.

Первое обвинение мне было предъявлено 2 сентября 1991 года. Вот его содержание:

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Заместитель Генерального прокурора РСФСР Лисов Е.К., рассмотрев материал уголовного дела № 18/6214—91,

установил:

По делу собраны достаточные доказательства (хотя их вообще не было. – Авт.), даюшие основания для предъявления Варенникову В.И. обвинения в том, что он, будучи Главнокомандующим Сухопутными войсками Вооруженных Сил СССР, в августе 1991 года вступил в сговор с вице-президентом Янаевым, премьер-министром Павловым, первым заместителем председателя Совета обороны Баклановым, министром обороны Язовым, председателем КГБ Крючковым, министром внутренних дел Пуго, секретарем ЦК КПСС Шениным, руководителем аппарата президента СССР Болдиным и другими ответственными руководителями государственных органов с целью антиконституционного захвата ими власти в стране и замене законно избранных руководящих деятелей государства, а затем, осуществляя преступный замысел и умышленно действуя в ущерб государственной независимости, активно участвовал в подготовке и проведении государственного переворота, насильственном захвате и удержании указанными выше лицами власти в течение 19–21 августа 1991 года, в том числе незаконном принуждении президента СССР 18 августа с. г. к отказу от власти, его насильственном отстранении от исполнения конституционных обязанностей и изоляции на даче в Форосе Крымской АССР, образовании и работе антиконституционного комитета ГКЧП, принятии комитетом постановлений о введении в отдельных местностях чрезвычайного положения с привлечением для практического осуществления этого по его приказу командующих ряда военных округов, приведенных в состояние повышенной боевой готовности войск, особенно на территории Украинской ССР, и введением войсковых подразделений в г. Москве для активизации действий ГКЧП по ликвидации конституционных структур и отстранению от власти руководителей РСФСР, чем совершил особо опасное государственное преступление – измену Родине.

На основании изложенного, руководствуясь ст. ст. 143, 144 УПК РСФСР,

постановил:

Привлечь Варенникова В.И. в качестве обвиняемого по настоящему делу, предъявив ему обвинение в совершении преступления, предусмотренного пунктом „А“ статьи 64 УК РСФСР, о чем ему объявить.

Заместитель Генерального прокурора РСФСР

государственный советник юстиции 3 класса.

Е.К. Лисов.

Как говорят в этих случаях, комментарии излишни. Но я все же прокомментирую, поскольку все постановление от начала и до конца – сплошная циничная ложь.

В августе 1992 года мне, как и всем остальным, привлеченным по делу ГКЧП, было предъявлено второе обвинение. Это через год нашего пребывания в тюрьме! А ведь и на Президиуме Верховного Совета Генпрокурор СССР Трубников, и при аресте, и при предъявлении первого и второго обвинений ответственные работники Генпрокуратуры РСФСР заявляли, будто собраны неопровержимые доказательства виновности. Что же это за доказательства, которым не верила сама прокуратура? А не верила потому, что это была ложь от начала до конца. Но возврата для прокуратуры не было: признать нашу невиновность – значит признать свою ошибку и поражение, что означало крах не только руководства Генпрокуратуры, но и политического руководства. Этого допустить было нельзя – контрреволюционный переворот вступал в стадию кульминации. И дело ГКЧП должно было сослужить опорой контрреволюции: прикрываясь, как ширмой, борьбой с ГКЧП, которая для обывателя означала якобы борьбу за сохранение социализма и Советской власти, на самом деле она, контрреволюция, устраняла последние преграды на пути к реставрации капитализма в стране.

Что характерно, сами реставраторы «кучковались» двумя группировками: одна – вокруг Горбачева, вторая – вокруг Ельцина. Обе они выступали в роли марионеток, а кукловоды сидели в Вашингтоне. Горбачев и Ельцин, являя собой непревзойденную степень предательства и измены своему народу, лезли из кожи, дабы продемонстрировать свою преданность заокеанским хозяевам, и холуйствовали перед ними, стараясь превзойти в этом друг друга.

Видимо, в той обстановке Бушу было сложно определиться, кому из них отдать предпочтение. Поэтому первоначально поддерживались оба. Главное – чтобы не пришли в себя ошеломленные арестами руководства страны патриоты, чтобы не выступили против контрреволюционного переворота здоровые силы КПСС, Вооруженных Сил, КГБ и МВД.

К тому времени Горбачева за его «перестройку» ненавидела уже практически вся страна. Его поддерживали немногие и фактически только в Москве. Что же касается Ельцина, то он опирался на значительную поддержку. И не потому, что он яркая фигура, талант, мудрый человек или глубокий политик, стратег. Отнюдь. Поддержку ему оказывали «в пику» Горбачеву. Ведь многие не забыли публикации газет «Правда» и «Репубблика» (Италия), которые в деталях живописали поездку Ельцина в США, его поведение, шокировавшее даже видавших виды американцев. Это, конечно, был позор для всех соотечественников, позор для страны.

«Демократам», которые делали в то время ставку на Ельцина, пришлось спасать и выгораживать это свое «знамя». Главный редактор «Огонька» В. Коротич поручил сделать это своему сотруднику, еще пока неизвестному, но умному и способному журналисту В. Юмашеву (в последующем безропотно служил Ельцину много лет, написал ему несколько книг, издал их в России и во многих странах мира, руководил администрацией президента, писал все его доклады и выступления. А в итоге стал третьим мужем Татьяны Ельциной).

Когда в беседе с Ельциным Юмашев дошел до этого эпизода с газетами, то задал ему такой вопрос:

– Вы действительно решили подать в суд на итальянскую газету «Репубблика» и «Правду»? Сейчас идут такие слухи.

Ельцин якобы отвечает:

– Нет. Если бы люди вдруг поверили этой грязи, хотя я даже чисто теоретически не могу такого представить (?), тогда пришлось бы, конечно, защищать через суд свою честь и достоинство… Но, к счастью, мне не надо ничего доказывать. Люди поверили мне и не поверили ни единой строчке, опубликованной «Правдой».

Мне неизвестно, читал ли эти свои «показания» Ельцин в «Огоньке» № 41 за октябрь 1989 года или нет. Но то, что написано было Юмашевым, на мой взгляд, является подтверждением отсутствия каких-либо других вариантов. Врать – так врать капитально! Дело в том, что большинство наших соотечественников уже тогда поверили в публикацию «Правды». Мы уже видели на экране своих телевизоров в репортаже из США пьяного Ельцина, да и до этого он вытворял немало «фокусов», которые становились предметом разбора и пленумов ЦК КПСС, и съездов народных депутатов СССР. А в последующем все это было подтверждено многократно, в том числе и А. Коржаковым.

…Третье обвинение, которое нам предъявили, снова содержало измену Родине, но уже в форме заговора с целью захвата власти. Это обвинение было во много раз объемнее двух предыдущих и содержало множество различных эпизодов. Но все было притянуто за уши.

Мне кажется, появлению третьего обвинения способствовало приобщение к общему делу по ГКЧП еще и закрытого уже к тому времени уголовного дела по факту столкновения военного патруля с гражданскими лицами в районе Смоленской площади в ночь на 21 августа 1991 года. Сделано это было по инициативе некоторых наших товарищей из числа обвиняемых, что, на мой взгляд, только осложнило дело. Тем более что к уже имеющихся 140 томам дела добавилось еще 15.

Вообще, третье обвинение было не только ложным, но и зловещим. Степанков сделал вид, будто ему неизвестно второе обвинение (которое исключало измену Родине), и, «разобравшись», дал заместителю Генерального прокурора Лисову указание пересмотреть второе обвинение, так как правовая оценка действий обвиняемых якобы дана неверно, допущена ошибка. Лисов и рад стараться: в третье обвинение он вложил всю свою гнилую продажную душу. К этому времени Степанков и Лисов уже и издали и продали свою книгу «Кремлевский заговор». Следствие еще шло, а материалы следствия уже знал весь мир через эту книгу.

Ну а обвиняемые опять приступили к изучению нового обвинения и к обоснованию опровержений предъявленной им лжи.

Своим чередом шли и допросы. На них поднимались одни и те же вопросы, только их задавали уже другие следователи. Следствие затягивалось. Генеральная прокуратура делала вид, что заинтересована как можно быстрее направить материалы в суд, но на самом деле сама же и затягивала этот процесс.

Конечно, для этого имелось много причин, но главное – то, что Генпрокурору, верно служившему режиму, необходимо было еще до суда убедить общественность не просто в виновности всех арестованных, но и в особой их опасности для народа. Поэтому и намеревались держать обвиняемых в тюрьме до тех пор, пока они не сломаются и еще до суда не начнут каяться и молить о пощаде или пока в обществе не сформируется и не пустит корни новый общественный строй, а вместе с ним появятся и новые слои населения – мелкая и средняя буржуазия, которая всегда будет настроена враждебно ко всему советскому, разумеется, и к ГКЧП.

На мой взгляд, была еще одна причина того, что нас долго держали в тюрьме, – это трусость Ельцина. Несомненно, он опасался, что, выйдя на свободу, мы немедленно начнем создавать формирования для захвата власти и расправы с ним лично и его соратниками.

Тюремное время шло, но не бесследно. Все мы (кто в этом нуждался) повышали свои юридические знания, детально изучили те части Уголовного и Уголовно-процессуального кодексов, которые касались нашего дела.

Естественно, у нас возникало много вопросов. В первую очередь, интересовал вопрос о презумпции невиновности. Степанков, являясь Генеральным прокурором РСФСР, а затем – Российской Федерации, с первых до последних дней следствия распинался на каждом углу, что вина всех привлеченных по делу ГКЧП фактически уже доказана и их судьба предрешена. И это говорил Генеральный прокурор! Тот, кто обязан лично и через всю систему прокуратуры и ее аппарата осуществлять высший надзор за точным соблюдением закона, начиная от министерств и ведомств до рядовых граждан страны. Генеральный прокурор (как и все нижестоящие прокуроры) обязан принимать меры к выявлению и пресечению любых нарушений закона, от кого бы они ни исходили. Он обязан восстановить нарушенные права и привлечь виновных в нарушении закона к ответственности.

Ну а то, что Степанков сам грубейшим образом нарушал законы, в том числе презумпцию невиновности?

В международном праве четко обозначено, что обвиняемый или подсудимый считается невиновным, пока его вина не будет доказана в установленном законом порядке. При этом доказательством такой вины обязаны заниматься органы обвинения. Презумпция невиновности предполагает, что если сомнения, которые возникают во время следственных действий, не представляется возможным устранить, то они должны истолковываться в пользу обвиняемого. И эти принципы присутствуют в праве всех государств мира.

А Степанков и его ближайшие соратники типа Лисова грубейшим образом и многократно нарушали международное, союзное и республиканское (РСФСР) право. «Наш» Генеральный прокурор просто плевал на принцип презумпции невиновности. Вместо того чтобы потребовать от своих подчиненных доказать вину лиц, привлеченных по делу ГКЧП, он фактически обязал самих подследственных доказывать свою невиновность.

Как я уже сказал, еще фактически не кончилось предварительное следствие и не начался суд, а Степанков вместе с Лисовым уже опубликовали свои, так сказать, «памфлеты» под названием «Кремлевский заговор. Версия следствия». Книга стала бестселлером. Расхватали, раскупили – выступление ГКЧП, августовские события вызывали огромный интерес, на что и рассчитывал Степанков. После скандальной продажи немецкому журналу «Шпигель» видеокассет с записью допросов Крючкова, Язова и Павлова эта книжонка стала вторым по величине источником крупного финансового накопления авторов.

Но читателю «Кремлевского заговора» было невдомек, что в их сознание вбивают ложь. Ложь – от начала до конца. Единственно, что прозвучало там правдиво, так это текст шифротелеграмм, которые мною направлялись из Киева в Москву в адрес Государственного комитета по чрезвычайному положению. Нет смысла комментировать сей «труд», но то, что он сыграл большую роль в судьбах Степанкова и Лисова, – это факт: и в финансово-материальном отношении, и в плане повышения личной популярности (кому были прежде известны эти фамилии?), и в навязывании обществу утверждения о совершенном ГКЧП преступлении. К сожалению, многие поверили в «заговор с целью захвата власти».

Военная коллегия Верховного суда РСФСР от 18 мая 1993 года в результате протеста подсудимых по делу ГКЧП определила «обратить внимание Верховного Совета Российской Федерации на грубые нарушения закона, допущенные Генеральным прокурором Российской Федерации Степанковым В.Г. и заместителем Генерального прокурора Российской Федерации Лисовым Е.К., и предложить рассмотреть вопрос о реальном обеспечении независимости государственных обвинителей по данному уголовному делу.

Судебное разбирательство дела продолжить после получения ответа на это определение».

Такова дословная цитата из определения, подписанного председательствующим А. Уколовым и народными заседателями Ю. Зайцевым и П. Соколовым.

Вокруг привлеченных по делу ГКЧП лиц сложилась парадоксальная ситуация – два непримиримых, патологически ненавидящих друг друга врага вдруг объединились в оценке ГКЧП. Что же произошло? Да ничего особенного: ни Ельцин, ни Горбачев не изменили своих принципиальных взглядов. Только каждый из них в расправе над гэкачепистами преследовал свои цели. Горбачев хотел закрепиться в своем положении союзного президента и реализовать план создания усеченного Советского Союза, состоявшего из пяти-шести республик. Ельцин же, прикидываясь спасителем Горбачева, хотел продемонстрировать свою приверженность к Конституции, демократии и своими действиями завоевать у наших соотечественников максимальные симпатии для того, чтобы потом вообще избавиться от Союзного центра и Горбачева, чтобы между небом и президентом России никого не было. Как позже (когда уже развалили Советский Союз) заявлял Кравчук: «Какое это приятное чувство, когда утром просыпаешься и знаешь, что между тобой и Богом никого нет». Для раскольников типа Ельцина, Кравчука и Шушкевича ничего святого не было, даже если речь шла о народе. Для отвода глаз они говорили о необходимости заботы и внимания к народу, что они являются слугами народа и т. д. На самом же деле думали только о себе и своих ближних – это хорошо подтвердило время.

Обо всем этом я много размышлял в тюрьме. Вновь и вновь переживая и анализируя все случившееся с нашей страной, я мучительно искал ответ на вопрос: кто в этом виноват?

В тюрьме я встретил много праздников: в 1991 году – 7 Ноября, свой день рождения, Новый год; в 1992 году – 23 февраля, 8 Марта, 1 Мая. Приближался День Победы. Из дома мне передали подарочную посылку. Жена Ольга Тихоновна навестила. Мы друг друга поздравили с этим великим праздником. Она принесла мне приветы от верных друзей, в том числе от моего однополчанина Героя Советского Союза Ивана Николаевича Поцелуева. Посидели, повспоминали, повздыхали и расстались. А затем вдруг меня вызвали к начальнику тюрьмы полковнику Панчуку Валерию Никодимовичу.

Как все-таки много значит честность и порядочность, внимание к человеку и не формальное, а очень ответственное выполнение своего служебного долга. До В. Панчука был другой начальник тюрьмы (или изолятора). Полковник. Отвратительный тип. Несмотря на то что я и устно, и письменно многократно просил его подойти в камеру для беседы или вызвать меня к себе (у меня было много вопросов), он не только не появился, но даже не изволил ответить. А ведь я же ветеран войны, генерал армии, пожилой человек.

Этот полковник не появился, но по его окружению, особенно дежурным по этажу офицерам можно было наглядно представить этого типа. Наглые, хамоватые, шмоны устраивали, выворачивая все наизнанку, причем в отсутствие обвиняемых, что запрещалось. Личный обыск проводили омерзительно. Питание было на уровне помоев.

С приходом В. Панчука обстановка медленно, но уверенно стала меняться к лучшему. Он не ждал, когда его кто-то вызовет, а систематически, как минимум раз в неделю приходил в камеру и спрашивал, какие есть вопросы, что волнует. Сам в порядке информации многое рассказывал, разумеется, в рамках своих обязанностей, просвещал нас. Кстати, именно он дал мне книгу Афанасьева «Как выжить в советской тюрьме». Наладил обеспечение нас газетами и почтой. Решительно улучшилось питание. Но самое главное – надсмотрщики и вообще вся тюремная команда приобрели человеческое лицо. Что же касается охранников, а их обязанности выполняли омоновцы с Волги, Урала и других районов, то они к нам всегда относились нормально и даже с сочувствием.

В этот раз вызов к начальнику тюрьмы оказался неожиданным. И, перейдя в административное здание, я вдруг в коридоре столкнулся с Дмитрием Тимофеевичем Язовым и Александром Ивановичем Тизяковым. Мы тепло обнялись. Даже не верилось, что такая встреча могла состояться. Но каково было мое изумление, когда я увидел в кабинете В. Панчука накрытый стол. Кроме самого Валерия Никодимовича, здесь находились депутат Верховного Совета РСФСР Аслаханов и генпрокурор Степанков.

Оказалось, что это торжество было организовано по инициативе Аслаханова. О благородстве этого человека говорят многие факты, в том числе и то, что, когда я находился в Матросской Тишине, он поддерживал со мной официальную переписку по некоторым вопросам.

Когда мы вошли в кабинет начальника тюрьмы, первым нас приветствовал именно Аслаханов, его поддержал Панчук. Степанков помалкивал. Аслаханов сказал, что по его настоянию было разрешено провести эту праздничную встречу, чтобы поздравить с великим праздником обвиняемых, являющихся участниками Великой Отечественной войны. Да, такого мы не ожидали. Все выглядело по-человечески, по-доброму. Встреча длилась часа полтора. Были речи, тосты. Была, конечно, и обида: неужели хотя бы на День Победы нельзя было отпустить ветеранов домой, к семье?

Да и вообще можно было всем изменить меру пресечения. Все зависело от Степанкова – как он преподнесет этот вопрос Ельцину. Но Генеральная прокуратура, объявившая на весь свет лживое обвинение в измене Родине с целью захвата власти, уже не могла идти на попятную. Изменить меру пресечения на подписку о невыезде и освободить всех подозреваемых из-под ареста. А что скажет президент? Так он разнесет всю прокуратуру. А что подумает общественность? Так она скажет: коли выпустили, никакой угрозы гэкачеписты не представляют. Но такой поворот дела нежелателен. Ведь книга «Кремлевский заговор» уже с обложки, на которой было изображено рыло людоеда с клыками, в бешеном оскале, внушала обывателю, что подсудимые по делу ГКЧП очень опасны, выпускать их нельзя.

Прошло около года, и я пришел к выводу, что мне надо менять адвоката. Болеет. Сообщил семье, чтобы подыскивали замену. Жена обратилась к защитнику В.А. Крючкова – адвокату Юрию Павловичу Иванову. Наряду с защитником Г.И. Янаева А.М. Хамзаевым он считался самым сильным адвокатом. Юрий Павлович решил эту задачу в короткие сроки, и буквально через неделю ко мне для знакомства прибыл адвокат Дмитрий Давидович Штейнберг. В самом начале нашего разговора я спросил его: «Вы соглашаетесь меня защищать по убеждению или по необходимости?» (я имел в виду необходимость материального вознаграждения). Он однозначно ответил: «По убеждению». И на протяжении полугода, пока я был в тюрьме, затем во время подготовки и участия в трех судебных процессах Дмитрий Давидович ни разу не заикнулся о несвоевременной выплате положенного ему гонорара. Не поднимал и вопроса об индексации выплат, хотя цены постоянно росли. Это был благородный человек.

Замена адвоката была для меня важным событием. Мы с Леонидом Григорьевичем Беломестных распрощались мирно. А с Дмитрием Давидовичем Штейнбергом начали действовать, используя все свои возможности. Он действительно оказался настоящим защитником и всегда давал мне исчерпывающие консультации. Прекрасно зная юриспруденцию, располагая отличной подготовкой и практикой, являясь человеком умным и мыслящим, Дмитрий Давидович умело защищал мои интересы как в период предварительного следствия, так и во время судебных разбирательств. Кстати, он удержал меня и от очень резкого шага – на судебном процессе, когда судили меня одного, я сделал вывод, что суд необъективно, односторонне рассматривает разбираемые события и мои интересы ущемляются. Несколько раз заявлял по этому поводу протесты. Но председательствующий, как мне казалось, должных мер не предпринимал. Я решил выразить недоверие составу суда и подготовил текст своего заявления. Однако адвокат Д. Штейнберг удержал меня от этого шага и посоветовал послать письменное заявление по поводу нарушения принципа презумпции невиновности, что я и сделал.

Это ходатайство мною было послано, как я уже сказал, во время второго процесса – когда судили меня одного. По моим предположениям, вот такая жесткая и порой внешне несправедливая, на мой взгляд, позиция суда, возможно, была занята умышленно с целью не дать Генеральной прокуратуре повода обвинить суд в либерализме и послаблениях.

Но все это будет позже. Пока же продолжалось следствие.

Мое представление о том, что арест, тюрьма и другие события являются недоразумением и что со всем этим в течение месяца-двух разберутся и будут действовать по закону, вскоре претерпело коренное изменение. Фактически никто из властей ни в чем не заблуждался – все действовали осознанно и незаконно. Особенно четко это было выражено, когда нам дали для изучения документы предварительного следствия.

Поэтому я продолжал строчить свои ходатайства президенту, Верховному Совету РСФСР, Председателю Верховного Совета, Генеральному прокурору. Я не каялся, не просил о помиловании, но в разных формах настаивал на том, чтобы была создана парламентская комиссия для расследования событий августа 1991 года. Генеральная прокуратура способна исследовать только факт уголовных нарушений. Вскрыть же политическую подоплеку, причинно-следственные связи событий, взорвавших обстановку, с теми глубинными корнями причин, которые и привели к этому взрыву, может только парламентская комиссия. Повторяю: просто странно, что в свое время, когда произошли события только в одном городе Тбилиси, съезд народных депутатов СССР создал такую комиссию, а августовская трагедия перевернула жизнь всей страны – и никаких подвижек в этом отношении.

Естественно, все свои ходатайства я посылал в установленном порядке, то есть через Генеральную прокуратуру. Но не мог поверить, что ни одна инстанция в течение нескольких месяцев не отреагирует на мои обращения. Если уж не первое лицо, которому предназначалось мое послание, то хотя бы помощники или канцелярия должны же ответить! Но – полное молчание. Тогда я начал «бомбить» Генпрокуратуру, обвиняя ее в том, что она не пересылает моих ходатайств адресатам. Это был верный шаг – действительно, вначале мои письма оседали в Генпрокуратуре. Но когда я стал ее подозревать в таком «грехе» и посылать в ее адрес обращения с требованием объяснить, почему мои письма не направляются по назначению, Генеральная прокуратура стала мои депеши посылать соответствующим начальникам, а меня письменно уведомлять, что мои письма направлены в инстанцию. Это уже был сдвиг. Но ответов по-прежнему ни от президента, ни из Верховного Совета РСФСР, ни от его председателя так и не последовало.

Я вынужден был пойти на нарушение установленного порядка и склонил к этому некоторых товарищей, близких и друзей. Да простит меня читатель – по определенным соображениям не буду называть их фамилий. Но операцию провернул интересную. Написал письмо на имя председателя Верховного Совета РСФСР Р.И. Хасбулатова с ходатайством создать комиссию парламента для расследования обстоятельств августа 1991 года и дать политические оценки событиям. Кроме того, написал письмо одному из депутатов Верховного Совета РСФСР (своему товарищу) с просьбой передать лично в руки Хасбулатову письмо, адресованное ему. Буквально через десять дней получаю ответ: «Вручено лично».

Жду. Жду месяц, два, три… А в целом прошло более года, когда начинаю понимать, что я наивный человек: о какой справедливости может идти речь? Власть, все ее псевдодемократические ветви наслаждаются тем, что мы незаконно арестованы. Нагло наслаждаются, показывая свой звериный облик.

И в то же время меня удивляло: как же так, ведь все мы (и те, кто сидел по делу ГКЧП в тюрьме, и те, кто их посадил) родились и выросли в одной стране, под одними знаменами, с единым взглядом и моралью, у нас были единые цели… И вдруг стали врагами?! Просто необъяснимо. Но, увы, это была реальность ельцинской «демократической» России…

Глава 5

Тюремные комментарии к «августовскому путчу» Горбачева и другое

Скороспелое творение Горбачева. – Ноябрь. Книга предателя в тюремной камере. – Горбачев еще у власти, а мои взгляды на него самого и его памфлеты уже известны народу. – Герой Советского Союза И.Н. Поцелуев. – Нас осталось двенадцать, затем десять, наконец, девять. – Тяжба об изменении меры пресечения

С позиций абсолютно нормального человека спокойно воспринимать действия и поступки Горбачева во второй половине 1991 года – просто невозможно. Например, появление его книги «Августовский путч». Основные события в стране произошли во второй половине августа, а уже в октябре была издана и широко распространена эта книга. Даже если он лично и не писал, а лишь наговаривал своему помощнику Черняеву (или кому-то другому), а тот уже опирался на привлеченный к этому коллектив (Проскурин – заведующий редакцией, Серов – редактор, Лебешева – младший редактор, Сапронова – корректор, Науменко – технический редактор, Егорова – технолог и другие) – даже в этом случае ему на стостраничную книжку надо было потратить не один день.

Но ведь в стране атмосфера накалена, как 1917-м или в 1941 году! О каких книгах может идти речь? Надо страну спасать, а не заниматься демагогией! А Горбачев верен себе – в первую очередь забота о собственной персоне, о своих ближних, а уж потом – страна.

Типография издательства «Новости» была удостоена счастья выпустить для околпачивания народа этот бред.

Услышав по радио «Маяк» информацию о появлении в Москве книги «Августовский путч», я через адвоката попросил своих друзей приобрести и переслать ее мне. Это оказалось непростым делом, но в ноябре я эту книгу уже имел. А в конце ноября 1991 года «Августовский путч» с моими комментариями на полях книги передали в газету «Наша Россия». Главный редактор газеты Иля Исмагиловна Епищева сразу же сделала полную публикацию. «На полях книги» я изложил свою позицию по основным вопросам, которые были затронуты Горбачевым в книге. Буквально вслед за этим появилась, тоже в полном объеме, публикация в газете «День». Главный редактор Александр Андреевич Проханов, как и И. Епищева, конечно, подвергали себя лично и газеты большой опасности – ведь Горбачев был еще у власти. Напечатать мои комментарии в то смутное время – это, конечно, был и поступок, и риск. Однако все обошлось.

В это же время некоторые иностранные газеты начали «охотиться» за подлинником, то есть за книгой «Августовский путч», с моими комментариями, сделанными на тюремных нарах. По информации адвоката Л. Беломестных, японцы предлагали крупную сумму. Однако моя позиция была однозначна. Эта книга сохранилась и находится в моем личном архиве.

Что же касается содержания моих комментариев, то впервые они появились в газете «Наша Россия» (1991. № 23). На первой странице, в верхней части – броский аншлаг: «Генерал Варенников опровергает! Собственноручные заметки Главкома на полях книги М. Горбачева „Августовский путч“».

Далее шла краткая аннотация главного редактора газеты: «Изданная в рекордно сжатые сроки книга М. Горбачева „Августовский путч“ вызвала пристальный интерес не только западного читателя, на которого в первую очередь была рассчитана, но и, естественно, всех советских людей, в том числе действующих лиц, оказавшихся в тюремных камерах Матросской Тишины. Изучил размышления „форосского узника“ и бывший Главком Сухопутных войск, „афганец“ Валентин Варенников, которому автор уделил особо пристальное внимание. Предлагаем читателям заметки, собственноручно сделанные боевым генералом на полях валютного бестселлера в долгие минуты вынужденного заточения».

Рядом с этой аннотацией помещена фотография Горбачева и Варенникова, сделанная летом 1990 года на учениях в Одесском военном округе. А далее шли мои краткие заметки «на полях книги». Привожу лишь их начало: постраничные замечания уже не нужны. Это по горячим следам еще можно спорить, а когда прошло десять лет – извините. Тем более с Горбачевым. С такими-то не спорят.

ТОЛЬКО ОБ АВТОРЕ

Мечтатель? Нет. «Цезарь», который бы хотел при всех обстоятельствах остаться на плаву. Теоретик-идеалист, без малейших признаков организатора и деятеля с предвидением, без чего вообще невозможно управлять (тем более страной). Нерешительный, безвольный трус, но высшего класса мститель – сметал со своего пути всех, кто перечил или мешал (не справился только с Ельциным Б.Н.). Окружал себя пигмеями и плебеями-интеллектуалами, однако слушался одного – теневого президента, который и толкнул его на эту трагедию, имея заказ. И еще с одним советовался, особенно по вопросам, как хуже и больше раздать советского во имя общечеловеческих ценностей, нового мышления и т. п. Плюс в основных советах была, конечно, и Р.М. Остальные – ноль. И последнее – последние годы вместо того, чтобы заниматься страной, главные усилия сосредоточил на поездках за рубеж, где ему были рады. Но как ему смотреть в глаза своему народу?

В. Варенников

Мои взгляды на книжку и автора

Главная заслуга автора – четко и ясно показано, что конкретно достигнуто за годы перестройки – «самые главные и самые очевидные исторического масштаба перемены» (по меркам Горбачева):

1. Плюрализм.

2. Свобода слова.

3. Переход к рынку.

4. Ликвидация угрозы мировой войны за счет одностороннего разоружения.

5. Полная капитуляция в «холодной войне» и принятие условий победителя (то есть США).

Но книга приобрела бы еще большую популярность, если бы показала: а что мы за эти же годы утратили?

Почему все это было утрачено?

Кто автор этих утрат?

Что нужно было бы в свое время предпринимать, чтобы избежать таких провалов?

Показать – что было к 1985-му и что имеем к 1991 году.

Правда, автор кое-где бегло себя критикует, но далеко не до слез (с. 70).

А надо было бы взять конкретные вопросы. Например:

1. Почему разломали Советский Союз, хотя народ в марте 1991 года в референдуме требовал его сохранения?

2. Почему мы утратили управление государством?

3. Почему у нас не выполняется Конституция СССР (хотя президент давал присягу) и указы президента?

4. Почему мы во всех сферах жизни начали все рушить до «основания», но «затем» так ничего и не построили – вместо того, чтобы умно и твердо начать только с капитальных преобразований в экономике.

5. Почему в экономике допущены конкретные провалы:

– антиалкогольная кампания (то есть кто ее автор и чего это стоит);

– создание кооперативов-паразитов, а не производителей (и бирж);

– саботаж и кто виновен;

– развитие мощнейшей, не имеющей себе равной в мире спекуляции;

– снижение объема производства;

– полное разрушение экономических связей;

– монополия мафии на рынке.

Что надо сделать, чтобы приостановить обнищание народа.

6. Почему опустела казна и кто ответит?

7. Почему нет действительной гласности и свободы человека, истинной демократии (даже КПСС угнетена)?

8. Почему непомерно растет преступность, какие планы борьбы и кто за это конкретно отвечает?

9. Почему у нас не занимаются подрастающим поколением, не прививают ему нравственность, патриотизм, культуру, этику, почему на его пути нет преград растлению, разврату и наркомании?

10. Почему появились межнациональные конфликты (только не надо ссылаться на прошлое – ведь мы все-таки жили в дружбе) и появилась очаговая война?

11. Почему конверсия пошла наперекосяк, а НИОКР и производство новейшего вооружения у нас не организовано хотя бы так, как в США (хотя было лучше)?

12. Почему воины и особенно офицеры наших Вооруженных Сил живут и обеспечены хуже всех армий всех стран мира?

13. Почему мы, решившись идти на крупные военно-стратегические ущемления своих интересов (одностороннее сокращение, вывод войск из Восточной Европы и Монголии, развал Варшавского договора, неравновеликое с Западом сокращение ВС и т. д.), ничего не получили от Запада взаимно?

14. Почему мы, выводя войска из Восточной Европы, не потребовали от этих стран, чтобы они построили нам жилье в том количестве, в котором мы создали у них (а Германии вообще надо было предъявить требования – денег брать не будем, стройте на нашей территории городки под нашу группу войск, и по мере готовности будем выводить)?

15. Почему, отпустив Прибалтийские страны из большого Союза, вопреки принятому закону и создав тем самым прецедент для других, мы продолжаем потакать их экстремизму – отдаем россиян им на судилище? Мало того, намерены выводить войска, не потребовав от них строительства за их счет на территории России необходимой инфраструктуры.

Вопросы можно было бы продолжить. Но даже ответы на перечисленные позволили бы читателю увидеть честного автора.

О нашей армии

Любая армия – лицо своего государства и народа. Поэтому о ней заботятся, зная, что от уровня обеспечения, дисциплины, подготовки, от ее силы зависит и благополучие страны. Мало того, армия – это школа для народа. Не только потому, что через ее ряды проходит почти все мужское население и учится боевому мастерству, приобретает необходимые качества воина-патриота. Она – школа гармонического развития юношей: физическая культура, нравственность, политическое и специальное образование, развитие высоких качеств уважения к человеку, труду, обществу. Манера поведения военнослужащего вселяет духовную силу нашему народу.

Армия – это не просто группа подразделений, частей, соединений, нет! Это слитая в единое целое великими государственными идеями общность солдат, сержантов, прапорщиков, офицеров, генералов и членов их семей, которые имеют и свои личные убеждения, в том числе религиозные.

Идеи же эти – защита своего народа, нашего Отечества! В связи с этим воин любого ранга готов всегда отдать все – покой, семейное счастье, все свои силы, здоровье и саму жизнь во имя спасения своего народа и защиты Родины.

Вот почему принадлежностью к армии надо гордиться, народ должен любить свою армию и взаимно отдавать ей все самое лучшее.

Именно этим объясняется и то, что Русская армия испокон веков держалась традиционной и неизменной любовью, трогательным вниманием и милостью всех наших государей, а в советское время – всех наших вождей. Исключение составил только «незабвенный» Никита Сергеевич, который открыто ненавидел военных всех рангов, начиная с Г.К. Жукова. По этому же пути идет и «светлейший» Михаил Сергеевич, но скрытно, хотя у него уже тоже прорывалось: «Нашли кормушку…» и т. п. Но умело заигрывал, лукавил, соблазняя ложными посулами. Однако внутренним врагам армии (а они есть) никогда по зубам не давал.

Наоборот, поддерживал.

Взгляните сейчас на армию. Никакой определенности – ни в настоящем, ни в будущем. В каком она сегодня находится государстве, кому служит и кому подчиняется? Кругом одни президенты и полно министров обороны. Кто избавит армию от интриг, кто защитит военных от политического авантюризма, от морального террора и рынка? Продолжают еще сейчас стращать народ возможными попытками военного переворота. Но Горбачев в своей книжке «Августовский путч» (с. 21), пишет, что заговорщики пытались направить армию против народа. Какой вздор! Пусть запомнит автор, что никогда командиры всех рангов (те, кто был, и те, кто остается у руля) не поведут солдат против своего народа.

Но всмотритесь в наши современные взгляды на оборону страны. М.С. говорит: «Бывшая для своего времени классическая формула Клаузевица, что война есть продолжение политики, только другими средствами, безнадежно устарела… единственный путь к безопасности – это путь решений, путь разоружений».

А как же понять такие страны, как США? Они пошли именно по «этому» пути в Гренаде, Ливии, Панаме, в районе Персидского залива. И кстати, в США Клаузевица лучше понимают. Например, его вывод (после похода Наполеона на Россию) о том, что эта страна может быть побеждена лишь действием внутренних раздоров, оправдался на нашем примере.

Для США на пути создания американского порядка в мире было одно препятствие – Советский Союз. И они пошли двумя путями: 1-й – гонка вооружений, 2-й – создание Советом национальной безопасности в 1950 году плана подрыва СССР изнутри (СНБ-68). И этот план с помощью Арбатова и его «детей» фактически выполнен. С помощью США мы создали «новое мышление», смысл которого сводится к приспосабливанию всех наших действий к политике США. И на всем пути нашей перестройки нас сопровождает кнут Запада (ну, а сейчас просто пинки…).

Некоторые говорят: нет, сорок первый год не повторится! Но надо не забывать, что в сорок первом у нас было твердое и сильное правительство, единый несломленный народ, единые ресурсы для Вооруженных Сил и мощный тыл, прекрасная армия и Военно-морской флот. А что мы имеем сегодня?

Другие говорят: а кто нам угрожает? Ведь это, мол, домыслы военных, чтобы самим сохраниться.

Верно, теперь, когда страну развалили, система стратегической обороны отсутствует – никому и в голову не придет угрожать несуществующему Советскому Союзу. Можно все брать голыми руками. Американцы и их союзники с превеликим удовольствием сегодня потирают руки не только потому, что они без единого выстрела выиграли третью мировую войну, но уже и потому, что открывается реальная возможность загребать наши природные богатства.

В то же время «новое политическое мышление» оказало решающее влияние (пагубное) на всю жизнь большой армии – сокращение проводилось в спешке, в ущерб нашим войскам, явно ниже уровня «разумной достаточности». Так же уродливо проводилась и конверсия.

Однако США продолжают выполнять свои программные вооружения, в том числе по созданию СОИ, которую в свое время назвал М.С. «смешной и нелепой» программой. Но это будет главным стержнем угрозы для всех (не только для нас), в целях утверждения американского порядка в мире.

И все же я верю, найдутся у нас силы, которые вернут нашей многострадальной Отчизне добрую славу, не дадут ввергнуть наш народ в кабалу. Армия устоит.

Вместо заключения

Великая страна, сказочно мощная, с которой считались во всем мире, поклонялись ей (а кому следовало, и побаивались), в итоге 7-го года перестройки стала бессильной, нищей, упала на колени перед всем миром с протянутыми руками, мольбой о помощи, утратив весь свой могучий авторитет и собственное достоинство. Страна оказалась на задворках истории, в готовности стать сырьевым придатком цивилизации, к чему всегда стремились США и западные страны.

Обидно, что об этом постоянно последние два года говорилось на съездах народных депутатов, на заседаниях Верховного Совета СССР, Пленумах ЦК КПСС и т. д. Однако?! Однако ничего предпринято не было, чтобы не произошла трагедия.

Мы не собрались и не мобилизовались. Растоптав все свои знамена (а ведь нам было чем гордиться), продолжаем безжалостно вытирать ноги о свою священную историю в угоду и на радость Западу.

Но на этом история не кончается. Много выстрадал наш народ за 1000 лет! Верю, что у нас есть силы, которые вернут народу былую славу и создадут счастливую жизнь, пусть она будет даже без плюрализма.

В.И. Варенников.

19.11.1991 г.

Вот такими были мои заметки на полях книги Горбачева «Августовский путч», сделанные в тюрьме Матросская Тишина еще в ноябре 1991 года, то есть когда Горбачев был у власти. К моему большому удивлению, после их публикации посыпалось очень много писем-отзывов. Они шли мне домой и в газету. Уверен, что направлялись и в тюрьму Матросская Тишина, но мне эти письма не попадали. Я чувствовал их всей своей душой. Чувствовал и благодарил народ за поддержку. Позже, весной 1992 года, письма и телеграммы, адресованные мне, тюремная служба уже стала приносить. Это выглядело прилично. А когда нам разрешили еще подписаться на газеты (и мы это сделали), то вообще стало попахивать демократией. Мы были в надежде, что эта тенденция получит доброе развитие.

Передали мне письма и от однополчан, в том числе от Героя Советского Союза Ивана Николаевича Поцелуева. Кстати, позже мне рассказали, как он переполошил юристов одним своим высказыванием. Узнав о моем аресте, он уже на следующий день был в Москве.

Мои близкие свели его с адвокатом и другими юристами. После рассказа Л. Беломестных о том, что произошло, И. Поцелуев заявил: «Я знаю Валентина Варенникова хорошо, но почему он, будучи в Форосе, не застрелил этого подлеца Горбачева? Просто странно!» Перепуганный Беломестных и другие начали его убеждать, чтобы он не сказал об этом при встрече с Генеральным прокурором.

Вообще реакция в стране на наш арест была однозначно отрицательная. И народ больше всего сожалел, что ГКЧП не довел дело до конца.

В первые же дни нашего пребывания в Матросской Тишине у стен этой тюрьмы митинговало много народа. Особенно активно себя проявила «Трудовая Москва» под руководством В. Анпилова и единомышленники В. Жириновского. Они митинговали несколько дней, требуя нашего освобождения. Что касается «Трудовой Москвы», то она своими «атаками» старалась досаждать властям. Это продолжалось до глубокой осени.

Но власти особенно не волновались. Коль окна не бьют, ничего не поджигают и тем более не стреляют – ну и пусть себе кричат. На то и демократия. А режим между тем делал свое дело.

Шло предварительное следствие. Шли допросы. Менялись обвинения, и опять шли допросы. А число обвиняемых становилось все меньше и меньше. В самом начале, приблизительно через месяц после ареста, по состоянию здоровья освободили В.И. Болдина и В.Ф. Грушко. Нас осталось двенадцать человек. Затем земляки Стародубцева, крестьяне-туляки, добились, что весной 1992 года Василию Александровичу изменили меру пресечения – его выпустили на волю, и он стал работать. Отличный председатель колхоза, и колхоз у него выдающийся. Надо работать, давать стране хлеб, а не сидеть в застенках (да еще было бы за что). Но наши ряды продолжали таять. Вслед за ним выпал из процесса Геннадий Иванович Янаев по причине болезни его адвоката.

Нас осталось десять.

Дмитрий Тимофеевич Язов попытался пробить брешь в сознании властей и подал ходатайство об изменении меры пресечения, то есть освобождение из-под стражи на подписку о невыезде. Вопрос рассматривался по месту нахождения тюрьмы – в Дзержинском районе. Судья, молодая женщина, выслушала пожилого маршала, а также адвоката, задала несколько ничего не значащих вопросов и затем «удалилась в совещательную комнату». Одна – сама с собой – посовещалась и, появившись в зале заседания, объявила: «Оснований для изменения меры пресечения нет!»

Ранее принятое решение о пребывании в следственном изоляторе (тюрьме) осталось в силе.

Суд выглядел глупо, а вердикт звучал нагло. Судья, конечно, была орудием в руках определенных сил.

Для того чтобы читатель лучше представил, чем мы жили, о чем думали и что предпринимали в период проведения предварительного следствия в тюрьме Матросская Тишина, я скажу еще о трех документах, которые были тогда посланы.

Первый – это личное письмо к Председателю Верховного Совета РФ Хасбулатову, написанное в мае 1992 года.

Второй – это обращение к Председателю Верховного Совета РФ в июне 1992 года.

Третий – обращение к народным депутатам Верховного Совета РФ.

Во всех этих документах проводится одна и та же линия – настоятельная просьба о создании парламентской комиссии.

Ни на одно из этих писем ответа я не получил. Привожу здесь текст второго письма Председателю Верховного Совета РФ.

ОБРАЩЕНИЕ К ПРЕДСЕДАТЕЛЮ ВС РФ

Скоро год, как члены ГКЧП и привлеченные им лица находятся в следственном изоляторе Матросская Тишина.

Первоначально им было предъявлено обвинение – измена Родине (ст. 64 УК РСФСР). Но через несколько месяцев Генеральной прокуратурой РФ оно было отменено за отсутствием состава преступления.

В конце ноября 1991 года предъявлено новое обвинение – заговор с целью захвата власти (как самостоятельное преступление). Но в УК РСФСР такой статьи нет. Следовательно, придерживаясь требований законодателя, такое деяние не может быть объявлено преступным. Если допустить, что это формально. А что в действительности?

В действительности все лица, которые обвиняются в заговоре с целью захвата власти, уже были у власти и захватывать им эту власть не надо было. При этом у руля законодательной власти был Лукьянов, руководителем исполнительной власти был Павлов, за президента официально был оставлен Янаев, вся военная сила была в руках Язова, все силы и средства КГБ были у Крючкова, МВД – у Пуго, партийной – у Шенина, Совета обороны – у Бакланова. Но все они и другие арестованы, не оказывая никакого противодействия или сопротивления (рассчитывая, что во всем быстро разберутся). Надо отметить, что по указанию ГКЧП и отдельных его членов ни один орган в стране не ликвидирован и никто не арестован.

Расследование давно закончено. Следственная группа Генеральной прокуратуры РФ заявляет, что заговор был. Но это утверждение имеет только одну цель – сохранить «честь мундира». Чем можно оправдать такое длительное содержание людей в тюрьме? Только наличием преступления.

Но фактически заговора не было, и преступления нет. Были определенные нарушения, которые не могут быть квалифицированы преступными.

Однако самое главное – если выходить в суд, не имея по этому делу политических оценок на основании выводов специальной комиссии Верховного Совета РФ, – будет провал. Такая комиссия должна была работать одновременно со следственной группой Генеральной прокуратуры РФ, решая свои вопросы и заодно контролируя работу этой группы (она допустила ряд грубых нарушений).

Случай не рядовой. Задержана вся верховная власть страны (задействован и Горбачев). Поэтому и отношение к этому случаю должно было быть особо внимательным.

Но сейчас оценки видны уже всему обществу – к катастрофе страну подвел Горбачев, а эти узники хотели хотя бы что-то сделать, чтобы этого не случилось. Это принципиально.

Мы предлагаем в возможно короткие сроки рассмотреть этот вопрос на Верховном Совете РФ и создать парламентскую комиссию по расследованию вопроса или закрыть дело, арестованных освободить из-под стражи. Тем самым молодая демократия подтвердит, что она действительно намерена создавать правовое государство.

В. Варенников.

18.06.92 г.

Подобные обращения и письма мы посылали в различные инстанции на протяжении всего пребывания в Матросской Тишине, начиная уже с сентября 1991 года и до конца 1992 года включительно.

Однако никто во власти не был заинтересован в объективном разбирательстве дела ГКЧП. Разве что отдельные депутаты. Но их голос ничего не значил в общем реве новой «демократии».

Глава 6

Судьба и совесть

Переезд из тюрьмы в госпиталь: Москва через полтора года, неужели вся страна такая? – В госпитале система охраны не хуже тюремной. – Наконец свобода. – Письма Грачеву. – Размышления о судьбе и совести. Журналисты Н. Мишин и Б. Куркин. – Молодые политики В. Тюлькин и В. Анпилов. – О моих коллегах по делу ГКЧП

Афганистан, хотя я и не был ранен, все-таки оставил свои следы – свирепствовавшие там тяжелые болезни делали свое дело. В связи с этим, по возвращении на Родину после окончательного вывода наших войск из Афганистана, мне приходилось периодически «ремонтироваться». Но последствия Афганистана и Чернобыля полностью ликвидировать уже было невозможно – все хвори приобрели хронический характер. Но в целом здоровье было приличное, что позволило мне как минимум три четверти времени находиться в поездках – проверять, как выводились или готовились к выводу войска из Восточной Европы и Монголии, или «мотаться» в «горячие точки» во многих районах страны. Отсюда высокое напряжение, тяжелые переживания, бессонные ночи… Но врачи и медикаменты помогали мне поддерживать здоровье, а оно, в свою очередь, помогало справляться с возложенными задачами.

Однако, попав в Матросскую Тишину, я сразу лишился всех лекарств. А ведь кое-что приходилось принимать уже на постоянной основе, чего в тюрьме, разумеется, не было. Мало того, осенью и с началом зимы несколько раз тяжело простудился. Лечение же было одно – таблетки от кашля. Начались воспаления в местах операций, проведенных в начале 1991 года. Рентген показал затемнение легких.

В результате меня положили в тюремную больницу. Две недели инъекций, таблеток, ударных доз антибиотиков – и все вошло в норму. Я вернулся в камеру. Опять пошли допросы, опять сменялись камеры, а вместе с ними и сокамерники. Вдруг начало побаливать сердце, поднялось давление, чего у меня никогда не отмечалось. Мне становилось все хуже и хуже. В камере все чаще начали появляться различные врачи. Затем меня обследовала медицинская комиссия. В ее составе были и наши военные врачи Андрей Андреевич Люфинг и Николай Григорьевич Сергиенко. 11 декабря 1992 года администрация тюрьмы предупредила меня: «Завтра вместе с охраной переезжаем в госпиталь».

Наступило 12 декабря. Я собрал все свои пожитки, а самое главное – исписанные мною в тюрьме тетради и различные книги с уголовными и уголовно-процессуальными кодексами, комментарии к ним и тому подобное.

Как и в первый раз, снова ехали на трех машинах. На первой – начальник тюрьмы полковник В. Панчук с охраной. На второй везли меня с охраной, впереди сидел капитан по имени Николай из Челябинского ОМОНа (мы с ним уже подружились), в третьей ехали только охранники. Таким поездом проехали почти через всю Москву.

Моему взору предстала ужасная картина: всюду тысячи ларьков, на всех улицах торговцы продают товары с рук, кругом грязь и мусор, везде снуют какие-то обшарпанные, озабоченные люди. Впечатление такое, будто попал в чужое государство. Я вздыхал и сокрушался: неужели такое творится по всей стране? Подобный «базар» в городах страны я видел на кинолентах, отснятых в 19171923 годах. Видно, гайдаровщина в Москве, как тифозная вошь в переполненных тюремных камерах, поразила очень многих. Над городом нависли свинцовые тучи грядущей катастрофы. Но больше всего меня удручило, что в обществе быстро формируется слой торгашей. Не производителей, а именно торгашей-спекулянтов, паразитов.

Привезли меня в Центральный военный госпиталь имени Бурденко. Там прошли в 11-е кардиологическое отделение – его возглавлял полковник медицинской службы Владимир Петрович Тюрин. Персонал встретил нас с испугом. Впрочем, любые переполошатся, если к ним нагрянет семь верзил в пятнистой форме, с автоматами. К тому же, оказывается, для меня и охранников освободили целый отсек на этаже.

В моей комнате размером два, два с половиной на три с половиной метра помещались кровать, тумбочка, небольшой столик и два крохотных стула. Был санузел. Мне эта комната показалась райским уголком. Все чистое, светлое, уютное, окна без металлических решеток, а на подоконнике цветы (почему их охрана не убрала?). Давно я не был в такой обстановке. Только от одного этого вида уже можно было излечиться от любых болезней. Я стоял у стола и улыбался. Панчук не вытерпел:

– Что-то у вас, Валентин Иванович, необычное настроение.

– Конечно, необычное. Увидел, как живут нормальные люди.

– Это верно… Но давайте разберем организационную сторону быта в новых условиях.

– Давайте.

И Валерий Никандрович подробно рассказал о порядке и о режиме в отсеке, где находится моя палата и будет располагаться охрана, которую обязали организовывать доступ ко мне врачей, доставлять пищу и убирать посуду. Во время каждого посещения врачей будет присутствовать охранник. Прогулки на период лечения отменены. Все вопросы – через дежурного охранника, как в Матросской Тишине.

Уточнив некоторые детали, он простился, пожелав мне напоследок укрепить здоровье. Мы посмотрели друг другу в глаза – я чувствовал, он хотел сказать еще что-то, вроде: «Желаю обратно в Матросскую Тишину не возвращаться», но, помолчав, Панчук промолвил: «Периодически буду вас навещать».

Полковник уехал, а охранная команда осталась.

Устраиваясь в своей новой обители, я перебирал свои тетради, различные вырезки из газет. Попались мне и сообщения о трагической гибели маршала Сергея Федоровича Ахромеева и министра внутренних дел Бориса Карловича Пуго.

Не верилось, что маршал Ахромеев покончил жизнь самоубийством. Если даже предположить, что самоубийство все-таки было, я полностью его отвергаю, не верю, что он мог именно повеситься. Хотя в деле и имеются оставленные Сергеем Федоровичем записки, в которых он рассказывает, как готовил шнуры, как они оборвались после первой попытки и какие он принял меры, чтобы шнуры не оборвались при второй самоказни.

В принципе факт самоубийства нельзя рассматривать однозначно (как это принято) как проявление малодушия и трусости. Да, в определенных случаях человек решает уйти из жизни в пьяном состоянии, в состоянии аффекта, в страхе и неудержимой трусости перед возможным возмездием или привлечением к ответственности. Все это бывает. Но бывает и другое: когда кристально чистый человек кончает с собой в знак протеста, когда он жертвует своей жизнью, не имея возможности протестовать иначе против режима и диких порядков, когда страна и ее народ страдают годами, а впереди не видно никакой перспективы (как у нас в начале 1990-х годов). В этом случае не малодушие, а огромная сила протеста может заставить человека расстаться с жизнью.

Можно было бы этот второй случай отнести к Сергею Федоровичу Ахромееву. Но если знать его недостаточно. Мне же довелось провести вместе с ним многие годы. Нет, не мог он уйти просто так, бросив всех и всё. Ахромеев должен был бороться. И он уже включился в эту борьбу, досрочно вернувшись с юга из отпуска. Он сам вменил себе в обязанность сбор и анализ информации по стране и занимался полезным делом.

Так как же погиб С.Ф. Ахромеев? Не исключаю мощного зомбирования, которое довело до полной утраты осознания своих действий, не исключаю и присутствия при этом постороннего лица.

В похожем состоянии, на мой взгляд, была и семья Пуго. Когда к ним пришли, его жена после смертельных в нее выстрелов из пистолета умирала. А Борис Карлович был уже бездыханный. Его же пистолет, из которого якобы он застрелил жену, а затем покончил с собой, лежал на прикроватной тумбочке (то есть застрелил жену, затем себя, лежа в кровати, и… положил пистолет на тумбочку?!).

Первым у кровати Пуго почему-то оказался Григорий Алексеевич Явлинский с командой. То, что он «демократ», да еще и западник, – это всем известно, но какое отношение он имел к такого рода событиям – совершенно непонятно.

Попалось мне и несколько вторых (писал под копировальную бумагу) экземпляров писем, которые я посылал министру обороны России П.С. Грачеву в связи с тем, что тот, не имея должного опыта руководства такой махиной, мог наделать ошибок. Я считал своим долгом в меру опыта и своих возможностей помочь ему, а следовательно, Вооруженным Силам и стране.

Вот первое письмо.

П.С. Грачеву

О ВОЕННЫХ ОКРУГАХ

В «Известиях» от 13.05.92 г. помещена статья Елистратова «Россия будет иметь свои войска стратегического назначения». Эта статья отражает существо парламентских слушаний по Закону об обороне и безопасности России. Учитывая важность поднятых проблем и избранной направленности их обсуждения, вынужден обратиться к Вам и обратить внимание на некоторые вопросы.

Несомненно, в основу строительства Вооруженных Сил Российской Федерации должен быть положен принцип (это присутствовало и в реформах ВС СССР) разумной оборонной достаточности и экономической целесообразности. А на современном этапе – плюс и экономические возможности государства. В то же время, решая задачи организации Вооруженных Сил, желательно исключить поспешность в принятии решений по новым структурам и сокращениям. Хотя все это должно иметь место, но в разумных пределах.

Конечно, можно и не думать о «большой войне», для которой нужны округа, фронты, как это было предложено представителями штаба ВС СНГ и МИДа России. Но то, что мы на своих громадных пространствах не способны будем своевременно маневрировать силами и средствами даже для погашения локального конфликта, – это факт. У нас сейчас нет ни средств, ни технических возможностей для такого маневра. Значительно быстрее, эффективнее и надежнее можно это сделать за счет отмобилизования необходимого количества ресурсов в соответствующем районе. Но для этого надо вести учет, подготовку и быть способным отмобилизовать подготовленные ресурсы и развернуть войска. Это способен сделать только военный округ через свою систему военных комиссариатов. Надо также иметь в виду, что военный округ в своих оперативных границах замыкает на себя многие арсеналы, склады, ремонтные предприятия (оружия, техники), военно-учебные заведения, полигоны, учебные и испытательные центры, военно-строительные части, военные совхозы (а сейчас они крайне необходимы) и многое другое. Несомненно также, что, пока существуют военные структуры, сохранится и гарнизонная служба. И это тоже организует военный округ. Кстати, на военные округа (в целях сокращения численности ВС) можно было бы возложить все материальное обеспечение войск и сил флота в его оперативных границах, исключая специальное обеспечение вооружением и боеприпасами. Это упростит схему обеспечения и все приблизит к потребителю.

Военный округ – это не пехота, а высшее общевойсковое объединение, имеющее оперативно-стратегическое значение, которому подчиняются практически все силы и средства ВС, расположенные в границах округа (кроме стратегических ядерных сил). Командующий войсками и Военный совет округа отвечают за все и всех, размещенных в пределах округа, и в первую очередь за их способность выполнять боевые задачи. Военный округ хоть и входит в состав Сухопутных войск, но является важнейшей опорой Верховного главнокомандующего – президента страны в решении многих крупных военно-политических и стратегических задач в интересах обороны государства в мирное и военное время.

Прискорбно, но факт, что для нас всегда и во всем были характерны крайности. И в данном случае в указанной статье эта тенденция роспуска просматривается в отношении военных округов. Но, развалив то, что было создано десятилетиями, сложно будет восстановить в короткие сроки, а жизнь потребует. Даже США после событий в районе Персидского залива пришли к выводу, что надо уметь быстро отмобилизовывать необходимые силы. В связи с этим создали новое специальное командование и в основу своей мобилизационной системы закладывают многое из нашего опыта. Надо учитывать, что это делается в условиях отсутствия угрозы непосредственно на континенте (их беспокоит безопасность национальных интересов в глобальном плане).

Даже если обстановка у нас в России и других странах СНГ в ближайшее время ухудшится, все-таки наши люди всегда будут думать о создании единой семьи из числа бывших республик СССР. Я в этом уверен. Нет, это не возврат к прежнему и прошлому, а сохранение Союза народов, созданного веками. Знаю, что это возможно, если будут созданы благоприятные условия для развития центростремительных сил и в первую очередь создания в СНГ органов, координирующих взаимные связи и обеспечивающих реализацию достигнутых договоренностей. Не последнюю роль в этом сыграют и военные округа со своими традициями, авторитетом, деловыми связями и т. п. Поэтому и в этих интересах не следует торопиться с ликвидацией военных округов. Этот орган целесообразно сохранить при всех условиях, пусть он будет представлен в самом сокращенном виде.

С уважением,

В.И. Варенников.

15 мая 1991 года.

Таким образом, я отговаривал П. Грачева от возможного рассмотрения вопроса о расформировании военных округов, что начало муссироваться в прессе.

Во втором послании министру обороны я излагал некоторые проблемы военной стратегии.

В третьем письме я поставил вопрос о стратегических ядерных силах.

Разумеется, ни на одно из своих писем ответа от Грачева я не получил…

В первые сутки пребывания в госпитале меня осмотрели врачи (естественно, в присутствии охраны), и я готов был уже приступить к лечению, как вдруг 14 декабря 1992 года во второй половине дня старший охраны объявляет, что скоро ко мне приедет «начальство». На мой вопрос: «Что случилось?» – охранник сказал, что сам ничего не знает. Конечно, я был встревожен и начал строить различные версии.

Действительно, вскоре ко мне в палату заходят сразу человек шесть или семь во главе с заместителем Генерального прокурора генералом Фроловым и полковником Панчуком. Хотят возвратить в Матросскую Тишину? Но, глядя на их светлые, торжественные лица (а Панчук – тот вообще широко улыбался), я сразу отверг это предположение. И даже немного подрастерялся – что случилось?

Небольшая комнатка была забита народом. Фролов и Панчук поздоровались со мной за руку, затем первый немного выдвинулся вперед и сказал: «Валентин Иванович, по поручению руководства я обязан объявить следующий документ». И дальше, развернув красную папку, стал читать постановление Генерального прокурора РСФСР об изменении мне меры пресечения – тюрьма заменялась освобождением из-под стражи и подпиской о невыезде. Когда генерал читал документ, размеренно, торжественно и громко, я почему-то вспомнил торжественный момент в Кремле, когда А. Громыко зачитывал Указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении мне звания Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали «Золотая Звезда».

Генерал Фролов закончил читать левитановским голосом этот исторический документ и торжественно вручил его мне. Затем тепло, сердечно поздравил с этим событием и сказал: «Будем надеяться на лучшее». Вслед за ним меня поздравили и остальные. Я был несказанно рад. И не только за себя, но и за всех присутствующих, которые искренне выражали восторг и удивление таким решением.

Сейчас мы с Владимиром Петровичем Тюриным иногда встречаемся – он теперь главный терапевт Центрального военного госпиталя имени Бурденко, но каждый раз, какой бы повод для встречи ни был, вспоминаем мое пребывание в то время у него в отделении. Я – с благодарностью за заботу и внимание, за успешное укрепление здоровья, а он, очевидно, благодарит судьбу за то, что ему не аукнулось тогда лечение человека, привлеченного к уголовной ответственности по делу ГКЧП, хоть это привлечение и было незаконным.

Потом меня поздравил персонал отделения во главе с Владимиром Петровичем. Врачи и медицинские сестры искренне радовались за меня. Затем появилось руководство госпиталя во главе с генералом Крыловым. А наутро следующего дня – это было 15 декабря, день моего рождения, – ко мне припожаловали жена Ольга Тихоновна со слезами радости, цветами и различными сладостями, старший сын Валерий со своей семьей и некоторые друзья. Привезли с собой фотолюбителя, который сделал нам памятные снимки.

А мне не верилось, что освобождение произошло, да еще и в мой день рождения. И я еще раз утверждаю, что этот шаг был сделан по настоянию полковника В. Панчука, хотя я его об этом никогда не просил.

Затем появились журналисты Николай Мишин и Борис Куркин. Я был благодарен им за поддержку и помощь в издании брошюры «Судьба и совесть». Центральное место в ней занимало не только все, что случилось со мной и мои переживания в связи с тем, что произошло и что может ожидать наш народ, но и некоторые документы, которые уже можно было публиковать. В частности, одна из шифротелеграмм, которую я направил из Киева в Москву в адрес ГКЧП. Между прочим, почему-то некоторые члены ГКЧП в последующем говорили, что они якобы не видели этой телеграммы. Но такого не бывает. Шифротелеграмма докладывается соответствующему начальнику, как правило, немедленно.

Несколько слов о брошюре «Судьба и совесть». Я искренне благодарен Борису Александровичу Куркину за быструю и удачную компоновку текста, который я наговорил во время наших с ним встреч в госпитале. Брошюра в 90 страниц фактически излагала суть происшедших событий, хотя и доминировали эмоции. Вот один из фрагментов:

«…Мне предъявлено обвинение в измене Родине с целью захвата власти, умышленном нанесении ущерба государственной безопасности и обороноспособности страны.

В связи с этим я уже сейчас могу заявить моим обвинителям (пользуясь их методом – до суда!) следующее.

Да, я выступил против мрака и позора, которые обрушились на нашу Державу. Но разве можно было дальше смотреть, как разваливается страна, ее оборона, нищает народ, рассыпается экономика, льется кровь в межнациональных конфликтах, расцветает преступность, как растлевают российских девушек – будущих матерей, как их продают в рабство за звонкую монету? Разве можно было дальше терпеть унижение нашей страны, холуйство и пресмыкание перед Западом?

Судите меня – я против всего этого! Против разложения и унижения своего народа! Против падения нашего Отечества! Найдите самую суровую статью за спасение человеческой души. Я только буду гордиться этим!

Осудите меня и за то, что я не предал слезы вдов, оплакивающих воинов – мужей, павших на полях сражений Великой Отечественной войны. Вам, поправшим мораль и человеческое достоинство, подвиги наших предков и отцов, будет на сей раз легко избрать мне любую меру наказания.

Судите меня! Не жалейте! Ибо вас будут судить принародно, начиная с Горбачева.

Судите, что чудом остался в живых и под Сталинградом, и на Зееловских высотах, и при штурме Берлина, и за то, что прошел на Параде Победы через Красную площадь!

Покарайте меня и за то, что четыре с лишним года старался максимально сохранить жизнь солдатам и офицерам, выводил к матерям, женам и невестам сыновей-воинов из Афганистана!

Что ж, судите!

А мало будет – припомните мне и Чернобыль! Вас, мои обвинители, я там не видел.

Во всех случаях свой крест я буду нести с достоинством. Чиста моя совесть перед Россией и народом».

Читатель, конечно, поймет мое состояние. Ведь только-только вышел из тюрьмы. Да и арестован был неправомерно. И предварительное следствие Генпрокуратурой велось с обвинительным уклоном. И такой же (я считал) меня и других товарищей ожидает неправедный суд. Все это, вместе взятое, естественно, выплеснулось с гневом на страницы брошюры.

Тепло и искренне благодарю Николая Лукьяновича Мишина, который в короткие сроки издал большим тиражом брошюру «Судьба и совесть», что позволило широко распространить ее по стране. Но особо трогательно то, что даже сейчас, то есть в конце 2001 года, можно где-то далеко от Москвы встретить человека, который после моей встречи с избирателями или ветеранами подходит и просит меня оставить автограф на брошюре «Судьба и совесть». Листы ее уже пожелтели, и чувствуется, что она читана-перечитана. Следовательно, правду услышали многие. Такой вот случай, к примеру, был в ноябре 1999 года во Владикавказе – подошел ко мне не просто гражданин, а еще и однополчанин. Говорит, что брошюру прочитал весь район. Я сердечно поблагодарил его, пожелал всяческих благ и призвал на выборах в Госдуму проголосовать за достойных кандидатов.

В госпитале у меня побывали молодые политики Виктор Анпилов – руководитель «Трудовой Москвы» (а затем – «Трудовой России») и Виктор Тюлькин – первый секретарь Российской коммунистической рабочей партии.

Я поблагодарил их за визит, а В. Анпилова и за то, что представители «Трудовой Москвы» с первых дней нашего ареста и на протяжении фактически всего пребывания в тюрьме постоянно находились у стен Матросской Тишины, требуя освобождения политзаключенных. Но это был не только визит вежливости. В течение многих часов (они приходили несколько раз) мы откровенно говорили обо всем, что произошло, и что в этих условиях должны делать истинные патриоты, чтобы спасти Россию. Надо отметить, что по целому ряду позиций наши взгляды совпадали, особенно в оценке обстановки.

Нас удивляла и возмущала пассивность КПСС и народа в целом. А из КПСС мы особо выделяли профессионалов-партийцев, тех, кто составлял аппарат ЦК, крайкомы, обкомы, горкомы, райкомы. Почему они не возмутились и не выступили в августе 1991 года против неконституционных действий псевдодемократов, начиная от сборища у здания Верховного Совета РСФСР (так сказать, Белого дома) и до погромов всех партийных органов и союзных структур, а также открытого и наглого расхищения имущества и финансов партии?! Никакого протеста. Просто удивительно.

Видно, многие десятилетия нормальной, благополучной жизни стали порождать (особенно после Сталина) благодушие, самоуспокоенность, самоуверенность. Люди забыли о бдительности, а у определенной части руководства появились зазнайство, чванство, высокомерие. Они фактически оторвались от народа, а по большому счету, они и не знали свой народ. На высокие посты в партии попадали порой случайно, по протекции или указанию сверху.

Тем не менее авторитет ее оставался еще высоким, потому что многие годы страна не переживала кризисных ситуаций, не было безработицы, жизнь год от года улучшалась.

Наши добросовестные коммунисты, не имея опыта работы в условиях капитализма, не могли провести водораздела между истинным социализмом и нарождающимися капиталистическими тенденциями.

Лидеры оппортунизма Горбачев и Яковлев умело сталкивали различные течения в КПСС и одновременно ее сталкивали с зарубежными коммунистическими и рабочими партиями. Вполне понятно, что преступная перестройка, опираясь на махровый оппортунизм, фактически достигла своей цели по развалу страны. Ельцин же только перехватил этого троянского коня – перестройку и продолжал путь развала, назвав его реформами.

Беловежские соглашения в конце 1991 года, шоковая терапия и обвал цен в начале 1992 года в определенной степени отрезвили народ от иллюзий и заставили его переоценить все нововведения. Однако радикальных мер по приостановлению падения страны никто не принял. Конечно, в условиях крайне ограниченных возможностей оппозиции довести до народа истинно коммунистические взгляды крайне сложно. Еще сложнее поднять народ на какие-то радикальные шаги.

С этим все мы тоже согласились. Но в том, что дальше делать и как достичь цели (а цель одна – вернуть власть трудящимся), у нас пошли разногласия. Мои собеседники считали, что делать это надо без союзов и без различных попутчиков. Я же приглашал их к диалектическому подходу, то есть исходить из реальных условий. А сама жизнь свидетельствовала о том, что в стране уже появился значительный пласт мелких и средних дельцов, которые занимают в обществе свое место и представляют определенную силу (ведь уже за окном 1993 год!). Я считал, что их интересы надо учитывать. При этом я опирался на пример с Брестским миром – он был для нас и позорным, и унизительным, и тяжелым, но в то время нельзя было не идти на его заключение, так как на карту ставилась судьба молодой республики.

Призывая своих молодых коллег к творческому подходу, я, к сожалению, не смог их убедить ни в первый, ни во второй раз, когда они приходили ко мне с визитом. Они не говорили открыто, но деликатно дали понять, что мой подход – это никакая не диалектика, не творческое мышление, а обычный оппортунизм, который опаснее открытого капитализма.

На этом мы с В. Анпиловым и В. Тюлькиным расстались. Позже было еще много встреч, но в основном на ходу: «Здравствуйте! До свидания!» – о чем я очень сожалел. Хотя с В. Анпиловым еще были возможности контактировать.

В те месяцы быстро, словно грибы после теплого летнего дождя, росли различные партии и партийки, в том числе и в коммунистическом движении. Одно дело – Коммунистическая партия Российской Федерации (КПРФ), которая насчитывает около полумиллиона членов партии, или Российская коммунистическая рабочая партия (РКРП), имеющая огромное число своих сторонников именно в рабочем классе. Но есть, к сожалению, и карлики, состоящие из лидера и нескольких десятков человек. Выглядят они жалко. Обидно за саму коммунистическую идеологию. Ее носители должны быть едины и по духу, и организационно.

Размышляя на эту тему в госпитале, уже без стражи, я думал и о своих товарищах по Матросской Тишине. К середине декабря еще далеко не всем изменили меру пресечения, некоторые еще продолжали пребывать в тюрьме. На мои вопросы: «В чем дело? Почему не выпускают?» – мои друзья, которые приходили ко мне в госпиталь или звонили, отвечали однозначно: «В ближайшее время должны освободить всех». И хоть основная масса уже была на свободе, но кое-кого продержали в тюрьме до января – февраля 1993 года – до выхода постановления Военной коллегии Верховного суда Российской Федерации от 26 января 1993 года, в котором говорилось о назначении судебного следствия.

Первое судебное разбирательство было назначено на 14 апреля 1993 года. Здесь же было сказано об изменении меры пресечения для всех, кто проходил по делу ГКЧП и все еще находился под стражей.

Теперь несколько слов об узниках, привлеченных к ответственности по делу о ГКЧП.

Геннадий Иванович Янаев входил в ту когорту наиболее активных общественных деятелей, которая составляла опору нашего государства (в том числе профсоюзы). Очевидно, по этим признакам, а также по определенным личным качествам Горбачев предложил его кандидатуру на пост вице-президента страны. Но Горбачев просчитался. Геннадий Иванович по своему складу не мог слепо проводить антинародную политику главы государства. Он однозначно перешел на сторону тех, кто выступил против линии Горбачева. Но его трагедия состояла в том, что, взяв на себя (по настоянию членов ГКЧП) тяжелую ношу – исполнение обязанностей президента страны, Янаев фактически не имел постоянной сильной поддержки со стороны членов ГКЧП и не смог твердо управлять страной. Да, все они были едины, однозначно определили свой курс, что выражено в документах ГКЧП, но в организаторской работе должным образом себя не проявили. Обязав Янаева исполнять обязанности президента, многие считали, что этого вполне достаточно, все остальное само собой приложится. Так могло быть в нормальном государстве, но не в таком расшатанном, каким оно было, и тем более в то время.

Анатолий Иванович Лукьянов хоть и не был членом ГКЧП, но по распоряжению Горбачева проходил по этому делу. Генсек считал Лукьянова «своим кадром», он должен был работать на него, Горбачева. А тот вдруг поддержал ГКЧП. «Форосский узник» этого никак не ожидал.

Действительно, с приходом к власти Горбачев назначил Анатолия Ивановича заведующим Общим отделом ЦК (это высокая должность) и далее продвигал его по всем ступеням, вплоть до Председателя Президиума Верховного Совета СССР включительно. Естественно, работая в команде Горбачева, Лукьянов всячески помогал последнему. Имея высокую профессиональную подготовку и знания как доктор юридических наук, а также исключительные способности работать в высших сферах власти, Анатолий Иванович зарекомендовал себя в глазах общественности как достойный государственный деятель. Конечно, на всех постах, которые А.И. Лукьянов занимал во второй половине 1980-х и в начале 1990-х, он всячески способствовал Горбачеву. Но то же делало и подавляющее большинство партийного и государственного аппарата, не подозревая того, что Горбачев предатель. Поэтому и к Анатолию Ивановичу в этом отношении надо подходить, как и к остальным. Правда, уже в 1987 и особенно в 1988 и 1989 годах в политике Горбачева все больше и больше проявлялся прозападный флюс, чего нельзя было не заметить. Но все это многие относили к его, Горбачева, слабости и неспособности отстаивать наши интересы. После выборов народных депутатов СССР в 1989 году Анатолий Иванович всячески помогал Горбачеву проводить «центристскую» политику, что означало не становиться на сторону депутатской группы «Союз», куда входили истинные коммунисты. По существу же Горбачев и Лукьянов сдерживали наш «Союз» и ставили на его пути преграды, а Г. Попову и его компании по Межрегиональной депутатской группе, где гнездились псевдодемократы, давали зеленый свет. Однако все это я отношу к добросовестным заблуждениям А.И. Лукьянова. А вот назначение им сбора и открытия внеочередной сессии Верховного Совета СССР не на 20 или 21 августа, как просил весь ГКЧП, а на 26 августа – для меня до сих пор остается загадкой. Тем более что Российский Верховный Совет был собран 21 августа, хотя решение об этом было принято всего лишь вечером 19 августа. Анатолий Иванович говорил, что было трудно собрать депутатов в короткие сроки. Почему же с этой задачей справился Верховный Совет РСФСР?

О Валентине Сергеевиче Павлове. Это эрудированный, интеллигентный, высоко профессионально подготовленный государственный деятель. Как председатель Кабинета министров СССР из-за слишком краткого пребывания в должности проявить себя всесторонне он, конечно, не успел, но финансист он отменный. Являясь в свое время министром финансов, был высоко почитаем (видно, сказались не только личные природные данные, но и школа министра финансов СССР Гарбузова, который оставил после себя мощные кадры). Доступный, внимательный, но скрытный. Человек-загадка (может, финансисты все такие?). С твердым характером. Себя в обиду не даст.

Проявил свой характер Валентин Сергеевич и находясь в тюрьме, чем доставил много хлопот Генеральной прокуратуре и лично Степанкову и Лисову. Что же касается выполнения своих функций 18, 19, 20 и 21 августа 1991 года, то, как показывают документы, В. Павлов был якобы нездоров, что не позволило ему выполнить свои задачи, в том числе главную – встретиться и переговорить с Ельциным, как это было оговорено 17 августа 1991 года на объекте КГБ с названием «АБЦ». Возможно, и не было бы тех провокаций, с которыми столкнулись мы в эти дни. Но это лишь часть того, что осложнило ситуацию.

О Владимире Александровиче Крючкове. Имеет высшее юридическое и дипломатическое образование. Располагает богатым опытом работы и в трудовых коллективах (начинал с рабочего), и в юридических органах (прокуратуре), и особенно в аппарате ЦК КПСС. Но служба сложилась так, что к 1991 году Владимир Александрович располагал уже почти 25-летним стажем работы в КГБ. За этот период он дослужился до председателя КГБ. Дорогу в эту область государственной деятельности ему открыл Ю.В. Андропов, с которым он в свое время близко работал, в том числе в период венгерских событий 1956 года. Мне довелось впервые повстречаться с В.А. Крючковым в начале осени 1979 года, когда мы стали уже детально изучать все проблемы с Афганистаном (обострились отношения между Тараки и Амином, что явно свидетельствовало об ухудшении перспективы). К тому же у руководства возникло намерение пересмотреть решение об отказе афганскому правительству во вводе наших войск в Афганистан.

Начались широкие консультации с МИДом, КГБ, крупными специалистами по Среднему Востоку. Одним из таких специалистов был Евгений Максимович Примаков.

От КГБ у нас в Генеральном штабе часто бывал Владимир Александрович Крючков. Обычно он приезжал со своими сослуживцами по первому Главному управлению КГБ (внешняя разведка), которым он руководил, являясь одновременно заместителем председателя комитета. Чаще других с ним вместе приезжал Яков Прокопьевич Медяник, с которым я, как и с В.А. Крючковым, сблизился по общности взглядов на Афганистан.

Владимир Александрович был очень деятельный человек. Располагал отличной подготовкой и практикой, а также блестящим аналитическим умом. В обычных – спокойных – условиях жизни государства он успешно осуществлял и в Первом Главном управлении, а затем и в Комитете государственной безопасности все возложенные на него функции. В условиях же грядущего развала государства, конечно, нужен был «железный Феликс» Дзержинский или В.Е. Семичастный. Пожалуй, даже Ю.В. Андропова было бы мало (об этом свидетельствует факт его доклада на Политбюро ЦК в 1977 году о наличии в стране агентов влияния Запада и отсутствие мер по их ликвидации).

Дипломат наивысшего уровня из В.А. Крючкова был бы классный. Но на посту председателя КГБ он просто подставил себя под жернова истории: с одной стороны, он был обязан Горбачеву за пост председателя КГБ, да и субординация обязывала выполнять требования главы государства, а с другой – положение председателя КГБ обязывало его служить народу, выполнять требования Конституции по обеспечению безопасности государства, а не быть в услужении у «царя».

Зная о связях Яковлева (Александра Николаевича) со спецслужбами Запада и располагая неопровержимыми данными о его измене Родине, Владимир Александрович после доклада об этом Горбачеву (а последний наложил вето на проблему с Яковлевым) не предпринял никаких мер, не ослушался своего начальника. А как же интересы государства? А вот так, как мы их видим сегодня. Конечно, не все зависело от Владимира Александровича, но обеспечение госбезопасности – это, в первую очередь, обязанность председателя КГБ.

Сейчас уже всем ясно, что руководство КГБ, и в первую очередь его председатель, в 1991 году должно было видеть и знать, что Горбачев нас предал. Поэтому идти на какие-то полумеры (уговоры Горбачева и т. п.) было бесполезно. Наоборот, это всегда усугубляет обстановку. Но для решительного шага было необходимо мужество. К сожалению, его как раз и недоставало. Во взаимоотношениях доминировала инерция. А чтобы стабилизировать обстановку в стране, требовалось как минимум снятие Горбачева со всех постов. Законно! То есть на Верховном Совете СССР и на Пленуме ЦК. В обоих случаях докладчиком должен был выступить председатель КГБ, который обязан был перечислить известные нам преступления Горбачева, и уже этого было бы достаточно не только для снятия его с занимаемых постов, но и для привлечения к уголовной ответственности.

Некоторые могут сказать, что автор этих строк крепок задним умом. Но ведь автору стало известно (как и всем остальным), что Горбачев предатель, только в результате проведенных следственных действий. А ведь все эти данные до этого уже были в руках КГБ.

Находясь в тюрьме, и потом, выйдя на волю, я размышлял о роли в августовских событиях В.А. Крючкова и часто вспоминал его выступление на XXVIII съезде КПСС. Почему с первых своих слов Владимир Александрович защищал уже фактически опорочившую себя перестройку?

«…Перестройка, – сказал он, – явилась неизбежным и единственно возможным выходом из тупиковой ситуации, в которой наша страна оказалась к середине 1980-х годов… Несмотря на огромные трудности, которые мы сегодня переживаем, перестройка войдет в историю как начало очищения и самоочищения, как революция в революции. И какие бы сложности и испытания ни возникали на избранном нами пути, они не должны умалять значение перестроечных процессов».

Так ли все это? Во-первых, никакой тупиковой ситуации у нас в стране не было. Да, темпы роста валового продукта снизились. Но кризиса в стране не было. Это потом уже навесили на этот период ярлык «застоя». Во-вторых, когда перестройка уже опорочила себя по всем параметрам, говорить о том, что она войдет в нашу историю как «начало очищения и самоочищения», – значит закрыть глаза на все тревожные явления и открыто, слепо поддерживать Горбачева. В-третьих, призывать к тому, что, какие бы еще сложности на нашем пути ни возникали, мы не должны сомневаться в перестройке и умалять все ее процессы, – значило бросить вызов народу.

Понятно, что все министры, а тем более силовые, и председатель КГБ должны поддерживать президента. Но ведь есть еще и Конституция, государство, народ, которому все присягали, в том числе и президент, и председатель КГБ.

То, что Крючков с первых слов решительно поддержал Горбачева и его уже прогнившую перестройку, еще и еще раз подтверждает наличие в нашем обществе слепого поклонения вождю, идолу, лидеру, который мог, восседая на троне, независимо от своих возможностей и способностей, глаголить только истину.

Но что интересно, говоря об историческом (надо понимать – положительном) значении перестройки, Владимир Александрович тут же говорит и о ее пороках: о росте сепаратизма, межнациональных столкновениях, о гибели людей («убивают только за то, что они другой национальности»), о сотнях тысяч беженцев и т. д. Но всего этого в так называемом «застойном» периоде не было. Поэтому зал слушал и деликатно молчал. А вот когда В.А. Крючков сказал, что в «истории Советского государства наряду с серьезными ошибками и трагическими страницами было много положительного и славного и тот, кто пытается все изображать черными красками, тот или ничего не видит, или действует далеко не с чистыми помыслами» – когда это было сказано, делегаты наградили Владимира Александровича аплодисментами.

Со вниманием слушали оратора, когда он подчеркнул, что сейчас мы слышим утверждения, будто на Западе все хорошо, а у нас все плохо. Если решили перенять полезное, то зачем негативы капитализма запускать в наше общество? «Разве приемлемы для советского человека после 70 лет Советской власти перспективы массовой безработицы? – спрашивал В.А. Крючков. – Разве для нас приемлемы те масштабы преступности, наркомании, которые поразили самые цивилизованные страны капитала? Разве приемлемо для нас появление десятков и десятков миллионов человек, лишенных возможности иметь медицинское обслуживание, получать образование? А ведь в капиталистическом мире все это есть.

Мы идем к рынку, но не к рынку по Адаму Смиту – стихийному и безбрежному, а к рынку регулируемому, потому что на пороге XXI века было бы губительной ошибкой бросать страну в объятия рыночной стихии».

Верно все говорил Владимир Александрович. Одну только существенную деталь не подчеркнул: на рынок надо было смотреть как не на будущее, а уже состоявшееся. И именно по формуле Адама Смита и даже хуже (только начальная стадия). Ведь война законов, невыполнение законов центра – это уже произвол и беспредел не только на индивидуальном или групповом уровне, а на уровне области, края и даже республики. А Крючков своими речами вроде делал профилактику, повышал бдительность, а самое главное – вдохновлял поход в рынок. То есть защищал то, что сотворили авторы этого хаоса.

Надо отдать должное, тогда он четко обрисовывал ситуацию: «В стране образовалась теневая экономика, растет имущественное расслоение, появляется целый слой миллионеров, их уже десятки и десятки тысяч. На одном полюсе – роскошь, на другом – трудности и лишения. Не стоит ли нам задуматься над тем, к чему все это приведет?»

Смотрите, какие вопросы ставит председатель ведомства, которое содержится народом для того, чтобы оно обеспечивало государственную безопасность! Ведь уже и школьнику видно, что идет реставрация капитализма. За счет чего уже образовались «десятки и десятки тысяч миллионеров»? И если это так, то что делает КГБ? Где этот орган? Почему допустил развитие в стране антиконституционных структур?

А Владимир Александрович философски рассуждал: «Тот уровень размежевания, который сложился на сегодня, поставил перед каждым участником политического процесса главный вопрос: какое общество мы хотим построить? Ведь сама жизнь показывает, к чему все это ведет».

И опять у меня возникал вопрос: неужели комитету Крючкова это не было видно? А если было видно и все реально оценивалось, то где меры, обеспечивающие нашу безопасность?

Сложно все это выглядит.

А дальше?

Явно рассчитывая на эффект, В.А. Крючков далее сказал: «Нередко задают вопрос: куда, мол, смотрит КГБ? Вообще-то говоря, смотрит куда надо», чем вызвал смех в зале и аплодисменты.

Но вот через год после этого разговора на съезде не стало Советского Союза. У России не осталось ни союзников, ни друзей, кроме Белоруссии. Уже сама Россия еле дышит – разграблена и угнетена утратой своей экономической, да и политической независимости. Уже нет великой державы, а есть третьестепенное государство с крайне нестабильной обстановкой.

Так, спрашивается, куда все-таки смотрел КГБ десять и пятнадцать лет назад?

Не скажет этого сегодня никто. Да и не надо – «поезд ушел»! Все пошло прахом. Проспали. Государственная безопасность не была обеспечена. Почему? А все потому же – слепое преклонение перед постом руководителя государства и отсутствие, так сказать, механизма отстранения его от власти, если требует обстановка, и отсутствие контроля за ним со стороны народа, парламента.

Некоторые политики (типа Яковлева) всячески старались ограничить деятельность КГБ, называли его даже монстром и т. п. Это в какой-то степени, к сожалению, влияло на руководство КГБ, и оно тоже старалось «перестроиться», стать более демократичным, гласным. А на мой взгляд, органам КГБ в этот период нельзя было играть в эти игры. Комитет у нас был прекрасный, и ничего не надо было перестраивать. Следовало лишь обострить чувство бдительности и повысить требовательность к нарушителям закона и безопасности. Вот это было бы отлично.

А Владимир Александрович хвалился на съезде:

«Упразднено управление комитета, занимающееся борьбой с идеологическими диверсиями. При участии органов КГБ отменена норма закона об уголовной ответственности за антисоветскую агитацию и пропаганду».

Спрашивается, кому это было нужно, нашему народу? Нет! Это нужно было врагам Советского Союза – внутренним и внешним. Как можно упразднять указанное управление и убирать из законов ответственность за антисоветскую пропаганду в условиях, когда спецслужбы Запада пошли уже открыто походом против Советской власти и социализма? Ведь образованные в ряде республик так называемые «Народные фронты» не только финансировались и материально обеспечивались Западом (оргтехникой, печатной техникой, теле- и видеокамерами, кинопередвижками, радио и т. д.), но даже имели своих посланцев в этих «фронтах». Особенно преуспевало ЦРУ Соединенных Штатов: у главы Литвы Ландсбергиса в штате (!) правительства было несколько американцев на должности советников. И никто этого не скрывал, «советники-разведчики» открыто вели антисоветскую пропаганду, организовывали различные провокации и диверсии.

А что предпринимал в ответ наш КГБ? Пребывая весной 1990 года в Вильнюсе с группой военных, я был крайне возмущен действиями «Саюдиса», лично Ландсбергиса и американских советников при нем. Об этом было доложено руководству в Москву. Какие же последовали меры? Никакие! Полное молчание в ответ.

Так куда же все-таки смотрел КГБ?

В заключение своего выступления на съезде В.А. Крючков очень правильно сказал:

«Опыт пяти лет перестройки показывает, что социализм, демократия нуждаются в защите. Экстремисты действуют все более дерзко, широко используя оружие, подстрекают людей к совершению государственных преступлений. Пресечение преступной деятельности подстрекателей, экстремистов мы рассматривали как свою важную задачу.

Комитет государственной безопасности, защищая интересы государства, общества, нуждается в морально-политической поддержке народа. Чекисты находятся на остром участке борьбы и, видимо, вы заметили, подвергаются откровенным попыткам шельмования и дискредитации, как, впрочем, и наши Вооруженные Силы… Уж больно кому-то мы мешаем?»

Верно, КГБ мешал. В первую очередь горбачевым, яковлевым и ЦРУ. А вот то, что социализм надо было защитить, В.А. Крючков отметил очень точно. Но, к сожалению, это были всего лишь слова. Никаких действий на этот счет со стороны КГБ мы не видели ни в Прибалтике, ни на Кавказе. Это факт.

Интересно, что В.А. Крючкову, как члену Политбюро, делегаты адресовали ряд вопросов. Например, о возможной деполитизации органов КГБ.

Владимир Александрович пояснил: «Органы государственной безопасности по своему предназначению призваны действовать в политической сфере. Они защищают главное, что есть в политике, – государственные и общественно-экономические устои страны, конституционный строй, политическую власть Советского государства. Выхолостить из их деятельности политическую суть – значит превратить чекистов в ремесленников, не имеющих политических принципов и ориентиров… Тезис о деполитизации органов КГБ на нынешнем этапе отражает политику одних и заблуждение других».

Все верно и точно. Но опять меня мучила горечь сомнений. Конечно, по истечении многих лет легко критиковать любого за ошибки и просчеты. Сталин и Петр Великий тоже критикуются. И все-таки в связи с этим ответом В.А. Крючкова невозможно не спросить: так если наши чекисты оставались чекистами и у них были наши, общие политические принципы и ориентиры, то почему они не защитили главное – государственные и общественно-экономические устои страны, конституционный строй и политическую власть Советского государства?

Когда же председателю КГБ задали вопрос о межнациональной розни и сепаратизме, Владимир Александрович сказал: «Демократизация, гласность высветили накопившиеся десятилетиями теневые стороны в области межнациональных отношений».

Такой умный человек, как В.А. Крючков, конечно, понимал, что до перестройки дружба народов в СССР была не фикция, а реальность. Она прошла невиданные, многолетние испытания в огне тяжелейшей войны и не только выдержала это испытание, но и закалилась, что, в свою очередь, обеспечило высокие темпы восстановления и развития народного хозяйства страны в послевоенные годы. Гитлер рассчитывал, что с первыми ударами немецко-фашистских войск многонациональный Советский Союз развалится. Но эффект был совершенно противоположный. Именно истинная дружба всех наших народов стала одним из важнейших факторов, который сделал Советский Союз великой державой.

И ничего у нас десятилетиями не копилось – это все от лукавого или это просто надо было сказать в интересах Горбачева.

Отвечая на вопросы о теневой экономике и вообще о росте организованной преступности, Владимир Александрович назвал целый ряд конкретных примеров проявления этих болезней нашего государства, отметил, что теневая экономика имеет политический аспект. Но о мерах или намерениях снова ничего не сказал. Много говорил о предателе Калугине, коснулся и некоторых других, кто изменил нашей Родине, а также подчеркнул, что Запад не собирается сворачивать свои разведывательные планы против СССР. В итоге же В.А. Крючков отметил, что КГБ будет расширять гласность «в собственной работе», тем самым еще раз подчеркнул приверженность курсу перестройки.

Я не был удовлетворен выступлением В.А. Крючкова ни тогда, на съезде, ни потом, когда, находясь в тюрьме и по выходе из нее, я в сотый и тысячный раз пытался понять, почему рухнула наша могучая страна?

Может, поэтому я с повышенной требовательностью анализировал свои и чужие поступки, а особенно тех, кто мог и должен был пресечь действия предателей, но не сделал этого.

Хотя, в принципе, Владимир Александрович Крючков мужественный человек. Об этом свидетельствуют хотя бы многократные его поездки в Афганистан. Он бывал во многих провинциях и городах этой сложной страны. В частности, мы с ним бывали в Гардезе, Кандагаре, что представляло собой определенный риск – в этих районах шли боевые действия. Снаряд и пули одинаково сражают и солдата, и генерала. Но он пренебрегал личной безопасностью. Однако в его положении одного физического мужества было недостаточно. Необходимо было душевное морально-психологическое мужество, которое могло бы помочь подавить инерцию зависимости от главы государства, который поджег наш дом со всех четырех углов. Необходимо было быть отличным организатором и обладать даром предвидения. Разве было допустимо ехать в Крым к Горбачеву без стопроцентной гарантии личной безопасности – своей и остальных членов группы?! Он должен был и с полной гарантией безопасности организовать встречу и беседу с Горбачевым. Но она обеспечена не была. Наоборот, приехав к Горбачеву, вся группа попала в ловушку.

Но это одни из множества вопросов, которые возникли в то приснопамятное время. А если говорить принципиально, то совершенно непонятно, почему созданный Государственный комитет по чрезвычайному положению не имел четко выраженного председателя, заместителей? Фактически – все на равных. Но это уже не комитет и даже не клуб. Должен быть единоначальник, который обязан был организовать работу всех. На мой взгляд, таким председателем должен был бы стать В.А. Крючков (а не делать формальным председателем Г.И. Янаева). Он фактически начал первым организовывать это выступление, и он должен был его возглавить. И ничего, что в составе ГКЧП были равные и даже выше по своему положению. Надо было проголосовать и закрепить это документом. Но, видно, побоялись этого шага, что и предопределило гибель этого органа.

Псевдодемократы, порожденные Горбачевым – Яковлевым и им подобными, особо опасались КГБ и старались на этот комитет вешать различные ярлыки. Главный из них: КГБ – это монстр. И они разглагольствовали на эту тему на все лады. И правильно, что боялись КГБ. Именно этот орган еще сохранил способность как-то цементировать государство хотя бы по вертикали. А ЦК КПСС (точнее, его аппарат) уже расплылся в оппортунизме. МВД с приходом Бакатина преобразилось коренным образом – в худшую сторону, стало ложно демократическим, утратило единую стройную систему подчинения и никакой угрозы для контрреволюционеров не представляло. Наоборот, способствовало им во всем. Прокуратура, судя по действиям Трубникова и Степанкова, держала нос по ветру. Что касается Вооруженных Сил, то фактор страха перед этой государственной структурой у «демократов» имел место. Вот почему через все виды СМИ они проклинали нашу армию и флот как могли.

Владимир Александрович Крючков поддерживал сложившиеся традиции КГБ. На мой взгляд, именно такой орган нужен стране и сейчас (уже в новом тысячелетии), а не автономия каждого бывшего Главного управления, которые вместе составляли КГБ.

О Дмитрии Тимофеевиче Язове – министре обороны СССР, Маршале Советского Союза. Одно то, что он сибиряк, уже о многом говорит. Неудивительно, что, когда грянула война, он приписал себе год (в деревнях в то время паспортов не было), чтобы попасть на фронт и защищать Родину. Его немного подучили, как и всех в то военное время, и послали на Волховский фронт. Командир взвода, командир роты. Как мало осталось после войны в живых из тех, кто командовал ротами. Вообще, тот, кто был в стрелковом полку взводным, ротным или батарейным командиром и остался жив – все равно что вытянул счастливый билет. Вот и Дмитрию Тимофеевичу повезло, как и немногим другим сверстникам. Например, генералу армии Ивану Моисеевичу Третьяку, мне тоже.

Мы вместе служим сорок лет. В 1960 году был ликвидирован Северный военный округ (точнее, его управление), а его войска, в том числе и нашу дивизию, передали в Ленинградский военный округ, где уже служил Дмитрий Тимофеевич. Часто встречались по долгу службы. А в 1965 году обоим повезло – нас зачислили на учебу в Военную академию Генерального штаба. Мало того, мы даже оказались в одной учебной группе. Так что хорошо узнать друг друга было время. После академии он продолжал служить Отечеству – сначала командир дивизии (Даурия), армейского корпуса, командующий армией, первый заместитель командующего Дальневосточным военным округом, затем – командующий Центральной группой войск, Среднеазиатским военным округом, Дальневосточным военным округом, начальник Главного управления кадров – заместитель министра обороны и, наконец, министр обороны СССР.

Служба от Крайнего Запада до Крайнего Востока – таким прекрасным послужным списком может похвалиться далеко не каждый военачальник. Естественно, с таким опытом можно руководить Вооруженными Силами. А шестьдесят с небольшим лет – это для министра обороны расцвет сил.

Но нельзя отбросить и тот факт, что Д.Т. Язов приглянулся Горбачеву, когда тот служил на Дальнем Востоке. Округ – громадный: одна четверть всех Вооруженных Сил. Опыт – богатый. Знания – отменные. Поэтому, по окончании поездки Горбачева, Дмитрий Тимофеевич был назначен заместителем министра обороны. И вдруг на Красной площади приземлился на своем самолетике некий Руст – немец по национальности, провокатор по специальности, работник спецслужб Запада по принадлежности, что и стало причиной замены министра обороны. Заменили. Министром стал Д.Т. Язов. Все пошло нормально, но звание маршала новому министру Горбачев не дает, тянет. На третьем году такой тянучки на заседании Главного военного совета страны 18 октября 1989 года, кроме других вопросов, был поставлен и вопрос о маршальском звании министру обороны. Горбачев пообещал, но тянул до следующего года. Почему тянул? Да чтобы приручить к себе министра, сделать его покорным и послушным. Крупных учений, по указанию Горбачева, в Вооруженных Силах мы уже не проводили, чтобы не раздражать американцев (единственным исключением были маневры в оперативных границах Одесского военного округа и Черноморского флота летом 1990 года). Войска наших Вооруженных Сил спешно выводились из стран Восточной Европы, как и из Монголии, в неподготовленные районы. Сокращение обычных вооружений и Вооруженных Сил, как и стратегических ядерных сил, проводилось по рецептам Запада. Группировки наших войск в европейской части до Урала были определены фактически США и т. д. Все это делалось (или не делалось) по личному указанию Горбачева.

Конечно, Д.Т. Язов тяжело все это переживал, но ничего поделать не мог. Нужны были мощные совместные (с другими силовыми министерствами) усилия. Доклад Дмитрия Тимофеевича 17 июня на закрытом заседании Верховного Совета СССР, как и доклады Павлова, Крючкова и Пуго, был демонстрацией неудовлетворенности политикой Горбачева. Отсутствие реакции со стороны президента СССР вынудило его в общении с другими руководителями искать выход. И выход был найден, хоть и не был радикальным. Жаль, что не хватило напора, чтобы довести дело до конца. Жаль и то, что Дмитрий Тимофеевич не провел личной беседы с каждым членом коллегии Министерства обороны и не убедил в необходимости действовать сплоченно и во имя народа. В коллегии началась возня. А некоторые ее члены даже отдавали распоряжения вопреки интересам ГКЧП (и, следовательно, министра обороны). Например, начальник Генерального штаба генерал армии Михаил Алексеевич Моисеев по просьбе из Белого дома отдал распоряжение в Главные штабы ВВС и ПВО, чтобы они пропустили и приняли самолет на военном аэродроме Бельбек (Крым), на котором летел Руцкой с командой «спасать» Горбачева. Этот самолет вылетел несколько позже самолета министра обороны, который уже ждал аудиенции у Горбачева, но так и не дождался. Это была не ошибка М.А. Моисеева.

В.А. Крючков не позаботился о своей безопасности, и Д.Т. Язов тоже не сделал этого. Можно представить наивность этих двух крупнейших начальников. Они считали, что, летая в Советском Союзе в любое время и в любое место, они в полной безопасности – никто не позарится на их личность: все-таки союзные министры! Да еще и какие! Но оказалось, лететь к врагу надо «вооруженным», а в затеянной круговерти не упускать инициативу, наоборот, наращивать усилия и привлечь для обеспечения безопасности страны необходимые силы – вот тогда и появится возможность для свободы действий. Ведь действия же были во благо нашего народа!

Когда случилось несчастье и всех из-за их поразительной беспечности арестовали, то что-то предпринимать было уже поздно. Очень жаль, что получилось все так нелепо и прискорбно. Но больнее всего осознавать все это, когда видишь нынешнюю реальную жизнь.

Об Олеге Семеновиче Шенине можно писать много, хотя мне удалось с ним познакомиться только в 1990 году. Являясь членом Политбюро и секретарем ЦК КПСС, Олег Семенович все же не имел достаточного времени, чтобы пустить глубокие корни в центральном аппарате. Однако, на мой взгляд, он уже знал, кто есть кто, и четко представлял, с кем и о чем можно было говорить, чтобы не подставить себя и других. Во всяком случае, военным он верил и даже в некоторые поездки брал наших представителей (например, в Прибалтику с ним ездил генерал Юрий Иванович Науман – из Политуправления Сухопутных войск, один из сильнейших офицеров). Конечно, Шенин это не Медведев и не Ивашко, которые, не выпуская из поля зрения Генерального секретаря ЦК КПСС, действовали по принципу: «Что угодно?» Олег Семенович имел свое мнение и твердо его отстаивал, проявился его характер и во время августовских событий 1991 года. Без каких-либо колебаний он стал на сторону тех, кто был не согласен с политикой Горбачева. Жаль только, что рабочий класс и коммунисты Москвы допустили сборище у Белого дома и не разогнали эту пьянь. Для этого даже милицию не надо было привлекать, не говоря уже о войсках Московского военного округа.

Олег Семенович и на предварительном следствии, и в суде сделал категорические заявления по событиям августа 1991 года. Он принципиально не признал себя виновным. Убедительно показал, что дело сфабриковано и направлено против тех, кто хотел предотвратить развал нашего государства. О Горбачеве он сказал однозначно, четко и ясно: «Президент СССР преступно относился к выполнению возложенных на него обязанностей, нарушил клятву по защите Конституции СССР, данную съезду народных депутатов СССР». Действительно, это было именно так. Но когда об этом говорит член Политбюро ЦК, работающий вместе с Горбачевым, то это звучит еще более убедительно.

Ничего нет удивительного, что после освобождения из-под стражи О.С. Шенин сразу включился в политическую борьбу, возглавил Союз коммунистических партий – КПСС (СКП – КПСС) – одно из важнейших направлений борьбы за объединение наших бывших республик в Союз.

Олег Дмитриевич Бакланов известен мне с начала 1980-х годов как сильный министр в общей системе министерств, входивших в военно-промышленный комплекс. За личные достижения в производстве удостоен высокого звания Героя Социалистического Труда. Он имел непосредственное отношение к созданию и поддержанию на должном уровне советского ядерного щита, в том числе обеспечивал суперсовременный уровень нашего пребывания в космосе. Высокие знания и отменные организаторские способности плюс доступность позволили ему в короткие сроки встать в ряд лучших министров страны. Неспроста его взял Горбачев вначале секретарем ЦК КПСС по оборонным вопросам, а затем сделал первым заместителем председателя Совета обороны (Горбачев считался председателем, но он не мог на постоянной основе заниматься этим органом, поэтому была введена такая должность). Но, на мой взгляд, Горбачев умышленно увел Бакланова с этого министерства, так как последний пользовался там непререкаемым авторитетом и действовал самостоятельно, не поклонялся и не угодничал. А это для генсека-президента опасно.

Олег Дмитриевич помогал мне (как Главкому Сухопутных войск) «пробивать» – вначале через Н.И. Рыжкова, а затем через В.С. Павлова – вопросы, связанные с созданием совместных (с венграми, чехами, немцами) предприятий на базе той недвижимости, которая оставлялась нами в Восточной Европе. С помощью этих предприятий и тех, что мы намерены были создать у нас в стране, предполагалось решать все проблемы с жилищным строительством для офицеров. Жаль, что все это в августе 1991 года рухнуло.

В 1991 году О.Д. Бакланов без колебаний встал в ряд истинных патриотов страны и выступил против политики Горбачева. И когда грянули августовские события, именно он всегда занимал самую активную позицию, подталкивая других членов ГКЧП к действиям. Именно Олег Дмитриевич вел основную беседу с Горбачевым в Форосе. Именно он всегда занимал в течение 19, 20 и 21 августа 1991 года четкую и ясную позицию.

Когда же мы оказались в тюрьме, то на допросах он, как и многие другие, однозначно заявлял о своей невиновности и говорил, что преступление совершили те, кто разваливал Советский Союз. Олег Дмитриевич вместе с В.А. Стародубцевым был моим сторонником, когда встал вопрос об амнистии, и я предложил отказаться от нее и требовать, чтобы нас судили. О.Д. Бакланов и сейчас не стоит в стороне от политической жизни страны.

О Герое Социалистического Труда Василии Александровиче Стародубцеве. Писать о нем – значит пересказывать все то, что давно известно нашему народу и далеко за рубежом. Это действительно личность. В.А. Стародубцев – воплощение нашего настоящего крестьянства. Он целиком и полностью отдал себя идее – сделать жизнь крестьянства, нашего Отечества действительно счастливой.

Василий Александрович не просто сторонник крупного сельскохозяйственного производства, но и ученый. Он доказывает преимущество такого производства не только теоретически, но и практикой колхоза имени Ленина, где он долгое время был председателем. Иностранцы специально приезжали в нашу страну, чтобы посмотреть этот колхоз, и не верили своим глазам, что вот так прекрасно, благоустроенно и всесторонне обеспеченно могут жить в Советском Союзе колхозники.

С Василием Александровичем мы познакомились в 1989 году на I съезде народных депутатов СССР, хотя о нем я слышал давно и видел в нем настоящего лидера крестьян нашей державы. Его яркие речи вдохновляли и мобилизовывали народ. Но самое главное, что в корне отличает его от многих других политиков-популистов, так это то, что его позиция зиждется на живых примерах жизни, на его собственной деятельности, и это не фантазия. А если уж он сказал, что будет что-то сделано, то в этом ни у кого не было сомнений.

Вот почему организаторы выступления против политики Горбачева включили его в состав своей группы, даже не переговорив с ним. Знали, что он разделяет линию, изложенную в документах комитета (в принципе любой нормальный человек, кому дорого наше Отечество, поддержал бы эти документы). Авторитет В.А. Стародубцева для создателей ГКЧП был очень важен.

Крестьяне-туляки, узнав, что В.А. Стародубцев был арестован и помещен в Матросскую Тишину, митинговали у стен тюрьмы до тех пор, пока его не освободили. Власть увидела, что она беспомощна и ничего с колхозниками не поделает. В мае 1992 года Василий Александрович оказался на свободе.

Во время пребывания в тюрьме, несмотря на мощное давление властей, ни один орган, куда Василий Александрович был избран, не освободил его от занимаемого поста. Наоборот, от этих организаций в различные инстанции направлялись ходатайства об освобождении. Он оставался председателем Агропромышленного объединения «Новомосковское», председателем Всероссийского совета колхозов, председателем Союза аграрников России, а затем – председателем Крестьянского союза СССР, членом-корреспондентом Российской академии сельскохозяйственных наук и председателем колхоза.

Показателен тот факт, что за ним не только сохранились все те посты, что ему доверил народ, но позднее земляки избрали Василия Александровича губернатором Тульской области. Он стал членом Совета Федерации. Конечно, продажные СМИ взвыли. Они воюют с ним и по сей день. Но Василий Александрович не обращает на них никакого внимания. И верно поступает – надо делом заниматься. Наверное, потому, что он занимается делом, в декабре 1999 года он был избран депутатом Государственной думы РФ третьего созыва.

В тюрьме и на суде В.А. Стародубцев держался достойно, как и подобает истинному патриоту нашей Родины.

Об Александре Ивановиче Тизякове. Он с Урала. Это такой же ас, как и В.А. Стародубцев, только в области промышленности, точнее, в военно-промышленном комплексе. Он постарше, участник Великой Отечественной войны. Человек умный и открытый. Терпеть не может лжи и махинаций. Но когда ему приходится встречаться с этими проявлениями, он взрывается, и его гневная, мощная тирада может сразить любого. Прекрасно знает промышленное производство. Естественно, что среди промышленников Александр Иванович пользовался исключительным авторитетом. Глубоко видя перспективы нашей промышленности, он многократно обращался к президенту и правительству СССР с предложениями по организации производства и по приоритетам, которые могли бы обеспечить нам первенство в мире. И это действительно было возможно. Но реальной поддержки он не получил. И сегодня понятно – почему.

Во время августовских 1991 года событий он вошел в состав ГКЧП, как и В.А. Стародубцев. Полностью согласился с программой, но постоянно требовал решительных действий. Сам вызвался на поездку в Крым к Горбачеву, когда туда летели Крючков и Язов: был намерен своей железной логикой убедить президента СССР в необходимости введения чрезвычайного положения там, где требовала обстановка, и отказаться от подписания нового Союзного договора, подготовленного в Ново-Огареве. Но, как известно, Горбачев, по натуре являясь трусливым и мстительным человеком, никого не принял, кроме А.И. Лукьянова.

А.И. Тизяков твердо и уверенно держался в тюрьме и на суде проявил себя истинным патриотом. Жаль, что его состояние здоровья не позволило быть до конца вместе с нами. Такие личности, как он, – верная опора государства в развитии промышленности.

И, наконец, о двух генералах КГБ, которые не были членами ГКЧП, но тоже, как и мы, были привлечены к ответственности, – это бывший начальник 9-го Главного управления КГБ Юрий Сергеевич Плеханов и заместитель начальника Главного управления Вячеслав Владимирович Генералов.

Оба глубоко порядочные, честные и добросовестные работники Комитета. Они сознательно шли вместе с руководством страны, прекрасно понимая, что речь идет о ее спасении, а не о каком-то захвате власти. Их действия – это действия патриотов своего Отечества. В своих показаниях они представили следствию все именно так, как было на самом деле. И правильно поступил Владимир Александрович Крючков, когда ходатайствовал об их освобождении из-под стражи, так как они ни в чем не виновны и в своих действиях руководствовались его приказом как председателя КГБ.

Ю.С. Плеханов и В.В. Генералов – олицетворение генералов КГБ, преданных своему народу.

Итак, после полуторагодичного пребывания в тюрьме всех арестованных по делу ГКЧП выпустили на свободу под подписку о невыезде. И хотя одни сразу попали домой, а другие подлечивались (в том числе пришлось и мне), свобода поднимала дух. Наше дело находилось уже в Верховном Суде.

Мы не думали, как будет проходить суд и какие для каждого из нас будут последствия. Главное – то, что суд будет открытый и нам предоставлялась возможность высказаться.

Лед тронулся.

Глава 7

Первый суд. Нас двенадцать…

Начало суда. – Знакомство с условиями и составом суда. – Первый день заседания 14 апреля 1993 года. – Массовая демонстрация. – Ходатайства об отводе всего состава государственных обвинителей. – Хасбулатов и Степанков – основные противники проведения справедливого суда. – Растаскивают Россию. – Указ Президента РФ № 1400. – Гибель Советов – основы демократии. – Расстрел парламента РСФСР. – Даже Гитлер решился лишь на поджог рейхстага. – Показания четырех подсудимых. – Государственная дума объявила амнистию. Не амнистия, а сделка власти с совестью. – Наши разногласия. – Последнее заседание первого суда. В моей перспективе замаячил второй суд

Как было здорово, что мы наконец-то избавились от самодурства Генеральной прокуратуры! Хоть нам и не было известно, что именно ждет нас в суде, но сам факт передачи дела в суд уже много значил.

Вскоре был определен состав суда, которому предстояло рассматривать наши дела. Председательствовать будет заместитель председателя Военной коллегии Верховного суда РФ генерал-лейтенант Анатолий Тимофеевич Уколов. Народными заседателями – генерал-лейтенант Юрий Дмитриевич Зайцев (в отставке) и генерал-майор Павел Иванович Соколов (служит в Вооруженных Силах). Кстати, генерал-лейтенант Зайцев был моим сослуживцем по Заполярью – мне довелось в свое время командовать 54-й мотострелковой дивизией (штаб дивизии и ряд частей стояли в Кандалакше), а он командовал ротой, затем батальоном в 279-м мотострелковом полку нашей дивизии в Пинозере.

Председательствующий принял постановление, в котором определялось, что дело взято к производству, первое судебное заседание дела назначается на 14 апреля 1993 года. А в феврале 1993 года нам выдали обвинительное заключение в пяти томах. Таким образом, для подготовки к суду оставалось всего два с небольшим месяца. Заседания планировалось проводить в здании Военной коллегии Верховного суда РФ. Поскольку оно располагалось не так далеко от моего дома, то это облегчало мое положение, как и некоторых других, кто тоже проживал неподалеку.

На первом суде подсудимых было двенадцать (перечисляю в последовательности, которая определена уголовным делом): Г.И. Янаев, А.И. Лукьянов, В.С. Павлов, В.А. Крючков, Д.Т. Язов, О.С. Шенин, О.Д. Бакланов, В.И. Варенников, Ю.С. Плеханов, В.В. Генералов, А.И. Тизяков, В.А. Стародубцев.

Этих обвиняемых защищала сильная группа адвокатов: А.М. Хамзаев, Г.П. Падва, А.М. Гофштейн, А.П. Галоганов, Ю.П. Иванов, Н.М. Пилипенко, А.С. Абельдяев, Н.В. Печенкин, И.И. Мацкевич, П.Я. Крайний, А.К. Шмырев, Д.Д. Штейнберг, Г.М. Резник, Е.Ю. Львова, В.В. Халмаш, Ю.Б. Поздеев, Г.Г. Каджардузов, И.П. Грицюк.

Государственные обвинители были представлены от Генеральной прокуратуры РСФСР в следующем составе: Э.Г. Денисов (руководитель группы), Л.М. Сюкасев, О.Т. Анкудинов, Р.Р. Барсегян, А.Б. Данилов, В.П. Митюшов, В.Н. Пронин, В.В. Смыков, В.Е. Фадеев. Всего девять человек.

Никто из перечисленных лиц мне не был знаком.

В феврале 1993 года Верховный суд вручал нам обвинительное заключение по уголовному делу № 18/6214—91. Председательствующий суда определил место в здании суда, где мы можем собираться и, пользуясь материалами предварительного следствия (то есть 150 томами дела по ГКЧП), готовиться к очередному судебному следствию.

Это было очень удобно. Первую половину дня я мог работать с необходимыми материалами и общаться со своими товарищами, с адвокатом, а после обеда продолжать подготовку уже дома. На мой взгляд, условия для нашей работы были созданы нормальные. Теперь многое зависело от нас самих.

Однако в нашем коллективе первоначально складывалась, на мой взгляд, не совсем открытая обстановка. В аудитории, отведенной нам для работы, было установлено множество столов так, чтобы можно было свободно общаться и советоваться. Но многие почему-то работали со своими адвокатами обособленно. Переговорив с рядом товарищей, мы прямо поставили вопрос: индивидуализм может навредить и даже подорвать нашу позицию. Дело общее, поэтому общим фронтом и надо выступать, а следовательно, принципиальные вопросы обсуждать сообща, независимо, от кого они исходят. В том числе это касалось и будущих ходатайств.

С нами согласились все. Да и не могло быть иначе. И хоть в деле ГКЧП каждый из нас имел свое место и играл разную роль, все мы были объединены одним убеждением – действия наши были правомерны.

Еще до начала заседания мы определились по поводу всех общих ходатайств и тех, что должны были быть заявлены каждым из нас. Уже на этом этапе мы полностью подготовились к тому, чтобы активно участвовать в судебном процессе. Таким образом, наша договоренность сыграла большое значение. Мы и в последующем, уже в ходе судебных заседаний, собирались в перерывах, живо обсуждали ту или иную проблему, вырабатывая единый взгляд и определяя порядок и тактику наших последующих действий. Каждый из нас испытывал удовлетворение от того, что все мы хорошо организованы и сплочены.

Это было очень важно.

Наступило 14 апреля 1993 года. Различные общественные организации к 9 часам утра организовали на Калининском проспекте (Новом Арбате) многотысячный митинг в поддержку привлеченных по делу ГКЧП к суду. Но наиболее весомое место занимала «Трудовая Россия» во главе с В. Анпиловым. И вся эта огромная масса людей, после коротких речей, двинулась к зданию Верховного суда РФ. Мне довелось увидеть много знакомых лиц. Все были возбуждены, торжественны и решительны. Встречный дружеский взгляд и несколько ободряющих слов – это была самая высокая духовная поддержка. Все-таки Виктор Иванович Анпилов молодец! Ему и всей «Трудовой России» мы премного благодарны не только за эту акцию, но и за солидарность в ходе всего судебного процесса, когда самоотверженные москвичи ежедневно, не считаясь ни с чем, приходили к зданию Верховного суда и весь день, пока не заканчивалось судебное заседание, стояли в пикете и периодически скандировали различные лозунги. Это была реальная сила и реальная, эффективная поддержка.

Что касается меня, то я трижды благодарен и обязан «Трудовой России» за все акции, которые были организованы в мою поддержку (так же было ежедневно во время суда надо мной) перед зданием суда, и за присутствие на судебных заседаниях.

Итак, вся многотысячная процессия двинулась к Верховному суду. Все переулки и улочки, которые вели к зданию суда, были заполнены народом. Нас просто «внесли» в это здание, придав сил и мужества. И невозможно выразить всю теплоту к этим людям и благодарность к ним за все, ими сделанное. Поэтому-то каждый раз, когда мне и сегодня удается с ними повидаться, я обязательно искренне говорю им: «Спасибо!»

…К установленному времени мы вместе с адвокатами заняли свои места в зале заседания. Правда, перед этим случилась небольшая заминка. Руководство суда хотело, чтобы все обвиняемые сели в первом ряду, а их адвокаты – во втором и третьем. Нас это не устраивало. Мы сели так, как было удобно, то есть каждый со своим защитником (или защитниками, как, например, у Лукьянова, Крючкова, Язова и некоторых других). А я занял место у прохода – крайнее и ближе к двери. Сердце меня все-таки беспокоило, и я на всякий случай предусмотрел и такую позицию.

В зале заседания на своих местах уже были все, кто обеспечивает работу суда, представители Генпрокуратуры, адвокат пострадавших, родственники пострадавших и, конечно, полный зал народа. Желающих попасть было очень много, но впускали по пропускам ровно столько, сколько было мест.

Зал суда – довольно просторное помещение – можно разделить условно на две части, чему способствовали и входные-выходные двери, расположенные приблизительно посередине длинных стен. Ими пользовались фактически все, кроме судей, которые входили в зал в специальные двери, расположенные ближе к судейскому столу. Этот стол был огромный и к нему были приставлены такие же массивные, с очень высокой спинкой стулья-кресла. Справа располагались ряды со столами и стульями для обвиняемых (точнее – подсудимых) и их защитников, слева, за столами в два ряда, – государственное обвинение (то есть группа от Генпрокуратуры), рядом с последними стоял отдельный стол для адвоката «потерпевшей» стороны. Считалось, что это родственники трех молодых москвичей, погибших на Садовом кольце в ночь с 20 на 21 августа. Перед судейским столом, который высоко возвышался над всем залом, размещался секретариат суда и другие обеспечивающие процесс работники. Посередине, как остров, стояла одинокая трибуна, которая служила для допроса свидетелей, а позади этой трибуны шли ряды уже обычных судейских лавок, стоявших вплоть до стены с окнами, выходящими на улицу. За окном – бурлящий народ и повседневная жизнь.

14 апреля 1993 года в 10 часов утра комендант суда подал команду: «Прошу встать. Суд идет!» Все поднялись. Началась новая историческая страница в жизни нашего народа – мы решили попытаться на фоне этого суда показать, что же произошло у нас в стране. Я стоял, как все, волновался и думал: будет ли правосудие, или нас ждет расправа, как того требовало лживое и циничное обвинительное заключение Генпрокуратуры? Сколько продлится суд – месяцы или годы? Что явится решающим фактором и сможет повлиять на суд? То, что от нас, подсудимых, лично будет зависеть многое, это несомненно. Но народная поддержка, поддержка различных движений и партий тоже многое значили, как и правдивое освещение нашими немногочисленными газетами истинного состояния дел.

Торжественно вошли судьи. Впереди председатель, за ним – два народных заседателя. Все в черных судейских мантиях. Это было впервые, поэтому и сами судьи, и болельщики в зале поначалу, на мой взгляд, испытывали некий дискомфорт. Однако вскоре все к нововведению привыкли.

С первых минут и часов работы суда мы почувствовали, что идет строгое, педантичное выполнение всех требований Уголовно-процессуального кодекса. И не только потому, что в зале заседания среди других присутствовал заместитель председателя Верховного суда – председатель Военной коллегии Верховного суда (которой поручено вести судебное следствие и объявить вердикт) генерал-полковник Николай Александрович Петухов, и не потому, что в зале было много юристов, политологов, социологов, журналистов и других специалистов, и не потому, что по периметру зала были установлены (или смонтированы на постоянной основе) телекамеры и за ходом заседания следили многие – от президента России и председателя правительства до министра обороны и Генерального прокурора России (а в новостях по телевидению показывали всему миру), но потому, что так были настроены сам председатель суда и народные заседатели. Даже если бы всего перечисленного не было, здоровый педантизм Уколова все равно бы сыграл свою роль.

Генерал-лейтенант А.Т. Уколов, строго придерживаясь Уголовно-процессуального кодекса, сразу взял бразды правления в свои руки и не допускал ни малейших отклонений, ни тем более каких-либо нарушений со стороны участников процесса. В то же время проявлял терпение там, где другой бы на его месте давно бы выступающего оборвал. В целом на заседании суда сразу воцарился строгий, но справедливый порядок. Это способствовало утверждению авторитета суда, а у нас – подсудимых и защитников – зарождалась, хоть еще и весьма туманная, вера и надежда на справедливое разбирательство.

После выполнения установленных формальностей – проверки явки на суд участвующих сторон, выяснения основных данных каждого подсудимого, разъяснения им своих прав и обязанностей – начались высказывания ходатайств обвиняемой стороны, различные заявления всех сторон. Многие адвокаты умело использовали широкое присутствие на суде средств массовой информации и, блистая своей эрудицией и логикой, один за другим задавали вопросы четко, ясно и эмоционально. И если кто-то из них хотел быть похожим на прославленного русского юриста, судебного оратора конца XIX и начала XX века Федора Плевако, отстоявшего много крупных дел, так это заслуживало только всеобщего одобрения.

Первое заявление сделал защитник Янаева адвокат Хамзаев. Это один из сильнейших адвокатов страны. Все его выступления всегда изобиловали подробными выкладками, глубоким анализом и убедительностью. Вот и на этот раз он сделал заявление об отводе всего состава суда. В его заявлении говорилось: «…Народные заседатели по своему положению являются подчиненными нынешнего министра обороны России генерала армии Грачева, а тот, в свою очередь, проходил по делу как свидетель, следовательно, народные заседатели не могут объективно исследовать показания Грачева, роль которого в событиях 19–20 августа неоднозначна». Разумеется, аргумент весомый и вывод здесь напрашивался однозначный. Однако суд не удовлетворил это ходатайство. В мотивации было сказано, что судьи по закону независимы. И хоть сей аргумент не был достаточно убедительным (в стране законы нарушались сплошь и рядом), мы все-таки больше не возвращались к этому вопросу: большинство из нас были заинтересованы в скорейшем разбирательстве дела ГКЧП. Настаивание же на смене суда таило в себе нежелательную перспективу в виде затяжки разбирательства еще на три – пять месяцев (новому составу суда необходимо было бы изучить дело).

Вслед за этим последовало наше ходатайство об отводе всего состава группы государственных обвинителей. Заявление сделал Г.И. Янаев: «Заявляю отвод всем прокурорам, поскольку они являются подчиненными Генерального прокурора России Степанкова, который до судебного заседания, выполняя социальный заказ президента России, неоднократно выступал перед прессой, другими средствами массовой информации с явно обвинительным уклоном в отношении меня и других подсудимых». Геннадий Иванович убедительно подкрепил свое ходатайство еще двумя возмутительными фактами – передачей немецкому журналу «Штерн» видеозаписей допроса Крючкова, Язова и Павлова, а также изданием книги «Кремлевский заговор», предавшей гласности версии следствия в период, когда еще не закончилось предварительное следствие. Это было грубейшим нарушением самых элементарных норм юриспруденции. Вообще, такого дикого выпада против закона и столь неслыханного нарушения презумпции невиновности не было не только в годы Советской власти, но и во времена Российской империи при царях-батюшках.

Г.И. Янаева активно поддержали другие подсудимые и защитники. Однако, как и следовало ожидать, государственные обвинители, категорически возражая против такой постановки вопроса, настаивали отвести это ходатайство. Обстановка сложилась острая: с одной стороны, явно нарушался закон и лица, представленные в качестве государственных обвинителей, должны быть отстранены от возложенных на них в суде функций; с другой – государственные обвинители утверждали, что в ходе судебного следствия они будут строго придерживаться требований закона и что сейчас и впредь генпрокурор Степанков на них не будет оказывать давления. Они косвенно давали понять, что так было и в отношении состава суда, по которому тоже был заявлен отвод, но затем подсудимые и их адвокаты согласились с решением суда об отклонении ходатайства адвоката Хамзаева.

Учитывая остроту ситуации, суд объявил перерыв, судьи удалились в комнату для совещаний, а подсудимые, адвокаты, государственные обвинители уже в неформальной обстановке продолжили тему, которая обострилась в зале суда. Особенно горячо дискутировали адвокаты Ю.П. Иванов, Д.Д. Штейнберг и Л.С. Абельдяев. Они доказывали З.Г. Денисову и другим представителям Генеральной прокуратуры, что в этих условиях государственное обвинение в суде должны представлять независимые от Генерального прокурора юристы. Есть такие? Несомненно, есть. И в многочисленных учебных заведениях, и в различных государственных структурах, и среди крепких и здоровых пенсионеров. Конечно, вслед за заменой государственных обвинителей этой новой группе тоже понадобится дополнительное время на адаптацию, изучение уголовного дела и т. д. Но, как говорят в народе, «игра стоит свеч». Ведь независимые прокуроры способны будут оценить дело и каждого подсудимого объективно и даже закрыть это дело за отсутствием состава преступления. И это было реально.

Через некоторое время нас пригласили в зал заседания, и суд объявил принятое им определение, которым обратил внимание Верховного Совета РФ на грубые нарушения закона, допущенные Генеральным прокурором Российской Федерации Степанковым В.Г. и заместителем Генерального прокурора Российской Федерации Лисовым Е.К., и предложил рассмотреть вопрос о реальном обеспечении независимости государственных обвинителей по данному уголовному делу.

Судебное разбирательство дела продолжить после получения ответа на это определение. Определение подписали председательствующий А. Уколов, народные заседатели Ю. Зайцев и П. Соколов.

Таким образом, суд посчитал, что отвод государственным обвинителям заявлен обоснованно. Действия Степанкова и Лисова не только вошли в противоречия многих статей Уголовно-процессуального кодекса, но грубо нарушили Конституцию РСФСР. Налицо факт того, что они лично заинтересованы в деле, и, конечно, ни о какой беспристрастности Генпрокуратуры в отношении дела ГКЧП не может идти речи. Поэтому суд вынужден был обратить внимание Верховного Совета РФ на грубые нарушения, допущенные Степанковым и Лисовым, и предложить рассмотреть вопрос о создании реально независимой группы прокуроров, которая могла бы представлять государственное обвинение. Мало того, в определении сделано и разумное предложение – как именно выйти из этого положения, то есть как создать независимый от Генпрокурора орган.

Фактически все подсудимые и многие адвокаты были уверены, что этот документ возымеет действие. Право и закон восторжествуют. Однако некоторые из адвокатов сомневались в положительном исходе. Свои сомнения они обосновывали двумя причинами: Хасбулатов, как и Ельцин, не заинтересован в положительном разрешении дела ГКЧП. Кроме того, также было известно, что между Р. Хасбулатовым и В. Степанковым тесные связи.

Действительно, в итоге мы получили из Верховного Совета РФ отрицательный ответ. Наш вопрос был поставлен на пленарном заседании Верховного Совета, но не набрал необходимого количества голосов. Был предпринят хитрый ход: Р. Хасбулатов поручил первому заместителю Председателя Верховного Совета Ю. Воронину проголосовать эту проблему в конце вечернего заседания, когда в зале, как правило, оставалось мало депутатов. Стало также известно, что В. Степанков поставил перед Р. Хасбулатовым вопрос прямо: «Или я, или они!» Естественно, была принята сторона Генерального прокурора. Но чтобы подсудимые и адвокаты не бурлили, подвели под такое голосование, когда иного решения и не могло быть. И придраться не к чему – голосовал Верховный Совет. Это была хорошо завуалированная обструкция. Ни Хасбулатов, ни тем более Степанков не желали, чтобы суд над гэкачепистами был справедливым.

Нам ничего не оставалось делать, как идти дальше с той командой, которая была представлена в первый день суда. Однако все мы понимали, что прокуроры государственного обвинения после нашей неудачной попытки «вытолкать» их из зала суда ожесточатся. Разумеется, внешне они будут делать вид, будто придерживаются объективности, но фактически станут злее. Поэтому, обсудив этот вопрос на своем уровне, мы – подсудимые и адвокаты – решили максимально повысить свою бдительность на заседаниях.

Между тем социально-экономическая обстановка в стране резко ухудшилась. В Москве 1 Мая мирная традиционная демонстрация трудящихся была избита омоновцами. Кровь, пролившаяся на центральных улицах столицы, была результатом провокации властей и милиции. Расправа над демонстрантами выглядела мерзко и позорно, тем более что избиение проходило под огромным полотнищем, на котором было написано: «С праздником, дорогие россияне!» Власти хотели, чтобы народ беспрекословно выполнял их команды. Им уже хотелось установить диктатуру без ограничений – что хочу, то и ворочу. Но трудящиеся всего мира традиционно отмечают Первомай. Почему же решили воспротивиться российская и московская власти? Это отдавало самодурством. Власть обязана обеспечить порядок при прохождении демонстрантов. А в Москве 1993 года власть сделала Первомай кровавым.

По состоянию здоровья я не мог принять участие в этой демонстрации. Но 9 Мая на манифестацию пошел. На этот раз обошлось без бойни. Тысячи людей. Множество волнующих встреч. Кругом добрые глаза. Власти сделали вывод и на сей раз не полезли на народ с дубинками. День Победы был встречен в «мирных» условиях.

Судебный процесс по делу ГКЧП возобновился только в сентябре. Мы вновь выступали с различными заявлениями и ходатайствами. В то же время начали таять наши ряды. Вначале по болезни Александра Ивановича Тизякова производство по его делу было приостановлено. Затем по этой же причине судебное разбирательство было приостановлено и в отношении Олега Дмитриевича Бакланова. Вслед за этим из наших рядов выбыл Геннадий Иванович Янаев – заболел его адвокат Абдулла Майербекович Хамзаев. Конечно, Янаев мог взять другого адвоката, но пока тот ознакомится с делом – уйдет много времени. А у нас и без того ситуация со временем была прескверная: процесс начался в апреле, а к оглашению обвинительного заключения приступили только в октябре.

Поэтому в целях продвижения вперед генерал-лейтенант А. Уколов пошел по пути освобождения дела от всего, что тормозило. И на мой взгляд, все было сделано правильно. Это мнение разделял адвокат Д.Д. Штейнберг и некоторые другие товарищи. Однако по формальным признакам можно было критиковать и суд, и его председательствующего. В частности, за выделение в особое производство дела Янаева – обоснование здесь было недостаточное. Но во имя ускорения процесса мы решили все-таки не сопротивляться.

Но осенью 1993 года в стране происходят трагические события. Естественно, они не миновали и нас, наложили свой отпечаток и на наш судебный процесс. Все, что происходило в Москве, начиная с 21 сентября, подтверждало: осуществляется второй этап контрреволюции, против которой в августе 1991 года выступали мы.

Октябрьская 1993 года трагедия была тяжелее той, что произошла в августе – декабре 1991 года, а действия властей еще более позорными. Творилось непоправимое, что навечно оставляло уродливые шрамы на облике России.

Любители демагогии из числа политиков и социологов старались (да и сейчас стараются) облечь все, что произошло, в оболочку различных категорий, пускаясь в пустые размышления. Одни говорят, что мы-де имеем дело с демократическим развитием страны. Другие утверждают: это была политическая борьба за власть. С одной стороны Ельцин и его сторонники, а с другой – Хасбулатов и Руцкой, которые возглавили сопротивление съезда народных депутатов и Верховного Совета России. Третьи усматривают здесь происки Запада.

Бесспорно, к тому времени Россию действительно наводнили с Запада, особенно из США, тысячи различных «специалистов». Между прочим, Россия, получая тогда кредиты, полностью тратила их на содержание западных представителей. Много было различного рода и доморощенных советников типа Чубайса. Но даже западники, подсказывая пути развала страны и разворовывания наших богатств, создававшихся народом веками, а более всего особенно за последние 70 лет, а также наших природных ресурсов, не способны были додуматься до того, что выкинул в часы жуткого страха Ельцин – страха в связи с реальной угрозой лишиться власти. Даже еще в декабре 1991 года (я повторяю этот факт) бывший директор ЦРУ США Р. Гейтс, комментируя разрушение СССР, говорил: американцы предполагали, что в Советском Союзе будет плохо. «…Но то, что творится у вас сейчас, даже для нас это кошмар». Это было сказано директором ЦРУ, которое прикладывает свою руку к разрушительным процессам во всем мире. Разумеется, с 1991 до 1993 года было достаточно времени, чтобы американские советники смогли «привыкнуть» к особенностям первого российского президента. Но и в этих условиях расстреливать из танков парламент России?!

Так вот, обращаясь к тем, кто хотел бы события кровавой осени 1993 года ввести в русло цивилизации, говорю: не следует делать такие попытки, даже если вами движут чувства заботы о престиже и авторитете Отечества. Не надо этого делать. Ведь всему миру давно ясно, что собой представляет Ельцин и его окружение.

И до октябрьского 1993 года расстрела парламента, а фактически с первых дней пребывания у власти, действия Ельцина были антиконституционными, антигосударственными, антинародными. В доказательство этого приведу один пример, о котором говорит бывший пресс-секретарь Ельцина доктор экономических наук, журналист П. Вощанов. К тому же П. Вощанов антикоммунист, считает себя демократом. Поэтому его взгляды и оценки, по моему мнению, прозвучат более убедительно, чем если бы я представил оценки коммуниста, то есть своего единомышленника.

Так вот, в «Современной политической истории России» (издание 2-е, 1999, с. 730) говорится следующее:

«…Павел Вощанов в статье „Золото добывают в Кремле“ („Новая еженедельная газета“, № 5) пишет о приватизации людей, близких к власти. „Сегодня, – пишет он, – не только госдачи, пол-России можно пустить с молотка (естественно, не забыв и о собственном интересе) и не быть схваченным за руку. Да и кому хватать-то? Едва ли не у каждого приближенного к власти руки хоть чем-то да заняты. Ему бы свое удержать“. В публикации содержатся конкретные факты, называются фамилии людей, злоупотребляющих своим служебным положением: Е. Гайдар, А. Собчак, Ф. Шелов-Колведяев, С. Станкевич, Г. Бурбулис, А. Нечаев, А. Чубайс, П. Авен. Лишь один из сюжетов этой публикации: „Сейчас уже трудно припомнить, кто спротежировал встречу: председатель российского парламента Б. Ельцин принял главу австралийского консорциума „Стар“ Я. Мак Ни. Последнего очень интересовало извлечение платины из отходов российских горнодобывающих предприятий, но, зная особенность нашей бюрократии, он искал в Ельцине влиятельного политического покровителя. Как-то незаметно разговор перешел от проблем общих к частным, к золотодобыче. Тогда-то австралийский бизнесмен и получил „монаршье“ заверение: „Ищите партнера. Я свою поддержку обещаю“.

Партнер нашелся, хотя и не сразу. Им стало Госкомимущество, возглавляемое А. Чубайсом. Оно предложило австралийцам то, на что они совершенно не рассчитывали: стать совладельцами крупнейшего в России золотоносного месторождения „Сухой Лог“. По секретным данным геологоразведки, это почти половина запасов российского золота. Исключительные права на добычу на территории 105 тыс. кв. км – неплохо для фирмы, про которую (точнее, про общую структуру, в которую та входит) в австралийской печати говорилось следующее:

„С ноября 1991 года по апрель 1992 года фирма, которая терпела убытки в 1988, 1989 и 1990 годах, была исключена из списка компаний, акции которых продаются на австралийской фондовой бирже… Отчет за 1991 год вышел с опозданием, поскольку аудиторская фирма сочла необходимым провести дополнительные проверки, прежде чем его заверить. По состоянию на декабрь 1991 года объем оборотных средств компании составил всего 75 000 австралийских долларов“.

Итак, неплатежеспособной австралийской фирме (банковский счет практически пуст) Госкомимущество отдает 31 % акций крупнейшего в России золотодобывающего предприятия. Причем все было сделано в страшной спешке: 24 декабря Е. Гайдар еще только поручает выяснить целесообразность создания соглашения, а 26 декабря Госкомимущество принимает решение (кстати, не забыв закрепить за собой такое же количество акций – то есть 31 %). (Разве это не преступление? – Авт.).

А что же старатели? Теперь они обязаны заключать договора на добычу уже с российско-австралийской администрацией. А те устанавливают цену добычи в несколько раз ниже, чем раньше».

Вот один из примеров расхищения богатств России, о чем пишет П. Вощанов.

Кстати, этот же П. Вощанов, который был «без ума» от Ельцина до 1990-х годов, сейчас о нем пишет в статье «…И тогда я решил уйти из Кремля» (газета «Мир за неделю». 1999. № 15; привожу фрагменты с комментариями):

«В Германии просто невозможно представить себе президентом такого человека, как Ельцин. Он может быть только в России, потому что достаточно точно отражает и умонастроение избирателя, и его уровень. Он такой потому, что мы сами такие».

Не знаю, что думает по этому поводу читатель, но я категорически не согласен с таким выводом. Ведь Ельцин – это деклассированная личность, случайно попавшая на этот высокий пост (народ избрал его незначительным большинством не потому, что он яркая фигура и может руководить государством, а потому, что ненавидел Горбачева). Разве мы, то есть народ России, такие, как Ельцин? Подавляющее большинство людей, которых я знаю, – добропорядочные, интеллигентные, законопослушные, честные и обязательные в обращении, они высоко несут свое имя, то есть свою честь и совесть, не позволяют себе и окружению лгать, тем более воровать. Ельцин же полярно противоположный тип. И для меня оскорбительно звучит утверждение, будто я и мои товарищи – «сами такие, как Ельцин». Это звучит омерзительно.

Ельцин – это выродок рода человеческого. Помнится, шахтеры Кузбасса положительно отреагировали на то, что он здорово может выпить. Уверен, что они-то считали: выпить может, но ума не пропьет – ведь государством надо управлять. Народ у нас простодушный и доверчивый, добрый, часто прощает промахи и ошибки. А этим пользуются такие, как Ельцин.

Нет, народ наш ничего общего с Ельциным совершенно не имеет. Принципиально это антиподы: Ельцин – разрушитель, а народ наш – созидатель.

Еще фрагменты:

«Однажды мы (то есть с Ельциным) вылетали в Японию. В аэропорту Шереметьево-2 он спрашивает меня, как пойдем: через депутатский зал или как рядовые пассажиры? И сам же решил: пойдем, как рядовые. А то журналисты увидят в депутатском зале и решат, что Ельцин только на словах борется с привилегиями. Прошли через обычную стойку регистрации, вошли в салон самолета, и тут я получил серьезную взбучку от Бориса Николаевича. Оказывается, билеты у нас были куплены не в первый класс, а в экономический. То есть мы должны были лететь как рядовые пассажиры. Я ему говорю: так ведь мы решили вроде, что живем без привилегий. Он мне отвечает, дескать, соображать же надо: в самолете журналистов-то нет, можно и слегка „расслабиться“. Тогда это только неприятно царапнуло. А окончательное решение уйти пришло как раз в дни августовского путча 1991 года.

…Люди искренне решили защищать демократию, своего президента… Начнись тогда боевые действия, все они погибли бы. А… что происходило в это время ниже цокольного этажа, в бомбоубежище Белого дома?.. Там был накрыт стол, и Борис Николаевич с ближайшим окружением „расслаблялись“»…

Как видите, П. Вощанов сам себе противоречит: то он говорит, что мы такие, как Ельцин, а здесь показывает, что вокруг Белого дома народ был готов искренне защитить Ельцина и демократию, а Ельцин в это время пьянствует.

И еще один фрагмент:

«…Самое же поразительное было в том, что президент подписал распоряжение о назначении на эту должность (руководителя Российского информационного центра) человека, ничего не понимающего в журналистике и проработавшего 15 лет директором стеклотарного завода. Тогда я было попробовал возразить, но мне было грубо сказано: иди и делай, что тебе царь велел».

Нам, читатель, конечно, не следует злорадствовать по поводу того, что демократы протолкнули в президенты Ельцина, состряпали ему Конституцию, которая предоставляет президенту власть без границ и не предусматривает контроля над его действиями, а теперь страна и народ, испытывая муки и страдания, не знают, что с ним делать. Сейчас вроде разобрались, кто есть кто. И лишь чиновники из ближайшего окружения президента по своему долгу просто обязаны говорить на белое, что это черное. У них нет другого выхода. Они просто обречены. А несчастье у всех одно – президент Ельцин. Это никому доказывать не надо.

Теперь приведу перлы из указов президента Ельцина осенью 1993 года.

21 сентября Ельцин издал «исторический» указ № 1400, который назывался: «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации». Фактически это был указ об удушении демократии, и в первую очередь Советов. Хотя декорацию из пышных лживых фраз по поводу развития демократии, конечно, Ельцин выстроил. При этом всю вину на провалы в демократии Ельцин возложил на Верховный Совет.

Вот некоторые положения этого позорного указа:

«В Российской Федерации сложилась политическая ситуация, угрожающая государственной и общественной безопасности страны».

Верно, но создал эту ситуацию лично Ельцин. Далее говорится, что Верховный Совет РФ противодействует осуществлению социально-экономических реформ. Налицо, мол, обструкция политики всенародно избранного президента. А Верховный Совет узурпирует не только исполнительную, но и судебную власть. И далее:

«Конституционная реформа в РФ практически свернута…

…В сложившихся условиях единственным средством… преодоления паралича государственной власти являются выборы нового парламента РФ».

В связи с этим президент постановляет:

«1. Прервать осуществление законодательной, распорядительной и контрольной функции съездом народных депутатов Российской Федерации и Верховным Советом Российской Федерации… руководствоваться Указами президента и постановлениями правительства Российской Федерации…»

И в этом духе следовало еще 17 пунктов.

В конце указа Ельцин обращается к народу: «Прошу граждан России поддержать своего президента в это переломное для судьбы страны время».

Ну а что народ? Молчит. Он молчит и тогда, когда объявляется постановление Верховного Совета Российской Федерации «О прекращении полномочий президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина». В нем говорится:

«В связи с грубейшим нарушением Президентом Российской Федерации Ельциным Б.Н. Конституции Российской Федерации – России, выразившемся в издании Указа от 21 сентября 1993 года № 1400 «О поэтапной конституционной реформе в Российской Федерации», приостанавливающего деятельность законно избранных органов государственной власти, Верховный Совет Российской Федерации постановляет:

в соответствии со статьей 121-б Конституции Российской Федерации – России полномочия Президента Российской Федерации Ельцина Б.Н. прекращаются с 20 часов 00 минут 21 сентября 1993 года.

Председатель Верховного Совета

Российской Федерации Р.И. Хасбулатов

Москва, Дом Советов

22 сентября 1993 года».

В следующем постановлении Верховного Совета РФ действия президента РФ Ельцина Б.Н. оцениваются как государственный переворот, и его указ направляется в Конституционный суд РФ для оценки его конституционности.

Конституционный суд в составе Зорькина (председатель), Витрука, Рудкина, Аметистова, Ведерникова, Гаджиева, Кононова, Лучина, Морщаковой, Олейника, Селезнева, Тиунова, Эбзеева пришел к заключению, что Указ Президента РФ Ельцина от 21.09.93 года № 1400 и его обращение к гражданам России (этого же числа) не соответствуют многим статьям Конституции РФ (перечисляются) «…и служат основанием для отрешения Президента Российской Федерации Б.Н. Ельцина от должности или приведения в действие иных специальных механизмов его ответственности в порядке статьи 121(10) или 121(б) Конституции Российской Федерации».

То есть Ельцин не только должен был быть отлучен от власти, но еще и привлечен к уголовной ответственности.

В тот же день, то есть 22 сентября 1993 года, Верховный Совет РФ принял постановление об исполнении полномочий президента РФ А.В. Руцким. В свою очередь Руцкой издал указ о том, что в соответствии со статьями 121.6 и 121.11 Конституции РФ, а также постановлением Верховного Совета РФ он приступил к исполнению полномочий президента РФ.

Однако Верховный Совет РФ хоть и занес меч над Ельциным, но голову ему еще не отрубил. Двоевластие не могло продолжаться вечно. И Ельцин выгоняет танки к Дому Советов и прямой наводкой расстреливает парламент страны из танковых пушек. И это варварство в еще не виданных, диких проявлениях наблюдала по телевидению вся планета. Ельцин – палач, круша все конституционные и международные правовые нормы, вошел в историю на крови и сидел на окровавленном троне до 2000 года, разрушая и грабя страну, уничтожая наш народ.

Для того чтобы как-то прикрыть свое злодеяние, Ельцин обращается к народу России. В этом лицемерном обращении все от начала и до конца – мерзкая ложь.

Вот одна из фраз: «Те, кто пошел против мирного города и развязал кровавую бойню, – преступники». Верно ли это? Верно! Но развязал эту бойню лично Ельцин с помощью Черномырдина, Грачева и Ерина. Главные организаторы Кобец и Волконогов – оба генералы из Министерства обороны, не имеющие в своем послужном списке ничего близкого к боевым частям. Непосредственные исполнители, введенные в заблуждение своими начальниками, стреляли в парламент, в избранников народа. Это все равно что в народ. Конечно, расценить такое иначе как преступление нельзя.

Обращаясь к народу, Ельцин старается оправдаться и валит все на руководителей Верховного Совета РФ. Он говорит: «…Свезенные со всей страны боевики, подстрекаемые руководством Белого дома, сеют смерть и разрушения».

Спрашивается, как могли свезти со всей страны и завести или пропустить в Белый дом боевиков, если и подступы к Москве были Ельциным и Черномырдиным перекрыты, а сам Белый дом был обнесен колючей проволокой надежнее, чем в «хорошем» ГУЛАГе, и блокирован войсками МВД? Наконец, как эти боевики (если их все-таки как-то впустили в Белый дом) могут «сеять смерть и разрушения»? Чем и что они могут разрушить, если они внутри Белого дома?

Для подкрепления изложенных позиций Ельцин объявляет чрезвычайное положение в Москве, подписав соответствующий указ: «О безотлагательных мерах по обеспечению режима чрезвычайного положения в Москве».

В унисон президенту РФ тоже 4 октября 1993 года выступает правительство Черномырдина с заявлением Совета Министров и руководителей органов государственной власти субъектов Российской Федерации о политической ситуации в России.

5 октября 1993 года председатель Конституционного суда РФ В.Д. Зорькин делает заявление, в котором говорится, что Конституционный суд РФ не в состоянии решить дела по проверке конституционности международных договоров и нормативных актов Российской Федерации. В связи с этим Зорькин объявил об уходе с поста председателя Конституционного суда РФ.

На мой взгляд, это была ошибка. Нельзя было Зорькину покидать свой пост. Ведь это только на руку Ельцину. Откуда такая наивность, что, мол, этим протестным шагом решительно все можно изменить? Наоборот! И поскольку в августе 1991 года уже имели место наивные действия (к чему они привели, всем известно), то теперь, то есть в 1993 году, они просто недопустимы.

6 октября Ельцин еще раз обратился к народу и еще раз решил внушить нашим доверчивым людям, что самосуд, который он лично со своими приближенными учинил над Верховным Советом РФ, является не чем иным, как спасением демократии. Он снова напирал на то, что якобы была угроза установления в России кровавой коммуно-фашистской диктатуры.

Но не Советы, как орган политической власти, на мой взгляд, хотел ликвидировать Ельцин, а лишить власти тех людей, которые входят в Советы. Какая разница, будет ли этот орган называться Советом или Думой? Люди – вот что главное!

Но Ельцин подавал все так, будто именно Советы, созданные в 1905 году коммунистами в Иваново-Вознесенске, являются угрозой для демократии. Мне неизвестно, действительно ли Ельцин так думал о происхождении Советов или лгал умышленно. Однако ясность в этом вопросе у нас должна быть.

Фактически Советы (или «вече») как форма местного самоуправления были созданы в Новгороде и Пскове почти за тысячу лет до их возрождения в Иваново-Вознесенске. И Советская власть после 1917 года только исторически воспроизвела то, что было создано народом давным-давно. Поэтому дремучая ненависть Ельцина к Советской власти выглядит просто глупо.

Ельцин заявляет: «…Большинство органов советской власти несут прямую ответственность за крайнее обострение ситуации в Москве. Система Советов проявила полное пренебрежение к безопасности государства и его граждан, сама поставила точку в своей политической судьбе». И далее говорит, что Советы обязаны самораспуститься, а России «как воздух нужна нормальная демократическая Конституция».

Мы вскоре и получили такую «нормальную демократическую Конституцию» (соавторы Шахрай, Бурбулис, Шумейко и другие), которая всю основную власть отдала президенту страны, полностью вывела его из-под контроля и фактически не позволяла отстранить от управления государством человека, который, занимая пост президента, творил антигосударственные дела вплоть до крупных преступлений.

В итоге штурма Дома Советов руководители сопротивления были захвачены и посажены в Лефортовскую тюрьму (Хасбулатов, Руцкой, Макашов, Ачалов и другие). Но не это главное. Главное в том, что те побеги истинной демократии в лице Советов, которые действительно представляли интересы народа, но по многим объективным и субъективным причинам не получили должного развития, как это замышлял Ленин, и были раздавлены Ельциным.

Главный критерий или лицо демократии – это Конституция страны и механизм контроля народа за всеми ветвями власти, начиная с президента. У нас Конституция – во имя президента и только для него, а контроль на нулевых установках.

Расстрел российского парламента, по сути, стал расстрелом души народа. В стране создалась тяжелая гнетущая обстановка.

После октябрьской трагедии, приблизительно через месяц после основных событий, Военная коллегия Верховного суда продолжила свои судебные заседания.

Приступили к допросу подсудимых и свидетелей. Первым из подсудимых выступал В.А. Крючков. Как и в любом сложном деле, первому, конечно, труднее всего, а в нашем – даже опасно. Но Владимир Александрович со своими задачами справился успешно – как в личных показаниях, так и в ответах на вопросы суда, государственных обвинителей, а также при допросе свидетелей он проявил незаурядную дипломатию и гибкость.

В своем выступлении В.А. Крючков подчеркнул, что просто нелепо обвинять людей в измене Родине, когда на самом деле все они являлись и являются патриотами и защитниками своей Отчизны, действительно беззаветно служат своему народу. А что касается событий августа 1991 года, так это была попытка защитить и спасти Отечество от развала.

Владимир Александрович категорически не признал свою вину и вину товарищей, привлеченных по делу ГКЧП. И действительно, ГКЧП и провозглашенные им программные документы были направлены на спасение, а не на развал СССР.

Дмитрий Тимофеевич Язов так же категорично отвел все предъявленные ему обвинения, убедительно доказал, что все они надуманны, раскрыл причины развала Советского Союза и назвал ряд фигур, которые сыграли главную роль в этой трагедии.

Дмитрий Тимофеевич умно, без малейшей тени злопыхательства показал предательскую роль Горбачева и в расшатывании Вооруженных Сил, и в разбазаривании наших территорий и акваторий. Он с горечью говорил: «Я стремился не допустить развала государства и армии. Этим было вызвано мое участие в совещании на объекте КГБ 17 августа 1991 года, где обстановка в стране была оценена как критическая… 16–17 августа уже было известно, что

Украина, Прибалтийские республики Союзный договор подписывать не будут, а значит – не будет и Союза. Это Горбачев понимал, и мы решили предложить ввести чрезвычайное положение».

Несомненно, это выступление, как и выступление Владимира Александровича Крючкова, произвело сильное впечатление на всех присутствующих. В их позиции не было и намеков на раскаяние или стремление обелить себя. Нет! Они оба обличали и обвиняли тех, кто довел страну до тяжелейшего всеобъемлющего кризиса и насильственно ее разрушил. В заключение своей речи Д.Т. Язов с горечью произнес: «…Люди, движимые мотивами сохранения государства, привлекаются к уголовной ответственности по закону, который государство создало для своей защиты».

Действительно, творился абсурд, какого человечество не знало, не ведало.

Показания Олега Семеновича Шенина, который выступал после Д.Т. Язова, максимально усилили и без того уже мощное воздействие на всех участников судебного процесса. Олег Семенович подчеркнул, что готов нести ответственность, но не за то, что выступил против горбачевских реформ, что настаивал ввести чрезвычайное положение и сорвать подписание нового Союзного договора, чтобы спасти страну, а за то, что не все сделал, чтобы сохранить нашу великую державу – Советский Союз.

О.С. Шенин четко заявил, что к выполнению обязанностей президента Горбачев относился преступно, что он нарушил клятву о защите Советской Конституции. Это и привело к развалу страны. Горбачев знал о подготовке Ельцина к действиям по окончательному развалу Советского Союза и ликвидации Советской власти, знал, что тот не подпишет Союзный договор в Ново-Огарево. При этом Шенин сообщил, что Горбачев лично говорил ему (Шенину) 29 июля 1991 года об этом. Еще более сильным был заключительный аккорд:

«То, что не смог сделать Гитлер в 1941–1945 годах, сделали Ельцин, Кравчук и Шушкевич в Беловежской Пуще… Сдал и предал Союз его президент, его Верховный главнокомандующий».

После этих слов, видимо, не только у меня, но и у всех присутствующих логично возник вопрос: какую кару должен понести предатель народа и государства?

Крючкову, Язову и Шенину довелось пройти весь «курс» судебного следствия. Они дали показания, ответили на вопросы, полностью прошли этап допроса свидетелей. И везде действовали по-боевому. Мы радовались за своих товарищей и на их опыте строили в общих чертах прогноз в отношении исхода судебного следствия и возможного вердикта. Ведь они все-таки реально относились к верхушке той пирамиды сопротивления горбачевской политике, которая выросла в руководстве за последнее время.

Мне довелось выступить четвертым – вслед за О.С. Шениным. Точнее, после того, как вся процедура с ним была закончена, в том числе допрошены свидетели по той части дела, которая касалась его лично.

Кстати, во время моего выступления на суде имел место интересный эпизод. В конце первого дня моих показаний председательствующий – генерал-лейтенант А. Уколов – прервал меня вопросом: «У вас по времени еще много докладывать? Может, мы продолжим заседание да закончим его уже сегодня?» Я ответил, что у меня осталось ровно столько, сколько уже доложено, то есть еще на один день. Это вызвало улыбки и шум в зале. Но суд подошел к этому с пониманием. Председательствующий, сообщив, что показания будут продолжены завтра, объявил перерыв.

Однако когда я закончил свои показания, вдруг нас известили, что Государственная дума Федерального собрания приняла постановление об амнистии. Наш новый парламент явно демонстрировал свои права.

На следующий день на очередное судебное заседание все пришли в возбужденном состоянии. Нам также стало известно, что в свет вышло еще одно постановление Госдумы, которое идет в связке (в пакете) с постановлением об амнистии. Фактически им распускалась недавно созданная парламентская комиссия, которая должна была расследовать факты расстрела в октябре 1993 года Верховного Совета РСФСР. Понятно, что это второе постановление стало разменной картой режима.

Председательствующий на суде А.Т. Уколов при абсолютной тишине в зале заседания зачитал постановление № 1 Государственной думы от 23 февраля 1994 года и сделал небольшую паузу. Видно, для того, чтобы мы глубоко осознали, что именно произошло. Затем сказал, что теперь он будет персонально опрашивать каждого из нас с целью выяснения отношения к амнистии. Тогда мы, то есть подсудимые и адвокаты, попросили выделить нам время для проведения внутренних консультаций. Посовещавшись, суд удовлетворил нашу просьбу. Был объявлен перерыв.

Мы собрались в своей комнате, где обычно шла подготовка к очередным заседаниям. Анатолий Иванович Лукьянов, уже являясь депутатом Государственной думы первого созыва, подробно рассказал нам об амнистии, подчеркнув, что у Думы фактически это был первый решительный шаг. Поэтому в сложившейся ситуации, в том числе и для оказания поддержки Думе, нам целесообразно согласиться с амнистией. Начались выступления. Большинство высказалось за амнистию. Отмалчивались О. Бакланов и В. Стародубцев. Я чувствовал, что они, как и я, не согласны с амнистией. Учитывая, что дело все-таки склоняется к принятию амнистии, я попросил слово.

Понимая, что амнистия – это гуманный шаг, что такие решения бывают редко и ими надо дорожить, что принятие нами амнистии имеет обратную связь, то есть мы тем самым поддержим наш новый законодательный орган, что на фоне трагедии, которая произошла в октябре 1993 года с Верховным Советом РФ, конечно, имеет для общества исключительное значение, понимая все это, я в то же время не мог согласиться с амнистией, так как ни в чем не виновен, как и все привлеченные к суду по делу ГКЧП. Именно поэтому нельзя соглашаться с амнистией. Кроме того, второе постановление, которое фактически идет в обмен на амнистию, ставит крест на работе парламентской комиссии, а она должна была разоблачить убийц – тех, кто отдавал приказы и кто их исполнял, в результате чего погибли сотни ни в чем не повинных людей при штурме Дома Советов в октябре 1993 года. Но мои товарищи продолжали напирать на меня, аргументируя это тем, что, во-первых, все мы, проходящие по делу ГКЧП, невольно становимся в оппозицию к Государственной думе, а это на руку только врагам; во-вторых, развязав руки с судебным делом, мы сможем сосредоточить свои усилия не только на разоблачении тех, кто расстрелял людей в октябре 1993 года, но и вообще на проблеме отката нашей страны от государственности, права и элементарного порядка в стране. Не скрою, второй довод прозвучал для меня неубедительно, так как наши возможности были ничтожны. В-третьих, мне напомнили мои же слова о том, что надо идти в деле ГКЧП единым фронтом, по принципу: один за всех и все за одного. А тут вдруг Варенников решил оторваться от коллектива.

Но я продолжал сопротивляться и пытался убедить своих друзей, что раз мы невиновны, соглашаться с амнистией нам нельзя. Наоборот, на судебном процессе надо показать, кто есть кто, и кто в насильственном разломе Советского Союза сыграл главную роль. Ведь разоблачение разрушителей могло раскрыть глаза народу, помочь ему правильно оценить политическую обстановку в стране. Тогда один из моих товарищей обвинил меня в амбициозности, в том, что будто я претендую на особое положение, хочу выделиться. Тут я, конечно, взорвался и наговорил лишнего. Однако это обвинение заставило меня задуматься. Разумеется, пункт «а» 64-й статьи Уголовного кодекса РСФСР грозил тяжелым наказанием: от 10 до 15 лет строгого режима или расстрелом с конфискацией всего имущества. То есть мало того, что сам пострадаешь (пусть будет даже «наилучший» вариант – 10 лет, но это хуже, чем расстрел), так пострадает еще и семья – отберут всё, что нажито за многие десятилетия. Допустим, я не соглашусь, и меня будут судить, но свидетелями, конечно, кроме других, будут выступать и все мои товарищи по делу ГКЧП. И, несмотря на амнистию, их тоже могут по ходу судебного разбирательства опять привлечь к уголовной ответственности. Ведь в стране установился беспредел, и в судебном процессе можно было ожидать любых осложнений. К тому же мы хоть и прониклись уважением к составу суда, но полных гарантий, что он будет строго придерживаться закона, не было. А что подумают обо мне жены и дети моих товарищей? Конечно, амнистия подсудимым в условиях, когда над ними уже занесен меч, – это большой соблазн.

К сожалению, я тогда не знал тонкостей юриспруденции. Оказывается, закон предусматривает положение о том, что если судебный процесс начался, а в ходе его объявлена амнистия, то суд обязан довести дело до конца и объявить приговор – обвинительный или оправдательный. Если приговор оправдательный, то освобождают всех – за отсутствием состава преступления. Если приговор обвинительный, то всех освобождают по амнистии, но подсудимые уходят на свободу с клеймом судимости.

Если бы я все это знал, то продолжал бы настаивать хотя бы на продолжении суда. Объявленная амнистия так или иначе освобождает подсудимого, хочет он этого или не хочет. Но это когда суд уже начался. А если судебное разбирательство еще не начиналось, то всех освобождают без суда. Если учесть, что суть проблемы не раскрыта (виновны – невиновны), то амнистию нельзя рассматривать как помилование.

Это стало мне известно гораздо позже, когда я уже пообщался с адвокатом Дмитрием Штейнбергом. Он все разложил мне по полочкам, но в тот момент спора в кругу товарищей многое мне было неясно. Опасаясь, что мои товарищи могут пострадать из-за моей позиции, я в итоге нашего часового спора сказал: «Хорошо, я вместе со всеми приму амнистию, но сделаю заявление, в котором свое согласие свяжу с определенными условиями». Товарищи со мной согласились.

После перерыва председательствующий суда стал всех опрашивать. Наступила и моя очередь. Я заявил: «Я не возражаю против амнистии, но я невиновен. Могу принять амнистию при условии возбуждения уголовного дела по факту развала Советского Союза». Мое устное заявление было принято. Далее опрашивали остальных. Все согласились.

В итоге 1 марта 1994 года было издано определение Военной коллегии Верховного суда РФ, в котором говорилось, что уголовное дело в отношении всех привлеченных к ответственности по делу ГКЧП прекращено со ссылкой на постановление Государственной думы РФ об амнистии. При этом отменялась мера пресечения – подписка о невыезде, а также арест, наложенный на личное имущество.

Казалось бы, все обошлось без тяжелых осложнений, все должно нормализоваться, поэтому можно было бы и успокоиться. Но фактически на душе было тревожно. Я не чувствовал удовлетворения и все-таки надеялся на какие-то подвижки в отношении моего ходатайства. Но суд молчал.

И вдруг через несколько дней нам всем объявляют, что Генеральная прокуратура РФ внесла протест на определение Военной коллегии Верховного суда РФ от 1 марта 1994 года, по которому уголовное дело по ГКЧП прекращено. Президиум Верховного суда принял этот протест. Принял не потому, что Военная коллегия Верховного суда неправомерно прекратила судебное разбирательство и закрыла дело о ГКЧП. Никакой здесь ошибки не было – решение высшего законодательного органа – Государственной думы – должно быть выполнено. А коль оно вошло в противоречие с Уголовным кодексом, где сказано, что суд обязан довести разбирательство до конца при всех условиях (в том числе и при объявлении амнистии), то Президиум Верховного суда принимает мудрое решение: отменяет определение Военной коллегии от 1 марта 1994 года, а по делу о ГКЧП возбуждает новое судебное разбирательство.

Расчет был до гениальности прост: создается новый состав суда. Его председательствующий еще до начала судебных заседаний опрашивает персонально каждого из нас, проходящего по делу ГКЧП, об отношении к амнистии, все соглашаются, принимают амнистию, и суд, не начав следственных действий, закрывает дело. Это полностью соответствует правовым нормам. И все должны быть довольны. И волки сыты, и овцы целы. Однако не все получилось столь гладко. Поэтому я обязан принести извинения тем, чей замысел я нарушил.

Председательствующий нового состава суда генерал-майор Виктор Александрович Яськин начал приглашать каждого из нас в Верховный суд. Сообщив, в связи с чем он нас пригласил, он предлагал согласиться с решением об амнистии и написать соответствующее заявление.

Я всесторонне обсудил ситуацию со своим старшим сыном Валерием (он жил в Москве), адвокатом Дмитрием Давидовичем Штейнбергом и пришел к выводу, что просто обязан не принять амнистию. С таким предварительным решением, естественно, написав соответствующее заявление, я вместе с Валерием отправился в Верховный суд. В.А. Яськин тоже был не один, так что разговор строился при свидетелях. Встреча у нас была ровная, разговор проходил спокойно, но внутренне обе стороны были напряжены.

После знакомства (мы раньше не встречались) Виктор Александрович подробно рассказал мне обо всех перипетиях нашего дела. Сообщил, что у него уже было 8 человек из 12 и все согласились с амнистией, оставив письменные заявления. Кто конкретно уже был и согласился – он не говорил. А я не спрашивал. Спокойно слушал, не задавая вопросов. Наконец наступил решающий момент.

– Вот теперь пришел и ваш черед, – сказал Яськин. – Я предлагаю и вам принять амнистию, как это сделали уже многие…

– К сожалению, я этого сделать не могу, – твердо ответил я.

Яськин вопросительно посмотрел на меня.

– Дело в том, что еще на первом суде при опросе подсудимых об отношении к амнистии я устно заявил, что могу принять амнистию при одном условии – если будет возбуждено уголовное дело по факту развала Советского Союза. Однако это учтено не было. Поэтому сейчас я категорически отказываюсь от амнистии и делаю письменное заявление.

При этом я вручил ему мою домашнюю заготовку.

Прочитав мое заявление, В.А. Яськин немного задумался, но затем продолжил беседу, стараясь убедить меня принять амнистию:

– И все-таки, Валентин Иванович, я хочу обратить ваше внимание на то, что в сложившейся обстановке целесообразно амнистию принять. Ведь процесс может затянуться и на год…

Тут он сделал паузу. Я молчу, тогда он, глядя мне в глаза, продолжил:

– И на полтора… и даже на два. А результат будет одинаковый…

– Ну что ж, два так два. Будем судиться.

– Но ведь вам придется иметь все это время адвоката, а это большие деньги!

– Я откажусь от адвоката. Мне защита не нужна.

– Но по такого вида статьям, как 64-я, Уголовно-процессуальным кодексом предусматривается обязательное присутствие адвоката.

– В таком случае пусть государство назначает адвоката и оплачивает его труд, – парировал я.

– Государство этого делать не будет. Это никакими законами не предусмотрено.

– А я тем более не намерен этого делать. У меня нет средств.

– И все-таки считаю своим долгом сказать вам, что можно было бы еще подумать и затем объявить свое решение. Государство вам предлагает амнистию.

– Это хорошо продуманный и далеко не поспешный шаг. Решение это было принято несколько месяцев назад, а сейчас я только еще больше утвердился в правоте своих взглядов и своего решения. – Так что – ни в какую?

– Да, я настаиваю на проведении суда. Амнистию принимать не намерен.

Уже обращаясь к сотруднику, который сидел рядом с ним (видно, тоже юрист), Виктор Александрович как бы попытался найти у него поддержку:

– Вот видите, Валентин Иванович амнистию принимать не хочет и настаивает, чтобы состоялся суд.

Коллега Яськина неопределенно поднял плечи, но в разговор не ввязался. Тогда Виктор Александрович заключил:

– Ну что ж, мы сделали все, чтобы убедить вас в целесообразности принятия амнистии. Вы категорически отказываетесь и решили идти в суд. Это ваше право. Значит, быть по сему. Но если в ближайшие дни вдруг передумаете – мы можем все поправить.

Я заверил В.А. Яськина, что поправлять ничего не придется. Мы распрощались, но теперь уже в ожидании нашей встречи на суде. Весь путь к дому я обсуждал с сыном Валерием ситуацию. Он всячески поддерживал меня и считал, что это единственно правильное решение. Дома жена, как всегда, встала на мою сторону, но без энтузиазма – ее пугали сроки, да и финансирование тоже.

Решил никому из своих товарищей об этом пока не сообщать, чтобы не бередить их души, да и самому не расстраиваться. А вот адвокату позвонил сразу. Дмитрий Давидович воспринял это весьма положительно, сказав, что он от меня другого решения и не ожидал и готов сражаться. Это вдохновляло. И вообще я почувствовал душевное облегчение.

Собравшись с мыслями и ориентировочно прикинув возможный вариант событий, я уже на второй день засел за работу и стал конкретно готовиться к предстоящему судебному процессу. Конечно, основная подготовка, как и раньше, проходила в стенах Военной коллегии Верховного суда РФ, так как здесь можно было воспользоваться всеми необходимыми материалами, в том числе предварительного следствия, обвинительного заключения, показаниями В.А. Крючкова, Д.Т. Язова, О.С. Шенина, а также свидетелей, которые вызывались по их делу. Особое внимание я обратил на тексты своих собственных показаний и на ходатайства, которые я решил заявить до начала судебного разбирательства. Разумеется, центральное место занимало мое ходатайство о возбуждении уголовного дела по факту развала Советского Союза.

Глава 8

Второй суд. Один от имени всех

Новый состав суда. – Все народные заседатели – действующие генералы. Председательствующий В. Яськин. Государственный обвинитель А. Данилов. – Чувство ответственности не только за себя лично, но и за все дело ГКЧП. – Поддержка народа. Зал суда переполнен. – Ходатайство «О возбуждении уголовного дела по факту развала Советского Союза». Суд признал ходатайство правомерным и вынес определение. – Мои главные показания. – Обострение отношений с судом. – Свидетели и их допрос. – Допрос свидетеля Горбачева. – Речь государственного обвинителя А. Данилова – взрыв бомбы. – Речь защитника Д. Штейнберга. – Последнее слово подсудимого. – Приговор оглашает председательствующий генерал В. Яськин. – «Суд приговорил…» Но я оправдан. – Всеобщее ликование. Победил закон

21 июня 1994 года в 10 часов утра начался суд – для меня уже второй. Видно, основные сотрудники Военной коллегии дело ГКЧП хорошо изучали еще в ходе основного, то есть первого, процесса. Поэтому затяжек с началом процесса не было.

Председательствовал член Военной коллегии Верховного суда генерал-майор В.А. Яськин. В роли народных заседателей были генерал-майор В.И. Подустов и контр-адмирал Н.Н. Юрасов, оба действующие офицеры. Разумеется, на них налагалась большая ответственность за судьбу дела, но в то же время они, как и любой человек, были далеко не безразличны к своей собственной судьбе. Ведь исполнительная власть, начиная с президента РФ Ельцина, ждала, что суд раздавит Варенникова, уличит его в самом тяжком преступлении, тем самым на ГКЧП будет выжжено клеймо позора. Если же суд вынесет другое решение, то его авторов будет ждать соответствующая участь.

В роли государственного обвинителя выступал полковник А.Б. Данилов, бывший в составе группы государственных обвинителей и на первом суде. Тогда за ним были закреплены подсудимые Язов и Варенников. Какие-то категорические выводы относительно Аркадия Борисовича Данилова мы с Дмитрием Тимофеевичем Язовым и адвокатами сделать тогда не могли – вел себя ровно, своими вопросами особо от других прокуроров не выделялся. Поэтому на первом суде и сейчас на втором он был загадкой. Хотя я чувствовал в нем внутреннее благородство.

В день начала судебного процесса у здания Военной коллегии Верховного суда РФ собралось огромное количество людей во главе с Виктором Ивановичем Анпиловым. Они демонстрировали солидарность и искренне поддерживали меня. Эта акция, конечно, имела огромное значение для поднятия духа. Лозунги, плакаты, многочисленные обращения ко мне волновали и радовали. Я чувствовал и видел, как много у меня искренних сторонников и верных друзей.

Большой отряд милиции старался не допустить каких-либо эксцессов. Собравшиеся люди вели себя достойно, провокаций не было. Это тоже меня радовало. Когда я подошел к демонстрантам и завел с ними разговор, началось что-то неописуемое. Люди старались пожать мне руку, подбодрить, выразить свою солидарность. Я подробно рассказал им, что будет в суде, каких позиций придерживаюсь, и, естественно, тепло поблагодарил всех за поддержку.

В зале суда я появился за полчаса до начала заседания. Все места для гостей были уже полностью заняты. И здесь меня тоже тепло приветствовали. Удивительное дело – ведь начинается суд, а у меня праздничное настроение! Да и суд-то какой – обвинение по самой тяжелой статье в Уголовном кодексе, а у меня при взгляде на всех окружающих на душе легко и даже радостно. Конечно, я волновался и глубоко осознавал, что сейчас несу полную ответственность не только за себя лично, не только за всех двенадцать моих товарищей, привлеченных к суду по делу ГКЧП, но за принципиальную политическую оценку событий августа 1991 года и за свою личную офицерскую честь.

Сегодня, когда я пишу эти строки, уже 1 января 2000 года! Наступил Новый год, за ним грядет новый век, новое тысячелетие, а у России будет новый президент. Вчера, 31 декабря 1999 года, Ельцин отрекся от престола. Когда он читал «свою» речь по бегущей строке, почти глядя в телекамеру, я вспоминал Брежнева в последний год его жизни. Тяжело больной, он и тогда по своим физическим и умственным функциям был несравненно выше Ельцина. Конечно, некорректно затрагивать эту сторону вопроса. Но поражаешься, как нагло нам врали, будто Ельцин чувствует себя хорошо (мол, небольшое недомогание, гриппок или ОРЗ верхних дыхательных путей, с кем не бывает), будто он напряженно работает с документами и т. п. А фактически он давным-давно уже был полный нуль! И правильно поступил Ю.М. Лужков, когда фактически первым из большого окружения президента принципиально поднял вопрос о дееспособности президента страны. Не каждый на это решится. У меня с Юрием Михайловичем разные политические взгляды, но то, что он во имя Отечества выдвинул на первый план вопрос о смене президента, очень важно. Оппозиция в лице Г.А. Зюганова, Н.И. Рыжкова, В.А. Стародубцева, Г.И. Тихонова, С.Н. Бабурина, В.И. Илюхина, А.А. Сурикова (Алтай) и многих других давно говорит о неспособности Ельцина управлять страной. Но это – оппозиция. А сейчас то же говорят те, кто был вместе с Ельциным и привел его к власти. Это уже знаковое событие.

Естественно, на Западе засуетились, начала метаться и «семья» во главе с Березовским. В итоге родилось верное для них решение – Ельцину надо уходить именно сейчас: во-первых, накал во всех слоях российского общества, в связи с неспособностью руководить государством, достиг апогея; во-вторых, большое беспокойство по этому же поводу проявляют руководители ближнего и дальнего зарубежья; в-третьих, председатель правительства Владимир Владимирович Путин руководит правительством весьма умело; в-четвертых, смена президента именно сейчас может быть в пользу В.В. Путина, в чем заинтересован и Запад (об этом уже сказал Клинтон), и, в-пятых, к Новому году народу России, да и всему миру был сделан подарок. Действительно, возможно, закончится время хаоса, развала, грабежа, геноцида и унижения нации.

Вы помните, читатель, с каким трудом давалось Ельцину чтение своего новогоднего отречения? Казалось, что последние слова он уже не сможет выговорить. В то же время сколько пафоса в заявлениях приближенных Ельцина, да и в выступлениях многих глав государств Запада: «Это мужественный поступок!», «Это мудрое решение», «На такой шаг способен только Ельцин», «На протяжении всей своей деятельности он удивлял всех яркой мыслью, удивил он и сейчас». Такие, как Чубайс, вообще взахлеб перебрали все самые высокие эпитеты, прославляя Ельцина, а в заключение сказали, что нет таких слов, чтобы высказать свое восхищение Ельциным.

А что на самом деле? Как выглядят эта самая мудрость и мужество? На самом деле «семья» наконец-то его додавила: надо сдаваться, иначе мы все погибнем вместе с тобой; надо сдаваться, иначе пропало все наше богатство и во Франции, и в Германии, и в Штатах, да и здесь, в России; надо сдаваться, иначе капут всем нашим миллионным вкладам (может, миллиардным) во многих банках мира до Австралии включительно; надо сдаваться, иначе дети, внуки и вся родня, лишившись всего, что приобретено (в таких «муках» плюс что пришлось при этом пережить), будут жить только на зарплату, как большинство народа; надо сдаваться, иначе все друзья-товарищи, с которыми мы творили дела, тоже лишатся всего нажитого «трудом», и тогда даже они не смогут помочь.

А сейчас преемник может нас защитить от закона и прокурора (если его назначат), и все может стабилизироваться на века.

Уверен, что события развивались по такой схеме.

Уверен также и в другом: Ельцин лично не только не сделал обдуманного шага, но и сейчас не понял, что же произошло. Маловероятно, что он осознает это и в ближайшее время. Ну, а если вдруг осознает (не дай Бог!), то, конечно, потребует отдать власть обратно! Скажет, например, что пошутил или помощнички подсунули под Новый год. А вы сами знаете, что порядочные люди уже в это время гуляют, веселятся… Потребует и все! В самом деликатном положении окажется Владимир Владимирович. Что ему в этом случае делать? Ведь он поставлен на правительство Ельциным. Он предречен и благословлен на пост и. о. президента тоже Ельциным. Что делать, если у Ельцина начнутся «пробуждения»? Нам остается только молиться, чтобы до выборов нового президента он не делал никаких движений, потому что любое его действие или слово этим Конституционным судом будет признано правомерным и все будет обосновано.

В свое время Горбачев и Ельцин со страха держали нас, поправ все законы, полтора года в тюрьме.

Вместе с амнистией все концы упрятали в воду. Однако неожиданно возник судебный процесс над Варенниковым, и у властей, начиная с Ельцина, не было никаких сомнений, что суд врежет Варенникову под самую завязку.

И вот этот суд начался…

Все заняли свои места. Раздается уже знакомая команда коменданта: «Прошу встать. Суд идет!» Все стоя встречают высокий суд во главе с В.А. Яськиным. Заседание начинается с обычной проверки явки подсудимого, свидетеля, затем устанавливается личность подсудимого, объявляется состав суда и разъяснены права отвода. Мне также разъясняются мои права. Затем приступили к заявлениям и разрешению моих ходатайств. Не буду умалчивать – ходатайств было много. Поэтому на их разбирательство ушло несколько дней. Но из всех выделено главное – мое ходатайство о возбуждении уголовного дела по факту развала Советского Союза. Это был настоящий взрыв бомбы.

Привожу текст этого небольшого, но весьма знаменательного ходатайства:

«Военная коллегия Верховного суда РФ От Варенникова В.И.

ХОДАТАЙСТВО

17 марта 1991 года в итоге всесоюзного референдума наш народ выразил свою волю сохранить Союз Советских Социалистических Республик. И хотя все годы „перестройки“ подводили нашу страну к все более тяжелому политическому и социально-экономическому кризису, люди надеялись, что их воля будет реализована.

Однако, вопреки всенародному волеизъявлению, бывший Президент СССР Горбачев М.С. и еще несколько лиц приняли решение о подписании нового Союзного договора, который исключал из состава СССР ряд республик и фактически уже разваливал Союз. Подготовленный в Ново-Огарево проект договора на обсуждение Верховного Совета СССР не выносился и не утверждался, следовательно, он не имел юридической силы.

Считаю, что в этих и других действиях имеются признаки преступного деяния. А наступившие вслед за этим тяжелые последствия продолжают усугубляться и сейчас пагубно сказываются на жизни нашего народа.

На основании изложенного и существующего законодательства прошу суд возбудить уголовное дело по факту развала Советского Союза и виновных лиц в этой трагедии привлечь к уголовной ответственности.

Необходимо, наконец, открыто и гласно разобрать все то, что произошло с нашей страной, назвать причины трагедии и виновных, дать факту ликвидации Великой Державы объективную правовую оценку.

Молчание дальше продолжаться не должно. Надо положить конец утаиванию правды от людей. И народ России, и народы мира должны знать, почему развалили Советский Союз и кто это сделал.

Выяснение в судебном заседании истины и одновременное принятие парламентом страны законов, не позволяющих повторения нарушения воли, прав и свобод народа, пресечение разгула преступности и беспредела – залог стабилизации обстановки и целостности России, основа начала выхода страны из кризиса и возрождения нашего Отечества. В этом каждый нормальный человек видит сегодня спасение.

Убежден, что объективное судебное разбирательство этого самого важного и самого тяжелого вопроса для нашего народа высоко поднимет авторитет правосудия России.

В.И. Варенников.

21 июня 1994 г.».

Но еще больший резонанс имело рассмотрение моего ходатайства судом. Суд признал его правомерным и вынес на этот счет специальное определение, в которое были включены и некоторые другие вопросы, в том числе вопрос о Р. Нишанове и о ходатайстве потерпевших Л. Комаре и А. Усове. Вот этот документ:

«ОПРЕДЕЛЕНИЕ

21 июня 1994 года

г. Москва

Военная коллегия Верховного суда Российской Федерации в составе:

председательствующего – Яськина В.А.,

народных заседателей – Подустова В.И., Юрасова Н.Н.

в судебном заседании по уголовному делу в отношении Варенникова В.И.

установила:

В подготовительной части судебного разбирательства заявлены ходатайства:

– подсудимым Варенниковым В.И. о возбуждении уголовных дел в отношении лиц, виновных в развале Советского Союза, и в отношении Нишанова Р.Н. за нарушение установленного порядка дачи Президиумом Верховного Совета СССР согласия на лишение Варенникова В.И. депутатской неприкосновенности:

– защитником-адвокатом Штейнбергом Д.Д. о вызове в качестве свидетеля Нишанова Р.Н. и о назначении военно-технической экспертизы для решения вопроса, был ли причинен ущерб обороноспособности страны в результате действий, инкриминируемых Варенникову В.И.;

– потерпевшими Комарь Л.А. и Усовым А.А. о возмещении им морального вреда, связанного с гибелью их сыновей.

Обсудив заявленные ходатайства, Военная коллегия пришла к следующим выводам.

Заявление Варенникова В.И. о возбуждении уголовных дел подлежит направлению на основании ст. 109 УПК РСФСР в Генеральную прокуратуру в связи с тем, что, согласно ст. 256 УПК РСФСР, суд вправе возбудить уголовное дело в отношении лиц, не привлеченных к уголовной ответственности, лишь тогда, когда установлены обстоятельства, указывающие на совершение этими лицами преступления.

Эти обстоятельства судом не установлены и не являются предметом исследования, поскольку в соответствии со ст. 254 УПК РСФСР разбирательство дела в суде производится только в отношении обвиняемых и лишь по тому обвинению, по которому они преданы суду.

Ходатайство защитника о назначении военно-технической экспертизы не подлежит удовлетворению на этой стадии судебного разбирательства, так как в деле имеется заключение соответствующих экспертов, выводы которых еще не исследованы судом.

Ходатайство потерпевших о возмещении морального вреда не подлежит рассмотрению в суде, поскольку основы гражданского законодательства Союза ССР и союзных республик, предусмотревшие возмещение морального вреда, вступили в законную силу с 1 января 1992 года. События же, с которыми потерпевшие связывают причинение морального вреда, произошли 20 августа 1991 года, то есть когда правовых оснований для его возмещения еще не имелось.

Ходатайство защитника о вызове Нишанова Р.Н. в качестве свидетеля подлежит удовлетворению.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 29, 109, 261 и 276 УПК РСФСР, Военная коллегия Верховного суда Российской Федерации

определила:

1. Вызвать на судебное заседание свидетеля Нишанова Р.Н.

2. Заявление подсудимого Варенникова В.И. о возбуждении уголовных дел в отношении лиц, виновных в развале Советского Союза, и в отношении Нишанова Р.Н. направить в Генеральную прокуратуру Российской Федерации по подследственности.

3. Ходатайство защитника о назначении военно-технической экспертизы оставить без удовлетворения.

4. В удовлетворении ходатайства потерпевших Комарь Л.А. и Усова А.А. отказать.

Председательствующий по делу

В.А. Яськин.

Народные заседатели

В.И. Подустов, Н.Н. Юрасов».

Надо отметить, что в моих ходатайствах о вызове свидетелей судом многое было удовлетворено, но все-таки не все. Однако главное было решено – вызов в качестве свидетеля Горбачева фигурировал не только в моем ходатайстве, но и в просьбе государственного обвинителя, а также в решении самого суда. Среди свидетелей, кроме Горбачева, оказалось много крупных военных, политических фигур и государственных деятелей. Но были и рядовые работники, которых я раньше не знал и к которым не имел никакого отношения. По сей день не могу понять, по каким мотивам они были включены судом в список свидетелей, хотя я официально заявлял категорические возражения.

В период разбирательства моих ходатайств произошло интересное событие. Был обеденный перерыв. Я сидел в отведенной мне комнате и готовился к заседанию суда. Вдруг вбегает офицер – работник суда – и сообщает: приехал В. Жириновский со всей своей думской фракцией, и сейчас они сосредотачиваются внизу, в вестибюле. Я тут же представил, что может произойти, если этот «отряд» появится и в без того переполненном зале заседания. Поэтому быстро спустился вниз, чтобы перехватить его, там встретился и поприветствовал Владимира Вольфовича, а также его ближайших соратников. Поблагодарил за проявленную солидарность, предложил высказаться прямо здесь, в просторном вестибюле, не поднимаясь наверх. Предложение было принято, и начался импровизированный митинг. В основном говорили двое – В.В. Жириновский и я. Он делал акцент на том, что исполнительная власть допускает произвол и поэтому ЛДПР еще в 1991 году выступала у стен Матросской Тишины против таких действий. Сейчас вся его партия поддерживает меня за принципиальную позицию. В свою очередь я рассказал, чем вызван мой поступок, какие цели я преследую, в какой стадии находится судебное разбирательство, какая в целом обстановка. Естественно, искренне поблагодарил всех присутствующих за то, что они нашли возможность приехать в Верховный суд.

Не скрою, эта поддержка для меня много значила – все-таки приехала вся фракция. Хотя я, конечно, понимал, что руководство фракции преследует исключительно свои цели. Но это их дело. Кстати, когда шел митинг, в коридоре, который идет от столовой, появился наш судья. Увидев эту картину (а такого, я уверен, никогда не бывало в истории Верховного Суда), он схватился за голову и, развернувшись, быстро пошел обратно. Митинговали не более 20–25 минут. Мы расстались, пожав друг другу руки.

Завершив все подготовительные действия, разобрав все заявления и ходатайства сторон, суд приступил к главному – к судебному следствию.

Было оглашено обвинительное заключение. Председательствующий спросил меня, понятно ли предъявленное обвинение. Я ответил, что существо обвинения совершенно непонятно, все надумано и ложно. Я заявил, что не считал и не считаю себя виновным. Суд никак не отреагировал, однако протокольно мое заявление было зафиксировано.

Затем был обсужден вопрос о порядке проведения допросов. Я сказал, что меня устраивает любой вариант, который будет предложен судом.

Наконец, председательствующий предоставил мне слово для дачи показаний. В книге я привожу их текст в сокращенном варианте, но сохранив суть каждого вопроса. Мое выступление заняло два дня. В речь на первом суде я внес изменения, но незначительные – глубже дал причинно-следственные связи событий августа 1991 года с тем, что происходило до этого (то есть фактически дал обоснование августовским событиям), а также резче поставил вопросы, связанные с нарушениями закона, которые допускались органами государственной власти.

Но, прежде чем познакомить читателя с моей речью на процессе, замечу, что суд проходил на фоне весьма памятных, а иногда и странных событий. Так, в Белоруссии приняли конституцию, согласно которой в стране вводится пост президента. Глава Грузии Шеварднадзе обратился к президенту США Клинтону с просьбой содействовать направлению войск ООН в Грузию для стабилизации обстановки. Государственная дума Федерального собрания РФ принимает постановление «О политическом урегулировании отношений власти с органами власти Чеченской Республики». Совет Федерации Федерального собрания крайне низко оценил доклад председателя правительства Черномырдина по вопросу выхода страны из кризиса, в том числе по разрешению кризиса платежеспособности в экономике РФ. Было отмечено, что у правительства в этой области нет никакой программы. Черномырдину даны соответствующие поручения (странно было слышать, что Черномырдин проявил полную беспомощность – как же он мог руководить правительством?).

Ельцин поручает правительству провести с Чечней необходимые консультации и в итоге подготовить проект договора с Чеченской Республикой. Но, к всеобщему удивлению, это поручено Шахраю, который уже к этому времени многое загубил, а Дудаев объявил его «врагом чеченского народа» (как и следовало ожидать, через месяц Шахрая вообще убирают с поста министра национальностей).

Президент Ельцин представляет Совету Федерации Федерального Собрания РФ кандидатуру Ильюшенко на пост Генерального прокурора России. Но всем известны его махинации и преступные действия. Поэтому, несмотря на многократные его представления, Совет Федерации проявил твердость и не утвердил Ильюшенко (через два года его посадили).

Наконец, необходимо отметить еще один факт. По мере продвижения ельцинских «реформ» все острее становилось недовольство широких масс властью и все ярче выражалась поляризация общества. Поэтому, чтобы отвлечь народ от острых социальных проблем, связанных с постоянными невыплатами заработной платы, пенсий, пособий, стипендий, а также безработицей, огромным количеством беженцев и т. д., Ельцин призвал все партии и движения подписать Договор об общественном согласии. Фактически договор был фиговым листком и никакой стабильности в обществе не достиг. Обстановка в стране продолжала ухудшаться, и это тоже подтверждало правоту членов ГКЧП и их соратников, которые стремились не допустить развала и кризиса в стране.

Конечно, все это благотворно влияло на дух, который царил в зале заседания суда.

Итак, мои показания на суде:

Уважаемый председательствующий!

Уважаемый суд!

Общественные и социальные явления нашей жизни могут быть – и я в этом уверен – осмыслены объективно лишь при условии диалектического подхода к их познанию. То есть к познанию явлений действительности в их взаимосвязи, развитии и движении.

Поэтому невозможно правильно понять события августа 1991 года в отрыве от процессов, которые происходили в нашем государстве задолго до тех тяжелых дней. А это пыталась сделать Генеральная прокуратура РФ на предварительном следствии. В свое время я был одним из тех, кто подписал известный документ под названием «Слово к народу». Это обращение начиналось следующей фразой: «Случилось огромное, небывалое горе. Родина, страна наша, государство великое, данные нам в сбережение историей, природой, славными предками, гибнут, ломаются, погружаются во тьму и небытие. И эта гибель происходит при нашем молчании, попустительстве и согласии».

Этим была выражена боль за судьбу Отечества и народа. И это обращение во многом предопределило мое участие в августовских событиях 1991 года.

«Слово к народу», по существу, отражало мои идеалы и принципы, формировавшиеся на протяжении всей моей сознательной жизни.

Своим принципам и идеалам я остался верен и поныне. Изменять их не намерен, независимо, какой приговор суд мне вынесет.

И как бы ни изощрялись прислужники от закона в лице Степанкова, обвиняющие нас в боязни «разбора конкретных фактов», ничего у них не получилось и не получится. Историческая правота за нами! Что касается разбора фактов, то здесь, в суде, я буду давать те же показания, какие я давал и на стадии предварительного расследования. Я ничего в показаниях не менял на всех этапах и менять не собираюсь. Я готов их повторить многократно, если это будет действительно способствовать установлению истины по делу.

Моя жизненная позиция формировалась не в кабинетах власти, где пребывают наши политические оппоненты, а в боях и сражениях за честь и независимость нашей Родины в условиях, когда преданность Отечеству, патриотизм, верность своему народу, своему долгу являлись главными критериями человеческой порядочности и ценности.

Мои показания будут состоять из двух частей.

Первая часть посвящена только одной проблеме – изложению в хронологической последовательности всех фактов, имевших место в августе 1991 года, их оценке, а также доказательству абсурдности предъявленных мне и ГКЧП в целом обвинений. Вторая часть – мои идеалы, оценки событий августа 1991 года и нарушения законности и прав человека.

Приступаю к изложению первой части.

Сегодня уже ни для кого не является секретом, что августовские 1991 года события не могли возникнуть спонтанно. Страна за годы так называемой перестройки была доведена до всеобщего развала. Поэтому появление органа, противодействующего этому развалу, стало исторически и политически неизбежным. Именно этим следует объяснить образование Государственного комитета по чрезвычайному положению и его выступление за Конституцию, за сохранение Союза, за стабилизацию положения в стране, за наведение порядка в государстве, против обнищания народа и разграбления государства.

Появление и выступление ГКЧП – это объективная необходимость, и уже только поэтому оно – такое выступление – законно, как и Комитет, который явился органом этого выступления.

Известные политические фигуры стараются лиц, проходящих по делу ГКЧП, представить в глазах общественности злоумышленниками, которые якобы замышляли захватить власть, создать для всего народа ГУЛАГи. Они заявляют, что, мол, подсудимые боятся суда, боятся разоблачений.

Но мне, как и другим, нечего бояться! Наоборот, боятся те, кто ждет возмездия. Я же, привлеченный незаконно по делу ГКЧП, заинтересован, чтобы суд установил истину и чтобы народ узнал всю правду, в том числе – кто виновен в развале нашей великой страны.

Свои показания я намерен построить следующим образом.

Вначале дать полные показания по факту происшедших событий в августе 1991 года (этому и будет посвящено мое выступление сегодня).

В последующем – дать показания по причинам и мотивам, побудившим меня к действиям в августе 1991 года, и, наконец, о своих принципах, мировоззрении и правовой и политической оценке августовских событий 1991 года, о противозаконных действиях против меня Генеральной прокуратуры СССР и РФ.

Показания по факту событий

Изложенные в обвинительном заключении доводы о моей виновности в совершении преступления, предусмотренного статьей 64 Уголовного кодекса Российской Федерации, с моей точки зрения, являются несостоятельными, надуманными, никакими доказательствами не подтвержденными.

Отдельные части обвинения наполнены просто ложным содержанием, в чем легко убедиться.

Многие положения обвинительного заключения, как я уже говорил, мне непонятны или совершенно не имеют ко мне отношения.

Считаю необходимым особо подчеркнуть: в моих действиях нет никакого состава преступления, а потому виновным себя, конечно, я не признавал и не признаю.

Однако мое душевное и нравственное состояние угнетено, как у любого гражданина Советского Союза, кому дорого Отечество. Угнетено тем, что я не смог сделать все необходимое для сохранения единства нашей державы, не предотвратил катастрофу, не пресек гнусные действия предателей – архитекторов и прорабов перестройки.

Еще раз прошу, уважаемый суд, обратить внимание на то, что принципы и суть показаний, которых я придерживался со дня моего ареста, постоянно выдерживались на всей стадии предварительного следствия. Я ни в чем не каялся в прошлом, не намерен делать это сейчас. Более того, я готов доказать беззаконие, допущенное должностными лицами по моему делу.

Показания по факту событий буду строить в хронологической последовательности с 16 по 20 августа 1991 года, а также с учетом места действий, согласуя все это с предъявленным обвинением.

Итак:

I. 16 августа. Москва.

Т. 4, л. д. [лист дела] 154 обвинительного заключения. Записано: «16.8.91 года Язов к участию в заговоре привлек своего (подчеркиваю) заместителя Варенникова, посвятив его в планы: 1) срыва подписания Союзного договора и 2) введения чрезвычайного положения.

На него (то есть Варенникова) как на Главкома СВ планировалось возложить обязанности по непосредственному обеспечению режима чрезвычайного положения» (конец цитаты).

Сразу хочу заявить, что это ложное, бездоказательное обвинение! Теперь по сути.

Во-первых, авторам обвинительного заключения должно быть известно, что я – не заместитель Язова, а заместитель министра обороны СССР. И это принципиально.

Во-вторых, мне совершенно непонятно, в какие планы Дмитрий Тимофеевич Язов мог посвятить, если ни плана срыва подписания Союзного договора, ни плана введения чрезвычайного положения (ЧП) не существовало.

В-третьих, мне непонятно: кто, где, когда планировал и мог ли планировать возложение на меня обязанностей по непосредственному обеспечению режима ЧП? И в деле это нигде не проходит.

Действительно, 16 августа 1991 года у нас с министром обороны состоялся разговор, в ходе которого оценивалась социально-политическая обстановка в стране. Встречи с министром обороны были частыми, в том числе и по таким вопросам. Поэтому и эта встреча не была какой-то особенной. Что касается затронутых вопросов и почему он своими взглядами поделился именно со мной, то могу отметить:

– во-первых, все оценки ничего нового для меня совершенно не давали, я только лишний раз убедился, что и Язов также озабочен состоянием дел в стране, как, впрочем, все нормальные, честные люди, для которых интересы своего народа превыше всего;

– во-вторых, избрал он меня для изложения своих мыслей потому, что знал мое крайне отрицательное отношение к возникновению любых конфликтов, которые имели место у нас в стране и которые, к сожалению, не находили своего разрешения;

– в-третьих, зная мой объем работы, большую загруженность, министр обороны заблаговременно ориентировал меня о возможном появлении новых задач, чтобы я мог предусмотреть их в своих планах. Он предупредил меня: не исключено, что в некоторых районах страны в целях стабилизации обстановки может быть применен на практике Закон «О правовом режиме чрезвычайного положения». И в этом случае я должен быть готов отправиться в Киев и обеспечить вместе с республиканскими и областными органами спокойствие и порядок в оперативных границах Киевского, Прикарпатского и Одесского военных округов. Тем более что у меня там были и свои служебные дела (в это же время, то есть в августе, продолжали рассматриваться вопросы по выводу наших войск с территории стран Восточной Европы, в том числе в эти военные округа).

Все это тоже для меня не было чем-то необыкновенным и неожиданным. Мы фактически уже жили в чрезвычайной обстановке, о чем официально говорил в своих документах Верховный Совет СССР в 1990 году: тяжелейшие события на Кавказе, в Приднестровье, Прибалтике и Средней Азии. Во многих событиях приходилось мне принимать личное участие и с болью наблюдать, как разваливается государственность, народное хозяйство, страдают люди.

16 августа 1991 года на нашей встрече Язов, акцентируя мое внимание на тяжелой обстановке в стране, говорил о том, что надо помогать народу!

О тяжелой обстановке и возможном введении чрезвычайного положения говорил и свидетель Горбачев в обвинительном заключении. Цитирую: «…все это открыто звучало (то есть необходимость введения ЧП)… в декабре 1990 года на Верховном Совете, когда давали мне особые полномочия. Одни говорили дать их, другие – зачем давать, когда он их не использует. Надо ввести президентское правление в Литве, Латвии. Это же открытым текстом шло» (конец цитаты).

Поэтому обстановка в стране для меня была предельно ясной. И то, что она требовала немедленных адекватных мер по пресечению губительных для государства и народа сепаратистских тенденций, мне тоже было ясно. И я сам открыто об этом говорил.

Таким образом, и до 16 августа у меня, как и у каждого советского человека, было очень тревожно на душе за судьбу Отечества. Думаю, что мои мысли – это отражение переживаний основной части нашего народа. Я хорошо знал наш народ и особенно настроение личного состава войск, офицерского корпуса, их семей, потому что был постоянно среди людей по долгу службы и депутатским обязанностям.

Мои мысли совпадали и с теми высказываниями, которые делались подавляющим большинством руководства страны, республик и областей.

Лишь Горбачев и еще два-три человека говорили, что в стране, так сказать, идет нормальный процесс демократического развития. До какой же степени цинизма и политической безответственности нужно дойти, чтобы резкое падение уровня жизни народа называть нормальным процессом! Кстати, мое личное восприятие складывающейся обстановки обусловлено было еще и тем, что ежемесячно получал аналитическую информацию о разрушительном спаде производства и небывалом падении уровня жизни.

К сожалению, эта информация подтверждалась, а прогнозы оправдывались. Учитывая тяжелую ситуацию в Вооруженных Силах и в военно-промышленном комплексе (имеются в виду уродливые формы конверсии), военные настояли, и 18 октября 1989 года Горбачев провел Главный военный совет. Ему доложили о критической ситуации. Он заявил, что все сказанное – правильно! Будем поправлять и, чтобы действовать оперативно, будем встречаться не менее двух раз в год. А фактически? Никаких мер и ни одной встречи! Стало еще хуже, о чем я ему, Горбачеву, как и другие, высказал 18 августа 1991 года в Крыму, то есть через два года.

На встрече же 16 августа у министра обороны Д.Т. Язова ни одного слова не было сказано в отношении Союзного договора. И хотя в газетах уже был опубликован проект этого договора, и офицеры уже с возмущением у меня спрашивали, что это значит, почему проект договора не отражает результаты референдума, я Дмитрию Тимофеевичу на встрече не задал по этому поводу ни одного вопроса, а он совершенно не комментировал этот документ. Почему? Да потому, что мы уже привыкли, извините, к выходкам Горбачева.

В обвинительном заключении (т. 1, л. д. 2) сделана потрясающая запись: «Результаты проведенного в марте 1991 года референдума, восстановление государственности республик, реализация права на самоопределение потребовали разработки концепции нового договора – о союзе суверенных государств с существенным изменением соотношения функций центральной и республиканских властей». Ну, не фальсификация ли это референдума?

Ведь результаты референдума говорили о другом: 1) сохранить Союз, а не разваливать его; 2) пользоваться существующим Союзным договором, а не создавать новый; 3) выполнять существующую Конституцию, и если жизнь требует, то вносить в нее изменения и параллельно готовить новую; 4) если какая-то республика хочет выйти из состава Союза, то делать это на основе принятого съездом народных депутатов закона, который предусматривает на этот процесс пять лет.

А в обвинительном заключении фактически делается попытка в угоду лицам власти изобразить политическую ситуацию в стране такой, какая их устраивает. Поэтому и объявили членов ГКЧП преступниками и незаконно посадили их под стражу.

Изложенные в обвинительном заключении утверждения о том, что Язов 16 августа привлек к участию в заговоре Варенникова, посвятив его в планы срыва подписания Союзного договора, – плод фантазии Генеральной прокуратуры, задавшейся целью не вскрыть истину, а обязательно обвинить, прибегая к любым методам. Ведь все это ничем не подтверждается. Ни в какие планы Язов меня не посвящал, никаких планов в природе не было. А следовательно, и не мог Язов втянуть меня в какой-то заговор. Это абсурд.

Что касается возможного введения чрезвычайного положения в отдельных районах страны и некоторых отраслях народного хозяйства – да, об этом разговор шел! Но плана ввода ЧП не было, и поэтому министр обороны не мог меня в него вводить. Однако необходимо заметить, что существует Закон «О правовом режиме ЧП». Разумеется, обсуждение возможных действий, по закону, не может рассматриваться как преступление. Мало того, ведь это не было новостью. Много раз говорили и даже вводили чрезвычайное положение, когда не было и закона (например, в Баку). Никакого тут заговора! Разговор открытый, откровенный.

Отвожу также домыслы следствия о том, что на меня как на Главкома СВ якобы «планировалось возложить обязанности по непосредственному обеспечению режима чрезвычайного положения» (надо понимать, в стране в целом).

Совершенно это не планировалось. Откуда это все взялось? Совершенно непонятно!

Это опять очередная ложь, ничем даже слегка не подкрепленная.

Во-первых, в Законе «О правовом режиме по ЧП» первостепенное значение отводится правоохранительным органам, а не Вооруженным Силам; во-вторых, мне эту обязанность нигде, никогда и никто не поручал, никто не говорил, что это планируется, и даже не намекал, что я буду за это отвечать; в-третьих, нигде в деле не проходит, что планировалось возложить обязанности по непосредственному обеспечению режима ЧП на Варенникова; в-четвертых, если бы это планировалось именно так, как думает (точнее, как хочет) следствие, то меня бы не послали в Киев и не оторвали бы от Москвы, где было введено чрезвычайное положение, не оторвали бы от моего основного органа управления – Главного штаба Сухопутных войск. Я же поехал в Киев, как и другие заместители МО и Главкома, – в Ленинград, Ригу, Тбилиси, Каунас, Ташкент.

В конце концов, во время этой встречи 16 августа в кабинете министра обороны было трое: Язов, Ачалов и Варенников. И о чем там говорилось, известно только этим лицам. На кого еще может ссылаться следствие и делать такие странные выводы – совершенно непонятно! Если же имеется в виду, что, мол, кто-то из этих троих уже с кем-то об этом говорил, то в деле это не отмечено.

Однако я хочу сказать, что если бы мне было поручено отвечать за режим чрезвычайного положения в стране, то я, несомненно, с этой бы задачей полностью справился и никакой деформации в стране не допустил. Возможно, это имели в виду авторы обвинительного заключения?!

Итак, обвинения, выдвинутые против меня по деяниям 16 августа, – безосновательны, и я их отвергаю как недоказанные.

II. 17 августа – объект «АБЦ». Москва.

В обвинительном заключении записано (т. 4, л. д. 154): «Варенников совместно с другими участниками заговора (перечисляются), окончательно согласовав совместные действия по захвату власти, определили дату выступления 18 августа» (конец цитаты). И далее описывается, каким путем будет осуществлен захват власти. Обращаю внимание на слово «окончательно» – вроде до этого уже было многократное согласование, в том числе в принципе, а теперь вот, 17 августа, окончательно.

Констатируется, что Варенников, как и другие, знал, что до начала разговора у Горбачева будут отключены все виды связи, а при отказе выполнить требования – президент будет изолирован.

Заявляю, что 17 августа во время встречи на объекте КГБ «АБЦ» в моем присутствии рассматривались только две проблемы: первая – оценка обстановки в стране и вторая – что делать?

При этом:

1) никаких разговоров об изоляции президента, усилении его охраны, отключении у него связи и тем более лишении его власти и т. д. не было. Уверен, что все участники этой встречи подтвердят это;

2) никакого согласования совместных действий по захвату власти, то есть разработки плана таких действий, не было. И вообще в природе нет такого плана, и само дело подтверждает, что его не было;

3) никто на встрече не говорил о какой-нибудь власти вообще и тем более о ее захвате, о перераспределении властных структур. Власть была в руках у каждого из нас;

4) никто не определял и дату выступления – 18 августа.

Эту дату (18 августа) никто и никогда не упоминал как «дату выступления». Перед нами – очередной вымысел следствия. Более того, сама терминология – «дата выступления» – мне лично чужда. А придумана она следствием, вероятно, для того, чтобы придать своим бездоказательным оценкам характер чрезвычайной опасности.

Прошу обратить внимание, что в материалах уголовного дела нельзя найти ни одного доказательства, свидетельствующего о том, что на 18 августа 1991 года было запланировано так называемое «выступление».

Уже даже это как нельзя лучше характеризует уровень и «объективность» предварительного следствия. Налицо аргумент с обвинительным уклоном, и, по существу, на меня возлагают (то есть на обвиняемого) задачу доказывать обратное.

Как известно, такие следственные приемы действующим законодательством запрещены! Разве эти запреты не распространяются на Генеральную прокуратуру РФ?

В этих условиях я вправе надеяться, что по результатам судебного разбирательства к виновным в применении незаконных методов следствия будут приняты необходимые меры.

О том, что не было никакого заговора с целью захвата власти, говорят все участники этой встречи: Язов, Крючков, Павлов, Бакланов, Шенин, Болдин, Грушко, Ачалов, Варенников.

Если говорить об отключении связи и обсуждении этого вопроса 17 августа на «АБЦ», то в обвинительном заключении (т. 1, л. д. 64) записано: «Затем, будучи уличенным конкретными доказательствами на последующих допросах, он, Крючков, дал следующие показания:

„Вопрос об отключении связи в резиденции в Форосе был решен 17 августа 1991 года на встрече на объекте «АБЦ». Поручение на этот счет было дано Агееву и Беде“» (конец цитаты).

Во-первых, мне лично непонятно, какими такими конкретными доказательствами был уличен Крючков? Где ссылки на эти доказательства? Во-вторых, что это за понятие – «конкретные доказательства»? Разве доказательства бывают и неконкретные? В-третьих, фактически ни Беда, ни Агеев, ни Плеханов на совещании на «АБЦ» 17 августа не были. А говорить о том, что было решено на совещании, а затем были отданы им, этим лицам, необходимые распоряжения, – тоже нельзя, так как Беда еще днем 17 августа уже сформировал группу из пяти человек (плюс требовалось время на вызов Беды из отпуска). Встреча же на «АБЦ» проходила вечером, то есть после создания этой группы.

Коль не было никакого разговора об изоляции, об отключении связи, то, следовательно, и Варенников не мог знать заранее ни об изоляции, ни об отключении связи. Это все домыслы Генпрокуратуры. Вместо объективной оценки фактических обстоятельств следствие упрямо придерживается опубликованной в печати своей версии (хотя такие действия – публикации версий до суда – нарушение закона).

А что же было 17 августа на «АБЦ»? Сделаю небольшое отступление. В обвинительном заключении (т. 1, л. д. 3) записано:

«Не добившись изменений государственной политики парламентским, законным путем, стремясь сорвать подписание нового Союзного договора, ввести в стране чрезвычайное положение, сохранить в неприкосновенности союзные структуры, группа лиц (перечисляются) встала на путь организации заговора с целью захвата власти» (конец цитаты).

Это очередной кульбит прокуратуры. Цель – прикрыть свои противозаконные действия в отношении арестованных. Фактически же надо события понимать иначе, то есть именно так, какими они были на самом деле, а именно: не добившись парламентским путем выполнения требований референдума, проведенного в стране в марте 1991 года о сохранении Союза, и отмечая реальную угрозу развала СССР, группа основных руководителей государства, близких к президенту, решила выступить в защиту Союза, не допустить его разрушения. Совершенно не ставился вопрос о захвате власти. Власти у всех было достаточно, так же как и реальной силы.

На «АБЦ» 17 августа беседу, на мой взгляд, можно условно систематизировать по пяти вопросам: 1) социально-политическая обстановка в стране – информацию делал Крючков В.А.; 2) состояние экономики, финансов и уборка урожая – информировал Павлов В.С.; 3) проект Союзного договора – сообщение Крючкова и Павлова; 4) состояние подготовленных документов – офицеры КГБ; 5) создание группы для поездки в Крым.

То есть первые четыре вопроса носили информационный характер, а пятый – организационно-технический.

По ходу информации присутствующие на встрече реагировали репликами. Выслушивая сообщение о тяжелой обстановке в стране, кое-кто вносил предложения о необходимости немедленно звонить президенту. Но окончательно решили, что надо не звонить, а ехать группе и все ему докладывать. Одновременно договорились, что надо Горбачева просить о принятии адекватных мер, то есть о введении в некоторых районах и отраслях народного хозяйства страны чрезвычайного положения. Если же он пожелает остаться в тени и не захочет быть участником этих непопулярных, но необходимых мер, то мог бы поручить это другому, например, вице-президенту или еще кому-либо (в марте 1991 года, когда было ЧП в Москве, он поручал это Павлову).

О чем говорилось в информационных сообщениях Крючкова и Павлова? Крючков отметил резкое ухудшение социальной и политической ситуации. Управление страной утрачено – идет «война законов»; хаос в экономике, центробежные силы разрушили все связи; жизненный уровень народа падает, а наши меры в отношении экономики в основном ограничиваются обращениями за помощью к Западу; преступность не просто растет, но и политизируется; расширяются межнациональные конфликты, тысячи убитых и миллионы беженцев; начатая по инициативе Горбачева перестройка зашла в тупик.

Павлов в своем выступлении опирался на примеры, которые были подняты на только что проведенном заседании президиума Кабинета министров. Подчеркнул, что инфляция приобрела очень тяжелые формы. Говорил о больших трудностях с уборкой урожая, просил военных помочь.

Крючков и Павлов говорили о проекте Союзного договора. Но и без их информации было видно, что с его подписанием узаконивается выпадение из нашего Союза ряда республик (в том числе Прибалтики, на чем настаивали постоянно США). Павлов заметил, что если нет другого выхода и договор надо подписывать, хотя он совершенно не отражает результатов общесоюзного референдума, то хотя бы вместе с договором подписали бы приложения и дополнения, которые делает Кабинет министров.

Говорилось о том, что Лукьянов А.И. критически отнесся к проекту договора.

Таким образом, это был деловой разговор ответственных людей, близких к президенту, озабоченных тяжелейшей обстановкой и желавших найти выход из этого положения. Все время звучала мысль: наша святая обязанность – помочь народу и максимально подключить к этому президента. И близко не было разговора о каком-то захвате власти. Наоборот, речь шла о закреплении существующей власти, законности и Конституции. Но обвинительное заключение чуть ли не на каждой странице говорит о захвате власти, постоянно навязывает эту мысль!

Для меня поднятые на встрече вопросы никаких открытий не делали. Это была квалифицированная оценка всех главных социально-политических проблем основными государственными деятелями.

Я был удовлетворен тем, что все это будет докладываться Горбачеву. Хотя и знал, что подобное не раз ему уже докладывалось, но толку не было. Однако теплились какие-то надежды – возможно, он прозреет! Сейчас, когда он сбросил с себя маску, это звучит наивно, а тогда это было вполне нормальное, точнее, добросовестное заблуждение по причине незнания, кто есть на самом деле Горбачев.

В то же время обвинительное заключение (т. 1, л. д. 92, 93, 112) дает перечень ложных утверждений следствия.

Первое. Что якобы группа, направляемая в Крым, должна была предъявить ультиматум Горбачеву – либо введение ЧП, либо уход в отставку. Хотя этот вопрос никем на встрече не поднимался, и в деле этого нет.

Второе. Были оговорены якобы вопросы по изоляции, но 17 августа на встрече на эту тему никто ничего не говорил.

Третье. Якобы обсуждался состав ГКЧП, но фактически этот термин даже никем не упоминался.

Четвертое. Что якобы были оглашены документы ГКЧП. И этого не было – Егоров зачитал небольшой фрагмент из обращения к народу и все.

Пятое. Якобы Язов внес предложение обсудить взаимодействие МО, МВД и КГБ. Фактически он ничего об этом не говорил.

Шестое. Якобы обсуждался вопрос – заручиться поддержкой республик. Вопрос этот никем не поднимался, и в деле этого нет.

Седьмое. Наконец, якобы была определена дата выступления – 18 августа 1991 года. Но, как уже говорилось выше, эта дата вообще нигде не упоминалась.

Все это ложь! Как это ни прискорбно, но это возрождение тяжелых традиций 37-го года.

Что же касается раздела обвинительного заключения «Анализ ситуации и подготовка документов в обоснование захвата власти» (т. 1, л. д. 49), то, видимо, авторы этих документов ГКЧП не совершили нарушения Закона, поэтому никто из них не привлекается к ответственности хотя бы за недонесение! Видно, все документы ГКЧП написаны правильно и отступлений от Закона не имеют. И поручения, следовательно, были законны.

Итак, 17 августа не было и не могло быть в моих действиях каких-либо преступных деяний. Мне было предложено лететь в Крым – я согласился, хотя внутренне не мог понять, почему по таким вопросам не летят первые лица.

III. 18 августа. Крым.

Цитирую обвинительное заключение (т. 4, л. д. 154): «Захват власти должен был быть осуществлен путем: предварительно изолировав президента Горбачева в Форосе и отключив все виды связи, потребовать от него ввести в стране ЧП или подать в отставку. В случае его отказа подчиниться… объявить Горбачева больным и возложить его обязанности на вице-президента Янаева».

Далее: «Вылететь в Крым и предъявить ультиматум Горбачеву было поручено Бакланову, Шенину, Болдину и Варенникову. Язов поручил Варенникову после переговоров с Горбачевым вылететь в Киев и обеспечить через руководство Украины введение там ЧП… „Прибыв на объект „Заря“, Варенников удостоверился, что узел связи МО СССР отключен. Затем, пройдя с помощью Плеханова к президенту, выступая от лица участников заговора, объединившихся в ГКЧП, они предложили ввести в стране ЧП. Когда Горбачев отказался сделать это, то непосредственно Варенников потребовал от него уйти в отставку. Не добившись от него выполнения предъявленных требований, Варенников и другие (перечисляются) покинули объект… Вечером того же дня перед отлетом в Киев Варенников в соответствии с указанием Язова на военном аэродроме Бельбек провел встречу с лицами (перечисляются), которых ориентировал на действия в условиях ЧП».

Кроме того, в обвинительном заключении (т. 1, л. д. 8) еще есть запись: «В беседе он (Варенников), скрывая наличие заговора, сообщил командующим, что Горбачев серьезно болен, поэтому обязанности президента страны будет исполнять Янаев и что последует введение ЧП» (конец цитаты).

Начну с последнего. Непонятен вывод о том, что Варенников в беседе с командующими скрыл от них существование заговора. Это не в правилах Варенникова – скрывать. Но главное в том, что скрывать-то было нечего – никакого заговора не было! А если бы он был, то зачем скрывать? Наоборот, логичнее больше втягивать в этот заговор, тем более иметь поддержку командующих.

Горбачев же был действительно серьезно болен, о чем он сам нам говорил. Внешне он производил удручающее впечатление и в физическом, и в морально-психологическом плане. Мне не были в то время известны подробности, вопрос деликатный. Но он болел, и я об этом сказал! Если бы я сказал, что Горбачев здоров, – вот это была бы ложь! Поэтому мне непонятно, почему моя объективная оценка рассматривается как противоправное деяние?

Что касается возможной передачи временного руководства страной вице-президенту, так это было мое личное предположение, и не больше. Но мне непонятно, почему следствие выбросило из моих показаний такие слова, которые имеются в деле и меняют существо мысли? А именно: «возможно», «временно» и т. п.

Например, «…возможно, временно обязанности президента будет исполнять вице-президент (но мог и премьер-министр или Председатель Верховного Совета СССР)».

Или: «…возможно, будет рассмотрен вопрос о временном введении ЧП в отдельных районах страны».

Кроме того, в обвинительном заключении (т. 1, л. д. 180) ложно записано: «Встретившись с президентом (перечисляются), заявили, что они и ряд других высших должностных лиц СССР не согласны с проводимой им политикой и, в частности, с концепцией Союзного договора». Однако заявлений ему таких не делалось. Но в этом нет никакого открытия. Можно только подтвердить этот тезис следствия. И в этом ничего нет преступного.

В связи с этим якобы (цитирую): «…они намерены не допустить назначенное на 20 августа 1991 года его подписание… потребовали ввести в стране чрезвычайное положение. Не сумев убедить Горбачева… предложили ему подать в отставку». Да, чрезвычайное положение предполагалось ввести. Но это совершенно не ставилось в зависимость с отставкой президента. В этом и необходимости не было. Налицо опять факт очередной фантазии авторов обвинения.

В то же время возникает вопрос: если все рассчитывали на то, что Горбачев поймет сложность обстановки и поддержит введение ЧП в некоторых районах и отраслях народного хозяйства или поручит это введение кому-то из соратников, то зачем же тогда отключили связь? На мой взгляд, это было сделано для того, чтобы создать благоприятные условия для разговора. Мне кажется, это было и в его, Горбачева, интересах, и в интересах этой делегации. Постоянные звонки, которые бы отвлекали Горбачева от очень важной беседы, нанесли бы только ущерб. Хотя такой шаг и был некорректен в отношении Горбачева. Но вопрос стоял о судьбе страны, а не о судьбе власти.

Заявляю, что если руководствоваться фактическими обстоятельствами, то мои действия не содержат признаков противоправных деяний. А обвинение следствия в этой части я рассматриваю как безуспешную попытку оговорить меня в угоду авантюристов-политиков.

Ложное же утверждение о том, что я настаивал на отставке, потребовалось самому Горбачеву для создания ореола мученика. Не исключено, что мысль о том, что во время беседы ему это вот-вот предложат, возможно, угнетала его. Ведь он проводил антинародную политику. Естественно, что кто-то должен положить конец этому. Плюс надо учесть, что Горбачев по своей натуре человек очень трусливый.

Варенников вел себя активно в беседе с президентом, как он, Горбачев, сам об этом говорил: «Варенников что-то кричал…»

Во-первых, я действительно проявил активность, особенно когда Горбачев сказал, что после подписания Союзного договора он подпишет ряд указов президента по экономическим вопросам. Понимая, к чему ведет подписание договора и зная цену этим указам, а также – какая на них будет реакция, я считал своим долгом высказаться.

Во-вторых, Горбачев отмечал активность Варенникова (я действительно говорил с напором), но он умалчивает умышленно, в чем же она, активность, заключалась, что именно Варенников конкретно говорил?

Фактически же Горбачеву я сказал, что последнее время мне по долгу службы приходится очень много разъезжать по стране. У меня было много встреч, особенно с офицерским составом. Везде и всегда я стараюсь представить нашего президента в лучшем свете. Особо показывал его заслуги в развитии демократии у нас в стране и его вклад в дело сближения Запада и Востока. Но всегда и везде мне задают такие вопросы, на которые фактически невозможно ответить.

Вот о чем спрашивают офицеры (говорил я Горбачеву):

1. Почему проект Союзного договора не отражает результатов всенародного референдума и требований съезда народных депутатов СССР по сохранению Союза?

2. Почему сепаратистским, националистическим и экстремистским силам всех мастей дозволено действовать так, как они считают нужным, и никто им не ставит никаких преград?

3. Почему продолжается обнищание народа?

4. Почему военнослужащие, и в первую очередь офицеры и их семьи, ущемлены во всем, особенно в связи с выводом наших войск из Восточной Европы и Монголии, а также в связи с конфликтными ситуациями на Кавказе, в Прибалтике и других горячих точках? 5. Почему непомерно растет преступность, а эффективных мер по ее пресечению не предпринимается?

6. Почему у нас не выполняется Конституция СССР, хотя президент в свое время присягал на ней перед народом, клялся, что она будет безусловно выполняться?

7. Почему у нас в стране никакие указы Президента СССР никем не выполняются?

Перечислив в резкой форме эти и другие вопросы, я одновременно обратил внимание Горбачева на то, что офицеры меня спрашивают: «Вы, товарищ генерал, можете назвать у нас в стране хоть одно направление, где уже наметилось улучшение или хотя бы стабилизация обстановки?» И я не могу ничего конкретного ответить. Приходится лавировать.

Все это вызвало у Горбачева раздражение. Он сказал, что это нам, военным, кажется, что можно все так просто сделать – «ать-два»! Я ему говорю, что не только искренне докладываю настроение офицеров, но и крайне обеспокоен этим настроением. Надо принимать меры. Однако он ответил, что все это он уже слышал и обстановку знает хорошо. Добавил еще несколько фраз и дал понять, что встреча закончена.

Мы попрощались. Он подал всем руку, сказав: «Черт с вами, делайте что хотите, но доложите мое мнение». Спрашивается, какое? То есть опять: ни да, ни нет. Одновременно добавил, обращаясь ко всем: «Очевидно, после такого разговора мы не сможем вообще работать вместе», на что я тут же ответил: «В таком случае я подаю рапорт об уходе в отставку».

Странно, но Горбачев никак на это не отреагировал. Хотя мог бы на месте, как Верховный главнокомандующий принять мою отставку. Мало того, он мог всех задержать – ведь позже он сказал, что все мы преступники. Однако ничего этого сделано не было.

В обвинительном заключении (т. 1. л. д. 40) говорится (цитируется Горбачев): «20 августа… реально договор будет подписан и подписан шестью республиками – это событие огромнейшее». И дальше говорит: «Война властей, законов, распад правового и экономического пространства – это угроза просто колоссальная».

Ну как тут не согласиться с Горбачевым? Из пятнадцати республик договор подпишут только шесть – конечно, это событие колоссальное, плюс война законов – это, конечно, уже развал, а не угроза. Это трагедия, и он сам это признает и открыто говорит.

Но еще более странным является то, что он лично ничего не предпринял во время нашего визита. Он мог вместе с группой вылететь в Москву, ведь такая обстановка! Тем более что к нему приехали, предлагали полететь вместе в столицу, разобраться, принять меры.

Что же он делает? Самоизолируется! В этот трагический, казалось бы, вечер после «платного» ужина (заказал водку, вино) он идет смотреть эротический фильм (естественно, «в суровых условиях изоляции»). Уже только это характеризует уровень морали Горбачева.

В обвинительном заключении (т. 1, л. д. 7) нас упрекают в том, что Плеханов обеспечил Варенникову и другим беспрепятственный доступ в резиденцию Президента СССР. Уместно информировать уважаемый суд, что я тремя месяцами раньше, то есть в мае 1991 года, беспрепятственно, непротокольно встретился с канцлером Колем в Бонне. Без охраны, по моему настоянию. Коль радушно отнесся к этой встрече, ведь я – советский генерал! Он живо поинтересовался, как проходит визит, дал некоторые советы, поручил Главкому Сухопутных войск бундесвера генералу Ондарце, который при этом присутствовал, решить все проблемы. Коль даже проинформировал меня, что летит в Баварию «развязывать» политический узел с партией ХДС.

Была толковая беседа с лидером чужой страны. Но почему я, Главком Сухопутных войск Вооруженных Сил Советского Союза, народный депутат СССР, не могу свободно встретиться непротокольно с лидером нашей страны, с нашим Верховным главнокомандующим? И, наконец, встреча ведь не на рядовую тему, а на чрезвычайную! Просто странно и дико! У нас это даже возводится в ранг преступления: «Плеханов обеспечил доступ».

Что касается моей встречи в Крыму с командующими на аэродроме Бельбек, то она была проведена по поручению министра обороны с целью ориентировать их о возможном введении в действие Закона «О правовом режиме ЧП» и в связи с этим – о возможном повышении степени боевой готовности. Ничего предосудительного в этом нет и тем более нет ни малейших признаков каких-либо противоправных деяний. Наоборот, эти действия обеспечили порядок и организованность в границах трех военных округов на территории всей Украины.

Несколько слов об узле связи Министерства обороны на объекте «Заря» (на черноморской даче Горбачева).

Даже сейчас мне неизвестно, существовал ли на объекте «Заря» узел связи МО. Но в то время, когда мы длительно (около 40 минут) находились в гостевом доме дачи президента, ко мне действительно кто-то привел офицера в общевойсковой форме (то ли майора, то ли подполковника), который сказал, что он связист, и спросил, как ему быть. Я подумал, что у президента, кроме правительственной связи «ВЧ», есть еще и военная «ЗАС». Это практиковалось. Сказал офицеру, что здесь есть лица, которые этими вопросами занимаются (очевидно, у него возник вопрос в связи с отключением связи) и он должен действовать по их указанию. Но для порядка предупредил, чтобы у них было все нормально, чтобы не допустили происшествий. Такие предупреждения я делаю всегда.

Уже позже, знакомясь с делом, я понял, что, очевидно, разговаривал тогда с одним из офицеров, обеспечивающих корреспондентскую связь через переносные средства (специальные чемоданы), имеющие отношение к стратегическому ядерному оружию.

Но если говорить вообще о системе управления стратегическими ядерными силами, то я в роли Главнокомандующего Сухопутными войсками к этому вопросу по службе не имею отношения, ни от кого никаких указаний на этот счет не получал и сам не имел намерений что-то изменить в этой структуре. Да и необходимости такой не было.

Таким образом, ни на одно из перечисленных в обвинительном заключении по 18 августа обвинений нет ни одного обоснованного доказательства. Все это вымысел Генеральной прокуратуры.

Иногда раздаются голоса, что, мол, зачем было лететь в Крым? Ведь Горбачев собирался 20 августа прибыть в Москву – вот тогда можно было бы с ним и поговорить. Дело в том, что он последнее время всячески избегал личных разговоров на сложные темы. Он старался, чтобы разговоры были публичные, надеясь на то, что никто в присутствии посторонних на обострение не пойдет.

По каждому из положений, особенно по вопросам «принуждения президента к отставке», «изоляции президента» и другим, есть показания в материалах предварительного следствия, которые полностью опровергают обвинение и еще раз доказывают, что это фантазия. При необходимости я могу привести содержание всех показаний. Что касается связи, то она в его кабинете дачи была отключена. И только. Но были другие объекты. Все виды связи работали в административном доме дачи (это в одной-двух минутах ходьбы от главного дома), автомобили оборудованы закрытой космической связью.

Одновременно обязан высказать свое мнение по поводу следующего утверждения обвинительного заключения (т. 1, л. д. 201) – цитирую: «Заведомая ложь о болезни Горбачева была необходима для придания видимости конституционности передачи президентской власти вице-президенту Янаеву, и это понимали участники заговора».

Лично я считаю, что не надо смотреть на это явление поверхностно. Здесь все значительно глубже.

На мой взгляд, члены ГКЧП, во-первых, считали, что у Горбачева благоразумие все-таки возьмет верх, и он воспользуется такой версией, таким именно вариантом выхода из сложившейся обстановки (вариант сохранения своего имиджа), то есть скажет: «Да, я болен» – и будет наблюдать из Крыма за действиями ГКЧП. Если эти действия начали бы приносить положительные результаты, то он бы мог сказать: «Это я им поручил» и т. д. Если же у ГКЧП ничего не получилось, то можно было бы их отстранить от занимаемых должностей и сказать: «Я им говорил…» Но Горбачев этой возможностью не воспользовался.

Во-вторых, считали, что в этой ситуации не столь важно, по каким мотивам временно будут переданы функции президента вице-президенту, важнее – не допустить подписания Договора, а с ним и разрушения Союза. Одновременно с введением ЧП там, где это нужно, стабилизировать обстановку. Надо было спасать страну! Это была крайняя необходимость.

IV. 18, 19, 20 августа, Киев.

Обвиняюсь в том, что в период нахождения в Киеве потребовал от руководства Украины:

1) поддержки действий ГКЧП и 2) введения чрезвычайного положения в ряде областей Западной Украины.

Кроме того, дал пять шифротелеграмм в адрес ГКЧП и отдал распоряжение командующему ЧФ об усилении охраны и подготовке к «обороне аэродрома Бельбек». Особо акцентирую внимание суда на том, что якобы я из Киева давал указания командующему Черноморским флотом на различного рода действия.

Учитывая, что я на Украине пребывал в качестве должностного лица, определенного штатным расписанием, что официально отмечено в постановлении следствия от 11 октября 1991 года (см. т. 104, л. д. 121), где сказано: «Бывший Главком Сухопутных войск СССР Варенников, находясь в Киеве в качестве представителя Министерства обороны СССР…» и т. д., а также имея в виду, что власть Главкома Сухопутных войск, даже если он народный депутат СССР, распространяется только на Сухопутные войска ВС, то можно было бы больше никаких доводов не приводить. Уже из этого видно: не мог я, придерживаясь своих рамок (а я их придерживался), совершить преступных деяний ни по отношению к республиканскому руководству Украины, ни по отношению к командованию Черноморского флота! Никакие мои требования и распоряжения по отношению к этим субъектам не имели юридической силы.

Но невозможно обойти вниманием устремления прокуратуры оболгать обвиняемого. В связи с этим заявляю, что показания Язова, Кравчука, Гуренко, Чечеватова и других свидетелей говорят о том, что Варенников выступал от своего имени. Никто из них также не подтверждает, что Варенников предъявлял требования поддержать ГКЧП или ввести чрезвычайное положение.

Да, Варенников говорил, что Западная Украина и особенно Львовская, Ивано-Франковская и Тернопольская области находятся под давлением националистического сепаратистского РУХа и что в этих районах уже нет советской власти. Поэтому во избежание беспорядков можно было бы рассмотреть введение ЧП в этих районах. При этом сказано это было после вопроса – а как я думаю. Я сказал, как думаю. Во время разговора на эту тему позвонил Кравчуку Крючков, они договорились вообще на Украине ЧП не вводить. И вопрос отпал. Дальше шел разговор только по вопросам обеспечения на территории республики спокойствия и порядка. Я внес ряд предложений – все они были приняты, в том числе Кравчуком, и выполнены (в частности, выступления руководства республики по телевидению, создание единой оперативной группы для сбора данных в границах Украины и т. д.).

Говоря о предъявлении так называемых требований к руководству республики, уместно привести выдержку из одной телеграммы, которую я давал из Киева в Москву (т. 104, л. д. 127). В телеграмме я указываю, что Кравчук просит: прислать документы ГКЧП, определить, где ввести чрезвычайное положение. А далее записано (цитирую): «Желательно предварительно посоветоваться с Кравчуком и другими руководителями Украины по этим вопросам. (Такие пожелания они высказали.)». Конец цитаты. Это еще раз доказывает, что не было никакого давления в отношении руководства Украины. Наоборот, все согласовывалось.

А в подтверждение того, что на западе Украины (а сейчас уже и не только на западе республики) ликвидирована Советская власть, говорит хотя бы статья в «Комсомольской правде» от 26 января 1993 года «Переписывая заново».

Цитирую: «Дошло до того, что из их обихода (то есть украинцев) преднамеренно исключается само понятие Великая Отечественная война. На Украине полным ходом идет реабилитация старост. Встал вопрос о том, чтобы уравнять в правах ветеранов войны и бандеровцев. Они, мол, тоже воевали… Политическая реабилитация Организации украинских националистов (ОУН) и Украинской повстанческой армии (УПА) на Украине уже завершилась. Стоит только включить телевизор – обязательно услышишь откровения бывшего бандеровца о его борьбе с партизанами. Газеты пестрят воспоминаниями об их доблестных победах над москалями». Конец цитаты.

Хочу добавить, что в 1993 году на Украине было широко отмечено 50-летие так называемой Украинской повстанческой армии, в составе которой была дивизия СС «Галичина». Очевидно, комментарии здесь излишни.

Но то, что я в оценке обстановки на западе Украины в августе 1991 года не ошибся, это факт.

Не было с моей стороны и распоряжений Черноморскому флоту об усилении охраны и подготовке к обороне аэродрома Бельбек, как это утверждает обвинительное заключение. Не было таких распоряжений и 18 августа, когда я находился непосредственно на этом аэродроме, о чем говорит Хронопуло (т. 50, л. д. 5) – цитирую: «Мне никакой конкретной задачи Варенников не ставил».

Не было таких распоряжений и из Киева 18, 19 и 20 августа. Вообще у меня из Киева ни с кем по поводу Черноморского флота или аэродрома Бельбек ни по телефону, ни лично разговора не было. И в деле нигде это не проходит. Но обвинительное заключение ложно дает понять, что я именно из Киева давал распоряжения ЧФ. Цель – показать так называемую отведенную мне роль в этом мнимом заговоре и что якобы было заранее все спланировано.

Не было никаких распоряжений и из Москвы 20 августа. В 21.00 я звонил Хронопуло и сказал, что 19 августа, когда был на аэродроме, то не видел вообще никакой охраны. Это очень странно. Придет любая группа и свободно захватит этот объект (хорошим примером были действия крымских татар, захватывавших в то время много пахотных земель). Я предостерегал Хронопуло от неприятностей. А 19 августа он (командующий флотом) сам был обязан это сделать в условиях повышенной боевой готовности.

О том, что охрана аэродрома была плохая, свидетельствуют хотя бы такие показания. Командир разведывательного батальона подполковник Грошев говорил (т. 49, л. д. 100) – цитирую: «…прибыли на аэродром Бельбек в 14.30. Вышел сторож, пожилой гражданский человек, молча открыл ворота, колонна въехала». Ну разве это служба? Да еще в условиях повышенной боевой готовности.

А вот что говорил Хронопуло о нашем с ним разговоре 20 августа (т. 50, л. д. 7). «Вечером 20 августа после 21.00 мне позвонил на службу Варенников и сказал, чтобы с утра 21 августа усилить охрану аэродрома Бельбек морскими пехотинцами для предотвращения возможного нападения „группы захвата“, но что за группа, он мне не сообщил… С утра 21 августа мне позвонил начальник Генерального штаба и сказал, что к нам вылетает министр обороны Язов» (конец цитаты).

Прошу обратить внимание суда: 1) никаких требований Варенников не предъявлял и предъявить не мог; 2) ни о какой обороне речи не было (как сказано в обвинении), а речь шла только об охране; 3) ни о каких конкретных силах для этой охраны тоже не говорилось; 4) тем более не было разговора об уничтожении самолетов в случае их несанкционированной посадки, о чем записано в обвинительном заключении (т. 4, л. д. 157).

А события развивались совершенно иначе:

1. Начальник штаба флота Гуринов показал (т. 50, л. д. 11) – цитирую: «Во второй половине дня 19 августа (обращаю внимание – 19 августа) комфлота Хронопуло предложил для охраны аэродрома Бельбек роту морских пехотинцев». Перед этим мне звонили из штаба корпуса ПВО из Киева и просили оказать помощь в охране аэродрома Бельбек (поясню – объявлена с утра 19 августа повышенная боевая готовность, отсюда и просьба; она законна – это предусмотрено планами).

Далее Гуринов продолжает: «Я об этом сообщил Хронопуло. Вопрос рассматривался 20 августа. Я отдал команду начальнику береговых войск Романенко – выделить роту для охраны аэродрома. Рота убыла вечером».

Таким образом, еще до нашего разговора с командующим Черноморским флотом уже все было решено и 19, и 20 августа.

2. Командир бригады морской пехоты Кочетков (т. 50, л. д. 119) говорит: «Командующий флотом удивился об использовании на аэродроме разведывательного батальона, считая, что роты Онуприенко было достаточно» (то есть той роты, которая прибыла на аэродром еще днем 20 августа).

3. Постановление Лисова – заместителя Генерального прокурора от 23 декабря 1991 года (т. 51, л. д. 248 и 250), цитирую:

«21 августа с места постоянной дислокации на аэродром Бельбек убыли две сводные роты морской пехоты. После их прибытия на аэродром выяснилось, что зам. командира бригады по вооружению направил эти роты на аэродром ошибочно» (конец цитаты). То есть ни о каком разведбате и противотанковом дивизионе с полным вооружением и речи нигде не было…

Далее цитирую: «Постановил: уголовное дело в отношении Хронопуло, Романенко, Кочеткова и Нецветаева прекратить. Лисов». Конец постановления.

Ну а в отношении Варенникова в части этого вопроса? А в отношении его дело продолжать, так как он якобы «отдал указание об усилении охраны и обороны аэродрома Бельбек (как записано в этом же постановлении) с целью предотвращения возможной посадки самолета с группой захвата». Хотя об этом никто и нигде не говорит. Но если бы об этом и говорилось, то ничего преступного в этом нет. Военные должны уметь оборонять свои объекты, как и страну в целом!

Какие, на мой взгляд, можно сделать разъяснения Генеральной прокуратуре и какие выводы напрашиваются по этому разделу?

Во-первых, никакой флот, в том числе Черноморский, Главкому Сухопутных войск не подчинен. И какие бы распоряжения и указания этот Главком флоту ни отдавал, они не имеют никакой юридической силы. Кроме того, в Уставе внутренней службы, в статье 12 четко и ясно записано, что генерал армии, как и другие генералы и адмиралы, «а также полковники и капитаны 1-го ранга являются начальниками для всех младших офицеров, прапорщиков, мичманов, сержантов, старшин, солдат и матросов, состоящих на действительной военной службе», и только! В данном случае были даны лишь рекомендации с благими побуждениями, и именно адмиралу, который ни по каким каналам мне не подчинен.

Во-вторых, Черноморский флот (как и все флоты и военные округа), еще до моего с Хронопуло разговора, обязан был по повышенной боевой готовности, объявленной в Вооруженных Силах с утра 19 августа, без указаний усилить охрану всех важных военных объектов, находящихся в оперативных границах, в том числе и аэродромов.

В-третьих, в штаб флота еще с утра 19 августа обращались, как уже говорилось, штабы корпуса ПВО и 8-й армии ПВО из Киева с просьбой усилить охрану аэродрома Бельбек. И эта задача, по показаниям начальника штаба флота, была решена, то есть далеко до моего разговора с Хронопуло.

В-четвертых, ни о каких самолетах у меня с Хронопуло вообще не было разговора, и в показаниях этого нет.

В-пятых, никакого отношения к содержанию распоряжений внутри флота, в том числе по определению сил и средств для охраны аэродрома, задач этим подразделениям я не имел. Это их служебная обязанность.

Но самое главное: налицо очередное позорное действие Генеральной прокуратуры РФ – это гнусная ложь! Как можно опуститься до такой фальсификации, раболепствуя перед своими начальниками? Ведь служители Фемиды! Слуги Закона! Борцы за истину! Фактически же – все наоборот! Я же ведь из Киева вообще с Черноморским флотом не говорил. И это известно. А как все преподнесли?!

Наконец, о моих шифротелеграммах из Киева в Москву. Да, я действительно, находясь в Киеве и наблюдая за вакханалией в районе Красной Пресни, направил телеграммы в адрес ГКЧП с настоятельной просьбой пресечь беспорядки, которые таили в себе тяжелые последствия, принять меры к авантюристам, разжигающим страсти. Подчеркиваю – к авантюристам!

Меня на допросах следователь Леканов упрекал, что я, как он выразился, активно-инициативный (т. 102, л. д. 86). Я тогда ему ответил и сегодня это подтверждаю – да! Когда речь идет об интересах народа, я веду себя активно. Мне реально довелось встречаться с тяжелейшими ситуациями, каких не видел в таком объеме, пожалуй, никто. Когда речь идет о жизни и смерти людей, когда на глазах убивают, а я это видел не только в годы Великой Отечественной войны, войны в Афганистане, Анголе, Эфиопии и других районах, но и у нас в Баку, Нагорном Карабахе, Южной Осетии, – для меня эти переживания были не только свежими, но и крайне тяжелыми. Я мог и должен был писать в шифровках еще более жестко, чем написано. И сожалею, что этого не сделал.

Учитывая, что вопрос с шифротелеграммами имеет прямое отношение к моему делу, я прошу суд взглянуть на меня хотя бы глазами январских 1990 года событий в Баку и трансформировать все это на августовские события 1991 года.

В связи с этим я обязан кратко описать Баку. Это имеет прямое отношение к содержанию моих шифровок из Киева.

В январе 1990 года были приняты запоздалые, как всегда, меры к пресечению экстремизма и реакции в Баку. Сотни советских людей были зверски убиты, в основном зарезаны, тысячи или сами бежали, или их на баржах отправили в Красноводск. Это была первая волна. Вторая волна должна была смести, уничтожить всех, кто представлял Советскую власть, и установить власть так называемого Народного фронта, верхушка которого к этому времени уже не представляла интересы народа, а была захвачена уголовными элементами (типа Панахова).

В Баку объявили ЧП. Подтянули силы МВД, МГБ и армейские части. Экстремисты, играя на националистических нотах, взвинтили обстановку, оболванили людей и, как в Тбилиси, вывели их на улицы. Забастовали все предприятия, естественно, под страхом расправы. Были блокированы военные городки, в частности, Сальянские казармы, где находилась мотострелковая дивизия (центр города), а также подступы к аэродромам, на которые прибыли десантники. 16, 17 и 18 января я был в Гянже. Обеспечил там порядок. Никакой крови не было.

19 января я прибыл в Баку и с небольшой группой офицеров (9 человек) пробился через толпу к центральному КПП Сальянских казарм, выступил перед народом, призвал людей к благоразумию, спокойствию и прекращению блокады военного городка. Обратился к лидерам и организаторам этих беспорядков – потребовал развести людей и не подвергать их опасности.

Однако экстремисты не пошли по мирному пути. С наступлением темноты они включили прожекторы, установленные на балконах окружающих военный городок зданий, создали эффект стадиона. На балконах и крышах помещений свободно расхаживали вооруженные боевики. Начались отдельные выстрелы. Среди военнослужащих появились раненые. Выхода не было. Среди ночи провели деблокаду. Но с началом действий экстремисты открыли ураганный огонь. На моих глазах гибли люди. Это было дико! Я много видел смертей и сам с ней встречался. Но это все на войне! И жертвы были понятны. Но чтобы наши люди убивали наших людей, я не видел, и моему возмущению не было предела.

Я также убедился воочию, что может творить ослепленная национализмом, обезумевшая толпа. Это была дикая стихия. Кошмарная обстановка в течение трех суток в этом военном городке (я находился все это время с личным составом. Сюда же сбежались семьи тех, кого преследовали). Тяжелые переживания.

И то, что мне докладывали из Москвы в Киев в августе 1991 года о нагнетании обстановки, о том, что люди призываются к борьбе с несуществующим противником, к разгрому ГКЧП, что возводятся баррикады, народ спаивают, – это меня тоже глубоко возмущало. Я реально предполагал, что наэлектризованная публика в ажиотаже, в состоянии аффекта, доведенная в своем раздражении до предела, могла ринуться в Кремль, сметая и уничтожая все на своем пути. Отсюда – невинные жертвы.

Поэтому я и писал в шифровке, что не смерть каждого из нас лично должна страшить, и даже не позор на наши головы, который возведут экстремисты в результате своих преступных действий, а новые страдания народа и катастрофа, в которую они могут ввергнуть нашу страну. Что, к сожалению, и произошло.

Поэтому все то, что мной было написано три года назад, я сегодня подтверждаю и ни в чем не раскаиваюсь.

Излагая ситуацию в Баку, я преследую цель – суд должен понять мое психологическое состояние в то, другое время в Киеве. И хоть написано все в резких тонах, но общая направленность моего призыва была одна – погасить все, что образовалось вокруг российского Дома Советов. И это было правильно!

Таким образом, в период моего пребывания 18, 19 и 20 августа в Киеве в моих деяниях не было ничего преступного. Мало того, все мои помыслы и действия были направлены на поддержание стабильной, спокойной обстановки.

V. 20 августа. Москва.

Обвиняюсь в том, что, вернувшись 20 августа в Москву, принял участие в обсуждении вопроса о применении якобы военной силы для захвата здания Верховного Совета России и руководства Российской Федерации.

Кроме того, для реализации якобы этих планов дал указание подготовить три танковых роты и эскадрилью боевых вертолетов с боезапасом.

Прежде чем давать конкретные показания по факту событий второй половины дня 20 августа в Москве (именно в это время я прилетел из Киева), обязан сообщить суду, что на совещании в Генеральном штабе, которое проводилось заместителем министра обороны В. Ачаловым, присутствовало не менее 12–15 человек (не считая Язова Д.Т., который появился на 3–5 минут и ушел). Я же попал на совещание, когда оно уже началось. Никаких указаний никому не давал, задач не ставил, требований не предъявлял, но проявлял интерес по многим вопросам (надо было «врасти» в обстановку). Однако оказался под арестом. А все остальные не только остались на свободе, но многие успешно продолжали работать.

Я привожу этот фрагмент из августовских событий 1991 года не для того, чтобы высказать свое возмущение тем, что остальные участники совещания не привлечены к уголовной ответственности. Отнюдь! Говорю об этом лишь с одной целью – подчеркнуть, что все в отношении этих людей сделано правильно: не было и нет причин привлекать их к ответственности и тем более брать под стражу, так как нет состава преступления.

Особо хочу подчеркнуть решение Верховного Совета Российской Федерации, который отказал Генеральному прокурору РФ в санкции на арест народного депутата России Ачалова, хотя он и действовал вместе со всеми, в том числе 16, 17, 18, 19 и 20 августа был в Москве. Нет преступления, и нельзя привлекать к ответственности. Правильно действовал Верховный Совет РСФСР и совершенно неправильно действовал Президиум Верховного Совета СССР.

Народные депутаты Бакланов, Стародубцев, Болдин, Шенин и Варенников арестованы Трубиным и Степанковым обманным путем. Президиум Верховного Совета Союза под руководством Нишанова, нарушая все законы и регламент в угоду Горбачеву, разрешил арестовать народных депутатов, не имея для этого никаких оснований. Не проводя даже голосования. Тем более – не заслушивая депутатов, которых прокуратура намерена арестовать.

Я считаю, что фактически был арестован за то, что, как показал свидетель Горбачев, вел себя активно в беседе на его даче в Крыму, то есть сообщил ему горькие слова упрека офицеров армии о его бездеятельности в условиях, когда разваливается страна. Горбачев дал прямые указания – арестовать и судить, назвав перед этим всех преступниками и определив состав их преступления. А кто из его окружения мог ослушаться? Да и при чем здесь закон? Ведь к этому времени никто в стране не выполнял ни законы, ни Конституцию, ни тем более указы президента.

Особым долгом считаю высказать свое отношение к следующей записи обвинительного заключения (т. 1, л. д. 10).

Цитирую: «Для обеспечения практической деятельности ГКЧП, поддержания режима чрезвычайного положения, Язовым, Крючковым и Пуго были задействованы Вооруженные Силы, а также спец. подразделения КГБ и МВД СССР». Конец цитаты. Даю пояснение, так как это меня тоже касается.

Во-первых, не Вооруженные Силы, а только несколько частей Московского военного округа и Воздушно-десантных войск, и только в Москве. А все Вооруженные Силы страны были в пунктах постоянной дислокации и никуда не выходили. В Москве же было привлечено из двух дивизий 3806 человек и около двух тысяч от ВДВ. Всего пять тысяч для поддержания порядка в десятимиллионном городе!

Во-вторых, в самой Москве воинские части фактически использовались (были задействованы) не ГКЧП (точнее, не только ГКЧП), а руководством России для охраны Дома Советов и проведения митингов.

В-третьих, части Вооруженных Сил использовались псевдодемократией во всех возможных ролях, в том числе и в роли врага, как это было с западней, в которую попала колонна БМП в районе Смоленской площади. Делалось все, чтобы из этого фактора – Вооруженных Сил – выкачать возможно больше дивидендов для псевдодемократов, используя доверчивость и открытость как руководителей Министерства обороны, так и личного состава войск.

Теперь непосредственно о фактах, по которым обвиняюсь в своих действиях 20 августа.

В первый же день моего ареста, то есть утром 23 августа (арестован в 3.00), я показал на допросе следующую картину событий.

Подробно зачитаю выдержки из нескольких листов (т. 102) моих показаний. Это очень важно – показания сделаны в первый же день ареста и допроса без адвоката: «Вернувшись из Киева в Москву по указанию министра обороны и разобравшись в общих чертах с обстановкой, я понял, что ни разборка заграждений на проспекте Калинина (для чего мы приготовили 5 инженерных машин разграждения), ни проведение других мероприятий не снимают напряжения вокруг Российского дома и к положительным результатам не приведут. Надо было выводить войска. Переговорили с министром обороны – он сам был склонен именно к такому решению. Дело в том, что, несмотря на то, что по отношению к Белому дому никаких шагов не предпринималось, экстремистские силы продолжали нагнетать обстановку и во второй половине дня 20 августа взвинтили ее до предела. А это таило в себе тяжелые последствия и могло вылиться в большую трагедию…»

Далее. «Войска из города вывел Язов Д.Т. Он принял по этому поводу вечером 20 августа решение, о чем я знаю, а 21 августа утром объявил его и отдал соответствующим командирам необходимые распоряжения. Мало того, при мне в 7 часов утра говорил с Лужковым и сказал, что окажет помощь в расчистке улиц от завалов».

Продолжая цитировать выдержки из моих показаний того времени и подтверждая их сегодня, обращаю внимание суда на такие слова (т. 102, л. д. 46): «Никто и не думал об ущемлении демократии и благополучия народа. Решением ГКЧП создавались условия для поддержания порядка и пресечения возможных действий преступных лиц и организаций.

Введение чрезвычайного положения в столице предусматривало охрану важнейших объектов от возможных их погромов. В том числе: танковая рота МВО охраняла радио России, которое передавало указы Президента России и другую информацию в его интересах; танковая рота МВО и батальон десантников охраняли дом Верховного Совета России; батальон прибыл также на охрану Моссовета, но Лужков сказал, что он не нужен, и командующий МВО его убрал.

Не менее примечательно, что с танка МВО выступал Президент России Ельцин (а затем он же, не имея никаких на то прав, незаконно отстранил почему-то командующего МВО Калинина Н.В. от занимаемой должности. Это мог сделать только Президент СССР, но последний не поправил Ельцина. Побоялся. А ведь обязан был это сделать)». Конец цитаты.

Продолжение (л. д. 93): «На совещание, которое проводилось Ачаловым и Агеевым в Генеральном штабе, я попал по рекомендации министра обороны с целью изучения обстановки в Москве. Агеев сообщил, что в районе Смоленской площади, гостиницы „Украина“ и в других пунктах города отмечены выстрелы из боевого оружия, что это представляет общественную опасность. Отмечено было, что таких вооруженных боевиков много и в Белом доме и что их надо изолировать и разоружить в первую очередь.

Об этих вооруженных людях говорил и генерал Лебедь, это же подтверждал позже офицер КГБ от Плеханова, который также ходил в Белый дом.

Кроме того, на совещании говорилось, что в Белом доме усиленно ходят слухи о том, что будет штурм, что готовится этот штурм Белого дома».

«Инициатива по взвинчиванию обстановки исходила именно из этого дома. Кому-то это было крайне необходимо. В этих же целях подогревалось и руководство России, которому внушалось, что будет штурм, что их жизням грозит опасность, а вместе с этим нависла якобы опасность вообще над демократией, над государственным строем, Конституцией и прогрессом. На совещании говорилось, что в КГБ имеется отряд, который способен всех незаконно вооруженных гражданских лиц изолировать»…

«Если будут разоружены боевики, то открывается возможность и создаются необходимые условия для встречи руководства. Фактически же все это был пустой разговор. Почему? Я у Ачалова спрашиваю: „Мне непонятно, о каких действиях может идти речь, о каком проникновении в Белый дом можно говорить, когда это здание охраняется десантниками? Как можно даже ставить этот вопрос, если в Белый дом спокойно ходят генералы Воздушно-десантных войск (имеется в виду Лебедь)? Так о каком действии может идти речь?“» (л. д. 95)…

«Я унес с совещания у Ачалова недоумение – с одной стороны, идут схоластические разговоры об организации проникновения в Белый дом в условиях, когда его охраняют наши подразделения десантников, а генералы ВДВ свободно ходят по этому зданию; с другой стороны – о необходимости такого проникновения, то есть надо ли это делать вообще, если мы этот дом охраняем. Одновременно я был убежден, что все присутствовавшие на совещании говорили одно, а будут делать другое, каждому было ясно, что ни о каких действиях в отношении Белого дома не может быть и речи. И формальные рассуждения, и различные реплики являлись только затяжкой времени и имитацией деловитости. Никто не думал реально что-то предпринимать и фактически никто ничего и не предпринимал» (л. д. 115)…

«На этом же совещании был обостренный разговор с генералом Лебедем, после того как он сказал, что если прорываться, то будет много крови. Это вызвало у меня возмущение, и я его оборвал, сказав, что это не его дело. Задача состоит в том, чтобы вообще не допустить кровопролития и даже столкновения. Я ему также сказал: поставлена десантникам задача охранять Белый дом, значит, надо охранять и что он обязан как генерал проявлять оптимизм и воодушевлять людей, а он проявляет пессимизм и сеет среди личного состава панику.

Это заявление было вызвано неправильным пониманием генералом Лебедем обстановки и его роли и места в решении тех задач, которые ему были определены. Ему надо было охранять здание, а не распространять слухи о штурме и не вселять страх в солдат, что они могут при этом погибнуть. То есть генерал должен был заниматься своим делом» (л. д. 187).

Таким образом, если мои показания, о которых я говорил выше и которые я давал в августе – сентябре – октябре 1991 года, сопоставить с показаниями других обвиняемых и свидетелей по этому вопросу (я эти показания сейчас приведу), то суду будет видно, что моя оценка этого совещания была реалистичной, и мое недоумение было законным. А также будет понятна и моя роль во всем этом деле.

Даю показания других – в подтверждение отсутствия в моих действиях состава преступления.

Показания военных

1. Министр обороны Д.Т. Язов (т. 99, л. д. 207): «Ачалова я предупредил, чтобы он вместе с работниками КГБ и МВД рассмотрел вопросы действия войск по обеспечению охраны порядка в Москве. О Белом доме речь не шла. После возвращения Варенникова из Киева я попросил его принять участие в рассмотрении мероприятий по координации действий с правоохранительными органами».

2. Начальник Генштаба Моисеев (т. 105, л. д. 130): «В Министерстве обороны никаких планов штурма Белого дома не разрабатывалось».

3. Командующий ВДВ Грачев (т. 109, л. д. 70). Точнее, даю высказывание следователя, проводившего допрос Грачева: «Из Ваших показаний получается, что реально никто и не планировал штурмовать Белый дом». (Правильный вывод делает следователь.)

4. Зам. командующего ВДВ Чиндаров (т. 109, л. д. 96 и 99): «Вообще на совещании у Ачалова задачи по-военному не ставились. План не вырабатывался. Детали не прорабатывались. Никакого плана захвата не было, никаких документов по этому вопросу не имелось и не прорабатывалось…

С военной точки зрения так не делается. Все говорило о том, что никто не был заинтересован и не хотел совершать захват здания Правительства России».

Вопрос следователя: «Слышали ли вы на этом совещании чье-либо предложение усилить формирование КГБ (группу А) танковыми подразделениями, разградителями и боевыми вертолетами?»

Ответ: «Такого предложения я на этом совещании не слышал». 5. Зам. командующего МВО Головнев А.А. (т. 103, л. д. 221): «План штурма Белого дома при мне не обсуждался, и мне об этом ничего не известно».

6. Командир Таманской дивизии Марченков В.И.: «Распоряжения нашей дивизии о штурме Белого дома нам никто не давал».

Все эти показания уже достаточно убедительно говорят о том, что никакого штурма Белого дома не готовилось, никакого плана на этот счет не создавалось и никто никому никаких соответствующих распоряжений не давал. Одновременно показано, что все военные структуры подчинялись и управлялись.

Но для полной картины по этому вопросу необходимо привести показания и представителей КГБ:

1. Начальник управления правительственной связи генерал Беда (т. 10, л. д. 176): «План штурма здания Верховного Совета РСФСР на совещании не обсуждался. На совещании никаких решений принято не было, и утверждать, что на совещании у Ачалова шел разговор о штурме, я не могу… Так вопросы штурма решаться не могли. И мне кажется, присутствующие понимали, что подобным образом этот вопрос решен быть не может. В ходе совещания не было выработано никакого конкретного плана и решения».

2. Начальник 3-го управления КГБ генерал Жердецкий (т. 9, л. д. 220): «Сначала к Ачалову зашли Грачев, Агеев, Прилуков и я. Договорились, как проводить заседание. Потом пригласили остальных. Кроме того, запомнил прибытие Варенникова».

3. Начальник УКГБ г. Москвы генерал Прилуков (т. 9, л. д. 232): «Нашу позицию на совещании у Крючкова об отказе от всех насильственных действий поддержали все, в том числе Ачалов, Варенников и Громов».

4. Зам. начальника УКГБ г. Москвы Корсак (т. 9, л. д. 210): «Отношение к штурму Белого дома присутствовавших определять затрудняюсь, т. к. обсуждения не было».

5. Наконец, показания председателя КГБ СССР Крючкова В.А. (т. 2, л. д. 15). Следователь: «Был ли приказ или устное указание на штурм Белого дома?» Ответ: «Нет! Мы знали, что в Белом доме было определенное число боевиков. Они были вооружены… Позже оказалось, что у них в Белом доме был свой ОМОН – кооператив „Алекс“. У гостиницы „Украина“ стреляли по БМП.

Возник вопрос – как нейтрализовать опасность, которая создавалась в районе Белого дома. Агеев и Карпухин получили задание устранить опасную ситуацию. Я дал согласие на проработку этого вопроса с МО и МВД… Конечно, сил у МО МВД и КГБ было вполне достаточно для того, чтобы решить задачу в отношении Белого дома. Но политические соображения плюс нежелательные жертвы – это должно быть на первом плане. Речь могла зайти (если разбирать идею штурма) о том, чтобы войти в Белый дом и обезоружить находившихся там людей – вооруженных боевиков.

Но и это было не решение, а всего лишь один из вариантов… Никакого решения о штурме Белого дома не принималось. Но из Белого дома шли призывы к неповиновению… Никаких препятствий со стороны военных для прохода в Белый дом не чинилось. Однако ораторы у Белого дома призывали людей к разгрому ГКЧП. Я не виню ораторов – они просто ничего не знали о ГКЧП. Но беспорядки могли быть. События могли выйти из-под контроля. Поэтому возник вопрос о разоружении лиц в Белом доме (после этого – договориться)… Конечно, технически операцию можно было провести. О каком-либо отказе исполнителей от проведения операции я не слышал. Да и не мог слышать, потому что команды на ее проведение не было».

Итак, о штурме вопрос не стоял, а о разоружении боевиков говорили.

Мне не известно ни одного случая отказа подчиненных от выполнения распоряжений начальников – правомерны эти распоряжения или нет. Все команды выполнялись беспрекословно. И никто из следствия ни одного примера неповиновения не привел. Но по этому поводу уместно отметить, что различного рода политиканы в августе 1991 года и сейчас продолжают эксплуатировать мысль: «Армия не поддержала ГКЧП и осталась на стороне народа». Несложно понять цель таких заявлений – настойчиво продолжать внушать, вдалбливать народу ложь об антинародном характере ГКЧП. Тем самым отвести от себя удар, избежать ответственности за развал Союза, за нанесение ущерба суверенитету, государственной безопасности и обороне страны, за развал экономики, обнищание народа и за другие аномалии, а также за изменение и деформацию общественного и государственного строя. Вот это-то как раз и является преступлением.

Таким образом, и подсудимые, и свидетели, не договариваясь и не имея такой возможности, говорят об одном и том же. Но самое главное, что на совещании не проводилось обсуждения применения военной силы, как записано в обвинении, для захвата здания Верховного Совета России и тем более – захвата руководства Российской Федерации (о последнем вообще никто ничего и нигде не говорил). Следовательно, и мое присутствие на таком совещании никак не могло повлиять на решение как первого, так и второго вопроса, то есть ни о захвате здания, ни о захвате руководства.

Теперь – о второй части обвинения по 20 августа. По этому вопросу в томе 4 обвинительного заключения есть даже два варианта обвинения.

Первый (л. д. 140): «Для усиления намеченных для участия в штурме подразделений Варенников, возвратившийся по указанию Язова из Киева, отдал приказ подготовить три танковые роты и эскадрилью боевых вертолетов».

Второй (л. д. 157): «Для реализации этих планов (то есть планов захвата здания Верховного Совета РФ и захвата руководства РФ) Варенников отдал указания подготовить три танковые роты и эскадрилью боевых вертолетов с боезапасом».

Совершенно разный смысл. Ну разве все это не может вызвать недоумение? Хотя и то и другое – вымысел авторов обвинения.

Придерживаясь истины и принципа – говорить только правду, я обязан заявить, что к этому абсурдному обвинению необходимо присовокупить еще одно – мною было отдано распоряжение подготовить и доставить вечером 20 августа в Москву пять инженерных машин разграждения. По этому вопросу я также намерен дать показания.

Теперь по существу обвинения. Прошу обратить внимание суда на то, что все это происходит 20 августа, во второй половине дня. А накануне, то есть 19 августа, все войска были приведены в повышенную боевую готовность, по которой во все виды боевой техники, в том числе и вертолеты, и танки, загружается боезапас. Следовательно, вертолеты и танки, о которых идет речь, уже были с боезапасом. Мало того, танки к этому времени уже были в Москве.

Уже 20 августа в разговоре с министром обороны просматривалось, что надо поправлять положение в районе Белого дома и что в этих условиях (в интересах разрядки обстановки) надо войска из города выводить. Спрашивается: если министр обороны думает о выводе войск, то как я мог думать о другом? Тем более о штурме? Просто странно.

Таким образом, подводя итог по предъявленным по 20 августа обвинениям, можно утвердительно сказать, что ни принятие участия в совещании, которое проводилось в Генеральном штабе, ни отданные мной указания по танкам, инженерным машинам разграждения и вертолетам не несли в себе признаков преступного деяния.

Принятие участия в совещании имело цель изучить сложившуюся обстановку в Москве в целом и подробно вокруг здания Дома Советов РФ для принятия решения на последующие действия.

Применение танков мыслилось как запасной вариант на случай, если не будут поданы инженерные машины разграждения для наведения порядка – расчистки магистрали Калининского проспекта и других районов (точнее, для растаскивания стоящих на проезжей части машин и троллейбусов).

Применение вертолетов мыслилось проводить для воздушной разведки района Красной Пресни, маршрутов выхода войск из города и сопровождения частей во время совершения марша.

То, что мною были отданы только предварительные распоряжения и не было поставлено конкретных задач, – вполне логично: конкретные задачи могли быть поставлены только после объявления министром обороны решения о выводе войск.

Общий итог по разделу предъявленного обвинения

Первое. В план срыва подписания Союзного договора 16 августа 1991 года министром обороны маршалом Д.Т. Язовым я не посвящался, как это записано в обвинительном заключении, да и такого плана в природе не существует, так же как никто на меня не делал ставку по обеспечению режима чрезвычайного положения.

Нигде в материалах предварительного следствия вы, уважаемый суд, не найдете ни одного доказательства по событиям 16 и 17 августа, подтверждающего существование какого-то плана «срыва Союзного договора». Руководители прокуратуры выдают желаемое за действительное. Хотя теперь я понимаю, почему это произошло.

Господа Степанков и Лисов, видимо, знали, что их литературное творение может вызвать интерес у читателей лишь в том случае, если в нем будет присутствовать соответствующая детективная атрибутика типа: «Дата выступления», «План срыва Союзного договора», «Изоляция президента», «Захват власти» и т. п. Конечно, все это звучит! Интригует.

Более того, я выскажу предположение, что и текст обвинительного заключения составляли не только юристы. Поэтому выдвинутые обвинения являются умышленно надуманными.

Второе. Открытой ложью звучат утверждения обвинительного заключения и по 17 августа 1991 года при встрече на объекте КГБ «АБЦ», где якобы были оговорены вопросы: по изоляции президента; о составе ГКЧП; оглашены документы ГКЧП; обсуждены вопросы взаимодействия МО, МВД и КГБ; а также о том, что надо заручиться поддержкой республик, что была определена дата выступления на 18 августа и, наконец, что направляемая в Крым группа должна была предъявить Горбачеву ультиматум – либо он вводит чрезвычайное положение, либо он уходит в отставку. Ни одно из положений не нашло подтверждения на завершающей стадии предварительного расследования и сейчас, в судебном разбирательстве.

Лишь факт организации поездки в Крым действительно имел место, но цели преследовались иные в сравнении с обвинением, а именно: предложить президенту, а не предъявлять ему ультиматум (хотя, как народные депутаты, мы могли бы и потребовать) – объявить ЧП в ряде районов страны и т. д.

Третье. Ни на одно из обвинений, перечисленных по 18 августа 1991 года, нет ни единого обоснования. В том числе о принуждении президента уйти в отставку, так как этого не было, как и не было его изоляции. Он, Горбачев, использовал сложившуюся ситуацию и организовал самоизоляцию, рассчитывая на многое. Но сами события подтвердили крайнюю ограниченность такого его решения.

Следовательно, все обвинения следствия, касающиеся 18 августа, – очередная фантазия, не имеющая ни малейшего подтверждения. Хотя сегодня приходится только сожалеть, что все мы, являясь народными депутатами, могли потребовать от Горбачева сдать пост президента – как условие крайней необходимости, что предусматривал УК РСФСР.

Четвертое. Обвинение, предъявленное в связи с моим пребыванием в Киеве 18, 19 и 20 августа 1991 года, еще более возмутительно и абсурдно. Я не только не требовал от руководителей Украины введения на Украине чрезвычайного положения, а, наоборот, внес предложение, обеспечивающее спокойствие и стабилизацию ситуации в республике. Что касается трех областей запада Украины, то они действительно вызывали у меня сомнения. И последующие события 1991, 1992 и 1993 годов подтвердили правильность моих опасений.

В беседах в Киеве о ГКЧП вообще не шло речи, и это подтверждается показаниями руководителей Украины. А направление в Москву на имя ГКЧП телеграмм любого содержания совершенно никого ни к чему не обязывало, а только позволяло старшему органу ориентироваться в обстановке, а также в оценке лицами, находящимися за пределами Москвы, и той ситуации, которая сложилась на Красной Пресне.

Ложь и полуправда об этом периоде – вот основание, на которое опирается обвинительное заключение.

И, наконец, пятое. Вторая половина 20 августа 1991 года. Ни мое участие в совещании, проведенном в Генштабе, ни отданные мной предварительные распоряжения о возможном применении инженерных машин разграждения, танков и вертолетов без конкретного определения целей и задач их использования, так как министром обороны Д.Т. Язовым решение о выводе войск еще не объявлялось, не несли в себе даже признаков преступного деяния.

Таким образом, анализируя каждую позицию следствия и подводя общий итог обвинительному заключению, я вправе сделать однозначно следующие выводы.

Во-первых, в нашем законе говорится (статья 7 общей части УК РФ), что преступлением признается предусмотренное особой частью настоящего кодекса общественно-опасное деяние, посягающее на советский (именно – советский) общественный или государственный строй, социалистическую систему хозяйства (именно – социалистическую!), социалистическую собственность, личность, политические, трудовые, имущественные и другие права граждан, а равно иное посягание на социалистический правопорядок. Это – общественно-опасное деяние.

Но все мои деяния, как и деяния моих товарищей в августовских 1991 года событиях, были направлены не против советского общественного и государственного строя. Эти деяния, их сущность не выражала посягательства на социалистическую систему хозяйства, социалистическую собственность. Наоборот, все было направлено только на защиту всего этого! Об этом свидетельствуют и изданные ГКЧП документы, и все его действия.

Так же как не было посягательства на личность, политические, трудовые, имущественные и другие права граждан. И вообще все было направлено на сохранение и утверждение социалистического правопорядка, который, к сожалению, рушился и продолжает рушиться, чего никто не может отрицать. Поэтому общественная опасность, которая могла быть выражена реально причиненным вредом перечисленным объектам или реально содержала бы в себе такую возможность причинения вреда, фактически отсутствовала!

Во-вторых, о Президенте СССР Горбачеве как о личности, то есть как гражданине и как должностной фигуре.

Поскольку следствием Горбачев признан не потерпевшим, а свидетелем, то вопросы о нанесении ему ущерба как личности или ущемлении его гражданских прав отпадают.

Руководители страны 17 августа, после обсуждения и изучения обстановки в государстве, решили не звонить Горбачеву, а послать к нему группу и предложить с учетом критического положения принять адекватное решение. Все были уверены, что такое решение будет принято, потому что другого выхода из этой ситуации не могло быть.

В сложившейся обстановке, которую доложила руководству страны группа, вернувшаяся из Крыма, ясно вырисовывалась главная опасность. Горбачев, никак не желая ввязываться в процесс пресечения теневых тенденций в экономике, межнациональных отношениях и пресечения преступности, одновременно намерен был подписать проект Союзного договора, подготовленного в Ново-Огареве, что фактически означало узаконивание развала Союза. Этого нельзя было допустить, и руководство страны, находясь в условиях крайней необходимости, создает ГКЧП и принимает решение – временно передать функции президента вице-президенту, одновременно еще надеясь, что Горбачев правильно оценит обстановку даже лично для себя и подключится к действиям ГКЧП.

Конечно, если ГКЧП и его решения рассматривать в отрыве от складывающейся в стране ситуации, их можно условно (подчеркиваю – условно) назвать не совсем конституционными. Почему условно и почему не совсем конституционными? Формально на несколько дней предполагалось передать обязанности президента вице-президенту в целях срочной стабилизации обстановки. Формально решения по этим вопросам принимал не Горбачев. И эти обстоятельства никто не отрицает, в том числе и я.

Однако фактически ГКЧП действовал не от своего имени, а от имени народа, который выразил свою волю на референдуме о необходимости сохранения Союза. Поэтому фактически действия ГКЧП были направлены на сохранение нашего Отечества – Советского Союза, отвечали интересам защиты нашей Родины, в измене которой меня и моих товарищей обвиняют.

Теперь о чисто юридической оценке наших действий. Действуя в состоянии крайней необходимости, устраняя единственным имеющимся у нас путем опасность развала страны, когда устранить ее при данных обстоятельствах другими средствами было невозможно, я и все остальные действовали абсолютно конституционно, законно и обоснованно. Состояние крайней необходимости есть состояние критическое. Действия, которые мы совершили и которые вытекают из этого состояния, никакой опасности не образуют, ибо они являются абсолютно конституционными.

Итак, деяния ГКЧП совершены в состоянии крайней необходимости, то есть в интересах устранения опасности, угрожающей интересам Советского государства, что реально выражалось в недопущении развала Советского Союза. Опасность была в наличии – сам проект договора по схеме 9 плюс 1 уже говорил о выпадении из Союза ряда республик. Источником такой опасности был, в первую очередь, Горбачев – Президент СССР. Реальные условия причинения этого вреда стране, то есть ее развала, уже были созданы, и это не мнимая, а действительная опасность – сроки и место подписания договора уже были определены и согласованы. Других средств, другого пути, как я уже сказал, другого выхода в это время не было: 20 августа должен был быть подписан новый Союзный договор, а 19 августа предпринимается этот шаг и оглашается всему народу. Что касается ГКЧП, то и он, предполагалось, должен был быть утвержден или отвергнут на Верховном Совете СССР. Ведь неконституционно созданный Горбачевым в 20-х числах августа Госсовет только 5 сентября был утвержден съездом народных депутатов СССР. Хотя съезд, в свою очередь, был разогнан Горбачевым сразу же, на следующий день – 6 сентября 1991 года.

Что же касается соотношения причиненного и предотвращенного вреда, то здесь эти величины просто несопоставимы: вред нанесен только личному престижу Горбачева, который предал свой народ! Но ГКЧП делал все во имя спасения Отчизны! Участвующие в этих событиях военные, кроме того, во имя достижения цели, то есть во имя безопасности Отчизны, обязаны были и рисковать своей жизнью – так записано в Комментариях к УК.

Таким образом, деяние, совершенное в состоянии крайней необходимости, было вызвано объективной необходимостью, и оно законно.

В-третьих. Об умышленных моих действиях, якобы направленных в ущерб государственной безопасности.

В обоснование этого абсурдного обвинения обвинительное заключение приводит следующие доводы: 1) смещение главы государства – Президента Горбачева; 2) нарушение нормальной деятельности системы высших органов власти; 3) использование в антиконституционных целях Вооруженных Сил; 4) срыв подписания Союзного договора.

В связи с этим прошу суд обратить внимание на следующее.

Первое. Ни я и никто другой Горбачева с поста президента не смещал и не имел такой цели, хотя основания для этого были, и надо было это сделать – изолировать и доложить Верховному Совету СССР. Он же как был на отдыхе в отпуске в этот крайне тяжелый для страны период времени, так спокойно и продолжал пребывать в своей резиденции в Крыму, не меняя ни режима отдыха, ни методов лечения, ни даже содержания своих развлечений. Временное же исполнение Янаевым Г.И. обязанностей президента не является его смещением. Тем более что все это должен был рассмотреть Верховный Совет СССР.

Второе. Деятельность системы высших органов власти в этот период не только не была нарушена, но, наоборот, обострена и подтянута. А все основные руководители исполнительных органов государства, кроме президента, вошли в состав ГКЧП, находясь по-прежнему на своих постах. Президент же находился в отпуске. Таким образом, никакого нарушения нормальной деятельности органов власти не было.

Третье. Вооруженные силы в стране вообще нигде, тем более в антиконституционных целях, не применялись. Ввод же нескольких частей Московского военного округа только в столицу в связи с объявлением в городе чрезвычайного положения выполнен в соответствии с Законом «О правовом режиме чрезвычайного положения». И если бы провокаторы не организовали нападение несмышленых ребят на военную колонну БМП, которая была в 1,5 километра от Белого дома и двигалась в противоположную от этого здания сторону, то и этой трагедии – гибели трех молодых людей – не произошло.

Что касается принятого в ночь с 18 на 19 августа решения по срыву подписания Союзного договора, то этот вопрос уже разобран.

Надо только дополнительно обратить внимание на два факта:

1) никто не мешал Президенту СССР и президентам республик подписать этот договор в конце августа – начале сентября (главные противники этого акта уже были арестованы), однако подписание не состоялось;

2) вместо подписания Союзного договора Президентом СССР в нарушение Конституции СССР и принятого съездом народных депутатов СССР закона был подписан документ о выходе Прибалтийских республик из состава Советского Союза. Этим актом плюс разгоном съезда народных депутатов СССР было уже реально, физически обозначено разрушение нашей страны, которую сотни лет создавали наши предки. Было совершено вопиющее преступление, на что правоохранительные органы никак не отреагировали, и в первую очередь – Генеральный прокурор СССР.

Следовательно, мной, как и моими товарищами, не был нанесен, тем более умышленно, ущерб государственной безопасности. Она, государственная безопасность, в дни августовских событий пребывала в обычном режиме и в нормальных условиях, если не считать незаконные антиконституционные действия органов союзной и российской прокуратур, арестовавших обманным способом лиц, отвечающих за государственную безопасность в стране. Вот этим, конечно, был нанесен ущерб госбезопасности СССР, что со временем, я уверен, будет оценено по достоинству, так как этим воспользовались все враждебные строю силы как внутри страны, так и за рубежом. Этим воспользовался в том числе и Горбачев.

Четвертое. О моих якобы умышленных действиях, направленных на нанесение ущерба обороноспособности страны.

Обвинительное заключение пытается обосновать это обвинение следующим: якобы Президент СССР, он же – Верховный главнокомандующий, был отстранен от своих полномочий путем изоляции и тем самым лишен возможности принимать решения по использованию стратегических ядерных сил.

В связи с этим еще раз заявляю: никто Горбачева не отстранял ни от каких постов в государстве и партии, хотя он этого заслуживал. Любые манипуляции с переносными средствами (чемоданами), обеспечивающими только конфиденциальную связь, никакой угрозы и ущерба управлению СЯС не наносили, о чем подробно могу доложить на закрытом заседании Военной коллегии Верховного суда. Думаю, что можно, если требуется, еще раз провести экспертизу.

Пятое. О неконституционности действий, что подчеркивается в заключительной части обвинительного заключения.

Зададимся вопросом: чем вызвано появление ГКЧП и его действия? Причин много, к ним я еще вернусь в других разделах. Но сейчас только о главных из них.

Это – обстоятельства крайней необходимости. Необходимости недопущения развала Советского Союза, что было разобрано выше:

– Провокационный характер трагедии. Горбачев спровоцировал и появление, и выступление ГКЧП. А глава Российского государства или его окружение распустили слухи о штурме Дома Советов РФ.

– Отсутствие мер по пресечению грубых нарушений Конституции, невыполнения указов президента, что выливалось в «войну законов».

– Все ухудшающееся экономическое, социально-политическое положение в стране, обнищание народа, ухудшение криминогенной и межнациональной обстановки.

– Катастрофическое падение авторитета нашего государства.

– Наличие фактов нарушения лично Горбачевым Конституции, о чем буду еще докладывать.

Кроме того, большой ущерб государству Горбачев наносил анархическими лозунгами, которые он необдуманно бросал с трибун съездов и пленумов. Например: «Все разрешено, что не запрещено законом!» А если учесть, что нашими законами многое не предусматривалось, то вполне объяснима и вакханалия, которая поднялась в ответ на горбачевский вексель – призыв к беззаконию, и это тоже привело к развалу Союза и тоже оказало влияние на создание ГКЧП.

Шестое. Об общей направленности обвинительного заключения, моем отношении к нему и к предъявленному мне обвинению.

В любом процессе, а тем более в таком, как этот, то есть в процессе, который рассматривает крупные политические проблемы, касающиеся всего государства, к которому привлечено внимание общественности не только нашей страны, но и мира и в котором по делу проходят все основные руководители законодательной и исполнительной власти страны, особое значение имеет обвинительное заключение.

Наряду с другими мерами и документами оно должно было, на мой взгляд, максимально продемонстрировать стремление Генеральной прокуратуры РФ обеспечить объективность, беспристрастность и справедливость, создать все условия для суда, чтобы тот нашел истину. Ведь в обстановке возможного возрождения демократии в России и освобождения ее от тех уродливых форм, которые она уже приняла в течение последних лет, исключительное значение имеют итоги этого политического процесса. Они, эти итоги, покажут:

1) или что у нас уже начинает налаживаться жизнь по Закону, и декларация «О правах и свободах человека и гражданина», принятая Верховным Советом России в 1992 году, находит свое материальное воплощение в жизни;

2) или же все это продолжает оставаться лишь на бумаге и является декорацией, прикрывающей беспредел.

Но Генеральная прокуратура не нашла в себе сил и мужества для признания своих грубых ошибок и не направила в суд объективное обвинительное заключение. Наоборот, продолжает отстаивать абсурдные и даже лживые позиции с целью сохранения чести своего мундира. Она предпринимает все, чтобы не обнажились ее истинное политическое лицо и ее услужливые действия в угоду исполнительной власти, в угоду проводимой этой властью политике реставрации капитализма – антиконституционной политике, если говорить о Конституции Советского Союза, Конституции моей Родины – Конституции, которую я защищал 30 лет, в том числе с оружием.

А жаль. Ведь в этом просматривалось не только раскрытие путей дальнейшего развития нашей демократии, но и международный авторитет России, нашего общества. Пора, наконец, нам опять встать в строй развитых, цивилизованных стран мира, хотя бы в области права!

Нет больше смысла раскрывать неуклюжие действия этого высокого государственного органа – Генеральной прокуратуры РФ. Но полезно заметить, что действия Генпрокуратуры по данному конкретному делу не только вредны, но и представляют общественную опасность.

Что касается моих деяний, то в них нет даже формальных признаков преступления. Я не признавал и не признаю себя виновным в измене Родине! Нет в моих действиях признаков и любых других преступлений, а не только вытекающих из статьи 64.

На этом я заканчиваю показания по факту происшедших событий. Прошу суд учесть, что вторая часть моих показаний также займет по времени весь день и будет в себя включать: мотивы, побудившие к выступлению, причинно-следственные связи событий и нарушение законности Генпрокуратурой РФ.

Итак, первая часть показания была закончена. Вечером после заседания мы с адвокатом Дмитрием Давидовичем Штейнбергом обсудили уже доложенное и внесли некоторые поправки в показания на следующий день. Вот продолжение моих показаний.

Уважаемый суд!

Докладываю вторую часть моих показаний. Они затрагивают три принципиальных вопроса: о моих идеалах; мои политические и правовые оценки событий августа 1991 года и нарушения прав человека Генеральной прокуратурой.

Первый вопрос – о моих идеалах, принципах и жизненных позициях, о причинах и мотивах, побудивших меня к действиям в августе 1991 года.

На мой взгляд, все тяжелые проблемы нашего общества и в августе 1991 года, и до сегодняшнего дня, как в фокусе, сосредоточены в известной публикации «Слово к народу», которая была представлена общественности нашей печатью в июле 1991 года, то есть за месяц до событий. Этот документ (я именно так его оцениваю) был подписан не формально. Я вложил в него лично все, что думал, как и другие авторы, в том числе В.А. Стародубцев и А.И. Тизяков, тоже проходившие по делу ГКЧП.

Несмотря на то что прошло уже три года, как это «Слово» появилось, и хотя за это время произошли колоссальные изменения в нашей стране, актуальность поднятых в нем вопросов не только не утрачена, а, наоборот, приобрела еще большее значение. Разве «Слово к народу» не взывает к единению, консолидации во имя мира, спокойствия и сохранения Отечества?

Прошу суд обратить внимание только на два фрагмента этого знаменательного обращения.

Вот что там говорилось: «Родина, страна наша гибнет!.. Умные и хитрые отступники, жадные и богатые стяжатели, издеваясь над нами, пользуясь нашей наивностью, захватили власть, растаскивают богатства, отнимают у народа дома, заводы и земли, режут на части страну, ссорят нас и морочат, отлучают от прошлого, отстраняют от будущего… Как случилось, что мы на своих оглушающих митингах, истосковавшись по переменам, желая для страны процветания, допустили к власти не любящих эту страну, а раболепствующих перед заморскими покровителями?.. Неужели мы допустим вторично за этот век гражданский раздор и войну?»

В обращении к армии в этом «Слове» подчеркнуто: «Мы убеждены, что воины армии и флота, верные своему долгу, не допустят братоубийственной войны, разрушения Отечества, выступят надежным гарантом всех здоровых сил общества».

И в заключение сказано: «Не пожалеем же сил для осуществления таких реформ, которые способны преодолеть невыносимые отчуждения человека от власти труда, собственности, культуры, создать ему достойные условия жизни и самовыражения… Советский Союз – это наш дом и оплот, построенный великими усилиями всех народов и наций, спасший нас от позора и рабства в годины черных нашествий! Россия – единственная, ненаглядная! – она взывает о помощи».

В этих фразах предельно четко выражены жизненная позиция и духовные идеалы, которые могут толкнуть человека на действия только во имя и на благо СССР, нашей великой Российской империи, нашего великого народа. Прошу именно с этих позиций оценивать все мои поступки и деяния.

Вот почему я, как и большинство у нас в стране, в свое время приветствовал также и «Обращение к советскому народу», подписанное Государственным комитетом по чрезвычайному положению в СССР 19 августа 1991 года. Этот документ духом и буквой перекликается со «Словом к народу». Считал и считаю сейчас, что в нем честно и убедительно дается оценка и характеристика обстановки того времени в нашей стране. А также определены пути выхода из сложившейся ситуации – кто, когда и как конкретно будет это делать.

«Обращение к советскому народу» (как и другие документы ГКЧП) было судом оглашено, поэтому я его зачитывать не стану. Но одну цитату приведу. Это очень важно: «Государственный комитет по чрезвычайному положению в СССР полностью отдает себе отчет в глубине поразившего нашу страну кризиса, он принимает на себя ответственность за судьбу Родины и преисполнен решимости принять самые серьезные меры по скорейшему выводу государства и общества из кризиса».

И далее перечисляется, что он намерен сделать. Спрашивается: правильно ли этот документ отражает обстановку? Намеченные меры были реально выполнимы или же все изложенное сделано в популистском духе? А главное – есть ли в этом что-то преступное? Нет! Все сказано во имя интересов народа и ничего преступного!

Естественно, что подавляющее большинство населения страны восприняло этот документ не просто положительно, но и с радостью и надеждой: наконец-то руководители начнут заниматься своим делом – наведением в стране порядка.

Я не член ГКЧП, но если бы довелось мне этот документ подписывать, я бы это сделал без колебаний. Мало того, я бы добился, чтобы он был выполнен.

Конечно, издание Государственным комитетом по чрезвычайному положению «Обращения к советскому народу» еще не означало, что народу сразу уже все стало ясно и что ГКЧП полностью довел до сознания масс свои идеи и цели. Многие еще были в неведении, что происходит, и самое главное – во имя чего. Этим максимально воспользовались враждебные комитету силы.

Утопизм ГКЧП состоял в стремлении найти контакт и общий знаменатель, доброе согласие с теми, кто уже фактически открыто порвал с Советской Конституцией. Приспособленчество и соглашательство в тех условиях означали чистейшей воды оппортунизм. Это очень плохо! Но это не предательство, не измена Родине и своему народу. Мое мировоззрение полностью совпадает с принципами, изложенными и в «Слове к народу», и в «Обращении к советскому народу». То есть я за социализм в истинном его понимании, а не в тех уродливых формах, в которых мы жили в последние годы. Я за Советы и Советскую власть, за соблюдение Конституции и законов, за дисциплину, порядок и истинную демократию в стране, за многоукладную экономику, в том числе за частную собственность в масштабах, которые не угрожают социализму, за регулируемый рынок, как в большинстве стран мира, в том числе в США, ФРГ, коммунистическом Китае. Я – за былой авторитет нашего государства, его безопасность, суверенитет, полную независимость и надежную оборону.

Все в этих документах было изложено правдиво, очень конкретно, понятно и, главное, – все было реально выполнимо!

Но когда народу годами не только не могут открыто и честно сказать, как не говорят и сейчас, какое, в конце концов, мы строим общество: социалистическое, капиталистическое или какое-то новое, – это возмутительно! Это оболванивание народа.

Нет сомнения, что демократия должна присутствовать и в том, и в другом, и в третьем случае, то есть и при социализме, и при капитализме, и при новом социально справедливом обществе. Одни считают, что в капиталистическом обществе демократии больше, другие утверждают, что демократия по-настоящему существует в социалистическом обществе. Но обе эти демократии в том виде, в каком были на 1991 год, на мой взгляд, имели и пороки.

В одном случае – убивают президентов (Кеннеди), политических лидеров (Лютер Кинг), нагло вмешиваются во внутренние дела других стран, устраивают геноцид (Гренада, Ливия, Панама, Ирак), я уже не говорю о Советском Союзе, который они вообще разрушили. В другом случае – как были, так и остались многочисленные преследования инакомыслящих, демагогия о демократии, о правах и свободах человека, в том числе о свободе слова – в марте 1991 года провели референдум, народ высказался за Союз, а Горбачев подготовил к подписанию проект нового Союзного договора, который предусматривает развал Советского Союза. Такая же ситуация со средствами массовой информации.

Но все это мои личные взгляды, которые не влияют на официальный государственный курс, на государственную политику. В то же время эти взгляды опираются на незыблемые принципы, которые позволяют мне делать соответствующие оценки и выводы. Именно это подтолкнуло меня к действиям в августе 1991 года и фактически выступить против политики Горбачева.

Что касается внутренней политики (социально-политической и экономической ее сторон, благосостояния народа), то, на мой взгляд, наша политика в отношении каждого человека должна быть крайне честной, открытой, правдивой, понятной и реальной. Никакого намека на лживые заявления и фальшивые действия, никаких вихляний и экспериментов! Не нужно никакого «гуманного демократического социализма», как не нужны и «рельсы»… Внутренняя политика должна из года в год приумножать национальный доход (взаимодействуя с внешнеполитическим курсом), увеличивать и улучшать благосостояние всего или абсолютного большинства нашего населения, внедрять в общество истинную демократию. При этом независимо от того, кто и сколько находится у власти, в том числе правительство, президент. И без кивков в сторону предшественников, которые будто оставили тяжелое наследство, застойное время, как это постоянно делает Горбачев. И без критики, так сказать «порочного строя», который был якобы прежде, как это делают нынешние власти (Ельцин и его окружение).

Говоря о своих взглядах, хочу подчеркнуть:

1) Да, я был и остаюсь сторонником сохранения, укрепления и процветания Советского Союза, который имел все необходимые объективные условия для такого процветания. Не было только с середины 1950-х годов лидера с «царем в голове», который мог бы сохранить темпы развития и обеспечить уже действительное процветание страны.

Являясь реалистом, я понимаю, что сегодня возврата нет к тому Советскому Союзу, но возрождение нашего Отечества – это вполне реальное дело! Такое возрождение обеспечило бы сохранение существовавшей экономики, культуры, науки, искусства. Оно обеспечило бы единые эффективные меры в области экологии, позволило бы иметь единую оборону. Наконец, обеспечило бы сохранение нашей единой семьи народов Великой Руси, чего так не хотят и боятся на Западе.

2) Я всегда был против развала Союза, против вульгарного выхода каких-либо республик из состава Советского Союза, тем более по указке из-за рубежа, по сценарию Запада. Если уж выходить из Союза, то в соответствии с принятым на съезде народных депутатов СССР Законом «О порядке выхода из состава СССР».

3) Я был против анархии в экономике и войны законов, что в итоге привело к небывалому обнищанию народа, моральному и физическому угнетению советских людей, развалу хозяйственных связей и бесконтрольному грабежу богатств нашего Отечества, развалу СССР.

4) Я был против всевозрастающего национализма, сепаратизма и экстремизма всех мастей, которые приводили к крови, большим жертвам, миллионам беженцев, к полнейшей обреченности ни в чем не повинных людей. А в это время Горбачев делает вид, что всего этого нет.

Характерно, в связи с этим, заявление бывшего советника Президента РФ Старовойтовой в «Известиях» № 180 от 11.08.92 г. (статья «Декларация прав человека должна получить гарантии во всех странах»). Цитирую: «Недавно в Америке на встрече, организованной Биллингтом, директором библиотеки Конгресса, Горбачев признался, что он начал понимать значимость национальных проблем только осенью 1990 года (!). Мне сказали об этом пораженные конгрессмены – участники встречи». Вот вам лицо нашего лидера! Уже была бойня и в Сумгаите, и в Карабахе, и в Тбилиси, и в Баку, и в Средней Азии… А он только начал понимать.

5) Я был против роста не имеющей на своем пути преград преступности всех видов; против разложения и растления молодежи – будущего нашего Отечества; против падения демографических показателей нашей нации, что особо важно.

Демографическая катастрофа – самый убедительный показатель краха всех проводимых с 1985 года реформ.

Еще Дмитрий Иванович Менделеев говорил, что к 2000 году русских на земле будет 400 миллионов. Но он ошибался – к 2000 году мы имели в России вообще население 145 миллионов, то есть почти столько, сколько было в 1910 году. А в США за это же столетие население увеличилось почти в 4 раза (с 75 до 280 миллионов).

Несмотря на годы Гражданской и Великой Отечественной войн, а они унесли десятки миллионов жизней, у нас в России население все-таки росло, хотя динамика роста была не столь яркой. Так, на каждую тысячу человек в 1913 году был прирост 15 человек, в 1950 году, то есть при Сталине, – 17, в 1960 году – 16, а в 19701980-х годах – уже только 6–7 человек. Но прирост был.

Сегодня самым тяжелым для нас показателем (и это опубликовано в докладе Детского фонда ООН) является то, что с 1985 по 1991 год уровень общей смертности в России вырос на одну треть, это в 3–4 раза больше в сравнении с другими неблагополучными странами. И главное – отмечается тенденция роста смертности: в первом полугодии 1993 года она возросла в 1,6 раза в сравнении с таким же периодом 1992 года. Резко уменьшилось количество браков, сократилась рождаемость.

6) Я выступал против ущемления интересов и авторитета нашего государства, против одностороннего сокращения Вооруженных Сил и вооружений, нарушения принципа равной безопасности, против уродливых форм конверсии военной промышленности, что, вместе взятое, наносило колоссальный ущерб обороноспособности, государственной безопасности и, естественно, суверенитету нашего государства. Вот куда надо было смотреть прокуратуре!

7) Я протестовал, когда ущемлялись интересы личного состава и особенно офицеров и членов их семей, выводимых спешно из стран Восточной Европы и Монголии в не подготовленные у нас в государстве районы. Категорически возражал в отношении дискриминационных условий пребывания наших военнослужащих в Прибалтике, Закавказье и некоторых районах Средней Азии.

Фактически по всем вопросам я вносил в разных инстанциях конкретные предложения и готов был включаться в их осуществление. К примеру, предвидя, что Варшавский договор в течение года развалится, и зондируя почву среди натовцев, как они отнесутся к предложению распустить оба блока, сделал вывод, что последние не только не намерены предпринимать что-то ликвидационное в отношении НАТО, а, наоборот, будут этот союз укреплять. Поэтому, учитывая обреченность Варшавского договора, а к этому его привел Горбачев, я написал министру обороны и начальнику Генерального штаба доклад (конечно, в надежде, что он был представлен и Президенту – Верховному главнокомандующему), где предлагал хотя бы за несколько месяцев до наступления признаков агонии Варшавского договора заявить о его роспуске и гласно призвать Запад последовать нашему примеру в отношении НАТО. Этим шагом мы способны были приобрести в свой актив хотя бы общественное мнение мира. Но и этого не было сделано. А получилось так, что весь мир оказался свидетелем позорного краха нашего оборонительного союза. Конечно, народы мира видели одновременно и другое: что все это – результат хорошо проведенной акции Западом (и в первую очередь ЦРУ) с помощью и активным участием лично Горбачева, а также его друзей по предательству.

Или вот еще пример. Зачем нам надо было брать, унижаясь, деньги у ФРГ для строительства жилых домов офицерскому составу частей Западной группы, выводимых из Германии? Ведь предлагалось вообще ничего не брать. На мой взгляд, немцы обязаны были сами построить нам столько военных городков и жилых помещений для офицеров, сколько требуется, а не ограничиваться теми крохами, которые Коль посулил Горбачеву в обмен на решение Советского Союза дать согласие на объединение Восточной и Западной Германий. Мы только недвижимости и военного имущества оставили в ГДР на 90 миллиардов западных марок, а Коль давал 13,5 миллиарда и из них лишь 7,8 на строительство. Ведь было бы прекрасно, если бы по мере готовности военных городков и жилого фонда офицерам выводились бы и наши воинские части из Германии. Куда нам с этим спешить? В конце концов, мы же победители! Не по своей инициативе мы оказались в Германии. Это гитлеровцы развязали войну. И мы, громя их, вынуждены были прийти в их логово.

Но ведь даже солидных торгов по этому поводу не было – Запад продиктовал, а Горбачев принял к исполнению. Но кто ему это разрешил? Никто! Я опять возвращаюсь к вопросу, который часто уже задавался: самолично Горбачев управлял страной или с кем-то считался? Ответ однозначен – только самолично и только в ущерб стране (не считая, разумеется, Яковлева и Шеварднадзе, которые с Горбачевым составляли одно лицо). Ни Верховный Совет, ни Кабинет министров, ни Совет Федерации, ни тем более другие государственные органы для него не имели никакого значения!

Так же, не торопясь, надо было поступить в отношении наших войск в Венгрии, Чехословакии и Польше. Ведь Советский Союз освободил народы этих стран от гитлеровской оккупации. И эти страны должны хотя бы компенсировать то, что мы за все десятилетия там настроили. А это тоже миллиарды долларов. Мы же, по милости Горбачева, спешно покинули страны Восточной Европы, подгоняемые бывшими нашими друзьями, которых Горбачев в короткие сроки сделал нашими врагами.

Когда в стране всем уже стало ясно, что мы живем значительно хуже в сравнении с недалеким прошлым, то Горбачев и его приспешники начали увещевать, мол, не надо драматизировать обстановку. Когда же страна встала на грань катастрофы и должна была уже развалиться, то они заговорили: надо что-то предпринимать, создавать хотя бы какую-то конфедерацию.

Еще и еще раз подчеркиваю: все доводилось до степени необратимости процесса! И делалось это умышленно. Это очень важный вывод, и я прошу суд обратить на него особое внимание.

Мне, как военному человеку, нельзя обойти Вооруженные Силы. В годы перестройки все делалось Горбачевым только в ущерб стране и Вооруженным Силам, обороноспособности государства, а прокуратура не сделала ему даже замечания. То, что армию надо было сокращать (как и старое вооружение), никогда ни у кого из военных не вызывало сомнений. Но то, что это надо было делать на условиях равной безопасности с Западом, а не односторонне, как это фактически имело место, – это тоже всем было понятно!

Ну а что было на самом деле? Что у нас вызывало особое возмущение и явилось причиной моего несогласия с политикой Горбачева? Приведу лишь некоторые примеры.

Первый. О стратегических ядерных силах. Под лозунгом «нового мышления», «общечеловеческих ценностей» и якобы в целях «прорыва» в отношениях между Западом и Востоком подписали особо ущербный для Советского Союза договор о сокращении ракет меньшей и средней дальности. Мы сократили своих носителей в 2,5 раза больше и своих боеголовок в 3,5 раза больше в сравнении с США. Возможно, и надо было пойти на прорыв таким методом. Но совершенно непонятно, почему в число подлежавших уничтожению был включен ультрасовременный, превышающий все зарубежные аналоги по всем характеристикам (даже в настоящее время) оперативно-тактический ракетный комплекс «Ока»? Ведь кроме того, что в то время он только пошел в производство, что перешли на это вооружение армии некоторых социалистических стран и наши военные округа на Западе, что он стоил большого труда ученых и рабочих, что он обошелся народу в миллиарды рублей – он просто по своим параметрам не подпадал под сокращение. И не должен был быть ликвидирован! Кто бы инициативу ни проявлял – Шульц или сам Горбачев с Шеварднадзе, этот ракетный комплекс должен был остаться. Даже у многих американцев такой дикий шаг вызвал удивление – по соглашению должны были ликвидироваться ракеты наземного базирования с дальностью 500 километров и выше (кроме межконтинентальных), а у «Оки» дальность до 400 километров. Ведь уничтожение «Оки» – это государственное преступление. Где же была прокуратура?

Второй пример. Преступлением является и то, что без ведома Верховного Совета американцам передано более 50 тысяч квадратных километров в Беринговом море. Это лишило наш Военно-морской флот районов рассредоточения в этих водах, а армию и погранвойска заставило пересматривать свои планы обороны. Не говоря уже о колоссальном материальном ущербе – запасы нефти в шельфе, как известно, соизмеримы с кувейтскими; потеряно также 10 процентов улова ценных пород рыб. Согласно Конституции, право изменять границы имеет только парламент. В данном случае все сделано без ведома Верховного Совета.

Третий пример – о сокращении обычных вооружений и Вооруженных Сил. Да, у нас Сухопутные войска были больше, чем в США, и танков больше. Так у нас и соседей – десятки и сухопутная граница тянется на десятки тысяч километров. Но Горбачев почему-то все-таки пошел на одностороннее сокращение, хотя мы настаивали на том, чтобы в связи с этим предложить американцам одновременно рассмотреть крупное сокращение своего ВМФ, который значительно превышает флоты всех стран. Эта мера позволила бы сохранить паритет в мире. Однако США не только не допустили обсуждения этого вопроса, но, словно в насмешку над нами, Буш присутствовал на церемонии ввода в строй нового авианосца. Горбачев же в период нахождения у власти и пальцем не повел, опасаясь вызвать заокеанский гнев.

Четвертый пример – о выводе наших войск с территории стран Восточной Европы и Монголии. На самом деле это был не вывод, а позорное, трусливое бегство. Бегство в совершенно неподготовленные районы. Даже высокоразвитая, весьма экономически благополучная страна Канада выводила из Европы свою одну тысячу человек в течение двух лет. А мы за год выводили по 100–120 тысяч человек.

В итоге все это нанесло колоссальный ущерб государству, нашей экономике и обороне, моральному духу нашего народа и его Вооруженных Сил. Несомненно, все это делалось осознанно и вопреки несогласию и нежеланию Министерства обороны СССР.

Пятый пример – ликвидация радиолокационной (с фазированной решеткой) станции слежения за космическими объектами в Красноярске. Да, она была построена с некоторыми нарушениями договора по ПРО, где сказано, что станции такого типа должны размещаться по периметру страны (располагать их в глубине страны или выносить за пределы государства не разрешалось). У нас станция была поставлена несколько в глубине. Политбюро ЦК КПСС и Совмин СССР приняли совместное постановление по этому вопросу с подачи министра обороны Д. Устинова. Это было сделано с целью уменьшения расходов на строительство (в Красноярске станция обошлась около 400 миллионов, тогда курс рубля на рынке шел один к одному; а если бы ее строили на Камчатке или Чукотке, то затраты составили бы более миллиарда). Создание такой станции требовала обстановка – надо было надежно закрыть «дыры» в системе СПРН на важнейшем северо-восточном космическом стратегическом направлении.

США подождали, пока мы почти полностью построили станцию, а затем предъявили претензии: нарушается договор по ПРО – надо станцию демонтировать! Но дело в том, что к этому времени сами США грубо нарушали этот же договор, размещая станцию такого же профиля в Туле (Гренландия) – не в одной тысяче километров от границ США.

Кстати, США сейчас настаивают, чтобы Россия демонтировала станцию на самом главном – северо-западном стратегическом направлении в Скрунде (Латвия). Клинтон даже выделил 7 миллионов долларов на демонтаж. Если это состоится, можно определенно сказать: наша система предупреждения о ракетном нападении полностью разрушена (имеется в виду система наблюдения наземными станциями).

Шестой пример – вывод войск из Афганистана. В феврале 1994 года мы отмечали пятую годовщину вывода советских войск из Афганистана. На официальном вечере, посвященном этой дате, Горбачев сделал беспардонное заявление, проведя аналогию между пребыванием наших войск в этой стране и войной американцев во Вьетнаме (проклиная при этом своих предшественников, принявших решение о вводе войск). Все это делалось, чтобы заретушировать и свою вину в Афганистане. Но фактически ни по целям, ни по задачам, ни по методам действий, ни по привлеченным силам и средствам, ни по потерям, ни по итогам этих событий никакого сходства они не имеют. Наоборот, здесь абсолютно полярная противоположность.

В то же время Горбачев умалчивает о другом. Политбюро ЦК КПСС в 1984 году уже четко знало, что разрешить афганскую проблему можно только политическим путем (на этом постоянно настаивали военные). Однако пришел 1985-й, 1986-й, 1987-й, и только в 1988-м начали вывод, а закончили его в 1989-м. Но и эта акция, что особо важно подчеркнуть, была умышленно проведена с максимальным ущербом и для нас, и для афганского народа, и с максимальной выгодой для США.

Когда возникла идея проведения Женевских переговоров по афганскому вопросу, военные поставили условие: если предполагается участие в этом процессе США и Пакистана, то они тоже должны нести нагрузку, выполнять обязанности. В частности, мы предлагали, чтобы одновременно с выводом наших войск из Афганистана они ликвидировали на территории Пакистана всю инфраструктуру оппозиции (базы, арсеналы, лагеря и центры подготовки банд, командные пункты и т. п.). Горбачев и Шеварднадзе уверяли нас, что именно так и будет. Причем все будет проводиться под контролем наблюдателей ООН. Выполнение этого условия мы расценивали не только как залог мира на афганской земле, но и как средство воспрепятствования возможной угрозе переброски войны на территорию Средней Азии, что многократно обещал сделать Г. Хекматиар.

Что же произошло фактически? Наблюдатели ООН прибыли. Мы войска свои из Афганистана вывели. Но оппозиция не только ничего не ликвидировала, но с помощью США даже укрепилась. Сразу после ухода советских войск развернула широкомасштабные боевые действия на территории Афганистана. Появились талибы.

Спрашивается, кому нужны были тогда переговоры в Женеве? Ведь мы могли на двусторонней основе так же успешно вывести свои войска, как это сделали и при вводе?! Без участия США и тем более Пакистана. Но нет! Соединенным Штатам надо было показать миру, что якобы благодаря именно их участию, их давлению созданы были условия, когда Советский Союз был вынужден наконец убрать свои войска из этой страны. На всем этом США заработали колоссальные политические дивиденды. А в отношении нашей страны это выглядело позорно, преступно, и это факт.

Седьмой, и последний, пример – о конверсии военного производства в Советском Союзе. Это вопрос особой важности.

Уже в 1989 году стало понятно, что конверсия военно-промышленного комплекса приняла уродливые формы. Это наносило ущерб не только оборонным предприятиям и обороне страны, но и всей экономике государства. После настоятельных требований военных и руководителей ВПК Горбачев соглашается и 18 октября 1989 года проводит Главный военный совет. В нем принимают участие не только коллегия МО, руководители ВПК, но и все командующие войсками военных округов и флотов, многие главные и генеральные конструкторы, имеющие отношение к проблеме. После выступлений Горбачев, подводя итоги, сказал, что он полностью разделяет нашу тревогу и оценку обстановки, даже поблагодарил выступавших и согласился со всеми внесенными предложениями. И пообещал, что в интересах оперативного разрешения всех проблем в этой области и в Вооруженных Силах он будет собирать Главный военный совет в этом составе не реже двух раз в год. А по заявленным критическим вопросам примет самые энергичные меры немедленно.

А что же было в итоге? Ни одной встречи! Проблемы же приобрели катастрофическую форму, так как никаких мер по предотвращению развала принято не было.

Но как Горбачев относился к этой сфере? Обычно он разглагольствовал о том, что военная промышленность изуродовала нашу экономику и что Вооруженные Силы – это бремя для советского народа. К этим выводам он подталкивал и других (Арбатова, Коротича). Эта демагогия и постоянное угнетение армии и ВПК имели главную цель – развалить эти две силы в угоду Западу, в первую очередь США. Часто с трибун и со страниц журналов и газет эти лица задавали «эффектные» вопросы: «С кем вы собираетесь воевать? Скажите, кто собирается на вас нападать?» Это была открытая провокация. Кстати, кое-кто из руководителей буквально эти же вопросы задает и в наши дни (например, Черномырдин).

Всем им уместно задать встречные вопросы, а именно:

1) Для какой цели существует блок НАТО и почему он не распущен, как Варшавский договор, тем более что статусом ООН предусмотрено создавать под эгидой ООН временные формирования для принятия мер в каких-то районах мира?

2) Почему блок НАТО не только не сокращается, а расширяется и укрепляется за счет принятия в свой состав новых членов?

3) Кто командует этим блоком и какие он ставит перед собой цели?

4) Претендуют ли США на мировое господство и как мы должны на это реагировать?

5) Почему все без исключения страны Запада постоянно совершенствуют свое оружие и широко им торгуют, а мы, наоборот, свернули военное производство?

6) Почему у западных стран существует долговременная программа развития вооружений и укрепления своих национальных Вооруженных Сил, а мы все развалили?

7) Почему страны Запада захватывают все новые и новые рынки торговли оружием, а мы эти рынки добровольно сдаем?

Эти и другие подобные вопросы тоже имеют прямое отношение к мотивации моего выступления против политики Горбачева.

Но сейчас хочу еще раз подчеркнуть роль ВПК в общей системе экономики страны, в снижении расходов народа на военные нужды и в укреплении наших внешнеполитических позиций. Лучший способ хорошо все представить – это посмотреть, что делали в прошлом (копируя нас) и делают сейчас руководители крупных держав, которые не предали свой народ, не распродавали богатства своей державы, не ввергали народ в нищету, не уродовали экономику страны, хотя и имели и имеют сейчас мощный ВПК.

К примеру, наш сосед – коммунистический Китай. Он широко развил свой ВПК (как и США, ФРГ, Франция, Италия, Англия и даже Бразилия) и успешно продает оружие на мировом рынке. За счет этого он полностью содержит весь ВПК и частично армию. А с 2000 года всю армию будет содержать на средства, которые приобретает от торговли оружием.

А мы? Мы утратили все традиционные и очень выгодные рынки – их захватили в основном США. Мы полностью развалили свой ВПК. Намерены, очевидно, в ближайшее десятилетие отстаивать свое Отечество с вилами в руках. Во всяком случае, уже известно, что промышленность страны не только не способна поддерживать в боевом состоянии наш ВМФ, но и перестает выпускать боевые самолеты. Теперь, видимо, авиацию будем приобретать за рубежом, как Замбия. Не производим танки.

Если до 1990 года СССР имел устойчивую прибыль от продажи оружия в размере 12–15 миллиардов долларов в год (а иногда и 20) – это значительно больше, чем США, то уже в 1992 году все страны СНГ продали оружия только на 2,6 миллиарда долларов, в том числе Россия – на 1,5 миллиарда. Но и это – за счет ранее произведенного вооружения. А США увеличили свою прибыль от торговли оружием в 1992 году в два, а по некоторым видам в три раза.

Сейчас на мировом рынке страны НАТО занимают в продаже оружия 70–80 процентов (в том числе 50 процентов США). В 1993 году экспорт оружия в России составил менее 1,5 миллиарда долларов, а в США – более 34 миллиардов долларов.

Важно отметить, что с утратой рынков продажи оружия мы утратили и политическое влияние на многие страны. Торговля оружием ведется не только ради получения экономических выгод. Параллельно разрешаются и долговременные политические цели. Часто они являются главными.

Я, как и все нормальные люди, видел пагубность политического курса Горбачева, не соглашался с ним, вносил конкретные предложения.

В связи с этим хочу заявить, что готов в любое время дать подробные показания суду, Генеральной прокуратуре либо парламентской комиссии о том, как политическое руководство страны во главе с Горбачевым целенаправленно разваливало наши Вооруженные Силы и оборону страны в целом.

Приведенные выше примеры можно было бы продолжать. Но даже сказанное говорит о том, что все было сделано так, чтобы нас максимально принизить, превратить в пыль авторитет нашего государства, нанести политический, морально-психологический, военный и невосполнимый материальный ущерб. Отбросить Советскую державу на десятилетия назад.

Я был против такой внутренней и внешней политики и такой позорной перспективы для нашего народа. Не за это мы и наши предки боролись, не за это мы потеряли миллионы жизней в годы Великой Отечественной войны, в том числе в Европе. Не за это! Мы думали о счастье наших советских людей.

Вот мое мировоззрение! Поэтому предателей и изменников ненавидел всегда! И презираю их сейчас. Патриотов поддерживал и вижу себя в их рядах.

Своих взглядов и позиций никогда, нигде, ни перед кем не скрывал, не скрываю и не намерен скрывать и тем более менять. Могу только подтвердить, что мои взгляды, мое мировоззрение создавались и созревали с юных лет. И в первую очередь в годы Великой Отечественной войны, в годы суровой службы в послевоенное время, в годы войны в Афганистане, в других странах Ближнего и Среднего Востока, Африки, а также в период проводимых нами, военными, миротворческих шагов на Кавказе, в Прибалтике и других районах страны, в период ликвидации катастроф и аварий в России, на Украине, в том числе в Чернобыле.

Я был, есть и останусь человеком коммунистических убеждений. Я не отрицаю весьма далекую перспективу некоторых его положений, но я всегда считал и буду считать, что только социализм способен принести народу социально справедливое общество. Принципы социализма отражают и социальную сущность библейских сказаний, то есть они – глубинные.

Насмотревшись за четыре с лишним года на все мытарства и страдания афганского народа и видя, что есть, хоть и хрупкая, возможность стабилизировать ситуацию в нашей стране, предпринимал к этому все необходимые меры. На местах во встречах с гражданскими организациями или военными частями, а также в личных встречах с руководителями республик и страны, в выступлениях с трибун различных форумов – везде и всегда старался правдиво, кратко и популярно показать, куда мы катимся и что конкретно надо делать, чтобы не допустить беды.

Этому были также посвящены мои выступления на съезде народных депутатов СССР и на закрытом заседании Верховного Совета СССР в 1990 году по вопросу обстановки на Кавказе; выступление на заседании Совета Федерации, проведенном Президентом СССР весной 1991 года, по вопросу обстановки в Прибалтике (там также выступал народный депутат А. Денисов); мои телеграммы из Прибалтики и с Кавказа (особенно из Баку) в адрес руководства, кстати, это подтверждает в своих показаниях и свидетель Горбачев; мое письмо председателю КГБ с оценкой обстановки в стране (1990 год) – оно имеется в Генеральной прокуратуре; мой письменный доклад министру обороны и начальнику Генштаба (1990 год) о том, что Варшавский договор непременно развалится и какие необходимо, на мой взгляд, предпринять выгодные для нашего государства упреждающие меры; доклад Военного совета Сухопутных войск Верховному Совету СССР о недопустимости порочной практики призыва на службу в Вооруженные Силы.

А возьмите мое выступление на научной конференции руководящего состава Вооруженных Сил 7 декабря 1990 года. Оно помещено в журнале, изданном Министерством обороны СССР, и полностью посвящено насущным проблемам нашего государства. Я позволю сообщить только отдельные фрагменты. В расследовании моего дела суду будут небезынтересны эти взгляды.

Цитирую:

«…Сейчас на первый план выдвигаются причины политического характера. При этом возможность решения оборонных задач ставится в прямую зависимость не только от внешнеполитической ситуации, но и от внутренней стабилизации в стране. Фактически именно отсюда сегодня грозит смертельная опасность разрушения нашего государства. Поэтому теория и практика должны учитывать и эти особенности.

Сейчас нельзя просто опираться на традиционный опыт. Сложившаяся обстановка не имеет даже приблизительных примеров из прошлого.

Мы отвечаем перед народом за оборону государства, и пренебрегать опасностью, которую таит в себе общая обстановка в стране, мы не имеем права.

Нам надо наконец понять, что события, которые происходят у нас сегодня, полностью отвечают стратегическим интересам США и НАТО. Единственное их опасение – чтобы в период развала государства (то есть СССР) не могло бы произойти несанкционированное применение наших СЯС. Они внимательно следят за нашим самоедством. Наблюдают и ждут, что мы сами с собой сделаем. А затем без выстрела „помогут“ нам завершить эти процессы».

Обратите внимание – это было сказано в декабре 1990 года. Открыто, с трибуны конференции. А сегодня 1994 год, и все это подтверждается.

По итогам научной конференции Вооруженных Сил министр обороны и начальник Генерального штаба направили Горбачеву доклад, где, конечно, были изложены и эти мои мысли.

Спрашивается, какое еще нужно было просвещение и тревожное предупреждение нашему президенту, если главком, заместитель министра обороны, народный депутат открыто поднимает такие вопросы? Ведь это уже протест!

Все это и многое другое я просил приобщить к делу. Однако Генпрокуратура отказала мне.

При встречах непосредственно с Горбачевым и его ближайшими соратниками я также стремился проводить эту же линию, то есть показывать, что народ, в том числе офицеры и армия в целом, обеспокоены положением дел, что они требуют принятия мер, и я называл ему меры и способы проведения их в жизнь.

Об этом я также докладывал Горбачеву на Главном военном совете еще 18 октября 1989 года; на Совете обороны в 1990 году и летом 1991 года; во время военных маневров, проведенных в границах Одесского военного округа летом 1990 года (привлекались Сухопутные войска, Военно-воздушные силы, Военно-морской флот и Воздушно-десантные войска) – мне было поручено готовить, проводить и в ходе учений пояснять Горбачеву характер действий войск. Докладывая, я одновременно настойчиво проводил линию, о которой говорил выше, то есть посвящал его в настроения людей, в наши нужды. Кстати, показал ему также, что подготовка Буша к войне в Персидском заливе не что иное, как проверка возможностей и способностей НАТО мобилизовать и приобщить к своей коалиции другие страны, в том числе Советский Союз, принизить роль и место СССР в мире и, наконец, то, что Буш преследовал в этом конфликте и свои личные интересы – в Кувейте добывала нефть его собственная фирма, о чем писала американская газета «Ю. С. ньюс энд уорлд рипорт». Кроме того, я рассказывал Горбачеву о тяжелом положении офицеров в связи с выводом войск из стран Восточной Европы и Монголии. Поэтому то, что я ему говорил уже в 1991 году в Крыму, было для него не ново, и он мне об этом сказал во время беседы. Да и Дмитрий Тимофеевич Язов постоянно и многое ему докладывал.

Во встречах и беседах с И. Силаевым, еще когда он был в положении первого заместителя предсовмина СССР, а затем В. Величко – тоже в этом же ранге (каждому из них поочередно поручалось заниматься Прибалтикой и возглавлять правительственную комиссию, а я в нее входил) я также тогда старался проводить линию на восстановление конституционности и стабильности в Прибалтике.

Смысл моих выступлений, бесед и телеграмм 1990–1991 годов можно проверить хотя бы по шифротелеграммам, которые я направлял из Вильнюса и Баку (кстати, некоторые из них обсуждались и были приняты на Политбюро ЦК КПСС, о чем мне, например, в Баку сообщали Е. Примаков и А. Гиренко). Всегда все в телеграммах я сводил к одному: спрашивал – какую мы ставим перед собой цель? Это, в свою очередь, должно определить соответствующие методы действий. И далее конкретизировал (прошу обратить внимание). Цитирую:

«Если мы решили, к примеру в Литве, заставить все органы работать по существующей Советской Конституции и выполнять положения Конституции Советской Литвы, Указы Президента СССР (а они постоянно подвергались надругательству со стороны Ландсбергиса, что вызывало возмущение народа Литвы), то должны быть и соответствующие меры, и методы наших действий. Я лично полагаю, что на территории Литвы необходимо ввести временно президентское правление (на период приведения всего в соответствие с законом).

Если же мы считаем, что надо только притушить возгорающееся пламя национализма, сепаратизма и анархии (чем, кстати, мы и занимаемся), то надо иметь в виду, что под образующейся коркой мнимого спокойствия будет обязательно создаваться критическая масса, которая в конечном итоге приведет к взрыву и тяжелейшим социально-политическим деформациям, жертвам и крови, и не только в Прибалтике.

И, наконец, может быть третий вариант нашей цели – дать полную свободу событиям, то есть ничего не предпринимать и никого не трогать. Считать все происходящее нормальным процессом демократического развития, следовательно, не надо „драматизировать“ обстановку, о чем нам постоянно напоминают некоторые члены Политбюро. В этих условиях вообще не следует вмешиваться в происходящие процессы, дать полную свободу центробежным силам. Но я предупреждаю: нам надо иметь в виду, что эти силы в конечном итоге разнесут не только Прибалтику, но и весь Советский Союз».

Вот об этом я писал в докладах, и это можно подтвердить документами, телеграммами в Москву. Об этом в 1991 году я говорил на заседании Совета Федерации, где фактически провоцировал Горбачева к тому, чтобы он обрушился на меня. Но все прошло мимо. Он вообще ушел от ответов на поставленные вопросы.

К сожалению, события развернулись по третьему, катастрофическому варианту.

Что же касается моих практических шагов по умиротворению и стабилизации обстановки, то они имели место фактически везде и постоянно. Приведу только один пример – по Баку. Буквально на третий день после похорон погибших была организована по моей инициативе встреча с коллективом одного из крупнейших заводов города – имени лейтенанта Шмидта. Первоначально встретили меня «в штыки». Несколько часов шел тяжелый, но откровенный, правдивый разговор. Однако в итоге мы расстались не только мирно, но коллектив завода пообещал через два дня прекратить забастовку и приступить к работе. И действительно, через двое суток они разыскали меня по телефону уже в Нахичевани, где я налаживал функционирование железной дороги между Арменией и Азербайджаном, и доложили, что завод работает. И таких встреч было много, в том числе в Вильнюсе – с коллективом завода радиоизмерительных приборов; в Степанакерте – по просьбе покойного Поляничко встречался с первым секретарем горкома КПСС, которого я убедил в том, что надо прекратить забастовку хотя бы учителей, школы должны работать – дети не обязаны испытывать на себе гнет неурядиц, которые возникли у родителей. Школы открылись. Были встречи в Цхинвале (Южная Осетия) и т. д.

Так было везде, где мне приходилось бывать. В этих шагах можно проследить мое отношение и взгляды на социально-политические проблемы и явления, которые имели место у нас в стране. Они были однозначны и преследовали одну цель – мир, стабильность, законность и порядок.

В связи с изложенным, на мой взгляд, важно обратить внимание суда на картину, которую пытается сейчас выстраивать свидетель Горбачев в показаниях следователю.

В моих показаниях, как и в показаниях свидетелей Валентина Сергеевича Павлова, Владимира Александровича Крючкова, Дмитрия Тимофеевича Язова, Олега Семеновича Шенина, Олега Дмитриевича Бакланова, в ходе предварительного следствия и в показаниях других, проходящих по делу ГКЧП, весьма четко отмечено, что и устными заявлениями в различных условиях, и письменными докладами, и самими практическими действиями я и мои товарищи открыто и ясно еще до августовских 1991 года событий предпринимали шаги по недопущению катастрофы.

А пример из свидетельских показаний Станислава Ивановича Гуренко? Член Политбюро ЦК КПСС Гуренко ставит категорический вопрос о необходимости принятия мер по недопущению катастрофы, а Горбачев все это амортизирует, фактически игнорирует.

В то же время свидетель Горбачев в ходе предварительного следствия и особенно во время своих последних двухлетних выступлений по телевидению старается ввести общественность и правоохранительные органы в заблуждение. Он, в частности, говорит, что руководители, которые вошли в ГКЧП, всегда и во всем его поддерживали и что, мол, их выступление для него было неожиданным. То есть надо понимать, что вроде в лицо ему они говорили одно, то есть поддерживали и разделяли его политику, а сами фактически плели за его спиной «сети», готовили заговор!

Это лживое заявление! Оно, несомненно, является попыткой обелить себя, отвлечь внимание народа от преступных деяний Горбачева по развалу страны.

Во-первых, фактически все члены ГКЧП и другие лица ему лично официально не один раз письменно и устно докладывали о тяжелой обстановке и о необходимости принятия адекватных мер противодействия губительным тенденциям (в том числе речь шла и о ЧП, о президентском правлении).

Во-вторых, сам он – Горбачев – не один раз давал личные указания многим (в том числе Валентину Сергеевичу Павлову, Александру Ивановичу Тизякову и др.) разработать вопрос о введении ЧП. Поэтому выход ГКЧП с предложением о введении в ряде районов ЧП не мог быть неожиданностью.

В-третьих, 23 ноября 1990 года было принято постановление Верховного Совета «О положении в стране», где констатируется, что в стране создалась чрезвычайная обстановка, а в постановляющей части президенту четко и ясно предписывалось принять адекватные (то есть чрезвычайные) меры.

В-четвертых, обстановка в стране, доведенная до критического рубежа, вынудила тех же членов правительства (впоследствии членов ГКЧП) просить Верховный Совет, и последний вынужден был в 1990 году принять Закон «О правовом режиме чрезвычайного положения».

В-пятых, выступление Павлова, Крючкова, Язова, Пуго на закрытом заседании Верховного Совета в июне 1991 года, их доклады – разве это не лучшее подтверждение принародного, открытого и прямого несогласия с линией Горбачева? Ведь они требовали принятия экстренных мер, чтобы предотвратить катастрофу! В том числе имелись в виду в определенных районах и особые, чрезвычайные меры. Правда, докладывалось это культурно, цивилизованно, без непарламентских выражений, что позволяет себе Горбачев в общении со своим окружением, чем, кстати, гордится.

В-шестых, сам свидетель Горбачев, чувствуя, что введение ЧП неизбежно, тоже занимался изучением этой проблемы, находясь в Крыму. Показывал нам исписанные листы. И в своих воспоминаниях говорит об этом.

Таким образом, для Горбачева принципиально ни вопрос о введении ЧП в отдельных районах страны и отраслях народного хозяйства, ни само выступление ГКЧП, им же самим и спровоцированное, не были неожиданными. И он отлично знал мнения всего своего окружения, в том числе лиц, которые потом вошли в ГКЧП.

Весьма важно, что он ждал и желал этого! И хотел, чтобы кто-то ввязался бы в эту историю.

Горбачев, выслушивая такие предложения и даже требования, не говорил ни «да», ни «нет»! Своим бездействием он подталкивал добросовестное окружение к выступлению. При этом расчет был таким: в зависимости от успеха или неуспеха ГКЧП принять соответствующее решение – объединиться с нужными силами. А если выступление будет безуспешным – обвинить во всех грехах. То есть во всех случаях обеспечить себе положение «на плаву».

Что же касается моих действий, то я, с учетом своего служебного и депутатского положения, а также в меру своих сил и возможностей предпринимал все, чтобы наша страна не была ввергнута в пучину бед. И делал это открыто.

Мои действия, естественно, кое-кому не нравились и у нас (Горбачеву, Яковлеву, Шеварднадзе), и за рубежом (особенно руководству США). Американцы не могли простить мне моей позиции по Прибалтике. Даже в связи с этим дважды переносили мой официальный визит в США. Это было очень наглядно. А в итоге так и не пожелали, чтобы я приехал. Считаю, что правильно сделали: тем самым раскрыли свое отношение к тем, кто был против развала СССР.

У некоторых может сложиться мнение, что я именно сейчас высказываю критические замечания в адрес Горбачева. Отнюдь! В ноябре 1991 года мной на полях книги Горбачева «Августовский путч» были написаны комментарии, которые появились в прессе за месяц до свержения его с престола. Там я дал подробные разоблачения всех его основных измышлений. Одна из газет с такой публикацией мною уже представлена в суде.

Но очень важно, чтобы суд обратил внимание на маневрирование, предпринимаемое Горбачевым. Цель одна – замести следы и уйти от ответственности за содеянное. Дико слышать, но факт – он думает баллотироваться в президенты России. Я вынужден еще раз сказать, что этот человек, опираясь на поддержку Запада, может пойти на любой безнравственный и беззаконный шаг.

Таким образом, причины и мотивы, побудившие меня к действиям в августе 1991 года, объективно существовали. Это дестабилизация обстановки в государстве и хаос в экономике, падение уровня жизни народа, реальная угроза государственной безопасности и обороноспособности страны, угроза развала СССР, что было реальным и самым главным.

А в целом – антинародная политика Горбачева. Все это вызывало у меня логичные адекватные законные действия! И никаких признаков преступных деяний я в них не усматриваю. Все законно опиралось на мои идеалы и жизненные позиции, на мои убеждения, а они отвечали требованиям Конституции СССР.

Второй принципиальный вопрос – мои политические и правовые оценки августовских событий 1991 года. Причинно-следственные связи этих событий с теми явлениями, которые их породили.

Августовские события 1991 года не возникли вдруг, внезапно, на пустом месте и на безмятежном политическом горизонте. Создание ГКЧП – это не плод действий беспечных, безответственных людей или лиц, рвущихся к власти. Члены этого комитета, как и я, как и многие миллионы поддержавших ГКЧП, прошли тяжелейшее морально-психологическое испытание, прежде чем решились на такой шаг протеста. Да, ГКЧП полностью не достиг поставленной цели. И это его вина и его беда. Но даже одно то, что члены ГКЧП пошли на такой благородный и ответственный шаг, уже говорит о многом. Это мужественный, патриотический шаг, на который могут решиться самые достойные люди, тем более в той партийно-государственной системе, в которой мы жили. Кстати, последнее, к сожалению, многие не могут себе представить даже сейчас. Такое выступление в тех условиях фактически просто исключалось.

С момента событий и по сей день существует один простой, но принципиальный вопрос, ответив на который можно, на мой взгляд, ответить и на все остальные. Вопрос пространный, но очень важный.

А именно – если бы Горбачев не подвел страну к катастрофе; если бы в государстве выполнялись хотя бы основные положения Советской Конституции, на которой присягал и давал народу клятву Президент СССР; если бы выполнялись указы Президента и не было войны законов; если бы не были разрушены хозяйственные связи и не наступила анархия в экономике и финансах, а вместе с этим и обнищание народа; если бы не разрастались межнациональные конфликты, кровопролитие, национализм, сепаратизм и экстремизм, а на пути все возрастающей преступности была поставлена преграда; если бы наша молодежь не подвергалась растлению и разложению; если бы Советскому Союзу не грозил развал, ущемление его суверенитета, государственной безопасности и обороноспособности; если бы всего этого реально не было, то появился ли бы ГКЧП? Или если бы со стороны Горбачева, которому дали неограниченную власть, предпринимались хоть какие-то меры противодействия этим тенденциям, имели бы место вообще августовские события?

Да нет, конечно! И само появление, и действия ГКЧП никакого сходства с путчем, мятежом или государственным переворотом не имели – этот ярлык был навешен в угоду Горбачеву лицами, которые желали использовать события как громоотвод в своих личных политических целях. Фактически же выступление ГКЧП – это протест против бездействия Горбачева в условиях приближающейся катастрофы – катастрофы, которую создал именно Горбачев.

Для членов ГКЧП и некоторых лиц (далеко не для всех), которые поддерживали ГКЧП или выполняли какие-то задания, все окончилось трагично. Но не это главное. Хотя совесть этих людей перед своим народом чиста, честь свою они не запятнали и закон в условиях правового беспредела не только не нарушили, а сделали попытку не допустить попрания Советской Конституции, сохранить Советский Союз. Главное же в том, что Горбачев и силы, стремившиеся к перевороту, использовали фактор появления ГКЧП для форсирования своих действий.

Важно обратить внимание суда на один существенный момент. Горбачев и некоторые политики из руководства сегодняшнего дня часто заявляют, что якобы ГКЧП повинен в развале Советского Союза, что если бы ГКЧП не выступил, то этого бы не произошло. Это ложь и стремление отвести удар от себя! Если бы ГКЧП и не выступил, то мы вползли бы фактически в ту же катастрофу. Мы к ней уже шли!

Но ГКЧП выступил и все обострил, раскрыл советским людям в своем «Обращении к народу» существо обстановки. Готов был принять меры к наведению порядка. И хотя еще и мер-то не было, а уже на рынках Москвы, у лавочников (особенно на Арбате) цены на все товары понизились 19 и 20 августа в два раза. А 23 августа цены на те же товары подскочили в четыре-пять раз.

Не ГКЧП открыл путь экстремистским силам, а Горбачев, который обезглавил парламент, Кабинет министров, все силовые министерства, ЦК КПСС, посадив законопослушных руководителей (точнее, интеллигентных, но крайне наивных идеалистов) в тюрьму и тем самым нагнал страху на всех остальных – мол, их тоже может постигнуть та же участь. Таким образом, все было парализовано! Никто и ничто в государственных и партийных структурах не могло оказать какого-либо сопротивления экстремизму и сепаратизму.

Итак, называть ГКЧП антиконституционным, как это делает Генеральная прокуратура в обвинительном заключении, – это не только безграмотно и совершенно неуместно, но и означает, что делаются умышленные шаги кому-то в угоду, в противоречии с истиной и с существом этого комитета и его действиями. Он, комитет, был ЗА Конституцию, а не против, не АНТИ. Уже только поэтому – конституционный.

И если сегодня еще раз охарактеризовать личности, входящие в ГКЧП (а это самое ближайшее окружение президента, стоявшее во главе всех властных и силовых структур государства), то ни у кого не могло быть сомнений в том, что они, взявшись за стабилизацию ситуации, могли бы справиться с этой задачей. Ни у кого, в том числе и у меня, не было сомнения, что в стране был бы наведен элементарный порядок, и для народа была бы создана стабильная, безопасная обстановка, ликвидированы все межнациональные конфликты.

Заставили бы все и всех выполнять и Конституцию Советского Союза, и хозяйственные планы. Был бы положен конец анархии и войне законов, были бы созданы должные условия для развития истинной демократии и многоукладной экономики. А главное – была бы отведена угроза развала СССР, а республики, которые желали бы выйти из его состава, могли бы это решить цивилизованным путем, то есть по закону. Во всяком случае, не было бы того кошмара, в который ввергли наш народ после августа 1991 года.

Стабильная обстановка, в свою очередь, привлекла бы и инвестиции иностранного капитала. Характерно: Клинтон продлевает коммунистическому Китаю режим наилучшего экономического благоприятствования! И не просто коммунистическому Китаю, а Китаю, который в 1992 году раздавил выступления студентов на центральной площади в Пекине (что, кстати, правильно сделал), а в 1993 году подавил выступления в Тибете.

А у нас десятый год идут по пути так называемой демократии, развалили по требованию и в угоду Западу Советский Союз, за последние годы размыли все коммунистическое, раздавили Советы, расстреляли парламент России, порвали с международным рабочим и коммунистическим движением, – и что же мы получили от Запада за все это усердие? Практически ничего! Продолжаем пребывать на третьестепенном уровне, в графе нестабильных стран мира с непредсказуемыми перспективами. А чтобы стратегическое ядерное оружие не могло представлять опасности для США, Клинтон принимает необходимые меры, о чем говорит его визит в Россию и недавний – в Прибалтику. Никто никогда не был и не будет заинтересован в развитии и укреплении России. Наоборот, будут стараться окончательно захомутать нашу Отчизну и командовать. Клинтон приказал к 31 августа 1994 года вывести все наши войска из Эстонии – и мы покорно выполняем это требование.

Хочу подчеркнуть – все, входившие в состав ГКЧП, не имели амбиций на власть, большую той, которую уже имели. И никто эту большую власть и не получил в течение 19–20 августа 1991 года. У всех уже была чрезвычайно большая власть. А потом, это люди высокого долга, личной порядочности, для которых государственное, общественное – превыше всего. Никто не мог и помышлять зариться на президентскую власть – это обвинение выглядит неуклюже, в чем, надеюсь, суд уже убедился (и это будет подтверждено в ходе допроса свидетелей, я уверен в этом). Наоборот, намеревались всячески помочь Горбачеву с учетом его трусливой и бездеятельной натуры, может быть, умышленно бездеятельной. А после установления порядка в стране, в том числе в народном хозяйстве, Горбачев по окончании своего отдыха мог и должен был вернуться на прежний трон, но уже в новых, более благоприятных для страны и для него условиях. И никто Горбачеву в этом не мешал. И хотя сегодня все это звучит глупо (Горбачева надо было решительно отстранять от власти любым путем), но все было именно так.

Вернемся в 1985 год. Все ринулись поддерживать идею всестороннего совершенствования нашей жизни: экономики, демократии, внешнеполитического курса, то есть поддерживали перестройку. «Холодная война» заставляла народ беспокоиться о сохранении мира на земле, недопущении вооруженного столкновения. Все эти идеи, изложенные руководителем страны Горбачевым, были восприняты народом с большим энтузиазмом. Тем более что отдельные просветы от таких шагов по улучшению жизни народа уже конкретно просматривались в непродолжительный период руководства страной Ю. Андроповым.

Уверовав в эти идеи и, следовательно, в Горбачева, все, как это было заведено, пошли за ним фактически вслепую, считая его достойным и верным народу лидером. Как это было, например, тридцать лет при Сталине.

В 1985 году в стране произошел взрыв демократии. Именно взрыв, а не преобразования с разумной подготовкой к ним народа и его всесторонним информированием. Первоначально внешне все казалось эффективным, вроде и правильным, прогрессивным. Якобы в этот период обеспечивалась гласность.

Вместе со взрывом гласности и демократии было якобы позволено говорить (выступать) всем и обо всем на равных: как тем, кому незаконно в прошлом запрещали это делать, так и тем, кто законно преследовался за соответствующие нарушения и преступления, то есть не только инакомыслящим, но и уголовно наказуемым. Все всплыли! Взрыв так называемой демократии поднял все и всех со дна нашего общества. А социальное дно, как известно, есть в любом государстве.

Неопытному человеку, тем более нашему простому, доверчивому труженику, обычному обывателю в хорошем смысле слова, вдалбливалось, что он, как часто говорили Горбачев и Яковлев, вдохнул воздух свободы. И это внушали методически, постоянно, с напором всеми средствами массовой информации. В действительности же в этой мутной воде политиканы делали свое дело.

Какое же дело делали «архитекторы перестройки» со своими «прорабами»? Главное – провести четкую селекцию: в одном случае – кого допустить к так называемой демократии, а фактически к программе реставрации капитализма, то есть тех, на кого можно было опираться; во втором случае – кому в этом отказать, а может, и дать по рукам, чтобы не мешал развиваться, так сказать, «естественному объективному демократическому процессу», как любил говорить наш генсек, то есть по рукам давали тем, кто был против реставрации капитализма.

Но, говоря о демократическом процессе в обществе, целесообразно взглянуть на демократизацию в высшем в то время органе страны – ЦК.

При Сталине в здание ЦК можно было свободно пройти, предъявив партийный билет.

При Горбачеве разрешение на то, чтобы выписали разовый пропуск (при наличии партбилета), давал лично заведующий отделом. Но самое главное – обстановка в ЦК была такая гнетущая, душная, что не хотелось туда приходить. Царила какая-то всеобщая подозрительность, напряженность. Даже разговаривали с посетителями (да и между собой) скованно, не по-человечески, с оглядкой.

И все это посеял Горбачев – «великий демократ». В итоге проводимой политики в стране и партии наступает гиперполяризация политических сил, в основе которой лежало полное перераспределение средств массовой информации и высоких трибун. Кто их раньше имел и выступал за Конституцию (пусть даже с ошибками и нарушениями), тот полностью лишался этих средств и соответствующих возможностей. А тот, кто якобы олицетворял демократию, но выступал против Конституции, против сохранения Советского Союза, против Советов, против социализма, за капитализм и, следовательно, за обнищание трудящихся, падение престижа, авторитета, государственной безопасности, суверенитета и обороноспособности страны, – тот получал широкую дорогу и все средства массовой информации для обеспечения своих действий.

Из года в год, начиная с 1985 года, у нас в стране становилось все хуже и хуже. Казалось, что давно надо было бы принимать меры, и в первую очередь лично к нему, Горбачеву, и к тем, кто непосредственно организует развал страны. Выражением необходимости таких мер были протесты, которые высказывались, и не один раз, в республиках, в областях, на производствах, на Пленумах ЦК КПСС, на съездах народных депутатов. Настроение и возмущение народа, несомненно, доходили и до него. Следовательно, это доходило и до будущих членов ГКЧП. Они, конечно, аккумулировали информацию. Но Горбачев с помощью Яковлева, очень хитро и умело маскируя свою стратегическую цель, скрываясь за бутафорной демагогией о социализме, продолжал вместе со своими соратниками идти прежним предательским курсом. Новые инъекции радужных обещаний в воспаленное сознание народа – и Горбачев опять получает вотум доверия и продолжает вести страну к рубежу, на котором все перерождается, переходит в необратимые разрушительные процессы. Еще раз подчеркиваю этот очень важный вывод.

Для полного и правильного представления о моих переживаниях, о моем внутреннем состоянии в то время (а я уверен, что это переживали почти все мои соотечественники) я прошу суд выслушать еще один довод. Оценивая сложившуюся обстановку, внутренне каждый из нас, людей, тертых жизнью, чувствовал, что должно произойти что-то тяжелое. Некоторые прямо говорили, что все идет к государственному перевороту. И что для организаторов таких действий было очень важно «спрятать концы», то есть представить события в таком свете, когда главный смысл всего происходящего, именно сам государственный переворот, был бы скрыт от общественности. А смена социального строя прошла бы под лозунгами социализма и Советской власти. А потом можно было бы и сбросить эту декорацию о социализме и Советах.

Для этого нужна была надежная ширма. Такой ширмой явился XXVIII съезд КПСС (1990 год).

Кратко прокомментирую несколько фрагментов. Вот фрагмент доклада Горбачева (см. «Материалы XXVIII съезда КПСС», с. 3):

«За пять лет (то есть с 1985 по 1990 год) мы сделали революционный рывок, и это позволило нам выйти на главный перевал. Вопрос сегодня стоит так: либо советское общество пойдет вперед по пути начатых глубоких преобразований, и нас ждет достойное будущее, либо верх возьмут контрперестроечные силы, и тогда страну, народ ждет мрачное время… Так что разговор предстоит начистоту, надо поставить все точки над i».

И далее шла демагогия о том, какое тяжелое наследие нам досталось, о противодействии каких-то бюрократических слоев (безымянных) в управленческих структурах и т. п. «Но мы, – говорит Горбачев, – сделаем все, чтобы перестройка развивалась, как мирная революция, переводя страну в рамках социалистического выбора в новое качество без потрясений» (с. 9).

Ну, не фарисейство ли это? Для большей убедительности, а точнее – оболванивания людей на съезд было представлено так называемое «Программное заявление XXVIII съезда КПСС», озаглавленное «К гуманному демократическому социализму» (автор, естественно, Яковлев).

К этому несчастному социализму, к строительству которого, как я уже говорил, за все годы Советской власти мы так по-настоящему и не приступили (при Сталине заложили фундамент), к этому социализму популисты-политики только успевали менять прилагательные и ничего не делали по существу. Вот и на XXVIII съезде социализм уже стал гуманным и демократическим. Хотя он должен быть просто по-настоящему социализмом.

Но «Программное заявление» звучало! И это убаюкивало всех, в том числе и меня.

На странице 80 говорится: «…партия противодействует силам, которые хотели бы повернуть общество вспять – к буржуазному строю» (это я особо подчеркиваю). А фактически перестройка была подчинена именно этой цели – возродить буржуазный, то есть капиталистический, строй.

На страницах 89–90 сказано решительно: «Пока существует опасность вооруженных конфликтов, стране нужна надежная оборона».

Ну, не кощунство ли все это? Не цинизм ли высшей степени? Ведь Вооруженные Силы уже разрушались. И разрушались Горбачевым!

Все заявления, все декларации на протяжении всех лет перестройки были рассчитаны только на притупление бдительности, обман и оболванивание народа. Обстановка в стране уже была плохой и продолжала ухудшаться из месяца в месяц. Лозунги и решения съезда КПСС, съездов народных депутатов, Пленумов ЦК КПСС и других форумов не только не выполнялись, но и мер к тому не предпринималось. Более того, демократическими СМИ высмеивались. Однако Горбачевым все подавалось так, что мы за пять лет якобы совершили революционный рывок, другого пути у нас нет, и иного нам не дано. А жизнь становилась уже нетерпимой.

Все это прекрасно видел весь народ. Росло возмущение. Приезжаешь в воинскую часть, в училище, военную академию, на завод, к труженикам колхозов, к ученым (я был народным депутатом СССР) и не знаешь, куда глаза девать, что отвечать на конкретные вопросы, а главное – почему у нас все хуже и хуже и не видно никакого просвета? Ведь перестройка предусматривает улучшение, а не ухудшение.

Поэтому заявление о том, что появлению ГКЧП предшествовал большой период все ухудшающейся жизни народа, считаю обоснованным. Ухудшение сопровождалось постоянным удобрением морально-психологической почвы идеологией Горбачева – Яковлева, рассчитанной на разрушение социалистического государства, нашего Союза, но под лозунгами:

«Нам надо побольше социализма!»

«Социализм должен быть с человеческим лицом!»

«Мы должны больше заботиться об общечеловеческих ценностях».

В один из дней после вечернего заседания на XXVIII съезде КПСС Яковлев встретился в узком кругу с группой единомышленников и в своем выступлении без демагогической паутины прямо сказал, что им написана книга по переустройству «этой страны», но ее пока опубликовать нельзя. «Меня повесят на первом столбе» – так выразился Яковлев. Все это стало известно многим делегатам съезда, в связи с чем разразился скандал.

Отлично понимаю, что, говоря об этом сейчас, я делаю неоценимую услугу Яковлеву, представляя его «выдающимся борцом» против коммунизма, что, несомненно, должно быть оценено по достоинству Западом, ЦРУ и, естественно, российскими псевдодемократами.

Но я представляю и другое: во-первых, я обязан раскрыть истину. Народ должен знать правду. Во-вторых, оценка «подвига» Яковлева соответствующими кругами Запада уже состоялась – он, как при Брежневе и Горбачеве, и сейчас продолжает руководить СМИ России (никто его столкнуть не сможет, так как это номенклатура ЦРУ). В-третьих, как бы Запад ни ценил своих холуев и как бы он им ни платил, все-таки и там предателей считают предателями, как и везде.

Каждому теперь ясно, что творение Горбачева – Яковлева и есть все то, что у нас происходило в годы перестройки и к чему мы пришли сегодня. Задание Запада было выполнено. Хочется еще и еще раз вспомнить высказывание бывшего директора ЦРУ Роберта Гейтса, напечатанное в «Известиях» в декабре 1991 года: «Мы понимали, что Советский Союз ни экономическим давлением, ни гонкой вооружений, ни тем более силой не возьмешь. Его можно было разрушить только взрывом изнутри. И мы принимали меры. Но то, что творится сейчас у вас (то есть в Советском Союзе), то это даже для нас какой-то кошмар». Это было сказано в начале декабря 1991 года, до полного разлома Союза и либерализации цен. Даже то, что было тогда, для них уже было кошмаром! То есть разрушительные деформации в Советском Союзе превзошли все их ожидания. А что произошло после, это уже не поддается и описанию. Запад только восторгается нашим саморазрушением и самоедством, что приведет к окончательному падению России.

Но почему у Запада такое неотступное влечение к Советскому Союзу, а сейчас – к его бывшим республикам и в первую очередь к России? Да потому, что здесь несметные природные богатства, без которых Западу в перспективе не обойтись, а Европа вообще задохнется через 20–25 лет. Плюс человеческие ресурсы с огромным природным даром. Однако чтобы добраться до этих сокровищ, им надо было сломить нас, что и выполнено, благодаря предательству Горбачева, Яковлева и других.

Предвидя трагедию, мы предпринимали всяческие шаги по недопущению падения нашего государства. Бездействие Горбачева казалось в то время для нас результатом его ограниченных физических и умственных возможностей (власти дали больше, чем любому монарху, но он ею не хотел, не мог и не знал, как распорядиться). Некоторые объясняли это также и его нерешительностью, трусостью. Фактически все перечисленное действительно имело место. Но главное, как теперь ясно, в другом – бездействие было умышленным и преследовало одну стратегическую цель: довести все процессы разлома государства до такой степени, когда они уже будут необратимыми.

Чью волю исполнял Горбачев? Какую страну он разрушил? Какой ущерб он нанес нашим народам и миру? Эти вопросы интересуют всех. Для иллюстрации сошлюсь на лиц из прошлого и настоящего. Из прошлого – Черчилль, а из настоящего – Бжезинский (он уже прямо касается Горбачева). Плюс наши соотечественники.

Верховный Совет СССР уже в 1990 году говорил о том, о чем ГКЧП говорил в августе 1991 года, то есть через 9 месяцев после принятия постановления (23 ноября 1990 года).

В Постановлении говорится, что законы и указы Президента СССР не выполняются. Отмечено, что «надо признать функционирование и результаты деятельности высших исполнительных и распорядительных органов государственной власти СССР, республик и местных органов не соответствующими изменившимся политическим и социально-экономическим условиям в стране».

Далее говорилось, что в связи с этим надо принять срочные меры и – цитирую: «…рекомендовать Президенту СССР в двухнедельный срок внести в Верховный Совет СССР предложения…» А далее идет перечисление, по каким вопросам будет разработана программа неотложных мер по улучшению продовольственного положения в стране.

Затем Президенту СССР предлагалось (что особо важно) – цитирую: «…в случае нарушения определенных Конституцией СССР прав граждан и возникновения угрозы их жизни, здоровью и имуществу принять все предусмотренные законодательством СССР меры, вплоть до чрезвычайных» – конец цитаты. Тоже все четко и ясно! У нас война уже шла в ряде районов страны.

Небольшие комментарии к некоторым выступлениям. О речи Назарбаева на съезде. Надо сказать, Назарбаев являлся Горбачеву близким человеком. И даже у него в декабре 1990 года уже кончилось терпение. Он прямо говорит то, что говорил и ГКЧП в своих документах: Горбачев подвел страну к небывалому за всю историю кризису, все его обещания оказались политическим трепом. Фактически он, Назарбаев, не согласен с политикой Горбачева, с тем, что народ СССР унижен и оскорблен.

Или Черняев – один из самых близких Горбачеву людей, с которым он делился всем и советовался. Даже он вынужден прямо сказать, что именно Горбачев создал ситуацию развала страны, а основное окружение Горбачева отторгало его курс, его политику.

Ну, разве у меня могло быть иное отношение к политике Горбачева? Конечно, в этих условиях всем нам нужно не только реалистично оценивать общую обстановку, видеть правильно то, что на поверхности, но и умело строить тактику и стратегию по отношению к тем силам, которые не предусматривались, но были главными. Организовать решительные действия, а не увязнуть в схоластической трескотне.

Надо было уже не позже 1989–1990 годов создать легальную, мощную оппозицию президенту. И это можно было сделать на базе депутатской группы «Союз», объединившей в себе несколько сот народных депутатов. Я тоже туда входил. И не лавировать, не идти на поводу у президента, доверяясь его очередным лживым заявлениям. Оппозиция должна была четко определиться – куда направить острие нашего удара. Ведь главный враг, который дирижировал всем и всеми, в том числе Горбачевым, Шеварднадзе, Яковлевым, был не на ладони. Его надо было умело выявить, разоблачить и разгромить идеологически и политически. Но этого не произошло. Горбачев не дал! А эта третья сила, воспользовавшись благоприятными условиями, подготовила и с помощью предателей нашего Отечества провела взрыв Союза изнутри, что впоследствии многократно подтвердило ЦРУ.

Эта сила, к которой никаких эффективных мер не было принято (о ее существовании только робко говорилось, в том числе и на закрытом заседании Верховного Совета СССР 17 июня 1991 года), и сейчас глубоко заинтересована в дальнейшем разломе нашей России, в разграблении наших богатств и проведении в жизнь своих замыслов – навсегда обосноваться в нашей стране, направляя, так сказать, ее дальнейшее «развитие».

Что же это за сила? Это элита западных держав, в руках которых находится формирование всей внешней и внутренней политики, плюс российская продажная компрадорская буржуазия, российские продажные политики и агенты влияния (собственно, это почти одни и те же лица).

Важно отметить, что на каждом этапе так называемого «нашего развития» за последние годы третья сила делает ставку на соответствующего лидера. Я согласен с утверждениями средств массовой информации о том, что как в 1990–1991 годах Запад переориентировался с Горбачева на Ельцина, так и сегодня Запад уже меняет свои ориентиры, понимая, что на Ельцине далеко не уедешь.

А Горбачев реанимируется. Но это все делается в пику существующему российскому руководству, а не для того, чтобы его поставить у власти. Одновременно Горбачев нервничает. И это понятно – наступает время, когда ему придется наконец отвечать за все содеянное. И он, чтобы отвести от себя удар, теперь пойдет на все, на любую пакость, как это и было в прошлом.

Еще раз вернусь к мысли о том, что выступление ГКЧП, по словам Горбачева, якобы расчистило путь экстремистским силам к захвату власти. В связи с этим я бы хотел заявить следующее: во-первых, если бы Горбачев не обезглавил, как уже говорилось, все силовые структуры государства, если бы он не разогнал съезд народных депутатов и КПСС, разве это возможно было бы? Разве Язов, Крючков, Пуго так бы все отдали? Да нет, конечно! И во-вторых, уместно спросить у свидетеля Горбачева: откуда взялись эти экстремистские силы? Они же не появились именно 19 или 20 августа? Кто их породил? Кто способствовал их появлению, формированию годами в определенные структуры, их закреплению и выступлению? Кто способствовал их вооружению? Кто предоставлял им в первую очередь все СМИ, в том числе телевидение?

Ведь до 1985 года и в помине не было ничего подобного! Горбачев и его подельники по разлому Советского Союза – вот кто авторы создания этих экстремистских сил. Этого и доказывать не надо. Но мне совершенно непонятно: человеку доверили уникальное государство – он его умышленно погубил, а сейчас на обломках этого государства этому человеку дают трибуну, чтобы он мог себя обелить. Почему все это у нас возможно?

Уважаемый суд! Я умышленно изложил все это подробно для того, чтобы правильно и правдиво показать, с кем мы имели дело, и контурно обрисовать ГКЧП, августовские, 1991 года, события и мое отношение к ним. Показать их так, как я представляю. Высказать озабоченность судьбой нашей страны, нашего народа.

Бездействие Горбачева, непринятие им мер там, где этого требовала обстановка, не только выводило все на уровень необратимости разрушительных процессов, о чем я уже многократно говорил, но и подталкивало к действию наиболее сознательную и ответственную часть лиц из его окружения, действительно переживающих за судьбу страны и нашего народа, имеющих мужество, но и соблюдающих такт, а не проявляя грубую силу. Еще и еще раз говорю, что эти действия, безусловно, были спровоцированы бездействием Горбачева и его намеком в Форосе на возможное выступление. Они, эти лица из высшего эшелона власти, оказались одновременно в безвыходном положении, сознавая необходимость спасения Союза, недопущения развала страны, недопущения подписания Союзного договора.

ГКЧП можно упрекать во многом: в нерешительности, в поразительной нерасторопности, в непоследовательности, в слабом информировании народа о целях своих действий, в отсутствии должного контакта со всеми государственными органами и республиками, особенно с Российской Федерацией.

ГКЧП можно критиковать за то, что он не добился встречи с Президентом РФ и не погасил своевременно совместными действиями возникший конфликт. Ведь тогда еще была надежда, что это можно сделать.

ГКЧП можно и нужно критиковать за то, что он не настоял на том, чтобы Горбачев 18 августа приехал в Москву и разобрал все вопросы, хотя он сам никакой инициативы в этом не проявлял, но это ему предлагалось. Надо было тогда же, 18 августа, всему ГКЧП или его большей части вылететь к нему и разрешить все проблемы вместе.

ГКЧП заслуживает упрека и в том, что, взявшись за большое и жизненно важное для страны дело, не довел его до конца, а на первом же крутом повороте прекратил свое существование и предстал беззащитным перед оппозицией, которая, к всеобщему удивлению, оказалась кровожаднее любого врага.

Во всяком случае, ГКЧП можно упрекать, критиковать, ругать и говорить о нем все, что угодно, но обвинять комитет в том, что он антиконституционен и имел целью захват власти, – это не только неубедительно и бездоказательно, но и абсурдно! ГКЧП предлагал не останавливаться и не идти обратно в экономическом развитии, а требовал двигаться вперед.

Сегодня еще можно услышать голоса, которые (чтобы хоть как-то смягчить ответственность Горбачева) говорят, что вообще-то у нас во второй половине 1980-х годов дела шли не так уж плохо. Можно с ними согласиться, если сравнить эти дела с тем состоянием, в какое нас завели сегодня гайдаровские реформы, которые обрушились на страну с благословения Ельцина.

Наконец, может вызвать недоумение, что не делаются ссылки на существовавшую в стране систему, особенно в высших эшелонах власти, которая фактически не допускала открытых заявлений против лидера. Точнее, заявить можно было, но в таком случае тебя, увенчанного всевозможными ярлыками, немедленно отстранили бы от должности. Действительно, эта система у нас складывалась столетиями и во многом унаследована еще от царизма. Для нас было просто традиционно, что в стране присутствует монархизм или авторитаризм. Шаги же, которые были предприняты в области демократии, начиная с 1985 года, только размыли государственность, но не создали истинной демократии.

Но я прошу суд обратить внимание и на другую сторону этой проблемы – ведь Горбачеву тоже была известна эта традиция, инерция поклонения монарху-генсеку. И если он – истинный демократ, то логично задать ему вопрос: почему же он не порушил все это?

Фактически же он только использовал эту систему полной бесконтрольности над собой – в своих интересах и в ущерб стране. Мало того, он постоянно ужесточал требования к окружению – убирал всех, кто мешал. Только из членов ЦК одним махом убрал сто человек – так сказать, «по собственному желанию». Вывел всех тех, кто мог бы на 100 процентов проголосовать «за освобождение Горбачева с поста Генерального секретаря».

В то же время налицо факт уникального парадокса.

В течение 19 и 20 августа 1991 года был отключен телефонный аппарат Горбачева только на даче в Крыму, причем временно. Было объявлено также, что вице-президент временно исполняет обязанности президента. В связи с этим все члены ГКЧП и лица, его поддерживавшие, оказались в Матросской Тишине. Президент объявил, что все они – преступники и обвиняются по статье 64 УК РФ. Эти так называемые преступники добровольно свернули свои действия и добровольно отдали себя на милость Горбачева. А Горбачев опять сел в свое президентское кресло и продолжал начатое в 1985 году дело.

Однако странно: когда 8 декабря 1991 года в Беловежской Пуще руководителями трех республик СССР келейно, втайне от своих народов было принято решение о роспуске Советского Союза и ликвидации как таковых союзных государственных структур, в том числе поста Президента СССР (о чем было немедленно доложено Бушу, а не Горбачеву), в этом случае Горбачев вообще не предпринял никаких шагов ни по отношению к этим лицам, ни к сохранению Советского Союза. Следовательно, он умышленно подрывал суверенитет, государственную безопасность и оборону страны. Не было даже формального Указа Президента СССР о том, что принятое в Беловежской Пуще решение является антиконституционным и его надо считать недействительным. Не было ничего этого! Были только какие-то судорожные, невнятные реплики, заявление дрожащим голосом, а затем… затем переговоры Горбачева с Ельциным по «главным» вопросам: какую Горбачеву занимать дачу и квартиру, какую иметь машину, охрану и обслугу, какая ему должна быть назначена пенсия с учетом занимаемого поста, «вклада» в дело развития так называемой демократии в СССР и внедрения общечеловеческих ценностей, а также многолетней (с 1985 года) кропотливой работы по достижению высокого уровня обнищания народа и разлома Советского Союза.

А как же с нашим государством? Кто конкретно развалил Советский Союз? Как это произошло и почему это допустили? Кто персонально должен ответить перед народом за все случившееся? Эти вопросы на данном судебном процессе освещены, но ответа официальных государственных органов на них пока нет. Однако я уверен, что в свое время ответ на них будет. Во всяком случае, должен быть. Тем более что многое стало ясным.

Говоря об оценке событий 1991 года, законно задать вопрос: а был ли государственный переворот?

Ответ однозначен: да, был! На мой взгляд, он имеет три этапа. Первый этап – главный. По времени он шел все годы перестройки, вплоть до августовских событий 1991 года. В этот период определенными силами была создана идеологическая, социально-политическая, материально-техническая и даже кадровая основа для изменения советского общественного и государственного строя, социалистической системы хозяйства и социалистического порядка.

Начался развал государственности, хаос в экономике, встал в полный рост национализм. Все это видел ЦК КПСС. Но, воспитанные в духе беспрекословного подчинения генсеку, члены ЦК смотрели на него как на идола. Лишь отдельные лица могли, но робко, говорить об этой ситуации. Что же касается съезда народных депутатов и Верховного Совета СССР, то эти органы тоже наблюдали сложившуюся картину, но, не имея опыта и практики парламентской работы и борьбы, а также (что самое главное) имея в своем составе лиц, крайне противоположных по своим убеждениям и не способных отразить интересы народа, они не могли предпринять каких-либо радикальных мер по пресечению смертельно опасных для страны тенденций. Хотя отдельные выступления были: в интересах нашего государства Горбачеву предлагалось сложить с себя обязанности Президента СССР. Но эти предложения (в частности, народного депутата С. Умалатовой) развития не получили.

Тем самым в этот период не только умышленно создавались условия для нанесения ущерба государственной безопасности, суверенитету, обороноспособности страны, но такой ущерб уже реально наносился. Причем все это делалось от имени Советской власти под лозунгами социалистического строительства, которые фактически давно уже являлись бутафорией. Постоянно прогрессирующее обнищание народа было налицо, как и другие деформации нашего общества (рост преступности, коррупции, развитие мафиозных структур и их политизация и т. п.).

Второй этап – промежуточный и очень короткий: 19 и 20 августа 1991 года. Он был вспышкой – выступлением руководителей высшего эшелона законодательной и исполнительной власти против разлома государства. Оно явилось протестом против бездействия Горбачева по пресечению негативных тенденций, ведущих страну к катастрофе, против подписания предательского Союзного договора, узаконивающего развал нашей страны. Но выступление ГКЧП ничем и никак не обеспечивалось. Этим быстро воспользовалась псевдодемократия.

В этот период оппозиционные силы сбросили все маски. Декорации, которыми прикрывались псевдодемократические и профашистские (как в Литве) силы, рвущиеся к власти и уже ранее, в ходе перестройки, пустившие в обществе глубокие корни, были за ненадобностью ликвидированы. В итоге были незаконно арестованы и посажены в следственную тюрьму все основные руководители законодательной и исполнительной власти Советского Союза (кроме, разумеется, президента), уволены или направлены в отставку ряд ответственных работников, неугодных новому режиму, что, конечно, нанесло ущерб государственности. Борьба со всеми теми, кто отстаивал Конституцию, была беспощадной. Таким образом, был открыт путь к беспрепятственным, неограниченным и, что самое главное, незаконным и бесконтрольным действиям псевдодемократии.

Третий этап – основной. С 21 августа 1991 года и все последующее время идет процесс политического, экономического, национального и физического разлома Советского Союза, советской социалистической системы, ее экономической основы, единой культуры, науки, обороны. Все перестраивается на реставрацию капитализма.

Первыми шагами этого развала были: разгон Горбачевым съезда народных депутатов СССР, выделение из его состава Прибалтийских республик в течение всего трех дней (тоже по решению Горбачева), разгром КПСС. А далее – всем известные события, приведшие к катастрофическому состоянию страны и нашего народа. И что самое страшное – развал и разложение общества продолжается, ни одно обещание высших органов власти фактически не выполняется. Во всяком случае – пока, на 1990-е годы.

Кто же подготовил и осуществил этот переворот, а с ним и развал нашего государства?

На первом этапе главенствующая роль, безусловно, принадлежала Горбачеву и всем тем, кто в течение всей перестройки вместе с ним непосредственно вел страну к катастрофе.

Нет сомнения, что каждый из членов ГКЧП и лиц, его поддерживающих, еще до его создания хотел все-таки сделать возможно больше для спасения страны и понимал, что, уйдя в отставку, хлопнув дверью, ничего не изменишь. Наоборот, Горбачев вместо ушедшего поставит более послушного и покорного, который будет слепо проводить то, что диктует «вождь», а не Конституция и народ.

Это удерживало многих от подобного шага, то есть от отставки. Но надо было действовать!

Нужна была мощная, единая, легальная оппозиция, которая бы и спасла наш народ. Однако это не состоялось.

На втором этапе – 19 и 20 августа – создалось, на мой взгляд, безвластие. Причина? Члены ГКЧП втянулись в тяжбу с Президентом РФ, Ельцин обвинил ГКЧП в антиконституционности его образования и действий, объявил членов ГКЧП преступниками, издал ряд указов, призвал народ к неповиновению, к всеобщей бессрочной забастовке, к борьбе против ГКЧП. По этому поводу у здания Верховного Совета РФ собирал митинги, где разжигались страсти. Но народ страны на это не реагировал.

ГКЧП же, включившись в эту перепалку, объявил, в свою очередь, все указы Ельцина неконституционными, а посему не имеющими законной силы. Вместо того чтобы эффективно влиять на положение в стране, руководить государством, заниматься народом России и давать ему нужную информацию, фактически все время и всю свою энергию ГКЧП затратил на попытки погасить скандальную ситуацию на Красной Пресне.

Но ГКЧП не предвидел, что своим появлением и особенно действиями он создал для сил, рвущихся к власти, исключительно благоприятную возможность и условия не только для смены политической декорации, но и для реальных действий по захвату власти. Была обеспечена абсолютная гарантия успеха, и эти силы воспользовались ею быстро, нахраписто, не считаясь ни с какими законами, приличиями, нравственностью. И не встречая ни малейшего сопротивления – ни идеологического, ни тем более силового, потому что никто из членов ГКЧП не мог допустить и мысли, что имеет дело с врагами и против них следует применить грубость, а тем более насилие. А эта сила – к своему собственному изумлению и радости – смогла (но это уже на третьем этапе) в течение нескольких дней разгромить все, что считала нужным. За три последующих месяца она окончательно закрепила свое властное положение, хотя совершенно не понимала, что с этой властью делать, с чего начать, куда вести народ, страну? Оказалось, что захватившие власть способны были только на обычную драку, но были совершенно далеки от элементарных понятий государственного управления в современных условиях.

А что же прежняя союзная власть? Оставшись без руководителей, напуганная и преданная Горбачевым, она тихо и безропотно оставила всех и все (в том числе помещения, имущество, созданные всем Советским Союзом и на средства народа и членов КПСС). Оставила и расползлась по своим квартирам, как протоплазма, не принимая никакого участия в судьбе народа. Это позорно, стыдно, но факт!

Самое же главное – это то, что ГКЧП не видел в лице субъекта российской власти врага. Да и как можно было своих соотечественников, выросших и воспитанных вроде бы в равных условиях, имеющих на вооружении, казалось бы, одну идеологию, считать врагами? Тем более что сам Ельцин еще недавно был кандидатом в члены Политбюро ЦК КПСС.

А российское руководство ярлык врага на ГКЧП повесило и, реализуя полную свободу в использовании средств массовой информации, обливало грязью членов комитета, призывая народ буквально к разгрому ГКЧП. Члены же ГКЧП, как и многие в стране, наивно полагали, что их врагами и врагами народа могут быть только те, кто посягает на интересы народа извне!

Да и поехали члены ГКЧП к Горбачеву 21 августа в Крым не с покаянием, как это некоторые хотели представить, а с целью урегулировать проблемы, создавшиеся в связи со срывом подписания Союзного договора и возникшей конфронтацией с руководством России. Они ясно понимали, что им после этой встречи придется уйти в отставку. Но они верили в то, что сам факт выступления ГКЧП наконец подтолкнет Горбачева хоть к каким-то шагам в интересах спасения государства и народа. Однако тогда еще не могли предположить, что Горбачев – предатель, поэтому и допускали такую наивную веру, в том числе и в отношении себя, что к ним не будет применено насилия: причин-то к этому не было!

На третьем этапе решающую роль, конечно, сыграли и Горбачев с Ельциным, и организаторы беловежского сговора во главе с Ельциным. При этом личное соперничество и даже вражда Ельцина и Горбачева предопределили судьбу Советского Союза. А ведь даже последующие за августом обстоятельства еще не говорили о развале – страна могла остаться в рамках конфедерации или даже новой федерации. Но политики сделали все насильно! Им надо было избавиться от Горбачева, полностью не представляя главных последствий.

Таким образом, резонны следующие выводы:

1. Мои действия, как и действия всех обвиняемых по делу ГКЧП, не должны рассматриваться только в непродолжительный период трех-четырех дней августа 1991 года, в отрыве от всех предшествующих этим дням событий и явлений. Должны быть учтены – и я на этом настаиваю – все причинно-следственные связи. Именно вскрыв эти связи, можно прийти к истине. Вот почему я на протяжении всего периода пребывания в тюрьме постоянно (повторяю) ходатайствовал о создании парламентской комиссии в этих целях.

2. Августовские события 1991 года не появились внезапно, а созревали годами. И они не имели бы места, если бы Горбачев не привел власть к кризису, а страну и народ к катастрофе. Прикрываясь лозунгами о социализме и Советах, он фактически изнутри разрушал наше Советское социалистическое государство. И действовал Горбачев по сценарию Запада и в его интересах. Вот почему он пользуется популярностью на Западе, но вызывает презрение у советского народа.

3. Членов ГКЧП и поддерживающих его лиц можно упрекать во многих просчетах и ошибках. Но невозможно обвинить их в измене Родине с целью захватить власть, ту самую власть, которая у них уже была на протяжении многих лет и которой они с образованием ГКЧП пользовались только в рамках закона. Нельзя обвинить и в умышленном нанесении ущерба государственной безопасности и обороноспособности страны. Это не только недоказуемо, но и абсурдно, тем более на фоне перечисленных мною фактов и с учетом высоких наград, полученных этими лицами именно за заслуги в этой области.

ГКЧП не был антиконституционным, он выступал только за Конституцию и действовал во имя Конституции и сохранения Советского Союза. Хотя практические шаги ГКЧП были недостаточными.

4. Я, как и каждый из членов ГКЧП, доведенный до состояния крайней необходимости, хотел максимально использовать имеющиеся у меня возможности и свои способности для наведения совместно с другими товарищами порядка в стране, восстановления конституционного строя и Советской власти там, где это уже утрачено, в целом стабилизировать обстановку. И действовал в соответствии с законом.

5. Предостережения, которые делались мной и моими коллегами на разных уровнях в течение 1989–1991 годов, к сожалению, не только оправдались, но и превзошли все наши опасения. Они превзошли все ожидания даже Запада, где так усердно работали над реализацией идеи разлома СССР.

6. Государственный переворот состоялся. Но подготовили его и осуществили не те, кто выступил против политики Горбачева, не ГКЧП, а лица, которых должно наконец постигнуть справедливое и неотвратимое возмездие за ущерб, причиненный государству, за страдания и зло, принесенные народу, за падение нашей державы в глазах мирового сообщества.

Итак, преступление совершено. Но его надо видеть не в измене Родине с целью захвата власти членами ГКЧП и поддержавшими их лицами, а в измене Родине с целью полного разлома Советского Союза, изменения его общественного и государственного строя Горбачевым и Ельциным.

Это особый, исключительной важности вопрос, которому суд, надеюсь, уделит должное внимание.

Перехожу к изложению последнего раздела моих показаний.

Третий принципиальный вопрос – о нарушениях

законности и прав человека Генеральной прокуратурой

и другими официальными лицами

Представляемый мною с соответствующими пояснениями перечень грубых нарушений Генеральной прокуратуры РФ и других официальных органов является не только классическим примером для нашего и тем более международного права, но и вечно будет хорошим наглядным пособием для всех поколений отечественных юристов.

Не затрагивая уже общеизвестных нарушений законности Генеральной прокуратурой РФ, допущенных ею в отношении всех лиц, проходивших по этому делу (такие, как постоянные противозаконные угрожающие заявления в печати и по телевидению; издание книги «Кремлевский заговор», которая излагала версию следствия, была выпущена во время следствия и задолго до суда, и многое другое), хочу обратить внимание суда на нарушения, имевшие место только в отношении меня лично.

Первый факт. О полном игнорировании моих ходатайств во всех властных инстанциях РФ по вопросу назначения парламентской комиссии в целях расследования событий августа 1991 года. По этому факту даю показания подробно.

Учитывая, что события августа 1991 года носят политический характер и что они признаны Генеральной прокуратурой преступными, а все обвиняемые, в том числе все основные руководители законодательной и исполнительной власти (кроме Президента СССР), были взяты под стражу, то есть учитывая необычность явления, я с первых дней ареста постоянно настаивал на том, чтобы было назначено парламентское расследование событий.

В связи с этим мною были направлены ходатайства во все основные инстанции: Генеральному прокурору РФ, Верховному Совету РФ, отдельно Председателю Верховного Совета, Президенту России. При этом каждому адресату по этому поводу было направлено несколько ходатайств. И все это делалось через Генеральную прокуратуру РФ, то есть тем порядком, который был установлен в следственном изоляторе.

Для полного представления о сущности моих просьб приведу текст только одного такого обращения к Хасбулатову Р.И. и отдельные фрагменты из писем к другим лицам (копии писем имеются).

Цитирую:

«Обращение к Председателю Верховного Совета РФ Р.И. Хасбулатову от Варенникова В.И., учреждение МВД.

Уважаемый Руслан Имранович! Мои многократные обращения к Вам непосредственно, а также в Верховный Совет Российской Федерации остаются без ответа. Лишь 27 июня 1992 года Генеральный прокурор РФ якобы „по поручению руководства парламента“ разъяснил мне в своей формальной отписке, что комиссия Верховного Совета РФ, о создании которой я длительное время ходатайствую, будто уже существовала и свою работу закончила. Но с кем она работала? Какие цели и задачи ей были поставлены? Как и какие она могла сделать выводы, ни разу не встретившись с каждым подследственным? Никто из обвиняемых не знает и не знал о существовании и тем более о работе такой комиссии. Комиссия же такого типа от Верховного Совета СССР вскоре после своего создания была распущена, не решив поставленной задачи (фактически не приступив к работе).

В связи с этим докладываю.

Первое. В моем ходатайстве изложена просьба создать Комиссию парламента России, которая могла бы расследовать и дать политическую оценку обстоятельств августовских событий. А следствие по факту событий уже проведено прокуратурой, как это и положено.

Второе. Расследование обстоятельств политических и ведение следствия по факту – несомненно, разные, на мой взгляд, действия и разные категории. Следовательно, цели и задачи, а также их масштабы совершенно различны. Следствие по факту должно было вытекать из материалов расследования и политических оценок комиссии (а не из заявлений Горбачева М.С. и его требований). Но этого не произошло по причине и сложившихся в стране обстоятельств, и занятой в то время Прокуратурой РФ позиции.

Третье. В сентябре – октябре 1991 года Прокуратура РФ сделала все, чтобы не было „параллельного (как она выражается) следствия“. Заместитель Генерального прокурора Е. Лисов 26 октября 1991 года в газете „Правда“ заявил, что создание парламентской комиссии продиктовано только одним – желанием депутатов „оказаться в поле зрения общества“. Далее там же Лисов говорит, что в зарубежной практике уголовное дело, если оно возбуждено прокуратурой, расследуется якобы только следственным органом. Но фактически это не так. „Чисто“ уголовное дело – да! Но такого типа, как августовские 1991 года события, то есть политические, наоборот – расследуются и оцениваются только парламентскими комиссиями. Эти же комиссии и далее контролируют ход следствия по факту события.

У нас так не получилось. Но без разбирательства парламентской комиссией вообще невозможны никакие выводы. Невозможно найти истину. Именно только эта комиссия Верховного Совета РФ способна и вправе давать политическую оценку действий высших должностных лиц и органов государства: Президента СССР, вице-президента, Совета Безопасности СССР и других структур президентской власти, а также Совета Федерации, Кабинета министров, КГБ, МО, МВД – до и в ходе августовских 1991 года событий.

Почему у нас к этому вопросу подходят как к рядовому случаю? Невозможно установить конкретные составы преступлений, их субъективную и объективную стороны, степень вины каждого участника, не зная истинных причин и не представляя полной картины заговора (если он вообще существовал). А это можно установить, только обнажив политическую почву, на которой заговор мог появиться, анализируя хотя бы 1990-е годы. Нельзя разорвать причину и следствие. А ведь все причины – именно в социально-политической ситуации, которая сложилась в ходе и в итоге „перестройки“.

Четвертое. В свое время можно было понять ревностное отношение к проведению следствия по августовскому делу со стороны руководства Генеральной прокуратуры РФ. Но то был период поиска и утверждения. А сейчас? Сейчас – непоколебимое служение прокуратуры исполнительной власти – и только! А это может нанести непоправимый ущерб и самой прокуратуре, и законодательной, и особенно судебной власти. Поэтому сегодня нет смысла обвиняемым по августовскому делу возмущаться тем, что следствие явно проведено с обвинительным уклоном и что до суда уже фактически выносится решение – это все объяснимо! Но прокуратура, являясь проводником исполнительной власти, не может, не имеет права давать политические оценки и выступать с политическими обвинениями. А в действительности это делается именно так (выступление Е. Лисова 23 января 1992 года в „Российской газете“). Ведь в таких шагах прокуратуры – не только судьба обвиняемых. В этом – испытание молодой демократии, всей правовой системы, авторитета нашего государства. Неужели мы не способны выкарабкаться из омута „права“ прошлых лет, которое наиболее проявилось в 1937 году?

Сегодня даже в одной из отсталых стран мира – Афганистане, в условиях почти 14-летней кровавой войны объявлена стопроцентная амнистия для всех политических, государственных и военных деятелей. А многие из них даже взяты новым режимом на высокую службу (например, начальник Генерального штаба). И это после 14 лет войны! Сотни тысяч убитых, миллионы беженцев, тысячи разрушенных населенных пунктов!

А у нас? У нас – три неполных дня, и те с парадоксальным итогом: кто был в высших эшелонах законодательной и исполнительной власти, но „хотел якобы захватить эту власть“, оказался в тюрьме, а тот, кто фактически подтолкнул их к таким действиям, спокойно и свободно живет, организовав заранее свой фонд за счет государства, разъезжает по миру, пополняя этот фонд „законно“ заработанным усердием по развалу нашей страны.

Пятое. Ни о чем для себя не ходатайствую, но убедительно прошу рассмотреть возможность создания парламентской комиссии Российской Федерации, которая бы расследовала и дала политические оценки августовских событий. Ничего, что это делается после предварительного следствия (надо учитывать все, что произошло в стране). Но эта комиссия поможет во всем: развяжет затянувшийся правовой узел; поставит все на свое место; сохранит политическое лицо всех государственных органов РФ; даст полную основу для работы суда по объективному определению судьбы каждого обвиняемого человека; откроет перспективы утверждения истинной демократии.

Очень прошу о создании комиссии.

С уважением,

Варенников.

29.6.92 г.».

Аналогичное (и не единственное) обращение весной – летом 1992 года было сделано и в адрес Президента РФ, но там была, кроме того, такая фраза: «Конечно, в ходе политического расследования обязательно „всплывет“ Горбачев. Но, учитывая, что им пока еще дорожит Запад как лицом, которое сделало сказочные услуги, комиссия ставить его в сложное положение, возможно, и не будет (во имя государственных интересов)».

Такие же письма были направлены в адрес Генерального прокурора РФ, которые кончались словами: «В связи с этим ходатайствую и прошу Вас поддержать мое предложение о создании указанной комиссии или принять меня лично для беседы. С уважением, Варенников. 27 июня 1992 года».

Что касается прокуратуры, то она периодически мне отвечала одно и то же (цитирую): «Такие комиссии от Верховных Советов СССР и РФ создавались. Они получили необходимые материалы от Генеральной прокуратуры России и свою работу закончили».

Но я не из тех, кто бросает начатое дело на полпути. Я продолжал настаивать на создании парламентской комиссии и проведении ею работы с подследственными. Требовал, чтобы были вскрыты причинно-следственные связи по факту событий. Подчеркивал, что не мог появиться ГКЧП, если бы страна не катилась к катастрофе, а президент принимал бы необходимые меры по пресечению негативных явлений в обществе. Даже по факту события в Тбилиси (апрель 1989 года) была назначена парламентская комиссия, которая всесторонне изучала все, что было связано с трагедией. Комиссия многократно опросила сотни свидетелей. Сделала письменный доклад Верховному Совету СССР. Председатель парламентской комиссии А. Собчак докладывал результаты на съезде народных депутатов СССР. Все было показано по телевидению и представлено в прессе. Но ведь это событие касалось только одной республики нашей страны, точнее, только одного города Тбилиси. В нашем же случае проблема охватила весь Советский Союз, а комиссии фактически не было. И то, что она якобы работала и т. д., так это не только не убедительно, но и странно – ни с одним из обвиняемых никто из членов комиссии ни разу не побеседовал.

Понимая, что наличие в материалах дела заключения и политической оценки событий со стороны парламентской комиссии значительно упростит судебное разбирательство и поможет суду определить истину, я до последнего дня нахождения в следственном изоляторе продолжал настаивать на создании такой комиссии.

Но всем было ясно, что ее работа означала бы обязательное разоблачение допущенных Генеральной прокуратурой РФ нарушений, поэтому последняя сделала все, чтобы решение по этому поводу не состоялось.

В этом я усматриваю то, что мое законное конституционное право было умышленно бюрократически затерто. Поэтому ходатайствую перед Военной коллегией Верховного суда РФ провести разбирательство этого противозаконного действия.

Второй факт. О задержании Генеральной прокуратурой РФ моих ходатайств, направленных из следственного изолятора через Генеральную прокуратуру в различные официальные инстанции.

Если на письма и ходатайства, направляемые мной в адрес Генеральной прокуратуры РФ, я почти всегда получал хоть и формально-бюрократические, но ответы, то ни на одно ходатайство, ни на одну жалобу, ни на одно письмо, направленные в другие инстанции через Генеральную прокуратуру, я не получил ни одного ответа.

У меня, естественно, появились сомнения в добропорядочности аппарата Генеральной прокуратуры РФ, да и самого Генерального прокурора лично. Потом некоторые письма, касающиеся общегосударственных проблем, а не меня лично и не имеющих никакого отношения к делу по ГКЧП, я начал передавать через адвоката (в частности, в МО свои взгляды на некоторые насущные проблемы строительства ВС России).

К сожалению, мои сомнения в отношении Генеральной прокуратуры оправдались. Приведу лишь один пример.

В 1992 году, накануне Дня Победы, я, учитывая, что мною дело было уже изучено (статья 201 УПК подписана), направил в Верховный суд РФ ходатайство о пересмотре меры пресечения. Но к этому времени было принято дополнение к УПК РФ, в котором определено, что ходатайство такого рода рассматривается в судах по месту заключения. В связи с этим мое ходатайство переправляется в Куйбышевский районный суд г. Москвы, о чем меня уведомляют. Зная «объективность» именно этого районного суда и не желая лишний раз быть униженным, я направляю председателю Куйбышевского районного суда просьбу вернуть мое ходатайство мне, заявив при этом, что я отказываюсь от своих ходатайств. Что и было сделано. Но каково же было мое удивление, когда я получаю одновременно и документ из Генеральной прокуратуры РФ от 13 июля 1992 года за номером 34-п-55292/6214—91 (копия имеется). Зачитываю текст:

«Председателю Куйбышевского районного суда г. Москвы Купцову А.Ф. Начальнику Учреждения ИЗ-48/4 ГУВД Панчуку В.Н. (для ознакомления подследственного Варенникова).

В связи с рассмотрением в суде жалобы Варенникова направляется его заявление о незаконном содержании под стражей, адресованное Президенту РФ.

Начальник отдела по надзору за расследованием особо важных дел старший советник юстиции А.Ф. Козусев».

Что это фактически означает? Во-первых, направление такого документа и с такой препроводительной из Генеральной прокуратуры уже не что иное, как прямое указание, как надо поступать суду (довольно прозрачно намекается: президент, мол, не стал рассматривать этот вопрос и вам вроде велел поступать соответственно).

Во-вторых, характер документа, подписанного ответственным работником Генеральной прокуратуры, свидетельствует о том, что вообще заведен стабильный «порядок» прокурорского надзора – невзирая на закон, право, свободы и т. п., держать подследственных, как и в прошлом, в «ежовых рукавицах».

В-третьих, в этом обращении к президенту мною фактически выражалась главная мысль о назначении парламентской комиссии для определения политических оценок по событиям, о чем не говорится в документе Генеральной прокуратуры РФ.

В-четвертых, письмо к Президенту РФ, написанное мною и направленное через Генеральную прокуратуру РФ еще в мае 1992 года, никуда дальше канцелярии прокуратуры не ушло. И лишь в конце июля было переправлено председателю Куйбышевского районного суда г. Москвы, а не адресату, то есть не президенту.

В-пятых, факт направления копии документа в следственный изолятор для моего ознакомления говорит или об ограниченности работников Генпрокуратуры (уж если мои ходатайства дальше ее стен не уходят, так хоть молчали бы об этом), или же это наглый цинизм и издевка – вот, мол, знай: куда бы ты ни писал и о чем бы ни просил, все находится у меня, Козусева, и я что захочу, то и сделаю.

Это тоже ущемление моих прав и требует должной оценки судом действий прокуратуры.

Третий факт. Об игнорировании моих просьб встретиться с Генеральным прокурором Российской Федерации.

Учитывая сложившуюся вокруг меня обстановку, я начал настаивать на личной встрече с Генеральным прокурором РФ, тем более что никто из руководства следственной группы за год ни разу со мной не встретился.

Однако мои ходатайства и на этот раз не были удовлетворены. Тогда я иду на крайнюю меру – пишу Степанкову письмо уже как народному депутату России и прошу принять меня буквально на 20–30 минут. Ответ получаю 5 августа 1992 года за подписью старшего прокурора по надзору за расследованием особо важных дел младшего советника юстиции Павлова А. следующего содержания (копия имеется):

«По поручению Генерального прокурора РФ сообщаю, что по вопросам, изложенным в Ваших заявлениях от 27 февраля 1992 и 25 июля 1992 года, состоится личная встреча с Вами при очередной проверке следственного изолятора».

Но встречи и на этот раз не было, хотя Степанков в тюрьме неоднократно бывал. Как же так? Ведь необычное дело! Месяцами прошу встретиться. Я вправе просить о такой встрече?

Все это – единая система психологического пресса. И конечно, она дает свои результаты – губительно сказывается на здоровье. И в этом случае я так же прошу соответствующего разбирательства.

Четвертый факт. О встрече с народными депутатами Российской Федерации.

Летом 1992 года внезапно была проведена встреча в здании следственного изолятора с народными депутатами РФ Исаковым, Павловым и Саенко. Характерно, что встреча проводилась в присутствии Генерального прокурора Степанкова. Цель встречи – выяснить, не допускаются ли к нам противозаконные действия, и на месте установить возможность и целесообразность изменения меры пресечения.

Я высказал всю правду о грубых нарушениях законности, принципа презумпции невиновности лично Генеральным прокурором РФ, его заместителями. Степанков в ходе моего сообщения бросил несколько реплик, которые сводились к тому, что надо, мол, в своем докладе опираться не на сообщения средств массовой информации, а на его личные заявления. Но, во-первых, находясь в тюрьме, мы не имели возможности слышать и видеть его лично. Во-вторых, если бы все это была ложь и подтасовка прессы или телевидения, то Степанков мог заявить опровержение. Однако такового не последовало. Мои высказывания, возможно, были резкими, но правдивыми.

Группа депутатов в итоге встречи сообщила, что ею будут предприниматься шаги по изменению меры пресечения.

Прошло еще полгода. И только тогда, когда состояние моего здоровья стало совсем плохим, и я был помещен в госпиталь под стражей, Генпрокуратурой была пересмотрена мера пресечения. Необоснованное, точнее, преднамеренное затягивание решения этого вопроса в условиях, когда один из подследственных был давно освобожден, убедительно говорит о стремлении Генпрокуратуры РФ побольше поиздеваться надо мной, сломать человека. Поэтому по изложенному факту прошу провести разбирательство и также дать оценку.

Пятый факт. О грубых нарушениях, допущенных при предъявлении мне третьего обвинения.

Сложилась парадоксальная ситуация: мне неоднократно предъявляют бездоказательные обвинения, заставляя меня же доказывать свою невиновность, хотя по закону именно следствие обязано доказать мне мою вину. Но оно этого не делало и не собиралось делать. Генеральная прокуратура фактически бесконтрольно чинила произвол. Каждый раз, опровергая абсурдное обвинение, я все-таки был вынужден доказывать свою невиновность. Фактически я готовил следствие к тому, чтобы оно, используя мои аргументы, могло бы заново предъявить обвинение в совершенно другой редакции. Причем Генпрокуратура каждый раз подчеркивала, что следствие располагает (или ею добыты) убедительными доказательствами моей вины. Об этом, к примеру, свидетельствует и один из последних документов Генпрокуратуры – постановление заместителя начальника следственного управления от 12 августа 1992 года (копия имеется).

В связи с этим я, естественно, потребовал, чтобы мне, в соответствии со ст. 68 (пункт 2) УПК РФ (где говорится (кроме прочего), что при производстве предварительного следствия подлежат доказательству «виновность обвиняемого в совершении преступления и мотивы преступления»), представили эти доказательства. Кстати, там же записано, что «подлежат выявлению также причины и условия, способствовавшие совершению преступления». То есть именно то, на чем я настаивал в течение года, требуя создания парламентской комиссии.

29 сентября 1992 года заместитель Генпрокурора РФ Лисов Е.К. в своем постановлении пишет, отвечая на мое ходатайство: «На основе имеющихся доказательств конкретные преступные деяния Варенникова и обстоятельства, при которых они были совершены, подробно изложены в постановлении о привлечении его в качестве обвиняемого от 24 августа 1992 года». То есть постановление от 24 августа 1992 года – это фактически третье обвинение. И он, Лисов, подталкивает меня, чтобы я с этим обвинением знакомился, как и с предыдущими, опять доказывая ему свою невиновность. Однако третье обвинение я проигнорировал, и в первую очередь потому, что фрагменты из этого обвинения (которое было подписано и предъявлено мне 25 августа 1992 года) уже 19 августа 1992 года (то есть на неделю раньше) были опубликованы в «Независимой газете» в статье М. Карпова «Хроника ГКЧП» (газета передана в суд). С публикацией я ознакомился 19 августа 1992 года, увидел там ложь и попросил адвоката разобраться, откуда все это появилось. Он разбирался и сообщил еще до предъявления мне обвинения, что в газете все напечатано слово в слово из постановления Генпрокуратуры.

Это было открытое глумление – мне еще не предъявлено обвинение (хоть оно, как и всегда, лживо, но все-таки официальный документ), а газеты уже это обвинение разнесли по всей планете.

Вот только две выдержки из газеты:

1. «В течение дня находившийся в Киеве Варенников направил в адрес ГКЧП пять шифротелеграмм, в которых требовал решительных действий, в том числе ликвидации группы „авантюриста“ Ельцина».

2. «Во второй половине дня (надо полагать, 19.08.92) по команде Варенникова на аэродром Бельбек в Форосе были выдвинуты разведбат и противотанковый дивизион, перед которыми поставлена задача – по команде уничтожить воздушные средства в случае их несанкционированной посадки».

Несмотря на то что я опротестовал этот выпад газеты и не стал читать третье обвинение, Генпрокуратурой текст этого обвинения с незначительными изменениями был вписан в обвинительное заключение. Это обвинение лживо от начала до конца (см. т. 4, л. д. 156 и 157).

Несомненно, такие действия Генпрокуратуры РФ должны быть оценены судебным разбирательством.

Шестой факт. О безосновательном заявлении Президента РФ Ельцина на встрече с руководителями некоторых средств массовой информации 21 августа 1992 года.

В связи с тем, что в этом заявлении Ельцина было допущено в отношении меня ложное обвинение, будто я требовал Ельцина расстрелять, я вынужден был поместить в ряде газет (в том числе в «Советской России», «Правде») свой протест. Сейчас я не буду зачитывать весь текст опровержения, но заключительную часть этого документа я процитирую:

«У меня возникли основательные предположения, что руководство Генеральной прокуратуры РФ, не располагая доказательствами моей вины и пренебрегая имеющимися документами дела, фальсифицирует различные справки и тем самым провоцирует руководителей России на безответственные заявления.

Поэтому я категорически протестую и заявляю, что в условиях существующей в России Конституции и принятой в прошлом году Декларации „О правах и свободах человека и гражданина России“ недопустимы оскорбления чести и достоинства людей и тем более их оговоры. Такие действия я расцениваю как внесудебную расправу

В. Варенников. 23 августа 1992 года».

Я потребовал от Генеральной прокуратуры разъяснений. На это мне Генеральный прокурор РФ 8 сентября 1992 года в документе за № 34-п-55—92/6214—91 (копия имеется) отвечает: «…с показаниями Президента России Ельцина Б.Н., допрошенного в качестве свидетеля, Вы ознакомлены». Действительно, в деле по августовским событиям есть показания Ельцина (т. 67, допрос от 13 января 1992 года). Но ни одного слова о Варенникове, как и о Киеве вообще, в показаниях этого свидетеля нет. Лишь свидетель С.И. Гуренко показал, что все это от начала до конца вымысел. Таким образом, Степанков, вихляя, прямого и четкого ответа мне не дает.

Так никто и не соизволил объяснить мне, чем вызван такой выпад – заявление Президента РФ. Все это также является частью общей системы угнетения, организованной Генпрокуратурой РФ, что также требует судебного разбирательства.

Седьмой факт. О ложном выступлении Е. Лисова в «Курантах». Выступление 17 сентября 1992 года, то есть после того, как псевдодемократы безуспешно пытались пышно отметить годовщину так называемой победы над ГКЧП в Москве в целях поддержания тонуса идеологического давления на узников, заключенных в Матросской Тишине, и продолжения формирования у общественности негативного мнения об этих людях, в «Курантах» выступает заместитель генпрокурора Лисов. Красной нитью в его беседе с корреспондентом под рубрикой «Чего бояться прокурору?» у него проходит два положения: первое – показать гэкачепистов преступниками, пытающимися якобы извратить истину с целью выпутаться из этой истории; второе – представить себя идеальным блюстителем закона и права, в том числе соблюдающего презумпцию невиновности.

Как это было в действительности, можно показать на его же ответах корреспонденту. Последний, обращаясь к Лисову, замечает: «Где-то промелькнуло сообщение, что генерал Варенников звонил из Киева и интересовался, почему российские руководители не расстреляны». Лисов отвечает: «Это не совсем верно. Не знаю насчет звонков…» Обратите внимание: начальник следственной группы более чем год ведет такое важное дело и не знает насчет звонков. Да их просто не было, но он об этом умалчивает, хотя в деле все представлено очень ясно, и он знает.

Цитирую дальше: «…не знаю насчет звонков, но в деле есть телеграмма – она звучит примерно так…» То есть что значит «примерно»? Ведь говорит заместитель Генерального прокурора страны о человеке, который обвиняется по 64-й статье УК, по которой предусматривается мера наказания – расстрел или срок от 10 до 15 лет с конфискацией всего имущества! Разве допустимы какие-то примерные, приблизительные (а фактически полярно противоположные истине) высказывания? Даже если это не касается 64-й статьи?

Цитирую дальше: «…телеграмма звучит примерно так: требую самых жестких и решительных мер, в первую очередь в отношении Ельцина». Фактически же это презренная ложь. Ложь, которая выпущена на страницы газеты, чтобы умышленно показать в самом извращенном виде то, что было на самом деле, и тем самым продолжать давить узников, создавать нужное режиму общественное мнение. А на самом деле в телеграмме шла речь о принятии мер к группе (именно к группе) авантюристов, которых возглавляет Ельцин, а не «в первую очередь в отношении Ельцина», как это заявляет клеветник Лисов.

Прошу обратить внимание суда, что это не небрежность Лисова и не просто допущенная им ошибка, а умышленный шаг. Месяцем раньше была скандальная история с заявлением Ельцина на пресс-конференции, по поводу чего я выступил с протестом и о чем уже было сказано выше. Лисов, несомненно, в этом детально разбирался (ведь речь идет о чести президента) и знал, конечно, не примерно, а точно, что именно было написано в шифровке – исх. № 17/1970 (т. 104, л. д. 118 и 119). Подтасовка в высказываниях Лисова, конечно, имела цель еще раз опорочить меня, оклеветать. И это требует судебной оценки.

Восьмой факт. О провокационных действиях Леканова Ю.И., бывшего следователя Генеральной прокуратуры РФ, что также нанесло мне ущерб.

Первоначально со мной работал, то есть вел допрос, следователь Любимов Ю.М. Это тонкий, старой закалки следователь, видевший на своем веку многие аномалии в юриспруденции и поэтому в меру своих уже уходящих сил и способностей всячески лавировал, приспосабливаясь к обстановке. Для того чтобы я давал ему такие показания, какие нужно, и чтобы своих следов нигде не оставлять, он наговаривал мне целый перечень вопросов. А фактически составлялась наводящая схема моих показаний. Я добросовестно набрасывал их в черновик, а затем давал письменные показания. Прочитав их, Любимов вновь наговаривал вопросы, уточняя кое-что, и т. д. Я давал дополнительные показания, строго придерживаясь навязанной мне схемы. Опыта не было, знания в этой области тоже весьма ограниченны, вот нами и могли варьировать следователи так, как им было угодно, чтобы достичь поставленных целей.

Затем мое дело было передано следователям Леканову Ю.И., Стоумову А.Н. и еще одному, проводившему съемки допроса (как я позже понял, это то лицо, которое будто вместе с Лекановым продало германскому журналу «Шпигель» кассеты с допросами премьер-министра, министра обороны и председателя КГБ СССР).

За три дня до начала допроса Леканов заходил к нам в следственную комнату, где со мной работал Любимов и адвокат, и в присутствии свидетелей открыто и грубо провоцировал меня. Он говорил, что сейчас проводит допрос другого обвиняемого (называл фамилию Язова). Так вот он, этот обвиняемый, якобы показывает все, как было. «А вам (то есть мне), боевому генералу, тем более надо брать все на себя – вы будете выглядеть авторитетно, солидно, как и подобает вашему служебному положению. Да и вообще, возьмите Ельцина – к нему давно надо было принять меры! Помните его выступление в Доме кино, когда он выходил на трибуну, закатывал рукава и говорил: „Хватит! Нам пора действовать“». И такая обработка Леканова шла трое суток по 15–20 минут.

Я, конечно, не вступал с Лекановым в дискуссию, но после его ухода каждый раз обращался к присутствующему при этом адвокату и другим лицам и спрашивал: почему я должен брать на себя то, чего я не совершал? О каком выступлении Ельцина говорит Леканов? Я впервые слышу, что он выступал в Доме кино. Я действительно в то время об этом ничего не знал.

Прошу обратить внимание суда также на методы самого допроса, которыми пользовался Леканов.

Накануне своего допроса Леканов еще раз встретился со мной – я предложил ему следующий порядок на предстоящем допросе: вначале чтобы он выслушал мое изложение событий, как я их представляю и как оцениваю, а затем он задает мне все интересующие его вопросы, хотя и в ходе сообщения тоже я предполагал отдельные уточнения. Леканов согласился. Но начал свой допрос со слов: «Вы (то есть я) не совсем искренни! Изменилась ли ваша позиция и что сейчас можете сказать по существу предъявленного обвинения?» (т. 102, л. д. 59).

О какой искренности и о какой позиции может идти речь, если я еще вообще с ним ни о чем не говорил? И вообще, корректно ли ставить так вопрос, даже если у следователя есть сомнения в искренности?

Я понял, что Леканов задался целью с первых минут, образно говоря, свернуть мне шею. И хоть я и попытался все-таки сделать сообщение по той схеме, как было спланировано, как мы с ним договаривались, однако из этого ничего не вышло. Все пошло кувырком – бесцеремонно и постоянно перебивая, не давая полностью ответить практически ни на один им же поставленный вопрос, сбивая с мысли, сбивая с толку, Леканов делал все, чтобы подавить обвиняемого. Я не намерен приводить факты и примеры из этого допроса – обо всем этом ярко свидетельствует видеозапись (именно видеозапись, а не текст, помещенный в томе 102 дела), и я прошу уважаемый суд обратить внимание на этот документ, так же как и на видеозапись допросов других лиц, которые допрошены Лекановым. Это тоже характеризует эту коварную фигуру.

Внешне будто бы нормально – называют по имени-отчеству, не избивают, но морально-психологическое насилие – это полная проекция 37-го года! Нагло притягивая обвиняемого к схеме своих вопросов, ответы на которые в итоге должны дать подтверждение несуществующей вины! Школа Вышинского, видно, глубоко пустила свои корни, а следовательно, и страдания невинных людей вполне объяснимы и в период так называемых демократических преобразований! Но такие страдания одновременно настоятельно призывают всех уничтожить или хотя бы обезвредить наконец эти плевелы в нашем праве. А для этого также необходима судебная оценка правонарушителя Леканова.

Девятый факт. О незаконном изъятии у меня правительственных наград.

Текст постановления Лисова (т. 104, л. д. 71) уже здесь оглашался. Поэтому я воздержусь от цитирования документа, но подчеркну еще раз лишь одну фразу: «В целях обеспечения приговора постановил: провести выемку орденов и медалей».

Мне может прокурор возразить, мол, вас следственные органы и Генеральная прокуратура РФ не лишали наград, а сделали только их выемку. А кто давал им право делать такую выемку? Кем, каким законом им позволено порочить награды, завоеванные в бою? Кто давал право этим людям, в том числе Лисову, которые не видели и не знают, что такое война, дотрагиваться до этих святынь, символизирующих защиту Отечества? Где, в какой стране это дозволено? Нет таких примеров!

Но все объясняется довольно просто. В Генеральной прокуратуре «спокон веков» кем-то составлена инструкция, которая предусматривает обязательное изъятие орденов одновременно с арестом. Объяснение дается прозаичное – чтобы родственники не могли их куда-нибудь спрятать и т. п. Однако если у правоохранительных органов есть такие опасения, то можно же ордена, как и другое имущество, описать и предупредить, чтобы все было в сохранности. Нет, на мой взгляд, главная цель в другом – полностью морально подавить арестованных, мол, все уже решено, даже отобраны правительственные награды. И в это тоже требуется решительное вмешательство суда. Надо пресечь эту порочную практику.

Перечисленные мной нарушения законности делались в общем потоке максимального давления на незаконно арестованных обвиняемых, по общему сценарию, который имел две основные цели: максимально опорочить невинных людей и обязательно всех их сломать физически и морально-психологически, чтобы они утратили всякую способность к защите и сопротивлению. Наверное, они чего-то и добились, но только не в отношении меня. Одновременно средствами массовой информации, которые уже почти десять лет в руках Яковлева, подгонялось общественное мнение под якобы законное обвинение. Они, эти средства, и сейчас делают свою работу, печатая то полностью «Обвинительное заключение», то якобы допросы на предварительном следствии, то обзывая суд самыми последними словами, рассчитывая на то, что тем самым подтолкнут его к желаемому для Горбачева и Ельцина приговору.

И наконец, последнее – о грубых нарушениях закона, допущенных при моем аресте. Вопрос не раскрываю, имея в виду, что он подробно будет разобран на судебном следствии при допросе свидетеля Нишанова Р.Н. Отмечу только, что и статьи 34-я и 35-я Закона «О статусе народного депутата СССР», и статья 106-я Конституции СССР были нарушены и, следовательно, принятое постановление Президиума ВС СССР должно быть судом исследовано.

Таким образом, незаконные действия, допущенные в отношении меня Генеральной прокуратурой РФ и другими официальными органами, не только порочны с позиции закона и нравственности, но они наносят моральный, физический и материальный ущерб человеку и государству. Многие из них общественно опасны и уголовно наказуемы.

Короткое заключение.

Подводя итог всем показаниям, я вправе сделать вывод о том, что причины и мотивы, побудившие меня к выступлению в августе 1991 года в поддержку руководства страны, образовавшего в последующем Государственный комитет по чрезвычайному положению, логически и непременно вытекали из той обстановки, в которой находилась страна, из обстановки, в которую ввергла страну политика Горбачева.

Я не согласен был с этой политикой, разрушающей Советский Союз! Считал своим гражданским долгом, долгом народного депутата СССР, своей офицерской честью непременно поддержать орган, который должен был поставить преграду этому развалу, не допустить катастрофу нашей страны.

Важно подчеркнуть, что к такому выводу я пришел не сразу. Этот путь, к сожалению, занимал многие годы – особенно 1989, 1990, 1991. Хотя уже в перечисленные годы налицо были не просто ошибки Горбачева, а просматривались умышленные действия, наносящие государству колоссальный ущерб. Даже в 1989 году это было отчетливо видно и надо было принимать решительные меры.

Но существовавшая в то время в стране система подавляла здоровые силы, не позволяла им проявиться, хотя внешне вроде появилась и гласность, и демократия. Фактически же это была декорация, прикрывавшая истинные цели Горбачева. Он вместе со своими подельниками по разлому СССР использовал это в своих интересах. Убирал со своего пути всех неугодных (не справился только с Ельциным), вливая в сознание тех, кто оставался во властных структурах, мысль о том, что только повиновение ему лично избавит нас от всех испытаний. А фактически продолжал изнутри разрушать нашу Великую Державу.

В итоге представленных суду показаний я также подчеркиваю, что нет в действиях ГКЧП и, следовательно, в моих, поддержавших этот Комитет, никаких преступных деяний. Я вправе сегодня поставить сакраментальный для моего дела, священный для меня лично вопрос: есть ли связь между тем, что произошло в течение нескольких дней августа 1991 года, и тем, что этим дням предшествовало за последние годы? Или же все это произошло спонтанно? Есть ли причины, уходящие еще в 1980-е годы, породившие и создание и выступление ГКЧП, или нет этих причин?

Я постарался дать подробные на этот счет показания, опираясь широко на множество примеров, приведенных свидетелями (в том числе Горбачевым) на предварительном следствии. Надеюсь, что такие данные будут предметом особого внимания суда для дачи необходимых оценок.

Наконец, вполне объяснимы (с учетом происшедших в обществе деформаций) и незаконные в отношении меня действия Генеральных прокуратур СССР и РФ, как и других официальных органов государства. В основе этих действий – политический курс, а не Право и Закон. Кроме того, руководители этих органов обязаны были продемонстрировать не только свою приверженность, но и безропотную преданность не Закону, а вождю (иначе их могли просто убрать). Наконец, они также обязаны были блюсти честь мундира и своего ведомства, даже если это будет в ущерб Конституции.

Все перечисленное, конечно, ярко и многогранно проявилось в моем деле потому, что не было и не могло быть у Генеральной прокуратуры объективных причин для предъявления мне обоснованного обвинения.

Но если мы не хотим, чтобы наше общество было окончательно изуродовано и пришло в аморфное состояние (а Право и Закон были и остаются основой государственности), то всему этому беспределу надо положить конец. Как это и пытаются делать истинные патриоты.

Верю, что Военная коллегия Верховного суда объективно рассмотрит и оценит все мои показания.

Варенников.

Август 1994 г.

Эти два дня, в течение которых я давал показания, были очень напряженными. По окончании заседания ко мне подходили многие товарищи, поздравляли с ярким и смелым, как они говорили, выступлением. Особенно тепло отозвался о моей речи Владимир Александрович Крючков. По его мнению, мол, показания были аргументированы и убедительны, честны и справедливы.

Как всегда вечером, перед тем как идти домой, мы с Д. Штейнбергом уточнили наши действия на следующий день. Оказалось, что уже завтра, с учетом моих показаний, меня будут допрашивать судьи, государственный обвинитель, защитник потерпевших. Кроме того, задавать вопросы будет и мой защитник – адвокат Д. Штейнберг.

В связи с этим дома я готовился к судебному заседанию особо тщательно, прикидывал, прогнозируя, какие и от кого могут последовать вопросы. Разумеется, весь их перечень я составить не мог, но все-таки многое совпало с тем, что я предполагал.

И вот снова зал заседаний. Судьи буквально атакуют меня вопросами – настолько жесткими, что во время перерыва я даже сказал: «Этим судьям надо работать не в суде, а в прокуратуре». По некоторым проблемам я был вынужден, с позволения председательствующего, давать дополнительные показания. Но чем дальше шел допрос, тем больше я убеждался, что подход ко мне со стороны председательствующего явно предвзятый. Нарушалась состязательность сторон в рассмотрении ряда вопросов, например, по какому-то разделу рассматривались претензии ко мне, а мои претензии по этому же разделу игнорировались.

На суде были оглашены мои показания, которые я дал на предварительном следствии. Естественно, кое-какие положения с тем, что я доложил сейчас, совпадали не полностью, что вызвало ряд вопросов. Разумеется, приятного в этом было мало.

В своих показаниях на суде я не мог с точностью «до микрона» воспроизвести то, что показывал на предварительном следствии в течение года. Где-то была недосказанность или даны другие акценты. Но то, что я был невиновен, было доказано на всех этапах следствия, так же как и преступные действия исполнительной власти. А это – главное.

Однако поскольку принципиальных, существенных расхождений не было, то и опасаться каких-то негативных последствий не стоило.

И все-таки напряжение между мной и судом нарастало все больше и больше. Однажды даже я вынужден был более 40 минут доказывать суду, что он ко мне несправедлив, что вопросы рассматриваются односторонне и лишь те, что направлены против меня. Я отметил, что часто речь идет о событиях, к которым я вообще не имел отношения. Мало того, в объявленных списках вызываемых по моему делу свидетелей числятся лица, о которых я впервые слышу и с которыми во время августовских дней я вообще не контактировал, да и они меня не видели.

Резко выразив свой протест суду, я в итоге заявил: «Если суд не встанет наконец на правовой путь исследования дела и не ограничит разбирательство рамками именно моего дела, а не всего ГКЧП, я буду вынужден прекратить дачу показаний. Или же пусть мне предъявят новое обвинение, границы которого должны включать все факты, которые интересуют суд».

Во время перерыва, еще находясь под впечатлением своего выступления, я подумал: а не заявить ли мне о недоверии суду? Дмитрий Давидович успокаивал меня, мол, в судах все бывает, но в принципе мою идею о замене состава суда не отвергал. Однако, когда заседание закончилось, а я полностью успокоился, он посоветовал пока повременить с таким заявлением: «Посмотрим, как они будут вести дело завтра и послезавтра». Я согласился, но дома все-таки ходатайство написал.

На следующий день заседание проходило более мирно: исследовались все стороны вопроса. Не исключено, что Д. Штейнберг переговорил с председательствующим В. Яськиным и народными заседателями В. Подустовым и Н. Юрасовым, обрисовав обстановку и мои намерения, и это сыграло свою роль.

Наконец начался допрос свидетелей.

В суд было вызвано более тридцати свидетелей.

В ходе же следственных действий мною было заявлено ходатайство о том, чтобы в качестве свидетелей были допрошены дополнительно еще ряд товарищей. Однако вызвать всех, кто входил в число ранее подсудимых по делу ГКЧП, а сейчас амнистированных, суд отказал. Но из числа тех, кто не обвинялся (а я просил пригласить Жардецкого, Корсака, Беду, Головнева, Чиндарова и других), многих все же пригласили.

Кстати, в целях исследования обстоятельств, связанных с незаконной передачей надзорных функций бывшим Генеральным прокурором СССР Н. Трубиным бывшему Генеральному прокурору РФ В. Степанкову, а также для исследования вопроса, связанного с законностью моего ареста как народного депутата СССР и длительным содержанием в следственной тюрьме, я ходатайствовал вызвать в качестве свидетелей Н. Трубина и В. Степанкова. Однако суд мне в этом отказал.

Бесспорно, показания всех свидетелей представляли, да представляют и сейчас большую ценность. Тем более что они были даны в результате обращения к ним председательствующего суда, а также после моего обращения. Перед допросом председательствующий разъяснял каждому свидетелю его гражданский долг и обязанность правдиво рассказать все известное ему по делу ГКЧП, но в рамках, касающихся только подсудимого Варенникова. Одновременно свидетель предупреждался об ответственности за отказ от дачи показаний или дачи ложных показаний. У свидетеля бралась подписка о том, что ему разъяснены его права и обязанности, он понял свой долг и ответственность.

Каждый раз, когда эта обязательная процедура заканчивалась, я поднимал руку и просил слова для обращения к свидетелю. Председательствующий мне никогда в этом не отказывал. Обращаясь к каждому из них по имени и отчеству, я говорил:

«Прошу вас, прежде чем давать какие-нибудь показания в отношении меня, глубоко вдуматься в существо обвинений, которые мне предъявлены. Я обвиняюсь в измене Родине с целью захвата власти, в умышленном нанесении ущерба государственной безопасности и обороноспособности страны. Это самая тяжелая статья, и соответственно предусмотрена самая тяжелая кара. Давая показания, вы несете ответственность. Поэтому будьте осмотрительны, чтобы исключить нежелательные для вас последствия».

Говоря об этом, я преследовал две цели. С одной стороны, максимально провоцировать выступления против себя, хотя был абсолютно уверен, что и в этих условиях показания в большинстве случаев будут в мою пользу. Тот же, кто побоится это сделать, может в показаниях ограничиться общими фразами. Однако мне было важно, чтобы судебное следствие видело мою открытость.

Вторая цель – открыть глаза свидетелю. Ведь далеко не каждый из них ясно представлял, к какому уголовному делу он имеет отношение и какие для него могут быть последствия, исходя из тех показаний, какие он намерен дать. Для него лично и, следовательно, для его семьи. Это касалось в первую очередь тех, кто находился на государственной службе.

Но, к всеобщему удивлению и большой общей радости, несмотря на мои «старания», не нашлось ни одного свидетеля, который в чем-то бросил на меня, мои действия или высказывания хотя бы небольшую тень. Наоборот, подавляющее большинство свидетелей выступали с патриотическими речами и тепло отзывались лично обо мне. Конечно, я им всем бесконечно благодарен за это, но самое главное – они своими выступлениями показали народу, что не угас огонь борьбы за социалистическое Отечество.

Нет возможности, да и необходимости воспроизвести всё. Приведу лишь выступления всех свидетелей и общее содержание речей наиболее ярких фигур.

В числе первых выступал заместитель министра обороны РФ, Герой Советского Союза, генерал-полковник Борис Всеволодович Громов.

Откровенно говоря, я, наверное, за него переживал больше, чем он сам. Кстати, инициатива вызова Б. Громова в качестве свидетеля принадлежала суду. И когда я увидел его фамилию в списке, то первым побуждением было немедленно обратиться через адвоката к суду и исключить его из числа свидетелей. Но Д. Штейнберг мне разъяснил, что, во-первых, подсудимому некорректно вмешиваться в работу суда, а тем более определять, кого из названных судом оставлять в списках, а кого исключать. Во-вторых, список уже объявлен, поэтому предложение запоздалое, и никто вносить коррективы не будет. В-третьих, не в интересах подсудимого делать из этого проблему – пресса может раздуть такое пламя, что всем будет тошно. Я согласился.

Б. Громов появился в зале по приглашению суда. Как всегда спокойный (во всяком случае – внешне), он ровной и уверенной походкой прошел на свое место. А когда его пригласили на трибуну и объяснили его обязанности, я обратился к Громову со своим «провокационным» предложением – вначале хорошо взвесить свои показания, учитывая, что он находится на службе.

На мой взгляд, из всех свидетелей, находившихся в тот момент на государственной службе или в отставке, в самом сложном положении был Борис Всеволодович Громов. Во-первых, он находился на государственной службе и занимал высокий пост заместителя министра обороны. Во-вторых, туман сомнений властей предержащих в отношении роли и места в августовских 1991 года событиях первого заместителя МВД (а эту должность тогда занимал Б. Громов) еще не рассеялся. К тому же министр внутренних дел СССР Б. Пуго застрелился. Все это накладывало отпечаток и ставило Б. Громова в очень сложное положение.

Мне очень не хотелось, чтобы у него были неприятности.

Выясняя отношение свидетеля к подсудимому, что предусматривалось кодексом, председательствующий спросил у Громова:

– Какое у вас отношение к Валентину Ивановичу?

– Прекрасное. Самое доброе, честное и откровенное.

– А у вас, Валентин Иванович, к свидетелю Громову? – обратился ко мне В. Яськин.

– Такое же, как и у него ко мне, – ответил я. А сам подумал: «Это же надо! Как бы его искренность и откровенность не вышла ему боком. Ведь столько уже поломанных, загубленных судеб».

Борис Всеволодович в своем выступлении подробно обрисовал сложившуюся обстановку и причины, почему страна попала в такое положение. Давал безжалостные характеристики Горбачеву и его политике. Прямо заявил, что наш доверчивый и благородный народ, поверя ему, возлагал большие надежды на перестройку, фактически же это был пустой звон, и страна была ввергнута в катастрофу. В этих условиях деятели из руководства страны, преданные народу, конечно, были обязаны принять меры, чтобы спасти хоть что-то, для чего и создали Государственный комитет по чрезвычайному положению – ГКЧП. Его активно поддержал генерал армии Варенников. Являясь патриотом нашей Родины, он не мог поступить иначе.

И далее Громов дает всестороннюю положительную характеристику как служебной деятельности, так и личных качеств Варенникова. Что же касается ГКЧП, то Б. Громов заявил: «Целиком и полностью поддерживаю цели и задачи комитета, его выступление против политики Горбачева. Надо было это сделать еще раньше. Одобряю все документы, которые изданы комитетом, – они справедливо оценивают обстановку и реалистично подходят к вопросу выхода страны из кризиса и стабилизации обстановки. Но я критикую комитет за недееспособность и схоластику – сказали много и то, что нужно, но ничего не сделали. За непоследовательность, нетвердость в проведении своих решений в жизнь, слабую организаторскую работу и фактически отсутствие управления страной, за трусость взять реальную ответственность на себя и навести надежный порядок в стране. Я критикую ГКЧП за то, что он не оправдал доверия народа».

Это были сильные, справедливые слова. Выступление Б. Громова произвело на всех огромнейшее впечатление не только своим содержанием, справедливой оценкой произошедших в стране событий, но всех покорило его мужество. Далеко не каждый заместитель министра (тем более заместитель министра обороны) отважится на такое выступление. А ведь чтобы смело сказать правду, требуются личная отвага и мужество. Не каждый обладает такой силой духа, как Громов, чтобы в тяжелых условиях подавления демократии решиться на такой поступок. Ведь совсем недавно был издан Указ Президента РФ № 1400 о разгоне Советов всех уровней. Еще не остыли стволы танковых орудий после расстрела Дома Советов. Еще не высохли слезы на воспаленных глазах матерей, потерявших своих детей у этого здания с зияющими разбитыми окнами и закопченным от гари фасадом… В этой обстановке далеко не каждый осмелится выступить на суде «над изменником Родины» так, как это сделал Б. Громов.

Вопросов Борису Всеволодовичу задавали мало. Он дал исчерпывающие ответы. Председательствующий поблагодарил его, и Б. Громов освободил место на трибуне очередному свидетелю.

А я еще долго думал об этом выступлении, опасался, что Ельцин этого Громову не простит, а в том, что ему, Ельцину, об этом доложат, не было никакого сомнения. Тем более что именно эти показания были опубликованы в газетах. Но вроде все обошлось. Однако грозовая обстановка вокруг Б. Громова сгущалась. И она разразилась, когда назрела война в Чечне, то есть ждать пришлось недолго.

Борис Всеволодович был категорическим противником этой войны. Он настаивал на политическом пути разрешения кризиса. Имея огромный опыт войны в Афганистане, глубоко понимая, как сложно погасить этот «пожар», если он уже разгорелся, и осознавая, насколько тяжелы его последствия, Б. Громов делал все, чтобы война не началась. И возможность такая была – Дудаев был готов встретиться с Ельциным и договориться.

Однако в то время министром обороны был П. Грачев, который на весь мир заявил, что он сможет одним десантным полком в течение месяца навести в Чечне порядок. И хотя он тоже в свое время был в Афганистане, но оказался не способным сделать из этого горького урока правильные социально-политические выводы. Да и в военном отношении он с трудом тянул на командира дивизии, а тут вдруг ему вручили Вооруженные Силы огромной страны, поставив министром обороны. По своим возможностям и способностям он просто не соответствовал занимаемой должности, однако был предан Ельцину. А для последнего это было все, поэтому-то он и говорил, что Грачев – лучший министр обороны за последнее десятилетие. Возможно, границы мышления и лексика застолья тоже сближали президента и министра. Но то, что Громов и Грачев – совершенно разные люди и разные военачальники, так это факт. Они не сопоставимы ни по культуре, ни по интеллекту, ни по возможностям анализировать, мыслить, предвидеть и даже просто говорить. Когда в беседе с корреспондентом Грачев говорит: «Я удивлен на ваш вопрос…», то невольно думаешь: «Да что же, в конце концов, у нас происходит? Что можно ожидать от такого министра?» И неудивительно, что Грачев стал одним из основных могильщиков наших Вооруженных Сил. Зато сам обогатился. И жил и живет сейчас припеваючи.

А вот Б.В. Громов по всем параметрам относится к элите наших Вооруженных Сил.

Но продолжу повествование о суде.

Интересным было выступление на одном из заседаний бывшего начальника ракетных войск и артиллерии Сухопутных войск маршала артиллерии Владимира Михайловича Михалкина. Он тоже уделил большое внимание оценке произошедшего в стране, с болью говорил о беспределе в развале государства и его экономики, о процветании преступности, при этом никто не несет ответственности за случившееся. Органы, призванные по долгу службы стоять на страже закона, решительных мер к наведению порядка не принимают. Исключительно остро маршал говорил о самой трагедии, постигшей наше Отечество, о развале Советского Союза! Владимир Михайлович говорил: «Так что же получается? Раньше, если человек украл мешок картошки, так его судят и сажают в тюрьму, а сейчас развалил государство и никакого спроса, живет себе припеваючи».

Владимир Михайлович Михалкин тепло отозвался обо мне. Возможно, на него повлияла наша долголетняя совместная служба, начиная с Прикарпатского военного округа.

Большой интерес вызвало и выступление свидетеля – бывшего командующего Черноморским флотом адмирала Михаила Николаевича Хронопуло. В основном он говорил о «фантазиях» Генеральной прокуратуры, об охране участка побережья, где располагалась резиденция Президента СССР, а также о преступных решениях, которые якобы имели место на аэродроме Бельбек – главной авиационной базы, через которую шла вся физическая связь Москвы и других городов страны с Горбачевым.

М.Н. Хронопуло положительно высказался в мой адрес. Однако, очевидно желая подчеркнуть свое личное ко мне уважение, он заметил: «…я обязан был выполнять все распоряжения генерала армии Варенникова, так как он был заместителем министра обороны». В связи с этим я был вынужден развернуть небольшую дискуссию, в ходе которой пояснил, что главнокомандующему Сухопутными войсками – заместителю министра обороны подчиняются только Сухопутные войска, то есть все военные округа и группы войск, шесть военных академий, около сорока высших военных (по соответствующим родам войск) и других училищ, в том числе суворовских, а также базы, склады, арсеналы, научно-исследовательские институты, полигоны, учебные центры и некоторые другие структуры. Но распоряжения Главкома Сухопутных войск не распространяются на другие виды Вооруженных Сил, в том числе на Военно-морской флот, где есть свой главком и тоже заместитель министра обороны. Что же касается воинского звания, то генерал армии является начальником только для младших офицеров и ниже. Поэтому для старшего офицера, а тем более высшего звена – генералов и адмиралов – он не является начальником.

Кажется, это недоразумение мы уладили.

От Комитета государственной безопасности в качестве свидетеля выступал начальник одного из главных управлений генерал-лейтенант Александр Владиславович Жардецкий, который глубоко и обоснованно оценил сложившуюся в стране к августу 1991 года обстановку и на этом фоне раскрыл конкретные события, которые имели место. То есть фактически он подтвердил мои показания на суде о том, что события августа 1991 года нельзя считать случайностью – это результат разрушительной антинародной политики, которую проводил Горбачев. Что касается ситуации вокруг Дома Советов РСФСР, то это была открытая и наглая демонстрация неповиновения союзным властям, пренебрежения Конституцией СССР, но все это прикрывалось громкими заявлениями о якобы необходимой защите демократии. Фактически это было антиконституционное, контрреволюционное выступление, возглавили которое Борис Ельцин и его окружение. В самом здании скопилось несколько сот незаконно вооруженных боевиков, которые представляли большую опасность для населения. В этих условиях Комитет государственной безопасности считал своим долгом разоружить этих людей. Однако засевшие в Доме Советов ельцинисты действовали так, как это обычно делают террористы или бандиты – прикрываясь многочисленной толпой, как щитом, Ельцин и его окружение постоянно призывали к защите Белого дома. И люди приходили. Но не столько на защиту (так как для этого не было причин – защищать было не от кого), сколько просто поглазеть. А заодно выпить и закусить на халяву. Да и деньги раздавали налево-направо – по указанию Г. Попова. Кстати, в первоначальных заявлениях Г. Попов называл 68 миллионов рублей, которые якобы были розданы «защитникам» Белого дома. Затем эта цифра уменьшилась, и в итоге образовалась цифра 24 миллиона – это проходило и на первом суде.

Таким образом, выступление на суде генерала Жардецкого подтверждало опасность ситуации, сложившейся на Красной Пресне, и необходимость разоружения боевиков, засевших в Доме Советов РСФСР.

Особый интерес представляло выступление командира подразделения «Альфа» Героя Советского Союза генерала В.Ф. Карпухина. Не анализируя всех передвижений этого подразделения в августовские дни, отметим, что «Альфа» имела высокую готовность к действиям и была способна безупречно выполнить любой приказ своих начальников. В.Ф. Карпухин на суде прямо заявил, что его подразделение было готово выполнить любую задачу. Однако никаких распоряжений об активных действиях, в том числе о проникновении в Белый дом с целью разоружения боевиков, они так и не получили. В.Ф. Карпухин также развенчал тех, кто разносит нелепые слухи, будто личный состав подразделений КГБ, в том числе «Альфа», отказались выполнять приказы в отношении Белого дома. Он еще раз подтвердил готовность «Альфы» к действиям, но, увы, приказ о них так и не последовал.

Необычными были выступления и действия председателя Совета национальностей Верховного Совета СССР Р. Нишанова. Когда его вызвали в зал заседания суда как свидетеля, то он уже с порога начал громко причитать, что произошла досадная ошибка: ни у кого даже в мыслях не должно быть, что генерал Варенников мог совершить преступление против Родины, Валентин Иванович патриот своей страны, предан своему народу, поэтому все надо немедленно поправить… В общем, в этом духе он продолжал еще долго. Но самое удивительное то, что он подошел ко мне и неожиданно обнял меня. Вот какие «глубокие» чувства вдруг пробудились у него, когда запахло тем, что его могут привлечь к уголовной ответственности за нарушение закона. Став за трибуну и дав расписку в том, что будет говорить только правду, Р. Нишанов снова продолжил восхваления в мой адрес. Наконец председательствующий остановил поток его красноречия, и Нишанову начали задавать вопросы – судьи, государственный обвинитель, защита. Я же воздержался от вопросов, потому что после излияний Рафика Нишановича чувствовал себя весьма неловко. Ведь он даже не дал мне договорить, в чем я обвиняюсь. Он возмутился, что Варенникова могут в чем-то обвинять! Не будем гадать – все это шло от души и сердца Нишанова или того требовали обстоятельства, но факт такой был.

Все вопросы, адресованные Нишанову, крутились вокруг одного момента – почему были грубо нарушены положения, регламентирующие порядок снятия с народного депутата СССР неприкосновенности и привлечения его к уголовной ответственности. Нишанов каждый раз говорил, что он ни в чем не виноват, что здесь допущена ошибка и ее надо поправить, после чего снова с еще большей энергией начинал восхвалять Варенникова. И хотя Р. Нишанова «пощипали» основательно, он из всей этой истории все-таки выскользнул, отделавшись только испугом.

Но кто бы ни выступал на этом процессе и что бы он ни говорил, главное внимание участников суда, средств массовой информации и граждан, присутствовавших на заседании и собиравшихся перед зданием Верховного суда, было приковано к Горбачеву. О дне его прихода на заседание было известно заблаговременно. Поэтому «Трудовая Россия» во главе с Виктором Ивановичем Анпиловым встретила его так, как он того заслужил.

Народу собралось очень много, но и милиции было не меньше. Переносными ограждениями определили границы участка, где было позволено стоять митингующим. С проезжей части дороги всех вытеснили на тротуары. Народ стоял с плакатами, огромными карикатурами на Горбачева и постоянно скандировал: «Горбачев – иуда!», «Горбачев – предатель!», «Горбачева под суд!» и т. п.

Но когда Горбачев подкатил к центральному подъезду – народ взревел! Творилось что-то неописуемое. В него полетели помидоры, яйца, какие-то коробки. И, несмотря на то что от проезжей части до входа милиция сделала «коридор», Горбачев и его спутники (он приехал с дочерью и помощниками) еле проскочили в здание.

Со временем в сознании людей стирается все, что в свое время натворил Горбачев. Может, потому, что его преемник Ельцин «затмил» Горбачева. А тогда все – и развал страны, и разграбление страны, и «война законов», и пустые полки, и разрыв экономических связей, и непомерный рост преступности, и нарождение капитализма, и холуйство перед Западом, и все то, что привело нас к краху, – все это еще было слишком свежо в памяти.

Допрос Горбачева длился два дня. Он стал единственным свидетелем, который давал показания так долго. Первый день его допрашивали суд, государственный обвинитель и защитник. А на второй день вопросы задавал я. Весь день. С утра и до вечера, с часовым перерывом на обед.

В первый день особое внимание Горбачеву уделили прокурор А. Данилов и народный судья генерал В. Подустов. Своими вопросами, особенно о развале Советского Союза, они буквально загнали Горбачева в угол. Доведенный до «белого каления», Горбачев начал выкрикивать: «Я понял, куда я попал!», «Я понял, что это за суд!» и т. п. Но председательствующий его осадил, успокоил и предупредил, что судебное следствие идет в рамках закона и никаких нарушений нет. И тогда народный судья В.И. Подустов с еще с большим вниманием продолжил допрос.

Вообще-то Горбачев участие в суде хотел использовать для поднятия своего политического имиджа. Впереди были выборы Президента России. Возможно, он рассчитывал как можно более эффектно разделаться с Варенниковым, чтобы идти на выборы. Но его планы были разрушены уже в момент появления у здания Верховного суда. А потом начались сплошные «спотыкания», начиная с первой фразы его показаний. На вопрос председательствующего: «Как вы относитесь к Варенникову?» – Горбачев ответил: «Нормально, уважительно». На такой же вопрос, заданный мне, я ответил, что отношусь к нему (Горбачеву) с неприязнью. Это уже наложило отпечаток на атмосферу допроса свидетеля.

Впрочем, первые осложнения Горбачев создал себе сам. В начале своего выступления он сказал:

– Уважаемый суд! Я долго думал о том, идти мне на этот суд или не идти?

– То есть как это: идти или не идти? – перебил его председательствующий и посмотрел на Горбачева.

Тот, переминаясь с ноги на ногу, ничего толком не смог объяснить. Тогда А. Яськин объявил, как отрубил:

– Если бы вы не явились в суд, то вас бы привели. Вы – свидетель.

Не найдя, как отреагировать на такой оборот, Горбачев долго перебирал свои листочки. А когда наконец собрался с мыслями, то начал жаловаться, какое тяжелое наследство ему досталось. Застойный период, по его мнению, поразил все сферы жизни и деятельности государства. И лишь с началом перестройки народ облегченно вздохнул – гласность и демократия двинули общество вперед.

При этих словах в зале поднялся шум – присутствующие не могли сдержать своего негодования. Председательствующий вынужден был призвать к соблюдению порядка.

Перейдя к показаниям, которые касались Варенникова, свидетель Горбачев постоянно подчеркивал: «Валентин Иванович имеет большие заслуги перед государством», «он внес большой вклад в дело строительства и развития Вооруженных Сил», а «события августа 1991 года – это просто эпизод, куда его втянули…» и т. д. Однако совершенно ничего не сказал о том, что я, будучи у Горбачева в Крыму, «кричал на него», как это он подавал в прессе. Явно просматривалась тенденция задобрить Варенникова, а вместе с ним и всех участников судебного заседания. Тогда можно было бы надеяться на то, что все последующее разбирательство будет проходить в либерально-снисходительном ключе.

Сей подтекст был выражен, всем была ясна общая направленность выступления Горбачева. Поэтому нельзя было расслабляться. Но хотелось бы особо отметить одну деталь – мелочность Горбачева, его узкое мышление. Приведу только два примера из его выступления. В своей речи он упомянул о том, как народ встретил его при входе в здание Верховного суда: «Я знаю, чья это работа! Это Шенин все организовал!» Мне неизвестно, насколько причастен к событиям на улице Олег Семенович Шенин, но то, что Горбачев акцентировал внимание на этом позорном для него эпизоде, было весьма и весьма странно.

Когда Горбачев стал говорить о ГКЧП, его составе и лицах, активно поддержавших этот комитет, он бросил такую фразу: «Вот они сидят все в один ряд. Я каждого из них за уши вытянул на тот пост, который каждый из них занимал. А что они в благодарность сделали?» То есть Горбачев рассуждал прагматически: «Коль я поставил их на эту должность, то они и обязаны мне служить». А как же Конституция? А долг перед народом и Отечеством? Нет, такие категории его не интересовали. Именно ему все должны были служить. Как в рабовладельческом обществе.

Однако к концу первого дня Горбачев скис. Реакция на вопросы стала замедленной. Ответы были вялые. Ушел он из зала понурый. И уезжал уже не от парадного подъезда, а скрытно, со двора, чтобы не попасть на глаза народу.

На следующий день он также тайно со двора пробрался в здание суда и присутствовал на заседании уже с сокращенной свитой (в частности, не приехала его дочь, и правильно сделала: зачем позориться?!). Весь этот день вопросы задавал Горбачеву я. Правда, половину из них председательствующий снял, так как, по его мнению, они носили политический характер, но на половину Горбачеву все же пришлось давать ответы. Но уже то, что вопросы прозвучали, позволяло делать выводы о том, что у нас в стране произошло и по чьей вине. Приведу три вопроса.

Обращаясь к Горбачеву, я называл его «свидетель». Он же вначале обращался ко мне по имени-отчеству, затем – только по фамилии. А в какой-то момент взорвался и сказал, обращаясь ко мне: «Вы не забывайтесь: я – свидетель!» – и при этом поднял руку вверх. Затем, резко опустив ее вниз и показывая на пол, добавил:

«А вы – подсудимый!» Видимо, хотел подчеркнуть колоссальную разницу между нами: небо и земля.

Естественно, я должен был немедленно отреагировать, что я и сделал: «Верно! Это – пока! Пока вы свидетель, а я подсудимый. Но придет время, и мы ролями поменяемся». Чтобы пресечь полемику, председательствующий периодически вмешивался и предлагал переходить к следующему вопросу.

Весь перечень вопросов приводить не буду, но некоторые из них приведу.

– Свидетель, – спрашиваю я Горбачева, – скажите, постановления и другие решения Верховного Совета СССР для вас как для президента страны были обязательны, или это касалось только народа, а вы могли их не выполнять?

Понимая, что вслед за этим последует другой и основной вопрос, Горбачев всячески маневрировал, не давая прямого ответа. Видно, прикидывал, что может быть в вопросе.

Я настаивал:

– Свидетель, вы все-таки ответьте на конкретный вопрос: постановления Верховного Совета СССР для вас были обязательны или вы могли их не выполнять?

И лишь после третьего захода он вынужден был сказать:

– Да, постановления Верховного Совета мною должны были выполняться.

– Тогда скажите, свидетель, почему вы не выполнили постановление Верховного Совета СССР от 23 ноября 1990 года? Оно называется «О положении в стране». В констатирующей части этого постановления говорится, что в стране у нас создалась чрезвычайная обстановка. А в постановляющей части давалась рекомендация: Президенту СССР принять адекватные, то есть чрезвычайные, меры по наведению порядка. Почему вы не выполнили это?

Естественно, Горбачев прямо не отвечал, а развернул демагогию, как он это умеет делать. Перебивая его, я говорю:

– Мы к вам в Крым приехали в августе 1991 года. Это через девять месяцев после того постановления. И приехали с теми же предложениями, что и в постановлении, то есть о введении чрезвычайного положения там, где этого требовала обстановка. И если бы еще в конце 1990 года были бы приняты меры, как записано в постановлении Верховного Совета, то, может, не было бы и событий в августе 1991 года. Почему вы не выполнили постановление?

После длительного горбачевского словоблудия я, обратившись к председательствующему, сказал, что свидетель умышленно затягивает время, уходит от ответа, поэтому я предлагаю перейти к следующему вопросу.

Генерал В. Яськин согласился и предложил задать следующий вопрос. Я спрашиваю Горбачева:

– Свидетель, скажите, после того, как мы побывали у вас на даче в Крыму, вы считали себя еще президентом или считали, что вы уже лишились этого поста?

Вопрос, конечно, был неожиданным и принципиальным. Чувствовалось, что Горбачев не был готов к ответу, поэтому и начал издалека. Послушав несколько минут характерную для Горбачева демагогию, я вынужден был прервать его и вновь повторить вопрос:

– Скажите прямо: вы считали, что оставались президентом, или считали, что вы уже не президент?

Горбачев опять начал рассказывать обо всем, но не отвечал на вопрос. Я понимал, что ему надо выиграть время, чтобы сообразить, что для него выгодней. И он, естественно, мысленно метался, а посоветоваться было не с кем – главный советник (Раиса Максимовна) отсутствовал. Когда стало ясно, что Горбачев прямо отвечать на поставленный вопрос не хочет, я вынужден был обратиться к суду:

– Уважаемый суд, прошу вас заставить свидетеля ответить на конкретный вопрос!

– Вы знаете, вам придется ответить, – заключил генерал В. Яськин.

Загнанный в угол, Горбачев, немного помешкав, сказал:

– Я оставался президентом.

Я поворачиваюсь к суду и заявляю:

– Мне предъявлено обвинение в измене Родине с целью захвата власти. Скажите, какую власть я хотел захватить? Если законодательную, то она сидела в Матросской Тишине рядом со мной в лице Председателя Верховного Совета СССР Анатолия Ивановича Лукьянова. Если исполнительную, то она в лице председателя Правительства Валентина Сергеевича Павлова и силовых министров тоже сидела в одних стенах с нами. В отношении судебной власти ко мне никаких претензий нет. А вот этот свидетель сейчас сказал, что он как был президентом, так им и остался. Какую я хотел захватить власть?

Конечно, в этой обстановке положение председательствующего было сложным, но он быстро нашелся и сказал:

– Валентин Иванович, это мы еще обсудим, а сейчас давайте перейдем к следующему вопросу.

– Свидетель, – снова обращаюсь я к Горбачеву, – сейчас я задам вам вопрос, в котором будет мало комфорта. Но я вынужден его задать.

И сделал небольшую паузу, Горбачев заерзал (его посадили на стул, он уже не мог стоять). Глядя ему в глаза, я продолжил:

– Скажите, свидетель, почему вы в итоге своей деятельности стали ренегатом в партии и предателем своего народа?

Конечно, никто никогда подобного ему не говорил. Он сразу вскочил и начал кричать: «Это произвол, это недопустимо! Что здесь вообще происходит? Почему его не приведут в порядок?» В этом же духе он продолжал «выступать» еще несколько минут. Председательствующий тоже поднялся со своего места и стал его успокаивать, говоря, что все идет в рамках судебной процедуры… Я смотрел на эту перепалку и думал: «Вот это надо было сказать Горбачеву раньше, хотя бы в 1987–1988 годах. Может, тогда и не было бы такой трагедии».

Выяснение отношений закончилось, и Горбачев, подводя итог, сказал:

– Я подам на него в суд!

– Это ваше право… Можете подавать в суд по месту жительства, – отреагировал В. Яськин.

А я подумал: «Вот будет хорошо, если он подаст в суд. Ведь у меня миллионы свидетелей».

Все сели на свои места, успокоились. Обычно председательствующий вопросы, носящие политический характер, снимал. В данном случае из-за поднятого Горбачевым переполоха вопрос снят не был. Но Горбачев не ответил, почему он предал народ. Тогда я в наступившей тишине громко говорю:

– Так я жду ответа!

Горбачев беспомощно развел руками, а председательствующий, словно спохватившись, объявил, что вопрос снят, так как носит политический характер. Верно, но ведь он освещает истину – кто предал наш народ.

Наверное, за всю свою жизнь Горбачев никогда не испытывал такого принародного унижения, как на этом суде. Было позорище и на заседании Верховного Совета РСФСР, когда Горбачев стоял на трибуне, а к нему подошел Ельцин и тыкал Горбачеву в лицо бумаги и требовал – вот, читай. И тот читал. Но это был эпизод. А здесь два дня допроса его в качестве свидетеля, два дня позора. Однако Горбачев мог его избежать, избери он положение не свидетеля, а потерпевшего. Потерпевший мог на судебный процесс не являться. Но ни высшее юридическое образование Горбачева, ни руководство Генпрокуратуры, которое дало Горбачеву право выбора, в какой роли ему выступать, ни ближайшее окружение не подсказали ему, как правильно себя вести на суде.

Однако, наверное, мы зря беспокоимся по поводу того, что Горбачеву доставлены неприятности. Видимо, лично он на все это смотрит проще, практичнее и спокойнее, чем мы думаем.

Взять хотя бы случай с его женой Раисой Максимовной. Как он переживал, когда она умерла! Сколько слез, сколько страданий… Но не прошло и полугода, как мы видим Горбачева – улыбающегося, жизнерадостного! – в кругу московской элиты, встречающей Новый, 2000 год.

Вот тут весь Горбачев.

После Горбачева суд допрашивал еще многих свидетелей. И все допросы были интересными. Но они имели значение в основном только для расследования уголовного дела, а политический фактор уже, как правило, отсутствовал.

Наступил день прений сторон. Первым выступил государственный обвинитель – прокурор, полковник Аркадий Борисович Данилов. Для того, чтобы на него не давили и не влияли начальники, готовиться к выступлению на суде он уехал за город. Его речь произвела эффект разорвавшейся бомбы – государственный обвинитель потребовал снять с подсудимого все обвинения за отсутствием в его действиях состава преступления.

Свою речь А.Б. Данилов произнес 9 июля 1994 года. Как и день объявления приговора, это был для меня судьбоносный день.

Вот эта речь государственного обвинителя А.Б. Данилова:

Высокоуважаемый суд!

Приступая к отведенной мне роли в процессе на завершающем этапе, я хочу заявить, что в своей речи отрекаюсь от личных и политических пристрастий, помню лишь о высшей цели – торжестве правосудия.

Волей-неволей, давая оценку делу, я вынужден буду рассматривать его в соотношении с событиями, предшествовавшими тем, которые привели Варенникова на скамью подсудимых, и последовавшими за ними.

Увы, иначе поступить нельзя, ибо дело это – лишь следствие и отражение глубинных исторических процессов, свидетелями и участниками которых оказались все находящиеся в этом зале.

Поскольку я ограничен рамками обвинения, предъявленного Варенникову, постараюсь уложить свои доводы в жесткую схему, установленную законом.

Итак, Варенников обвиняется в совершении преступления, предусмотренного п. «а» ст. 64 УК РСФСР, то есть в измене Родине. В том числе ему инкриминируется участие в заговоре с целью захвата власти – совместных действиях с лицами, образовавшими Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП) и принявшими участие в его создании и работе.

Очевидно, следует проследить – какие предпосылки лежали в основе создания этого комитета, ибо, не исследовав истоки его появления, нельзя сделать правильный вывод по тем объяснениям, которые приводит Варенников в обоснование своих поступков, ставших предметом судебного разбирательства.

Сам по себе тот факт, что данное, начатое три года назад, дело до сих пор не завершено, свидетельствует о его незаурядности.

В августе 1991 года – именно эта дата взята за точку отсчета предварительным следствием – огромная страна – Союз Советских Социалистических Республик, занимавшая территорию, равную одной шестой части суши земного шара, оказалась в глубоком кризисе, который поразил экономическую, политическую, социальную сферы великого государства.

Почему и как это произошло – ответят, наверное, лишь историки грядущих поколений.

Сама по себе констатация этих фактов – а они не являлись секретом – требовала от людей, стоявших у руля управления государством, принятия кардинальных мер, дабы великая держава не была ввергнута в пропасть.

Не входя в область предположений: «что было бы, если бы…», оценим лишь то, что было и что есть (стало), исходя из той отправной точки августа 1991 года.

Итак, глава Советского государства – Президент СССР М.С. Горбачев связывает свои надежды с подписанием нового Союзного договора, установив для этого дату 20 августа 1991 года.

В противовес ему ряд государственных деятелей видят в этом факте окончательный развал государства и полагают, что спасти положение можно лишь экстренными мерами чрезвычайного характера…

Следует отметить, что идея о необходимости чрезвычайных мер появилась не вдруг и не только у лиц, которые ранее были привлечены к уголовной ответственности в связи с данным делом.

3 апреля 1990 года был принят Закон СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения», по поручению президента прорабатывался механизм реализации этого закона на практике, 16 мая 1991 года принят Указ Президента СССР «О неотложных мерах по обеспечению стабильной работы базовых отраслей народного хозяйства», который начинается со слов: «Народное хозяйство находится в критическом состоянии. Падает производство, национальный доход уже сократился на 10 процентов». Этот Указ ввел в обиход и в повседневную жизнь сотен тысяч людей понятие «меры особого режима работы» – цитируется по тексту, подписанному лично Горбачевым.

Иными словами, существовали объективные предпосылки для того, чтобы – по Чехову – ружье, висевшее на сцене в первом акте, выстрелило в последнем.

Нельзя сбросить со счетов и предпосылки, которыми руководствовались лица, вошедшие в ГКЧП и к нему примкнувшие.

Все эти люди ссылались на то, что Союзный договор фактически перечеркивал результаты мартовского (1991 года) референдума по вопросу о сохранении Союза. Не случайно этот довод предварительное следствие и не пыталось опровергнуть и обошло вниманием в процессуальных документах, поскольку одно лишь количество республик, собравшихся подписывать Договор, вполовину уменьшило состав, определенный ст. 71 Конституции СССР.

Поскольку договор, подписание которого было намечено, является одним из отправных пунктов событий августа 1991 года, следовало бы дать развернутый анализ юридической его обоснованности, соответствию Конституции СССР аспектов подготовки, принятия и т. д. и т. п.

Впрочем, это, видимо, будет не один год предметом изучения теории государства и права.

Более интересен подход к этой теме практиков, непосредственно находившихся в высших эшелонах власти Союза ССР.

Бывший председатель Совета национальностей Верховного Совета СССР Р.Н. Нишанов показал в суде, что последний вариант проекта Союзного договора не соответствовал итогам мартовского (1991 года) референдума по вопросу о сохранении Союза ССР. Сам Нишанов, занимая одну из высших ступеней в иерархии государственной власти, фактически был отстранен от разработки этого важнейшего для страны документа.

Несмотря на объявленный срок подписания договора, механизм подписания, очередность, состав участников, вступление в силу не были до конца отработаны.

Высший орган государственной власти – съезд народных депутатов СССР – вообще оказывался в стороне от развернувшихся событий вопреки ст. 73 и 108 действовавшей Конституции СССР.

На это обстоятельство обратил внимание и Р.Н. Нишанов, с чьим мнением трудно не согласиться.

Плодившиеся день ото дня параллельные органы власти, не предусмотренные Конституцией СССР, подменяли собой существовавшие структуры, вносили анархию и дезорганизацию в государственный механизм.

Ввиду того что проблемы государства все туже и туже затягивались в узел, ситуация требовала немедленной разрядки.

Характерными словами описал Язов мотивы, которыми руководствовался он и его сподвижники: «Все ближайшее окружение Горбачева было против распада Советского Союза. Поэтому и создалось впечатление, что оно выступило против Горбачева. Да не лично против Горбачева, а против развала СССР! Для меня не было большей беды, чем развал Советского Союза».

Не вдаваясь в оценку всей деятельности ГКЧП, лиц, входивших в состав комитета, а также их единомышленников, которые ранее были привлечены к уголовной ответственности в связи с данным делом, хочу все же перечислить ряд фамилий и должностей, поскольку эти обстоятельства имеют существенное значение.

Итак, непосредственно в состав ГКЧП вошли Бакланов О.Д. – первый заместитель председателя Совета обороны СССР, Крючков В.А. – председатель КГБ СССР, Павлов В.С. – премьер-министр СССР, Пуго Б.К. – министр внутренних дел СССР, Язов Д.Т. – министр обороны СССР, Янаев Г.И. – и. о. Президента СССР, а также Стародубцев В.А. и Тизяков А.И.

Обнародованные ГКЧП «Заявление советского руководства», «Обращение к советскому народу», «Постановление № 1» приводили Конституцию СССР и законы СССР в качестве главенствующих правовых документов, подчеркивая их безусловное верховенство на всей территории СССР.

Привлеченные к уголовной ответственности по данному делу лица, в том числе и Варенников, неоднократно, с первых же допросов на предварительном следствии, говорили о том, что их действия не были рассчитаны на длительный период времени.

Свидетель Павлов В.С., в частности, показал в суде, что Горбачев пользовался авторитетом у государственных деятелей Запада, и экономическая помощь СССР оказывалась «под Горбачева». Хотя бы по этой лишь причине устранение его с политической арены было нежелательным.

Объективным свидетельством того, что ГКЧП был образован на непродолжительный срок, является тот факт, что на 26 августа 1991 года была созвана внеочередная сессия Верховного Совета СССР.

Допрошенный в суде свидетель Егоров А.Г. по этому же вопросу показал, ссылаясь на слова Крючкова В.А. о том, что Горбачев не должен уходить в отставку, ему необходимо отдохнуть на период наведения порядка в стране.

В обвинении указано, что «в августе 1991 года группа лиц, занимавших высшие гос. посты… не разделявшие позиции Президента СССР в вопросах оценки ситуации в стране, путей и форм дальнейшего осуществления процесса реформ, стремясь сорвать подписание Союзного договора, ввести в стране чрезвычайное положение и добиться тем самым изменения государственной политики, встала на путь организации заговора с целью захвата власти».

Следует сразу же отметить, что в перечне должностей и фамилий, вошедших в данный пункт обвинения, имя Варенникова отсутствует.

Исходя из этого факта, следует сделать вывод о том, что непосредственно у истоков ГКЧП подсудимый не стоял.

Конкретные первоначальные действия с участием Варенникова, вмененные ему, датированы 16 августа 1991 года.

В соответствии с фабулой обвинения, в этот день «Язов к участию в заговоре привлек своего заместителя», при этом посвятил его в планы срыва подписания Союзного договора и введения чрезвычайного положения. На Варенникова при этом планировалось возложить обязанность по непосредственному обеспечению режима ЧП.

Подсудимый Варенников по данному эпизоду обвинения показал в суде, что его нельзя было посвятить в планы по срыву подписания Союзного договора и введения чрезвычайного положения по той лишь причине, что такого плана просто не существовало.

Где, кто и когда возложил на Варенникова обязанность по непосредственному обеспечению режима ЧП, обвинение не раскрывает, а подтверждений тому в деле не имеется. Сам Варенников факт встречи с министром обороны Язовым в тот день не отрицает, подчеркивая, что это была обычная встреча, носившая рабочий характер. Затрагивалось в беседе и положение в стране, при этом министр обороны Язов предупредил о возможном применении закона «О правовом режиме чрезвычайного положения» в некоторых районах страны. В связи с этим министр обороны предупредил, что Варенников должен быть готов отправиться в Киев для обеспечения порядка на территории КВО, ПрикВО и ОдВО.

Допрошенный в качестве свидетеля Язов в судебном заседании показал в этой части, что в связи с опубликованием нового Союзного договора он пригласил к себе Варенникова и Ачалова 16 августа 1991 года и изложил свою позицию о том, что с подписанием договора Вооруженные Силы СССР в их прежнем виде перестанут существовать, оборона государства будет разрушена. Если в складывающейся ситуации встанет вопрос о введении ЧП, то Варенников поедет на Украину. Но окончательное решение принято не было.

Не подтверждает обвинение в этой части и допрошенный в суде Ачалов, который был третьим участником разговора 16 августа 1991 года.

Вывод:

Доказательства эпизода обвинения по 17 августа 1991 года.

Встреча на объекте «АБЦ» Варенникова, Крючкова, Язова, Болдина, Бакланова, Павлова, Шенина, Грушко, Ачалова.

Подсудимый показал по данному эпизоду обвинения, что он действительно принимал участие в совещании 17 августа 1991 года на объекте КГБ «АБЦ», при этом предметом обсуждения были два вопроса: 1) оценка обстановки в стране и 2) что в этой обстановке делать.

Какой-либо план не разрабатывался, дата 18 августа 1991 года не определялась как начало выступления.

Принято общее решение – ехать с докладом к Горбачеву, просить принять адекватные меры, в том числе ввести в некоторых районах и отраслях народного хозяйства страны чрезвычайное положение. А если Горбачев захочет остаться в тени, то поручить это кому-либо другому, например вице-президенту.

Крючков и Павлов говорили о проекте Союзного договора, который вел к распаду СССР.

Никакие другие вопросы на заседании не рассматривались, обвинение в этой части ничем по материалам дела не подтверждается.

Участники совещания – Крючков, Павлов, Болдин, Бакланов, Шенин, Язов, допрошенные в суде, – показали, что на встрече 17 августа 1991 года они согласованно пришли к выводу, что подписание Союзного договора приведет к развалу государства. К тому же сам договор противоречил результатам мартовского общенародного референдума.

В связи с этим было принято общее решение – лететь к Горбачеву, доложить еще раз обстановку в стране и убедить не допускать подписания нового договора.

Если предположить, что лица, привлеченные ранее к уголовной ответственности, могут излагать показания в выгодном им свете, то в целях объективности необходимо проанализировать и иные доказательства, которыми располагает суд. Свидетель Егоров показал, что на объекте «АБЦ» вопросы об изоляции президента, отключении у него связи, усилении охраны, захвата власти, состав ГКЧП и его функции не обсуждались.

Выводы следствия о противоправном характере действий Варенникова не основаны ни на законе, ни на материалах дела (по конкретному эпизоду).

18 августа 1991 года Варенников в составе делегации вылетел в Крым.

По показаниям допрошенного в суде Плеханова, он лично заранее сказал Варенникову о том, что у президента будет отключена связь, этот факт бесспорен.

Сам же Варенников расценивает его как обстоятельство, которое должно было облегчить разговор, не дав Горбачеву отвлечь внимание на какие-то другие разговоры.

Факт ограничения связи, бывшей в распоряжении Президента СССР, подтверждается показаниями свидетеля Карасева Н.В., пояснившего, что объект «Заря» имел связь с Москвой лишь по паролю.

Варенников: когда на даче президента в Крыму ему представили офицера Министерства обороны, то Варенников, не будучи осведомлен о роли и функциях этого должностного лица, ограничился выслушиванием доклада и положением общего характера – чтобы было все нормально и не было происшествий. При этом при обмене репликами между ними прозвучало, что отсутствие связи у президента – временное и вскоре связь будет восстановлена.

Язов: «О существовании средств связи, управлении стратегическими силами в Форосе Варенников не знал и не мог знать».

Свидетель Кириллов В.А. показал в суде, что, будучи оператором абоненского комплекта № 1, он не получал от Варенникова указаний ни об отключении аппаратуры, ни об отправке ее в Москву.

Болдырев В.И., давая свидетельские показания в суде по тому же вопросу, обратил внимание на то, что в протоколе допроса на предварительном следствии отсутствуют несколько ключевых слов, что исказило смысл изложенных им обстоятельств, в том числе по вопросу использования «ядерного чемоданчика».

В совокупности же с показаниями свидетеля Генералова В.В. следует вывод о том, что, во-первых, на объекте «Заря» не было узла связи МО; во-вторых, Варенников не являлся инициатором встречи с оператором абонентского комплекта № 1; в-третьих, отключение АК-1 было за пределами полномочий Варенникова.

На основании этого, поскольку иных данных ни на ПС, ни в суде не добыто, данный эпизод подлежит исключению из обвинения как вмененный необоснованно.

Варенников: «Да, ЧП предлагалось ввести, но это совершенно не ставилось в зависимость с отставкой президента!»

Непосредственно к изоляции, в том числе к действиям Генералова, Варенников отношения не имел, и обвинение в этой части подтверждения не находит.

В части противоправных действий Варенникова, вмененных ему в составе группы лиц, обвинение является недоказанным.

В соответствии с указанием Язова на военном аэродроме Бельбек провел встречу с Громовым, Чичеватовым, Скоковым, Шустко, Хронопуло, Михалкиным, которых ориентировал на действия в условиях ЧП.

В ночь на 19 августа 1991 года был образован ГКЧП.

Допрошенный в суде Язов показал, что именно он отдал Варенникову распоряжение собрать в Бельбеке командующих войсками округов и проинформировать их о порядке введения повышенной боевой готовности. В отношении Хронопуло Язов никакого распоряжения не давал; на самого же Хронопуло Язов – по этикету – возложил функции сопровождающего зам. министра обороны на территории, относящейся к ведению Черноморского флота.

В обвинении верно указано, что встреча была не инициативой самого Варенникова, а выполнением распоряжения Минобороны.

Никто из участников совещания не сказал о том, что ЧП рассматривалось как неизбежный шаг, речь Варенникова носила информативный, а не приказной характер.

«Варенников, выполняя отведенную ему роль в заговоре, прибыв в Киев… встретился с руководством Украины и потребовал от него поддержки действиям ГКЧП и введения чрезвычайного положения в ряде областей Западной Украины».

Содержащаяся в обвинении формула об отведенной Варенникову роли в заговоре не подтверждается никакими материалами дела, поскольку ни на предварительном следствии, ни в суде никто из допрошенных лиц не показал, как именно предписывалось поступать Варенникову в Киеве в условиях создания ГКЧП.

Сам Варенников, допрошенный в суде, показал, что он действительно встречался с Председателем Верховного Совета Украины Кравчуком Л.М. и другими должностными лицами, однако ни от кого из них не требовал поддержки действий ГКЧП, не требовал и ввести ЧП в ряде областей Западной Украины, хотя в предположительной форме такая возможность обсуждалась, и то инициатором этого был сам Кравчук. Шифротелеграмма, имеющаяся в деле, полностью совпадает со словами Варенникова по этому факту.

Следует сказать, что допрошенный в ходе судебного следствия свидетель Гуренко С.И., в объективности показаний которого сомневаться не приходится, полностью опроверг данный пункт обвинения, поскольку пояснил, что он присутствовал в течение всего разговора Варенникова с Кравчуком и Варенников при этом никаких противозаконных просьб или требований не выдвигал, в том числе не требовал поддерживать действия ГКЧП и вводить ЧП в Западной Украине.

Свидетель Язов Д.Т. показал в суде, что указание о встрече с Кравчуком он Варенникову не давал, но предупредил, чтобы тот был готов к такой встрече, если решится вопрос о введении ЧП. При этом, безусловно, предполагалось, что решение о введении ЧП может быть принято лишь республиканскими органами власти.

Таким образом, данный пункт инкриминируемых деяний подлежит исключению из обвинения.

Варенникову вменяется тот факт, что в течение 19 августа 1991 года он направил в адрес ГКЧП пять шифротелеграмм, текст которых исследован в суде и выдержки из которых содержатся в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого.

Опуская то обстоятельство, что некоторые слова и фразы общего характера могут быть истолкованы (или поняты) по-разному, следует задаться вопросом – является ли написание и отправка этих телеграмм противоправным, уголовно наказуемым действием. Поскольку суд не может выйти за рамки предъявленного обвинения, с точки зрения соответствия закону необходимо, на мой взгляд, анализировать именно цитаты, содержащиеся в постановлении о привлечении в качестве обвиняемого.

Сам Варенников подтверждает свое авторство в написании телеграмм, при этом поясняет, что их содержание было продиктовано конкретной ситуацией в стране и в Москве. В частности, Варенникову было известно о взрывоопасной обстановке у Белого дома, которую необходимо было разрядить.

Помимо этого, следует учесть, что отправленные телеграммы носили рекомендательный характер, не имели никаких практических результатов и последствий.

В частности, Варенников, как Главком Сухопутных войск, не дал распоряжений по подчиненным войскам во исполнение тех предложений, которые содержались в телеграммах.

По 7-му пункту обвинения – а его содержание Варенников не отрицает – имеется подтверждение свидетеля Михалкина.

Вместе с тем, если расценивать тот факт с точки зрения уголовного законодательства, он в силу своей малозначительности не может рассматриваться как преступление (обращение в войска дать телеграммы в поддержку ГКЧП). В обвинении указано, что Варенников отдал распоряжение командующему ЧФ Хронопуло об усилении охраны и подготовке к обороне аэродрома Бельбек. Во исполнение этого рота морских пехотинцев, разведывательный батальон и противотанковый дивизион с полным вооружением заняли позицию на аэродроме. Перед ними была поставлена задача уничтожения самолетов в случае их несанкционированной посадки.

С точки зрения конструкции обвинения в данном пункте не указано – где и когда Варенников отдал такое распоряжение. Не приведена и причина – чем было вызвано такое распоряжение.

Сам Варенников по приведенному эпизоду показал, что действительно высказал Хронопуло свои соображения о недостаточной охране аэродрома Бельбек, сделал он это в разговоре по телефону из Москвы вечером 20 августа 1991 года.

Однако Хронопуло не подчинен Варенникову по службе и не мог воспринимать подобное замечание как приказ.

Свидетель Язов в суде дал дополнительные пояснения по тому же вопросу – аэродром Бельбек был подчинен Главнокомандующему войсками ПВО, и ни Варенников, ни Хронопуло самостоятельно не могли принять решения в отношении этого объекта. К тому же, подчеркнул Язов, Варенников не являлся прямым начальником для Хронопуло.

Допрошенный в судебном заседании свидетель Хронопуло М.Н. показал, что он, как командующий ЧФ, не был подчинен Главкому Сухопутных войск, а если и получал какие-либо распоряжения от Варенникова, как зам. министра обороны, то выполнял их лишь после доклада о том Главкому ВМФ и его приказания на этот счет.

Отвечая на вопросы по пунктам обвинения Варенникова, Хронопуло дал принципиальные разъяснения, что:

– во-первых, никаких особых распоряжений по ЧФ в связи с введением ЧП не было, в том числе и по изоляции объекта «Заря», где находился президент;

– во-вторых, аэродром Бельбек находился в подчинении ГК ПВО, а не в ведении ЧФ; в связи с указанным обстоятельством охрана и оборона его не возлагались ни на Хронопуло, ни на Варенникова; направлены же были туда подразделения ЧФ по рекомендации Варенникова из Москвы вечером 20 августа 1991 года, так как аэродром нуждался в дополнительной защите – поскольку, в частности, был сигнал о том, что кто-то в эфире 19 августа 1991 года пытался установить связь с аэродромом;

– в-третьих, никто и никому не давал команд на уничтожение самолетов в случае их несанкционированной посадки. К тому же, как пояснил Хронопуло, перечисленные подразделения направил на аэродром его подчиненный Романенко, и сами по себе морские пехотинцы, разведбат и ПТД-н не предназначены и не в состоянии предотвратить посадку самолетов на аэродром, это задача средств ПВО.

Таким образом, само по себе усиление охраны объекта не носит противоправного характера, поскольку не определены конкретные цели и задачи, силы и средства их достижения. Не опираясь на иные доказательства, выпадая из общей хронологии событий, данный эпизод подлежит полному исключению из обвинения Варенникова.

С изложенной позицией, кстати, согласуется и тот факт, что уголовное дело в этой части в отношении всех участников прекращено за отсутствием состава преступления.

Обвинение: 20 августа, вернувшись в Москву, Варенников принял участие в обсуждении вопроса о применении военной силы для захвата здания Верховного Совета России и руководства России; во исполнение этого Варенников дал указание подготовить три танковые роты и эскадрилью боевых вертолетов с боезапасом.

Данный пункт обвинения – один из наиболее серьезных, и остановиться на нем следует подробнее.

Сам Варенников как на предварительном следствии, так и в суде давал последовательные показания по данному вопросу, показания согласованы и не противоречат друг другу.

Варенников подтвердил сам факт совещания у Ачалова и свое участие в этом совещании, наряду с представителями МВД и КГБ.

При этом Варенников отмечает, что главным обсуждаемым вопросом был поиск решения по нормализации обстановки у Белого дома – в первую очередь разоружение боевиков внутри здания.

Однако, реально оценив ситуацию, участники пришли к окончательному решению, что любые насильственные меры чреваты кровопролитием и поэтому не могут быть применены.

С военной точки зрения план захвата здания Верховного Совета не разрабатывался, приказы по войскам на это не отдавались, реальные действия не предпринимались.

Эти показания согласуются с иными доказательствами, исследованными в суде.

Так, бывший министр обороны СССР Язов Д.Т., допрошенный в качестве свидетеля, показал в суде, что именно по его указанию Варенников, только что прилетевший из Киева, принял участие в совещании у зам. министра обороны Ачалова. При этом Язов не ставил Варенникову какой-либо конкретной задачи, и ему достоверно известно, что по итогам совещания Варенников никаких приказов по войскам не отдавал. Напротив, вечером 20 августа 1991 года Варенников высказал Язову свои соображения о необходимости вывода войск, с чем Язов согласился и что нашло поддержку у коллегии МО утром 21 августа 1991 года. Войска были выведены из Москвы без боевого применения.

При этом Язов отметил, что примененное в обвинении понятие «боевая операция» нельзя рассматривать как военный термин, поскольку он подразумевает боевые действия по меньшей мере войскового объединения (армии). Равным образом неприменим и термин «штурм» в отношении здания Верховного Совета России.

Если даже иметь в виду косвенную заинтересованность Язова в изложении событий, то и другие свидетели дали в судебном заседании аналогичные показания.

Достаточно, на мой взгляд, сослаться в этом случае на показания свидетелей Жардецкого, Карпухина и Громова.

Ни один из этих допрошенных в суде лиц не показал то, что кто-либо из руководства МО, КГБ, МВД дал приказ о захвате здания Верховного Совета России или тем паче руководителей республики.

Таким образом, если говорить о ситуации в целом, то никто из участников совещания у зам. министра обороны Ачалова не получал и не давал приказаний по захвату здания Верховного Совета России. Причина, по которой не состоялся так называемый «штурм Белого дома», даже в изложении постановления о привлечении в качестве обвиняемого и обвинительного заключения свидетельствует о добровольном отказе, что в силу ст. 16 УК РСФСР (привести текст) исключает уголовную ответственность. Этот вывод строится, повторяю, на предполагаемой следствием же противоправности действий Варенникова, выразившихся в присутствии на совещании в МО.

Уже в силу этого не вижу необходимости иной интерпретации и оценки описываемых событий.

По поводу фразы о захвате руководства России. Никакими материалами дела она не подтверждается и потому подлежит безусловному исключению из обвинения.

Что же касается танков и вертолетов, то их предполагаемое использование никак не было связано с боевым применением.

Сам Варенников на этот счет показал, что распоряжение о подготовке танковых рот он дал с целью последующего их использования в качестве машин разграждения – для очистки улиц Москвы от баррикад, завалов и т. п.

Вертолеты же предназначались для обеспечения вывода войск из Москвы, и ни для чего иного.

При этом боевое снаряжение танков и вертолетов было не в силу особого на то распоряжения Варенникова, а обычным состоянием техники, находящейся в повышенной боевой готовности.

Данные показания Варенникова ничем не опровергнуты.

Допрошенный в судебном заседании свидетель Павлов В.Е. показал, что 20 августа 1991 года получил распоряжение Варенникова перебазировать вертолеты из Тулы в Подольск с целью ведения воздушной разведки для обеспечения вывода войск из Москвы, что включало в себя отслеживание пробок, скоплений техники, облет кольцевой дороги. О каком-либо боевом применении ни Варенников Павлову, ни Павлов в подчиненные части приказов не давали.

Фактически же распоряжение Варенникова выполнено не было, так как спустя несколько часов Язов запретил все полеты.

Объясняя противоречия, имеющиеся в показаниях, свидетель Павлов пояснил, что он лично никому из подчиненных не давал приказов летать над Москвой.

Бывший в тот период заместителем командующего МВО Головнев А.А., допрошенный в суде, показал, что, будучи осведомлен о распоряжении Варенникова в отношении подготовки танковых рот, он лично не получал приказа на боевое применение танковых подразделений.

Варенникову вменено, что в результате неправомерного ввода войск в Москву в ночь с 20 на 21 августа погибли три человека: Комарь, Кричевский и Усов, а также неправомерными действиями ГКЧП был причинен ущерб на общую сумму 24,2 миллиона рублей.

В данном случае предварительное следствие применило принцип объективного вменения, поскольку известно – и это не требует отдельной аргументации, – что Варенников к вводу войск в Москву не имел никакого отношения.

После Указа и. о. Президента о введении ЧП в Москве распоряжения о вводе войск давали: МО, командующий войсками МВО Калинин и командующий ВДВ Грачев. Опуская рассуждения о правомерности или неправомерности ввода войск, следует сказать, на мой взгляд, лишь о том, что в момент, когда вводились войска, Варенников в Москве отсутствовал, о вводе войск первоначально ничего не знал, 19 и 20 августа 1991 года никаких приказов и распоряжений по войскам, находившимся в Москве, не давал.

Помимо этого, необходимо сказать и о том, что для вменения последствий в виде гибели людей и нанесения материального ущерба необходимо наличие прямой причинной связи между противоправными действиями и наступившими последствиями.

В теоретическом отношении такая связь отсутствует хотя бы потому, что в отношении конкретных военнослужащих по эпизоду гибели трех лиц уголовное дело прекращено за отсутствием состава преступления. Об ответственности должностных лиц – опять же теоретически – можно было бы вести речь лишь в том случае, если конкретные исполнители приказов допустили противоправные действия.

Помимо этого, ни на предварительном следствии, ни в суде не добыто убедительных свидетельств, подтверждающих саму сумму ущерба, выраженную в 24,2 миллиона рублей.

Этот вопрос затрагиваю в целях объективности, поскольку обвинение надлежит исследовать в полном объеме, исходя из требований ст. 20 УПК РСФСР.

Для вменения последствий в виде гибели людей и материального ущерба оснований, требуемых по закону, не имеется.

Варенников, следуя фабуле обвинения:

– грубо нарушил Конституцию СССР;

– сместил главу государства;

– нарушил нормальную деятельность системы высших органов власти;

– использовал в антиконституционных силах Вооруженные Силы;

– сорвал подписание Союзного договора, то есть умышленно действовал в ущерб государственной безопасности страны.

Далее он же:

– отстранил Президента – Верховного главнокомандующего от исполнения своих полномочий;

– лишил его путем изоляции возможности принимать решения, связанные с использованием стратегических ядерных сил, то есть умышленно действовал в ущерб обороноспособности страны.

Состав измены Родине предусматривает деяние, умышленно совершенное гражданином СССР в ущерб суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности страны: переход на сторону врага, шпионаж, выдача государственной или военной тайны иностранному государству, бегство за границу или отказ возвратиться из-за границы в СССР, оказание иностранному государству помощи в проведении враждебной деятельности против СССР, а равно заговор с целью захвата власти.

Не конкретизируя обвинение и не согласуя его с диспозицией п. «а» ст. 64 УК РСФСР, следствие предоставило возможность суду и участникам процесса решать эту головоломку самостоятельно.

С точки зрения теории уголовного права попытаемся рассмотреть инкриминируемые Варенникову действия через призму состава преступления.

1) Объект преступления.

Это, очевидно, Союз Советских Социалистических Республик и атрибуты, присущие ему как государству.

На мой взгляд, довольно будет сказать лишь о том, что ныне, на момент применения уголовного закона, сам объект перестал существовать.

2) Объективная сторона.

Как видно из приведенной мной диспозиции ст. 64 п. «а» УК РСФСР, Варенников не совершил ни одного действия, попадающего под описание измены Родине. В период с 18 по 21 августа 1991 года (когда, кстати, ГКЧП был распущен Указом вице-президента Янаева Г.И.) Варенников продолжал оставаться ГК СВ и зам. МО СССР, не выросли в должностях и другие лица, образовавшие ГКЧП.

3) Субъект преступления.

Опять же исходя из сегодняшнего положения страны и ее граждан, в п. «а» ст. 64 УК РСФСР фигурирует специальный субъект – гражданин СССР (то есть никто другой не может быть привлечен к уголовной ответственности по данной статье. С декабря 1991 года эта категория граждан около 300 миллионов человек) де-юре перестал существовать, перейдя в другое качество и приобретя иной статус. (Распад или развал СССР объективно способствовал В.И. избежать уголовной ответственности.)

4) Ну и, наконец, субъективная сторона.

Закон прямо указывает на то, что преступление должно быть совершено с прямым умыслом.

Совершенно уверенно могу сказать, что у Валентина Ивановича Варенникова, Героя Советского Союза, прошедшего Великую Отечественную войну, неоднократно раненного в боях по защите Отечества, бывшего по личному распоряжению маршала Жукова начальником караула, сопровождавшего Знамя Победы, всю жизнь отдавшего служению Родине, умысла на измену ей не было!

Высокочтимый суд, прошу учесть еще два важных обстоятельства.

Варенникову вменена измена Родине. Понятие «Родина» можно рассматривать и как символ, философскую, нравственную, правовую, категорию, и – более приземленно – как некую территорию, ограниченную по периметру полосатыми пограничными столбами.

Так вот, если обратиться к термину во втором понимании, то в нынешней ситуации вина и ответственность Варенникова (по теории) должны быть уменьшены соразмерно уменьшившейся территории страны.

Я не стремлюсь к софизмам или парадоксам, я всего лишь пытаюсь дать правильную юридическую оценку рассматриваемым обстоятельствам.

А суть затронутой проблемы в том, что в соответствии со ст. 4 УК РСФСР по данному кодексу надлежит квалифицировать лишь те преступные действия, которые совершены на территории РСФСР.

Варенникову же Валентину Ивановичу – я еще раз подчеркиваю – по кодексу РФ вменены деяния, совершенные на территории Украины – в Крыму и в Киеве. Замечу, что уже по формальным основаниям часть обвинения не может быть оценена с точки зрения действующего (и действовавшего ранее) уголовного законодательства Российской Федерации.

В своей речи мне не обойти и анализ такого института, как крайняя необходимость.

Поскольку понятие это звучало в устах многих, в том числе и Варенникова, с первых же дней следствия, позволю себе привести текст ст. 14 УК РСФСР.

Я приводил ранее цели и мотивы лиц, создавших ГКЧП, в том числе их субъективное восприятие происходивших событий.

Была ли – хотя бы гипотетически – в тот момент угроза интересам Советского государства? Полагаю, с учетом того, что это государство перестало существовать, угроза была не предположительной, а реальной.

Оценка ситуации в стране, данная в документах ГКЧП и в выступлениях Крючкова, Язова, Пуго на закрытом заседании сессии Верховного Совета СССР в июне 1991 года, подтвердилась в негативной части.

Опасения более чем оправдались: в течение полугода и в последующем страна оказалась разваленной на куски, ввергнута в нескончаемую войну, экономическую разруху.

Единая армия, МВД, КГБ, растащенные по национальному признаку, стали противоборствовать друг другу.

Превышение смертности над рождаемостью, в любом нормальном государстве объявленное бы бедствием № 1, в странах, входивших в СССР, в том числе в России, преподносится как заурядное, обыденное и, более того, закономерное явление.

Жизнь сотен тысяч людей оказалась под угрозой, не говоря уже о нарушении прав и свобод – здесь счет идет на миллионы.

Поэтому действия конкретного лица – В.И. Варенникова как нельзя более вписываются в классическую схему, именуемую в уголовном праве крайней необходимостью.

Оценка дела оказалась бы неполной, если бы экс-президент СССР стал фигурой умолчания.

Бесспорно, Горбачев является стержнем всего дела, и без анализа роли, которую он сыграл в известных событиях, нельзя составить полную картину происшедшего.

Поскольку, повторяюсь, я не выхожу за рамки, очерченные в начале своего выступления, то и в данном случае следую лишь фабуле обвинения.

Я приводил ранее ссылку на проработки мер чрезвычайного характера, это было на протяжении 1990–1991 годов. В судебном заседании оглашался еще один немаловажный документ. Достоверность данных, содержащихся в нем, подтвердил, кстати, и свидетель Горбачев.

Речь идет о заседании правительства 3 августа 1991 года, накануне отлета Горбачева в Крым.

На этом заседании красной нитью проходят разговоры о чрезвычайных мерах как средстве выхода из кризиса. Сошлюсь на цитату Горбачева: «Поэтому нужны чрезвычайные меры – значит, чрезвычайные. Заставляйте всех… Речь идет о том, что в чрезвычайных ситуациях все государства действовали и будут действовать, если эти обстоятельства диктуют чрезвычайные меры».

И чуть далее по тексту стенограммы: «Я завтра уеду в отпуск с вашего согласия, чтобы не мешать вам работать».

Я остерегаюсь произнести слово «подстрекательство» применительно к сказанному, но уж наверняка можно употребить слово «подталкивание» к определенному результату.

Тот факт, что слова, поведение и действия Горбачева нередко были двусмысленными, подтверждают, на мой взгляд, две характерные детали по окончании встречи президента с делегацией 18 августа 1991 года в Крыму – заключительными словами Горбачева были: «Черт с вами, делайте что хотите, но доложите мое мнение».

Эти слова в том же примерно изложении привели и остальные участники встречи, помимо Варенникова.

Второй деталью было то, что встреча закончилась рукопожатием, и этот жест со стороны президента вполне можно было истолковать как благословение.

Примечательно, что и сам Горбачев, будучи допрошен в суде, не отрицал этих обстоятельств.

Зададимся еще одним вопросом: все ли сделал М.С. Горбачев как президент, глава государства, в той, по его же словам, неординарной обстановке?

Мог ли он реально вылететь в Москву вместе с прилетевшей к нему делегацией? Думается, мог.

Мог ли он реально задержать прибывших к нему?

Мог, он и сам заявил об этом в судебном заседании.

Мог ли он прорвать блокаду или хотя бы попытаться это сделать? Вполне. Тем более что, по словам самого Горбачева, в те дни и даже часы решалась судьба государства, вверенного ему.

Вел себя неадекватно обстановке.

Свидетель Гуренко С.И. показал в суде, что 18 августа 1991 года между 15 и 16 часами ему неожиданно позвонил Горбачев и безмотивно проинформировал о плохом самочувствии, новокаиновой блокаде и вместе с тем сообщил о необходимости вылететь в Москву, где предстоит «большая драка».

К чему относился этот звонок, к сожалению, так и остается загадкой.

Впрочем, к сему секрету есть ключ, точнее, подсказка: при возвращении в Москву из Крыма Горбачев на встрече с корреспондентами заявил, что всей правды о случившемся он никому не скажет.

Охотно верю в это.

Своеобразно положение Горбачева и в деле. При наличии признаков ст. 53 УПК РСФСР предварительное следствие не нашло необходимым признать его потерпевшим.

Исходя из этого, логически и текстуально, ему не был причинен моральный, физический или имущественный вред.

Таким образом, налицо еще один казус, каких немало в деле.

Давая оценку словам и поступкам Горбачева, я не могу оставить без внимания высказывания, с которых он начал свое выступление в суде.

Оставляя на его совести «юриста» определения судебному процессу, данные им суду, остановлюсь лишь на том, что он долго думал, сомневаясь, стоит ли идти в суд.

Этот подход – следствие принятых ранее двойных стандартов – по известной формуле: «что дозволено Юпитеру, то не дозволено быку». Если рядовой гражданин по закону обязан прибыть в суд и дать показания, то президент, хотя и бывший, ставит себя над судом и над законом. Надо полагать, привычка давняя и укоренившаяся.

Этот штрих вполне совпадает с портретом бывшего Президента СССР, который был нарисован участниками августовских событий, и он вполне дает суду право сделать выбор о достоверности показаний противоборствующих сторон.

Коснусь проблемы нарушений законов, связанных с привлечением подсудимого к уголовной ответственности.

В суде бесспорно установлено, что при лишении Варенникова депутатского иммунитета были нарушены и действовавший регламент работы ПВС СССР, и закон о статусе народных депутатов СССР.

К сожалению, мы можем лишь констатировать этот факт, не в силах исправить допущенные нарушения.

Хотел бы обратить внимание суда и на другие принципиальные обстоятельства.

Прокуратура СССР и прокуратуры союзных республик силами в несколько сот человек в течение многих месяцев расследования проверяли причастность тысяч людей к событиям 19–21 августа 1991 года, задавая допрашиваемым один и тот же вопрос: что вы делали в эти дни?

В соответствии с логикой обвинения, инкриминированного Варенникову, любые действия любого лица, если он не находился в те дни у здания Верховного Совета России, в той или иной степени способствовали ГКЧП.

Вместе с тем следует задаться элементарным вопросом: почему Прокуратура СССР и Генеральная прокуратура РСФСР возбудили уголовные дела в отношении ГКЧП лишь 21 августа 1991 года?

Подводя итог сказанному, в комплексе вопросов, которые предстоит решать суду в совещательной комнате, излагаю свою позицию еще по двум вопросам: ущерб, названный в обвинении, взысканию с Варенникова не подлежит – и в силу недоказанности, и в силу отсутствия гражданско-правовой вины подсудимого.

И, кроме того, полагаю, что акт амнистии, от которого отказался Варенников, не применим в рассмотренном деле.

В соответствии с законом и повинуясь ему, прошу: Варенникова Валентина Ивановича, привлеченного к уголовной ответственности по п. «а» ст. 64 УК РСФСР, оправдать за отсутствием в его действиях состава преступления.

А. Данилов.

Август 1994 г.

Едва А.Б. Данилов закончил свою речь, как весь зал встал и буквально взорвался аплодисментами, хотя в зале суда аплодисменты запрещены. Присутствующие аплодировали мужеству и профессиональной честности государственного обвинителя, для которого служение закону и справедливости оказалось выше служения «монарху». Напрасно председательствующий пытался угомонить присутствующих, все было тщетно. Тогда он, вконец рассерженный, громогласно произнес:

– Объявляется перерыв. После перерыва судебное заседание будет закрытым.

Весь перерыв зал возбужденно гудел. Чувствовался общий подъем. Все обсуждали содержание речи и особенно вывод А.Б. Данилова, отмечая его мужество, приверженность закону и истинно государственный подход. И потом долго еще говорили об этой речи. Вспоминают ее и сейчас.

После перерыва выступил защитник – адвокат Дмитрий Давидович Штейнберг. Он не только защищал Варенникова, но и обличал Генеральную прокуратуру. При этом умно и остро показал ограниченность бывшего прокурора России Степанкова.

Вот краткие тезисы речи Д. Штейнберга:

«Уважаемые судьи!

Полтора столетия назад известный мыслитель, почетный член Петербургской академии наук Гёте сказал: „Лишь тот достоин жизни и свободы, кто день за днем за них вступает в бой“. Эти крылатые строки очень образно и точно, как мне кажется, характеризуют всю жизнь, всю деятельность Валентина Ивановича Варенникова. И сегодня, отказавшись от амнистии и спокойной жизни, он как бы вновь вступил в бой за отстаивание и установление исторической правды августовских событий и защиту своих принципов и убеждений. И какой бы приговор суд ни вынес ему, я глубоко убежден, что Валентин Иванович Варенников войдет в историю своей страны прежде всего как честный, принципиальный человек, преданный ее идеалам.

Три года назад в нашей стране произошли события, послужившие поводом для рассмотрения настоящего дела в суде. В августе 1991 года группа ответственных лиц, занимавших ключевые позиции в государственном руководстве, открыто выступила с протестом против политики, проводимой главой государства.

Что же побудило их отчаяться на подобный шаг? Какими мотивами они руководствовались? Ответы на эти вопросы можно найти в реалиях того времени.

В 1985 году после избрания Горбачева Генеральным секретарем ЦК КПСС в стране была провозглашена новая политика – обновления общества. Первоначально народ с доверием относился к акциям нового генсека. Люди стали открыто излагать свои мысли, критиковать друг друга, в том числе и публично, не боясь при этом быть наказанными.

Однако проходило время и декларированные Горбачевым обязательства (цитирую) „в короткие сроки выйти на самые передовые научно-технические позиции, на высший уровень производительности общественного труда“ (конец цитаты – это из выступления на мартовском Пленуме ЦК в 1985 году) оставались словесной мишурой, не более.

Наоборот, под лозунгами перестройки, гласности и обновления страна постепенно погружалась в пучину хаоса и анархии. Верными спутниками перестройки стали: разрыв хозяйственных связей, стремительный спад производства, резкое падение уровня жизни, межнациональные конфликты, шельмование армии и правоохранительных органов. Нравственное разложение молодежи также стало символом проводимой партполитики. На торговые прилавки выбрасывались боевые знамена, ордена, награды. И в этом смысле Россия была единственным государством в цивилизованном мире, торговавшим своим прошлым, своей историей и своими святынями.

Как сорняки на почве суверенитетов произрастали в республиках различные пронационалистические движения: „Саюдис“ в Прибалтике, „Рух“ на Украине, Народный фронт в Азербайджане, „Бежик“ в Узбекистане и другие, которые ставили перед собой совершенно определенную задачу – свержение Советской власти – и целей своих не скрывали. В пресечении деятельности этих фронтов государственные органы никаких мер не предпринимали.

Последовательно проводилась политика по дискредитации роли партии, профсоюзов, комсомола и других общественных организаций.

Кстати, о партии. Забегая немного вперед, я бы хотел процитировать те показания, которые давал в судебном заседании свидетель Горбачев. Он, в частности, говорил: „Сколько раз меня подталкивали с леворадикальной стороны: бросьте, оставьте пост Генерального секретаря, надо раскалывать компартию, она мешает проведению реформ. Но я понимал, что собою представляет КПСС. Это структура, которая своими корнями доходит вплоть до детского сада, уже не говоря о производстве и научных коллективах. И поломка этой структуры означала уничтожение страны“. Понимание вроде объективное и правильное.

Как известно, вернувшись из форосского плена, уточню, из самоплена, Горбачев подтвердил свою приверженность социалистическим идеалам и обновлению партии, о чем заявил публично на весь мир. И через день так же публично заявил о сложении с себя обязанностей Генерального секретаря и призвал Центральный комитет самораспуститься.

Итак, с одной стороны, мы наблюдаем твердое понимание того, что разрушение партийной структуры означало разрушение руководства страны в целом. С другой стороны, мы наблюдаем призыв к этому разрушению.

Предпосылки, а точнее, необходимость принятия чрезвычайных мер в стране возникли задолго до августовских событий, и, в частности, об этом говорил в своей речи государственный обвинитель.

Но я бы хотел обратить внимание суда на одно обстоятельство, принципиальное с моей точки зрения. Инициатива введения в стране чрезвычайных мер и несогласие с проводимой главой государства политикой исходили не от бывших членов ГКЧП, и эта инициатива исходила даже не столько от Верховного Совета, решения которого с предложением главе государства ввести чрезвычайное положение имеются в деле. Давая… показания в суде, Горбачев, в частности, пояснил, что, по разным социологическим опросам, ГКЧП поддерживало около 40 процентов населения. Я не знаю, насколько этот показатель достоверен, но из материалов дела мне известна другая цифра.

В декабре 1990 года, на шестом году перестройки, когда страна находилась уже на грани гражданской войны и катастрофы, по требованию трудовых коллективов в Москве было собрано совещание руководителей государственных предприятий, руководителей трудовых коллективов. Стенограмма этого собрания… есть. На собрании присутствовало три тысячи руководителей государственных предприятий и трудовых коллективов. Участие в этом собрании принимало руководство страны, в том числе и Горбачев.

Процитирую отдельные фрагменты из выступавших там ораторов, которые позволяют правильно оценить то состояние, то настроение, которое царило в трудовых коллективах.

Том 61, лист 177. Собрание открыл Рыжков, бывший председатель Совета Министров. В частности, он сказал: „Союзное правительство – за обновление Союза ССР на началах Федерации. Но против того, чтобы под лозунгом обновления шел развал великого государства, рубились по живому связи. Без Союза и вне Союза у страны нет будущего“. Вскоре после этого выступления Рыжков был освобожден от занимаемой должности. А выступая на позапрошлой неделе в программе по четвертому телеканалу, Рыжков поведал весьма фантастические известия. Он сказал, в частности, журналистам, что, начиная с 1990 года, при составлении экономических программ слово „Советский Союз“ уже не употреблялось.

С аналогичной трактовкой ситуации выступили его заместитель Воронин, это том 61, лист 204, академик Абалкин, 206-й лист, который сказал следующее: „Надо смотреть правде в глаза. А правда заключается в том, что уже более года в стране разворачивается кризис“.

Выступал на этом совещании и Тизяков Александр Иванович, тот самый Тизяков, который впоследствии будет органами прокуратуры привлечен к уголовной ответственности по данному делу. На этом совещании, по существу, Александр Иванович в очень корректной форме обвинил главу государства в некомпетентности. Он сказал: „Михаил Сергеевич, я не хотел бы вас обидеть, но основные направления – это концепция, а надо работать над программой рыночных отношений. Рыночные отношения нельзя организовать, если не будет стабилизированной экономики, рынка нам не видать“.

Но наиболее остро, наиболее резко на этом собрании выступил Шебелевич.

Это директор электромеханического завода Эстонии, председатель трудовых коллективов Эстонии. Лист дела 265, 266, 267. Он сказал следующее: „Лично я не сомневаюсь, что пройдет немного времени и нам будут известны мемуары или публикации, в которых будет рассказана правда о закулисных деяниях политиков за рубежом и внутри страны, ведущих страну к полному краху, к экономической зависимости, совершая при этом преступления перед великой страной и ее народом. Нам необходимо сегодня на 1991 год просто ввести чрезвычайное положение в стране с мораторием на экономические суверенитеты всех союзных республик“. Аплодисменты. Это реакция присутствующих. Я говорю по стенограмме.

„Нам надо на Совете Министров, вместе с представителем президента создать чрезвычайный комитет по спасению ситуации. Я просто уполномочен заявить как председатель трудовых коллективов Эстонии – никому не позволим, ни президенту, ни Верховным Советам республик, решать нашу судьбу и передавать нас в собственность вместе с недвижимым имуществом как крепостных“. Аплодисменты. Примерно в такой же тональности выступал Тосклицкий – это председатель правления Запсибжилстроя, который обвинял главу государства в том, что над строителями проводятся эксперименты.

Таким образом, инициатива о введении в стране чрезвычайных мер, обусловленных и предусмотренных, кстати, Законом „О правовом режиме чрезвычайного положения“, исходила все-таки от простых людей.

В свое время известный анархист Бакунин сказал: „Разрушение – есть созидание“. Горбачев, как мне представляется, многое почерпнул у Бакунина. Не всю деятельность бывшего генсека (в особенности последние его годы) можно уложить в рамки аналогичной формулы – обновление есть разрушение, о чем он, кстати, здесь нам и поведал в судебном заседании. Когда ему задавали вопрос, почему при разработке нового Союзного договора не учитывались те республики, которые исторически, в первозданном виде вошли в состав Советского Союза, Михаил Сергеевич на это ответил, что речь шла об обновлении Союза. Вот под термином „обновление“ он как раз, видимо, понимал, так сказать, разрушение того государства, которое было с момента его создания и образования.

Произошедшие в августе события следовало оценить в единой совокупности всех факторов, побудивших ГКЧП и Варенникова выступить против проводимой политики. И неоднократно об этом вот здесь мой подзащитный говорил. Валентин Иванович Варенников настаивал на исследовании всех обстоятельств, а не только тех, которые указаны в формуле обвинительного заключения. Он настаивал на доскональном исследовании мотива, который побудил его выступить в августе 1991 года, а также он настаивал на установлении времени, когда этот мотив возник. И все эти обстоятельства, с моей точки зрения, являются принципиальными.

Но вместо объективного осмысления произошедшего, – я опять возвращаюсь к августовским событиям – руководство России, даже не предоставив возможности бывшим руководителям страны высказаться, объяснить свои поступки, приняло решение и дало поручение соответствующим органам арестовать их и возбудить уголовное дело.

Уже были даны правовые оценки на самом высоком политическом уровне, так что само предварительное следствие представлялось как формальная процедура. Более того, уже в ходе самого следствия бывший Генеральный прокурор РСФСР Степанков заявлял, что если даже суд их отпустит, то прокуратура все равно арестует.

В 1992 году в журнале „Советская юстиция“ было опубликовано письмо известного американского адвоката, который призывал осторожно и только на основании закона оценивать произошедшее. Но никто его, к сожалению, не слушал. Предварительное следствие, само обвинение – это отдельная песня, это своего рода практическое пособие по игнорированию Конституции, уголовного и уголовно-процессуального законов. Считаю своим профессиональным долгом подробно остановиться на вопиющих фактах нарушения законности, допущенных Генеральной прокуратурой при расследовании дела Варенникова Валентина Ивановича, тем более что в руководящих постановлениях пленума Верховного суда о дальнейшем укреплении законности при осуществлении правосудия подчеркнута необходимость повышения требований к качеству материалов производимого расследования. Указано, что выводы суда не могут базироваться на материалах, полученных с нарушением процессуального порядка их собирания.

Тщательной проверке подлежит соблюдение в стадии расследования права обвиняемого за защиту. Особое внимание должно уделяться проверке заявления о недозволенных методах расследования и других нарушениях закона. Материалы предварительного следствия и действия отдельных руководителей Генеральной прокуратуры войдут в историю отечественного правосудия как позорное явление, компрометирующее сам процесс правоприменительной деятельности.

Как это ни удивительно, но лица, возбудившие дело по статье 64, проявили завидное непонимание закона. Дело доходило просто до парадокса. В материалах дела (т. 152, л. д. 163) имеется стенограмма заседания Верховного Совета России от 27 декабря 1991 года, где рассматривалось представление Степанкова на возбуждение дела в отношении Ачалова. Я объясню, почему я говорю об этом представлении: это единственный документ, где Генеральная прокуратура сформулировала свою правовую позицию.

Исаков Владимир Борисович задает вопрос Степанкову: „Уважаемый Валентин Георгиевич, статья 64 „измена Родине“ включает в качестве обязательного квалифицирующего признака совершение действий, причинивших ущерб безопасности оборонной мощи СССР. В связи с тем, что СССР больше не существует, по статье 64 их осудить нельзя, тем не менее, вы предлагаете нам дать согласие на привлечение депутата Ачалова именно по этой статье. Не видите ли вы здесь парадокса?“

Степанков: „Парадокса здесь никакого нет, речь идет о трактовке вами этой статьи“. И дальше идет шедевр, который можно вообще цитировать на первых курсах юридических вузов. Степанков говорит, дословно: „Им не предъявлено обвинение в измене Родине как таковое, всем им предъявлено обвинение по одному из квалифицирующих признаков, содержащихся в этой статье, заговор или захват власти, поэтому другие признаки, содержащиеся в этой статье, следствием не доказываются“.

Ну, я не вижу смысла комментировать эту нелепость. Я думаю, студенты начальных курсов юридических вузов прекрасно знают, что признаки преступления являются основанием для возбуждения уголовного дела, а совокупность признаков образует состав. И предъявление обвинения преследует цель предъявлять обвинение, если пользоваться терминологией Степанкова, как таковое. Не случайно Исаков ответил ему репликой: „Вы как юрист отлично понимаете, что ни один суд не осудит их по одному из признаков“. Но здесь председательствующий отключил микрофон, и на этом дискуссия была прекращена.

Вот такая правовая позиция была у Генерального прокурора, она в документальном виде есть.

Уважаемые судьи, переходя к оценке обвинения, я с полной ответственностью заявляю, что Варенников привлечен к уголовной ответственности незаконно. Если обратиться к содержательной части, то обвинение, которое ему предъявлено, в законе не существует. Обратимся к материалам дела. И в обвинительном заключении, и в постановлении от 24 августа 1992 года о привлечении Варенникова в качестве обвиняемого эта последняя формула обвинения присутствует (т. 139, л. д. 160). В частности, указано: „…Таким образом, Варенникову предъявлено обвинение в измене Родине, в форме заговора, с целью захвата власти“. И дальше раскрывается содержание самого обвинения: все уже было согласовано и виновные фактически приступили к захвату этой власти.

В статье 64 Уголовного кодекса, на которую ссылается следствие, отсутствуют нормы, предусматривающие возможность увеличения уголовной ответственности за измену Родине в форме захвата власти, а именно так сформулировано обвинение. Все формы измены Родине перечислены в законе. И согласно закону, захват власти является не формой, а целью. И это, как вы понимаете, не одно и то же, поскольку форма относится к объективной стороне преступления, а цель – к субъективной.

Для чего же следствию понадобилось обосновывать свое обвинение не существующей в законе правовой нормой и оценкой? Я могу высказать собственное предположение. Дело в том, что если в чисто теоретическом плане рассматривать состав преступления, предусмотренный статьей 64 в форме заговора с целью захвата власти, то этот состав является формальным.

Следствие, указав, что Варенников привлечен к заговору, принял в нем активное участие, не привело ни одного доказательства, свидетельствующего о том, что Варенников участвовал именно в заговоре. Никто из лиц, участвовавших во встречах, не давал повода для такой трактовки.

По этой причине, видимо, следствие занялось поиском криминала в дальнейших действиях Варенникова, подгоняя не действие под закон, а наоборот – закон под действие.

Согласно статье 144 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации, обвинение должно содержать точную формулировку закона и дополнение этой формулировки новыми правовыми понятиями недопустимо. Кроме того, согласно статье 7 Уголовного кодекса Российской Федерации, преступлением признается общественно опасное деяние, предусмотренное законом.

В руководящем постановлении пленума Верховного суда „О строгом соблюдении закона при рассмотрении уголовных дел“ указано, что при совершении преступления необходимо добавить точную квалификацию в точном соответствии с законом.

Тем не менее я продолжу подробный анализ этого обвинения и разбора этого незаконного процессуального акта. В обвинении Варенникова содержится утверждение о том, что он умышленно действовал в ущерб обороноспособности страны. Какой страны – не сказано. Выступая здесь, в суде, я уже говорил, что обвинение Варенникова настолько не конкретизировано, что защищаться от подобного обвинения в установленном законом порядке просто невозможно.

Итак, Варенников действовал в ущерб обороноспособности страны. Это таинственная, неизвестная страна нам не названа. И остается догадываться: то ли речь идет о СССР, то ли это Россия, то ли это Украина, где Варенников три дня находился, а может быть, Крым.

Вопреки требованиям закона, в обвинении Варенникова отсутствует время и место совершения преступления, а вместо этого… хронология его действий.

Изложенный в обвинении довод о захвате власти не конкретизирован. Какую конкретную власть, по мнению следствия, намеревался захватить именно Варенников?

Действующая в 1991 году Конституция СССР предусматривала несколько видов власти: это – власть высшего органа государства – съезда народных депутатов (Верховного Совета) СССР, исполнительная власть – Правительство Советского Союза, власть Президента – как главы государства, судебная власть.

К сожалению, в обвинении не конкретизируют. То ли Валентин Иванович Варенников претендовал на власть главы государства? Но для этого надо было, видимо, указать, то ли он претендовал на все виды власти, вместе взятые, то ли он претендовал на какой-то отдельный, другой вид власти.

В словаре Ожегова определение власти дается как право и возможность распоряжаться кем-нибудь, чем-нибудь. Неизбежно при осуществлении защиты Варенникова приходилось сталкиваться с понятиями терминов, которые употребляло следствие. И я пришел к выводу, что отдельные термины они (следователи) просто не понимают.

Итак, кем, чем собирался распоряжаться Варенников, по мнению следствия, – неизвестно. Неизвестно это и самому Варенникову, и, кстати, мне, его защитнику, – тоже.

Говоря о несостоятельности обвинения, хотел бы обратить внимание суда на непоследовательность действий прокуратуры в оценке деяний, предусмотренных законом.

Мы прекрасно знаем, что преступление, предусмотренное статьей 64 Уголовного кодекса Российской Федерации, никакими сроками давности не ограничивается. Естественно, в связи с этим я бы хотел задать вопрос бывшему Генеральному прокурору СССР и его нынешнему российскому коллеге. А почему до сих пор органы прокуратуры не возбудили уголовное дело по статье 64 по факту смещения Никиты Сергеевича Хрущева в 1964 году? Теперь доподлинно известно, что смещение Хрущева происходило вопреки его воле. И если встать на позицию следствия, то здесь наиболее очевидные признаки состава преступления, но уголовное дело по этим событиям прокуратура не возбуждала. Я подчеркиваю, сроками давности они не ограничены. Ну, постараюсь сам ответить на этот вопрос – почему.

Дело в том, что, смещая Хрущева, его окружение стремилось не к захвату власти, а к изменению государственной политики внутри государства. А всей полнотой власти и Брежнев, и Суслов, и Громыко, и другие руководители государства обладали. Примерно то же самое было и в августе 1991 года, когда высшие должностные лица страны добивались изменения государственной политики внутри своей страны от Горбачева, совершенно не претендуя на его власть, на его пост и прочее. И тем более не посягая на внешнюю безопасность страны. Примечательны показания Жардецкого – бывшего начальника военной контрразведки Комитета государственной безопасности. Он, в частности, здесь сказал, что если бы стояла задача захвата власти Горбачева и устранения его от власти, то эта задача могла бы быть эффективно выполнена только силами Комитета государственной безопасности и к реализации этой задачи не требовалось бы привлекать ни Министерство обороны, ни Министерство внутренних дел, ни другие силы, а тем более ее руководителей.

Продолжаем анализировать обвинение Варенникова. Хочу обратить внимание уважаемого суда, что, в нарушение требований статьи 205 Уголовно-процессуального кодекса, в обвинительном заключении Варенникова отсутствует один из его необходимых элементов. В законе перечислено, что именно должно содержаться в обвинительном заключении.

Так вот, в обвинительном заключении Варенникова не приведены, как того требует закон, доводы обвиняемого в свою защиту и результаты проверки этого. Впрочем, как я уже говорил, видимо, никто такой задачи не ставил. И дальнейший анализ материалов предварительного следствия – явное тому подтверждение. Была поставлена задача – подтвердить те правовые оценки, которые даны на самом высшем политическом уровне! И следствие занималось выполнением этой задачи. Полагаю, что суд даст надлежащую оценку обвинению Варенникова не только в приговоре, но и вынесет соответствующее частное определение в адрес Генеральной прокуратуры, в связи с допущенными грубейшими нарушениями норм закона.

А в том, что в действиях Валентина Ивановича Варенникова нет состава преступления, уже все убедились».

Выступление моего адвоката Дмитрия Давидовича Штейнберга тоже внесло свой вклад в юридическое развенчание предъявленного мне обвинения.

На следующий день было назначено мое выступление – последнее слово. Надо ли говорить о том, как я волновался.

Далеко не каждый может представить себе состояние человека, который должен сказать так и такое, что могло бы повлиять на суд, даже если он беспристрастный. Одно дело, когда человек что-то натворил и хочет как-то выпутаться из этого. И совсем другое – когда явно ни в чем не виновен, а прокуратура в угоду президенту хочет подогнать твои действия под статью Уголовного кодекса.

Каким получилось мое последнее слово – судите сами:

Уважаемый председательствующий!

Уважаемый суд!

В августе 1941 года я принял военную присягу и пошел защищать свое Отечество от немецко-фашистских захватчиков.

В августе 1991 года, то есть через 50 лет, я вновь встал на защиту своей Родины. Но уже от внутренних скрытых врагов и предателей советского народа.

А в августе 1994 года я должен узнать от суда: честно я прожил свою жизнь, принес я своим трудом пользу нашему народу или, как сказано в обвинении, нанес умышленно ему ущерб?

Для любой нации война – самое тяжелое испытание. Так было и для нас в годы Великой Отечественной войны: тяжелейшее испытание и для нашего народа, и для его армии. Все солдаты и офицеры – все воины всех видов Вооруженных Сил и родов войск находились в крайне трудных условиях. Но для воинов стрелкового полка, для солдат и офицеров всех его взводов, рот, батарей и батальонов война – это самое тяжелое испытание. Здесь нет пауз в бою. Нет специального времени на отдых (а иногда и на подготовку к бою). Здесь вечно не хватает личного состава, времени, материальных и боевых запасов. Зимой и летом, весной и осенью они – только в поле! И вечно в поту и пыли, по пояс в грязи, в непроходимых болотах или снежных сугробах. И все время только пешком или ползком. Летом при палящем солнце и суховее, часто нет капли воды даже для раненого. А в зимнюю стужу и темную ночь нельзя зажечь и спичку, чтобы согреться, – это смерть, противник немедленно откроет ураганный огонь.

Очень много говорят о маневре. Но на большой войне в рамках тактического звена – это сложно выполнимое дело. Как правило, надо было стоять насмерть, когда враг обрушивался большими превосходящими силами; или идти только вперед, сокрушая все на своем пути, совершенно не думая ни о жизни, ни о смерти. У всех была одна забота – разгромить врага.

Но это была война, так сказать, с открытым противником. Сильным, коварным, хитрым, но он был перед тобой, и ты знал, что его надо уничтожить, иначе он поступит так же с тобой и твоим народом. Все было ясно!

Но, оказывается, обычная война, какой бы тяжелой она ни была, не может сравниться с таким страшным явлением, как морально-политическая деформация общества, подрыв всех устоев изнутри невидимым врагом, хотя он находится рядом. Когда политические паразиты – клещи-носители морально-политического энцефалита, пользуясь отсутствием предохранительных мер, отсутствием бдительности, но присутствием честной, открытой души и тела нашего народа, впиваются в людей, в их здоровые организмы, а в сравнении с капиталистическим обществом – фактически стерильно чистые, не развращенные и не изуродованные не только наркобизнесом, но и бизнесом вообще, эти клещи своими бациллами убивают у наших людей все человеческие качества – мораль, нравственность, культуру и даже чувство патриотизма. Общество становится уродливым, его перспективы – самые мрачные. Эта болезнь тем более опасна, что она инфекционна – легко передается от человека к человеку и средствами массовой информации (тем более что СМИ находятся в руках производителя этой инфекции).

В таком тяжелом положении оказалось наше общество. Советские люди, привыкшие выступать против нашествий единым щитом и имевшие в своей среде, как и в прошлые века, достойных лидеров и полководцев, оказались на этот раз бессильны против предателей и изменников. Почему? Да потому, что в высшее руководство государства всегда у нас верили (или, во всяком случае, никогда не могли даже подозревать в измене). У нас же этот пост занимали изменник и его небольшая группа. А все остальное окружение хоть и было патриотично, но, находясь под давлением сложившейся системы, не способно было себя проявить, а действовало только по указке лидера-предателя. В этом вся трагедия.

У нас, у поколений, которые поднялись за годы Советской власти, не было в практике, чтобы у руководства страны стоял изменник. Они, эти руководители, допускали ошибки, у них были недостатки, но никто из них не раболепствовал перед Западом и не был предателем.

Однако наше законодательство было далеко не совершенно, и на пост лидера имел возможность вырваться авантюрист. Мало того, наше законодательство совершенно не контролировало его деятельность, чем и воспользовался Горбачев.

Все видели, как он втягивает страну в трясину погибели!

И вот нашлась группа руководителей, которая, несмотря на традиции и опасность, создала ГКЧП и выступила, чтобы предотвратить катастрофу. Но эти люди сами стали жертвами.

В последнем слове хочу затронуть несколько вопросов.

I. Обвинительное заключение.

После мощных, честных и аргументированных выступлений государственного обвинителя Аркадия Борисовича Данилова и защиты адвоката Дмитрия Давидовича Штейнберга можно было бы вообще ничего и не говорить на эту тему – все поставлено на свое место. Но, учитывая, что это мое последнее слово на суде, было бы неправильным с моей стороны не воспользоваться возможностью еще раз прокомментировать обвинительное заключение.

Предъявленное мне обвинение, несомненно, затрагивает мою честь, тем более что это умышленно ложное обвинение.

Но даже моя честь и достоинство не могут быть главными в этом деле. Фактически предъявленное мне обвинение на первый план выдвигает даже не общероссийскую и союзную, а глобальную проблему. Речь идет о насильственном разломе Советского Союза – государства, которое своим авторитетом и мощью надежно поддерживало паритет и стабильность в мире, уверенно – до 1980-х годов – пресекало амбиции некоторых стран на мировое господство.

Проблема Советского Союза, конечно, затмевает мои личные вопросы. И я четко и ясно себе представляю, что это вполне естественно. Вместе с тем чрезвычайно важно подчеркнуть, что обвинительное заключение умышленно уводит суд и общественность от истинных изменников и виновников трагедии, постигшей Отечество, лиц, виновных в насильственном разломе Советского Союза, насильственном изменении советского государственного и общественного строя, умышленном нанесении ущерба госбезопасности и обороне страны.

И умышленно уводит от всего этого именно обвинительное заключение! А ведь Генеральная прокуратура должна стоять на страже соблюдения законов.

Этой цели был посвящен и бесцеремонный, нарушающий элементарные принципы презумпции невиновности «бестселлер» Степанкова – Лисова «Кремлевский заговор». Еще задолго до суда, фактически в условиях проведения предварительного следствия, вдруг появляется книга с изложением версии следствия Генерального прокурора страны. Где еще такое возможно?

Без зазрения совести Степанков пишет на с. 213 (цитирую): «Во второй половине 21 августа 1993 года пришло подтверждение факта насильственной изоляции Президента». Кстати, это «подтверждение» было Степанковым получено от Руцкого и Силаева. Но возникает вопрос: если президент действительно был насильственно изолирован (естественно, силами ГКЧП), то как могли беспрепятственно проникнуть на дачу и тем более к президенту Руцкой и Силаев? Не было никаких схваток и тем более боев по деизоляции – и вдруг они оказались рядом с изолированным насильственно Горбачевым?

Но, не обращая внимания на эти «детали», Степанков делает решительный вывод – коль президент был изолирован (цитирую), «надо провести аресты членов ГКЧП. Трубин объявил о возбуждении уголовного дела, но об арестах речь не шла».

И еще одна цитата (с. 214): «Мы поняли, что, кроме нас, заниматься арестами некому. Позвонили в Белый дом Бурбулису и сказали, что на свой страх и риск возбуждаем против членов ГКЧП уголовное дело и проведем арест».

И далее: «Разве можно было их отпустить с миром? Стоять и смотреть, как Крючков, Язов, Пуго возвращаются в свои чудовищно сильные ведомства?» – конец цитаты.

Когда 21 августа из Крыма в Москву прилетел самолет и Крючков спустился по трапу (цитирую), «ему объявили, что российской прокуратурой против него возбуждено уголовное дело». И далее: «Он только спросил: а почему Россия? И тогда ему объяснили, что так решено в соответствии с законом, он ничего не возразил».

Конечно, как можно возражать, когда вокруг уже стоят добры молодцы! Но важно другое – в соответствии с каким законом предписано республиканской прокуратуре возбуждать уголовное дело против союзного министра и тем более арестовывать председателя КГБ СССР?

Но где был Генпрокурор СССР? Видя эти противозаконные действия, он, на мой взгляд, сам решил проявить себя на этой стезе: обманным путем проводит аресты народных депутатов.

А далее Трубин и Степанков, как злостные нарушители закона, совершают сговор – как им действовать дальше, о чем Степанков пишет на с. 244 и что уже вчера комментировал Дмитрий Давидович Штейнберг.

Спрашивается: почему так действовали прокуроры? Ответ однозначен – потому что они не прокуроры, а холуи и делают все в угоду своим президентам!

Так же обстоит и с обвинительным заключением – от начала до конца оно составлено в угоду власти и не с обвинительным уклоном (как принято говорить в кругу юристов), а открыто ложно! Это подтвердили все вызванные на суд свидетели! Государственный обвинитель Данилов проявил деликатность – не сказал об этом.

Я прошу суд обратить внимание на период, который предшествовал составлению обвинительного заключения.

То, что Степанков задался целью всех незаконно арестованных оболгать, – это ясно! Лисову – руководителю следственной группы – надо было подвести хоть какую-нибудь видимость закона под эту ложь.

Прокуратура мечется. Естественно, сегодня содержание, да и сама форма обвинения зависят от политической ситуации.

Как известно:

1. 23 августа 1991 года – меня арестовали и мне объявили, что уже присутствует «тяжесть совершенного преступления».

2. 2 сентября 1991 года – Лисов в постановлении пишет, что «уже собраны достаточные доказательства, что Варенников умышленно действовал в ущерб государственной независимости» – статья 64 УК РСФСР.

При чем здесь государственная независимость? Да еще и достоверные доказательства?!

3. 29 ноября 1991 года, то есть через три месяца, Лисов в постановлении пишет: «Варенников совершил преступление, предусмотренное статьей 1–1 Закона СССР «Об уголовной ответственности за государственные преступления».

4. 23 декабря 1991 года, то есть еще через месяц, тот же Лисов в своем постановлении пишет, что «уголовное дело в отношении (перечисляются лица, в том числе Варенников) в части измены Родине прекратить – за отсутствием состава преступления». И далее говорится, что вменяется обвинение – заговор с целью захвата власти, как самостоятельное преступление.

Но в Уголовном кодексе под такое самостоятельное преступление нет статьи!

Генпрокуратура в тупике. Думает восемь месяцев. Не прекращать же дело! А что скажут вверху? Не закон, а именно вверху – что скажут?!

12 августа 1992 года Степанков отменяет постановление Лисова и все возвращает к измене Родине с целью захвата власти, пункт «а» ст. 64 УК РСФСР.

24 августа 1992 года тот же Лисов, добросовестно переделав документ, предъявляет мне очередное обвинение в духе требований Степанкова, но предварительно за неделю до представления его мне, то есть 19 августа 1992 года, он публикует его в «Независимой газете». А затем уже появляется и обвинительное заключение.

Извините, у меня практики нет, но где еще можно найти такой правовой цирк? Такую насмешку над законом?!

Полтора года длилось только предварительное следствие. Весь Нюрнбергский процесс с момента ареста преступников до приведения приговора в исполнение занял год и четыре месяца. Так это какая война, какие жертвы, 24 преступника, из которых 2 освобождены по болезни, 3 оправданы, в том числе Дёниц – главнокомандующий ВМФ, – остальные наказаны.

На чем строилось предъявленное мне обвинительное заключение, что ему предшествовало, чем оно наполнено и как выглядит в правовом отношении – все это предельно вскрыто всеми без исключения свидетелями, Государственным обвинителем, защитой, моими показаниями и судом!

Но главное (и я это подчеркиваю еще раз) – конечная цель обвинительного заключения состоит в том, чтобы направить суд и общественное мнение по ложному пути, увести всех от главного, кто же подвел страну к катастрофе и кто насильно, вопреки желаниям народа, разрушил ее?

II. Несколько слов о статье 64 УК РФ.

Измена Родине всегда считалась и считается тягчайшим преступлением перед своим народом. Это преступление всегда вызывало и будет вызывать презрение и ненависть любых народов.

Что касается заговора с целью захвата власти, как разновидности измены Родине, то по нашему закону, как я понимаю, это понятие содержит в себе весьма конкретную цель: изменить существующий советский государственный и общественный строй.

Захват власти, как я понимаю, может быть совершен и из карьеристских побуждений, то есть это должно быть проявлено заменой законно избранных или назначенных руководящих деятелей государства в своих интересах.

Я также глубоко понимаю, что измена Родине – это (цитирую статью 64): «деяние, умышленно совершенное в ущерб государственной независимости или военной мощи СССР», и что лицо, решившееся на этот шаг, должно (как записано в Комментарии к УК РФ стр. 142, пункт 36) «желать совершать это деяние».

Генеральная прокуратура, чувствуя, что эти факторы для меня звучат дико, делает соответствующие, более подходящие, на ее взгляд, формулировки в обвинении. Я к этому возвращаться не буду.

Но объявленное на всю страну, на весь мир обвинение по ст. 64 плюс постоянное вдалбливание народу, что они виновны, они преступники, – это меня, конечно, очень беспокоило всегда! Даже и во время этого суда. Поэтому, чтобы прояснить этот вопрос, я всегда даже провоцировал собеседника на острый разговор.

И здесь каждому свидетелю, суд это помнит, я умышленно, прежде чем задавать ему вопросы, говорил, что обвиняюсь в измене Родине с целью захвата власти, в умышленном нанесении ущерба государственной безопасности и обороноспособности страны и что это обвинение предъявлено мне высшей в стране прокурорской ступенью – Генеральной прокуратурой.

Учитывая это мое обращение, плюс обстановку в стране, положение каждого на работе и т. д. – тут каждому из свидетелей, прежде чем отвечать на вопросы, есть над чем подумать.

Но я слышал только правдивые честные возмущения, предъявленные обвинением. Даже от свидетеля Нишанова.

III. О моем отношении к амнистии.

23 февраля Госдума приняла два важных постановления. Эти документы имеют ко мне прямое отношение.

Первое постановление – «Об объявлении политической и экономической амнистии».

Цитирую ту часть, которая касается меня: «В целях национального примирения, достижения гражданского мира и согласия в соответствии с пунктом «в» части 1-й статьи 103 Конституции РФ Госдума постановляет:

Первое. Прекратить все уголовные дела, находящиеся в производстве следователей, и дела, не рассмотренные судами в отношении лиц, привлекаемых к уголовной ответственности:

а) по событиям 19–21 августа 1991 года, связанным с образованием Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) и с участием в его деятельности.

Девятое. Данное постановление вступает в силу с момента опубликования. Пункты 1 и 2 постановления подлежат исполнению немедленно» (конец цитаты).

Конечно, Дума была обеспокоена тем, что людей, арестованных по событиям 3–4 октября, надо было во что бы то ни стало освободить. Но большинство голосов можно было получить лишь в том случае, если в одном пакете будут отражены интересы и той части депутатов, которые заинтересованы в амнистии лиц, привлеченных к уголовной ответственности за экономические преступления.

Однако одновременно (в пакете) Дума принимает второе постановление – «О признании утратившим силу постановления Государственной думы», которым отменяет принятое 16 февраля 1994 года постановление «Об утверждении состава комиссии по расследованию событий 21 сентября – 4 октября 1993 года».

Это был недопустимый компромисс, размен. Родственникам безвинно погибших 3 и 4 октября его трудно понять. Но мотив был ясен – под шумок освобождения людей из тюрьмы Ельцин решил замести все следы своего октябрьского преступления.

Прекращение деятельности комиссии по расследованию событий 21 сентября – 4 октября 1993 года означало, что отныне останется тайной, сколько погибло людей в период 3–4 октября и кто виновен в этой гибели.

Но будем честны до конца. Примененные в первом постановлении пышные фразы типа – «национальное примирение», «гражданский мир и согласие» и т. п. были не чем иным, как бутафорией. Ведь совершенно не понятно, о каком национальном примирении идет речь? Если имеется в виду район Северного Кавказа, так надо прямо так и сказать! Или гражданский мир и согласие – кто с кем должен жить в мире и согласии? Кто кем недоволен и почему? Это во-первых. Во-вторых, Ельцин этим шагом решил закрыть свой позор с расстрелом Дома Советов. В-третьих, почему должны по этому поводу принимать какой-то специальный документ? Ведь все то, что должно обеспечить мир и согласие, должно быть заложено в Конституции. Если же этого нет, то надо внести.

Но самое главное в разрешении этой проблемы – мир и согласие – сосредоточено в экономических реформах. Если они будут отвечать интересам народа – будет мир и согласие.

Теперь непосредственно об амнистии.

В первом постановлении сказано, что уголовное дело по событиям 19–21 августа 1991 года надо прекратить немедленно, а участников в создании ГКЧП и его действиях освободить от наказания, то есть амнистировать.

Но что это значит? Это не только амнистия для тех, кто якобы виновен в создании ГКЧП и его выступлении. И пожалуй, эта амнистия не столько по отношению к ним. Фактически это способ спрятать концы в воду и утаить истинные причины появления и выступления ГКЧП. Точнее, эта амнистия в первую очередь для тех, кто хоть пока и не привлекается к уголовной ответственности, а проходит свидетелем, но является главным государственным преступником в деле развала Советского Союза.

Я не мог с этим смириться.

Когда 1 марта 1994 года на судебном заседании Военной коллегии Верховного суда РФ было официально объявлено постановление Госдумы об амнистии, и каждый из нас был опрошен, как он относится к этому акту, я заявил, что против решения Госдумы об амнистии возражений не имею, но прошу иметь в виду, что я ни в чем не виновен и одновременно ходатайствую о возбуждении уголовного дела по факту развала Советского Союза. Это было мое как бы моральное условие принятия амнистии.

Откровенно говоря, я и тогда не хотел принимать амнистию, но пошел на этот шаг (и об этом знают все мои товарищи по делу) лишь потому, что было общее мнение.

После амнистии многие устроились на работу, многие занялись капитально своим здоровьем. А некоторых я сам уговаривал принять амнистию (например, Стародубцева, которому надо было руководить и колхозом, и ассоциацией крестьян, и заседать в Федеральном собрании).

Я же в итоге от амнистии отказался потому, что не хочу, чтобы канул в Лету сам факт развала Советского Союза. Эту трагедию надо было осветить, а дело по этому поводу возбуждено не было.

Считаю, что этот вопрос уже довольно хорошо освещен на этом процессе, а вот то, что Генеральная прокуратура не отреагировала на мое ходатайство, пересланное ей официально Военной коллегией Верховного суда Российской Федерации еще 25 июня 1994 года, является нарушением, которое не украшает Генеральную прокуратуру. Ведь положено ответить через 10 дней.

Генеральную прокуратуру не украшает и другое – вчера не успели объявить предложение государственного обвинителя Данилова, как Генеральная прокуратура спешит заявить в «Новостях»: «Это мнение независимого прокурора, его личное мнение. А Генеральная прокуратура еще выскажется – все зависит, какое решение будет принято судом!»

Разве это не прецедент?! Разве это не давление на суд! Еще суд не завершил свою работу, а Генеральная прокуратура уже дает понять, что будет настаивать на обвинительном приговоре.

Ну, в какой еще стране могут быть такие чудеса с правом?

IV. Некоторые уроки и выводы.

1. Проведенный судебный процесс, независимо от решения Генпрокуратуры по поводу моего ходатайства, на мой взгляд, уже показал и осветил вопрос – почему и в угоду кому был развален Советский Союз и кто организатор этой трагедии.

2. Как бы политические структуры ни маневрировали, стараясь увести народ от главного, никогда с повестки дня жизни России не будет снят вопрос о расследовании трагедии насильственного разлома нашего Отечества.

В этом расследовании тоже заложен гражданский мир и согласие.

3. Годы перестройки и последующее время, так сказать, демократических преобразований говорят только об одном – необходимы законы, обеспечивающие Свободу и Право человека, а не только декларирование этого.

Плюс законами должны быть созданы законопослушные исполнительные органы, а также органы, объективно осуществляющие надзор за выполнением законов. Законы должны действовать. Например, принят закон о выборах – надо проводить выборы по закону.

4. Очевидно, уже пришло время (все-таки прошло три года), когда историкам, писателям, политологам, журналистам можно было бы уже включиться в исследование трагедии, постигшей наше Отечество. Ведь не было у нас в истории такого тяжелого горя. Событие эпохальное, историческое для всего человечества.

5. Какие бы коллизии еще ни ожидали наше общество, что бы ни происходило с различными структурами государства, каждый честный человек должен думать о своем Отечестве и действовать в меру своих сил и возможностей на его благо.

Нельзя допустить, чтобы народ ослеп, оглох, потерял надежду и полностью утратил веру.

6. Никогда нельзя строить иллюзий, уповая на чудо, которое якобы придет к нам с Запада или Востока. Никто нам просто так не поможет. Судьба наша в наших руках.

Стратегический план разрушения всех государственных и общественных институтов СССР – это вовсе не борьба с коммунизмом и не главная причина «холодной войны». Это была идеологическая ширма, за которой скрывались истинные причины. А они имеют глубокие исторические корни. Они же связаны с объективными законами дальнейшего развития наиболее благополучных стран. Дело в том, что техника и технология (особенно в области энергетики) достигли своего естественного предела. Последующее повышение их эффективности без дополнительного вливания сырья невозможно. А сырье – у нас.

7. Предатели нашего народа нервничают. Вчера в своем интервью радио «Свобода» Горбачев, узнав о том, что происходит на нашем суде, заявил: «И это мы идем к правовому государству?»

Видите ли, он вел к правовому государству, пока его полностью не развалил.

Что ж, чувство нервозности – для него характерное чувство. Боится. Знает, что его ожидает.

8. Государственный комитет по чрезвычайному положению был создан руководством страны только во имя сохранения Союза и защиты Советской Конституции, а не наоборот, как это стараются представить Горбачев и Генеральная прокуратура РФ.

Странно, они здесь едины.

Можно было бы объяснить – почему, но это и так видно. Главное – это то, что ГКЧП был создан в положении крайней необходимости, а это снимает все вопросы.

9. Патриотические, честные, благородные силы в нашем обществе проявляют себя все больше и больше. Они есть и среди тех, кому доверено самое высокое – Право, Закон.

Особо я обязан отметить мужественные поступки прокурора Генеральной прокуратуры Аркадия Борисовича Данилова, адвоката Дмитрия Давидовича Штейнберга.

Несомненно, их поступки войдут в историю, как и весь этот судебный процесс. Что бы у нас на суде ни было, какие бы обострения ни принимал процесс – все двигалось к раскрытию истины.

V. Заключение.

Начну с тех мыслей, которые уже были высказаны в начале моего последнего слова – три года прошло с тех пор, как я был арестован, и все дни этих лет я постоянно находился в тисках тяжелых, гнетущих мыслей, порожденных предъявленным обвинением.

Как и любому моему соотечественнику, мне были известны истины, которые являлись незыблемыми принципами: значение каждого человека измеряется его трудом, заслугами перед Родиной, а человеческое достоинство – силой патриотизма. Зная это, я, на мой взгляд, и действовал соответственно. В 1941-м над страной нависла смертельная опасность – и я пошел на ее защиту. В 1991-м опять возникла тяжелая угроза нашему государству – опять встал на защиту Отечества.

Но когда случилась со мной беда – меня арестовали (а я первоначально посчитал это нелепой ошибкой), то я говорил, что и в беде нельзя падать духом. Однако, когда все иллюзии рассеялись и стало очевидным, с кем я имел дело и кто именно является изменником Родины, – я стал убеждать себя, что неизбежное надо нести с достоинством. И нес.

Но, конечно, покоя не было. И его не будет, пока не прояснится истина. Ведь даже и сейчас, хоть и очень редко, но бывают случаи, когда идущий навстречу знакомый человек вдруг переходит на другую сторону улицы. Ясно, что не хочет встречаться с подсудимым.

Ну, что же, хоть кое-кто и шарахается и мне это неприятно, но хожу я свободно и открыто, чего, уверен, не сможет сделать Горбачев. Да что там Горбачев? Гайдар в Государственной думе ходит с охранником. Не знаю, как он спит, но это же дико. Я не могу себе представить, чтобы даже в 1990 году кто-то в Верховном Совете СССР появился с охраной (кроме, конечно, Горбачева).

После августа 1991 года Горбачев уже стал калифом на час. Но свое окончательное гнусное дело в отношении страны успел сделать: умышленно арестовал и посадил в тюрьму Председателя Президиума Верховного Совета, премьер-министра, министра обороны, председателя КГБ (министр внутренних дел якобы застрелился), секретаря ЦК КПСС, заместителя председателя Совета обороны, руководителя Администрации Президента, ряд народных депутатов СССР.

Этим самым он сразу решал в своих интересах ряд задач: не только обезглавил все основные законодательные, исполнительные и партийные структуры, силовые министерства, но и нагнал тем самым страх на всех, кто в этих структурах остался. Полностью их нейтрализовал и сделал недееспособными. Этим шагом он также убрал всех и все, что ему мешало, и открыто, цинично заявил: «Теперь на нашем пути нет никаких преград». Арестовав, он также отомстил тем, кто осмелился у него на даче отключить телефон или вел себя недостаточно, на его взгляд, корректно.

Отомстил! А удовлетворение этого чувства (так же как и популярность, корыстолюбие, меркантильность, барство) было неотъемлемой частью его внутреннего содержания. Хоть в этой книге уже об этом говорилось, но я хочу еще раз повторить: еще на съезде народных депутатов СССР во время обсуждения кандидатуры Горбачева на пост Президента, народный депутат от Кемеровской области Теймураз Авалиани буквально выкрикнул с места: «Одумайтесь, кого вы выбираете? Я его прекрасно знаю и много лет слежу за его работой – это пустой человек, он загубит страну. Он никогда ни о ком и ни о чем не заботится, кроме себя и своих ближних, а также вышестоящих начальниках. Это мстительная и коварная личность. Он не может быть Президентом!»

Это были слова пророка. Но Горбачева небольшим большинством все-таки избрали. Совершена роковая историческая ошибка. И эта ошибка уже реально сказалась на всем последующем времени, в том числе и в августе 1991 года. Обезглавив и парализовав все, что могло хоть как-то сопротивляться антиконституционным действиям, Горбачев открыл путь сепаратизму и экстремизму. Умышленно!

Но Горбачев и сейчас, на суде, продолжал настаивать на том, что этот путь был открыт выступлением ГКЧП. Изложенный выше аргумент убедительно показывает явную неуклюжесть Горбачева. Мало того, резонно спросить у него: а кто породил и вырастил, вооружил и вдохновил на действия этих сепаратистов и экстремистов? Ведь в стране до 1985 года малейших признаков всего этого не было и невозможно было, чтобы такое появилось. Это не отвечало интересам народа.

Резонно, что сегодня наши люди, измученные тяжелыми испытаниями, проклиная изменников и предателей нашего народа, одновременно жестко упрекают ГКЧП – почему, взявшись за нужное и большое дело в интересах народа, комитет не довел его до конца?! В этих условиях неубедительным будет ответ, что, мол, нас арестовали. Люди же немедленно спросят: но почему вас арестовали, почему вы позволили это им сделать, ведь у вас была вся сила?!

И я согласен с упреками. Каждый человек в государстве должен заниматься своим делом и отвечать за свой участок – один пашет, другой сталь льет, третий науку и культуру двигает, четвертый следит за исполнением законов, пятый обеспечивает госбезопасность и оборону страны.

Горбачев с помощью своих «архитекторов» и «прорабов перестройки» хитро и тонко заводил троянского коня в нашу социалистическую крепость (и в нашу страну, и в страны социалистического содружества).

Ведь процветание социалистического лагеря (а в ГДР и Чехословакии было действительно процветание, другие страны тоже жили хорошо) было как кость в горле у Запада, особенно у Рейгана, Тэтчер. Они стали приближать Горбачева (еще с 1984 года) и учить его уму-разуму. Ученик оказался послушным, падким на похвалы и другое… То есть он был для Запада удобной фигурой.

И неудивительно, что первые ростки приватизации были не при Чубайсе, а при Горбачеве еще в 1987–1988 годах, когда начали организовываться так называемые концерны. А его анархический лозунг: «Все разрешено, что не запрещено законом!» – это уже было прямым указанием на развал советской социалистической системы.

Фактически именно Горбачев организовал антинародный переворот! Именно он вогнал стране нож в спину. Проводится референдум, народ высказывается за Союз, а Горбачев готовит договор, узаконивающий развал уникального государства. Это было антиконституционно. И ГКЧП выступил правильно, но проявил наивность, и его членов посадили в тюрьму. А оставшиеся в Верховном Совете, в прокуратуре, КГБ, МО, МВД, ЦК КПСС были подавлены страхом. Никто не выступил.

Наша страна была, конечно, ближе к истинному социализму, чем к капитализму. Об этом многократно еще в 1990 году заявляли многие западные социологи, наблюдая потрясающие даже деформации в социально-экономической сфере.

Но если, допустим, Горбачев и его клика пришли к выводу, что капитализм для нашего народа лучше, чем социализм, то не надо насильно набрасывать хомут – проведите референдум. Ведь это не рядовой, а судьбоносный вопрос. Ведь референдума по капитализму не было. А Горбачев подло и хитро ввел троянского коня. Используя доверчивость и открытость народа, он вгоняет еще один нож в спину – широко распахивает двери для капитализации.

А наш народ, приученный за 70 лет Советской власти ко многим гарантиям, которые обеспечивает государство, даже сейчас продолжает наивно в это верить.

Мне понятны были слова Ельцина (я их читал только недавно), когда он с гневом с трибуны Дома кино громил Горбачева, называя его изменником, говорил, что он развалил страну, что предал свой народ. Я был полностью с ним согласен – обвинение справедливое. Но мне совершенно не понятен ход дальнейших действий. Да, надо было избавиться от Горбачева – загубил страну. Но почему был избран Беловежский вариант? Ведь ненависть и презрение к предателю не должны были в итоге обернуться против народа – новым предательством.

Почему Российское государство не поддержало Государственный комитет по чрезвычайному положению, который выступал не против Ельцина и других руководителей республик, а против политики Горбачева?! То есть против того же, о чем говорил и Ельцин. Логичнее было согласовать эти действия, а не идти на временный блок с Горбачевым. Ведь в итоге уникальное государство было окончательно развалено лишь потому, что надо было Ельцину избавиться от Горбачева.

Это мне совершенно непонятно. Я был против любого развала страны.

Еще одна проблема. У нас в СССР существовала одна партия – КПСС. Являясь партией, она составляла и государственную структуру (так сложилось исторически). Возник вопрос об исключении статьи 6-й из Конституции. Статью убрали, но ведь вместе с этим нарушили и управление страной, ее экономикой. Мы же вместо этого стержня, вокруг которого строилась вся государственность, ничего не создали.

Это было сделано умышленно. Такой шаг был направлен на развал государства, а не только партии.

Мало того, к этому добавляется многопартийность. Наша страна не имела враждующих классов, у всех интересы общие. Если нет классов, то логично вообще не иметь никаких партий. Ленину потребовалась партия единомышленников для решения политических задач. Но уже во второй половине XX века нам никаких политических задач решать не требовалось. И народ вполне мог бы опираться на Советы и общественные организации, которые бы смогли заниматься и социалистической идеологией.

Но мы пошли вроде по демократическому, а фактически ложному пути многопартийности. Что же в итоге приобрели? Усилили центробежные силы и в угоду Западу разнесли страну в кровавые клочья. И даже на этом не успокоились.

Верно народ говорит – ГКЧП был обязан не допустить развала государства. Это можно было сделать только отстранением Горбачева от власти, чего, к сожалению, не произошло.

В итоге хочу отметить следующее. В следственном изоляторе Матросская Тишина мне было предъявлено первое обвинение. Цитирую:

«Варенников является одним из участников заговора с целью захвата власти и группы лиц, захвативших власть, то есть подозревается в совершении преступления, предусмотренного пунктом „а“ статьи 64 УК РСФСР.

Основанием для задержания Варенникова является тяжесть совершенного им преступления, и, находясь на свободе, он может воспрепятствовать установлению истины по уголовному делу.

Подпись – Белоусов. 23.08.91 г., 5 ч. 45 мин.».

Уже тогда на этом документе я написал: «Не считаю себя участником заговора и цели захвата власти не ставил. Варенников».

То есть с первого часа моего ареста я уже четко и ясно заявил, что в никаком заговоре я не участвовал (его попросту не было) и тем более цели захвата власти не ставил, ни я, ни другие. У всех власти было достаточно.

Характерно, что уже в письме Генпрокурору Степанкову 31 августа 1991 года (то есть через неделю после ареста) я писал:

«Никогда ни у кого и мысли не было о захвате власти. Наоборот, всегда стремились к укреплению существующей власти и спасению страны от катастрофы».

И сколько бы в последующем ни проходило допросов, сколько бы все новых обвинений мне ни предъявлялось, я никогда не сомневался в своей невиновности. Даже наоборот, чем дальше шло следствие, тем больше я убеждался в абсурдности предъявленного мне обвинения, как и обвинения ГКЧП в целом, а также в том, что к истинным виновникам разрушения страны, изменникам Родины и предателям нашего народа меры приняты не были.

В то же время Генеральная прокуратура РФ не желала признать свою ошибку, она маневрировала и продолжала обвинять вопреки закону, который гласил: «Общественно опасное противозаконное деяние может быть признано преступлением только тогда, когда оно совершено виновно». Тем не менее Генпрокуратура на каждом листе обвинительного заключения пишет, что якобы каждое наше, и мое в том числе, действие совершено умышленно и с ущербом для государства.

Но вся трагедия состоит в том (и об этом говорят все дела), что отсутствует само преступление. Поэтому я и не мог его совершить, разумеется, если рассуждать с позиций логики. А если с позиции морали, то я вообще не способен на преступление. А суд все оценит с позиций права.

Таким образом, мое заявление о моей невиновности, на мой взгляд, обоснованно. Я не считал и не считаю себя виновным.

Но я с горечью и с глубоким сожалением переживаю чувство неисполненного долга – я не все сделал, как и мои товарищи, чтобы не допустить развала нашей Родины. В этом я каюсь.

Искренне надеюсь, что Военная коллегия Верховного суда РФ оценит все показания объективно и вынесет справедливый приговор.

Варенников.

Август 1994 г.

Фактически последнее слово писалось накануне и в ночь перед заседанием, поэтому оно недостаточно отшлифовано, но главное я постарался изложить.

И вот наконец наступил день вынесения приговора. Снова раздается уже привычная команда: «Встать, суд идет!» Мы все встаем. Судьи в мантиях с суровыми лицами (так мне показалось) вышли на свои места, но не сели.

Председательствующий генерал Виктор Александрович Яськин начал зачитывать текст приговора. На это ушло целых полчаса! В документе одно за другим отметалось обвинение, сфабрикованное Генпрокуратурой.

Чем дальше читал приговор В.А. Яськин, тем больше становилась моя уверенность, что все может окончиться благополучно. Наконец председательствующий произнес: «Суд приговорил…» – и сделал паузу. У меня сердце оборвалось. Как же так? Вроде все обвинения отметены и вдруг – «приговорил»! Но, оказывается, существует такая судебная формула, и она употребляется независимо от меры наказания или вывода суда.

Итак, вот текст приговора от 11 августа 1994 года:

«Именем Российской Федерации

Военная коллегия Верховного суда Российской Федерации в составе:

председательствующего генерал-майора юстиции Яськина В.А.,

народных заседателей генерал-майора Подустова В.И. и контр-адмирала Юрасова Н.П.,

при секретарях майоре юстиции Сокерине С.Г., капитане юстиции Зинченко В.И. и старшем лейтенанте юстиции Неустроеве В.С.,

с участием государственного обвинителя – старшего военного прокурора Главного управления по надзору за исполнением законов в Вооруженных Силах полковника юстиции Данилова А.Б. и защитника-адвоката Штейнберга Д.Д.,

рассмотрев в открытом судебном заседании уголовное дело по обвинению бывшего Главнокомандующего Сухопутными войсками Вооруженных Сил СССР – заместителя министра обороны СССР генерала армии Варенникова Валентина Ивановича, родившегося 15 декабря 1923 года в г. Краснодаре, русского, имеющего высшее образование, женатого, в преступлении, предусмотренном п. «а» ст. 64 УК РСФСР,

установила:

На 20 августа 1991 года намечалось открытие подписания Договора о Союзе суверенных государств, что, по мнению ряда высших должностных лиц страны, привело бы к разлому и прекращению существования СССР.

16 августа 1991 года министр обороны СССР информировал Варенникова В.И. о возможном введении в стране чрезвычайного положения.

На следующий день Варенников В.И., по указанию Язова Д.Т., присутствовал на совещании высших должностных лиц государства на объекте КГБ „АБЦ“, в ходе которого высказывалось мнение о необходимости введения чрезвычайного положения в целях предотвращения распада Советского Союза и улучшения экономического положения в нем. Здесь же принято решение о направлении группы лиц в Форос, где отдыхал Президент СССР М.С. Горбачев, с целью побудить его ввести чрезвычайное положение либо поручить это сделать другим. В эту группу, по предложению Язова Д.Т., был включен и Варенников В.И.

18 августа группа в составе заместителя председателя Совета обороны СССР Бакланова О.Д., руководителя аппарата Президента СССР Болдина В.И., секретаря ЦК КПСС Шенина О.С. и Варенникова В.И. вылетела в Форос. Вместе с ними полетели начальник службы охраны КГБ СССР Плеханов Ю.С., начальник специального эксплуатационно-технического управления при ХОЗУ КГБ СССР Генералов В.В. и другие сотрудники КГБ.

По прилету в Крым Варенников В.И. узнал, что Плеханов Ю.С. отдал команду отключить все виды связи у Президента СССР, а по прибытии в резиденцию последнего – и об отсутствии связи с абонентского комплекта № 1.

Встретившись с Горбачевым М.С., Бакланов О.Д., Болдин В.И. и Шенин О.С. доложили о состоянии дел в стране и КПСС, а Варенников В.И. – о трудностях обеспечения обороноспособности и вопросах, возникавших в армейской среде в связи с процессами, проходившими в государстве, и ухудшением условий военной службы.

Не получив от Президента СССР формального согласия на введение чрезвычайного положения, Бакланов О.Д., Болдин В.И., Шенин О.С. и Плеханов Ю.С. улетели в Москву, где в ночь на 19 августа был создан Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП).

Варенников В.И., по поручению министра обороны СССР, вечером 18 августа на военном аэродроме Бельбек встретился с заместителем министра внутренних дел Громовым Б.В. и провел совещание, в ходе которого обсудил с командующими войсками Киевского, Прикарпатского и Северо-Кавказского военных округов Чечеватовым В.С., Скоковым В.В. и Шустко Л.С., командующим Черноморским флотом Хронопуло М.Н. и маршалом артиллерии Михалкиным В.М. действия подчиненных им войск в случае введения чрезвычайного положения.

Утром 19 августа, после обнародования документов ГКЧП, Варенников В.И., по поручению министра обороны СССР, встретился с руководством Украины и рекомендовал им ввести чрезвычайное положение в западных областях республики.

Наблюдая за развитием событий в Москве, он в течение 19 августа направил в адрес ГКЧП пять шифротелеграмм с информацией о ситуации на Украине и требованием принятия более решительных мер в отношении руководства РСФСР, противодействовавшего мероприятиям ГКЧП.

Кроме того, Варенников В.И. рекомендовал командующим войсками военных округов направить телеграммы в поддержку действий ГКЧП.

Возвратившись 20 августа в Москву, он, по поручению министра обороны СССР, присутствовал при обсуждении в кабинете заместителя министра обороны СССР вопроса о применении вооруженной силы для захвата здания Верховного Совета РСФСР, в котором находилось руководство республики.

Он же дал указание подготовить три танковые роты и эскадрилью боевых вертолетов.

Ознакомившись с обстановкой у здания Верховного Совета РСФСР и в целом в г. Москве, Варенников В.И. предложил во избежание кровопролития не штурмовать названное здание и вывести войска из столицы.

Не желая кровопролития, руководство Министерства обороны, Министерства внутренних дел и КГБ СССР отказались от захвата этого здания, а 21 августа 1991 года, по решению министра обороны СССР и коллегии Министерства обороны СССР, войска выведены из г. Москвы.

В судебном заседании Варенников В.И., не признав себя виновным в каком-либо преступлении, показал о своих действиях, как изложено выше, и пояснил, что совершил их в целях сохранения Советского Союза.

Выполнение им перечисленных действий подтверждается и другими доказательствами, исследованными в ходе судебного разбирательства.

Так, свидетели Язов Д.Т. и Ачалов В.А. сообщили, что 16 августа 1991 года они и Варенников В.И. обсуждали положение дел в стране и первый сказал о возможном введении чрезвычайного положения.

Органами предварительного следствия вменялось, что Варенников В.И. в тот день был посвящен Язовым Д.Т. в планы срыва подписания Союзного договора. Однако как подсудимый, так и перечисленные свидетели отрицают это, в связи с чем обвинение в этой части признается необоснованным.

Не нашло подтверждения и содержащееся в обвинительном заключении утверждение, что на Варенникова В.И. планировалось возложить обязанности по непосредственному обеспечению режима чрезвычайного положения. Это утверждение противоречит не только показаниям подсудимого, свидетелей Язова Д.Т. и Ачалова В.А., но и тому, что по решению министра обороны СССР Варенников должен был улететь и фактически улетел 18 августа из столицы на несколько дней. Не возлагалась на него такая задача и после его возвращения в г. Москву.

Как показали свидетели Крючков В.А., Язов Д.Т., Павлов В.С., Бакланов О.Д., Болдин В.И., Шенин О.С., Ачалов В.С., Егоров А.Г. и Грушко В.Ф., 17 августа 1991 года Варенников был на совещании высших должностных лиц, в ходе которого обсуждалась сложившаяся в стране ситуация и высказывалось мнение о необходимости введения чрезвычайного положения для предотвращения разлома СССР и улучшения экономического положения в нем. Там же принято решение о направлении делегации к Президенту СССР с целью побудить его ввести чрезвычайное положение самому либо поручить это сделать другим. По предложению Язова Д.Т. в эту группу был включен Варенников В.И. Он, по показаниям названных лиц, на совещании присутствовал, но в обсуждении не участвовал.

Органами предварительного следствия вменялось, что в ходе этого совещания определена дата выступления и согласованы действия по захвату власти, который должен был осуществиться путем изоляции Президента СССР в Форосе, отключения всех видов связи и предъявления ему требования ввести чрезвычайное положение или уйти в отставку. В случае его отказа продолжить изоляцию силами КГБ, объявить Горбачева М.С. больным и не способным по этой причине осуществлять свои полномочия, возложить их на вице-президента СССР, создать ГКЧП из числа участников заговора, наделив его всей полнотой власти, и ввести в стране чрезвычайное положение.

Обвинение Варенникова В.И. в этой части является лишь предположением, основывающимся на отдельных объяснениях подозреваемых или обвиняемых Язова Д.Т., Павлова В.С. и Грушко В.Ф.

Из этих лиц лишь Язов Д.Т. в начале следствия показывал, что при встрече на объекте 17 августа 1991 года обсуждались вопросы изоляции и отставки Горбачева М.С. по болезни и передачи власти ГКЧП.

Однако еще в ходе предварительного следствия он назвал эти объяснения неточными и заявил, что 17 августа изоляция Горбачева М.С., объявление его больным и создание ГКЧП не затрагивались. Два последних вопроса были подняты и решены 18 августа в отсутствие Варенникова В.И.

Не дают основания для бесспорного вывода о том, что перечисленные вопросы обсуждались 17 августа, также объяснения Павлова В.С. и Грушко В.Ф. о согласовании даты выступления, планах предъявления Горбачеву М.С. требования уйти в отставку или объявления его больным, создания ГКЧП они никогда не показывали.

Из показаний участвовавших в совещании лиц видно, что после принятия решения о направлении в Форос группы лиц возникали опасения, что Горбачев М.С. их не примет либо прикажет арестовать. В связи с чем Крючков В.А. заявил, по объяснениям Павлова В.С., что «ситуация будет под контролем», а по показаниям Грушко В.Ф., что с группой полетит Плеханов Ю.С., который знает охрану и примет меры. Из этих слов он, Грушко, сделал вывод, что Горбачев М.С. будет изолирован.

Другие присутствовавшие на совещании лица о таком выводе не сообщали.

Таким образом, в ходе предварительного следствия не добыты бесспорные доказательства того, что Варенников В.И. присутствовал при обсуждении планов захвата власти путем изоляции Президента СССР, объявления его больным, создания ГКЧП и наделения его всей полнотой власти либо знал о таких планах из других источников.

В судебном же заседании все допрошенные участники этого совещания категорически заявили, что перечисленные вопросы в присутствии Варенникова В.И. не обсуждались.

На основании изложенного суд находит, что эта часть обвинения является необоснованной.

Органами предварительного следствия вменялось, что на упомянутом совещании также решено использовать войска Министерства обороны, Министерства внутренних дел и Комитета государственной безопасности СССР для обеспечения режима чрезвычайного положения.

Это обвинение основывалось на показаниях Егорова А.Г. и Язова Д.Т. о том, что последний предлагал обсудить вопросы взаимодействия органов Министерства обороны, МВД и КГБ.

Однако Варенников В.И. и другие участники совещания на предварительном следствии не подтвердили, что они слышали это предложение.

В судебном же заседании все отрицали, что на совещании затрагивался вопрос использования войск для обеспечения деятельности ГКЧП или хотя бы их ввод в столицу.

Поэтому и эта часть обвинения признается необоснованной.

Согласно обвинительному заключению на названном совещании оглашались документы будущего ГКЧП.

Хотя участники совещания и показали в суде, что фрагменты проектов документов оглашались, но это не может быть положено в основу обвинительного приговора в отношении Варенникова В.И., поскольку постановлением о привлечении его в качестве обвиняемого эти действия ему не вменены.

Из показаний участников совещания усматривается, что оглашенные фрагменты не позволяли судить о содержании документов в целом и не свидетельствовали о планах отстранения Президента СССР, объявления Горбачева М.С. больным, его изоляции, создания ГКЧП и захвата власти.

В начале предварительного следствия Варенников В.И., как и Язов Д.Т., показал, что на том же совещании говорилось об отключении связи у Президента СССР. Однако затем он заявил, что об отключении названной связи он впервые услышал от Плеханова Ю.С. в полете или по прибытии в Крым, такой же позиции он придерживался и в судебном заседании. Свидетель Язов Д.Т. заявил суду, что на предварительном следствии он ошибся, фактически же он узнал об отключении связи до или после совещания. Остальные участники совещания также показали, что на нем этот вопрос не затрагивался. А свидетель Плеханов Ю.С. подтвердил, что он сообщил Варенникову В.И. об отключении связи после посадки в Крыму.

Исходя из изложенного, суд считает недоказанным обвинение Варенникова В.И. в том, что он еще до вылета к Президенту СССР знал об отключении у него связи.

Как объяснил подсудимый, после сообщения Плеханова Ю.С. он полагал, что связь у Президента отключена лишь на время встречи с ним. Это утверждение в определенной мере подтверждается показаниями свидетеля Кириллова В.А., согласно которым после его доклада об отсутствии связи с абонентского комплекта № 1 Варенников В.И. сказал, что связь будет восстановлена на следующий день.

Факт встречи с Президентом СССР подтвердил подсудимый, свидетели Бакланов О.Д., Болдин В.И., Шенин О.С. и Горбачев М.С., которые также сообщили, что прибывшие, убеждая Президента ввести чрезвычайное положение самому либо поручить это сделать другим, говорили о критическом положении в экономике и общественно-политической жизни страны, а Варенников В.И., в частности, – о трудностях обеспечения обороноспособности и вопросах, возникавших в армейской среде в связи с процессами, проходившими в государстве, и ухудшением условий армейской службы.

По показаниям Варенникова В.И., Бакланова О.Д., Шенина О.С. и Болдина В.И., Горбачев М.С. хотя и назвал попытку спасти страну от развала путем введения чрезвычайного положения авантюрой и говорил о возможности принятия чрезвычайных мер через съезд народных депутатов или Верховный Совет СССР, однако закончил встречу рукопожатиями и словами: „Черт с вами, делайте что хотите, но доложите мое мнение“. Эти слова Президента СССР они расценили как фактическое согласие на введение в стране чрезвычайного положения при одновременном его желании остаться в стороне от принятия такого решения.

Признав правильность оценки прибывшими ситуации в стране, свое высказывание о возможности введения чрезвычайного положения решением съезда народных депутатов или Верховным Советом СССР, а также рукопожатия при расставании, свидетель Горбачев М.С. отрицал произнесение указанных слов или одобрение каким-то иным способом введения чрезвычайного положения неконституционным путем.

Проанализировав доказательства, суд пришел к выводу, что, несмотря на высказывания Горбачева М.С. об антиконституционности и авантюризме предложений прибывших, непринятие им мер к их задержанию, его предложение созвать съезд народных депутатов или сессию Верховного Совета для обсуждения вопроса о введении чрезвычайного положения, рукопожатия при расставании давали Варенникову В.И. основания полагать, что Президент СССР если и не одобряет, то не возражает против попытки спасти страну от развала путем введения чрезвычайного положения.

Этот вывод подтверждается также объективными действиями членов ГКЧП, которые после провала задуманного полетели к Горбачеву М.С. для обсуждения возможного выхода из создавшейся ситуации.

Органами предварительного следствия Варенникову В.И. вменялось, что непосредственно он потребовал от Президента СССР уйти в отставку.

Несмотря на то, что свидетель Горбачев М.С. последовательно заявлял о таком требовании Варенникова В.И., суд находит обвинение в этой части необоснованным, поскольку никто из остальных присутствовавших при встрече это обстоятельство не подтвердил ни на предварительном следствии, ни в судебном заседании.

Как утверждают Болдин В.И., Шенин О.С., Бакланов О.Д. и Варенников В.И., последний заявил Горбачеву М.С. о своей, а не Президента СССР отставке.

Показания этих лиц подтверждаются приобщенным к делу рапортом Варенникова В.И. с просьбой о его отставке, датированным 19 августа 1991 года, и показаниями свидетеля Язова Д.Т., согласно которым Варенников В.И. по телефону доложил ему из Киева о том, что он высказал Горбачеву М.С. свою готовность уйти в отставку.

Органами предварительного следствия в обвинение Варенникову В.И. включено и то, что после его отъезда из Фороса Генералов В.В. принял меры к изоляции Президента СССР и блокированию его резиденции.

Суд считает эту часть обвинения необоснованной, так как по делу не добыты бесспорные доказательства того, что Варенников В.И. оказывал содействие в осуществлении этих мер либо был осведомлен о намерении их совершить.

Как пояснил подсудимый, уехав от Горбачева М.С., он по указанию министра обороны СССР встретился на военном аэродроме с заместителем министра внутренних дел СССР Громовым Б.В., а затем провел совещание с командующими войсками Прикарпатского, Киевского и Северо-Кавказского военных округов генералами Скоковым В.В., Чечеватовым В.С. и Шустко Л.С., командующим Черноморским флотом Хронопуло М.Н. и маршалом артиллерии Михалкиным В.М. Свидетели Хронопуло М.Н. и Михалкин В.М. показали, что в ходе этого совещания Варенников В.И. сообщил им о возможном введении в стране чрезвычайного положения и обсудил с ними те статьи Закона СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения», которые касались действий военнослужащих в этих условиях. Свидетель Язов Д.Т. подтвердил, что указанное совещание проведено по его распоряжению.

Этот свидетель также показал, что по его заданию Варенников В.И. полетел в Киев и встретился с руководством Украины.

Как показали свидетель Гуренко С.И. и подсудимый, последний предлагал руководству Украины ввести чрезвычайное положение в западных областях республики, однако, когда Кравчук Л.М. заявил, что не видит в этом необходимости, Варенников В.И. не настаивал.

Факт направления Варенниковым В.И. пяти шифротелеграмм с информацией о ситуации на Украине и требованием принятия более решительных мер в отношении руководства РСФСР подтверждается подлинниками этих документов, приобщенными к делу.

По показаниям свидетеля Михалкина В.М., Варенников В.И. через него советовал командующему войсками Прикарпатского военного округа направить телеграмму с одобрением действий ГКЧП. Такая телеграмма была подготовлена, но не отправлена. Эти показания подтверждаются тем, что телеграмма не приобщена к материалам дела.

Не приобщены к делу и телеграммы из других округов.

По показаниям свидетеля Хронопуло М.Н., в телефонном разговоре он высказывался о необходимости усиления охраны аэродрома Бельбек. Как сообщил далее свидетель, еще до этого разговора он ставил перед министром обороны СССР и главкомом ВМФ вопрос об усилении охраны названного аэродрома, Главнокомандующему Военно-морским флотом он доложил и о предложении Варенникова В.И. и получил распоряжение выделить силы и средства. После этого по его, Хронопуло, приказу на аэродром был направлен батальон морской пехоты. Задачу уничтожать самолеты он не ставил, и Варенников В.И. не просил его об этом, что подтвердил и подсудимый.

Поскольку их показания не опровергнуты, суд находит необоснованным обвинение в выделении большего количества сил и средств и постановке перед ними задачи уничтожать самолеты в случае их несанкционированной посадки.

Как показали свидетель Язов Д.Т. и подсудимый, 20 августа 1991 года последний, по распоряжению министра обороны СССР, был на совещании представителей Министерства обороны, КГБ и МВД СССР. О том, что на нем обсуждался вопрос о действиях против лиц, находившихся в здании Верховного Совета РСФСР, также показали свидетели Ачалов В.А., Громов Б.В., Карпухин В.Т. и другие участники совещания. Из показаний допрошенных лиц видно, что Варенников В.И. лишь присутствовал и активного участия в обсуждении не принимал.

По выводам органов предварительного следствия, захват здания Верховного Совета РСФСР не состоялся в связи с решением предполагаемых исполнителей этой операции отказаться от ее осуществления, то есть по независящим от воли организаторов причинам.

Между тем никто, кроме Громова Б.В., не показывал о том, что он заявлял об отказе участвовать в операции, если приказ о ее проведении будет отдан. Из показаний Крючкова В.А., Карпухина В.Т. и других допрошенных по этому эпизоду лиц видно, что решение не проводить штурм здания Верховного Совета РСФСР вызвано нежеланием пролить кровь людей, находившихся в этом здании и возле него.

При таких данных суд признает, что операция не состоялась в силу добровольного отказа от нее.

Как усматривается из показаний Крючкова В.А., Язова Д.Т., Ачалова В.А., Громова Б.В. и Агеева Г.Е., Варенников В.И. внес вклад в достижение добровольного отказа, заявляя первым двум о нежелательности проведения боевых действий из-за того, что они повлекут человеческие жертвы.

Органами предварительного следствия Варенникову В.И. вменялось, что он дал указание подготовить три танковые роты и эскадрилью боевых вертолетов для реализации планов захвата здания Верховного Совета РСФСР.

Подсудимый подтвердил, что он давал указание генералам Петрову В.А. и Павлову В.Е. о подготовке соответственно танковых рот и вертолетов, но сделал это не с целью их использования при штурме указанного здания, а для обеспечения вывода войск.

Свидетели Петров В.А. и Павлов В.Е. показали, что Варенников В.И., отдавая упомянутое распоряжение, не ставил задачу подготовиться к боевым действиям.

Таким образом объяснения подсудимого не опровергнуты.

Кроме того, из показаний подсудимого и этих свидетелей видно, что Варенников В.И. дал указание лишь о подготовке к перемещению танков и вертолетов, но команду на перемещение не давал.

Следовательно, он добровольно отказался от использования боевой техники, что в силу ст. 16 УК РСФСР устраняет его уголовную ответственность.

Органами предварительного следствия Варенникову В.И. вменено, что в результате неправомерного ввода войск в Москву в ночь на 21 августа 1991 года погибли Д. Комарь, И. Кричевский и В. Усов, и то, что городскому хозяйству причинен ущерб на 24,2 миллиона рублей.

Суд признает это обвинение необоснованным, поскольку Варенников В.И. не был членом ГКЧП и по делу не добыты доказательства того, что он участвовал в принятии решения о вводе войск либо способствовал их вводу или перемещению.

Постановлением о привлечении в качестве обвиняемого Варенникову В.И. вменялось и то, что, отстраняя от исполнения полномочий Президента СССР, являвшегося Верховным главнокомандующим Вооруженными Силами, на которого возложена координация деятельности государственных органов по обеспечению обороноспособности страны, руководство Советом обороны, и лишив его путем изоляции возможности принимать решения, связанные с использованием стратегических ядерных сил, он умышленно действовал в ущерб обороноспособности страны.

Эту часть обвинения суд также признает необоснованной, поскольку по делу не добыты доказательства, бесспорно свидетельствующие о том, что Варенников В.И. знал о планах отстранения Президента СССР и его изоляции либо как-то умышленно этому способствовал.

Органы предварительного следствия квалифицировали действия Варенникова В.И. как измена Родине в форме заговора с целью захвата власти, то есть преступление, предусмотренное п. „а“ ст. 64 УК РСФСР.

Суд считает такую оценку ошибочной.

Согласно диспозиции ст. 64 УК РСФСР, обязательным признаком измены Родине является наличие у виновного умысла на причинение ущерба суверенитету, территориальной неприкосновенности или государственной безопасности и обороноспособности СССР.

Ни на предварительном следствии, ни в судебном заседании не добыты доказательства, подтверждающие, что Варенников В.И. желал или сознательно допускал наступление таких вредных последствий для своей Родины.

Как усматривается из программных документов ГКЧП, в поддержку которого действовал Варенников В.И., и его объяснений, которые ничем не опровергнуты, он руководствовался лишь интересами СССР и имел целью содействовать разрешению сложившихся в стране кризисных проблем. При этом он не только не желал, но и не допускал наступления вредных последствий, указанных в ст. 64 УК РСФСР.

Хотя Варенников В.И. оказывал содействие ГКЧП с использованием своего служебного положения, его действия, совершение которых признано доказанным, не содержат состава должностного или иного преступления.

Делая такой вывод, суд исходит из следующего.

В августе 1991 года Варенников В.И. находился на действительной военной службе. В соответствии с воинскими уставами приказ начальника является обязательным для беспрекословного, точного и своевременного исполнения военнослужащим. Большинство же своих действий (присутствие на совещаниях 17 и 20 августа 1991 года, встречи с Президентом СССР и руководством Украины, проведение совещания с командующими войсками военных округов) он совершил не по собственной инициативе, а по приказу министра обороны СССР. Совершая инкриминированные ему действия, он не располагал достоверными данными, позволяющими считать, что происходящие события фактически противоречат воле Президента СССР – Главнокомандующего Вооруженными Силами государства. Мотивами и целью содеянного им были не корыстные побуждения или иная личная заинтересованность, а сохранение и укрепление своего государства, что соответствовало воле народа, высказанной на референдуме 17 марта 1991 года. Действия Варенникова В.И. не повлекли материальный ущерб или иной существенный вред. Более того, ознакомившись с обстановкой в Москве 20 августа 1991 года, он своими советами Язову Д.Т. и Крючкову В.А. способствовал отказу от кровопролития.

К тому же и органы предварительного следствия не усмотрели, в отличие от некоторых других привлеченных по делу лиц, в действиях Варенникова В.И. признаков незаконного использования служебного положения или превышения должностных полномочий.

На основании изложенного Военная коллегия Верховного суда Российской Федерации, руководствуясь п. 2 ст. 5, ст. 303, 309, 313, 314, 316 и 317 УПК РСФСР,

приговорила:

Варенникова Валентина Ивановича по обвинению в преступлении, предусмотренном п. «а» ст. 64 УК РСФСР, оправдать за отсутствием в его действиях состава преступления.

Меру пресечения в отношении него – подписку о невыезде – отменить.

Вещественные доказательства, перечисленные на листах 153167 пятого тома обвинительного заключения, хранить в местах, указанных в этом заключении.

Приговор обжалованию и опротестованию в кассационном порядке не подлежит.

Подлинный за надлежащими подписями.

С подлинным верно:

Председательствующий по делу

генерал-майор юстиции В.А. Яськин».

Едва председательствующий закончил чтение приговора, как народ и в зале и на улице буквально взревел: «Оправдали! Ура!» Ликование вышло за все рамки – все целуют и обнимают друг друга, плачут, кричат, аплодируют…

Генерал В. Яськин, генерал В. Подустов и контр-адмирал Н. Юрасов сели и, улыбаясь при виде всего, что творилось в зале, не препятствовали излиянию человеческих чувств.

Это была Победа! Победа Закона и Права над произволом и беспределом. Эта победа осветила особым светом таких людей, как А.Б. Данилов, В.А. Яськин, В.И. Подустов, Н.Н. Юрасов, Д.Д. Штейнберг. Было бы несправедливо не вспомнить и первый состав суда, который тоже вел следствие в рамках закона. Это А.Т. Уколов, Ю.Д. Зайцев, П.И. Соколов. Благодаря чести и мужеству всех, кого я сейчас перечислил, оказалось возможным при разгуле беззакония, ставшего в России нормой в ельцинскую эпоху, отстоять закон и справедливость.

Да, в этот день можно было торжествовать победу. Но вместе с радостью в душе металась тревога: что день грядущий нам готовит? И эта тревога с каждым месяцем становилась все сильнее – ведь страна разрушается…

Глава 9

Новый протест генеральной прокуратуры. Третий суд

Взрывная реакция властей на оправдательный приговор. – Злобные высказывания Яковлева: «Надо этот суд судить!» – Давление на всех и вся. – Скрытое гонение государственного обвинителя. – Протест Генеральной прокуратуры на оправдательный приговор. – Протест Верховным судом принят. – Заседание Президиума Верховного суда — третий суд по делу Варенникова. – Честь судебной власти. Бесчестие Генпрокуратуры. – Президиум Верховного суда решил оставить в силе приговор, вынесенный Военной коллегией Верховного суда. – Выше только Бог!

Далеко не всем, наверное, доводилось видеть ураган. Мне «посчастливилось» наблюдать его в школьные годы в Новороссийске. А в зрелые годы – в Заполярье и на севере Афганистана. Огромные массы воздуха вылетают, как из-под пресса, и несутся, сметая все и неся с собой тоже буквально все, что встает на пути. Налетает он внезапно и буйствует в пределах часа, но иногда может продолжаться и несколько часов. И за короткое время способен преобразить и ландшафт, и населенные пункты, и людей.

Так и эта весть об оправдательном приговоре. Она, как ураган, не только охватила всех, кто был в здании суда и вокруг этого здания, но и по различным каналам молниеносно распространилась повсюду. Десятки, сотни тысяч людей вмиг узнали, что вынесен невиданный вердикт – оправдали того, кого, по мнению демократов, надо было расстрелять или как минимум посадить на 1015 лет в тюрьму со строгим режимом, отобрав у семьи все, что было нажито трудом за многие годы.

Уже буквально через несколько часов я имел возможность и по радио, и по телевидению услышать и увидеть всех, кто занимал полярно противоположные позиции в отношении этого события.

Приговор по делу Варенникова, как бы кто его ни вертел, имел и политический характер.

Истинных патриотов этот приговор радовал, вселял надежду и веру в торжество справедливости. «Демократы» же, начиная с Ельцина, остервенев, громили всех (в первую очередь Генпрокуратуру), кто не обеспечил нужный им приговор, и принимали самые решительные меры, чтобы поправить положение. Генпрокуратуре было приказано немедленно опротестовать оправдательный приговор и потребовать, чтобы Варенникова судили вновь.

Естественно, так называемые демократы не могли сдержать своих чувств. Перебивая друг друга, давали самые «изысканные» оценки тому, что произошло, и требовали, чтобы восторжествовало «право». А Яковлев договорился даже до того, что «надо этот суд судить!». То, что Варенникова надо пересуживать вновь, – вопроса нет! Надо! А суд же, который осмелился оправдать Варенникова, надо немедленно судить, чтобы другим было неповадно, а то ведь так можно дойти до того, что и демократию загубим. Не дали же погибнуть демократии в сентябре – октябре 1993 года! Да, расстреляли парламент, да, погибли люди, но зато спасли демократию – раздавили все ненавистные Советы до Верховного Совета РСФСР включительно, посадили своего президента на законное место (хотя и сам президент был уже незаконным), и страна пошла вперед к победе…

Вот так-то: суд надо судить!

И судили! И было два подсудимых: Варенников и оправдательный приговор Военной коллегии Верховного суда Российской Федерации.

Не прошло и недели после суда, как Генеральная прокуратура РФ заявила протест на оправдательный приговор Верховного суда, при этом дала циничное и ложное описание событий и вины подсудимого. «Свободная» пресса и телевидение растрезвонили это на все лады. Но надо отдать должное, что даже в демократической прессе, как и на каналах телевидения и на некоторых волнах радио, нашлись и умные люди. Они или молчали, или тонко, чтобы не навлечь на свою голову беду, намекали, что, мол, едва ли из этой суеты что-то получится.

В связи с появлением в прессе публикации протеста Генеральной прокуратуры РФ, я вынужден был официально обратиться к руководству Верховного суда страны с заявлением.

Вот этот документ:

«Президиуму Верховного суда РФ от В.И. Варенникова

ЗАЯВЛЕНИЕ

Генеральная прокуратура РФ 16 сентября 1994 года опубликовала в прессе полный текст протеста на оправдательный приговор Военной коллегии Верховного суда РФ по делу Варенникова.

Учитывая намерения Президиума Верховного суда РФ рассмотреть протест в ближайшее время, я заявляю, что готов дать необходимые объяснения и ответить на все интересующие Президиум Верховного суда РФ вопросы.

В то же время обязан отметить, что доводы Генеральной прокуратуры РФ, изложенные в протесте, не только безосновательны, но и позорны для юриспруденции в целом. Все перечисленные в протесте позиции повторяют положения обвинительного заключения, а оно абсурдно и во многом наполнено ложным содержанием.

Мало того, подписавший протест заместитель Генеральной прокуратуры РФ М.Д. Славгородский сам подпадает под ст. 130 УК РФ, так как утверждает, что Варенников якобы в своей шифротелеграмме писал, что „надо принять меры по ликвидации законно избранного Президента РСФСР“, чего в действительности не было и даже не предъявлено в обвинительном заключении. Налицо гнусная клевета.

В то же время автор протеста умышленно не учитывает важный фактор – подсудимый был не только заместителем министра обороны и Главнокомандующим Сухопутными войсками ВС, но и народным депутатом СССР, что принципиально меняет его положение, а также значительно расширяет права и обязанности.

Протест Генеральной прокуратуры РФ – это позорные шаги надзорного органа. Они порочат наших людей, усугубляют и без того тяжелую правовую обстановку в стране, не способствуют достижению политического согласия в обществе.

Варенников.

20.09.94 года»

Как видит читатель, я готов был к последующим сражениям. И опять я не задумывался о последствиях для себя. Не рисуюсь. Я действовал искренне и во имя главной цели – разоблачить преступников, разваливших СССР. Но и в то время, и сейчас я не могу понять: почему в капиталистическом мире или в том же коммунистическом Китае просто прокуроры и Генеральные прокуроры – это нормальные государственные служащие, стоящие на страже Закона и порядка. А у нашей, ставшей демократической, России прокуроры, как правило, какие-то правовые и нравственные уроды? Почему в капиталистической Южной Корее Генеральный прокурор может привлечь за денежные махинации к уголовной ответственности и президента, и премьер-министра, а у нас в России они чего только не творят – и все как с гуся вода? Почему в капиталистических США Билла Клинтона таскали за шиворот целый год только за то, что он эту Левински заставлял, чтобы она молчала о том, что была с ним в интимных отношениях, а у наших демократов ни по одному из пяти пунктов абсолютно доказанных обвинений, предъявленных Ельцину, импичмент не состоялся – не хватило голосов, хотя только в развязанной им в Чечне войне погибли тысячи людей, десятки тысяч были ранены и искалечены, миллионы стали беженцами. Но российские «демократы», видимо, считают, что это – нормальное явление. Ведь гибнут не все эти чубайсы, гайдары, черномырдины, бурбулисы, шумейки, березовские, сванидзе, шахраи и их близкие, нет. Все они живы-здоровы и продолжают процветать. Это народ гибнет.

Наконец, возьмите финансовые документы о гигантских махинациях «семьи» Ельцина и приобретении ею огромной недвижимости в различных странах мира – в самых престижных и экзотических местах. Ведь суммы уже давно перескочили за девять нулей в долларовом исчислении (тогда как государственный бюджет России на 2000 год всего 25 миллиардов).

А посмотрите, какая чехарда с прокурорами. Если где-то появится нормальный, честный прокурор, его обязательно выживают из прокурорской сферы. Так получилось, например, и с полковником А.Б. Даниловым, который выступал в качестве государственного обвинителя. Его потихоньку выдавили из Главной военной прокуратуры. А с Генеральными прокурорами, вообще, за последние десять лет беда. Степанков, окончательно запутавшись в своих политико-финансовых махинациях (с немецким журналом «Штерн», с изданием книги «Кремлевский заговор» и т. п.), был наконец снят. Ильюшенко, еще до назначения Ельциным на этот пост известный всей стране своим взяточничеством и другими паскудными делами, сам через два года закончил тюрьмой. Назначенный после него на эту должность не прокурор с железным характером и мертвой хваткой (как швейцарский прокурор Карла дель Понте, хоть она и в юбке), а преподаватель с юрфака Скуратов был все эти годы декорацией, а не истинным Генеральным прокурором. Правда, на первых порах он пытался соответствовать своему высокому посту. В начальной стадии первой чеченской войны он было нашел много крупных нарушений закона, но вскоре его вызвал к себе Ельцин (транслировалось по телевидению), цыкнул и грозно сказал: «Генеральная прокуратура работает слабо…» Скуратов – не круглый дурак – сделал для себя «правильные» выводы и залег на несколько лет. А в 1999 году опять у него вдруг начали «прорезаться прокурорские зубы» – напал на след Березовского, дочери президента России Татьяны Дьяченко, зятя президента Окулова… Но «семья» внимательно следила за событиями и, как только увидела, что Генпрокурор может подложить им бомбу – немедленно, причем даже ночью, руками заместителя прокурора Москвы возбудила прямо в Кремле уголовное дело против Скуратова (не имея на то ни оснований, ни прав). На этом основании президент своим указом отстраняет его от должности.

А потом Россия долгое время вообще жила без Генпрокурора. И ничего – справлялась: как воровали, так и воруют, только уже не просто в крупных суммах, а в колоссальных, астрономических! И просвета никакого. А Скуратов за все свои годы так и не вскрыл ни одного крупного дела, не разоблачил ни одного махрового вора-олигарха, хотя их полно. Вообще не оставил никакого следа, если не считать скандала, который также по указанию «семьи» был организован ближайшим окружением. Скандал был нужен в «подтверждение» того, что Скуратова сняли правильно, хотя в основе его лежало увлечение женщинами и только, в чем сам глава «семьи» грешен в тысячу раз больше.

Очевидно, обстановка в Генеральной прокуратуре, да и в стране в целом нормализуется лишь тогда, когда президентом станет наконец нормальный человек, патриот своего Отечества, способный мыслить по-государственному, доступный и обязательный. Правда, настрадавшись и намучившись с Горбачевым, и особенно с Ельциным, мы хотели бы, чтобы новый президент хотя бы приостановил поток добра российского за рубеж, прекратил холуйствовать перед Западом и не позорил бы Россию перед всем миром. А если говорить по существу, то лучше бы вообще отказаться от поста президента. Или же он должен выполнять и обязанности председателя правительства. Это обеспечило бы оперативность и эффективность управления страной.

А тогда, в 1994 году, Генеральная прокуратура РФ в лице заместителя Генерального прокурора России М.Д. Славгородского опротестовала оправдательный приговор, вынесенный Верховным судом по делу Варенникова. Верховный суд принял протест, но несколько месяцев не назначал даты начала суда. Прежде Президиум Верховного суда должен был изучить дело, а потом, по мере готовности к судебному следствию, будет объявлена и дата заседания.

Пресса продолжала время от времени обсуждать создавшуюся ситуацию. А я, конечно, переживал. И не только за себя – переживал за страну. До чего же мы докатились: гражданин выступает за единство Отечества, за его спасение, а его обвиняют в измене Родине?! Это же абсурд! Да и о личной чести думал! Одно дело, когда ты с помощью суда и юристов-патриотов, все-таки сбросив с себя мразь клеветы, обмоешь себя чистой ключевой водой правды, и совершенно другое – когда формально будешь свободен, а фактически окажешься опять в помоях клеветы и лжи. Поэтому и к новому судебному процессу я готовился капитально.

Приблизительно за месяц Президиум Верховного суда объявил, что судебное заседание назначено на 3 февраля 1995 года. Сообщение вроде обрадовало – наконец-то будет поставлена точка всем этим судебным мытарствам, но и встревожило: совершенно неясен настрой Президиума суда. Конечно же, я в этот период особо консультировался с бывшим министром юстиции РСФСР Владимиром Александровичем Аболенцевым, с бывшим Генпрокурором СССР Александом Яковлевичем Сухаревым и другими высокими юристами.

Итак, наступило 3 февраля 1995 года. Мы заранее сосредоточились в здании Президиума Верховного суда РФ, куда пришло много моих друзей. В том числе прибыл и первый заместитель председателя КПРФ Валентин Александрович Купцов. Это было приятной неожиданностью. Видимо, по тактическим соображениям официальных лиц от КПРФ ни на первом, ни на втором судебном процессе не было.

В.А. Купцова я хорошо знал давно, еще во времена, когда он был первым секретарем Вологодского обкома КПСС. Вологодская область в целом преуспевала (особенно Череповецкий металлургический комбинат). Основы правильного его развития были заложены еще Анатолием Семеновичем Дрыгиным. И все его последователи, в том числе Валентин Александрович Купцов, умело поддерживали традиции. Присутствие его на суде, как и других моих товарищей, несомненно, было для меня моральной поддержкой.

Мы заняли свои места. В назначенное время появились члены Президиума Верховного суда Российской Федерации во главе с его председателем Вячеславом Михайловичем Лебедевым. О нем я уже был хорошо информирован Владимиром Александровичем Аболенцевым. Владимир Александрович на протяжении всех судов меня морально поддерживал, и я искренне благодарен за это. Он же поведал мне о высокой подготовке и большой судебной практике Вячеслава Михайловича Лебедева, о его принципиальности и святом подчинении Закону. Конечно, внутренне это меня укрепляло. Но человек есть человек, и в условиях установившегося в России беспредела, когда после расстрела Верховного Совета РФ президент распоясался, от него можно было ожидать чего угодно. И стоило В.М. Лебедеву или его заместителю Н.А. Петухову (он же председатель Военной коллегии Верховного суда) чуть-чуть зашататься в своем решении, как все могло бы рухнуть.

Наконец, В.М. Лебедев открыл судебное заседание, определил порядок работы и предоставил первое слово судье Верховного суда РФ З.Ф. Галиуллину, который довольно обстоятельно и, на мой взгляд, беспристрастно доложил суть вопроса. Я в своем выступлении постарался раскрыть основные положения, затронутые в докладе, и показать абсурдность предъявленных мне обвинений. Затем выступил мой защитник адвокат Д.Д. Штейнберг, который, естественно, вел линию в одном ключе со мной. Для меня было странным (но я в тонкостях юриспруденции не разбираюсь), что были приглашены потерпевшие, к которым я совершенно никакого отношения не имел. Выступили и они, и их адвокат.

Заместитель Генерального прокурора М.Д. Славгородский, как и следовало ожидать, ничего нового в сравнении с предъявленным мне ранее обвинением сказать не мог. Он голословно повторял избитые и развенчанные на втором суде факты и настаивал на возвращении моего дела в суд для нового рассмотрения.

Разумеется, я выступил с репликой и раскрыл примитивность приемов Генпрокуратуры РФ, ее неспособность доказать хотя бы какую-то часть моей вины. Было лишь обычное перечисление фактов, имевших место в августовских событиях 1991 года. Сами же события не подпадают под разряд преступных, а некоторые из них были вынужденной мерой.

До обеда шло судебное разбирательство протеста Генпрокуратуры РФ, а затем суд удалил всех присутствующих из зала, продолжив заседание в закрытом режиме. Видно, выступили все 13 членов Президиума (или подавляющее большинство), потому что заседание длилось до позднего вечера. Я предполагал, что среди членов Президиума нет единства в оценке проблемы, следовательно, идут жаркие выступления.

Покинув зал заседания, мы в ожидании решения суда вышагивали по коридорам и комнатам, старались по различным каналам вести разведку – что же происходит за дверями зала Президиума. Получали отрывочные, иногда противоречивые данные. В целом все сводилось к тому, что единства среди судей нет. Это удручало. И дальнейшее ожидание было еще более тяжелым.

Наконец, вечером всех нас неожиданно пригласили в зал. Мы быстро заняли свои места. Волновал один вопрос: какое решение? Я приготовился все подробно записывать. Вот входят члены Президиума Верховного суда, у всех озабоченный вид, никто из них не смотрит по сторонам. Все размещаются на своих местах, все успокаивается. Пауза. До чего же томительны последние минуты и секунды ожидания! Но вот председатель Президиума Верховного суда РФ Вячеслав Михайлович Лебедев открыл свою папку и, быстро прочитав текст, объявил: «Президиум Верховного суда Российской Федерации постановил: протест заместителя Генерального прокурора Российской Федерации в отношении Варенникова Валентина Ивановича оставить без удовлетворения». Затем так же быстро закрыл папку, встал и ушел. Весь состав суда тоже быстро встал и вышел из зала.

Все мы, начиная с меня, вначале даже не сообразили, что произошло. Поэтому зал так бурно не отреагировал на объявленное В.М. Лебедевым постановление. Когда шок прошел, мы начали дружно рукоплескать и поздравлять друг друга с таким финалом.

Всё! Долгий судебный марафон наконец-то завершился. Как говорят в народе, выше только Бог!

Теперь Победа Права и Закона полностью обеспечена! И даже если меня убьют (к примеру, собьет машина при переходе улицы и т. п.), рассуждал я, то цель-то достигнута: на суде позорное клеймо предателя и изменника Горбачеву все-таки было поставлено, а его продолжатель, разрушитель и грабитель Ельцин, так же был пригвожден к позорному столбу. Сначала – еще в моей шифротелеграмме из Киева в Москву на имя ГКЧП, а на суде была подтверждена гнусность его антиконституционных действий.

Мы ликовали.

Честь судебной власти была защищена, а бесчестие Генпрокуратуры еще раз было выставлено на всенародное обозрение.

Вот начало и концовка исторического документа.

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

Президиума Верховного суда Российской Федерации

г. Москва, 3 февраля 1995 года

Президиум Верховного суда Российской Федерации в составе:

Председателя – В.М. Лебедева

Членов Президиума – В.И. Радченко, Н.А. Петухова, Н.Ю. Сергеевой, В.П. Верина, В.М. Жуйкова, Р.М. Смакова, А.Е. Меркушова, А.Я. Перепеченова, М.А. Каримова, В.Ф. Езина, В.К. Вячеславова, Ю.А. Свиридова.

На основании изложенного и руководствуясь ст. 378 п. 1 УПК

РСФСР, Президиум Верховного суда Российской Федерации постановил:

Протест заместителя Генерального прокурора Российской Федерации в отношении Варенникова Валентина Ивановича оставить

без удовлетворения.

Председатель В.М. Лебедев».

Весь текст постановления не приводится потому, что он во многом повторяет предыдущее постановление суда.

Однако наконец все стало на свое место. Фактически был оправдан не только я лично, но и все, кто проходил по делу ГКЧП.

Часть X

Государственная дума

Глава 1

Истоки катастрофы

Почему произошла и можно ли было предотвратить трагедию? – О власти. – Троянский конь. Цинизм и наглость предателей. – Ностальгия. – Военная доктрина Вооруженных Сил и военно-промышленный комплекс – важнейшие факторы спасения страны

У Федора Михайловича Достоевского меня особо привлекают «Бесы». Этот роман, как и многие другие, является, на мой взгляд, уникальным. Некоторые его фрагменты актуальны для нас и сегодня.

Учитывая особенности концовки моего «Неповторимого», я решил привлечь внимание читателя к небольшой выдержке из «Бесов», а затем сквозь эту призму взглянуть на мои воспоминания.

«В смутное время колебаний или перехода всегда и везде появляются разные людишки. Я не против тех, так называемых „передовых“ говорю, которые всегда спешат прежде всех и хотя очень часто с глупейшею, но все же с определенною более или менее целью. Нет, я говорю лишь про сволочь. Во всякое переходное время подымается эта сволочь, которая есть в каждом обществе… Эта сволочь, сама не зная того, почти всегда подпадает под команду той малой кучки „передовых“, которые действуют с определенной целью, и та направляет весь этот сор куда ей угодно, если только сама не состоит из совершенных идиотов… Древнейшие люди вдруг получили перевес, стали громко критиковать все священное, тогда как прежде и рта не смели раскрыть, а первейшие люди, до тех пор так благополучно державшие верх, стали вдруг их слушать, а сами молчать; а иные так позорнейшим образом подхихикивать».

Это – Федор Михайлович Достоевский.

Основной причиной и источником катастрофы Советского Союза является гниение партии и общества в целом, которое началось с Хрущева. Уже тогда появились признаки смуты и соответствующие «разные людишки». Во времена Брежнева все это тлело, а при Андропове даже могло исчезнуть (будь он у власти 5–7 лет). Но с приходом Горбачева для гниения была создана самая благоприятная почва – все основы партии и общества стали разлагаться и разрушаться. Несомненно, гниение всячески стимулировалось спецслужбами Запада. Это был стержень всей их стратегии.

В свою очередь, гниение объясняется тем, что, во-первых, в свое время в партию повалили все кому не лень. И она неизбежно приобрела рыхлые формы и неимоверные размеры. Состояла наполовину из совершенно случайных и даже враждебно настроенных людей. Эти случайные, являясь непосредственно агентами влияния или их пособниками, успешно справились с главной задачей – лишили партию власти, и она под ударами демократов постепенно угасала, утрачивала последние шансы влиять на обстановку и народ.

Во-вторых, во главе страны (то есть партии, государства и народа) оказались гнусные, презренные личности, которые предали свой народ. Пользуясь его доверием и отсутствием законодательной базы и механизма влияния на главу государства, они умело руководили процессом развала страны и разложения общества, доводя все до необратимости, естественно при этом прикрываясь, даже в 1990–1991 годах, патриотическими лозунгами.

В-третьих, после хрущевского «потепления» у нас все меньше и меньше стали уделять внимания борьбе с идеологией Запада. Считалось, что «социализм победил окончательно и бесповоротно», так что защищать его от каких-то происков – напрасная трата времени. Да и пятую колонну вроде уничтожили. А фактически по причине благодушия прозевали ее возрождение. Мало того, смирились с ее существованием (помните доклад председателя КГБ на Политбюро ЦК КПСС в 1977 году – агенты влияния действуют, а мы никаких мер к ним не принимаем). Те, кому по высокой должности было положено, не занимались разработкой теории социализма применительно к 1960-м и 1980-м годам с учетом общего баланса сил в мире и геополитического положения Советского Союза, его национальных интересов, государственной безопасности, необходимости повышения уровня благосостояния народа.

В то же время Запад не только не прекращал борьбы против коммунизма, но и наращивал ее из года в год, применяя наиболее изощренные формы и привлекая к этой борьбе уже верхушку КПСС в лице Горбачева, Яковлева, Шеварднадзе, Ельцина.

В-четвертых, гниение поразило все наше общество. Сегодня многим россиянам внушили ложную мораль, что главное – это деньги! Деньги любым способом. И вот общество расслаивается, поляризуется. Таким образом у нас появились: сверхбогатые (это несколько сотен), которые думают только о сверхприбылях; богатые (это несколько тысяч) думают, как стать сверхбогатыми; бедные (десятки миллионов) думают, как свести концы с концами и не упасть на дно; нищие и сверхбедные (миллионы и миллионы) думают лишь о том, как бы выжить.

Гниение и катастрофа продолжаются. И это не клевета на реальную действительность. Это сегодня поддерживается теми, кто разрушил Советский Союз и сейчас разрушает Россию, находясь на ответственных государственных и коммерческих постах. Правда, с приходом В. Путина и особенно с проведением первых его мероприятий (укрепление государственности и т. д.) все притихло. Даже создалось впечатление, что пошло на поправку, обстановка стабилизируется. Но вскоре Чубайс опять появился на государственной сцене, и все закрутилось по новой.

Пятнадцать лет страданий от предательской перестройки и диких бандитских реформ, ограбивших страну и ее тружеников, – вполне достаточный срок, чтобы народу наконец сделать определенный принципиальный вывод, подняться с колен и заявить о себе. Ведь горе-то какое! А мы, словно каменные, кажется, равнодушны ко всему происходящему. Мы как заведенные роботы механически выполняем заданную программу, безразлично относясь к кошмару, который творится в стране и вокруг нее.

Объявленные так называемые гласность и демократия, как взрыв в омуте, подняли наверх все, что по разным причинам многие годы спокойно или притаившись лежало на дне и не проявляло никаких признаков жизни. Образовавшаяся пена стала хорошим прикрытием для уже утвердившихся в стране агентов влияния, которые начали селекционировать наиболее «выдающихся» и с их помощью активно влиять на самые главные политические фигуры в стране, превращая их в перевертышей и предателей Отечества. А народ все ждал перемен к лучшему. Наивно ждал. Хотя уже было понятно, куда нас завели.

Уж сколько обращений было к народу! А что толку? Вместо активных действий организуются митинги, чтобы выпустить пар, да кандидаты в депутаты в период предвыборной кампании произносят грозные речи.

Конечно, кровопролития никто не хочет, и нам его не надо. Но мы не можем согласиться с тем, чтобы ловкачи продолжали грабить нашу страну или чтобы награбленное осталось у тех, кто это сделал раньше! Разве можно смириться с чудовищной приватизацией по Чубайсу? Даже Ю.М. Лужков называет эту приватизацию преступной.

Первым и основным шагом к спасению государства должен стать удар по преступности и коррупции именно в верхних эшелонах власти. Никакие экономические, социальные, политические и даже военные меры в итоге ничего не стоят, если будут процветать преступники. Все эти меры уйдут как вода в песок. Но когда преступность в государственном масштабе будет обезглавлена, тогда легче будет убрать и всю ее структуру. И страна, несомненно, оживет. В свое время по такому пути пошли в Италии. Это именно принципиальный подход. Разрешив эту проблему, можно уверенно идти дальше и уже говорить о проведении экономической реформы, в основе которой должно быть плановое управление, независимо от того, какой будет строй – капиталистический или социалистический. Псевдодемократические корифеи от экономики (типа Гайдара, Явлинского и Чубайса), конечно, будут бешено отстаивать тот беспредел, который царит сейчас в экономической сфере (точнее, они будут выходить со «своими» программами, что одно и то же). Ну да и пусть себе бесятся. История многих государств, в частности США, свидетельствует: этот путь – правильный. В конце 1920-х и начале 1930-х годов, когда США находились в тяжелейшем кризисе и глубокой депрессии, президент Ф. Рузвельт разработал «Новый курс», который вывел страну из той пропасти. В основу его плана были положены чрезвычайные меры по государственному регулированию экономики. Именно эти спланированные меры оздоровили экономику. Рузвельт был вынужден ввести элементы управления, фактически заимствованные у социалистической системы, уже внедренной и успешно действовавшей в Советском Союзе. И это спасло Соединенные Штаты.

В послевоенной Японии благодаря широкому, твердому вмешательству государства в частную производительную деятельность и установлению тесных плановых связей между государством и корпорациями были обеспечены стремительный экономический рост и ускоренная индустриализация страны.

А возьмите так называемое южнокорейское чудо. Ведь и там именно плановое ведение хозяйства позволило сделать такой рывок в экономике.

В то же время отказ от плановости (кстати, плановое хозяйство не отрицает рынка), как и отказ от общенародной государственной собственности, от административных методов управления (там, где это требуется), означает полное подчинение деятельности предприятий одной цели – наживе собственников и руководителей, которым, как правило, нет дела до интересов государства, тем более если собственник – иностранец. Естественно, это ведет к резкому ухудшению хозяйственной деятельности, обнищанию народа, снижению уровня его жизни. А вместе с этим и к социальным потрясениям, откату страны в далекое прошлое. Что, собственно, в значительной степени и произошло в нашей стране.

Однако истинные патриоты не только не смирились со сложившейся обстановкой, но ведут борьбу за возрождение Отечества, отстаивая при этом свои принципы. Хочу еще раз об этих принципах заявить.

Мы – за все виды собственности. Но все то, что обеспечивает суверенитет страны, ее продовольственную, технологическую независимость и военно-политическую безопасность, – все это должно быть монополизировано и находиться в руках государства. Сейчас все не так.

Мы – за рынок. Но рынок должен быть регулируемый. Простой человек не должен находиться в зависимости от различных финансовых и других потрясений. У нас за 15 лет рынка не было, нет и пока не просматривается. Все схвачено за горло монополиями.

Мы – за установление контроля над прибылью, независимо от форм собственности. Мы за установление контроля над капиталом, который направляется за пределы государства. Мы – за то, чтобы именно государство (в лице Федерального собрания РФ) устанавливало приоритеты развития. У нас такого контроля и принципа установления приоритета не было и нет.

На мой взгляд, сегодня не может быть другого пути. Сегодня еще не все утрачено для возвращения нашей стране того величия, которого она достигла в советский период истории. Даже в условиях давления Запада, например, когда собравшаяся в Страсбурге 25 января 2000 года Ассамблея Евросоюза решила в связи с чеченскими событиями рассмотреть вопрос о дальнейшем пребывании России в качестве члена этой организации. Ну и пусть себе рассматривает, тем более что там все ложно. Мы можем и обязаны самостоятельно решать задачи возрождения Отечества. Кстати, в те же январские дни в Давосе (Швейцария) по традиции собрались финансовые «тузы» мира. Внезапно туда прилетел Клинтон (с охраной в тысячу человек), что переполошило этот маленький курортный городок. Клинтон заявил – и это передало наше телевидение: «Богатые должны полюбить бедных и помогать им, а бедные должны быть благодарны богатым».

Вот, оказывается, как должен строиться мир! Вполне естественно, что нашу страну он отнес к числу бедных. Хотя Россия исключительно богата природными ресурсами, народным интеллектом и духом, не оскудела и личностями. Однако последние 15 лет на высшие посты вырываются одни воры, предатели народа и холуи Запада.

Грустно, конечно, в этих условиях вести разговор о возрождении. Лучше говорить пока о стабилизации.

О роли личности в судьбе нашей страны

Уже при Хрущеве некоторые направления пускались на самотек, что породило условия для появления наемного труда, росли потребительские структуры. Это была трещина в еще недостаточно окрепшем социализме. И в эту трещину полезла вся нечисть.

А во времена последнего генсека в партийной элите было всего два-три человека, которые что-то смыслили в производстве, но и они фактически не были допущены к принятию главных политических решений. Все делал Яковлев руками Горбачева и с помощью Шеварднадзе и Медведева.

Горбачев своими речами нагло обманывал народные массы. Труженики фактически теряли вкус к труду, его результаты нивелировались, отсутствовали необходимые стимулы для проявления профессиональных знаний и навыков, моральных и физических возможностей. Туманные обещания и популистские лозунги вконец сбили народ с толку. А поскольку Горбачев фактически уже допускал (естественно, с подачи Яковлева) не только необоснованное, но и открыто незаконное обогащение, то и в сознании общества происходили деформации. Паразитирующая часть населения стала процветать. Спекуляция, взяточничество, обман, мошенничество, открытое и скрытое хищение государственной собственности, саботаж, рэкет, барское расточительство народного добра – все это становилось обычными явлениями нашей жизни. Так сказать, свобода и демократия!

Учитывая, что у власти была КПСС (точнее, ее элита и чиновничий аппарат ЦК и обкомов), а партийные решения считались законом и даже выше, поэтому и внедрялось в жизнь все то, что считали нужным Горбачев – Яковлев. Они кричали с трибун, что нам надо больше социализма, а на самом деле создавали условия не только для перехода к капитализму, но и процветания крупномасштабной преступности.

Все это было предательством народа, чаяния и надежды которого, устремленные к президенту и генсеку Горбачеву, натолкнулись на ложь и обман.

Это и является причиной того, что произошло со страной в 1990-х годах. Гниение достигло апогея. Никто не мог и подумать, что глава нашего государства, которому народ и партия вручили свою судьбу, может предать их, стать изменником Родины и, используя доверие народа и власть, проводить линию Запада на разрушение Советского Союза.

А можно ли было предотвратить эту трагедию? Разумеется, можно. Но если бы все остальные члены Политбюро (то есть кроме Горбачева, Яковлева, Шеварднадзе и Медведева) мобилизовались и среди них проявился бы лидер. Или взял бы на себя лидерство А. Лукьянов или В. Крючков. Но ничего этого не произошло. Наоборот, члены Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП), навязав всю ответственность Г. Янаеву, формально считали, что он должен быть в ответе, а сами это лидерство своими личными активными действиями не поддержали, продолжая считать себя фактически независимыми. В то же время Геннадий Иванович Янаев, являясь деликатным человеком, не потребовал от каждого члена комитета четких и жестких действий в целях удержания власти.

В этих условиях Государственный комитет по чрезвычайному положению не способен был довести дело до конца, несмотря на то что в него вошли все силовые министры и даже председатель правительства. Хотя при этом действовал ГКЧП в тесном взаимодействии с руководством Президиума Верховного Совета СССР и представительством Политбюро ЦК КПСС. Но самое главное – ГКЧП имел в руках всю власть.

Мы уже много внимания уделили ГКЧП, но хотелось бы еще раз подчеркнуть, что никому не нужная (даже излишняя) деликатность членов ГКЧП в этих условиях, а также боязнь того, чтобы не были нарушены конституционные нормы, фактически определили исход дела.

Члены ГКЧП заботились, видите ли, о соблюдении Конституции, а не о реальных решительных действиях по спасению страны, что было провозглашено в опубликованных этим комитетом документах. Да еще заботились, чтобы не было создано лишних тревог для Горбачева и Ельцина. Просто какой-то абсурд: все в руках ГКЧП есть, а действий нет!

А вот Ельцин плевал на все законы, в том числе и на Конституцию, и воспользовался этой нерешительностью ГКЧП.

Конечно, пугала членов ГКЧП и лжедемократическая, а фактически демагогическая обстановка в Верховном Совете РСФСР. Плюс враждебность ко всем высшим союзным структурам, безосновательно порожденная Ельциным среди депутатов Верховного Совета РСФСР.

В итоге троянский конь в лице Горбачева как въехал в 1985 году на престол, так и продолжал пребывать на нем, пока его не столкнул Ельцин, против чего Горбачев особенно (как мы все видели) и не возражал. Да он и не способен был на это возражение. Тем более что Ельцин в пьяном угаре мог ему и морду набить прилюдно.

Загадочный, ни в чем (кроме заискивания) себя ярко не проявивший, Горбачев был выбран наивными и доверчивыми членами Политбюро ЦК КПСС (начиная с А.А. Громыко) и протащен на пост генсека. А тот вместе со своими соратниками Яковлевым, Шеварднадзе и Медведевым открыл все шлюзы: в страну повалило бурными потоками все негодное и ненужное на Западе (особенно из США).

И любой нормальный человек не может не мучиться вопросом: как все это могло произойти? И почему это произошло? Я много раз касался этой темы. Сейчас опять к ней возвращаюсь. И это вполне естественно, так как такой трагедии не было в России за всю историю, не было и в других странах. Естественно также и то, что все объяснения случившемуся многогранны, но суть их сводится к одному – это предательство. А предательство появилось потому, что была подготовлена почва – процессом гниения, которое организовали силы, начиная с хрущевского «потепления».

И все-таки совершенно необъяснимо, почему из среды людей, которая родилась, выросла при Советской власти и достигла высших ступеней власти, вдруг появились негодяи, которые предали всех и всё, даже идеалы, которым они поклонялись десятилетиями. Единственное, что может как-то пролить свет на это непостижимое явление, так это подлость, низость, полное отсутствие нравственности, бесчестность, с которыми каждый из них, видимо, пребывал всю жизнь, однако проявились эти черноты только в определенных, благоприятных для них обстоятельствах. А до этого пряталась где-то далеко на дне своей гнусной душонки.

Возьмите, к примеру, Яковлева, которого некогда окрестили серым кардиналом. Я уже частично рассказывал о его ведомстве, в том числе и на примере изданной им книги «От Трумэна до Рейгана». Но эту тему можно продолжить.

Яковлев с первых страниц жесточайше критикует и Трумэна, и Эйзенхауэра, и Кеннеди, и Рейгана, а также других государственных деятелей США (типа Даллеса) за агрессивные имперские взгляды. В итоге заключает: «Имперская идеология с органически присущей ей жаждой грабежа, насилия, порабощения своего и чужих народов родилась века назад и уйдет в небытие, станет достоянием историков лишь с исчезновением последнего эксплуататорского общества – капиталистического».

Ведь здорово!

А дальше, говоря о Гитлере и его соучастниках по кровавой авантюре, Яковлев повествует: «Казалось бы, он (урок. – Авт.) мог и должен был послужить убедительным предостережением тем, кого вновь охватила жажда мирового господства. Но в том-то, однако, и состоит суть капиталистического строя, что его олигархия ненасытна в стремлении к богатству и власти. Такова чудовищная природа общества, обращающего слезы, страдания и кровь в золото» (с. 4 и 5).

А вот как он представляет нашу страну и какое назидание делает Соединенным Штатам:

«Советский Союз выступает за равноправие отношений и взаимовыгодное сотрудничество, за мирное решение всех возникающих проблем и споров, за свободный выбор всеми народами земли своего образа жизни без навязывания его кем-либо со стороны.

Такая политика противоречит намерениям и целям правящих сил США, но что поделаешь. Рано или поздно господствующей элите этой страны придется смириться с реальностями мирового развития» (с. 392).

Блестящая выкладка марксиста. Но это вторая половина 1985 года. А как Яковлев выглядит, к примеру, через пять лет?

Есть интересный труд – хроникальные изложения и аналитические исследования «Современная политическая история России», изданная в 1999 году под общей редакцией В. Зоркальцева и А. Подберезкина. Здесь классически показана эволюция циничной и наглой личины Яковлева. Так, в 1990 году он откровенничал: «Сегодня с особой тщательностью соизмеряем каждый свой шаг с идеалами и целями революции, находим в Октябрьских днях, в ленинском наследии и прочную духовную опору, и поучительные уроки. Отсталая страна, в которой более трех четвертей населения были неграмотными, а голод масс был нормой, стала современным государством, из нищеты и забитости вырвалась к культуре, образованию, создала равные возможности для каждого человека». (То есть говорит почти как Черчилль о Сталине.)

Но буквально через два года Яковлев говорит полярно противоположное: «Социалистические революции не только не улучшили жизнь трудящихся, но повсеместно, в том числе и в Советской России, привели к катастрофическому снижению уровня потребления, к тотальному дефициту, унижающему прежде всего достоинство малоимущих слоев населения, да и всех трудящихся. Обобществление средств производства, будучи государственным, неизбежно привело к отчуждению рабочих и крестьян от основных средств труда и жизни. Того, что произошло в социалистических странах, не было ни при феодализме, ни при капитализме. Диктатура пролетариата не освободила, а закабалила людей». Вот это уже «открытие»! Но самое главное, что «к катастрофическому снижению уровня потребления, к тотальному дефициту» привели в течение 1985–1989 годов Горбачев и Яковлев. А теперь, видите ли, виновата социалистическая революция.

Однако чем объяснить, что, когда автору этих строк было 67 лет, он был ярым коммунистом, а в 69 лет стал махровым капиталистом-антисоветчиком? Ведь смешно говорить, что до 67 лет человек (да еще с таким положением) заблуждался, а вот к 69 годам наконец прозрел.

На мой взгляд, объяснение может быть только одно: это подлость и нравственная низость, которые составляют сущность этого человека. И всю жизнь он подстраивается под обстоятельства. При этом внешне он озабочен государственными проблемами. А фактически это показуха. Все гораздо проще и будничнее – не прозевать момент, когда надо вставить нужное слово, фразу, просто высунуться, демонстрируя несуществующую компетентность и деловитость, при этом оставаясь агентом влияния (как его подозревал В. Крючков и имел все основания для разоблачения в связях со спецслужбами США). Тактику этого «перестраивания» Яковлев вырабатывал исходя из общей концепции той стратегии, которую вели США в отношении Советского Союза. А создание общей обстановки гниения позволяло ему легко маневрировать и до поры до времени скрывать свое истинное лицо.

Яковлева совершенно не заботит то, что вчера он говорил одно, а сегодня – полярно противоположное. Но мы все-таки поможем ему с привлечением справок из «Современной политической истории России» раскрыть свою личность еще ярче, в том числе показать, как, по его словам, диктатура пролетариата «закабалила» народы нашей страны. Однако прежде чем называть цифры из этой книги, я привлеку ваше внимание, читатель, к статье Б. Лебедева «Промежуточные результаты» («Советская Россия» от 24.02.2000). В ней говорится:

«…Те, с кем говорили тележурналисты, с тоской и нежностью вспоминали прошлые времена. Советские времена! Даже в страшном сне никому из них и из нас не могло привидеться лет пятнадцать назад, что в нашей стране, в Советском Союзе, так будут жить люди.

…В тех условиях, в которых они прозябают, в советские времена даже скотину в самом захудалом колхозе не держали.

Стараниями демократических властей людей превратили хуже чем в скотов. И можно понять вопль женщины, кричащей с экрана телевизора: лучше бы вывезли нас всех и расстреляли! Это вопль человека, доведенного до последней степени отчаяния. Вот такой у нас сегодняшний день при капитализме.

Материальные условия жизни людей всегда сказывались на продолжительности жизни человека. В далеком прошлом Россия по этому показателю была среди наиболее отстающих стран – средняя продолжительность жизни в 1898 году у нас не превышала 32 года. Но уже в 1926 году, то есть через 30 лет, она поднимается до 44 лет. А к 1990 году средняя продолжительность составила уже 70 лет. За годы Советской власти реальные доходы советских людей выросли в городе в 10, в деревне – в 14 раз. В стране было бесплатное здравоохранение, а курортно-санаторное лечение и отдых обеспечивали ежегодно 40 миллионам человек. У нас было бесплатное народное образование. До Октября грамотных людей среди неславянских народов было всего 1–2 процента от всего населения. За годы Советской власти не только все стали грамотными, но у каждого народа сложилась своя научная и художественная интеллигенция. Впервые появились научные центры, высшие учебные заведения, театры, кино, музеи и т. д.».

Это можно долго продолжать. Но хотелось бы закончить одним весьма убедительным показателем. Советская Россия, то есть РСФСР, в 1989 году имела бюджет в долларовом исчислении 618 миллиардов. Бюджет Российской Федерации на 2000 год равен 25 миллиардам долларов. Возникает вопрос: где же остальные почти 600 миллиардов долларов (ведь курс доллара и рубля был один к одному)? Но одновременно из всего сказанного получаем ответ на вопрос: когда же нашему человеку жилось лучше?!

Конечно, это ностальгия. И она естественна.

У предательства Горбачева были свои памятные «вехи». Такие, как поездка в 1984 году в Англию, – он еще не был генсеком, но круг его интересов во время пребывания за границей уже о многом говорил, и Тэтчер постаралась развить их, особенно меркантильность. Загадочной была поездка и в Канаду, точнее, загадочным было его исчезновение на несколько часов вместе с послом Яковлевым во время пребывания в Канаде. Особенно гнусно выглядит поездка Горбачева на Мальту и его встречи с Бушем – фактически там Горбачев окончательно сдал Советский Союз и принял условия США по дальнейшему устройству мира.

Однако все это уже ушло в историю. А жизнь между тем подбрасывает новые проблемы.

Главной из них в конце 1990-х годов стала «Семья» президента РФ, о чем пишут все газеты России, но особо подробно «Московский комсомолец». В «Семью» Ельцина, помимо жены, двух дочек, их мужей и детей-внучат, вошли и некоторые «особы, приближенные к императору». Объединила их, кроме жажды власти, еще и неописуемая алчность к деньгам, к богатству, безбрежной роскоши, стремление к владению собственностью не только в России, но и в сказочно красивых местах Германии, на волшебном Лазурном Берегу Франции и т. д. А все служебное – это параллельно. И вполне понятно, что в «Семье» оказался Березовский, в то время с самой большой в стране мошной. Он же стал и казначеем «Семьи». Затем она пополнилась его скромным учеником Абрамовичем. Тот только прикидывался застенчивым ягненком. Фактически же в короткие сроки скупил столько, что запросто обошел своего учителя и занял в «Семье» лидирующее положение, стал диктовать всем, и даже Березовский вынужден с ним считаться.

В «Семью» входили и некоторые другие, рангом ниже, хотя вклад в дело Ельциных делали баснословный.

Сам Ельцин умел безошибочно подбирать в «Семью» и ближайшее окружение такие кадры, которые обладают даром сказочной «золотой рыбки». Конечно, эти кадры Ельцин тасовал, чтобы не закисали, но и не обижал.

Взять, к примеру, Чубайса. Уже в 1991 году Ельцин делает его председателем Государственного комитета по управлению государственным имуществом. То есть все то, что было создано за всю историю страны, попадает Чубайсу в руки, и он волен бесконтрольно распорядиться этим богатством так, как считает нужным. Что он и делал. А чтобы народ не разобрался в махинациях по разворовыванию народного добра, Чубайс выпустил так называемые ваучеры. Это было преступлением. А Ельцин за проявленную прыть и смекалку в грабеже народа уже через год назначает Чубайса одновременно заместителем председателя Правительства РФ, чтобы своей властью он мог додавить тех, кто еще сопротивлялся. А еще через два года – первым заместителем председателя Правительства РФ (тоже в этих же целях). Народ взвыл от несправедливых преступных действий Чубайса, а Ельцину хоть бы хны! Мало того, за усердие в финансировании выборов президента в 1996 году Ельцин тем же летом ставит Чубайса во главе своей администрации, то есть фактически назначает председателем негласного главного правительства России. То правительство, что находится в так называемом Белом доме – чиновничье, исполнительское, – фактически подчиняется главному правительству. Ведь всему миру известно, что Ельцин, став президентом, уже тогда на своем посту ничего не делал, о чем ярко свидетельствует в своей книге когда-то им любимый генерал А. Коржаков.

Добравшись до власти и нажравшись этой власти, разрушив все, что можно разрушить, Ельцин просто не знал, что же он должен делать дальше. Ведь просто что-то делать – это скучно. Вот ломать, крушить, убивать – это то, что надо. Естественно, коль Ельцин ничего не делал, за него все делала Администрация Президента РФ, а он только подписывал то, что ему приносили. Разумеется, что и Чубайс, используя свое положение, за период пребывания в администрации полностью завершил и закрепил все, что проводил с 1991 года. Не забыл и себя, прекрасно разместив свои вклады и недвижимость за рубежом (чтобы устроить эти свои делишки, он в поездки за рубеж не брал с собой из России ни одного «свидетеля»).

Видимо, за особые заслуги Чубайсу дали во владение вотчину – РАО «ЕЭС России». Вся система электроэнергетики оказалась в его руках. Доходное место, ничего не скажешь! В общем, порадел Ельцин своему выдвиженцу и подельнику. Да и все остальные соратники по грабежу страны – Горбачев, Гайдар, Черномырдин и т. д. – пристроены. Кроме тех, кто замахнулся на «золотые рыбки». Вот генералы А. Коржаков и М. Барсуков замахнулись на Чубайса и его приближенных, так их вообще убрали. Е. Примаков вынашивал мысли все в стране сделать по закону – убрали! («Не так сели…») Ю. Скуратов только-только начал копать под вершину Олимпа преступной власти – немедленно убрали и его.

Но было бы несправедливо, упрекая Ельцина в бездействии и загулах, ограничиваться только его президентством. А что до этого? Многие же помнят похождения народного депутата СССР Ельцина по городам и весям родной страны и его поездки за рубеж – Центральное телевидение демонстрировало все это в стихах и красках. Став Председателем Президиума Верховного Совета РСФСР, Ельцин столько всего наворотил, что заместитель Председателя Верховного Совета РСФСР Светлана Петровна Горячева от имени шести руководителей парламента выступила на заседании Верховного Совета с заявлением и потребовала, чтобы Ельцин немедленно подал в отставку, так как находится постоянно в состоянии «подпития». В итоге знаменитую «шестерку» начали травить, и С. Горячева подала в отставку, а другие авторы заявления – Председатель Совета Республики В. Исаков и его заместитель А. Вишняков – тоже поплатились своими должностями. Люди протестовали против ельцинского произвола, Верховный Совет был завален телеграммами протеста, но Ельцин плевал на мнение народа. Он тогда воевал с союзным центром, нарушая советские законы и Конституцию. С точки зрения тогдашних лжедемократов это считалось доблестью.

А трезвый Ельцин управлял страной или пьяный – не имело значения. Псевдодемократам типа Попова, Бурбулиса, Шахрая, Шумейко и прочих было даже выгодно – пусть, мол, пьет, а мы сделаем то, что считаем нужным.

О какой истинной демократии или об элементарном порядке могла идти речь, если Ельцин принял решение никаких налогов в Центр не отчислять, а Верховный Совет РСФСР его поддержал?! Это уже анархия, ведущая к развалу государства, что является преступлением. Откровенно говоря, глава республики мог такое решение принять и подтолкнуть к этому остальных только в пьяном угаре или при полном отсутствии способности мыслить здраво.

В общем, Ельцин мог «куролесить» потому, что всегда подбирал удобное для себя окружение. А на последнем этаже его «царствования» это была «Семья». Из месяца в месяц пресса выдавала нагора всё новые факты, обличающие «Семью» в махинациях. Березовский и Дубинин (в свое время – глава Центробанка) прямо обвиняются в конкретных крупных преступлениях. Возбуждены уголовные дела и в отношении других лиц.

Своим указом Ельцин временно отстраняет Скуратова от обязанностей Генпрокурора.

По настоянию Президента РФ Совет Федерации многократно рассматривает вопрос о снятии Скуратова с поста Генпрокурора и каждый раз отказывает Ельцину в его просьбе, так как государственные мужи считали, что у Скуратова (хоть сам он морально выглядит скверно) есть доказательства всех «художеств» «Семьи».

Депутат Государственной думы, председатель Комитета по безопасности В.И. Илюхин доложил на пленарном заседании и распространил среди депутатов справку о том, что кредит МВФ в размере 4,8 миллиарда долларов «Семья» полностью разворовала. В «цивилизованных» странах, на которые так любят ссылаться псевдодемократы, после таких разоблачений их «герой» уходит в отставку. Ельцин же и ухом не повел. Никаких опровержений, объяснений и вообще никаких действий не последовало. Даже представитель Президента РФ в Госдуме А.А. Котенков и тот промолчал.

И это только частица того, что натворила «Семья».

Я уверен, что начавшиеся по этому вопросу атаки Запада, а также непреклонность Совета Федерации, его твердая позиция не идти «навстречу» президенту и не убирать Скуратова с поста Генпрокурора побудили «Семью» заставить Ельцина оставить пост Президента РФ. Оставить, заручившись гарантией, что «Семью» никто не тронет.

Согласно Конституции РФ полномочия Президента РФ временно (до выборов) были переданы председателю Правительства РФ В. Путину, и тот подписывает первый указ – «О гарантиях Президенту Российской Федерации, прекратившему исполнение своих полномочий, и членам его семьи».

В этом документе предусмотрено обеспечить ежемесячное пожизненное денежное содержание в размерах 75 процентов месячной «зарплаты», охрану, спецсвязь, транспорт, медицинское обслуживание для президента и проживающих с ним членов семьи и прочие блага.

С этим можно, пожалуй, согласиться. Однако один момент в указе вызывает, мягко говоря, недоумение. Президент РФ В. Путин гарантировал неприкосновенность Ельцину, прекратившему исполнение своих полномочий, а также всем членам его семьи занимаемых жилых и служебных помещений, транспортных средств, средств связи, принадлежащих ему документов, багажа, а также всей его переписки.

Что ж, возможно, такой порядок существует в цивилизованных странах, где действует Конституция. Но при условии, если президент, чьи полномочия прекращены, и члены его семьи не нарушили существующих в стране законов и не совершили преступлений.

Да и в Конституции Российской Федерации, кроме статьи 91, где записано, что действующий (именно действующий) Президент Российской Федерации обладает неприкосновенностью, есть еще статья 93, где сказано: «Президент Российской Федерации может быть отстранен от должности Советом Федерации только на основании выдвинутого Государственной думой обвинения в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления…» То есть действующий президент, совершивший тяжкое преступление, отстраняется от занимаемой должности, лишается иммунитета и наравне со всеми гражданами страны может быть привлечен к ответственности, как и члены его семьи, в случае совершения ими преступления.

Так это записано в Конституции по отношению к действующему Президенту РФ! Что же касается Президента РФ, прекратившего исполнение своих полномочий, то на него тем более должны распространяться законы Российской Федерации, если мы считаем свою страну нормальным государством. Ведь в Южной Корее всего лишь за денежные махинации посадили на 20 лет двух президентов страны.

Уверен, В. Путину, который тогда всего лишь исполнял обязанности президента, было не совсем удобно и этично в своем первом указе лишать Бориса Ельцина, приведшего его к власти, неприкосновенности. Но, на мой взгляд, со временем все должно стать на свое место. Такой вопрос можно поставить и разрешить его цивилизованным путем без крика и шума.

Прецедент наказания главы государства за совершенные им преступления обязательно должен послужить уроком и предостережением для тех государственных деятелей, которым будет доверено руководить страной.

Я против крови. Я даже против пребывания государственных лиц, совершивших тяжкие преступления, в тюрьме или в лагере заключенных. Но то, что, например, Горбачев, совершив несколько преступлений, блаженно, как ни в чем не бывало пребывает в Москве и делает даже попытки войти во власть, – это дико! Убежден: по всем его деяниям должны быть проведены следственные действия, после чего Верховный Суд обязан определить цену этим деяниям. И сделать это надо бы, пока живы свидетели совершенных преступлений. В итоге следует составить конкретный перечень последствий этих преступлений, в числе которых, очевидно, будут и безвозвратно утраченные. Но кое-что можно восстановить, вернуть стране, например, незаконно переданную Горбачевым и Шеварднадзе Соединенным Штатам акваторию в Беринговом море площадью в 51 тысячу квадратных километров. Или США и МВФ взамен этого должны снять с России все долги.

Несомненно, такие действия весь народ России, ее истинные патриоты восприняли бы как должное. Нам когда-то все-таки надо начинать самостоятельно, без «советников» выбираться в ряды нормальных государств. Помимо всего прочего это стало бы одной из важнейших составных борьбы с преступностью в стране в целом. Кроме того, мы бы заложили здоровую базу, которая бы сделала невозможным пребывание на посту главы государства деятеля, способного воровать, грабить свое государство, а то и предавать его. Вся атмосфера должна способствовать укреплению высоких морально-нравственных и духовных качеств тех, кто взойдет на высшие ступени власти.

Ну а если новый президент не решится на кардинальные меры к очищению высших эшелонов власти, если он преступления, совершенные высшими государственными мужами, возьмет да и простит? Что ж, тогда страна продолжит путь, начатый в 1985 году, и будет катиться вниз до полного разложения и развала. Порожденный, особенно в последние 15 лет, преступный мир загубит и государство, и народ. Тем более что весьма заметные фигуры из этого смердящего слоя уже пробрались в структуры власти и на основные коммерческие посты. К власти придут Чубайсы. А это – конец России.

Россия, являясь главной составной частью Советского Союза, после насильственного разлома СССР силами давнишних заклятых внешних врагов и созданной ими внутренней контрреволюции так и не залечила свои раны. Они кровоточат! Это не только Чечня, Северный Кавказ и вообще Кавказ в целом. Во всех бывших республиках Советского Союза проблема на проблеме. Особенно гнусно выглядят отношения властей этих новых суверенных стран к русским и к тем, кто говорит на русском языке. Исключением является только Белоруссия. Всех наших соотечественников ставят в положение людей второго сорта. На Украине, как и в Прибалтике, даже позакрывали русские школы, хотя там проживают миллионы русских. Это же откровенное разжигание межнациональной розни, что является главной целью спецслужб США и Запада в целом. Но Россия-то как выглядит! Имея мощные экономические рычаги, мы ими совершенно не пользуемся. Нефть, газ, электроэнергия, уголь, лес, всевозможные руды и минералы, передовые технологии, вооружения и запасные части к ним, боеприпасы и многое другое – во всем этом наши соседи – бывшие республики нуждаются, и мы им почему-то продаем все это по ценам значительно ниже мировых. Мало того, мы еще выплачиваем огромные суммы за транзит нашего газа и нефти по трубопроводам, пролегающим на их территории (Эстония, фактически за счет этого только и существуя, одновременно душит русских у себя в стране). И это далеко не все – мы еще прощаем им долги или максимально оттягиваем их выплату, как, например, поступаем с Украиной. С какой стати? Почему Россия, как в прошлом, так и сейчас, должна в ущерб своему народу создавать льготные условия другим странам, где в это время ущемляют интересы и даже преследуют наших соотечественников? Наивно думать, что если Россия будет идти на уступки, то положение русских улучшится. Отнюдь! Только в Белоруссии, где белорус и русский имеют совершенно равные права, как это было в Советском Союзе, только здесь сохраняются нормальные человеческие отношения.

Хватит либеральничать! Со всеми странами-соседями (и особенно с должниками) должны строиться отношения на уровне мировых. За десять лет после разлома Советского Союза давно можно было построить нефте- и газопроводы в Европу в обход Прибалтики и Украины. Но, видно, и среди наших чиновников кто-то греет руки, из-за чего и не решается эта задача. А Ельцин и Черномырдин, разумеется, поощряли такой подход, потому что усматривали здесь и для себя прямой или косвенный источник.

Естественно, глава государства – это личность, он определяет и вершит внутреннюю и внешнюю политику. И если он умный, волевой плюс патриот своего Отечества, исключительно честный и трезвенник, а самое главное – заботится о своих согражданах, то это счастье для народа. Сколько бы ни спорили о роли личности в истории, факты говорят только об одном: эта роль – колоссальна! И чем сильнее личность, тем значительнее ее роль в строительстве и развитии государства, в создании жизненных условий для народа, в приобретении (или утрате) авторитета государства в мире.

Много вылито грязи на Сталина. Придумали даже «термины» – «сталинизм», «сталинщина», дабы еще больше принизить его значение в истории. Но кто из царей государства Российского и вождей нашего народа сделал реально (физически, материально и духовно) больше всего для блага нашего Отечества, чем Сталин? Никто! Тем не менее все эти «умники» утверждают: в стране-де был авторитарный режим. А какой был режим много сот лет до него и десятки лет после него? Что касается моих взглядов, то я за авторитарный метод управления именно в то, сталинское, время. И слава богу, что тогда у нас был Сталин. Время такое было. Он создал исключительное государство, Великую державу.

Пришел Хрущев. Всем, в том числе Политбюро ЦК КПСС, стал навязывать свои «идеи». В обход всех (ЦК, Верховного Совета, Совета Министров) самолично некомпетентно решал, в ущерб стране, крупнейшие вопросы. Эксперименты, которые он проводил в партийном строительстве и в управлении страной, не оказались разрушительными лишь потому, что маховик народного хозяйства, запущенный Сталиным, просто отмел неприемлемое. А сняли Хрущева именно за волюнтаризм.

Брежнев стал править, больше опираясь на коллективное руководство. И первое десятилетие, несомненно, было плодотворным. Но во втором десятилетии, когда он уже был болен, показатели стали значительно ниже. Но если бы Брежнев не склонялся в сторону различных шептунов, а был максимально близок с Косыгиным, то и этого спада не было бы, потому что Алексей Николаевич был гигант в экономике.

Андропову и Черненко судьба просто не позволила по состоянию здоровья долго управлять страной. Хотя надежды на Андропова, несомненно, были большие.

Даже беглый обзор деятельности на фоне всех перечисленных фигур позволяет контурно определить и сделать безошибочный вывод о выдающейся, определяющей роли личности в истории государства. Разумеется, у них были различные способности, воля, интеллект, потенциал руководителя, – отсюда и результат. И все же у всех у них было общее – несомненно, все они были патриотами своей страны, были преданы своему народу, и, конечно, ни о каком предательстве и измене не могло быть и речи.

Пришел Горбачев. Обстановка кардинально изменилась. Он, последний генсек, тоже стал, как Хрущев, навязывать народу свои перестроечные реформы, прикрываясь популистскими лозунгами. Но режим-то по-прежнему был авторитарный, Горбачев открыто исповедовал волюнтаризм. Для прикрытия истинных целей перестройки объявил приоритетами гласность и демократию, которые обрели весьма уродливые формы. Для осуществления своих планов создал опорную группу, которая стояла фактически над ЦК КПСС, над Верховным Советом и над Советом Министров СССР. Но самое главное – Горбачев оказался предателем и изменником Родины. Он предал интересы нашего народа. Это было невиданное в истории человечества предательство.

Ельцин. Вначале легонько критиковал и тут же извинялся перед Горбачевым (по натуре Ельцин такой же трус, как и Горбачев, но может сделать «злое» лицо). Но когда стал Председателем Верховного Совета РСФСР, то уже открыто нагло и по-хамски нападал на Горбачева и Союзный центр в целом и никогда не думал о судьбе народа и страны. Главная движущая пружина всех его поступков и действий – патологическая жажда неограниченной власти. Разумеется, выступая с трибун, по телевидению, он разглагольствовал об интересах народа, государства, но это были всего лишь слова. Фактически же, хотя Ельцин и ненавидел Горбачева, реально продолжил его дело и окончательно развалил Советский Союз. Россия покатилась к пропасти. Из года в год жизнь становилась все хуже и хуже. Страной Ельцин фактически не занимался. Эти функции выполняло его окружение вместе с советниками Запада – естественно, действуя в угоду Западу. Ельцин также предал свой народ и довел его до вымирания, чего не было за всю историю России.

Вот вам и роль личности в истории!

О нашем обществе и строе. При Горбачеве (он сам, Яковлев и другие), хоть и лицемеря, все же говорили: мы живем при социализме, и нам надо больше социализма, и социализм должен быть гуманным, с человеческим лицом (очевидно, таким, как у Горбачева или Яковлева – всмотритесь хорошенько в эти лица сегодня). А под аккомпанемент их лживых речей уже выкорчевывались корни социализма и насаждался капитализм. Примером официального выращивания капиталистической структуры является Святослав Федоров с его клиниками глазных болезней. Он лично – талантливый человек. В свое время создал искусственный хрусталик, занимался имплантацией искусственной роговицы, разработал и успешно применил на практике метод операции по лечению глаукомы на ранних стадиях, имел много почетных званий и высоких наград. Федоров решил, что в существующих социалистических рамках нет должного простора для оказания помощи народу в больших масштабах. В этих целях требуется развернуть ряд частных клиник с поточным методом лечения больных. Горбачев поддержал его и выделил огромную сумму из государственной казны. В итоге Федоров зажил как капиталист высокого класса (телевидение показывало его роскошное жилье, бассейны, дачи, личные приусадебные участки, конезавод и т. д.). Будучи не только талантливым хирургом-офтальмологом, но и весьма умелым дельцом, он, получив солидный стартовый капитал от государства, создал большое количество частных глазных клиник. Даже имел специальные медицинские (с аппаратурой для оперирования глаз) теплоходы, на которых практиковали во многих странах мира. Но возникает вопрос – а что от этого имело государство и получило ли оно обратно тот беспроцентный кредит, который был выделен Федорову? Нет, не получило. И не получит, так же как это сделано и в отношении многих других дельцов.

А вот небезызвестный «бизнесмен» Артем Тарасов свои капиталистические структуры создавал сам, без помощи государства. Но и не без косвенной помощи Горбачева. Используя его «вексель» – «Разрешается все, что не запрещено законом», Тарасов, как и многие ему подобные, развернул кипучую деятельность – в основном спекулятивного и жульнического характера. На что власти смотрели сквозь пальцы, то есть молча разрешали. Тарасов же в короткие сроки сколотил состояние из многих десятков миллионов рублей. Желая прослыть «честным» человеком или просто в насмешку, он пришел заплатить партийные взносы (был членом КПСС), которые исчислялись миллионами рублей в месяц. Это, конечно, поразило первичную партийную организацию. Позднее на А. Тарасова было заведено уголовное дело, но он сумел покинуть страну и несколько лет скрывался за рубежом.

Советский официальный капиталист С. Федоров был избран в 1989 году народным депутатом Верховного Совета СССР, а после разлома Советского Союза – депутатом Госдумы. Что касается теневого капиталиста А. Тарасова, то он благополучно проживал в Англии, организовал там небольшое дело. А когда после расстрела Верховного Совета РСФСР были объявлены выборы в Государственную думу, он за месяц до дня голосования приехал в Россию, выдвинул свою кандидатуру, с помощью своих капиталов без труда стал депутатом Госдумы первого созыва. Однако в последующем понял, что жить в России для него небезопасно. И угрозу ему представляли уже не власть и режим, а криминалитет, воротилы теневой экономики, которые фактически контролируют больше половины всей экономики страны. Поэтому Тарасов возвращается в Англию и живет там беззаботно уже много лет, изредка появляясь в России, чтобы оценить обстановку: есть ли надежда, что здесь прекратится беспредел, или такой надежды нет? Видимо, выводы у него пока отрицательные, потому что он опять улетает на землю Туманного Альбиона, где все же безопаснее, чем ныне в России.

Итак, при Горбачеве уже начал возрождаться капитализм, однако сам он и «главный архитектор» перестройки Яковлев, притворяясь марксистами-ленинцами, говорили только о советском социалистическом строе. Ясно, что тем самым они запудривали мозги людям. Ельцин же и его подельники (Гайдар, Бурбулис, Черномырдин, Шахрай и прочие), не говоря народу, какой у нас общественный строй, вообще отделывались общими словами о «демократическом», «цивилизованном» обществе.

Некоторые политики говорят, что смена людей у власти ничего не даст (в том числе смена президента), что надо устранить всю существующую систему власти. Я не могу с этим полностью согласиться. Возьмите пример с Белоруссией. В свое время предатель Шушкевич повел страну по тому же пути, по которому повели Россию и Украину предатели Ельцин и Кравчук. Затем народ Белоруссии убрал Шушкевича и доверил страну Лукашенко. Белоруссия сразу преобразилась. Конечно, в стране еще много трудностей, но то, что президент А.Г. Лукашенко идет вместе с народом и выступает за народ, за национальные интересы Белоруссии, за нормализацию отношений с соседями, за союз с Россией, говорит о многом и вселяет большие надежды.

Поэтому скептически смотреть на смену лидера во власти не следует. От него очень многое зависит, даже если у него лично окружение самое прескверное.

О Вооруженных Силах и военно-промышленном комплексе России.

Говоря об этих важнейших структурах, составляющих основу обороны нашего государства и обеспечивающих независимость его в целом, необходимо отметить, что, в связи с насильственным разломом Советского Союза, они пострадали даже не больше всех, а просто катастрофически. Что, конечно, было в планах Запада, в первую очередь США. Планы эти успешно реализованы: Вооруженные Силы (за исключением РВСН), ранее способные гарантированно защитить наше Отечество, фактически уничтожены Ельциным, и сегодня остались одни обозначенные структуры плюс еще немного войск, которые надо хорошо готовить.

Разгромлен у нас и военно-промышленный комплекс. Не только ликвидирована уникальная производственная база и уникальный, единственный в мире, огромный классический коллектив ученых, инженеров, техников, рабочих с золотыми руками и с профессиональными головами (таких ни в какой стране не было), но и фактически во многом заглушены наши перспективы в этой области. И лишь величайшая самоотверженность ряда ученых и организаторов производства еще кое-где поддерживает минимальный пульс, а вместе с ним и кое-какую надежду на возрождение. Только сейчас появились небольшие заказы для военной промышленности, и то только потому, чтобы она вообще не развалилась.

Видно, нет смысла подробно говорить о советском периоде строительства и развития Вооруженных Сил и военно-промышленного комплекса страны – они были лучшими в мире. Естественно, пальма первенства здесь принадлежит Сталину. Обладая даром крупного государственного мыслителя и организатора, он с помощью вначале Сергея Сергеевича Каменева и Михаила Васильевича Фрунзе начал строить необходимые для обороны страны структуры. В 1950-х—1980-х годах они выросли в ультрасовременные Вооруженные Силы. От Петра Великого до Сталина и Брежнева включительно у нас и Вооруженные Силы, и военно-промышленный комплекс, и государственность в целом развивались, это факт! Были всплески, были и затухания, но все двигалось и развивалось. А с приходом к власти Горбачева и Ельцина все пришло в чудовищный упадок.

Лишь после того, как основной состав Государственной думы второго созыва возмутился состоянием обороны страны, в чем большая заслуга председателя Комитета по обороне генерала Л. Рохлина и его заместителя А. Макашова, в исполнительных структурах начали шевелиться. Но Ельцин снимает генерала И. Родионова с поста министра обороны России, а генерала В. Самсонова – с поста начальника Генерального штаба, так как они настоятельно добивались, чтобы Верховный главнокомандующий (то есть Ельцин) выслушал их подробные доклады об истинной картине и катастрофическом состоянии Вооруженных Сил, а также предложения по спасению армии и флота, следовательно, и государства. Ельцин «отреагировал» в своем духе – приехал на назначенное совещание, отстранил этих двух военачальников и назначил министром обороны генерала И. Сергеева (главнокомандующего Ракетными войсками стратегического назначения), а начальником Генерального штаба – командующего войсками Северо-Кавказского военного округа генерала А. Квашнина. Оба они послушно и безропотно выполняли указания Главковерха, которые отдавались вначале через Ю. Батурина, а затем – Е. Савостьянова. Именно им Ельцин поручал курировать силовые структуры в полном объеме, в том числе и Вооруженные Силы. Сам он был очень занят… другими проблемами. А у этих деятелей, исходя из их подготовки (физика, юриспруденция, журналистика, горное дело), созрела и устойчиво проводилась мысль – сократить Вооруженные Силы России до уровня 1 миллиона 200 тысяч человек, а войска МВД, ФСБ, ФАПСИ, МЧС и некоторых других министерств – увеличить. Ведь, как они считают, опасности извне не существует, а внутренние «вражьи» силы, порожденные сепаратизмом и национализмом (которые всячески поддерживаются нашими открытыми и скрытыми врагами), растут реально. Но, пожалуй, главный «аргумент» – это то, что народ от такой скотской жизни может в конце концов взбунтоваться. Поэтому различные, внутреннего характера, силы должны быть «достаточными», чтобы этот народ «успокоить». И вот эта установка президента Ельцина и его администрации упорно проводилась в жизнь.

В конце 1999 и в 2000 году борьба с международным терроризмом и бандитизмом в Чечне фактически стала войной. Однако у нас в государстве, кроме Вооруженных Сил, нет каких-либо других структур, которые были бы способны вести войну. Поэтому каждый раз, когда в Чечне возгорается пламя военного конфликта, для его погашения привлекается в первую очередь армия.

Учитывая все эти реалии, руководству страны надо было наконец принять решение по двум принципиальным позициям: первое – определить меры по спасению и выживанию Вооруженных Сил вообще и второе – создать наконец военную доктрину страны.

Что касается первой части, то окружение Ельцина предложило ему фактически единственную меру – объявить решение о выделении (как в основных странах мира) Вооруженным Силам средств в размере 3,5 процента от валового внутреннего продукта – фактически из федерального бюджета, а все детали, мол, разберет правительство. Что и было сделано. Это был очередной финт президента – называя эти цифры, он, конечно, знал, что Вооруженные Силы этого не получат. Так и получилось – из года в год и в течение каждого года многие государственные органы напоминали и правительству, и конкретно Минфину об этих 3,5 процента, однако никакого движения не было.

Фактически обстановка сложилась такая. Минфин определил Вооруженным Силам сумму не 3,5 процента от ВВП, а 2,5–2,6 процента. И это утверждалось в федеральном бюджете. Мало того, в эту цифру втискивали буквально всё, что имело хоть малейшее побочное отношение к Министерству обороны или военным вопросам. Однако и это не всё. За годы своего правления, до 1999 года включительно, Ельцин ни разу не потребовал от правительства, чтобы Вооруженные Силы получили хотя бы то, что записано в федеральном бюджете. А Министерство финансов из утвержденных, к примеру, 2,6 процента реально выделяло лишь от 50 до 60 процентов запланированного. Это было наглое глумление над Вооруженными Силами.

В итоге Министерство обороны не только ничего не заказывало промышленности с целью оснащения войск и сил новыми видами оружия и боевой техники, создания необходимых материальных ресурсов или запасов, в том числе боеприпасов, но даже не способно было накормить, нормально одеть и обуть солдат. Офицеры месяцами не получали денежного содержания. Максимально сократилось строительство жилых домов для военнослужащих. Некоторые офицеры, не имея возможности прокормить семью и не видя выхода из этого положения, стрелялись – не воровать же?! Многие офицеры (в основном молодые) порывали со службой в Вооруженных Силах, тем более что этому способствовали средства массовой информации, которые постоянно, огульно поливали армию и флот помоями.

Ликвидация Главного командования Сухопутных войск – чем она была вызвана? Или ликвидация Главного командования ПВО? Хотя и говорят, что объединили ПВО и ВВС, но ведь эти два вида Вооруженных Сил решают совершенно разные задачи – как их можно объединять? Более понятным и логичным было бы объединение ПВО с войсками близких, почти родственных ПРО и ПКО (противоракетная оборона и противокосмическая оборона), ВВС же ближе к Сухопутным войскам, а не к ПВО, кроме стратегической авиации.

Ничего радикального не сделано в интересах сохранения офицерского корпуса.

В Вооруженных Силах из года в год становилось все хуже и хуже и морально, и материально. С приходом В. Путина ситуация постепенно стала меняться к лучшему. Но крайне медленно (особенно с молодыми офицерами).

Теперь о второй принципиальной позиции – о военной доктрине Российской Федерации.

В конце 1999 года в печати все-таки появился проект «Военной доктрины Российской Федерации». Конечно, хорошо, что в принципе уже есть такой документ. И принципиально важно, что в нем не отвергается вероятность возникновения войн и вооруженных конфликтов. В нем дается общая ориентация по установившимся в государстве официальным взглядам на сущность, цели и характер возможной будущей войны. Дается ориентация по подготовке страны и Вооруженных Сил к такой войне. Также раскрываются в общих чертах способы ведения войны и все виды обеспечения этих действий.

Особо необходимо подчеркнуть, что наконец-то после десятилетней истерии горбачевской и ельцинской «демократии» и вдалбливания в сознание народа мысли о том, что будто бы вообще отсутствует какая-либо исходящая извне угроза для нашей страны, создатели проекта доктрины нашли наконец в себе мужество сделать честный вывод из сложившейся военной и геополитической обстановки, что война (в том числе мировая) не только возможна, но и в определенных условиях будет вестись с применением ядерного оружия.

Все верно. Это было и в 1980-х годах. Но тогда Горбачевы, Арбатовы, Яковлевы разглагольствовали о том, что нам никто не угрожает, и делали это, чтобы притупить бдительность нашего народа. Они хотели набросить уздечку на Вооруженные Силы и военно-промышленный комплекс и создать условия для развала Советского Союза, в том числе этих решающих государственных структур. И цель была достигнута – страну нашу разрушили.

Когда же в НАТО побежали бывшие наши союзники, а сам Североатлантический блок стал приближаться к границам России, то надо было эту пластинку менять, дабы тебя не причислили к натовцам. Это ж только круглый дурак или сверххолуй Запада мог продолжать доказывать, что нам никто не угрожает. А ведь НАТО уже на пороге России! К несчастью, у нас и такие личности тоже были. И даже в большом ранге. Черномырдин! Помните его поездку на волжские заводы, производящие гаубицы (их оказалось очень много)? Тогда на весь телеэкран показали его «интеллигентное» возмущенное лицо. «Кому нужны эти гаубицы? Кто на нас собирается нападать? На кого мы собираемся нападать?» – допытывался он у присутствовавших на совещании правительства министров.

Сейчас представленная в проекте военная доктрина Российской Федерации, на мой взгляд, принципиально отражает главные положения военно-политических основ, которыми руководствуется государство по вопросам войны и сохранения мира. Однако уже в самом начале доктрины важно провозгласить главную стратегическую позицию России, которая состоит в том, что она свою военную деятельность строит на оборонительных действиях и намерена в интересах своей безопасности применить все имеющиеся в ее распоряжении силы и средства (в том числе и ядерное оружие). В случае же нападения агрессора наши действия не будут ограничиваться только отражением его ударов или выталкиванием его войск с нашей территории. Вооруженные Силы России будут вести боевые действия до полного уничтожения агрессора с выходом на те территории, откуда последовала агрессия. Но приверженность идее недопущения войны и военных конфликтов, постоянное сокращение вооружений и Вооруженных Сил, создание вместо военных и военно-политических блоков всеобъемлющих систем всеобщей безопасности, строительство равноправного разнополюсного мира – всё это всегда было, есть и будет, на мой взгляд, в центре политики нашего государства, независимо от того, какой идеологии будет придерживаться правящая партии.

Есть, конечно, определенные замечания и пожелания по многим другим направлениям, что вполне естественно.

В частности, в военной доктрине говорится, что она является документом переходного периода. Но не ясно, что это за период? От чего к чему мы переходим? И когда хотя бы ориентировочно этот переходный период должен закончиться? Это принципиально.

А поскольку военная доктрина рассчитана только на переходный период, то, следовательно, с его окончанием должна появиться другая – новая. Возможно, многие проверенные практикой положения вполне могут быть и в новой доктрине.

Важно также солдату и тем более офицеру знать, какое общество мы строим – социалистическое или капиталистическое. И нечего краснеть, когда называешь одно из двух. Вполне понятно, что и то и другое общество не может быть представлено без пояснений, которые вызваны существующими в нашей жизни реалиями. Но такие лозунги-перлы, как: «Нам нужен социализм с человеческим лицом», «Мы должны жить в либерально-демократическом социализме», «В России должно быть демократическое государство», «Мы построим гражданское общество» и тому подобное, – это туман. Военная доктрина должна быть четкой и ясной, а это возможно при определении, во имя какой цели мы живем, что мы защищаем.

Очень важно, что уже в преамбуле этого документа определено: наша военная доктрина имеет сугубо оборонительный характер. То есть мы приверженцы мира. В то же время будем решительно защищать национальные интересы и гарантированно обеспечивать военную безопасность нашей страны. Возможно, в преамбуле и достаточно такой формулы, но в разделе, где разбираются возможные действия вероятного противника, нам, конечно, необходимо подчеркнуть исключительную решительность действий нашего государства.

При оценке военно-политической обстановки в мире делается правильный вывод о том, что сейчас борются все-таки две тенденции: однополюсного мира, когда все решается ударной силой одной сверхдержавы, и многополюсного. Безусловно, Российская Федерация должна выступать только за многополюсный мир. И не потому, что Россия сейчас ослабла и является всего лишь осколком Советского Союза и хотела бы просто на равных со всеми строить мир на планете, а потому, что прочный мир (а это цель всех народов) можно обеспечить только в многополюсном мире с равноправными во всех отношениях державами. Когда в мире было две сверхдержавы – Советский Союз и США и на планете был установлен паритет, наши народы и тогда выступали за многополюсный мир, что позволяло многие десятилетия успешно поддерживать стабильную ситуацию в мире.

Подчеркивая одну из важнейших черт современной военно-политической обстановки, проект военной доктрины отмечает, что угроза развязывания войны, в том числе ядерной, снижена. Но, соглашаясь с этим, мы сами должны задать себе вопрос – почему? Почему угроза снижена? Потому ли, что конфликтующие в прошлом государства (США и СССР – Россия) нашли общие позиции и стали добрее, сняты на пути их сближения проблемы?

Да нет, конечно. Фактически же в результате односторонних уступок Горбачева – Шеварднадзе Западу, что привело к развалу Советского Союза (а далее – стремительному падению статуса России – преемницы СССР), произошли принципиальные изменения в отношениях ведущих стран планеты к России, в оценке ее роли и места в мире.

Подобно тому как хищники, распоров брюхо крупной добыче и завалив эту махину, рвут ее на части, выгрызая все лакомые внутренности, вот так сегодня хищные воротилы империализма терзают Россию, растаскивая и разворовывая все, что еще можно урвать. В этих условиях констатация снижения угрозы развязывания войны фактически должна рассматриваться как отсутствие у США необходимости развязывать против России военный конфликт, поскольку Соединенные Штаты и их союзники и так, без выстрела, достигают своей цели.

Этому, конечно, способствовал не только насильственный разлом СССР, но и длительное пребывание России в аморфном состоянии из-за того, что Ельцин и его окружение не знали, что им делать, как распорядиться властью, став «суверенными» и «независимыми». В стране воцарились анархия и полный беспредел во всем. Бывший директор ЦРУ Р. Гейтс в то время сказал, что «США, конечно, добивались развала СССР, но никто не мог себе представить, что будет такой кошмар».

Несомненно, падению престижа России в мире способствовала и сама личность Ельцина. Его ограниченные возможности максимально сужались к тому же запоями, и это было известно всем, в том числе и за рубежом. А его поездки в различные страны на высокие встречи, как правило, отмечались такими выходками, что весь мир ужасался, а недруги России ржали от удовольствия – вот оно, олицетворение русских! Это омерзительно, но факт. И конечно, «художества» Ельцина окончательно порочили нашу страну в глазах мирового сообщества.

В итоге мы получили то, что сегодня имеем. А то, что мы сегодня имеем, в том числе сложившиеся отношения с Западом, пока позволяет Соединенным Штатам достигать своих целей в России, диктуя ей свои условия.

При определении основных направлений военной доктрины важно определить причины и источники возможной дестабилизации обстановки. При этом надо иметь в виду, что такие источники могут быть как непосредственно в России (поддержанные извне), так и за ее пределами.

Главной причиной дестабилизации является коррумпированность государства и высокая преступность. Источники – это бандитизм, сепаратизм, экстремизм всех мастей, широкомасштабный терроризм, беспредел олигархов и естественных монополий и диверсии. При этом российская земля и ее народ стали полигоном, а организаторы всех этих злодеяний, находясь за рубежом, занимаются финансовым, материально-техническим и идеологическим обеспечением таких акций. Главарей банд и олигархов, дестабилизирующих у нас обстановку, за рубежом принимают на высоком уровне. Покровителями бандитских формирований в Чечне являются не только бен Ладен и определенные круги в Грузии и Турции, но и в Европе и США. Спрашивается, если международные и различные европейские общественные организации так внимательны к проблеме соблюдения международного права, прав человека, то почему в отношении России они подходят односторонне – рассматривают только последствия, которые наступают от действий федеральных войск в Чечне, но совершенно закрывают глаза на то, что натворили террористы в этой республике.

Кстати, когда захватили одного из бандитских выродков Радуева, на счету которого многие жизни наших соотечественников, то его привезли в Москву и посадили в самую престижную, с прекрасными условиями тюрьму Лефортово. Но почему? Видите ли, приедут иностранцы и им надо показывать российскую тюрьму в лучшем виде. Не думаю, что это правильно. Радуева, как минимум, надо было посадить в Матросскую Тишину, а если говорить о справедливости, то обращаться с ним надо так, как он это делал до расстрела с нашими пленными или заложниками. То есть посадить в глубокую яму под открытым небом.

Но что бы мы ни говорили об отечественном сепаратизме, терроризме, национализме и экстремизме вообще, какой бы ни была исходящая отсюда опасность и угроза стабильности обстановки в стране, ее целостности и независимости, – все это блекнет на фоне существующей и уже устоявшейся в России организованной преступности, особенно в форме криминальной олигархии и сращивания преступного мира с властью. Это резко стало проявляться с 1996 по 1999 год. Военная доктрина не может, да и не вправе разбирать эту проблему. Внести поправку в Конституцию? Да, это выход, но при таком составе Государственной думы сделать это будет сложно. Единственная реальная надежда – это проявление мужественного шага нового Президента РФ.

Все перечисленное, конечно, дестабилизирует обстановку внутри страны. Но надо учитывать, что все это, в свою очередь, имеет прямую конкретную связь с другими государствами. Поэтому здесь в потенциале скрывается зародыш международного военного конфликта. Это нас обязывает проводить операции по пресечению таких отклонений до полного разгрома банд.

Если же говорить о дестабилизирующих источниках, исходящих с территорий других стран, то главными из них сегодня являются США. Они нарушают международные договоренности и соглашения, подрывают роль и значение ООН и решения важнейшего его органа – Совета Безопасности – в вопросах мира. Они фактически не считаются с ОБСЕ. Мало того, они превратили НАТО в свой инструмент и используют вооруженные силы стран НАТО для проведения военных силовых акций в отношении других суверенных государств. Они не уменьшают, а увеличивают количество военных баз. Создали несколько новых баз на территории Среднеазиатских стран, разворачивают свои силы для создания военной базы в Грузии. Кстати, не для того, чтобы вести боевые действия в Панкисском ущелье, а с целью выдавить миротворческие силы России из Абхазии и стать там капитально и навечно.

Естественно, такая позиция США существенно дестабилизирует обстановку в мире в целом. Несомненно также, что это налагает на нас ответственность за проведение мер, направленных на безусловное пока ограничение этого наглого беспредела. Мы должны раскрыть мировой общественности глаза на возможные последствия таких выпадов США (это не обязательно делать президенту, но Госдуме, партиям и общественным организациям молчать нельзя).

Что касается непосредственной угрозы России со стороны США, то здесь обстановка значительно прозрачнее и проще. Сегодня Соединенные Штаты, конечно, не готовят никакого нападения на нашу страну, потому что Россия продолжает пребывать в тяжелом состоянии. Ее грабят и растаскивают свои и чужие. Это отвечает общему стратегическому курсу США. Поэтому пока нет никакой необходимости нападать. К тому же у России еще есть дееспособные стратегические ядерные силы. И если кто-то говорит, что, мол, проводятся меры по предотвращению агрессивных действий, то эти меры не являются пресечением агрессии. Потому что сегодня прямая военная агрессия совершенно не нужна. А вот когда придет время и потребуется добить Россию, тогда США будут действовать – нагло, беспощадно, пренебрегая всеми международными нормами и невзирая на человеческие жертвы невинных людей (детей, женщин, стариков). Как в Ираке и в Югославии. В этом уже разобрался каждый.

Принципы равноправного партнерства и добрососедства в международных отношениях для США чужды. А вопросы международной безопасности, по их мнению, являются прерогативой НАТО, где они хозяйничают. Так же как и международное право – оно тоже принадлежит НАТО и вовсе не является инструментом ООН. Но мы формально должны считать, что придерживались и придерживаемся добрососедских отношений и равноправного партнерства.

В проекте военной доктрины мы клянемся в верности всем принятым международным договорам и соглашениям, а также всем положениям Устава ООН. И правильно делаем. В то же время говорим, что Россия сохраняет статус ядерной державы для предотвращения агрессии против нее и ее союзников. Но возникает вопрос – а с ратификацией Договора СНВ-2 что будет сдерживать агрессора? Чем мы сможем радикально повлиять на обстановку в случае откровенной угрозы нападения на нашу страну? Не будет у нас такого оружия. И не надо специалистам из этой области потрясать межконтинентальной баллистической ракетой «Тополь» (фактически это самообман; возможно, «Тополь-М» частично сможет восполнить наши утраты. Но когда?). Это далеко не то, что надо. Это то, чего с нетерпением ждет Пентагон, – именно в это русло загоняют нас американцы начиная с 1996 года.

Кстати, в отношении Договоров СНВ-1 и СНВ-2. Первый договор мы полностью выполнили, а второй выполняем (даже еще до ратификации в Госдуме). При этом ракеты-носители уничтожаем, а боевые части снимаем, отделяем оружейный уран (плутоний) и в соответствии с решением комиссии Гор – Черномырдин отправляем за полцены в США, где все это концентрируется как высшая ценность (дороже золота).

Ну а что же США по этим договорам? США по СНВ-1 уничтожили только уже совсем устаревшие ракеты-носители, а боевые части законсервировали. По СНВ-2 вообще ничего не уничтожали, а только сняли с ракет РГЧ, оставив по одному боевому заряду. Остальное содержится таким образом, чтобы в течение нескольких часов вернуть заряды на прежнее место.

Сегодня является неоспоримым тот факт, что агрессор, располагая огромным количеством высокоточного дальнобойного (на сотни и тысячи километров) оружия, способен достигнуть своих военно-политических целей без вступления в непосредственный контакт с сухопутной группировкой войск страны, на которую организовано нападение. Правильно, конечно, что в военной доктрине России делается упор на то, что целесообразно принять исчерпывающие меры для предотвращения агрессии вообще, урегулирования противоречий еще в зародыше. Верно все это. Но в современных условиях такой шаг отражает далеко не все, а может быть, и не самое главное. На мой взгляд, надо максимально форсировать разработки всех видов высокоточного оружия и ставить их на поток. У нас были солидные наработки в этой области еще в конце 1970-х – начале 1980-х годов. Мы даже на крупном учении «Запад-81» обозначили применение такого оружия. Прошло двадцать лет. И хотя мы испытали много потрясений, все-таки ученые действовали, и, конечно, сегодня им есть что добавить в эту область. Высокоточное оружие должно встать в один ряд с ядерным оружием.

Однако самое главное – это то, что Вооруженные Силы России, являясь основой безопасности нашего Отечества, обладают ядерным оружием, которое нами рассматривается как фактор сдерживания от агрессии. Проект военной доктрины Российской Федерации однозначно заявляет, что Россия не применит ядерное оружие, если не будет совершено на нее нападение, но в случае широкомасштабной агрессии даже без применения ядерного оружия Россия применит свое ядерное оружие в целях защиты своей национальной безопасности и безопасности ее союзников. Тем более оно будет использовано в полной мере, если агрессор сам применит оружие массового поражения, в том числе и ядерное.

Конечно, такая позиция может и должна только приветствоваться нашим народом. Не соглашаться же нам на рабство?! И если будет идти речь о применении всей мощи имеющихся ядерных средств и других средств массового поражения, то никаких сомнений в правильности решения о его применении быть не может. Тем более если сложится ситуация – быть или не быть нашему государству. То есть как в Великую Отечественную войну 1941–1945 годов.

Российское общество не однородно – кроме нормальных патриотически настроенных людей у нас есть компрадоры, есть космополиты, есть просто холуи Запада (и те, что состоят у них на службе, но объект их работы – Россия). Цель последних – разрушение, подрыв, развал, грабеж нашего Отечества. Они и их приспешники, естественно, взвоют от такой нашей позиции относительно обороны страны. Посыпятся проклятия, самые низменные ярлыки и т. д. А руководствоваться они будут якобы «добрым гуманным» чувством – не допустить ядерной катастрофы. Разумеется, мы тоже против ядерной войны. Ведь если применяется ядерное оружие, то уничтожается не только вся цивилизация, но и все живое на земле. В районах и странах, подвергшихся ядерному удару, будет уничтожено сразу всё. В прилегающих к ним регионах – это произойдет через несколько дней или месяцев. А на Южноамериканском континенте, в Африке, Юго-Восточной Азии, Австралии и островных странах Тихого и Индийского океанов – вымирание всего живого будет проходить в течение нескольких лет. Но в принципе, конечно, планета Земля окажется вымершей.

Что же надо сделать, чтобы не произошло самого страшного? Ответ однозначный – нельзя играть с огнем! Нельзя трогать Россию и ее союзников, не должно быть даже никаких признаков агрессивности по отношению к России. Обязательно соблюдать все международные договоренности. Взаимоотношения всех стран должны быть на равных, никакой дискриминации и каких-либо экономических и торговых ограничений. То есть ничего не должно быть такого, что вызывает подозрения, сомнения, недоверие. Соединенным Штатам плюс к этому надо отменить действие директив номер 20/1, 58, 68, принятых в конце 40-х и начале 50-х годов прошлого века.

Еще раз надо подчеркнуть – Россия никогда не применит ядерного и другого оружия, если не будет совершена агрессия против нее или ее союзников.

Но в связи с этим ядерный потенциал, а также потенциал высокоточного и обычного оружия, как и состав Вооруженных Сил, группировки войск и сил флотов, количественный и качественный состав сил и средств, уровень развития и готовность всех систем (особенно управления государством и Вооруженными Силами в самых тяжелых, экстремальных условиях, а также состояние системы предупреждения о ракетно-ядерном нападении противника – СПРН) должны быть безусловно гарантирующими государственную безопасность, защиту нашей независимости и суверенитета наших союзников.

Государство должно быть дееспособным в самых тяжелых условиях всесторонней блокады – космической, воздушной, наземной и морской, а также блокады экономической и информационной, с подавлением наших вещательных органов и электронных средств, проведением диверсий в электронной системе. То есть вероятный противник может не развязывать боевых действий против России, не применять дальнобойного высокоточного и другого оружия.

Нам не надо давать повода применять свое ядерное оружие в качестве ответных действий. В такой ситуации обвинить какую-то страну в агрессии против России просто невозможно. Ее нет даже в первом приближении. Но своей цели – задушить Россию – вероятный противник может достигнуть путем всеобъемлющей блокады. Почему он может достигнуть этой цели? Да потому, что Россия находится даже в продовольственной зависимости от Запада. Например, Москва питается за счет поставок из-за рубежа более 60 процентов продуктов. А учитывая, что мы уже давно проели накопленные за годы Советской власти все неприкосновенные запасы (НЗ) даже в армии и на флоте, то только поэтому мы можем быть обречены. Следовательно, подъем экономики в целом, в том числе сельскохозяйственного производства, является первейшей жизненной проблемой, как и возрождение военно-промышленного комплекса, государственных структур во всех видах энергетики, машиностроения и металлургии.

Великая Отечественная война была всенародной войной. Она потребовала мобилизации всех сил народа и государства. Но в прошлую войну мы имели недосягаемый для противника тыл, где успешно готовили ресурсы для фронта, организовывали производство боевой техники, вооружения, боеприпасов. В будущей войне, если, конечно, вероятный противник ее развяжет, в стране вообще не будет района, который бы не простреливался. Поэтому условия в Калининграде, Смоленске, Воронеже, Омске, Новосибирске, Хабаровске и во Владивостоке будут приблизительно одинаковые. Агрессор не пойдет на контакт с сухопутными войсками до тех пор, пока огневыми ударами не уничтожит все, что может сопротивляться и наносить ему потери, а также пока не будут разрушены все стратегические объекты государственного и военного управления, военного производства, гидро- и атомные электростанции, арсеналы, важнейшие базы и порты.

Прошлая война велась без компромиссов, а будущая, если агрессор ее развяжет, – тем более. При этом она будет скоротечной. Поэтому все основные стратегические цели сторонами могут быть достигнуты в начальном периоде войны.

Хочу подчеркнуть: Россия ни при каких обстоятельствах не может быть агрессором. Поэтому задача будет состоять в том, чтобы наша страна была способна отразить удары агрессора (или коалиции агрессоров) на всех основных стратегических направлениях, создать условия для стратегического развертывания Вооруженных Сил. Поскольку любой агрессор своим внезапным нападением всегда первоначально доминирует, мы должны переломить обстановку и захватить инициативу в первые же дни войны.

Все это – всего лишь минимум действий для спасения страны. Но чтобы справиться с этой программой-минимум, нужны, конечно, и соответствующие силы и средства. Государство обязано (как минимум) все это обеспечить. В связи с этим предвижу и гневный взгляд, и резкое осуждение этой мысли («государство обязано…») со стороны моих оппонентов. Мол, ничего он не открыл, а денег как не было, так и не будет.

Я думаю иначе – деньги будут, если их хорошо поискать. Ведь в марте 2000 года обнаружили коммерческие банки, которые долгое время финансировали банды в Чечне? Обнаружили. Известны физические и юридические лица, которые организуют ежемесячное «уплывание» миллиардов долларов за рубеж? Известны. Народ возмущен тем, что представители высших эшелонов власти награбили или пополнили свои накопления за счет различных кредитов, но к ответственности не привлечены и награбленное не вернули, а первоначальные дела по махинациям и хищениям Генпрокуратурой безосновательно закрыты? Возмущен. Приватизация Чубайсом была проведена преступно? Преступно! И ущерб государству в сотни миллиардов долларов надо вернуть. Задолженность ближнего зарубежья за наше сырье, энергоресурсы и т. п. имеется? Имеется. Наши государственные структуры типа Федеральной таможенной службы, Федеральной службы «Росвооружение» должны увеличить вклад в государственную казну? Должны. И так можно продолжать до бесконечности.

Но давайте хотя бы слегка раскроем действия того же «Росвооружения».

Недавно Пакистан заключил контракт с Украиной, которая продает ему 320 танков Т-85 Харьковского танкового завода – это несколько сот миллионов долларов. Индия, естественно, обратилась к России с просьбой, чтобы мы продали такое же количество танков Т-90. Это, конечно, выгодно. Но дело в том, что «Росвооружению» надо шевелиться – и своими эмиссарами, и через МИД умело раскрыть картину, в том числе друзьям из Ирана. Если Пакистан приобрел такое количество танков, то не будет же он всю эту армаду держать в районе Кашмира? И надо учитывать, что из Кветты (запад Пакистана) отличная дорога идет на Кандагар, Герат (это все Афганистан) и далее уходит в Иран на Мешхед или из Кандагара дорога бежит строго на запад в Зарандж и далее – в озерный район Ирана, который клином вдается в территорию Афганистана. При этом нельзя сбрасывать со счета непримиримость пакистанских суннитов и иранских шиитов. А если иметь в виду, что сегодня Афганистан фактически находится на уровне протектората Пакистана, то выводы для Ирана напрашиваются сами собой: оборона страны должна быть надежной. Отсюда и заказы в «Росвооружение». Можно было развить этот вопрос по многим странам Среднего и Ближнего Востока, континентальной Африки и Юго-Восточной Азии.

В целом нужна мощная фигура в руководстве, с огромными полномочиями и беспрепятственным выходом не только на главу правительства, но и на президента страны, которая бы решала одну задачу – делать деньги. И деньги будут появляться. А Минфин никогда денег не делал и не сделает. Он их только делит.

Оборону надо укреплять серьезно, в том числе путем расширения числа соседей-союзников. Тем более что время не терпит. А США наших соседей прибирает к своим рукам – вначале Прибалтика, затем – Средняя Азия, теперь Закавказье. А что касается Украины, то Кучма на словах будто брат, а на деле проводит антирусскую, антироссийскую политику. Да и совместные военные учения проводит не с Россией, а с США. Но если придет к власти его оппонент Ющенко, то Украина полностью развернется лицом к США.

Остается пока в достойных союзниках только Белоруссия.

Перечисляя все это и возвращаясь к военной доктрине нашего государства, уместно заметить, что она принимается государством (рассматривается и утверждается на Совете безопасности) и, следовательно, государством должна и обеспечиваться, как и наши Вооруженные Силы.

Глава 2

Некоторые визиты в 1990–1998 годах и проблемы с расширением НАТО и ратификацией договора СНВ-2

Поездки: во Францию, Турцию, Германию – до августа 1991 года; в Белоруссию, Украину, США – после августовских событий. – В Норвегии до и после. – Выяснение позиций по расширению НАТО на Восток и ратификации Договора СНВ-2. – Приглашение в Англию и выступление в британском парламенте

В бытность мою командующим войсками Прикарпатского военного округа, а затем первым заместителем начальника Генерального штаба Вооруженных Сил мне довелось побывать с официальными визитами (в составе наших военных делегаций или возглавляя их) во многих странах Европы, Азии и Африки. Но особое впечатление на меня произвело то, что я увидел в Корейской Народно-Демократической Республике и в Финляндии. Хотя и все страны Варшавского Договора были для меня интересными.

С 1989 года я уже в роли Главнокомандующего Сухопутными войсками Вооруженных Сил выезжал в Эфиопию, а в 1990 году побывал во Франции и Турции, в 1991-м – в Германии.

Каждый раз, когда летишь в какую-то страну, то кроме официальных заданий, которые получаешь от руководства, и уже согласованного протокола предстоящих действий вполне естественно возникает ряд попутных вопросов, непременно вспоминается история, а также все, что характерно для этой страны сегодня.

Вот и Франция. Что здесь выходит на первый план, какие события, яркие личности, свершения, памятники культуры или необыкновенные сооружения? Конечно, прежде всего – Великая французская революция, которая заложила основу не только революционным традициям во Франции, но и оказала влияние на формирование революционных идей в других странах, в том числе в России. А раз речь зашла о революции, то непременно всплывают имена Робеспьера и Марата.

А затем – казнь короля Людовика XVI, появление Наполеона, его бесславный поход в Россию, битва при Ватерлоо, Парижская коммуна.

Франция – это бессмертные имена: Кюри, Бальзак, Гюго, Флобер, Потье («Интернационал»), Золя, Дюма (вообще мы воспринимаем «Три Дюма»), Мольер, Мопассан, Барбюс, Роллан, Берлиоз, Бизе…

Франция времен Второй мировой войны – это полк «Нормандия – Неман», движение Сопротивления, знаменитый, неповторимый генерал Шарль де Голль. Одно только то, что он в тяжелейших условиях Второй мировой войны организовал борьбу против немецко-фашистской оккупации, а затем мобилизовал силы на восстановление экономики и нормальной жизни Франции, возвышает его имя над всеми, кто был до него и кто стал после него главой государства. А его независимая позиция в отношении США и НАТО, когда по его инициативе Франция в 1966 году вышла из военной организации Североатлантического блока, вообще ставит его в особое положение. Сравнить его с кем-либо или поставить кого-то рядом с ним невозможно.

И конечно, Франция – это редкие сокровища и бриллианты, украшающие корону мировой культуры, искусства и архитектуры: Версаль, Лувр, Дом инвалидов, Эйфелева башня, Елисейские Поля.

Вспоминая сейчас поездку во Францию в 1990 году, могу с удовлетворением отметить, что нашей группе удалось не только в полной мере выполнить протокол и посетить предусмотренные планом военные объекты, встретиться и побеседовать с официальными лицами, но и составить общее представление о стране. Перемещаясь от одного объекта к другому на вертолете фактически по всей Франции, мы могли увидеть страну как на ладони. Такая возможность нам была любезно предоставлена министром обороны Франции господином П. Шевенманом. Главнокомандующий Сухопутными войсками генерал армии Феррей умело организовал все наши перемещения, за что мы ему глубоко благодарны.

Поездка в Турцию состоялась тоже в 1990 году и тоже в летнее время. Страна интересная, ее история знает взлеты и падения. Почти все ближние и даже некоторые дальние соседи в свое время получили шрамы в результате сложных взаимоотношений с этой страной. Особенно пострадала Армения: в 90-х годах XIX века от рук турок погибло несколько сот тысяч жителей Айастана, а в 1915 году они, турки, вырезали около миллиона армян.

Лишь с появлением на политической арене Турции такой исторической личности, как Кемаль Ататюрк, который со своими соратниками создал в 1920 году парламент, возглавил его, стал проводить иную, чем его предшественники, политику, коренным образом изменилась обстановка вокруг Турции. Ататюрк начал налаживать нормальные отношения с другими государствами, в первую очередь обратился к Советской России с предложением установить между нашими странами дипломатические отношения и с просьбой оказать Турции помощь в ее борьбе с империализмом. Что и было сделано: Россия первой признала новое правительство Турции и оказала ей финансовую и военно-техническую помощь (кстати, в то тяжелое для нас время Россия выделила Турции более 10 миллионов рублей золотом). Вскоре с Турцией был подписан договор о дружбе, и с тех пор у наших стран нормальные отношения. Вполне естественно, что Кемаль Ататюрк глубоко уважаем не только у него на родине, но и в России. В ходе визита в Турцию наша военная делегация посетила мавзолей великого вождя турецкого народа и друга Советского Союза Ататюрка и выполнила весь необходимый при этом ритуал, выразив тем самым еще раз нашу признательность за его большой вклад в советско-турецкую дружбу.

Согласно программе в Турции больше внимания уделялось военной стороне визита. Мы не только посетили различные воинские части и военно-учебные заведения (в том числе военную академию), но и побывали на тактических учениях. Главнокомандующий Сухопутными войсками Вооруженных Сил Турции генерал Гюреш с глубоким знанием своего дела сделал интересное сообщение о подчиненных ему войсках. Деловой была встреча и с министром обороны С. Гираем.

Прилетев из Анкары в Стамбул, мы повидались с командованием 1-й полевой армии, а также ознакомились с достопримечательностями города, благо в Стамбуле туркам есть что показать, чтобы гость любого ранга рассматривал все это с открытым ртом (как Б. Клинтон – царские хоромы в Кремле после реставрации).

Находясь в Турции, наша военная делегация с большим удовлетворением отмечала, что турецкие военачальники хорошо помнят визит в эту страну маршала С.Ф. Ахромеева, который, будучи начальником Генерального штаба, приезжал во второй половине 1980-х годов сюда с официальным визитом. Они продемонстрировали даже видеозапись этого визита. Мы были глубоко тронуты и поблагодарили наших турецких коллег за добрую память о маршале Ахромееве. Вернувшись из этой поездки, я в первый же день позвонил Сергею Федоровичу и рассказал, как хорошо помнят советского маршала в Турции. Естественно, ему было приятно слышать это, правда, он тут же заметил, что кассету с видеозаписью турецкие коллеги ему прислали.

В Германии наша официальная военная делегация под моим руководством побывала со 2 по 7 мая 1991 года.

Немцы всегда были педантами, остались они ими и на этот раз – программа была четко спланирована буквально по часам, и все мероприятия были исключительно в интересах нашего военного сотрудничества. Но несмотря на это, у нас было несколько отклонений от нее.

Поскольку мне уже приходилось бывать в Германии, причем дважды – сразу по окончании войны и до 1950 года, а также в период с 1969 по 1973 год, то, естественно, эта страна была мне известна значительно лучше других.

Германия имеет исключительно большую и богатую историю. Ее народы своими корнями уходят в тысячелетия до нашей эры. Все минувшие эпохи насыщены событиями, которые оцениваются миром по-разному. Но в целом это трудолюбивый, способный, дисциплинированный и воинственный народ. На протяжении всей истории у него было немало столкновений и войн с соседями и внутренних потрясений. В свою очередь, на развитие событий в самой Германии влияли различные социальные вспышки в других странах мира, например Великая французская революция, что породило в свое время первую коммуну на немецкой земле – в Майнце.

Но самое главное, Германия – это родина марксизма. Маркс и Энгельс – немцы. Являясь гениальными мыслителями и пламенными революционерами, они создали международную организацию «Союз коммунистов», они же написали и издали «Манифест коммунистической партии», явившийся первой программой действий для коммунистов. Они создали первую массовую организацию пролетариата – Первый Интернационал. Маркс и Энгельс являются основоположниками научного коммунизма. Если говорить о законах развития человеческого общества, то никакое другое учение не может с ним сравниться. Что касается военной области, то именно они разработали принципиальные основы научного понимания такого явления, как война, а также понимания сути военной организации. Впервые именно у них подчеркнута мысль о том, что победившая революция должна уметь себя защищать (от внутренних и внешних врагов).

И какие бы гитлеры после этого ни приходили, в какие бы авантюры они ни втягивали немецкий народ, Германия может гордиться великими сынами немецкого народа Марксом и Энгельсом, как и их последователями – Бебелем, Либкнехтом, Люксембург, Цеткин, Тельманом, Пиком, Гротеволем, Ульбрихтом, Хонеккером, Мильке, Гофманом, Штоффом и многими другими деятелями.

Начиная от Ульбрихта мне довелось лично в деловой обстановке встречаться с государственными деятелями ГДР, чем я, несомненно, горжусь.

Немецкому народу, как и народам мира в целом, не следует всерьез воспринимать злопыхательские заявления Ельцина, Черномырдина и прочих, будто теперь уже не будет «призрак коммунизма бродить по Европе». Это бред! Идеи невозможно запретить, а тем более уничтожить. Антикоммунисты просто бессильны. Коммунистическая идеология, которая, на мой взгляд, во многом напоминает принципы, изложенные в Библии, неподвластна никому.

Взять, к примеру, Моральный кодекс строителя коммунизма, принятый на XXII съезде КПСС. Не дискутируя о названии документа, посмотрите несколько его положений, его принципы: добросовестный труд на благо общества – кто не работает, тот не ест; забота каждого о сохранении и умножении общественного достояния; нетерпимость к нарушителям общественных интересов; взаимопомощь – каждый за всех и все за одного; человек человеку – друг, товарищ и брат; честность и правдивость, нравственная чистота, простота и скромность в общественной и личной жизни; взаимное уважение в семье, забота о воспитании детей; непримиримость к несправедливости, тунеядству, нечестности, карьеризму, стяжательству; дружба и братство всех народов СССР; непримиримость к врагам коммунизма, делу мира и свободы народов; братская солидарность с трудящимися всех стран, со всеми народами.

Все перечисленное, конечно, перекликается или даже взято из Библии. То есть коммунистическая идея возникла не на пустом месте – она выработана всей историей человечества.

Германия, кроме перечисленных выше, дала миру Канта, Гегеля, Фейербаха, Ницше, Эйнштейна, Вагнера, Гёте, Шиллера, Гейне, Лассаля, Ремарка, Арнольда Цвейга, Фейхтвангера, Баха, Глюка, Бетховена, Шумана, Мендельсона, Шиллера и много других ярких личностей. Все они вписаны в мировую историю, и все они есть и будут современны.

Что касается поездки в Германию, то наиболее памятными были следующие моменты.

Мы познакомились с подготовкой танкистов. Немцы обладали превосходными танками и создали прекрасную учебно-материальную базу: ультрасовременные классы с действующими стендами-макетами основных отделений танка, а также танка в целом, благодаря чему отрабатывались операции управления огнем и движением танков, регулировка систем и приборов. Они создали также отличную полевую базу, где танкисты уже в условиях, приближенных к боевым, отрабатывали стрельбы, движение с преодолением препятствий и тактические приемы на поле «боя». Танкисты бундесвера продемонстрировали нам высший класс подготовки: на любые команды следовала мгновенная реакция. При этом движение и маневр совершались на высоких скоростях. Образно говоря, танки делали все, только что не становились вертикально, «на попа», и не летали.

Еще больший интерес у нас вызвали подготовка и действия вертолетчиков для борьбы с танками противника. Мне довелось принять личное участие в полете эскадрильи вертолетов на «боевое задание» по ликвидации прорвавшихся танков «противника». Вся операция оставила у меня глубокое впечатление, тем более что летал я в качестве пилота.

Наконец, особо памятна мне встреча с канцлером Г. Колем. Она произошла случайно, вне протокола, но оказалась весьма эффективной. Внимание читателя я к этому уже один раз привлекал.

Все три поездки состоялись в 1990–1991 годах, накануне событий августа 1991 года. Важно подчеркнуть, что даже в условиях кризисной ситуации у нас в стране – а это видел весь мир – отношение к посланцам Советского Союза, и в том числе к военным, было исключительным. В каждой из этих стран все высокопоставленные официальные лица, с которыми встречалась наша делегация, были весьма внимательны и предупредительны. А службы обеспечения визитов действовали отменно четко. В двух случаях из трех нам даже устраивали встречи с семьями главнокомандующих Сухопутными войсками этих стран и их близкими в домашних условиях.

Любое наше высказывание находило отражение в средствах массовой информации с положительными комментариями. Общая обстановка была исключительно благоприятной.

Все это весьма показательно. Налицо было абсолютное уважение к Советскому Союзу. Даже на нашем уровне это выражалось весьма четко. Один только факт непротокольной встречи с Колем уже о многом говорит. Канцлер со своей командой летел из Бонна в одну из земель Германии. Все уже вошли в самолет, дверь закрыли, экипаж приготовился к запуску двигателей. В это время я вместе с генералом Ондарца подошел к самолету, и мы попросили присутствовавшего здесь полковника госбезопасности передать Колю по радиотелефону, что хотели бы с ним встретиться. Реакция последовала незамедлительно. Дверь самолета открылась, выпустили трап, и появился Коль…

Отмечая отдельные события и особенно личности по Франции, Турции и Германии, я тем самым хотел подчеркнуть, что мы, граждане Советского Союза, офицеры, с огромным уважением относились к народам и странам, с которыми у нас были нормальные межгосударственные связи. Это было жизненной необходимостью.

Подчеркивая еще раз несомненно высокий во всем мире авторитет нашей страны даже в 1991 году (хотя Горбачев, Яковлев, Шеварднадзе его всячески подрывали), можно теперь сопоставить его с тем состоянием, в котором Россия оказалась в ходе ельцинских реформ.

О поездках в Белоруссию (март 1997 года) и на Украину (январь 1998 года).

Главной целью поездки в Белоруссию была встреча нашей патриотической группы народных депутатов СССР, входивших в депутатскую группу «Союз» (образованную в 1990 году в противовес Межрегиональной группе «демократов»), с патриотами Белоруссии. Мы планировали, побывав в печально знаменитых Вискулях, где 8 декабря 1991 года было подписано преступное беловежское соглашение о роспуске Советского Союза, обратиться к народам России и Белоруссии с призывом создать единое движение за объединение этих двух бывших советских республик.

И хотя наши действия были восприняты положительно и в России, и особенно в Белоруссии, цели своей мы, к сожалению, не достигли. Главной причиной неудачи явился раскол в Компартии Белоруссии. Часть партии во главе с В.В. Чикиным пошла за президентом А. Лукашенко, поддержала его курс на интеграцию с Россией. Вторая же, под руководством С.И. Калякина, выступила против А.Г. Лукашенко и стала блокироваться не только с Шарецким (Верховный Совет Белоруссии), но и с ультраправыми силами так называемого Народного фронта Белоруссии во главе с Поздняком, которого открыто подкармливало и которым управляло ЦРУ США.

Но самое удивительное то, что руководство КПРФ открыто поддержало С.И. Калякина, то есть именно противников А.Г. Лукашенко и, следовательно, противников Союза России и Белоруссии. Мне и моим товарищам трудно было во все это поверить.

Поздняк и Шарецкий, возглавив оппозицию, со всех трибун, в том числе и зарубежных, твердили, будто А.Г. Лукашенко создает авторитарный режим, устанавливает свою диктатуру. Поздняк начал даже пугать людей тоталитаризмом, рисуя «тяжелейшие» перспективы: полное господство государства над всеми сторонами жизни человека, неограниченное насилие, попрание прав граждан, уничтожение демократических свобод, в том числе запрещение партий и т. д.

Однако как ни старалась эта публика подорвать авторитет А.Г. Лукашенко, ничего не получилось. Его авторитет не только не пошатнулся, но продолжал расти, растет и сейчас. А.Г. Лукашенко – это единственный на 1999 год из пятнадцати президентов стран СНГ – бывших республик Советского Союза, кто твердо проводит политику в национальных интересах своего народа. Он не обманывает народ (как это делали Горбачев и Ельцин), а предпринимает все для улучшения жизни соотечественников, сохранения промышленного потенциала, развития аграрного сектора экономики.

В 1997 году по инициативе Союза коммунистических партий (СКП – КПСС) и Международного комитета «За союз и братство народов» в Минске с согласия руководства Белоруссии был проведен Третий конгресс народов СССР. Надо отдать должное председателю СКП КПСС О.С. Шенину и всему руководству этого Союза, а также гостеприимным хозяевам, создавшим для участников этого форума самые благоприятные условия: конгресс прошел прекрасно и стал еще одним важным шагом на пути к объединению бывших республик СССР в единый Союз. И особое значение форуму придало присутствие и выступление на конгрессе истинно народного президента Белоруссии Александра Григорьевича Лукашенко. Посланцы всех республик горячо поддержали идею объединения России и Белоруссии как первый шаг к возрождению единой державы.

Сегодня Союз этих двух стран – реальная перспектива. Все будет зависеть от президента россии В.В. Путина. Ведь какие коварные препоны воздвигал Ельцин, как он морочил голову Лукашенко и всему нашему народу! Несколько лет этот «гарант» хоть и вяло, но время от времени заявлял: да, надо объединяться. Однако реальных, ощутимых практических шагов к подлинной, а не бумажной интеграции не предпринимал. И все-таки договор был подписан.

Но это позади. Будем надеяться, что отношения между Владимиром Владимировичем Путиным и Александром Григорьевичем Лукашенко будут откровенными, честными и доброжелательными и Союз России и Белоруссии в любой форме откроет новую эпоху в жизни наших народов.

Теперь об Украине. Украинскому народу так же, как и народу России, не повезло. Поменяв Кравчука на Кучму, он рассчитывал на улучшение жизни. Но иллюзии быстро рассеялись, ибо все покатилось вниз.

В январе 1998 года я был приглашен в Киев для встречи с активом ветеранских организаций Украины. Ее инициаторами были руководители компартии Украины. Конечно, мне – председателю Комитета Государственной думы Федерального собрания РФ плюс бывшему командующему войсками Прикарпатского военного округа (да к тому же я в свое время был членом ЦК Компартии Украины), – даже исходя из этих формальных позиций нельзя было не ехать. Тем более что эта поездка в определенной степени должна была бы способствовать сближению России и Украины.

Но было одно обстоятельство, которое все-таки заставляло меня задуматься. Дело в том, что председатель Совета ветеранов Украины генерал армии Иван Александрович Герасимов занял позицию не просто поддержки Кучмы (он формально мог такую позицию занимать), но проявлял в этом отношении, мягко говоря, сверхактивность, что вызвало недоумение и недовольство у ветеранской общественности. Уже тогда Кучма закрывал русские школы, поддерживал националистические настроения, просился в НАТО, проводил совместные учения с армией США, хотел загубить Черноморский флот и т. д.

Естественно, руководство Компартии Украины отмежевалось от Герасимова. А ведь мы с Иваном Александровичем в прошлом многие годы поддерживали добрые отношения, особенно когда оба по соседству командовали военными округами (он возглавлял Киевский). Словом, мне было над чем призадуматься.

Понятно, что в обстановке беспредела и беззакония ветеранские организации находятся в полной зависимости от исполнительной власти. Но это не значит, что нужно пресмыкаться перед нею. Например, председатель Комитета ветеранов войны Российской Федерации генерал армии В.Л. Говоров во главу угла своей деятельности ставит проблемы ветеранов, а не прославление Ельцина.

После некоторых размышлений я все-таки на Украину поехал. В Киеве как раз проводился в это время расширенный Пленум ЦК КПУ с обсуждением насущных проблем ветеранского движения страны. Были приглашены представители ветеранских организаций всех областей Украины. Состоялся обстоятельный разговор. Первый секретарь ЦК Компартии Украины П.Н. Симоненко, умело направляя ход заседания, добился сближения партийных комитетов областей с ветеранскими организациями. Мое выступление было воспринято очень тепло. И не потому, что в зале было полно знакомых лиц, а потому, что, вспомнив былое (а нам есть чем гордиться), я обоснованно показал, что возрождение единого Отечества – это вполне реальная цель и в ее достижении исключительное значение имеет объединение Белоруссии, России и Украины.

В Москву я возвращался под большим впечатлением от этой встречи. По-доброму завидовал ветеранам Украины – нашел же П. Симоненко удобную и эффективную форму работы с ветеранами! Рассказал об этом Г.А. Зюганову и В.А. Купцову, естественно намекнув, что и у нас можно было бы провести такие встречи в двух-трех районах страны. Но мое пожелание было только внимательно выслушано. Тем дело и кончилось. А все потому, что нет времени. У наших лидеров никогда нет времени, чтобы капитально обсудить вопрос. Даже пленумы проводятся в спешке и фактически для того, чтобы формально утвердить то решение, которое было принято на Президиуме ЦК партии и которое фактически уже выполняется. А вот у Сталина почему-то времени всегда было достаточно. Неторопливо и капитально обсуждалось все. И все двигалось. Может, это потому, что он занимал только одну должность – генерального секретаря? Правда, в годы войны он все ключевые посты сосредоточил в своих руках, но тогда иного решения и не могло быть. И пост Председателя Совета Министров (Совнаркома) он с 1941 года сохранял за собой до конца жизни.

Что касается Украины, то необходимо отметить, что в начале 1999 года в Государственной думе России обострился вопрос ратификации Договора России и Украины. Депутаты раскололись на две почти равные части. Кстати, фракция КПРФ тоже разделилась: большая часть за, а меньшая – против. Одни считали: надо ратифицировать только потому, что с братским народом надо вести себя по-братски. Другие рассуждали иначе.

На мой взгляд, депутаты, выступавшие против ратификации, четко и ясно показывали, что братские народы не должны устанавливать между собой границу. Да ее и не было 1000 лет! Но беда-то еще и в том, что в договоре что ни пункт, то ущерб России. Сейчас, чтобы российское судно могло выйти или войти в Азовское море, оно обязано выплачивать Украине определенную пошлину. А возьмите Севастополь. Ведь он был основан Россией в 1783 году и стал ее крепостью и морской базой, а с 1804 года – главной военно-морской базой Российской империи. В последующем именно Россия организовывала оборону Севастополя, а в ходе всех прошедших войн – освобождала его от врага. Учитывая, что Севастополь и в годы Советской власти был главной военно-морской базой Черноморского флота, и в статусе этого города предусмотрено его подчинение непосредственно Центру страны, то есть Советского Союза. Теперь же, по договору, и Крым, и Севастополь отдавались Украине.

И вот этот глубоко ущербный для России договор (с небольшим перевесом голосов за) ратифицировали – в угоду националистическим силам Украины. В этом огромная «заслуга» фракции КПРФ, руководители которой еще и заявили, что будто наше голосование за ратификацию поможет Компартии Украины на парламентских выборах. А что в итоге? В итоге нанесен очередной удар по национальным интересам России. А на Украине на второй президентский срок избран крайне правый Кучма, который склоняется в холуйском поклоне перед США и прилагает все усилия, чтобы Украину приняли в НАТО.

Трагедия с Украиной только разгорается. Кучма до избрания в России нового президента свои гнусные дела с Западом прикрывал заявлениями: «Да в России не с кем договариваться…» Видимо, имел в виду, что Ельцин или беспробудно пьет, или просто ничего не делает. И он в какой-то степени был прав. Но сейчас обстановка изменилась. Появились и надежды. Очень многое, конечно, будет зависеть от линии, которую займет В.В. Путин. А что касается А.Г. Лукашенко, то он, безусловно, всячески поспособствует сближению. Уверен в этом.

Но вернусь к своим зарубежным поездкам.

Ближе к осени 1995 года мне позвонил один из сослуживцев – генерал А.А. Ляховский – и сообщил, что в ближайшее время в Осло состоится конференция, на которой будет обсуждаться проблема «Брежнев – Картер»: кто виновен в том, что наметившееся в конце 1970-х – начале 1980-х годов хрупкое потепление между СССР и США вдруг было разрушено? Он сообщил также, что мне предлагается принять участие в конференции. Разумеется, я поинтересовался, кто уже дал согласие. В числе других был назван и А. Добрынин, что, конечно, делало российское представительство на этой конференции авторитетным. Разумеется, я согласился. Организатором форума был Нобелевский комитет парламента Норвегии. По завещанию А. Нобеля, этот комитет присуждает Нобелевские премии за деятельность по укреплению мира (основные же органы, которые присуждают Нобелевские премии в области науки, искусства и литературы, находятся в Швеции, на родине Нобеля. Это Королевская академия наук, Королевский медико-химический институт и Шведская академия).

Конференция проходила несколько дней. Кроме представителей России и США, которые непосредственно вели дискуссию на заданную тему, в ней принимали участие посланцы практически из всех стран Европы – в основном дипломаты, военные, крупные ученые, государственные деятели, являвшиеся свидетелями событий в отношениях Брежнева и Картера, точнее, СССР – США на рубеже 1970-х и 1980-х годов. Несмотря на классическое мастерство Комитета Норвежского парламента организовывать и дирижировать дискуссией, выяснить и сделать однозначный вывод о том, кто виновен в разрушении потепления между великими державами, все-таки не удалось. Представители России считали (и считают сейчас), что виноваты американцы, а представители США – что во всем виноваты русские.

О поездке в США.

В 1997 году министр обороны США Перри пригласил группу военных депутатов Госдумы РФ посетить Соединенные Штаты. Встретившись на различных уровнях, мы могли сделать некоторые выводы о намерениях американцев в отношении перспективы расширения НАТО на восток и ратификации Договора о стратегических вооружениях СНВ-2. В принципе американцы ставили перед собой задачу – склонить нашу депутатскую группу к согласию по обеим проблемам. А в дальнейшем они рассчитывали, что, вернувшись в Россию, мы сделаем соответствующее сообщение в Государственной думе РФ и станем убеждать депутатов, будто расширение НАТО на восток никакой угрозы для России не несет, а ратификация Договора СНВ-2 – это благо для России. В последующем депутаты доведут эту позицию и до своих избирателей. В общем, по замыслу минобороны США, в итоге общественность России должна радоваться тому, что хотят сделать американцы, а потому с благодарностью обязана кланяться США.

Разумеется, американцы глубоко просчитались, хотя и включили в эти встречи даже Бжезинского.

В Соединенные Штаты от Государственной думы РФ поехали: председатель Комитета по обороне Госдумы Л.Я. Рохлин, заместитель председателя этого комитета А.М. Макашов, депутаты Э.А. Воробьев, М.И. Мусатов; председатель Комитета Госдумы по делам ветеранов В.И. Варенников.

Состав группы был сильный, все депутаты – высоко подготовлены, компетентные специалисты в военно-политической области. Правда, первоначально у нас (еще до выезда в США) с Л.Я. Рохлиным позиции по Договору СНВ-2 были недостаточно согласованными. Я предлагал перешагнуть через СНВ-2, как ущербный для России, и начать переговоры уже сразу по Договору СНВ-3. Рохлин вначале считал – надо принять СНВ-2, но признать некоторые рамочные условия. Когда же мы разобрались, что в сложившейся обстановке американцы никаких условий принять дополнительно не могут, потому что конгресс уже ратифицировал договор, Рохлин согласился с предложением об СНВ-3.

Почему мы против ратификации Договора СНВ-2 и за новый Договор СНВ-3 (и эту линию мы провели в США)?

Ведь не только Госдума второго созыва была против ратификации Договора СНВ-2. Этой позиции придерживался и Верховный Совет РСФСР, решение воздержаться от ратификации было принято и Госдумой первого созыва. И хотя последняя, в сравнении с Верховным Советом РСФСР, по своему составу обновилась на 90 процентов, а вторая Госдума, в сравнении с первой, изменила свой состав почти на две трети, все-таки решение по СНВ-2 было во всех случаях одинаковым – воздержаться от ратификации. И это неспроста. Этим шагом решается судьба нашего государства. Депутаты всех созывов чувствовали свою высокую ответственность перед народом. Они понимали, что ратификация СНВ-2 – это лишение последнего шанса защитить Россию и сохранить ее суверенитет.

Но Госдума третьего созыва Договор СНВ-2 ратифицировала! И ясно, что к этому ее подтолкнули определенные силы. Спрашивается, а почему подтолкнули? Разве что-нибудь изменилось к лучшему? Нет, наоборот, все изменилось к худшему: блок НАТО, поглотив страны Восточной Европы, вплотную приблизился к России; США, в нарушение договора 1972 года, будут развертывать систему противоракетной обороны (ПРО) на своей территории, независимо от того, будет ратифицирован в России Договор СНВ-2 или не будет; США и НАТО будут развертывать в Европе систему перехвата наших межконтинентальных ракет; на территории Восточной Европы возможно развертывание тактического и оперативно-тактического ядерного оружия, которое для России будет представлять стратегическую угрозу.

Естественно, в этих условиях Стратегические ядерные силы (СЯС), которые пока еще, то есть на 1 января 2000 года, сохранились, являются единственной надежной защитой нашего Отечества. США очень заинтересованы разрушить этот щит. Вот почему они поторопились и еще в 1993 году ратифицировали в конгрессе Договор СНВ-2, хотя знали до этого, что в Верховном Совете РСФСР он не поддержан.

Что же особо прельщает американцев в этом договоре?

Во-первых, то, что он полностью разрушает структуру наших СЯС; обязывает уничтожить все тяжелые ракеты с разделяющимися головными частями (РГЧ) и перейти на американскую структуру СЯС, то есть строить подводный флот и стратегическую авиацию. Хотя эту задачу экономически мы вытянуть не способны, а в чисто военном плане нам это не выгодно.

Во-вторых, США по этому договору у себя ничего не уничтожают, а лишь снимают с баллистических ракет 3000 ядерных боевых частей, а на стратегических бомбардировщиках выводят за рамки договора еще 2000 ядерных боевых частей и все это складируют, оставляя на боевом дежурстве 3500 ядерных боевых частей. То есть не уничтожаются ни ракеты, ни самолеты, ни подводные лодки, ни тем более ядерные боевые части (последние могут быть в короткие сроки поставлены обратно на ракеты).

В-третьих, США заставляют нас уничтожить те ракеты и те ядерные боевые части, против которых они бессильны – не способны организовать защиту. Никакая ПРО сегодня и в перспективе не способна защитить США от этих ракет, а по Договору СНВ-2 мы их лишаемся.

В-четвертых, нам разрешают строить межконтинентальные ракеты «Тополь» и «Тополь-М» с одной боевой частью. То есть мы должны строить то, что успешно перехватывается системой ПРО США.

Спрашивается, Россия, наконец, способна сама распоряжаться собой или будет делать только то, что прикажут США? Кроме того, мы ведь (если отбросить чувство собственного достоинства) даже не в состоянии и экономически, и физически перестроить свои СЯС так, как это хотели бы США – на это надо 20 лет и сотни миллиардов долларов, тогда как бюджет нашей страны на 2000 год всего 30 миллиардов долларов. К тому же наши стратегические бомбардировщики не только не долетят до территории США, но не смогут выйти и на цели в Европе. Что касается атомных подводных лодок, то им придется делать пуски от причала, потому что выйти в море они тоже не смогут, так как будут уничтожены на переходе.

Единственным и надежным оружием возмездия могут быть лишь тяжелые межконтинентальные баллистические ракеты (РТ-23 УТТХ). Кстати, и защита у них самая надежная. Что же касается технического состояния тяжелых ракет, то действительно здесь есть проблемы, но до десяти лет они еще могут стоять, а за это время надо наладить производство ракет, которые были бы аналогом существующих тяжелых. Это очень дорого, но без этого невозможно. Решается судьба страны.

Для России самыми опасными являются ракеты США морского и воздушного базирования, поэтому американцы их не только не сокращают, а всячески развивают и совершенствуют. А для США самым опасным и неотразимым оружием являются наши тяжелые ракеты. Даже в условиях ответного удара ракеты этого класса способны донести до американского континента не менее 250–300 боевых атомных зарядов. А это значит, что страна будет уничтожена. И нам совершенно не надо опасаться того, что американцы могут иметь большее количество ракет и боевых частей, чем мы. Надо помнить, что нам необходимо иметь ровно столько, сколько требуется для уничтожения любого агрессора.

Необходимо также иметь в виду, что США в настоящее время окончательно ведут линию к тому, что выйдут из Договора по ПРО. Поэтому России следует не вздыхать, а серьезно готовиться к контрмерам. На мой взгляд, следует, конечно, выйти с инициативой по обсуждению Договора СНВ-3, в основу которого можно было бы положить некоторые уменьшения общего числа носителей боевых зарядов, но определение структуры и приоритетов в триаде СЯС должно принадлежать каждой стране. Этот договор должен учесть ядерный потенциал также Британии и Франции.

Что касается нашего общего протеста против тогда еще возможного расширения НАТО на восток, то Бжезинский на одной из встреч без обиняков заявил, что вопрос фактически уже предрешен и никакие апелляции положение не изменят.

Спрашивается, зачем тогда было ставить этот вопрос в повестку дня? А для того, чтобы военные депутаты Государственной думы поддержали такую идею и тогда, опираясь на эту поддержку, США и НАТО в целом могли бы окончательно оболванить народы мира.

Однако и здесь мы выстояли, хотя американцы сделали так, как задумали.

Но, заканчивая о Штатах, надо несколько слов сказать о социальной сфере. Мы жили в отеле в центре Вашингтона. Все вокруг чисто, аккуратно, красиво (особенно в районе Белого дома и американского парламента). Но даже в центре можно увидеть бомжей или копающихся в мусорных контейнерах солидных, от 30 до 50 лет, мужчин. Мы попросили, чтобы нас свозили в ту часть города, где проживают негры. Здесь другой мир – запущенность, кругом мусор, бурьян, брошенные обшарпанные дома, разбитые окна. Людей почти не видно. Внутреннее чувство – не надо останавливаться и выходить из машины… Почему все это? А потому, что это капитализм. Демократия, права человека – это блеф. Это американская пропаганда нам внушает, а мы усердно повторяем, что Америка – самая демократическая страна в мире. Фактически это далеко не так.

О поездке в Англию. В конце 1998 года после парламентских слушаний в Думе по теме социальной защиты военнослужащих, увольняемых из Вооруженных Сил, мы получили приглашение посетить летом 1999 года Центр переподготовки офицеров Британской армии. Выполнив все необходимые формальности, мы отправились в Англию. В поездке кроме меня приняли участие депутаты Госдумы Юрий Николаевич Паршаков и Василий Петрович Альмяшкин, а также руководитель аппарата нашего Комитета Виктор Геннадьевич Федченко и профессор Игорь Юрьевич Солодов.

Цель поездки была достигнута – Комитет по делам ветеранов Госдумы приобрел ясное представление о методе переподготовки увольняемых из Вооруженных сил Британии военнослужащих и получения ими гражданских специальностей. База у англичан, конечно, превосходная, методы обучения – эффективные (хотя переподготовка идет многоплановая). Но самое главное – государство выделяет для этого достаточно средств, плюс существует еще и соответствующий фонд.

По окончании поездки мною был сделан письменный доклад в Правительство РФ и председателю Государственной думы Федерального собрания РФ. Но было бы наивно рассчитывать, что после этого у нас все закрутится. До тех пор, пока в исполнительной власти не будет соответствующего органа (типа комитета), никакие крупные системные меры осуществляться не будут, хотя переподготовка уволенных офицеров у нас в системе некоторых силовых министерств организована.

В ряду других протокольных вопросов у нас в ходе поездки в Англию была еще и встреча с депутатами палаты общин Британского парламента. Она произошла ближе к завершению нашего визита, когда у нас уже были определенные представления о стране, народе и его духе.

Нас приветствовал председатель Комитета палаты общин парламента господин Дональд Андерсон. Он же и открыл нашу встречу, предоставив мне слово. Поблагодарив за гостеприимство, я рассказал о наших впечатлениях, о том, что уже видели и что еще предстоит. Однако основное внимание я сосредоточил на проблемах, которые прямо касаются комитета, в котором мы находились: это – расширение НАТО на восток, ратификация Договора СНВ-2 и политика США в Европе с учетом событий на Балканах.

Касаясь расширения НАТО, я не преминул напомнить, что ликвидация Варшавского договора, в том числе Объединенных Вооруженных Сил этого блока, вывод советских войск из Восточной Европы и, наконец, изменение в этих странах, как и в России, социально-политического строя в пользу капитализма, очевидно, любого здравомыслящего человека могут двинуть к одному-единственному выводу: странам Европы никто и ничем не угрожает, поэтому и блоку НАТО никто не противостоит, а следовательно, его существование не имеет смысла. Однако по настоянию Соединенных Штатов этот блок не только не уменьшается, а, наоборот, расширяется и увеличивается. В его состав принимаются страны Восточной Европы, блок НАТО приблизился к России, что не может не вызвать озабоченности нашего народа, да и вообще мировой общественности. И что бы ни говорили США и их союзники в отношении расширения НАТО, как бы они ни успокаивали народы России, Белоруссии, Украины, – никто не поверит, что это делается во благо. Народы этих стран вместе с другими народами Советского Союза выстрадали Победу и сохраняли баланс сил в мире многие десятилетия. Сейчас ситуация резко изменилась.

Я еще не закончил свое выступление по этому вопросу, как один из депутатов парламента поднял руку и обратился ко мне:

– Господин генерал, я прошу слова.

Конечно, я был удивлен, хотя и польщен, что англичанин обратился ко мне, назвав воинское звание. Но непонятно, почему он так обратился, ведь все мы были в гражданской одежде. Я ответил, что здесь присутствует председатель Комитета парламента, он все и решает. Не мешкая, Д. Андерсон представил нам депутата – члена Комитета по международным делам господина Нормана Годмана и дал ему слово.

Н. Годман, не церемонясь, сразу начал по существу. Он сказал (опять-таки называя меня генералом), что лично сам и значительное количество депутатов парламента решительно выступали против расширения НАТО и полностью разделяют нашу позицию. «А вот он, – продолжал Н. Годман, показав пальцем на председателя комитета Д. Андерсона, – он выступил за расширение НАТО на восток!» И в этом духе депутат Н. Годман еще минут пять поносил всех, кто поддержал позицию расширения НАТО.

Сразу после Н. Годмана с репликой поспешил выступить Д. Андерсон. В основном он оправдывался. Говорил, что вынужден был голосовать за, потому что «…народы Восточной Европы имеют право на выбор, в том числе на вхождение или невхождение в блок НАТО».

Это его «обоснование» звучало неубедительно. А его коллега Н. Годман продолжал что-то ворчать и отрицательно покачивать головой. Остальные помалкивали. Но и этот небольшой эпизод говорил уже о многом. Во всяком случае, о том, что единства взглядов на проблему расширения НАТО на Восток в Британском парламенте нет.

Понимая, что с НАТО все уже ясно, я перешел к вопросу о ратификации Договора СНВ-2. Суть проблемы была представлена приблизительно так, как изложено выше. Но более широко разбирался вопрос, связанный с ракетами Британии и Франции: настало время, когда их тоже надо учитывать, имея в виду принадлежность этих стран к блоку НАТО, а следовательно, стратегические ядерные силы США, Британии и Франции должны суммироваться и противопоставляться России.

Никто из присутствующих не комментировал это высказывание.

Что касается третьего вопроса, то есть политики США в Европе, то он, судя по оживлению и короткому обмену мнениями между присутствующими, вызвал, на мой взгляд, значительный интерес, хотя никто от английской стороны не выступил. Видно, вопрос сверхсложный, тем более в той постановке, как это сделал я. Поэтому парламентариям Британии пускаться в дискуссию по этому вопросу было опасно.

Я же в выступлении подчеркнул, что США, вмешавшись в события на Балканах, совершенно не ставят перед собой задачу защитить права человека и стабилизировать обстановку. Такие заявления они делали лишь для политической декорации. А на самом деле никакие албанцы, сербы или хорваты их не интересуют. Их главная цель – развернуть боевые действия в Косово и прилегающих районах, продемонстрировать свою силу, втянуть в этот конфликт страны НАТО, и в первую очередь Британию, Францию, Германию, и тем самым еще раз застолбиться в Европе, показать европейцам, что без США они ничто и только благодаря американцам страны Европы могут быть уверены, что мир будет обеспечен.

Что, разве ООН не могла через Совет Безопасности навести на Балканах порядок? Конечно, могла. Но этого допустить не могли США. Им именно без ООН надо закрепиться в Европе. А что, разве были причины для беспокойства о возможных таких действиях американцев? Несомненно. Ведь несколько лет назад по инициативе Г. Коля было подписано Маастрихстское соглашение, которое открыло пути для объединения европейцев. Вслед за этим появилась единая валюта экю, а затем евро. Единая европейская валюта евро стала быстро набирать силу, и за короткий срок ее соотношение с долларом стало один к двум. Это прецедент с тяжелой для американской стороны перспективой. В короткие сроки евро может выравняться с долларом, а затем и обойти его. Следовательно, доллар из Европы будет вытесняться, а вслед за этим будут выдавливаться и американские солдаты. В итоге Европа может захотеть жить самостоятельно – без заокеанского дирижера.

Нет! США этого допустить не хотят. Но просто так подорвать евро невозможно. Нужна маленькая война. Вот ее американцы и организовали. В итоге США констатировали – евро упал в своей цене сразу в два раза. Это главное! А тысячи убитых и раненых, сотни тысяч беженцев, полностью разрушенные города и многие объекты, имеющие колоссальное значение для жизни страны и народа Югославии, совершенно не имеют для американцев никакого значения. Так же как и максимально возросшая в результате этой «гуманной» (как окрестили американцы) акции межнациональная вражда в Югославии. Косово превратили в кровавую рану, но, достигнув своих целей (то есть закрепившись в Европе и уронив евро в два раза), американцы «доверили» европейцам дальше наводить порядок, а точнее, пожинать плоды и зализывать раны на своем балканском подбрюшье.

Заканчивая свое выступление, я сказал: русские надеются, что страны Европы все-таки когда-то прекратят склоняться в поклоне перед США и станут наконец сами устанавливать порядок в Европе, как и подобает хозяину – с достоинством.

После меня еще выступил депутат Госдумы Юрий Николаевич Паршаков и развил изложенные мною мысли.

В целом мы были довольны встречей и уверены, что добрые зерна удалось посеять. Об этом говорило и то, что некоторые депутаты британского парламента открыто разделяли наши взгляды.

Таким образом, поездки по странам Европы и в США позволили не только оценить социально-политическую ситуацию в этих странах, но и предоставили возможность нам – представителям Великого народа постоянно и твердо разъяснять нашу политику. И это делалось не просто как обязанность, а по призванию и убеждению.

Мы всегда так поступали и обязаны сегодня защищать честь и достоинство нашей Державы.

Глава 3

Государственная дума федерального собрания РФ

Госдума первого созыва. – Памятное постановление об амнистии. – Государственная дума второго созыва. – Расстановка сил. – Открылись горизонты, но поправок в Конституцию не внесли. Однако землю и недра Дума сохранила, а СНВ-2 не ратифицировала. – Постановление Госдумы о Беловежском соглашении, Ельцин взбешен. – Показательно, что почти сто лет назад депутаты Госдумы были демократичнее тех, кто сегодня предлагает землю отдать в частную собственность. – Вопрос об импичменте Ельцину

Как известно, Госдума первого созыва работала всего два года, она и избиралась на этот срок. Мне кажется, что она запомнится россиянам благодаря всего лишь трем моментам.

Первый – это постоянные перебежки председателя Думы Ивана Рыбкина из одной фракции в другую, что объяснялось лишь одним – стремлением максимально понравиться Президенту РФ Ельцину.

Разумеется, будучи не рядовым членом КПРФ (он входил в состав ЦК КПРФ), Рыбкин не мог рассчитывать на его благосклонность. Но, перебежав один раз, а затем еще раз, Ваня полностью открестился от коммунистов, хотя депутатом в Госдуму его избрали в Волгограде, где он до 1990 года занимал пост первого секретаря одного из райкомов КПСС.

Вторым знаменательным моментом для Госдумы первого созыва стало принятие постановления о создании парламентской комиссии по расследованию событий сентября – октября 1993 года и гибели огромного количества людей при расстреле Ельциным Верховного Совета РСФСР. И третьим – принятие 23 февраля 1994 года сразу двух документов: постановления № 1 об амнистии всех, кто проходил по делу ГКЧП и был арестован в связи с событиями октября 1993 года, и постановления № 2 об отмене ранее принятого постановления Госдумы о создании парламентской комиссии по расследованию событий в сентябре – октябре 1993 года и гибели людей. Другими словами, второе постановление служило разменной монетой: раз объявляется амнистия, то расследование событий октября 1993 года, когда погибли тысячи людей, прекращается! Ельцину надо было спрятать концы в воду, и он был готов на все, лишь бы это преступление не расследовалось. И Дума первого созыва, глубоко не разобравшись в обстановке, а возможно, по другим причинам пошла на этот шаг. Разумеется, благодаря «умелому» руководству Рыбкина. Естественно, Ельцин щедро отблагодарил его, поставив позднее во главе Совета безопасности.

А в целом Государственная дума первого созыва фактически не оставила, да и не могла оставить после себя глубокого следа. И не только потому, что она просуществовала всего лишь два года, а главным образом потому, что еще не было опыта работы в новых условиях. Хотя ряд важных законов Дума все-таки приняла. В частности, «под занавес» в декабре 1995 года был принят Федеральный закон «О ветеранах». Ценно то, что закон появился накануне 50-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Правда, рождался он в ускоренном режиме, почему впоследствии и потребовал значительных дополнений и изменений, но его принятие в юбилейный год было весьма знаменательно и полностью отражало интересы патриотической общественности. В особенности ветеранской.

Государственная дума второго созыва уже опиралась на определенный опыт своих предшественников. Большая часть прежних депутатов была вторично избрана. Да и состав Думы значительно полевел. Если в первой Думе правые партии (ОВР, ЛДПР, «Яблоко») имели в общей сложности 157 депутатов и к ним, как правило, при голосованиях присоединялись из фракции «Женщины России» (23 человека), а КПРФ имела всего 47 голосов, или менее 11 процентов от общего числа депутатов, то во второй одна только КПРФ имела 181 голос. А если учесть, что фракцию КПРФ поддерживали депутатские группы – Аграрная и «Народовластие» (они созданы за счет фракции КПРФ и других депутатов), а также многие независимые депутаты, то левые фактически имели парламентское большинство. Фракции же правых партий (НДР, ЛДПР и «Яблоко»), вместе взятые, обладали всего 151 голосом – меньше, чем одна фракция КПРФ. В принципе, хотя состав Думы и представлял полярно противоположные идеологические платформы, обстановка была благоприятной для принятия необходимых для народа и государства законов.

В числе депутатов было немало крупных фигур, занимавших в прошлом высокие государственные посты. Например, Анатолий Иванович Лукьянов был председателем Верховного Совета СССР, Николай Иванович Рыжков – Председателем Совмина СССР, Владимир Кузьмич Гусев и Юрий Дмитриевич Маслюков в свое время работали первыми заместителями Председателя Совмина СССР. Многие депутаты в прошлом были союзными министрами и высокопоставленными чиновниками правительства и Верховного Совета РСФСР, много было ученых, военачальников, деятелей культуры. И что особенно важно, Дума была богата экономистами и юристами. А поскольку в палате в целом доминировали левые взгляды, то подавляющая часть депутатов сосредоточилась на законопроектах, которые отражали интересы народа. Депутаты в основном реально отражали настроения и требования избирателей. И если не считать двух-трех эпизодов с драками, которые не украсили такой высокий орган, Госдума за четыре года проявила себя достойно, солидно и мудро. Отыскивался общий знаменатель под главные решения.

Несомненно, на создание ровной, стабильной обстановки влияло и руководство Государственной думы: председатель Геннадий Николаевич Селезнев, заместители председателя Александр Николаевич Шохин, Сергей Николаевич Бабурин, Светлана Петровна Горячева, Микаил Сафарбекович Гуцериев, Артур Николаевич Чилингаров и Михаил Зиновьевич Юрьев.

Особо хотелось бы отметить Г.Н. Селезнева. Он не заискивал ни перед кем и в то же время не позволял вольностей, перехлестов, не нарушал этических норм и регламента. В его отсутствие заседание, как правило, вел первый заместитель председателя или это поручалось С.П. Горячевой. Являясь хорошим юристом, прекрасно зная регламент, она в целом хорошо справлялась с ролью председательствующего.

Первого заместителя председателя Госдумы за четыре года меняли дважды. Вначале вместо А.Н. Шохина стал В.А. Рыжков. А затем вместо В.А. Рыжкова был избран Б.Ю. Кузнецов – все из фракции «Наш дом – Россия». Они тоже хорошо справлялись с ведением заседаний, но у всех явно чувствовался «правый флюс».

В то же время надо откровенно сказать, что принятая в 1993 году Конституция и особенно президент Ельцин со своей непредсказуемостью по «состоянию здоровья» создавали ненормальную обстановку для работы Думы. Это четко проявлялось при принятии закона о федеральном бюджете на очередной год, особенно при рассмотрении представленной президентом очередной кандидатуры на пост председателя Правительства РФ. А как известно, Ельцин менял этих председателей как перчатки: Черномырдин, Кириенко, Примаков, Степашин, Путин. За полтора года! И конечно, Госдума выглядела жалко и беспомощно. Она голосовала за всех представленных кандидатов. И не только потому, что тем самым сохраняла себя (а президент имеет право распустить Думу, если она трижды проголосует против его кандидатуры). Срабатывало и ясное понимание, что при этом, так сказать, президенте будь председателем правительства круглый идиот или гений семи пядей во лбу, результат получится одинаковый. Ведь Ельцин не давал правительству развернуться. Администрация президента, как верный его страж, следила и диктовала правительству, что и как надо делать. Кадровую же политику она и вовсе полностью взяла в свои руки. Поэтому председатель правительства фактически вынужден был работать не с теми, с кем бы хотел, а с теми, кто будет ему в правительство назначен президентом (читай: администрацией).

В статье 109 Конституции РФ говорится, что Государственная дума может быть распущена президентом РФ в случаях, предусмотренных статьями 111 и 117. И далее перечисляются случаи, когда она не может быть распущена. Каждый раз, когда я беру в руки Конституцию (а при работе в Госдуме это надо было делать постоянно) и открываю эти статьи, возникает одна и та же мысль: ведь эти положения (хоть они и унижают Думу) рассчитаны на нормального президента! А какие ограничения могли быть для Ельцина? Возьмите всю его жизнь – это же Остап Бендер наизнанку. Только в отличие от Бендера Ельцин без нормы пил, все на своем пути громил и действовал не в Васюках, а в КПСС и по всей России. Став президентом, и вовсе распустился. Ну а после расстрела Верховного Совета РСФСР из танков вообще отбросил все ограничения. Были ли у него поползновения закрыть Думу? Да, были, и не один раз. В одном случае вооруженные спецподразделения уже заняли ночью все здание Думы в расчете с утра никого не впускать. Владимир Кузьмич Гусев, готовясь к выступлению, приехал в Думу в 7 часов утра, и его, как и нескольких коллег, в здание не впустили. Естественно, обстановка начала накаляться. Лишь к 8 часам подразделения вывели из здания Думы и все стало функционировать в обычном режиме.

Возникает вполне закономерный вопрос – кто расследовал этот случай и кто дал всему объяснения? Да никто. И никаких расследований не велось. Выпустили пар на заседании Совета Думы, повозмущались такими действиями, затем на пленарном заседании палаты немного поговорили, и на этом, как обычно, все заглохло, хотя антиконституционные действия были налицо. А президент, возможно, со своих позиций рассуждал так: «Ну и что, что ввели войска в Думу? Ведь их затем вывели. И не стреляли! Не убили! Раньше бывали действия и покруче, а кто за них ответил? Никто. И никто не будет отвечать. Вот и сейчас никто не ответит. Царь знает, что делает».

Но несмотря на эти и подобные странные, оскорбительные выпады Ельцина, Государственная дума действовала. Тот, кто, будучи депутатом, действительно трудился, а не числился парламентарием (некоторые вообще месяцами не показывались на Охотном Ряду), тот знает эту тяжелую рутинную работу, которая требовала глубоких знаний о реально сложившейся ситуации в стране, среди народа или в какой-то отрасли, чтобы сделать точный вывод в пользу народа и государства и представить необходимые предложения в Думе.

Откровенно скажу, что я горжусь тем, что был в составе Государственной думы второго созыва. Хотя, на мой взгляд, она не выполнила своей исторической миссии – за четыре года не внесла принципиальных поправок в Конституцию и не добилась импичмента Ельцину, как Президенту РФ, но все-таки приняла много важнейших законов, которые смягчали климат в стране, облегчали бремя, которое взвалил Ельцин на плечи народа. Кроме того, к заслугам этой Думы надо отнести стойкость, которая была проявлена депутатами в отношении земли и ее недр. Как ни продавливали Ельцин, Черномырдин и другие свои антинародные законы, производственную землю удалось отстоять, и она не стала предметом купли и продажи. Так же стойко депутаты отстаивали и недра. Правда, известные силы предприняли атаку, в результате которой и благодаря согласительной позиции Н.И. Рыжкова небольшую часть недр Дума отдала, так сказать, акционерным обществам. Но оставшаяся часть пока еще в руках государства. Наконец, Госдума проявила характер и не ратифицировала унизительный и дискриминационный для России Договор СНВ-2, чем приобрела значительный вес в политической жизни страны.

В деятельности Государственной думы второго созыва надо еще выделить особо два факта – принятие постановлений по Беловежскому соглашению и выдвижение обвинения Президенту РФ Ельцину в его деяниях, которые несовместимы с занимаемой должностью.

В связи с Беловежским соглашением были приняты важные постановления. Приведу их целиком:

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДУМА ФЕДЕРАЛЬНОГО СОБРАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 15 марта 1996 года № 156-11 ГД

ОБ УГЛУБЛЕНИИ ИНТЕГРАЦИИ НАРОДОВ, ОБЪЕДИНЯВШИХСЯ В СОЮЗ ССР, И ОТМЕНЕ ПОСТАНОВЛЕНИЯ ВЕРХОВНОГО СОВЕТА РСФСР ОТ 12 ДЕКАБРЯ 1991 ГОДА «О ДЕНОНСАЦИИ ДОГОВОРА ОБ ОБРАЗОВАНИИ СССР»

Имея целью открыть большой простор для последовательной добровольной интеграции братских народов, объединившихся в Союз ССР, и опираясь на волю большинства населения страны, выраженную на референдуме СССР 17 марта 1991 года, Государственная дума Федерального собрания Российской Федерации постановляет:

1. Признать утратившим силу Постановление Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 года «О денонсации Договора об образовании СССР» (Ведомости Съезда народных депутатов РСФСР и Верховного Совета РСФСР. 1991. № 51. Ст. 1799).

2. Установить, что законодательные и другие нормативные правовые акты, вытекающие из Постановления Верховного Совета РСФСР от 12 декабря 1991 года «О денонсации Договора об образовании СССР», будут корректироваться по мере движения братских народов по пути все более глубокой интеграции и единения.

3. Рекомендовать Президенту Российской Федерации разработать систему мер по дальнейшему углублению интеграции Российской Федерации, Республики Белоруссия и других бывших республик Советского Союза, включая проведение референдума Российской Федерации по вопросу поэтапного укрепления единства народов, составлявших Союз ССР.

4. Предложить Правительству Российской Федерации в рамках имеющихся договоренностей с государствами – участниками Содружества Независимых Государств усилить контроль за проведением интеграционных мероприятий в области экономики, научно-технического прогресса, социально-культурного и оборонного сотрудничества государств, созданных на территории Союза ССР.

5. Депутации Государственной думы в Межпарламентской Ассамблее государств – участников Содружества Независимых Государств активно содействовать углублению и развитию связей братских народов в области государственно-правового и межнационального сотрудничества.

Председатель Государственной думы

Федерального собрания Российской Федерации

Г.Н. СЕЛЕЗНЕВ

ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДУМА ФЕДЕРАЛЬНОГО СОБРАНИЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

ПОСТАНОВЛЕНИЕ

от 15 марта 1996 года № 157-11 ГД

О ЮРИДИЧЕСКОЙ СИЛЕ ДЛЯ РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ – РОССИИ РЕЗУЛЬТАТОВ РЕФЕРЕНДУМА СССР 17 МАРТА 1991 ГОДА ПО ВОПРОСУ О СОХРАНЕНИИ СОЮЗА ССР

Подтверждая стремление народов России к экономической и политической интеграции с народами государств, созданных на территории Союза Советских Социалистаческих Республик, отвечая на многочисленные обращения субъектов Российской Федерации, учитывая результаты референдума Республики Белоруссия 14 мая 1995 года, имея целью воссоздание государственного единства народов Союза ССР в любых взаимоприемлемых формах, Государственная дума Федерального собрания Российской Федерации постановляет:

1. Подтвердить для Российской Федерации – России юридическую силу референдума СССР по вопросу о сохранении Союза ССР, состоявшегося на территории РСФСР 17 марта 1991 года.

2. Отметить, что должностные лица РСФСР, подготовившие, подписавшие и ратифицировавшие решение о прекращении существования Союза ССР, грубо нарушили волеизъявление народов России о сохранении Союза ССР, выраженное на референдуме СССР 17 марта 1991 года, а также Декларацию о государственном суверенитете Российской Советской Федеративной Социалистической Республики, провозгласившую стремление народов России создать демократическое правовое государство в составе обновленного Союза ССР.

3. Подтвердить, что Соглашение о создании Содружества Независимых Государств от 8 декабря 1991 года, подписанное Президентом РСФСР Б.Н. Ельциным и государственным секретарем РСФСР Г.Э. Бурбулисом и не утвержденное съездом народных депутатов РСФСР – высшим органом государственной власти РСФСР, не имело и не имеет юридической силы в части, относящейся к прекращению существования Союза ССР.

4. Исходить из того, что межгосударственные и межправительственные договоры по политическим, экономическим, оборонным и иным вопросам, заключенные в рамках Соглашения о создании Содружества Независимых Государств, сохраняют свою силу для заключивших их государств до их решения о прекращении действия указанных договоров.

5. Предложить Правительству Российской Федерации принять необходимые меры по сохранению единого экономического, политического и информационного пространства, развитию и укреплению интеграционных связей государств, созданных на территории Союза ССР. 6. Депутации Государственной думы в Межпарламентской Ассамблее государств – участников Содружества Независимых Государств содействовать превращению Межпарламентской Ассамблеи в эффективный инструмент интеграции и содружества государств, созданных на территории Союза ССР.

7. Комитетам Государственной думы разработать и представить на рассмотрение Совета Государственной думы комплекс мер по устранению последствий развала Союза ССР, прежде всего в отношении советских граждан, до сих пор не определивших свою государственную принадлежность.

Председатель Государственной думы

Федерального собрания Российской Федерации

Г.Н. СЕЛЕЗНЕВ

Ельцин и его «Семья»

Изрядно перепуганный и взбешенный этими постановлениями, Ельцин со страха дал документам резкую оценку и одновременно приказал ужесточить режим в Думе (то есть попугать депутатов). Зашевелилась верноподданная пресса. К сожалению, оказались не на высоте и некоторые организаторы и вдохновители постановлений – они в течение месяца на каждом шагу оправдывались и заявляли, что ничего плохого не имели в виду, а сами постановления Госдумы не являются теми документами, которые кого-то к чему-то обязывают. Получалось, что постановления приняты просто так…

Странно все это выглядело. Унизительно. Ведь и причин оправдываться не было. Произошло чудовищное предательство своего народа – вопреки действующей Конституции и проведенному в том же 1991 году референдуму народов СССР, где 76 процентов проголосовало за Союз, главами трех (всего лишь трех!) республик вдруг подписывается незаконное соглашение о роспуске СССР. Это же преступление! В постановлении Госдумы второго созыва в мягких тонах только вспоминается об этом – и все! Но даже это привело Ельцина в состояние раненого зверя – а вдруг депутаты раскрутят историю с Беловежьем до конца и ему придется отвечать сполна за все содеянное? Ясно, надо защищаться, пресечь эти попытки на корню. И Ельцин «загрохотал», а в Думе затрепетали – а вдруг президент разгонит?!

Столь унизительная зависимость высшего законодательного органа страны от прихоти главы государства – безусловно, явление ненормальное. О каком правовом государстве может идти речь? Ельцин – личность криминальная, что доказала уже и пресса, но в его руках неограниченная, абсолютно неконтролируемая власть. Криминальной является и вся его «Семья», и ближайшее окружение. Отдельные лица из «Семьи» ему, Ельцину, диктуют (чаще через дочь Татьяну) практически всё. И в высших эшелонах власти идет смена и председателей правительства, и его заместителей, и министров, и Генерального прокурора. Березовский сказал – и в этот же или на следующий день Ельцин снял Е. Примакова, который пытался, хотя и робко, наводить в стране порядок. Но вот это как раз – недопустимо. Березовский сказал еще раз – и в тот же или на следующий день, точнее в ночь, было заведено уголовное дело и разразился скандал с Ю. Скуратовым. А пресса постаралась внушить обывателю, что Скуратов – это только постель, проститутки и т. п. И лишь немногие, в основном политики, государственные деятели и чиновники, часть интеллигенции, знают истинную подоплеку. Благодаря швейцарскому прокурору Карле дель Понте и Филиппе Туроверу – дельцу, прибывшему к ней с показаниями, Генеральному прокурору Ю. Скуратову удается приподнять занавес над «художествами» фирм «Мабетекс» Паколли, «Мерката трейдинг» Столповских, «Сибнефти» и «Аэрофлота» Абрамовича с Березовским, при этом всплывут дом в Лугарно стоимостью 7 миллионов долларов США, записанный на Столповских (но принадлежащий Татьяне Дьяченко), вилла в Антибе – вблизи Ниццы на Лазурном Берегу Средиземного моря – тоже Татьяны Дьяченко, крупные дома, замки в Австрии, Германии и т. д. Занавес был только-только слегка приподнят, как Генеральный прокурор тут же загремел. Спасибо, что из публикаций Юрия Щекочихина, Александра Хинштейна, Артема Боровика, Татьяны Нетребы, Екатерины Деевой стали известны эти достоверные факты.

Но все это – лишь малая часть айсберга деяний самого Ельцина и «Семьи». Что касается отношения Ельцина к Госдуме, то, пьяный или трезвый, он всегда заявлял, что Дума для него ничего не значит. Ноль! За все четыре года второго созыва он единственный раз появился в зале заседания – во время обсуждения вопроса о принятии Федерального закона о бюджете на очередной – 1999-й – год.

Несмотря на неблагоприятные, идущие извне морально-нравственные и ущербные для Думы (по телевидению передавали одно, фактическая же обстановка в Думе была совершенно иной) психологические и материально-финансовые условия, Государственная дума функционировала нормально. Как уже отмечалось, значительную роль в этом сыграло ее руководство. Во многом этому способствовала и активная деятельность руководителей фракций: КПРФ – Геннадия Андреевича Зюганова; НДР – вначале Сергея Георгиевича Беляева, затем сменившего его Александра Николаевича Шохина (а на последнем этапе – Владимира Александровича Рыжкова); ЛДПР – Владимира Вольфовича Жириновского; «Яблоко» – Григория Алексеевича Явлинского; депутатских групп: «Российские регионы» – вначале Владимира Сергеевича Медведева, а затем Олега Викторовича Морозова; «Народовластие» – Николая Ивановича Рыжкова и Аграрной – Николая Михайловича Харитонова.

Но как и во всяком парламенте, главной его решающей силой все-таки являются комитеты. Они – основа и в законотворческом процессе, и в подготовке парламентских слушаний, и в осуществлении связей с народом и регионами, и в организации взаимодействия со всеми государственными структурами, и в межпарламентских связях. Комитеты Госдумы фактически были маленькими парламентами. Именно здесь все зарождается, здесь все созревает и приобретает необходимую форму.

Председатели комитетов Госдумы фактически все были достойными и работали на совесть. Интересы той области, которую они представляли, отстаивали мощно. Конечно, нагрузка на комитеты была разная, но многие из тех, у кого нагрузка была нормальной, выходили с инициативой и участвовали в разработке того или иного законопроекта, который ведет «тяжелый» комитет.

В связи с этим я считаю своим долгом представить всех председателей комитетов Госдумы, ибо все заслуживают, чтобы о них вспомнили. Я перечисляю их в той последовательности, которая была определена издательством Госдумы в биографическом справочнике «Совет Государственной думы Федерального собрания Российской Федерации второго созыва» (1996).

Лукьянов Анатолий Иванович – председатель Комитета по законодательству и судебно-правовой реформе.

Калашников Сергей Вячеславович – председатель Комитета по труду и социальной политике. Позже комитет стал возглавлять депутат Лисичкин Владимир Александрович – тоже достойный и подготовленный для этой роли деятель.

Следующим в перечне представлен Комитет по делам ветеранов, возглавляемый мною, хотя я лично считаю, что по загруженности мог бы идти Комитет по бюджету или по экономической политике.

Герасименко Николай Федорович – председатель Комитета по охране здоровья.

Мельников Иван Иванович – председатель Комитета по образованию и науке.

Апарина Алевтина Викторовна – председатель Комитета по делам женщин, семьи и молодежи.

Жуков Александр Дмитриевич – председатель Комитета по бюджету, налогам, банкам и финансам.

Маслюков Юрий Дмитриевич – председатель Комитета по экономической политике.

Бунич Павел Григорьевич – председатель Комитета по собственности, приватизации и хозяйственной деятельности.

Чернышев Алексей Андреевич – председатель Комитета по аграрным вопросам.

Гусев Владимир Кузьмич – председатель Комитета по промышленности, строительству, транспорту и энергетике.

Михайлов Алексей Юрьевич – председатель Комитета по природным ресурсам и природопользованию.

Злотникова Тамара Владимировна – председатель Комитета по экологии.

Рохлин Лев Яковлевич – председатель Комитета по обороне. Генерал-лейтенант.

Илюхин Виктор Иванович – председатель Комитета по безопасности.

Лукин Владимир Петрович – председатель Комитета по международным делам.

Тихонов Георгий Иванович – председатель Комитета по делам Содружества Независимых Государств и связям с соотечественниками.

Зорин Владимир Юрьевич – председатель Комитета по делам национальностей.

Иванченко Леонид Андреевич – председатель Комитета по делам Федерации и региональной политике.

Поляков Андрей Александрович – председатель Комитета по вопросам местного самоуправления.

Зоркальцев Виктор Ильич – председатель Комитета по делам общественных объединений и религиозных организаций.

Красников Дмитрий Федорович – председатель Комитета по регламенту и организации работы Государственной думы.

Финько Олег Александрович – председатель Комитета по информационной политике и связи.

Митрофанов Алексей Валентинович – председатель Комитета по вопросам геополитики.

Костин Георгий Васильевич – председатель Комитета по конверсии и наукоемким технологиям.

Говорухин Станислав Сергеевич – председатель Комитета по культуре.

Соколов Александр Сергеевич – председатель Комитета по туризму и спорту.

Гоман Владимир Владимирович – председатель Комитета по проблемам Севера. Его место занял депутат Мисник Борис Григорьевич, который занимал должность заместителя председателя этого же комитета.

Севастьянов Виталий Иванович – председатель Мандатной комиссии Госдумы.

Я мог бы достаточно подробно охарактеризовать каждого из своих коллег, председателей комитетов Госдумы второго созыва, с которыми я проработал четыре года, но в этом нет необходимости. Многие из них широко известны, читатели знают их как своих кандидатов, которых они выбрали депутатами Госдумы, а также и по их публичным выступлениям.

Нельзя не учитывать и конечные результаты нашей работы. Несмотря на общую деловую атмосферу в Думе, несмотря на энергичную деятельность многих ее комитетов, страна продолжала сползать в пропасть экономической неопределенности, катастрофически росли коррупция и преступность, а с ними и обнищание народа.

Был поставлен вопрос об импичменте президента Ельцина, но импичмент остался лишь неосуществленным пожеланием. Население России, особенно русские, вымирает. Война в Чечне полыхает. Разграбление страны продолжается… Конечно, в законодательной деятельности мы кое-чего добились, но ценность этой деятельности практически ничтожна, потому что законы у нас не имеют силы и не исполняются. О чем же говорить?

Разумеется, нельзя не учитывать, что наша вторая «полевевшая» Дума стала поперек пути враждебных народу «демократических» сил. А радио, телевещание и ангажированная пресса, подпевая Ельцину, старались всячески опорочить многих депутатов и Думу в целом, осуждая неугодные им законопроекты, междепутатские и межфракционные взаимоотношения. Но и в этом случае не надо забывать, что Дума – это власть, и она не должна быть беспомощной. Первичную, депутатскую власть нам дал народ. Собравшись в Думу как в парламент, мы обязаны были использовать власть в интересах народа окончательно и без колебаний. Исполнительная власть при этом не должна командовать, навязывать Думе антинародные интересы.

У читателя резонно может возникнуть ко мне вопрос – так ты же был депутатом Госдумы второго созыва, почему не добился того, о чем говоришь? Потому что высказываемые проблемы и пожелания (как и других товарищей) не находили должной поддержки в руководстве КПРФ, занимавшем очень осторожную позицию, что, в свою очередь, объяснялось боязнью роспуска Думы, а вместе с этим – лишения материальной возможности для функционирования партии.

Но все это ушло. Избран новый состав Госумы.

Мы искренне желаем, чтобы Дума третьего созыва была лучше второй. Конечно, это будет зависеть от того, какой курс изберут депутаты в отношении народа, своих избирателей, всего населения России.

В связи с этим, а также учитывая уже сделанные некоторые шаги Думой третьего созыва и предвидя возможные решения по самым актуальным проблемам, мне кажется вполне уместным сделать экскурс в прошлое, то есть обратиться к работе и решениям Государственной думы в царское время.

Как известно, Николай II, в целях укрепления своего союза с народившейся буржуазией и принимая во внимание накат революционной волны в России в период 1905–1907 годов, решил создать Государственную думу. В соответствующем манифесте царь обещал всем слоям населения всеобщие свободные, равные выборы и гражданские свободы. Был даже издан закон о выборах в Государственную думу. Первая Дума в составе 478 депутатов (в их числе было всего лишь 18 социал-демократов и большевиков) была избрана в марте 1906 года. Центральным вопросом, которым занималась Дума, был аграрный. Был внесен ряд проектов закона, и все они сводились к тому, что должен быть создан общенародный (государственный) земельный фонд и должна быть введена система уравнительного землепользования. Это ломало сложившуюся традицию помещичьего владения землей. Депутаты-трудовики требовали отчуждения помещичьих и других частновладельческих земель. А депутаты-эсеры прямо потребовали немедленного уничтожения частной собственности на землю, социализацию земли и уравнительного землепользования. То есть подавляющее большинство Думы резко потребовало сломать сложившуюся несправедливость в отношении земли и отдать ее в пользование (на арендной и другой основе) тем, кто на ней работает.

Царь и его правительство высказались за неприкосновенность помещичьей собственности на землю. В связи с этим уже в июле был опубликован Манифест царя о роспуске Думы (просуществовала всего 4 месяца).

Вторая Государственная дума при царе была избрана в июне 1907 года в составе 518 человек (от социал-демократов было уже 65 депутатов). Эта Дума оказалась с еще более левым уклоном. Кроме других, центральным вопросом опять оставался аграрный вопрос, и подход к нему был прежний. Проблема сводилась к социализации земли, муниципализации земли, национализации всей земли.

Царь и правительство сфабриковали дело о военном заговоре и буквально через несколько дней после выборов разогнали Государственную думу.

Был издан новый избирательный закон, по которому число выборщиков от помещиков и крупной буржуазии было уже более двух третьих от общего числа выборщиков. В третьей Думе было 442 депутата, из них социал-демократов – всего 19 человек (в подавляющем большинстве меньшевики).

Но большинство депутатов и Третьей царской Думы выступили за ликвидацию помещичьего землевладения. Ряд фракций прямо ставили вопрос о конфискации всех помещичьих земель. Однако, всячески лавируя и отвлекая общественность от насущных вопросов, Дума (точнее, ее руководство) буквально штамповала никому не нужные законы и тем самым загоняла проблемы в тупик, накаляя кризисную обстановку.

Не будем касаться деятельности Четвертой царской Думы, она существовала с ноября 1912 по сентябрь 1915 года, когда была распущена на каникулы, а в 1916 году распущена вообще, так как ее деятельность совпала с самыми тяжелыми в то время испытаниями – Первой мировой войной и революционным подъемом масс. Но необходимо отметить следующее.

Почти сто лет назад царская Дума нескольких созывов категорически ставила вопрос о недопущении частной собственности на землю (исключая приусадебные участки). Это было сто лет назад! Затем с приходом Советской власти земля стала общенародной собственностью и выдавалась коллективным, а затем и фермерским хозяйствам в пользование, как это практикуется во многих странах мира. Гражданам выделялись личные приусадебные и дачные участки, огороды, никаких проблем не было.

С насильственным разломом Советского Союза все, что было создано трудом всего нашего народа и законно принадлежит этому народу, обманным путем и гнусными действиями Ельцина, его правительства и приспешников типа Чубайса украдено или просто отобрано у народа! С этого момента начинается разграбление природных ресурсов (газ, нефть, лес и другие недра) и хищническая их эксплуатация. Уже добрались и до земли, на которой народ выращивает хлеб свой насущный.

Им мало награбленного. «Свобода» должна быть на все, в том числе на куплю-продажу земли. Той самой земли, за которую сто лет назад билась царская Государственная дума, утверждая, что земля не может быть предметом купли и продажи. Именно царская Дума, которая в большинстве своем состояла из обеспеченных и богатых слоев населения, и я это подчеркиваю. Даже эти представители высшего общества были против частной собственности на землю. Сто лет назад российское общество было более демократичным и прозорливым, чем сегодня. Так называемые «демократы» сегодняшних дней требуют максимальной либерализации экономики (то есть анархии и хаоса) и полной «свободы» во всем, в том числе в приобретении в собственность земли. Для чего им нужна земля? А для того, чтобы окончательно обобрать народ и лишить его последнего достояния. Совершенно понятно, что землю смогут скупить только сверхбогатые люди, которые в последующем будут сдавать ее в аренду, в том числе крестьянам, сдирая с них три шкуры. Мало того, что сделают это наши отечественные эксплуататоры (или, как сейчас принято их называть деликатно, «работодатели»), но наша земля может попасть в лапы зарубежного капитала. Это уже будет полный крах, чего и ждут многие на Западе.

О позиции царской Государственной думы всех созывов четко свидетельствуют государственные архивы и Большая советская энциклопедия (т. 7, с. 153, издание 1975 года). Принципиальное решение Госдумы РФ второго созыва (1995–1999), а также позиция Третьей Думы к вопросу передачи земли в частное пользование содержится в полном объеме в материалах Госдумы за последние годы и месяцы.

Народ России, в отличие от других народов, всегда живет верой и надеждой. Вот и сейчас он живет надеждой на то, что Дума не пойдет за продажными Немцовыми и Гайдарами, не допустит, чтобы земля была брошена на рынок и стала предметом купли и продажи. Народ России еще верит в избранную им Государственную думу. Пока верит.

Как уже было сказано, одним из важнейших событий в деятельности Государственной думы второго созыва стала подготовка импичмента Президенту РФ Ельцину и предъявление ему обвинения в совершенных преступлениях на посту главы государства.

В принципе отрешение Президента РФ от должности согласно Конституции РФ (ст. 93) на основании выдвинутых Госдумой против него совершенно объективных и справедливых обвинений – это сложнейшая процедура и фактически непреодолимая проблема. Сначала Государственная дума должна набрать конституционное большинство (то есть две трети голосов от общего количества депутатов) при голосовании по предъявленному обвинению. Затем такое же количество должен набрать при голосовании и Совет Федерации. Помимо этого Верховный Суд РФ должен дать заключение о наличии в действиях Президента РФ признаков преступления. Наконец, должен дать заключение и Конституционный Суд РФ о том, что порядок выдвижения обвинения Государственной думой соблюден и нарушений нет. На всех этих этапах, несомненно, присутствует и играет немалую роль субъективный фактор.

Первые проблемы возникают уже при голосовании в Государственной думе. Ведь Дума по своим политическим взглядам, идеологическим убеждениям и социальному положению депутатов далеко не однородна. Поэтому достичь при голосовании выдвинутого обвинения президенту РФ подавляющего большинства – крайне сложно. Многие депутаты и целые фракции видели в отстранении Ельцина от власти одновременно и закат своей карьеры. Хотя были полностью согласны, что он не только не руководит государством и порочит наше Отечество, но даже совершил преступления.

Государственная дума выдвинула против президента РФ Ельцина пять конкретных обвинений. Эти обвинения были сформулированы Специальной комиссией Государственной думы по оценке соблюдения процедурных правил и фактической обоснованности выдвинутых обвинений. На пленарном заседании Думы председатель Специальной комиссии депутат Вадим Донатович Филимонов огласил обвинения. Для того чтобы представить уровень этого депутата, я перечислю все его звания и должности: доктор юридических наук, профессор, академик Международной академии высшей школы, заслуженный юрист РСФСР, член Комитета конституционного надзора, председатель подкомитета Госдумы по законодательству, член постоянной делегации Федерального собрания РФ в Парламентской Ассамблее Совета Европы, член программного комитета межпарламентской ассамблеи государств – участников СНГ по подготовке УК, УПК для государств – участников СНГ!

Под стать председателю были избраны (включены) и члены этой Специальной комиссии.

Перечисляю выдвинутые обвинения:

Первое – «О выдвижении обвинения против Президента РФ в связи с подготовкой, заключением и реализацией Беловежских соглашений».

Второе – «О выдвижении обвинения против Президента РФ в связи с насильственным прекращением им деятельности съезда народных депутатов РФ и Верховного Совета РФ в сентябре – октябре 1993 года».

Третье – «О выдвижении обвинения против Президента РФ в связи с развязыванием и проведением военных действий на территории Чеченской Республики в 1994–1996 годах».

Четвертое – «О выдвижении обвинения против Президента РФ в связи с осуществлением мер, повлекших ослабление обороноспособности и безопасности РФ».

Пятое – «О выдвижении обвинения против Президента РФ в связи с осуществлением мер, создавших для населения Российской Федерации тяжелые жизненные условия и повлекших сокращение его численности».

Пятый пункт другими словами можно сформулировать так: организация геноцида против своего народа.

Голосовали по каждому обвинению отдельно. Чтобы считать, что обвинение Думой принято, надо было набрать 300 и более голосов.

В итоге за представленные обвинения было подано голосов:

– обвинение первое – 241;

– обвинение второе – 263;

– обвинение третье – 284;

– обвинение четвертое – 241;

– обвинение пятое – 237.

Фракция КПРФ, депутатские группы Аграрная и «Народовластие» полностью, то есть все сто процентов, проголосовали за предъявленные обвинения. А вот фракция ЛДПР вообще не голосовала ни по одному из пяти пунктов. Фракция «Наш дом – Россия» полностью проголосовала против предъявленных обвинений, за исключением одного депутата – Александра Григорьевича Мартынова, атамана Союза казаков, который выступил за отстранение Ельцина с поста Президента РФ. Остальные фракции и депутатские группы голосовали по-разному. Правда, в ходе голосования была уверенность, что по пункту третьему (война в Чечне) подавляющее большинство депутатов проголосуют за. Однако даже фракция «Яблоко», которая клялась, что поддержит этот пункт, и то не сдержала своего слова, хотя многие депутаты фракции – Е. Мизулина, Б. Мисник, П. Щелищ, М. Юрьев и другие – все же проголосовали за. Многие проголосовали за в депутатской фракционной группе «Российские регионы». Это Б. Громов, В. Гартунг, Т. Гдлян, Н. Герасименко, В. Десятников, В. Катальников, А. Котков, В. Ларицкий, Е. Лахова, Виктор Медведев (а Владимир и Павел Медведевы не поддержали обвинения), Э. Памфилова, Г. Райков, Д. Рогозин, З. Саятгалиев, В. Семаго, А. Солуянов, В. Цой, В. Шуба, Т. Шубина и другие. Но, конечно, С. Беляев, В. Буткеев, В. Лопатин голосовали против. Они считали, что Ельцин ничего антинародного не совершил и может пребывать на посту Президента РФ.

Что касается независимых депутатов, которые не входили в депутатские объединения, то никого не удивило, что большая группа или выступила против предъявленных обвинений, или вообще не голосовала – К. Боровой, Г. Бурбулис, В. Кобылкин, «миротворец» С. Ковалев, А. Козырев, М. Монастырский, В. Похмелкин, Ю. Рыбаков, А. Шохин, конечно, С. Юшенков и другие. Но больше всех нас удивил Э. Воробьев, который тоже был в их числе (все-таки генерал!). Но и среди независимых депутатов были и принципиальные личности, которые, как и все нормальные, голосовали за отстранение Ельцина с поста президента РФ. Это Н. Гончар, В. Григориади, В. Григорьев, В. Давиденко, Н. Жукова, Е. Зяблицев, генералы А. Коржаков и А. Николаев, Р. Чистоходова.

Хотелось бы еще раз подчеркнуть, что все депутаты фракции КПРФ и депутатских групп «Аграрная» и «Народовластие» выступили в поддержку обвинений, за снятие Ельцина с поста президента. И конечно, все эти депутаты должны быть здесь названы поименно. Но пусть они простят, что я этого не сделал. А вот назвав некоторых депутатов из центристских или правых фракций, мыслящих справедливо, реалистично, я тем самым хотел подчеркнуть, что и в этих объединениях есть замечательные личности. Один атаман А.Г. Мартынов чего стоит! Единственный из всей самой правой фракции пошел во имя народа против Ельцина. Это поступок.

Однако результаты голосования, как видите, не позволили ни по одному из пяти пунктов обвинения набрать необходимых трехсот голосов. По третьему пункту (война в Чечне) мы были близки к цели, но не хватило всего 16 голосов. На мой взгляд, организаторами голосования была допущена принципиальная ошибка – вместо того чтобы после обсуждения всех предъявленных обвинений сразу приступить к голосованию, объявили перерыв на два дня. Конечно, в течение этих дней Ельцин и его команда приняли все меры к тому, чтобы любыми путями склонить «неустойчивых» депутатов на свою сторону. Что и было сделано.

И как бы некоторые ораторы ни выступали, убеждая общественность в том, что по всем пунктам большинство проголосовало за предъявленные обвинения, а значит, большинство депутатов Госдумы против того, чтобы Ельцин оставался на своем посту, – все-таки результаты голосования не дали Думе права приступить к процедуре импичмента, то есть отстранения президента РФ от власти.

Фактически импичмент был провален. А была ли возможность достичь цели? Несомненно! Была возможность набрать необходимые 300 голосов (особенно по войне в Чечне). Была возможность набрать две трети голосов и в Совете Федерации. Несомненно, Верховный Суд РФ обязан был как минимум два-три обвинения признать имеющими признаки преступных действий. Очень маловероятно, что сверхосторожный (мягко выражаясь) Конституционный суд РФ нашел бы какие-либо нарушения в порядке выдвижения обвинений. И этот орган поддержал бы Федеральное собрание РФ, а следовательно, и народ.

Другое дело, что наивно было ждать, чтобы Ельцин подчинился закону, то есть Конституции. Просто смешно думать, что он слезет, проливая слезы и каясь, со своего трона. А для чего у него танки, пушки, спецчасти? Он же мастер по расстрелу из танков безоружного парламента. Да в конце концов, если бы Дума набрала даже на этапе голосования 300 голосов, он мог ее просто разогнать, объявив, что располагает достоверными данными о том, что при подсчете голосов была допущена подтасовка. И свидетели (за хорошую цену) могли найтись. А потом назначить новые выборы, чтобы соблюсти принципы «демократического государства».

Спасибо А. Коржакову, который просто, но очень ярко показал нашего «правителя» как он есть, без прикрас. В современном мире он словно динозавр, но только во хмелю. Какая уж там демократия! Мы живем в порожденном Ельциным невообразимом криминальном государстве. Человек с самой яркой фантазией не способен представить, что это такое.

Однако это не значит, что мы обречены.

Ничто нас не сломит. Мы добьемся нормальной жизни.

Глава 4

Смена власти

Вторая и Третья думы. – О единстве левых сил. – Вторые выборы Ельцина. Позорные его деяния. – Неудачные решения в рядах патриотических сил, хотя и был призыв «К Победе!». – Отречение от престола – причины. – В. Путин – новый президент. – Прохоровское поле. – Трагедия с «Курском». Подробно о роли СМИ. – Надежды на Президента России

К 1999 году партии, различные политические движения, общественные организации и народ в целом уже приобрели значительный опыт подготовки и проведения выборов в различные инстанции. Уже стали привычными подкуп, взятки, махинации, ложь, откровенный циничный обман, шантаж, угрозы и даже убийства. Одним из наглядных проявлений всего этого «комплекса» был Мавроди, обогатившийся на ограблении граждан с помощью своей финансово-мошеннической пирамиды МММ. Он обещал избирателям в течение года создать в районе Мытищ (Подмосковье) маленькую Швейцарию. Естественно, в обмен на его избрание в Государственную думу РФ. И конечно, доверчивых сограждан бессовестно надул.

Чтобы противостоять грязным технологиям, патриотическими силами вносились коррективы в формы и методы действий. Но и проходимцы не дремали. Они изощрялись в выборных махинациях, увеличивали ставки в подкупах, уже более широко и целенаправленно использовали в своих интересах местные органы власти.

Общая обстановка усугублялась еще и тем, что ни одно крупное уголовное и тем более политическое дело не раскрывалось, а «Семья» Ельцина окончательно обанкротилась и фактически своим поведением поощряла грабеж, бандитизм и терроризм, тем самым раскачивала власть в стране и сами устои государства.

Трусливо-безликий Генеральный прокурор, пробыв на своем посту много лет, так и не сделал ни одного значимого для народа и государства прокурорского шага. И лишь только когда началась атака лично на него, он вмиг взбодрился и, легонечко (чтобы особо не расстраивать) попугивая Ельцина и его окружение, начал заявлять, что располагает неопровержимыми доказательствами преступных действий лиц из высших эшелонов власти. Но, как и следовало ожидать, никаких фактов он не обнародовал, и не потому, что не располагал изобличающими олигархов документами, а потому, что у него рабская душа, социально-политическая и прокурорская импотенция.

Усугублялось положение еще и тем, что за прошедшие четыре года Государственная дума РФ второго созыва, как уже отмечалось, не приняла ни одного федерального закона, который бы вносил в антинародную Конституцию 1993 года необходимые поправки, о чем уже говорилось. А ведь условия для этого были самые благоприятные – даже фракции партий, стоявших по другую сторону баррикад, готовы были поддержать такие шаги.

Да и закон о выборах, который готовился представителями фракции КПРФ, оказался ущербным для народа. Одно положение о том, что на выборах в Госдуму любой гражданин может выдвинуть свою кандидатуру, внеся залог в огромную сумму, уже шло вразрез с интересами трудового народа. Откуда такую сумму может взять рядовой труженик, даже если он по всем параметрам и характеристикам достоин быть депутатом?

Но, бесспорно, особо сказывалось на моральном духе патриотической части народа отсутствие единства среди левых сил, в том числе среди коммунистических партий. Об этом следует поговорить особо.

Начнем с вопроса – откуда корни этого размежевания?

Почему нынешние партии коммунистической направленности даже с принципиально единой идеологией идут на выборы самостоятельно, вопреки общему делу и требованиям рядовых членов этих партий и народа в целом?

При Сталине монолитность и чистота партии (избавление от проходимцев, врагов партии типа пятой колонны) были к 1940 году обеспечены. Верно, что пострадала и часть невинных. Но верно и другое – все без исключения иностранные спецслужбы говорили в один голос, что внедриться им в какую-либо государственную или закрытую производственную структуру было невозможно. Отсюда и появился ярлык – «железный занавес». Падение страны и партии началось с хрущевской «оттепели», затем было продолжено горбачевской перестройкой, а Ельцин разрушение державы, как известно, завершил.

Что касается невинно пострадавших, то в период тридцати лет «сталинских репрессий» (термин псевдореформаторов и псевдодемократов) невинно погибших было в 20 раз меньше, чем за 10 лет ельцинских «реформ».

Вопреки ельцинскому запрету КПСС, рядовые коммунисты, оставшиеся верными Советской власти и социализму, сплачивались в новые организации. Так в России появилось несколько компартий: РКРП во главе с В. Тюлькиным и В. Анпиловым, ВКПБ, генеральным секретарем которой стала Нина Андреева. Возникла РКП – КПСС, руководимая А. Пригариным. Российскую партию коммунистов возглавил А. Крючков. В феврале 1993 года прошел восстановительный съезд КП РСФСР, на котором партия была переименована с новым названием – КПРФ. Ее председателем был избран Г.А. Зюганов.

КПРФ была восстановлена уже после Конституционного суда России, который и рассматривал ельцинские указы о запрете КПСС и КП РСФСР.

Конституционный суд, находясь под постоянным давлением Ельцина, Бурбулиса, Яковлева, Шахрая и других потрошителей КПСС, в ходе судебного процесса просто издевался над партией. Ельцинские СМИ подавали его в том свете, как это хотелось царю.

После августа 1991 г., тоже в основном на базе членов КПСС и беспартийных патриотов страны, создавались другие партии и движения, идеология которых в основе совпадала с идеологией КПСС, например Российский общенародный союз (РОС), возглавляемый С. Бабуриным. Сергей Николаевич, несмотря на молодость, уже был известен стране как истинный патриот и как политический и государственный деятель, который был достоин возглавить Верховный Совет РСФСР.

Итак, в 1990-х годах коммунистическая многопартийность в России стала, увы, реальностью. И хотя все компартии встали под красные знамена, дробление сил препятствовало организации действенного сопротивления широких масс трудящихся ельцинскому режиму.

По мере ухудшения жизни народа становилось очевидным, что коммунистам надо объединиться. Все коммунистические партии и прокоммунистические политические движения должны составить единую мощную силу. К этому выводу пришли накануне парламентских выборов в 1995 году их руководители, в том числе и лидеры КПРФ. Г.А. Зюганов, выступая однажды по телевидению, заявил: «В единстве наша сила. Мы попросили Варенникова как старейшину провести организацию этого объединения».

Естественно, я воспринял это обращение как директиву партии о создании единого блока на выборах и, согласовав время, дату и место со всеми основными лидерами, наметил провести первое организационное совещание. На встречу прибыли все приглашенные, в том числе лидер Российской коммунистической рабочей партии В. Тюлькин (РКРП – это значительная по численности и особо близкая народу по своей идеологии, а потому понятная ему и авторитетная партия). Но от руководства КПРФ не прибыл никто. В течение часа, беседуя на различные темы, мы все-таки не теряли надежды, что кто-то появится. Ведь без представителей самой крупной компартии просто не было смысла даже начинать разговор о возможном единстве. С. Бабурин ходил звонить Г. Зюганову, но в его приемной ответили, что никого из руководства нет. В. Анпилов предложил перенести встречу на следующую неделю, а мне – выяснить у Г. Зюганова, что произошло, почему никто от КПРФ не пришел на совещание и намерен ли Зюганов или его ближайшие соратники встречаться впредь. Если тот ответит согласием, то оговорить новую дату. Все согласились.

Как было предложено, так и сделано. Геннадий Андреевич извинился за то, что все вышло так нескладно, и предложил встретиться вновь в конце следующей недели. Пообещал, что в этот раз обязательно придет сам или в крайнем случае даст поручение В.А. Купцову. Все это я довел до руководителей партий и опять объявил дату и время. Местом встречи определили здание Госдумы – так удобнее было руководителям КПРФ.

Пришли назначенный день и час – и снова та же история: не появился не только кто-либо из руководства КПРФ, но даже никакого представителя от партии не прислали. В. Тюлькин, которому каждый раз приходилось трястись в поезде Санкт-Петербург— Москва, заявил: «Больше не приеду». Разошлись с тоскливым чувством: было ясно, что руководство КПРФ не стремится идти к объединению в единый избирательный блок.

На следующий день я пошел к В.А. Купцову для откровенного объяснения.

– Валентин Александрович, – начал я, – уже дважды срывается совещание лидеров организаций, которые могли бы объединиться в блок с КПРФ. И срывается потому, что от вас никто не приходит. Если руководство КПРФ, заявив о готовности к объединению, сделало это из популистских побуждений, а фактически такого намерения не имеет, то об этом надо прямо сказать. Зачем же зря собирать товарищей?

– Ну, зачем уж так сразу – популистские заявления… Мы никогда таких шагов не предпринимаем. Просто у нас произошла непредвиденная накладка одних мероприятий на другие, – пояснил В. Купцов.

– Но вы могли бы прислать какого-нибудь ответственного работника от партии! Хотя бы формально.

– Вот как раз формализм нам не нужен. Мы договаривались с Геннадием Андреевичем, что будет или он, или я, но не получилось, – сказал Купцов, а потом, как бы невзначай, произнес: – Вообще-то у них большие запросы, неприемлемые условия…

– Совершенно ничего не понимаю. О каких запросах и условиях идет речь? Ведь мы же еще ни разу все вместе не встретились и ничего не обсудили! – возмутился я.

– Это вы не знаете, а нам известен перечень их предложений, выдвинутых как условие для объединения, и он не может быть принят, – сказал Купцов.

– Так вы против объединения? – прямо спросил я.

– Я так вопрос не ставлю, но им надо поумерить свои аппетиты, – ответствовал Купцов.

– Но ведь для того мы и намерены были собраться, чтобы обсудить проблему и прийти к единому решению.

– Давайте соберемся на следующей неделе, – в конце концов предложил Купцов.

Что ж, договорились еще раз. Назначили число и время, а место уже нами «зафрахтовано». Но этот разговор породил у меня большие сомнения относительно желания лидеров КПРФ создать единый народно-патриотический блок.

В условленное время собрались все, кроме В. Тюлькина (от РКРП был В. Анпилов) и представителей КПРФ. Я позвонил Г. Зюганову. Из приемной сообщили: «У него совещание. И Купцов тоже на совещании». Вернувшись, проинформировал участников встречи об обстановке. Несколько человек высказались с резкими замечаниями в адрес руководства КПРФ. Замечания были справедливыми. Но я попросил товарищей (все-таки попросил), чтобы они пришли еще раз. Уже четвертый! Определили дату и время, имея в виду, что теперь, мол, мы будем диктовать условия. Однако в назначенный день явилось только два человека, я был третьим. Товарищи сказали, что этого и следовало ожидать.

До сего времени я не могу понять, что все-таки двигало руководством КПРФ, когда оно отказалось от реальной возможности и объективной необходимости объединить вокруг КПРФ все компартии и другие прокоммунистические организации России в единую силу. Позиция и поступки вождей КПРФ выглядели довольно странно. Неудивительно, что после этого случая в выступлениях лидеров различных левых организаций все больше и больше просматривались вначале только «тени», а затем зазвучали слова осуждения и критика в адрес руководителей КПРФ. Приятного в этом мало, но факт остается фактом – они сами порождали оппозицию КПРФ в левом движении. Кому это выгодно? Ясно, что не народу, не членам партии.

Так закончилась первая попытка объединить левые патриотические силы. Все эти просчеты, разумеется, сказались в ходе избирательной кампании в Государственную думу второго созыва. Хотя в целом результаты КПРФ были очень высокими – она получила 181 мандат («Наш дом – Россия» – 55, ЛДПР – 51, «Яблоко» – 45, то есть больше, чем все три правые партии, вместе взятые).

Но если бы не был допущен ряд грубых ошибок и если бы объединились все компартии России, независимо от их численности, то, безусловно, КПРФ с союзниками вполне могла завоевать конституционное большинство в Госдуме.

А просчетов было немало, и прежде всего при формировании центрального партийного списка КПРФ. Первая половина его состояла из ярких, известных всей стране достойных личностей, а вторая половина – из совершенно никому не известных людей. Я читаю и поражаюсь – кто это, что это, зачем это? Допустим, такое решение было продиктовано какими-то целями, говорить о которых вслух нецелесообразно. Но зачем же этих лиц включать в центральный список? Ведь было еще более 20 региональных списков – можно было бы направить их туда, да и не первыми. Кстати, все вторые, а во многих случаях третьи, четвертые и даже пятые – проходили. Ведь для этих претендентов главным было только стать депутатом, и все! И ожидаемого вклада в дело партии они все-таки не сделали (если не считать, что «Духовное наследие» печатало книги Г.А. Зюганова). Кстати, многие из них никогда членами КПРФ не являлись, хотя на выборах это и не главное, так как некоторые беспартийные, как, например, Юрий Павлович Иванов, внесли в дело этой партии значительно больше, чем десятки членов КПРФ.

В общем, подбор кандидатов выглядел странно. Но еще более странным было другое. В период подготовки к выборам руководители КПРФ сообщили лидеру СКП – КПСС О.С. Шенину, что его вносят в центральный список КПРФ (напомню, что Олег Семенович является не только лидером СКП – КПСС, но и членом ЦК КПРФ). Бесспорно, это было правильное и справедливое решение. Однако накануне публикации списков О. Шенину объявляют, что его вносят в региональный список Северного Урала (Свердловская область и другие), добавив при этом: «Варенникова мы вносим в список Южного Урала, а вас в Северный».

Я не хочу затрагивать вопросы этики, честности, добропорядочности, товарищества. Но даже с чисто формальных позиций – неужели О. Шенин не достоин был быть в центральном списке КПРФ? Или менее достоин, чем те, кто в первой половине этого списка? Или его фамилия в центральном списке не принесла бы партии дополнительных голосов? Здесь ни у кого нет никаких сомнений – он достоин и высоко авторитетен, и его фамилия в центральном списке, несомненно, принесла бы дополнительно много голосов избирателей. А что касается второй половины этого списка, то Шенина вообще не с кем сравнивать.

Олег Семенович отказался идти по списку Северного Урала. И правильно сделал. Однако несомненно и другое: руководство КПРФ этим не огорчилось. Мне кажется, даже наоборот – обрадовалось, а может, и рассчитывало на этот отказ. Зачем дополнительная головная боль? Еще чье-то мнение, твердая позиция… Лучше без этого.

Прошли выборы. Заработала Госдума второго созыва. Главной своей задачей мы считали внесение поправок в Конституцию. И конечно, именно этого ожидал от нас народ. И многие из нас, членов фракции КПРФ, не один раз поднимали этот вопрос на наших заседаниях, тем более что в этот период были благоприятные для этого условия. Особенно в первый год после избрания Госдумы и после выдвижения обвинения против президента. В эти периоды Президент РФ в соответствии со статьей 109 Конституции не имел права распускать Государственную думу. Правда, Ельцину со своим беспределом и непредсказуемостью ничего не стоило распустить Думу в любое время, тем более что с ней он совершенно не считался. Тем не менее правовые зацепки существовали, однако они эффективно использованы не были.

Таким образом, за все четыре года работы Дума второго созыва не добилась принятия решений, радикально изменяющих положение народа к лучшему.

Выступая осенью 1999 года на Пленуме ЦК КПРФ, я внес ряд предложений по избирательной кампании, после чего сделал заявление о том, что на выборы в Думу третьего созыва не буду выставлять свою кандидатуру – надо дать возможность идти в этот высший орган нашим молодым кадрам. Зал молчал, молчал и президиум пленума. В перерыве многие члены ЦК подходили, спрашивали – в чем истинная причина моего решения, и говорили, что мне надо пересмотреть его. Но руководство КПРФ в связи с этим никаких вопросов мне не задавало. Значит, я сделал правильно. Однако мои друзья и товарищи продолжали давить на меня, чтобы я свое решение пересмотрел. Это вынудило меня обратиться к Валентину Александровичу Купцову с вопросом – правильно ли я поступил? Он охотно меня успокоил: «Какой может быть разговор? Конечно, правильно!» Было ясно, что мое решение легло бальзамом на душу руководителей КПРФ. Зачем я им со своими резкими заявлениями и сложными предложениями?

Прошли выборы. Дума на две трети обновилась. Обновилась и фракция КПРФ. Например, пришел Егор Кузьмич Лигачев. Из военных новыми фигурами в Думе стали: во фракции КПРФ – генерал армии Игорь Николаевич Родионов, а во фракции «Отечество – вся Россия» – маршал Виктор Георгиевич Куликов. Поначалу я полагал, что представителем Комитета по делам ветеранов станет И.Н. Родионов, так как комитет был в ведении фракции КПРФ и, кроме того, Игорь Николаевич руководил к этому времени профсоюзным движением военнослужащих. Что касается Егора Кузьмича Лигачева, то он мог бы стать отличным председателем подкомитета по ветеранам труда. Однако обстоятельства сложились иначе.

Каково же было мое изумление, когда мне сообщили, что Комитет по делам ветеранов решено вообще ликвидировать, а его функции передать в Комитет по труду и социальной политике (председателем Комитета назначался представитель от КПРФ В. Сайкин – опытный администратор и промышленник). Конечно, это был удар по ветеранам, хотя почему-то некоторые руководители КПРФ так не считали. Они полагали, что коль функции передали в комитет Сайкина, то и вся работа, и связи с ветеранами останутся прежними, хотя весь аппарат комитета был выведен за штат и подлежал в основном увольнению. Я обратился к Зюганову – он пообещал сохранить хотя бы специалистов Комитета по делам ветеранов. Но время шло, а практических шагов никто не предпринимал. Даже в Комитете по труду и социальной политике не был создан подкомитет по делам ветеранов.

Я понял, что это никому не надо и никто не намерен предпринимать какие-то шаги по этой проблеме. Постановление о структуре Государственной думы проголосовано на пленарном заседании и принято – в этом перечне Комитет по делам ветеранов не значится. Но ведь в стране 34 миллиона ветеранов! И это люди с особыми заслугами – они защищали страну в годы войны и строили ее в мирное время. Они так много сделали для народа, что теперь вправе рассчитывать на особое к себе внимание. Ветераны и сейчас во многом оказывают помощь государству.

Подумать только, США имеют в конгрессе Комитет по делам ветеранов (36 депутатов и 50 сотрудников аппарата), в сенате – Комитет по делам ветеранов (12 сенаторов и около 20 сотрудников аппарата), в исполнительной власти – министерство по делам ветеранов. Все эти органы законодательной и исполнительной власти занимаются исключительно ветеранскими делами. А у нас в России только в Госдуме был один-единственный небольшой Комитет по делам ветеранов, и тот распустили. Неужели же наши ветераны менее заслуженные, чем ветераны США? Решение о ликвидации комитета за ненадобностью было несправедливо. Оказывается, ветераны нужны политическим партиям лишь тогда, когда требуются их голоса на выборах.

Во имя справедливости я поставил перед собой цель – во что бы то ни стало восстановить в Государственной думе РФ Комитет по делам ветеранов. Для этого наметил ряд мер и приступил к их претворению.

Вначале обратился к большинству руководителей фракций и к заместителям председателя Госдумы с предложением восстановить Комитет по делам ветеранов и обосновал его. Все, с кем довелось говорить (семь лидеров из девяти фракций и групп, а также шесть заместителей председателя Госдумы из девяти), меня поддержали однозначно, без малейших сомнений.

Окрыленный положительными результатами предварительных переговоров с руководящим составом Думы, я письменно обратился ко всем депутатам с призывом поддержать идею восстановления комитета. Мое обращение было размножено и вручено каждому депутату. И это возымело свое действие.

Затем, переговорив с основной частью аппарата бывшего Комитета по делам ветеранов, нацелил сотрудников на организацию работы среди депутатов всех фракций третьего созыва Думы о воссоздании Комитета по делам ветеранов. Начался сбор подписей депутатов по этому вопросу. Все работники аппарата действовали активно, особенно В. Федченко, В. Енягин, Н. Карпов, В. Рягузов. Всего за несколько дней было собрано почти 200 подписей депутатов. Приблизительно столько же высказалось устно о готовности поддержать эту инициативу, если возникнет вопрос о голосовании.

Поскольку все комитеты были в свое время проголосованы «в пакете», теперь можно было только настаивать о включении дополнительного комитета, и только в ту фракцию, которая оказалась после дележа комитетов ущемленной. А таковой была фракция «Отечество – вся Россия» во главе с Е.М. Примаковым. Я обратился к Евгению Максимовичу с просьбой выступить на Совете Думы, а затем на пленарном заседании с инициативой о восстановлении комитета. Предложение Евгений Максимович принял и сообщил, что в их фракции председателем комитета может быть предложен только Виктор Георгиевич Куликов. Я, в свою очередь, проинформировал его о настроениях депутатов Думы относительно этого вопроса, что, кстати, совпадало и с его выводами.

23 февраля 2000 года на возложении венков к Могиле Неизвестного Солдата председатель Госдумы РФ Г.Н. Селезнев сказал мне, что депутаты намерены рассмотреть вопрос о восстановлении Комитета по делам ветеранов. В этот же день я встретился с В.Г. Куликовым, который сообщил, что будет председателем комитета. Мы обменялись мнениями о необходимости дальнейшего сотрудничества. С учетом своего четырехлетнего опыта в должности председателя комитета я, конечно, готов был оказать всяческую помощь, чтобы комитет активно заработал.

Казалось, все развивалось нормально, хотя и далеко не просто. Как вдруг мне сообщают, что на имя председателя Государственной думы Г.Н. Селезнева поступило письмо за подписью четырех крупных руководителей ветеранских организаций. Суть письма: «Комитет по делам ветеранов создавать не надо. Практика Думы второго созыва показала, что этот комитет ничего не делал, все четыре года простоял. Его функции успешно может выполнить Комитет по труду и социальной политике».

Конечно, это был коварный удар в спину. Организовал его председатель уважаемой ветеранской организации МВД генерал Шумилов. Но что особо постыдно – он подбил на это отнюдь не благородное дело еще трех человек, которые подписали это письмо.

Я не намерен называть их фамилии – это почтенные, весьма авторитетные в нашем обществе люди. На мой взгляд, они, не разобравшись, поддались влиянию организатора этой провокации и подписали письмо. При этом двое из них буквально месяцем раньше прислали свои письма (один – Г. Селезневу, второй – Г. Зюганову), в которых просили, чтобы Комитет по делам ветеранов обязательно был воссоздан, поскольку с его ликвидацией была допущена ошибка. Наши ветераны заслужили того, чтобы такой орган был в Госдуме.

Все это выглядело очень гадко. Какой-то абсурд: руководители ветеранских организаций выступают против Комитета по делам ветеранов! Можно понять, если бы это исходило от лиц с нарушенной психикой или искаженной нравственностью (шизофреники и т. п.). Но когда такое говорят нормальные люди и они выступают в целом против комитета – это просто дикость.

Особо постыдно, что в основу провокации была положена ложь: «…Комитет четыре года простоял, ничего не сделал» (?!).

Комитет провел 8 Федеральных законов, 20 Постановлений Госдумы, организовал и провел 12 парламентских слушаний (и подобных им мероприятий). Для четырех лет это не много, но и не мало. Учитывая же, что ряд законов был принят с преодолением вето президента РФ, можно представить, сколь напряженной и острой была борьба за интересы ветеранов.

Для примера работы комитета расскажу, как мы готовили и представляли наш последний проект Федерального закона «О дополнениях и изменениях к Федеральному закону „О ветеранах“. Фактически это был новый закон. Когда в январе 1995 года был впервые принят Федеральный закон «О ветеранах» (это было в канун праздника 50-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне), то все радовались. И правильно радовались. Но со временем стали появляться критические замечания в его адрес. Это вполне естественно. Закон «О ветеранах» был приурочен именно к 50-й годовщине Победы, и его авторы в условиях ограниченного времени не смогли предусмотреть всё. К тому же ничто не стоит на месте, все необходимо совершенствовать, и законы – тоже.

Новый закон «О ветеранах», который мы подготовили в 1999 году, детально обсудили в Государственной думе. Представители Президента и Правительства РФ никаких претензий к закону не имели. Все правовые управления – Государственной думы, Совета Федерации, Правительства РФ и Главного правового управления Администрации Президента РФ – тоже обошлись без замечаний.

На процессе обсуждения его в Думе сказалось то, что происходило это перед парламентскими выборами и многие депутаты, рассчитывая на свое избрание на следующий срок и стремясь всячески себя проявить, настаивали на включение их поправок. Новый закон рождался в муках.

Однако, докладывая проект закона во втором чтении, я вынужден был многие поправки отклонить. Несмотря на это, за представленный закон проголосовало сто процентов депутатов. Такая же картина была и при голосовании в Совете Федерации. Словом, были все основания считать, что закону уже обеспечена «зеленая улица».

Но утром 30 декабря 1999 года мне вдруг докладывают, что Волошин подготовил на наш закон вето президента. Это был форменный произвол. В условиях, когда все официальные (в том числе президентские) органы закон поддерживают, вдруг без причин принимается решение наложить вето Президента РФ. Я понимал, что Ельцин интересоваться этим законом, тем более обстановкой, в которой он проходил, не станет. Что ему дадут, то он и подпишет. Как всегда.

Звоню А. Волошину. Отвечают, что его нет. Названиваю через каждые 20–30 минут в течение нескольких часов. Никаких положительных результатов. Что делать? Ведь Волошин в любой момент может забрать документы и уехать к Ельцину на доклад. Тогда все пропало.

Принимаю решение выходить лично на председателя правительства В.В. Путина и просить о помощи.

Звоню. Отвечает приемная. Представляюсь и говорю, что мне крайне необходимо доложить один вопрос: решается судьба закона. Мне говорят, чтобы я побыл у телефона. Буквально через минуту меня соединяют с В.В. Путиным. Слышу уже знакомый мне голос: «Здравствуйте, Валентин Иванович. Слушаю вас». Я стараюсь спокойно доложить обстановку вокруг представленного мной проекта закона. Но чувствую, что у меня прорываются нотки возмущения. – Закон прошел без препятствий все инстанции, и вдруг – вето президента! Ну, хотя бы вызвали меня в Администрацию президента и сказали бы, какие замечания и почему президент не может с этим законом согласиться. Все делается закрыто. Видно, кто-то поставил перед собой цель – сорвать принятие закона, чтобы народ не получил его к 55-й годовщине Победы. На мой взгляд, это недопустимо.

– Будьте у телефона. Я сейчас переговорю с Александром Стальевичем Волошиным, – сказал глава правительства, и затем я частично услышал этот разговор.

Владимир Владимирович сказал, что стоило бы выслушать Варенникова, все-таки автором является Комитет по делам ветеранов. «Я предлагаю пока вопрос заморозить, а в первых числах января вам обоим встретиться, обсудить все вопросы, а затем уже принять окончательное решение», – сказал в заключение В.В. Путин.

Видно, на том конце провода согласились, потому что после этого последовало: «Вот и хорошо, договорились. До свидания». И далее, уже обращаясь ко мне:

– Валентин Иванович. Вы слышали наш разговор? Вас это устраивает?

– Несомненно. Большое вам спасибо.

Мы распрощались. А я еще долго был под впечатлением нашего разговора и думал, как важно государственному деятелю быть обязательным. И довольно странно: когда я звонил Волошину, то мне ответили, что его нет, а позвонив Путину, меня сразу соединили. Не думаю, что у председателя правительства меньше дел, чем у руководителя Администрации президента. В том, как повел сейчас себя В. Путин, я уловил некое сходство с Алексеем Николаевичем Косыгиным. У меня уже была возможность до этого несколько раз убедиться в четкости действий и в обязательности В.В. Путина. Приведу еще один факт.

После потрясений, вызванных насильственным разломом Советского Союза, Вооруженных Сил и военно-промышленного комплекса, ученые в подавляющем большинстве оказались невостребованными. Часть из них уехала в США и Европу, а большая часть (истинные патриоты) остались и продолжали в самых невероятных, зачастую просто в ужасных условиях свою научную деятельность. Конечно, им была нужна помощь, и они отыскивали свои старые связи и, естественно, выходили в том числе на меня.

За годы прежней служебной деятельности, особенно пребывания в течение 10 лет в должности первого заместителя начальника Генштаба, в том числе будучи пять лет одновременно начальником Главного оперативного управления, затем Главнокомандующим Сухопутными войсками – заместителем министра обороны СССР, мне приходилось непосредственно заниматься вопросами развития и строительства Вооруженных Сил, оснащения их необходимой техникой и вооружением, разработкой и испытанием перспективных видов оружия на новых физических принципах и т. д. Поэтому связи с ученым миром, с промышленностью (в первую очередь военной) были тесными, а многочисленные деловые знакомства и работа с учеными были частью нашей жизни.

Как депутату Госдумы и председателю Комитета по делам ветеранов мне в то же время приходилось уделять очень много времени далеко не ветеранским, но нужным нашему Отечеству заботам. Конечно, можно было найти веские причины и отмахнуться от них, мол, каждый должен заниматься своим делом («пирожник должен печь пироги»), но тогда многое бы погибло или уплыло на Запад.

Осенью 1999 года застопорилось у меня решение ряда важных государственных проблем, и я решил доложить об этом председателю правительства. Звоню, отвечает приемная. Я представляюсь и говорю, что хотел бы переговорить с Владимиром Владимировичем. Мне сообщают, что его в кабинете нет, но он в Москве. Я поблагодарил и, поскольку было уже поздновато, уехал домой, решив переговорить с ним на следующее утро. Но вдруг около 21 часа телефонный звонок. Поднимаю трубку:

– Слушаю, Варенников.

– С вами будет говорить Путин. Соединяю.

Для меня это было полной неожиданностью – он звонил домой по обычной связи. И вот я слышу:

– Здравствуйте, Валентин Иванович, вы меня искали?

– Здравствуйте, Владимир Владимирович. Я действительно вам звонил. А так как вы были в отъезде, решил перезвонить завтра и доложить некоторые вопросы.

– Какие у вас на завтра с утра планы? Если ничего не нарушится, то можно было бы подъехать ко мне. Мы все вопросы разберем лично. Чего уж по телефону? – сказал он.

– Я готов. Завтра приеду, – коротко ответил я.

Конечно, я был приятно удивлен и взволнован. В последнее десятилетие государственные мужи не баловали нас не только своим вниманием, но – главное – своей искренней заинтересованностью в деле и обязательностью.

На следующий день в установленное время я побывал у председателя правительства и решил с ним все проблемы. Владимир Владимирович вызвал министра – руководителя Администрации правительства Д.Н. Козака и наказал ему, чтобы тот содействовал мне в решении возникающих вопросов. Я долго был под этим впечатлением: без всякой бюрократии, быстро и четко помог мне развязать узлы. Вот бы все государственные деятели действовали так же оперативно и компетентно!

30 декабря 1999 года, как уже сказано выше, у нас состоялся разговор с В.В. Путиным по поводу проекта закона «О дополнениях и изменениях к Федеральному закону „О ветеранах“». А 31 декабря Ельцин отрекается от престола (к удивлению и радости народов России) и передает власть Путину.

Во второй половине этого же дня исполняющий обязанности президента РФ В.В. Путин летит в Чечню – встречать Новый год с нашими солдатами.

1 января 2000 года В.В. Путин возвращается в Москву. А 2 января утром звонит мне и, поздравив с Новым годом, говорит: «Я звоню вам из Кремля. Предо мной три проекта Федеральных законов, в том числе ваш. Учитывая сложность с прохождением этого документа, важность этого закона и необходимость принятия его накануне 55-й годовщины Победы нашего народа, а также вашу настоятельную личную позицию, я решил подписать этот Федеральный закон».

Да, это был настоящий подарок нашим ветеранам, Государственной думе и Комитету по делам ветеранов. Были сняты все преграды, и закон вступил в силу со 2 января 2000 года – без привычных при Ельцине проволочек и барьеров.

Вероятно, каждому человеку выпадают счастливые моменты. Но иной раз случается, что он очень счастлив. Вот и я в этот момент был очень счастлив. Ведь огромный многолетний труд большого коллектива увенчался успехом. Его по праву разделили депутаты Госдумы, субъекты Федерации, ветеранские организации и непосредственно Совет Федерации, Администрация президента и правительство, и, конечно, аппарат нашего комитета. Позади были острые, сложные дискуссии, расхождения во взглядах, особенно с консервативным Минтрудом, поиск единых позиций и компромиссы. Но в основу все-таки ставились интересы наших ветеранов. Они получили не лозунги, а практические, конкретные меры, сформулированные в статьях нового закона «О ветеранах».

Разумеется, я поблагодарил Владимира Владимировича Путина, когда он сообщил мне, что подписывает закон. Но чувствую даже сейчас, что сделал это как-то сухо и формально. Шаг со стороны и. о. президента был необычный, неординарный, и тут требовались необычные слова благодарности. Но все произошло так неожиданно, что нужные для этого слова как-то не подвернулись.

Закон «О ветеранах» был опубликован 5 января 2000 года. Но меня все-таки беспокоило: по какой же причине А. Волошин решил независимо от общей положительной обстановки вокруг закона предложить Ельцину наложить на него вето? Оказывается, это опять козни Шумилина, председателя Совета ветеранов МВД.

Между тем прошли выборы в Государственную думу третьего созыва.

Огромное количество партий и блоков, участвовавших в выборах, поставило в сложное положение наших избирателей. Да и сам факт множества партий характеризует российское общество не с лучшей стороны. Можно понять амбиции отдельных личностей, создавших под себя различные партии и партийки. Но совершенно нельзя понять тех, кто пошел в эти партии, и тем более избирателей, которые голосовали в ходе выборов за эти партии.

Неспроста В.В. Путин говорил уже не раз, что, наверное, будет нормальным, когда в стране интересы общества будут представлять три-четыре партии. Вполне очевидно, что в сложившейся обстановке это было бы правильно. Конечно, нам нельзя копировать США, где существуют две партии и обе не выражают интересов народа. Как правило, на выборах избирателям втирают очки. Каждая партия борется за власть, чтобы лоббировать соответствующих магнатов.

На мой взгляд, у нас должна быть мощная коалиция левых партий во главе с КПРФ, действительно отражающая интересы подавляющего числа наших тружеников, в том числе трудящейся интеллигенции, их семей, пенсионеров, ветеранов, а также большей части различных госслужащих. Хотя интересы среднего и мелкого бизнеса они тоже должны отражать. Эта партия обязана бороться за возрождение Отечества.

На другом полюсе, наверное, будут крайне правые партии. Кстати, они-то – Союз правых сил (или СПС) и «Яблоко» – уже объединились. К ним тяготеют еще некоторые партийки. Эти силы отражают интересы богатых и сверхбогатых. В своей основе это компрадорская буржуазия. Забота об Отечестве для них просто лозунг, необходимый для оболванивания избирателей, фактически же они действуют в интересах Запада и неограниченного личного обогащения.

Наконец, должны быть центристы. Это одна-две партии. Реально сейчас эту силу представляют партия «Единство» (или «Медведь»), которая заняла нишу развалившейся президентско-правительственной партии «Наш Дом – Россия», и «Отечество – вся Россия» (ОВР). Их программные позиции во многом схожи. Пока эти партии тяготеют друг к другу. Они, наверное, обязаны в первую очередь отражать интересы среднего и мелкого бизнеса и бороться за возрождение Отечества.

Но у «Единства» был правый крен, было много общих интересов с СПС. У ОВР был «флюс» слева, и вполне естественно, что это надо было лидерам левых сил учитывать, чего, к сожалению, не произошло.

Эта важная обстановка в положении партии руководством КПРФ не была учтена. В то же время не был использован тот фактор, который появился уже за два месяца до выборов в Госдуму. При этом надо учитывать, что об уходе Ельцина еще не было и речи.

Дело в следующем. Как уже было сказано, я частенько на пленарных заседаниях Думы подсаживался к В.В. Никину и высказывался в том плане, что КПРФ крайне необходимо совершить яркий поступок, так как ее авторитет таял, особенно после провала импичмента президенту Ельцину. Нельзя было идти на выборы с пустыми руками, тем более что партия и ее фракция в Думе за последние четыре года фактически ничего существенного для улучшения жизни нашего народа не сделала.

И вот как-то приходят ко мне Александр Андреевич Проханов и Валентин Васильевич Чикин и говорят: «Есть идея – обратиться ко всем патриотическим силам с призывом объединиться, встать под знамя Победы и победить на выборах».

Это было то, что требовалось партии в сложной ситуации. Я, конечно, согласился. Мне был оставлен даже проект возможного обращения, чтобы я мог над ним поработать и внести свою лепту. Точь-в-точь как с июльским 1991 года «Словом к народу». Тогда с проектом обращения ко мне в Главкомат Сухопутных войск приезжал Г.А. Зюганов. Основу того «Слова» писал Валентин Григорьевич Распутин. Все, что мы тогда подписали и от чего хотели уберечь народ и страну в целом, к сожалению, сбылось. А ведь если бы реакция КПСС была на это «Слово» активная, уверен, что таких тяжелых последствий не наступило.

И вот теперь снова решили обратиться к народу. Это обращение тоже призывает народ подняться и защитить Отечество, выбрав в Думу достойных сынов и дочерей нашей Родины.

Вот текст этого обращения:

ГЕРОИ ПОБЕДЫ – ПАТРИОТАМ РОССИИ

ОБЪЕДИНИТЕСЬ ПОД ЗНАМЕНЕМ ПОБЕДЫ!

Мы, участники Великой Отечественной войны, Герои Советского Союза, Герои России и кавалеры орденов Славы, отдавшие свою кровь и дыхание нашей Великой Державе, от имени тех, кто покоится в бессчетных могилах от Кремлевской стены до берлинских дубрав, обращаемся к вам, наши дети и внуки.

Больно, тревожно за судьбу страны, которую мы вынесли на своих плечах из пожарищ Второй мировой, отстроили на пепелище краше прежнего, повели к процветанию и могуществу. И потеряли в одночасье по злой воле изменников, по нашему недомыслию, по доверчивости и робости духа. Сегодня и слепому видно, что сотворили с Родиной. Сегодня и глухой слышит ее слезный плач, зов о помощи. Нынешние правители, коим бесноватый фюрер рукоплещет с того света, уменьшили Великую Россию на треть. На треть же сократили ее население. Отрезали от морей, к которым пробивался Петр. Сдали крепости, которые брал Суворов. Сломали границы, которые отстаивал Жуков. Суют русскому солдату в руки вместо ракеты деревянный бердыш. Русскому пахарю вместо трактора – деревянную соху. Все, что было общим, народным, отнял безродный банкир. Все, что строили в великих трудах, захватила горстка ловких дельцов. Плоды наших рук потекли за рубеж. Оттуда явились болезни, распутство и мор.

Мы не можем равнодушно взирать, как враги России гасят своим тлетворным дыханием ослепительную Звезду Победы. Не можем смотреть, как пляшут на Красной площади осквернители священных могил. Невыносимо терпеть, как хулители Родины вытирают ноги о победный стяг, кровью обагренный в тяжелых сражениях. Неужели мы уйдем, последняя когорта ветеранов Отечественной, последний отряд, дающий арьергардный бой неприятелю, и за ним сомкнется история Великой Страны, которую, вслед за Советским Союзом, распластают на десятки ломтей мелочные честолюбцы, восседающие в своих золоченых дворцах?

Мы, ветераны войны, не покидая наш окоп, продолжая последнюю, неравную схватку, зовем на помощь весь народ России. Придите к нам, рабочий с завода и хлебопашец с поля. Священник из храма и торговец из лавки. Усердный промышленник и прозорливый ученый. Писатель с врачом и солдат с матросом.

Забудьте о том, кто какой партии и кто какой веры. Аграрник или коммунист, православный или мусульманин, монархист или вольнолюбец. Забудьте обиды, нанесенные друг другу, распри, замутившие душу. Встаньте под Знамя Победы, повернитесь лицом к неприятелю, который, сменив личину, все тот же.

Мы, ветераны войны и труда, наблюдая смятение, охватившее патриотов России, разделившее народ на красных и белых, левых и правых, предлагаем в канун предстоящих выборов в Думу создать избирательный блок «Победа» – единый для патриотов России. Надо становиться в этот блок, обняться стомиллионной силой, выиграть выборы и обеспечить наконец то, за что сражались в войну, – покой и счастье народу. Тогда, в 41-м, народ был един. Сталин примирился с Деникиным. Узник ГУЛАГа и охранник с вышки – оба стремились на фронт. В окопах встречались священник с иконой и Шульженко с гитарой. Русский на поле боя прикрывал своим телом еврея. Тот выносил из-под пуль татарина. Муса Джалиль в фашистском застенке слагал предсмертный стих во славу Отчизне. Ковпак пускал под откос эшелоны, мчащие танки к Москве.

Мы обращаемся к патриотическим лидерам с увещеванием и с отеческой любовью, но и твердо, по-фронтовому. Хватит делить посты, считаться славой, искать свое место в избирательном списке. Родина, если она уцелеет, всем воздаст. А если ее не станет, вечный на всех позор.

Мы предлагаем в ближайшее время созвать широкий патриотический форум и на нем объявить о создании блока «Победа».

XX век был веком русской Победы. Таким же, несмотря на невзгоды, станет и век XXI!

Герой Советского Союза, генерал армии

Валентин Варенников,

президент Российской ассоциации Героев Советского Союза, Героев России и кавалеров ордена Славы трех степеней.

Прежде чем подписывать такой документ, я, естественно, обязан был переговорить со всеми лидерами левых партий и движений (в основном это были члены Народно-патриотического союза России – НПСР) и предложить выступить единым фронтом всем патриотическим силам. Тогда будет Победа! Тогда, конечно, у оппозиции прибавится большое количество голосов в Думе. И хотя мы не могли иметь 300 мандатов, как об этом, выступая, уверенно внушал всем Г.А. Зюганов (возможно, это был его политический трюк? Но если это так, то это только мобилизовало против КПРФ силы противника), но то, что мы свободно могли получить больше 225 мест в Думе – в этом не было никакого сомнения. Почему же мы их не получили?

Перед тем как опубликовать такое обращение, я переговорил с Геннадием Андреевичем Зюгановым и назвал главное условие – все объединившиеся под Знаменем Победы силы должны идти на выборы по единому списку. Учитывая, что основу такого списка, несомненно, будут составлять члены КПРФ (мы считали, что это около двух третьих от общего числа), оговаривать вопрос о предоставлении количества мест в списке должно руководство КПРФ с каждым лидером. Например, с В.И. Илюхиным – руководителем Движения в поддержку армии; В.А. Тюлькиным – лидером Российской коммунистической рабочей партии; В.И. Анпиловым – предводителем «Трудовой России» и т. д. Имея горький опыт попытки объединить патриотические силы на выборах во вторую Думу, я считал необходимым подстраховаться.

Геннадий Андреевич сказал, что другого пути и быть не может, что именно такое объединение может привести нас к успеху. Как мне показалось, он даже обиделся на меня за такую постановку вопроса. Но я должен был лично услышать от руководителя партии его твердое решение. И оно состоялось.

Я переговорил также с Валентином Александровичем Купцовым, который все это приветствовал и согласился, что я создам для проведения организаторской работы небольшой штаб во главе с адмиралом Эдуардом Дмитриевичем Балтиным. Герой Советского Союза, он с 1993 по 1995 год командовал Черноморским флотом и стойко проводил линию сохранения целостности флота и принадлежности его России. Уйдя в отставку, Эдуард Дмитриевич не устранился от общественно-политической жизни – был членом Президиума Координационного совета Народно-патриотического союза России. Наверное, лучшего кандидата в наш штаб и не придумаешь. С этим полностью согласился и В.А. Купцов. Я оговорил, что кандидатура Балтина будет проходить по партийным спискам КПРФ (если таких заслуженных и известных всей стране людей не выбирать, то кого же выбирать?).

Казалось бы, все продумано и предусмотрено.

И вот в газетах «Советская Россия», «Правда», «Завтра» и других изданиях публикуется мое обращение. Как и следовало ожидать, оно произвело сильное впечатление не только на сторонников НПСР, но и на весь народ. Посыпались письма и телеграммы со всей России с одобрением и словами благодарности, что наконец патриотические силы объединились и идут на выборы единым фронтом. А первый секретарь Красноярского областного комитета КПРФ Владислав Григорьевич Юрчик (он же председатель Центральной контрольно-ревизионной комиссии КПРФ) прислал даже телеграмму в Президиум ЦК КПРФ с настоятельной просьбой включить Варенникова в первую тройку центрального списка.

Когда мне показали эту телеграмму, я подумал: «Какой наивный человек Владислав Григорьевич – ведь это совершенно не отвечает интересам руководства КПРФ». Но оказалось, что наивным был не только В.Г. Юрчик, но и я тоже, и еще в большей степени.

Получив мощную поддержку нашего обращения «К Победе!», мы развернули кипучую деятельность по созданию монолитного единства левых сил на выборах. Я переговорил со всеми лидерами партий и движений, входящих в НПСР, обсудил с ними принципы такого единства. Прошли различные массовые форумы, посвященные этому событию. Я был представлен как ветеран, поднявший Знамя Победы и призвавший патриотические силы объединиться и победить на выборах. Проехал несколько областей, встретился с ветеранами.

Вскоре был опубликован еще один документ, подписанный уже группой патриотов, начиная от Г.А. Зюганова. Туда же вошли Балтин и Варенников. И хотя я его подписал, уже сам факт моей причастности ко второму обращению настораживал. Создавалось впечатление, что в первом случае, когда обращение было подписано только мною, у руководства партии появилось сожаление, что вроде переборщили, выдвинув на первый план Варенникова. Надо поставить его в общий строй.

Но меня это ничуть не трогало. Тем более лично я нигде не избирался. Я уже привык к «решениям» такого рода руководителей КПРФ. Главная моя забота была все-таки создать единый список и тем самым обеспечить единый фронт на выборах. Казалось, что на этот раз у нас получится. Именно этого ждал народ.

Однако когда начался процесс согласования количества мест в общем списке, то руководство КПРФ посчитало, что лидеры других партий и движений значительно завышают свои цифры. Но тогда последние все же свели свои пожелания к минимуму. Однако и это не удовлетворило руководство КПРФ, которое в итоге приняло решение идти на выборы каждой партии самостоятельной колонной.

Это был провал!

Мои попытки как-то поправить положение хотя бы по некоторым партиям (особенно ДПА и РКРП) ни к чему хорошему не привели. Руководители КПРФ твердили одно: «Идем каждый своей колонной».

На заседаниях фракции КПРФ в Думе в оправдание такого решения появились заявления: «Что такое ДПА? Что они смогут сделать без нас? Они только растаскивают наш электорат!» и т. п.

Сейчас с сожалением вспоминаю эти заблуждения. Но еще с большим сожалением я смотрел на наших лидеров, которые поощряли такие рассуждения.

А ведь фактически обстановка выглядела иначе. Да, действительно частично электорат КПРФ оттягивался. Но ведь, во-первых, частично; во-вторых, привлекалось значительно большее число военнослужащих, их семей и работников военно-промышленного комплекса; в-третьих, все они свои голоса опускали в одну «копилку» – за НПСР! А это главное, и как раз на это и был главный расчет.

Говорить, что КПРФ и ДПА имеют общий электорат – это не ошибка, а ложь, которая несла явный вред общему делу. За ДПА многие могли идти голосовать не только из патриотических побуждений, но и преследуя свои личные интересы, поскольку были военнослужащими или работниками военно-промышленного комплекса. Разумеется, у ДПА нет тех сил и возможностей проводить агитационную работу, что есть у КПРФ. Но если бы у нас были единые списки, то там, где баллотировались представители ДПА, могла бы помочь КПРФ. А теперь, когда каждый шел своей колонной, естественно, комитеты КПРФ «душили» на местах всех своих соперников, в том числе и ДПА. И в итоге в Думу проходили представители правого крыла. Как это, например, было по одномандатному округу в Омске, когда первый секретарь обкома и секретарь ЦК КПРФ А. Кравец организовал травлю кандидата в депутаты Госдумы С. Бабурина. В итоге последнего провалили, а в Думу прошел А. Веретено – водочный магнат Омска. К изумлению всех нас, Кравец открыто радовался. Как видно, довольно потирало руки и руководство КПРФ.

Когда начался раздрай и поход несколькими колоннами, посыпались вопросы избирателей: «Как же так? Вы призывали и обещали, что НПСР пойдет единым фронтом по одному списку, а фактически все наоборот?!», «Почему пошли каждый своей колонной?», «Зачем же вы нас вводили в заблуждение?» И так далее. Получился не просто холостой выстрел. Начавшийся положительный эффект призыва – становись под Знамя Победы – к великому сожалению, обернулся провалом! Избиратели были в растерянности – кандидаты не только из НПСР, но и из других партий стали «топить» друг друга.

Все это выглядело гнусно и позорно!

И то, что ни одна партия из НПСР, кроме КПРФ, не набрала проходного балла, – вполне понятно. Также стало очевидным и то, что сама КПРФ получила не 300 мандатов, как широко афишировалось, а почти в два раза меньше в сравнении с тем, что она имела в Думе второго созыва. Это был закономерный итог.

Что касается меня, то я старался всячески смягчить эту ситуацию. Где было крайне необходимо – выезжал и агитировал за нашего кандидата. Где требовалось – там обращался к избирателям письменно или в видеозаписи. Это помогало. Фактически ни одного промаха не было. Но личное настроение было, конечно, прескверным. Особенно когда выяснилось, что адмирала Э.Д. Балтина так и не включили ни в один список, а известного юриста-патриота Ю.П. Иванова включили в региональный список седьмым (как в насмешку), и он, конечно, тоже в Думу не попал.

Ликвидация Комитета по делам ветеранов и его дальнейшие злоключения дополнили мои тяжелые впечатления о работе руководства КПРФ.

Как хорошо, что я не пошел в Думу третьего созыва!..

О выборах Ельцина на второй срок президентства.

Вспомним коротко о его «неповторимом руководстве» страной, подробнее – о гнусных делах его и окружения, наконец, об отречении его от поста президента и смене власти в Отечестве. Поговорим и о наследстве, которое он оставил новому Президенту России.

Несомненно, что наиболее удачно и объективно деятельность и внутренний мир Ельцина раскрыли те, кто с ним работал и был рядом в буквальном смысле ежечасно. Это автор книги «От рассвета до заката» генерал Александр Васильевич Коржаков, долгое время бывший тенью Ельцина. Насмотревшись на президентскую «кухню», он в своей книге объективно оценивает события и многих действующих лиц. Это и сотрудник А. Коржакова полковник Валерий Андреевич Стрелецкий, который в своей книге «Мракобесие» не только объективно описывает происходившие события и многие скрытые от народа факты, но и приводит неопровержимые документы, подтверждающие мракобесие, царившее в 1990-х годах в России.

Некоторые мои коллеги из депутатского корпуса и правительства, из высокопоставленных гражданских и военных чинов, молодых и пожилых, по-разному оценивают книгу «От рассвета до заката», как и его автора А. Коржакова. Разумеется, такой же подход был и к его коллегам, в том числе и к В. Стрелецкому. Но подавляющее большинство читателей, несомненно, считают книги исключительно объективными. Я полностью разделяю такое мнение.

Что касается меня, то в своих книгах я не мог и не вправе был раскрывать Ельцина и его окружение изнутри, так как вообще не был лично с ним знаком, хотя в свое время и занимал пост Главнокомандующего Сухопутными войсками Вооруженных Сил СССР и в сфере моей деятельности были многие военные округа, военные академии, десятки различных военных училищ, арсеналов, складов, различных ремонтных заводов и многое другое, что находилось в том числе и на территории РСФСР. Тем не менее не был с ним знаком и не стремился к этому, потому как уже тогда, судя по его бурной деятельности в Свердловской области и особенно когда он стал первым секретарем Московского горкома КПСС (всем секретарям райкомов Москвы Ельцин фактически «переломал ребра»), чувствовал что-то неладное в нем. Он отталкивал от себя. В то же время я прекрасно знал других видных партийных деятелей страны и был в близких с ними отношениях. Например, с Владимиром Васильевич Щербицким (Украина), Петром Мироновичем Машеровым (Белоруссия). Хорошие отношения поддерживал с Гейдаром Алиевичем Алиевым (Азербайджан), в том числе и когда он был первым заместителем Председателя Совмина СССР, с другими кавказскими руководителями, с партийными и государственными деятелями фактически всех Среднеазиатских республик и особенно с Шарафом Рашидовичем Рашидовым (Узбекистан); Кахаром Махкамовичем Махкамовым (Таджикистан).

У меня даже были контакты с мэром Москвы Г.X. Поповым (по его личной инициативе), но встреч с Ельциным не было. И когда обстоятельства вынуждали меня к этому (например, выпуск Высшего военного общевойскового училища имени Верховного Совета РСФСР, куда он должен был прибыть и принять участие в церемонии), то я звонил министру обороны маршалу Д.Т. Язову, и он брал такую ношу (то есть встречу) на себя.

Как и подавляющее большинство граждан, я мог оценивать действия, поступки, а также высказывания Ельцина, только наблюдая за ним со стороны. А вот А. Коржаков и В. Стрелецкий имели возможность смотреть Ельцину в глаза. Потому замечания некоторых «критиков» о том, что написано, мол, без анализа, без крупных обобщений, по-простецки и т. п., совершенно не имеют никаких оснований. Ведь все то, что представлено в обеих книгах, – это зеркало! Анализ, обобщения и выводы должны делать мы, читатели, в меру своих возможностей.

Но в первую очередь такие выводы должна делать Генеральная прокуратура. Ведь обе книги – «От рассвета до заката» и «Мракобесие» – это заявления об уголовных преступлениях, по которым уже сегодня необходимо проводить следственные действия. А если это все является вымыслом и клеветой, то лица, на которых брошена тень (в первую очередь Ельцин), очевидно, должны опровергнуть и потребовать сатисфакции. Однако ничего этого не последовало. Следовательно, все, что сказали Коржаков и Стрелецкий, – не плод их авторской фантазии, а чистая правда. И крыть Ельцину было нечем.

Так и в этом случае. Все, что описали А. Коржаков и В. Стрелецкий, конечно, сущая правда. Но это страшная правда. И она становится еще страшнее, потому что никто палец о палец не ударил, чтобы все расследовать и «прижечь каленым железом», то есть законом. Взять хотя бы нашумевший эпизод, имевший место в ходе президентских выборов 1996 года, когда члены штаба Ельцина были задержаны милицией на КПП при выходе из Дома Правительства РФ с коробкой из-под ксерокса, в которой находилось более полумиллиона долларов США. Пошумели и – забыли.

Могут в конце концов народу сказать, в чем дело, что у нас происходит? Почему наш лексикон пополняют слова, в которые вкладывалось совершенно другое содержание? Например, слово «демократия» стала «дерьмократией», «демократ» – «дерьмократом». Многие слова в народе считаются чуть ли не ругательством: приватизация, секвестр, ваучер, олигарх. Почему все шире расползается по стране нравственная чума? Почему употребительными стали такие слова, как «убийство», «киллер», «бандитизм», «взятка», «коррупция»? Дожили до того, что сейчас, как правило, без взятки ничего не решить (даже не попадешь ни к какому начальнику). Беспредел! Почему? Да все потому, что ни одному крупному делу не дали правильную оценку, не расследовали, не судили и не наказали виновных по справедливости, по закону.

А если к книгам А. Коржакова и В. Стрелецкого, как и к другим книгам такого толка, добавить публикации наших газет, то становится просто жутко. Не страна, а сплошной кошмар. Исключите левые газеты (мол, они могут излишне обострить), а возьмите центристские и правые. В частности, «Совершенно секретно», «Новую газету», «Труд», «Век» и особенно «Московский комсомолец», да и «Комсомольскую правду», «Коммерсант». Ведь что ни статья – то уголовное дело. Причем все раскрыто: и сам факт преступления, и время, и место, и преступники (или пока подозреваемые), их цели и замысел, и, разумеется, «результат» налицо. Как правило, это «в особо крупных размерах» или «убийство при отягчающих обстоятельствах».

И хотя состав преступления очевиден и дело действительно носит аутентический, то есть подлинный, характер – никакого движения. Преступники продолжают промышлять. Для видимости милиция ловит каких-то «пескарей», а «акулы» – на воле. Будто у нас вообще нет правоохранительных органов. Все вымерло! Или они сами вместе с акулами? А кто же позаботится об Отечестве?

Пока шла речь в абстрактной плоскости. Давайте поговорим и о конкретных деяниях Ельцина, имеющих признаки преступления. Ряд из них я уже упоминал, рассказывая, как в Государственной думе хотели начать процедуру импичмента. Но почему-то все обходят стороной выборы Ельцина на второй срок президентства, хотя само избрание было с грубым нарушением закона и всё, что прямо или косвенно его касалось, – в основном имеет признаки преступления.

Разберем фон, на котором разыгрывалось театральное представление под названием «Выборы президента».

Естественно, как и при Горбачеве, демократы орут во все горло по телевидению и радио, кричат со страниц газет и журналов, что выборы должны быть демократическими. Но как они могут быть таковыми, если в стране демократии и в помине нет?

В ходе горбачевской перестройки умные люди, выступая на XIX конференции КПСС, говорили: «У нашего государства сейчас положение такое, как у самолета, который взлетел, но на какой аэродром ему садиться, никто не знает, да и аэродрома такого нет». При Ельцине нашу страну сравнивают с кораблем, который покинул старый берег, а новый и не определен, и не виден, и непонятно, как и каким курсом к нему добираться, а разыгравшийся шторм все больше и больше смывает с палубы людей и ценностей, все чаще бросает корабль в пучину, все больше раскачивает узлы, которые его еще удерживают на плаву.

Судя по 1996 году, Президента РФ нам выбрали американские специалисты. Российские же избиратели явились только физическими исполнителями их решений, которые проводились в жизнь, конечно, нашими соотечественниками, работавшими по рецептам, разработанным в США. Разумеется, они проявляли и инициативу, естественно, в пользу Ельцина. Шесть «специалистов» США, дислоцированных по распоряжению Ельцина на одиннадцатом этаже гостиницы «Президент-отель», располагая всеми видами связи со всем миром и имея неограниченные возможности для сбора любой информации, создали ядро – генератор штаба выборной кампании Ельцина на пост Президента РФ. Фотографии этих «советников» были напечатаны в российских газетах.

Нисколько не сомневаюсь, что определенная часть россиян, в первую очередь из числа особо обеспеченных, может обвинить меня в предвзятом отношении к Ельцину. Мол, я Ельциным обижен и в отместку описываю факты, которые порочат Ельцина, что несправедливо. Должен заметить, что сам Ельцин на меня не обидится. Наоборот, в душе будет благодарен за то, что еще раз подчеркиваю его холуяж перед США с времен доклада в декабре 1991 года Бушу о том, что Советского Союза уже не существует. Это же «поднимает» его в глазах США. Наоборот, Ельцин этим доволен.

Но чтобы эта категория лиц не заблуждалась в обсуждаемом вопросе, обращусь к свидетельству умного человека, который, глядя со стороны на всё то, что у нас вытворялось, объективно оценивает обстановку в России. Это весьма авторитетный для меня и многих россиян корреспондент и политический обозреватель крупной итальянской газеты «Ла Стампа» Джульетто Кьеза. Я лично с ним не знаком, о чем сожалею, и надеюсь это поправить. Но внимательно слежу за его публикациями, читаю его книги, в том числе «Прощай, Россия!». Разделяю многие его оценки, но не разделяю минорность тона, что, кстати, просматривается и у другого, тоже глубокоуважаемого мною писателя Александра Зиновьева. Панихиду по России никому служить не придется, как бы этого ни хотели наши «друзья»-оппоненты, поэтому при первой же возможности и Д. Кьезе, и А. Зиновьеву я буду стараться вселить надежду и веру в возрождение нашего Отечества.

Тяжелым будет этот путь, но я уверен, что мы его пройдем.

Вернемся к выборам, к принципиальной оценке ситуации. В связи с этим я позволю дать фрагмент из главы «Всенародно избранный» книги Д. Кьеза «Прощай, Россия!». В нем как нельзя лучше преподносится фактическая сторона события и дается объективная оценка. Даже без комментариев они выглядят убедительно. Однако кое-где я обязан высказаться.

Если не считать войны в Чечне и чудовищных террористических акций, которые предпринимаются злейшими врагами нашего народа против совершенно ни в чем не повинных людей, в том числе детей и женщин, то можно считать, что у нас вроде бы мирная жизнь. Но это только кажется. И хоть не слышна артиллерийская канонада, не строчат пулеметы, не гремят танки и не бомбят самолеты, однако борьба идет днем и ночью и главным оружием в этой борьбе являются средства массовой информации. Казалось бы, коль демократы у нас пришли к власти, то и демократия должна воцариться на фронтах идеологических схваток. Отнюдь. Борьба ведется далеко не демократическим путем. Основные арсеналы СМИ в руках Ельцина и его сторонников, финансовых и промышленных олигархов.

Метко в этом отношении высказывается Д. Кьеза: «Те, кто управляет СМИ, могут навязывать решения, противоречащие иногда интересам подавляющего большинства общественности…»

Рассуждая дальше, он говорит, что есть категория людей, которая на влияние телевидения смотрит скептически. Но тогда спрашивается, почему бизнесмены тратят на телерекламу ежегодно миллиарды долларов? Да потому, что это окупается с лихвой. Так и в политической рекламе.

Другая категория людей считает, что сейчас «публика достаточно умна, чтобы самой во всем разобраться». И Д. Кьеза правильно подчеркивает, что это объяснение (то есть довод) просто издевательское. В связи с этим возникает вопрос: «Имеет ли информационная система страны что-то общее с интересами общества? Или нет? Если нет, то все свободны. Если да, то идолопоклонникам стоило бы призадуматься» (с. 181).

Вывод: «В реальности… существует элита, решающая, чего хотят люди». То есть людям навязывают то, что они не хотят, но должны, обязаны, по мнению сильных мира сего, хотеть. И никаких других вопросов и рассуждений.

Все мы должны себе четко представить, что в современном мире те силы, которые имеют в своих руках СМИ и особенно телевидение, приобрели огромную власть и играют решающую роль в формировании общественного мнения. «„Демократия“ не может существовать, если она не возьмет под контроль телевидение» (Кьеза Д. Прощай, Россия! С. 181).

Кто может оспаривать это? Все, что сказано, – несомненная истина! И мы эту тему постоянно затрагиваем.

У нас в стране на день смены власти все каналы телевидения расхватали олигархи типа Березовского и Гусинского. Один (Третий) канал еще как-то теплится у Москвы, и тот часто искажает объективные оценки. У нас в стране сегодня реально даже нет своего государственного канала, который бы безоговорочно обеспечивал Президента и Правительство РФ, а также давал бы на равных выступать левым и центристским партиям.

В свое время ни А. Коржаков, ни М. Барсуков не довели дело до конца и не поставили всех олигархов, рвущихся к власти, на свое место. Не успели. (А может, не хотели?) А Ельцин, конечно, не мог делать какие-то телодвижения и тем более заявления – ведь он, голубчик, у них в руках. Одно лишнее слово – и мир узнает, кто Ельцин на самом деле. Поэтому он сидел и дрожал, хотя на телеэкране выглядел грозно.

Фактически наш народ давно раскусил, с кем имеет дело.

А вот как наш друг из Италии оценивает российскую Конституцию образца 1993 года и «всенародно избранного».

«…Благодаря новой Конституции Россия снова отдалилась… от логики заповедной политической жизни, уже принятой большинством посткоммунистических стран… Всенародно избранный? В 1991 году эта фраза еще имела какой-то смысл… Но в 1996 году его (то есть российский народ) никак нельзя упрекать за повторение ошибок. Ему просто навязали… Не слепцы же они (российские избиратели), в самом деле. Их можно упрекать только в том, что они не заговорили прежде, чем выборы закончились. А когда занялись обличительством, то сделали это шепотом. Но я должен дать читателю маленький пример настоящей фальсификации. Не той, которая предназначена сбить с толку избирателя до того, как он придет на избирательный участок. А той, которая начинается после выборов и имеет дело с содержанием урн и подсчетом голосов. Я хотел бы заметить, что никто официально не подтвердил и не опроверг того, о чем я пишу восемь месяцев спустя после случившегося. КПРФ направила запрос в Центральную избирательную комиссию и в Генеральную прокуратуру РФ, но ответа не получила. Да и непохоже, чтобы коммунисты так уж страстно его добивались. Поэтому вопрос остается открытым» (с. 186).

Все верно. А если ко всему этому добавить, что Геннадий Андреевич Зюганов поздравил Ельцина первым с «избранием» на пост Президента РФ (что многих коммунистов крайне удивило), а официальные запросы в соответствующие органы относительно фальсификаций при подсчете голосов были сделаны лишь через несколько дней после объявления итогов, то можно понять отсутствие реакции и Генпрокуратуры, и ЦИК РФ.

Д. Кьеза с цифрами и фактами показывает на примере Ставропольского края и Татарстана, как делаются махинации при подсчете голосов. Механизм прост, протоколы на каждом избирательном участке подписываются минимум пятнадцатью членами комиссии и заверяются печатью. Всех членов комиссии подкупить невозможно, и этот этап проходит благополучно. А вот документы республиканской (областной, краевой) избирательной комиссии, которая обобщает все данные и направляет их в Москву, подписываются всего двумя-тремя чиновниками. Они-то и решают судьбу выборов.

По Татарстану приводятся убийственные факты махинаций, совершенных «ювелирной» работой махинаторов.

А сколько лицемерия было в разговорах о называемых равных возможностях выступить по телевидению! Г.А. Зюганову назначили предпоследний день и точное время для выступления в прямом эфире по каналу ОРТ. Он приехал вместе с С.П. Горячевой и С.С. Говорухиным и хотел проинформировать народ России о том, что Ельцин уже несколько дней находится в реанимации, под капельницей, с очередным тяжелейшим инфарктом. Кого же они собираются выбрать президентом? Однако им не дали выступить. В нарушение закона. И как они ни старались пробиться – на законных основаниях – на телевидение и выступить по Первому каналу, ничего не получилось. Вот вам и «демократия» Ельцина в действии.

Кстати, автор книги «Прощай, Россия!» приводит на странице 191 заключение Европейского института СМИ. Оказывается, что по трем основным каналам телевидения России в ходе предвыборной кампании хорошо говорили только о Ельцине, а на последнем этапе плюс еще о Лебеде (поскольку Лебедь призвал своих избирателей голосовать во втором туре только за Ельцина). Все остальные кандидаты просто игнорировались. За две недели перед вторым туром Ельцин 247 раз упоминался положительно. Директор института… заявил: «Отсутствие существенных процедурных нарушений недостаточно, чтобы назвать выборы свободными и честными… Поведение СМИ запятнало демократический процесс».

Никакие наши газеты, даже «Известия», восторгов по итогам выборов не высказывали. Подавляющее большинство их критиковало, как почти и вся западная пресса. Вот цитата из «Москоу таймс»: «Сначала нам сообщают хорошую новость: „Ельцин победил, а коммунисты проиграли“. Но плохая новость, даже при таком исходе, заключается в том, что результат выборов может ввести в заблуждение, поскольку был достигнут некорректными способами… Прежде всего позорная тактика президента подорвала моральную ценность его победы, как и мандата, полученного на выборах… К тому же подсчет голосов, может, и был честным, но сама кампания была просто комедией. А роль СМИ, безусловно поддержавших команду Ельцина, оказалась решающей, поскольку они полностью исказили содержание кампании Зюганова и потенциально критические моменты, вроде здоровья Ельцина… И наконец, столь же важную роль сыграло превышение президентом своих полномочий во время кампании, в том числе в том, что касалось количества денег, потраченных, чтобы остаться в Кремле, не только на много превзошедших траты КПРФ, но и вообще все приемлемые границы. А то обстоятельство, что нет никого достаточного честного, кто бы предотвращал, вскрывал и карал этот произвол, заставляет с глубоким скептицизмом взглянуть на весь избирательный процесс».

Ну, не позор ли для России? И заслужил ли это наш прекрасный, добрый народ?

Когда проводился гнусный цирк с выборами Президента РФ, мне, в соответствии с общей программой действий КПРФ и по своему личному решению или по просьбе моих товарищей, пришлось проехать около 40 областей и краев, агитируя за нашего кандидата на пост Президента РФ Геннадия Андреевича Зюганова. Довелось побывать и там, где уже выступал и плясал Ельцин. Характерно, что не было ни одного случая, чтобы он что-то не пообещал. Вплоть до строительства монастырей. Вдобавок на месте подписывал указы Президента РФ (номер, дата – честь по чести), по которым выделялись огромные суммы денег, в том числе на социальные нужды. Эти указы расклеивались всюду, рассылались и постоянно зачитывались по радио и телевидению. И у телезрителей-избирателей складывались убеждения, что Ельцин – не просто президент, а отец родной, гарант не только Конституции, но и всего их благополучия. А уж какие приемы закатывали в честь «отца родного»! В Архангельске, например, показали, на каких шикарных качелях раскачивали ненаглядного президента.

Но вот закончились выборы. Подведены итоги. Ельцин опять на троне.

Буквально на следующей неделе я в Комитете по делам ветеранов получаю (как и все комитеты Госдумы и все госструктуры) Указ Президента РФ Ельцина, который отменяет все те указы, что были им подписаны в ходе предвыборной кампании. При этом все эти указы подлежат аннулированию. Перечисляется и даже указывается, на что предполагалось выделение денег.

Я читал и не верил своим глазам. Перечитывал еще и еще раз. Да как же можно так издеваться над народом? Отмена указов объяснялась отсутствием денег в стране. Просто – нет денег. Я знал, что Ельцин циник, хам, нечист на руку и поощряет таких же, но чтобы вот так обманывать миллионы людей?! И все-таки в моем сознании этот поступок никак не укладывался. И сейчас не припомню примера подобного жульничества на столь высоком уровне.

Вот вам, читатель, цена выборов Ельцина на второй срок президентства.

Ну, конечно, такой человек может породить в стране только мракобесие. Вот Валерий Андреевич Стрелецкий и написал книгу с одноименным названием. Махинации, подкупы, крупные теневые финансовые операции, вербовка иностранными спецслужбами лиц из окружения Ельцина и многое другое проплывает перед нашими глазами, дополняя картину, которая имела место в России накануне и в ходе прошедших выборов.

Правильно Д. Кьеза сказал, что «…нынешнее (то есть ельцинское) российское руководство не отдает себе отчета, что погибнет вместе с огромным телом, к которому присосалась опухоль. Даже не заметив, что оно его убило» (с. 79).

Фигуры типа Ельцина, составляя базовую основу опухоли, поразившей Россию, пускают метастазы. Воспользовавшись всеобщим хаосом и беспределом, люди, имеющие криминальное нутро отроду (по наследству) или приобретя эти качества от соответствующей среды, включили все свои возможности и способности, чтобы побольше урвать, хапнуть народного добра. И это получалось почти беспрепятственно. Почему? Да потому, что порядочные, законопослушные люди (а их подавляющее большинство) были просто в шоке. Они не могли понять, что же происходит, кто виноват в этом хаосе, к кому идти за помощью. А в это время проходимцы выворачивали у этих наивных простачков карманы, захватывали их и государственное имущество, вырывали из-под шокированных стулья, и те оказывались на полу, но, совершенно обезумев, молчали, абсолютно не реагируя на насилие.

Обнаглевшие проходимцы и хапуги, заимев первые накопления для старта, стали раскрывать рот шире. Посыпались требования в адрес Правительства РФ, которое-де «обязано» поддерживать бизнес всех видов, если оно решило иметь демократическую Россию. В числе таких жуликов, махинаторов и проходимцев были представители всех слоев общества. Даже военные. Один Кобец чего стоит! Генерал армии (!), заместитель министра обороны РФ! Но я возьму сошки помельче и покажу, как они срастались с Ельциным, Черномырдиным и другими руководителями, как, используя служебное положение, продвигали «свое» дело. И читатель увидит, какая была обстановка на рубеже смены власти, какое наследство было оставлено Ельциным. Правда, все, о чем пойдет речь, это лишь сотая доля того, что было на самом деле на подступах к Президенту РФ, и только тысячные доли всего, что творилось и творится в стране.

В чем особая ценность «Мракобесия» В. Стрелецкого? Автор фактически уже с первых страниц представляет документы.

Вот одна из «сошек» – Родимов. Возглавляя в системе Вооруженных Сил научно-исследовательский институт, он в период горбачевского разброда и шатания создал свой коммерческий банк, перечислил туда деньги, предназначенные для НИИ, где он был директором, и в итоге сразу стал миллионером. Располагая к этому времени «хорошими связями», провернул ряд крупных махинаций и вообще стал «недосягаемым» для правоохранительных органов. Он даже не понес никакого административного наказания. А военная прокуратура, получив на него все необходимые для привлечения к уголовной ответственности документы, заявила, что для возбуждения уголовного дела нет оснований.

Можно безошибочно предположить, почему именно такое последовало решение.

Как в этих условиях чувствовал себя «герой»? О, он был на коне! Он организует несколько фирм. Широко рекламирует их несуществующие возможности. Его щупальцы проникают в Ливию, Тайвань и другие страны. В основном он действует по части продажи оружия.

В. Стрелецкий пишет: «Речь шла не только о переброске неофициально оружия. По крайней мере, были документы, где подробно излагались механизмы „прокачки“ шести миллиардов США через один из коммерческих банков…» (с. 20).

Вот этот тип становится не просто знакомым, а одним из самых близких к руководителю секретариата председателя Правительства РФ Петелину. Непосвященному читателю, конечно, это покажется очень странным. Тем более что Черномырдин возит Петелина с собой много лет и везде, на каких бы должностях сам он ни был. Значит, знает его, верит в него. И поэтому «Петелин – правая (!) рука премьер-министра России…».

Оказывается, ничего странного в сближении Петелина и Родимова не было: рыбак рыбака видит издалека. Уже в то время в словацком банке «Австрия» у Петелина лежали десятки миллионов долларов. Разумеется, и ненаглядный его шеф об этом тоже знал (может, поэтому и дорожил им, никуда не отпускал от себя). Поэтому Петелин, почуяв знакомый приятный запах в лице Родимова, немедленно притянул его к себе в объятия.

Родимов организовал так называемый «МЦ Проминформбизнес». Иными словами – Акционерное общество «Международный (!) центр развития промышленности, информации и бизнеса». Сам Родимов именуется президентом этого международного центра.

Солидно. Весомо. Никому и в голову не придет мысль, что за этой вывеской сидят жулики и воры.

По договоренности с Петелиным (точнее, по разработанному совместно плану), Родимов от имени указанной организации официально обращается с письмом прямо к председателю Правительства РФ (№ 0193 от 5 августа 1994 года). После помпезного изложения значения указанного центра для экономики и широкого развития прямых связей со странами СНГ и дальнего зарубежья он просит «передать акционерному обществу МЦ развития промышленности, информации и бизнеса государственные (!) фонды на нефть в размере 2,5 миллиона тонн, с правом реализации странам дальнего зарубежья по льготному налогообложению, имея в виду полное освобождение от уплаты таможенных пошлин…».

И далее Родимов пишет, что будет информировать Правительство РФ о ходе дел.

6 августа 1994 года (то есть уже на следующий день после представления письма Родимова в правительство) Черномырдин подписывает Распоряжение Правительства РФ № 1237-р, которым выделяет эти 2,5 миллиона тонн нефти Родимову.

А несколько позже исполняющий обязанности начальника Контрольного управления Президента РФ В. Зайцев в своем докладе начальнику Службы безопасности Президента РФ А. Коржакову пишет:

«В результате проведенной проверки представляется, что решение о выделении АО „МЦ Проминформбизнес“ из государственных фондов 2,5 миллиона тонн нефти для поставки на экспорт без оплаты таможенных пошлин является необоснованным…» И далее идет четкое изложение такого вывода. «В итоге Контрольное управление считает, что это АО обязано внести на счет Минфина РФ сумму 100 миллионов долларов США, полученную от экспорта нефти России».

Ну и что дальше? Да ничего.

Заместитель председателя Центробанка того времени Хандруев сообщал, что только за 1994 год в Россию не вернулось 1,6 миллиарда долларов, которые были получены от экспорта нашего сырья.

Но как же иначе может быть, если Правительство РФ нашпиговано Петелиными? Ведь и другие помощники Черномырдина (например, Кошель) такого же склада. А почему они действуют без опаски? Да потому, что сами «шефы» такие.

И как только Служба безопасности Президента РФ ни подходила к Черномырдину, какие только изобличающие документы ни предъявляла – все его окружение оставалось в Белом доме (некоторых переставлял с одной должности на другую, но погибнуть не давал), воры оставались при кормушке. Пахан их оберегал.

Немало проходимцев было и в Администрации Президента РФ. Вполне понятно, что и некоторые министры были поражены махинациями. И даже вице-премьеры.

А как им не быть, если руководитель Администрации Президента РФ С. Филатов сам назначал в свой аппарат проходимцев?! Например, в апреле 1995 года он приказал оформить вице-президента «Мост-банка» Хаита внештатным экспертом Центра президентских программ. Потом оказалось, что этот тип сотрудничает со спецслужбами Израиля.

Весьма показателен пример и с А. Заверюхой, который был на посту вице-премьера, отвечающего за многострадальное сельское хозяйство. При Министерстве сельского хозяйства по решению Заверюхи в 1994 году создается Федеральная продовольственная корпорация (ФПК). На работу ФПК под гарантии правительства было выделено кредитов на общую сумму три триллиона рублей. Как пишет В. Стрелецкий, «после реализации продукции в казну вернулось только 18 миллиардов рублей. Остальные деньги распылились…».

Над руководителем этой корпорации Абдулбасировым нависли тучи. Но Заверюха не мог оставить в беде своего ставленника и добился принятия правительством решения о погашении задолженности по кредитам в размере 3 триллиона рублей за счет бюджетных (!) средств, выделенных Минсельхозпроду.

Таким образом, открытое воровство в особо крупных размерах было покрыто правительством. Сотни тысяч крестьян остались без оплаты своего труда, а сельское хозяйство в целом лишилось возможности приобретения тысяч тракторов и комбайнов.

А что же Заверюха и Абдулбасиров? Да ничего! Живут в свое удовольствие.

Когда мы сталкиваемся с подобными фактами, невольно возникает вопрос – ну откуда это у него? Ведь вроде вырос в семье трудовой. Сам познал, что такое труд. И вдруг… Возможно, оттого, что из села, лаборатории, с улицы нежданно-негаданно взобрался сразу на очень высокий пост. Поэтому у него не просто «вскружилась голова», а существовавший, но спавший до этого внутренний червячок со скверной вдруг зашевелился и начал питать такие качества, как зависть, алчность, меркантильность, жажда наживы и т. п.

«Конечно, – пишет В. Стрелецкий, – мутная вода демократии вынесла на поверхность немало „политиков нового типа“. В советское время эти люди не достигли бы и уровня депутатов райсовета. В эпоху новейшей истории они стали лидерами великой державы».

Это действительно так. Я об этом говорил на процессе в 1994 году, когда меня судили по делу ГКЧП.

Вот еще пример из книги В. Стрелецкого:

«Кадровый бог Савостьянов жил на скудную зарплату научного сотрудника Института проблем комплексного освоения недр. „Великий“ стратег Чубайс был доцентом Ленинградского инженерно-экономического института. Могущественный Шахрай служил завлабом в МГУ. Филатов… до 1990 года был завотделом в заштатном проектном НИИ».

Конечно, только высокопорядочный, требовательный к себе человек способен остаться самим собой, попав из человеческой галактики на самую близкую к президенту орбиту. Может быть, мудрое человечество, давая людям персональные прозвища, которые впоследствии становились фамилиями, закладывало в это определенный смысл, с учетом тех качеств, которыми в то время обладал тот или иной человек?

Вот, к примеру, Шахрай. Оказывается, в переводе с украинского это слово означает «плут», «мошенник». И действительно, это определение (прозвище), которое дано его предкам, может быть, сотни лет назад, сегодня полностью подтверждается его, С. Шахрая, деятельностью. Чего только стоит его роль в Беловежском соглашении и в создании антинародной Конституции!

Все эти деятели (а точнее, дельцы, деляги) оказались мерзопакостными, гнусными людишками. Неудивительно, что у некоторых и дети такие, о чем подробно рассказывает «Мракобесие».

Несколько слов о Савостьянове. Этот ярый антисоветчик и русофоб нанес непоправимый ущерб нашей обороне и особенно Вооруженным Силам. Он с остервенением защищал Гусинского, когда тот в 1994 году решил продемонстрировать, кто в России хозяин! Затем стремление Гусинского продемонстрировать себя стало проявляться еще ярче, а в последующие годы и консолидированно – с другими Гусинскими.

Зимой 1994 года Служба безопасности Президента РФ предприняла необходимые меры к охранникам «Моста», уложив всю эту компанию в снег перед зданием банка и продержав их в горизонтальном, на асфальте, положении несколько часов, пока не были решены «необходимые проблемы» с самим «Мостом» и пока эта охранная команда, созрев до уровня нормального сознания, наконец не вспомнила, что в стране только один (какой бы он ни был) президент.

Но в разгар переполоха, то есть когда нагрянула Служба безопасности Президента, шеф «Моста» взвыл и стал призывать к себе на помощь всех близких друзей. А поскольку Гусинский подкупал основных чиновников в Москве и в центральной власти, то «друзей» сверху у него было много. Однако особо близким, конечно, был Савостьянов – в то время начальник управления Федеральной службы контрразведки (ФСК) города Москвы.

Предварительно не разобравшись в сути происшествия, он двинул свои «войска» на спасение своего драгоценного благодетеля, что вообще-то могло привести к тяжелым последствиям. Но меры Савостьянова и других друзей «Моста» не помогли. Поэтому Гусинский сбежал.

Что же касается Савостьянова, то с ним, как и со многими «демократами» того времени, происходили просто чудеса: в 1990 году он еще научный сотрудник института, в 1990–1991 годах – помощник мэра Москвы у Г. Попова, в сентябре 1991-го – начальник Управления ФСК столицы и Московской области. И это притом, что должность высокая с огромной ответственностью, а у назначенца – полное отсутствие не только профессиональной подготовки, но и малейшего представления о том, что такое ФСК. Можно представить, как им «изобретался велосипед», если за плечами Горный институт и кое-какие знания по освоению недр земли. И вдруг на голову свалилось руководство контрразведкой! Чудеса. «Верхи» исповедовали принцип: не боги горшки обжигают. «Верхам» требовались «свои» кадры.

Но вот этот «кадр» решил спасти мнимого, но уже почти «Президента РФ» Гусинского. Однако спасти не удалось. Последний помчался на Запад и начал действовать оттуда. В декабре 1994 года некоторых дружков Гусинского отстранили от занимаемых постов. В том числе сняли и Савостьянова. Конечно, за верную службу Гусинский не дал ему пропасть.

Летом 1996 года президент отправил в отставку А. Коржакова и М. Барсукова. Все гусинские, березовские, немцовы и прочие, конечно, ликовали безмерно. К этому времени Гусинский уже прискакал в Москву. А вскоре и Савостьянов был назначен на новый пост, удивительный не только по своему высокому местонахождению на государственной иерархической лестнице, но и по своему содержанию. Не имея никакого представления ни о Вооруженных Силах, ни о Службе безопасности (если еще учесть курьез в период работы в Управлении ФСК Москвы и Московской области), ни о МВД, он назначается заместителем руководителя Администрации Президента РФ, который должен курировать перечисленные силовые структуры и в первую очередь кадры.

Нет никакого сомнения в том, что такое назначение состоялось не во имя блага Отечества, его Вооруженных Сил, служб безопасности и органов МВД, а по протекции и настоянию Гусинских, Березовских, Сатаровых, Юмашевых и других – в отместку Коржакову и Барсукову. Аэрофизик-журналист Ю. Батурин «навел свой порядок» в кадрах силовых структур и передал это геологу Е. Савостьянову, который уже окончательно довел их до ручки. Но он возомнил себя не просто фигурой, а фигурой с президентским потенциалом. Как и некоторые другие, такие же «достойные», Савостьянов на выборах в 2000 году выставил свою кандидатуру на пост Президента РФ. Не думаю, что в нашей стране кто-то еще найдется из числа физиков или геологов, которые бы тоже считали, что выборы президента – это детские забавы. Просто странно выглядят столь неуместные и совершенно безотносительные притязания, тем более если у человека уже седеющая голова.

Все перечисленные выше лица – не главные фигуры. Но и не пешки. Послушные Гусинскому или Березовскому, они творили серьезные дела и вреда стране принесли немало. И хорошо, что хоть их поубирали.

Однако «собеседования» работников Службы безопасности Президента РФ, которые красочно представлены в «Мракобесии», прекрасно показывают цинизм и алчность финансовых олигархов, их хищническое нутро. Гусинский и Березовский, даже будучи одних кровей, готовы на любые шаги, чтобы убрать друг друга. Правда, если Гусинский, поливая грязью Березовского, ограничивался лишь тем, что у последнего двойное гражданство (то есть плюс израильское), что он может предать в любое время и что для него Россия как родина ничего не значит, то Березовский просто уговаривал Коржакова, чтобы тот убил Гусинского.

Даже если представить, что это была всего лишь игра, то, очевидно, у нормальных людей все же должны быть какие-то нормы. Шутить такими вещами, как «убить», наверное, нельзя.

Поскольку Коржаков все-таки по просьбе Березовского не убил Гусинского, оба банкира вскоре сплотились против Коржакова и его службы, чего, собственно, и следовало ожидать. И натравили на это дело (за деньги, конечно) основные силы СМИ. Под их пресс стали попадать и сослуживцы Коржакова, в том числе Барсуков и другие. Одновременно олигархами предпринимались все меры к тому, чтобы во власть протолкнуть своих. Вполне понятно, что изгнанный Чубайс опять встал у властных рычагов.

В стране развернулась широкомасштабная война на всех экономических направлениях. Но Ельцин и Черномырдин ничего «не замечали». Делали вид, что у нас всё в порядке. Так… отдельные трудности.

Особо ярко это проявилось в алюминиевой отрасли. Однако все обстояло совершенно не так, как подавали СМИ, вырисовывая главными героями Сосковца, израильтян братьев Черных и ряд других. А суть дела состояла в том, что все операции с производством и торговлей алюминием (от завоза сырья до вывоза за рубеж готовой продукции) не облагались налогом. В итоге наша казна не получила доход в 25 триллионов (неденоминированных) рублей, то есть по сегодняшнему курсу 25 миллиардов рублей. Но стоило Черномырдину принять решение на этот счет, и одним его росчерком пера наш бюджет все получил бы сполна. Да и не только эти, но и другие огромные деньги. Однако росчерка-решения не было… Почему? Читателю, конечно, все ясно и без пояснений – это же Черномырдин… Он в законе…

А возьмите В.Ф. Шумейко – сначала первый вице-премьер правительства России, затем председатель Совета Федерации. Выше только президент страны. А какие фортели выкидывал этот «высший эшелон» власти? Вспомните, к примеру, одну лишь историю с детским питанием, хотя у него были и другие махинации. Шумейко получил 16 миллионов долларов на поставку детского питания из-за рубежа. Но ни питания, ни денег до сего времени никто не найдет.

Заместитель Генерального прокурора РФ обвинил Шумейко в финансовых махинациях и возбудил уголовное дело. Это было в мае 1993 года, а в октябре того же года исполняющий обязанности Генерального прокурора Ильюшенко снял с Шумейко все обвинения, и тот опять стал чист как стеклышко. Разумеется, все это прекрасно знал Ельцин. Тем более что Коржаков многократно подкладывал ему в папку на доклад отпечатанную крупным шрифтом справку о диких проделках помощника Шумейко Романюхи (который исполнял все планы своего шефа). Однако Ельцин в упор не видел справку-доклад, «не читал» этот документ и никому никаких вопросов не задавал.

Но самое поразительное – официальные заявления этих насквозь прогнивших коррумпированных лиц, в том числе в прессе. Например, В. Шумейко в беседе с корреспондентом «Комсомольской правды» по поводу его связей и «дел» с всемирно известным махинатором Б. Бернштейном заявил следующее:

«Когда после августа 1991 года в России начались революционные преобразования, появилась масса пены. Часть этой пены и попала в аппараты всех верхних эшелонов власти. Проходимцы и случайные люди – они-то и занимаются личной наживой» (Стрелецкий В. Мракобесие. С. 163).

Пена, о которой говорит Шумейко, создала существующий режим, возвела на высший престол Ельцина и его команду, проникла во все поры государства, захватила все финансовые и экономические высоты, подчинила себе силовые структуры, наладила связи с Западом (в первую очередь, естественно, в своих корыстных целях) и начала грабить и разваливать государство. На вершине этой пены оказались лжекоммунисты Горбачев, Яковлев, Шеварднадзе, Ельцин, Бурбулис, Гайдар, Черномырдин, Шумейко, Шахрай, Полторанин, Чубайс, Грачев… Они породили для себя и соответствующее окружение чиновников, главная забота которых состояла в том, чтобы любыми путями набить карманы свои и ближних, а затем позаботиться об этом же в отношении своих шефов.

Лишь незначительная часть государственных структур и отдельные личности, как еще пульсирующие капилляры в тяжелобольном теле, оставались препятствием на пути полного беспредела. Я не говорю об оппозиции типа КПРФ или РКРП, а именно о тех, что были в государственной системе на законных основаниях и препятствовали распространению злокачественной опухоли, предпринимая все меры, чтобы не дать умереть России.

Естественно, патриотические силы во главе с КПРФ всячески старались просветить народ, проинформировать и мобилизовать его на защиту своих интересов. Конечно, какое-то воздействие это возымело. Однако сразу после разлома Советского Союза «пена» плевала на народ, на оппозицию – особенно.

Выборы состоялись только осенью 1993 года. А их, как и референдум по Конституции, провели быстренько, чтобы никто не успел сообразить: а что же произошло?!

Настроенные патриотически силы, находившиеся внутри властных структур, например Служба безопасности Президента или Верховный Суд РФ, некоторые лица в Конституционном суде, в Государственной думе, в Совете Федерации, заявили о себе весьма внушительно. Поэтому-то с этими силами березовским, гусинским, шумейкам и прочим шахраям приходилось считаться.

Очевидно, что Служба безопасности Президента РФ имеет главную задачу обеспечить гарантированную безопасность самого президента, членов его семьи. Однако будучи все-таки патриотами своего Отечества и наблюдая картину дикого разворовывания всего и вся, нравственного и морального падения почти всех окружающих до Черномырдина включительно, ее сотрудники делали все возможное, чтобы предотвратить или хотя бы уменьшить этот беспредел. Разумеется, они не могли создать угрозу тому же Шумейко, а тем более Черномырдину. Но, действуя против их помощников, которые полностью погрязли в различных махинациях, в том числе в интересах своих шефов, эти службы косвенно давили на главные фигуры, заставляя их хотя бы умерить аппетиты.

О диких примерах коррупции и открытого воровства, о создании системы, способствующей этим преступлениям (особенно за счет «расстановки кадров») в верхних эшелонах властных структур, можно говорить еще много. Но я лишь перечислю некоторые из них для полного представления обстановки.

В начале 1990-х годов известный авантюрист Якубовский укомплектовал ГУВД Москвы личностями типа Панкратова, которого многократно снимали за тяжелые грехи, и некоего Солдатова (вообще не имевшего никакого представления о работе в органах МВД). Панкратов и Солдатов, как и другие вновь назначенные, были куплены Якубовским, преданы ему и действовали только по его командам, пропуская или даже сопровождая службой ГАИ не только его автомашину, но и тех, кто был нужен Якубовскому. Что же касается нормальных, честных работников, то их или уволили, или они сами ушли, понимая, что в банде работать не смогут. Но какие там проворачивались операции – это знают, к сожалению, только Якубовский и его подельники. А какие меры? Никаких.

Или возьмите одного из ближайших соратников Ельцина В. Илюшина. Он не только принимал самое активное участие в облегчении обстановки вокруг казнокрада Козленка и банкира Гусинского, но так же блестяще проворачивал махинации с десятками миллионов долларов. Может, здесь были приняты меры? Нет, конечно, – ведь это ельцинская Россия.

Конечно, в таком же духе, но в более крупных масштабах прохиндейских дел можно было бы представить и самих вожаков – Чубайса, Коха, Уринсона, Бойко, Вавилова… Но все они у читателя на слуху. Поэтому я только напоминаю, что, несмотря на их совершенно ясные для всего мира дела, они продолжают здравствовать и жить припеваючи, гарантированно закрепив свои тылы.

Почему продолжают здравствовать – тоже понятно. Когда, к примеру, работник Службы безопасности Президента РФ говорит директору НФС Федорову, что переданные 10 миллионов долларов из этого фонда в штаб по выборам Ельцина без всяких документов (расписок) – это нарушение и эти деньги надо вернуть или хотя бы оформить, то рассчитывать на такое выполнение законного требования было нельзя, так как за Федоровым стоят Березовский, Таня Дьяченко… Да и сами деньги направлены на ясную цель. Хотя понятно и то, что львиная доля из них, конечно, не была использована на выборах – их в основном растащили по карманам.

Но когда начальник ФСБ М. Барсуков официально докладывал Президенту РФ о том, что имеют место грубейшие нарушения законности со стороны НФС, что они уже нанесли стране ущерб в сумме один миллиард восемьсот миллионов долларов и что необходимо разрешение Ельцина о проверке этой организации, а он не разрешает, то это наводит на очень грустные выводы. Кстати, на этом докладе Барсукова, как то зафиксировал Стрелецкий, была наложена резолюция президента Великой державы: «Поже».

За что нам такая напасть? Почему такой страной должен управлять такой… «поже»? В связи с таким «решением» Ельцина я вспомнил случай из истории: одна царская особа, присутствуя на камерном концерте, захотела, чтобы уже исполненную песню повторили, и написала записку организаторам концерта тоже с одним словом: «Истчо» (вместо «ещё»).

Но она была иностранка, хотя если уж взялась писать на русском языке, то делать в слове из трех букв пять ошибок негоже. И все же ей можно простить. А здесь же вроде русский. За плечами институт, ответственная работа на первых ролях: первый секретарь Свердловского обкома, член ЦК КПСС, завотделом строительства ЦК, секретарь ЦК, первый секретарь Московского горкома КПСС, кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС, председатель Верховного Совета РСФСР, Президент Российской Федерации.

Сразу два проявления, совершенно несовместимые с его положением в стране: первое – нежелание пресечь огромную махинацию (точнее, прикрытие ее) и второе – дремуче-безграмотное изложение своего решения. Хоть бы удосужился поглядывать в словари русского языка.

В Службу безопасности Президента РФ постоянно поступали данные о том, что деньги, предназначенные для обеспечения выборов Ельцина на повторный срок президентства, нещадно разворовываются. В связи с этим руководство Службы решило принять необходимые меры.

И вот первый крупный улов, памятный для всех факт задержания на КПП № 2 в Доме Правительства РФ бывшего пресс-секретаря Чубайса, в то время заместителя генерального директора ОРТ Евстафьева и его коллегу по махинациям генерального директора «ОРТ-реклама» Лисовского с коробкой из-под ксероксной бумаги, в которой милиция обнаружила 500 тысяч долларов США. Поднялся скандал. Служба безопасности президента стала оформлять это событие документом. Тем более что до этого ею в здании правительства был осмотрен сейф в кабинете № 2—17, и там лежало 1,5 миллиона долларов наличными. «Рядом документы, которые окончательно убеждали: хищения в штабе (по выборам. – Авт.) не миф, а самая что ни на есть настоящая реальность. Здесь же заготовки счетов для перевода предвыборных средств в банки на Багамские острова и в прибалтийские филиалы американских банков. Каждый на 5 миллионов долларов. Как явствовало из бумаг, деньги перечислялись на якобы полиграфические и рекламные услуги» (Стрелецкий В. Мракобесие. С. 230).

Из разбирательства этих документов вытекало, что дельцы уже сумели перегнать в зарубежные банки как минимум 115 миллионов долларов.

Параллельно со Службой безопасности президента действовали и те, кто мог вместе с Евстафьевым и Лисовским тоже погореть. В первую очередь Чубайс. Он поднял на ноги всех.

В 2 часа ночи 20 июня 1996 года по НТВ выступает небезызвестный Е. Киселев и трагическим голосом заявляет, что стране грозит государственный переворот. Вслед за ним на экране появляется секретарь Совета безопасности Лебедь и на ходу говорит журналистам, что любой мятеж будет жестоко подавлен. Татьяна (тоже под давлением Чубайса), а затем и Наина Иосифовна подняли своего папу и мужа и со слезами убеждали его, чтобы он принял меры и чтобы задержанных ребят отпустили (разумеется, с коробкой).

Но Ельцин ответил, что утром разберется. Тогда Наина Иосифовна сама насела на Барсукова. И давила на него всю ночь, пока он не сдался. В 4 часа утра Барсуков дал команду освободить всех задержанных.

Звонки всем и всю ночь!

Но среди этого жулья был один честный человек – банкир Лавров, которого прохиндеи втянули в эту историю случайно. Он сидел в кабинете № 2—17 и ждал возвращения к нему Евстафьева, которому, как было приказано, он отдал коробку с 500 тысячами долларов и сейчас ждал дальнейших распоряжений. Когда Служба спросила, что у него в кейсе, то он спокойно ответил – 38 тысяч долларов. И далее пояснил, что по распоряжению первого заместителя Минфина он получил в Минфине РФ 538 тысяч долларов. 500 тысяч долларов в коробке отдал, а 38 тысяч – в кейсе.

В 1996 году существовала такая организация – фонд «Гражданское общество». Во главе стоял Евстафьев. С помощью Чубайса был создан фонд на 14 миллиардов рублей. Вскоре Чубайс и Евстафьев незаконно переоформили этот кредит на себя, капитально эти деньги провернули и получили сказочный навар. Но Чубайс поступил «честно» – он с этой прибыли заплатил государству налог в сумме 517 миллионов рублей. Читатель может себе представить, какова же была вся прибыль? Это – как попутная справка о Чубайсе.

Но ночная эпопея с задержанием несунов богатой коробки для организаторов операции задержания в итоге закончилась драматично. Утром Барсуков и Коржаков доложили Ельцину суть дела, и он вроде одобрил их действия. Но вслед за ними к президенту пришли Чубайс и Черномырдин и убедили Ельцина, что денег никто не воровал, что они предназначены для выборов, а Барсуков и Коржаков хотят сорвать выборы, и вообще они переступили все рамки приличия. В итоге Черномырдин и Чубайс заявили: или мы, или они. Ельцин решил уволить Барсукова и Коржакова.

Таким образом, воры и их подельники остались у власти и продолжили свое дело, а те, кто хотел хоть как-то оградить Россию от бед, творимых черномырдиными и чубайсами, оказались на обочине. Правда, Коржаков действует с напором – пошел на выборы, стал депутатом Госдумы, написал книгу. Хотелось, чтобы и Барсуков последовал его примеру. Сдаваться нельзя.

Что касается решения Ельцина отправить их в отставку, так оно, на мой взгляд, закономерно. С кем Ельцину по пути? С ворами и жуликами или с теми, кто с ними борется? Здесь ответ однозначен.

Итак, итоги выборов Президента РФ в 1996 году были криминальными. Несомненно, левым силам надо было максимально сплотиться и, сосредоточив основные усилия на разоблачении махинаций, добиться пересмотра итогов выборов. Но этого не произошло, о чем можно только сожалеть. А сожалеть надо не столько и не только потому, что Ельцин был не способен руководить страной. Он и прошедший срок был «при сём», не выступал как истинный глава государства. А с 1996 года тем более нельзя было ожидать от него каких-то подвигов. Так оно и получилось – он совсем забросил свои государственные обязанности. Лишь менял премьер-министров да покрикивал на Думу.

Пользуясь брошенной Ельциным властью, олигархи хоть и сплотились вокруг Ельцина, но все увереннее стали прибирать всё к рукам.

Генеральный смотр сил на предмет: «Кто в России хозяин?!» – был проведен 17 августа 1998 года. Катастрофический обвал рубля и фантастический взлет доллара США. Подавляющее большинство сказало: да, олигархи – это сила, а Ельцин – ничто! И что самое обидное, и правоохранительные органы оказались бессильными: или они стояли за олигархов, или они вместе с олигархами составляли одно целое. Никаких движений! Вроде ничего не произошло. «Гарант» Ельцин не пикнул ни слова ни по телевидению, ни в газетах.

Наконец доллар немножко осадили, но взвинченные цены остались на достигнутой умопомрачительной высоте. А заработная плата бюджетников и денежное содержание военнослужащих (если их вообще давали) оставались прежними, ниже прожиточного минимума. Многие, в том числе офицеры, учителя, врачи, не получали денег месяцами.

Чего только не пережил наш народ за свою историю, но такого еще не было.

Оказывается, обвал готовился тщательно. И это «чувствовал» Запад. Поэтому МВФ накануне этих событий, точнее, 14 августа 1998 года, чтобы упредить и не допустить особо тяжелых последствий, выделил России заем в сумме 4,8 миллиарда долларов США. Но эти деньги в основе своей в Россию не попали. 19 марта 1999 года «Нью-Йорк таймс» деликатно сообщила, что этот заем «…возможно, был использован на другие цели неподобающим (?!) образом». Фактически было показано, что кредит расхищен.

23 марта 1999 года на пленарном заседании Государственной думы РФ по этому поводу с официальным заявлением выступил председатель Комитета по безопасности В.И. Илюхин. В документе, который был им распространен среди депутатов, четко и ясно написано, что все это дело рук Ельцина и его окружения. Генеральной прокуратуре рекомендовалось осуществить проверку и о результатах доложить Думе.

Читатель может себе представить положение Генерального прокурора с учетом потенциала его морально-психологического духа.

Еще до обвала рубля в августе 1998 года пресса бурлила вокруг криминальных дел Кремля. А газета «Московский комсомолец» 24 июня 1998 года поместила статью «Миллиарды президента», в которой пишет, что страна нищает, а чиновники богатеют. И далее перечисляет эту «голь перекатную»: Немцова, Аксененко, Сысуева, Уринсона и многих других. Одновременно сообщает, что «…в этом году Ельцин задекларировал уже 1 миллиард 950 миллионов рублей, выйдя на второе место… первое место занял… Сергей Генералов (его доход – 4 миллиарда 398 миллионов рублей)». И далее газета спрашивает – откуда у президента такие деньги? Сказать, что газета слишком наивна, я не могу – это было бы неправильно. Жаль, что она не акцентировала внимание читателя на том, что ведь это только та сумма, которую официально задекларировал Ельцин. Надо было задаться и вопросом – а что и сколько еще не попало в эту сферу и осталось за скобками?

После августовского катастрофического обвала рубля уже не только левая и центристская пресса, а все СМИ России и зарубежных стран начали критиковать Кремль. Большинство просто с ненавистью высказывало свое отношение к Ельцину и его «Семье». Практически в 1999 году не было в стране газеты, которая бы не «раскрывала» деяния президента Ельцина.

«Независимая газета» 7 сентября в статье «Западные друзья бросили Ельцина в беде» писала:

«…У сегодняшнего „компромата“ есть существенные отличия. Во-первых, до сих пор еще ни разу подозрения не подкрадывались так близко к главе государства и членам его семьи. Во-вторых, всегда относительно дружелюбно настроенный по отношению к Ельцину Запад вместо улыбающихся физиономий Билла, Гельмута и Жака неожиданно развернулся к обитателям Кремля другой частью тела.

Запад не только… не поддержал Кремль, но активно принялся смаковать скандал за скандалом… Судя по всему, Запад откровенно „сдает“ главу семейства и его многочисленных домочадцев».

Приводятся откровенные критические заявления официальных лиц Запада, в частности министра иностранных дел ФРГ Фишера и других. Например, бывший итальянский посол в Москве С. Романо заявил, что завершение эры Ельцина в России не будет ни легким, ни чистым.

И ведь что интересно: Генпрокурор Скуратов официально заявил, что дочь Президента РФ Татьяна Дьяченко причастна к хищениям транша МВФ. Однако после того, как Скуратов все-таки был отстранен от должности, все его документы, изобличающие «Семью» в преступлении, были направлены «для проверки»… в Администрацию Президента РФ.

«Московский комсомолец», к примеру, только 22 сентября 1999 года в статьях «Розги для России. Америка открывает карты зятя президента» и «За бугром розги для России. Сенаторам США не терпится пустить их в дело» просто громит ельцинское окружение. В частности, приводится пример, что в Комитете конгресса по банковским делам рассматриваются обвинения в адрес России в коррупции и отмывании денег, включая миллиардные кредиты МВФ. Конгрессмен Т. Дилей заявил, что помощь США России разворовывается русскими ворами. Ему только надо было добавить – «сидящими в Кремле». Эта же газета 11 октября 1999 года в статье М. Стуруа «У тестя за пазухой» пишет, что влияние и действия зятя Ельцина Алексея Дьяченко (мужа Татьяны) «простираются от Омска до Москвы и до Манхэттена, то есть Нью-Йорка, где у него была роскошная квартира с видом на финансовый квартал». Перечисляются фамилии крупных дельцов, с кем Алексей завязывал «бизнес» (даже Гор принимал участие в некоторых «конференциях», которые нужны были Дьяченко).

Махинации А. Дьяченко и его подельников были просто фантастичными. Например, из проверенных документов явствовало, что в 1997 году 97 миллионов тонн сырой нефти были проданы «в такие райские кущи, как Гибралтар, Лихтенштейн, Багамы, где нет даже нефтехранилища». Говоря о зяте Ельцина Алексее Дьяченко, Стуруа напоминает ходившую в свое время у нас в Союзе поговорку: «Не имей сто рублей, а женись, как Аджубей…»

Даже фактически преданную Ельцину газету «Коммерсант» (вы же, читатель, знаете, чья она) и ту прорвало. 15 октября 1999 года она помещает статью «Компромат по гарантии выдал семье Ельциных „Банк дель Готтардо“». Сообщается, что, едва оправившись от голосования по Скуратову, Кремль получил неприятный сюрприз из-за рубежа. Представитель указанного выше швейцарского банка М. Штройн сказал: «Наш банк… обязался гарантировать кредитные карточки Бориса Ельцина и членов его семьи, однако выпуском этих карточек занималась совсем другая компания».

Можете себе представить не только положение Ельцина и его «Семьи», но и лиц, которые всячески стараются его обелить. Например, руководитель пресс-службы Президента РФ Д. Якушкин только недавно четко и ясно заявил, что «никаких зарубежных счетов и зарубежной собственности у Ельцина не было и нет». И вдруг – сообщение Штройна. При этом никто его не опровергает и не намерен это делать, потому что это правда.

Приведенное – это только небольшие фрагменты из огромного потока криминальной жизни Ельцина и его «Семьи». Кстати, этот поток продолжается и появляются новые факты, новые «герои».

Забегая вперед и имея цель внести ясность хотя бы по одной цифре разворованных по велению Ельцина огромных сумм, я вынужден обратить внимание читателя на публикацию в «Новой газете» (№ 32. 2000) под рубрикой: «8 миллиардов долларов не дошли до России. Банкир Сафра загадочно погиб». Российский журналист Олег Лурье дает вначале краткую хронологию событий, затем – подробное пояснение. Он сообщает, что 14 августа 1998 года, то есть за три дня до дефолта, или обвала нашего рубля, кредит в размере 4,8 миллиарда долларов США, выделенный МВФ, попадает не в Россию, а на счет Нэшнл рипаблик бэнк. Этим банком владеет крупнейший в мире банкир Э. Сафра. Поняв, что этой авантюрой заинтересовалось Федеральное бюро расследований США, Сафра пытается оправдаться перед всемогущей спецслужбой и рассказать ей всю схему махинаций русских чиновников с этим кредитом.

А в декабре 1999 года банкир погибает при загадочных обстоятельствах.

В то же время сообщается, что в финансовой афере якобы замешан бывший министр финансов России. Это вообще гром с ясного неба.

А теперь – некоторые подробности собственного расследования О. Лурье.

14 августа 1998 года деньги, предназначенные России в качестве кредита, уходят из нью-йоркского Федерального резервного банка, но попадают не на счет Центрального банка РФ, а почему-то на счет банка, принадлежащего банкиру Э. Сафре. Затем, якобы по распоряжению Минфина РФ, эти 4,8 миллиарда долларов разгоняются по многим зарубежным счетам. В итоге вся эта сумма осела в США и Швейцарии.

Э. Сафра, поняв, что именно из-за неполучения Россией этого кредита у русских разразился небывалый финансовый кризис, и представляя возможную «перспективу» для себя после расследования ФБР, сам пришел в ФБР и заявил, что готов рассказать о всей российской «системе» махинаций. В то же время Сафра вел беседы с официальными представителями ФБР таким образом, чтобы выгородить свой банк и вывести его из зоны подозрений.

Летом 1999 года Сафра начал называть фамилии высокопоставленных лиц, которые занимались аферой и втянули его в это воровство.

Учитывая, что часть денег из общей суммы находилась на счетах в Швейцарии, к этому расследованию, очевидно по рекомендации ФБР США, подключилась швейцарская прокуратура.

Осенью 1999 года Сафра находился в своей резиденции на юге Франции. К нему внезапно прибыл наш, так сказать, соотечественник Б. Березовский. Беседа шла более трех часов без свидетелей. Не добившись, очевидно, своей цели, Березовский в раздраженном состоянии уехал к себе. А Сафра в панике заявил, что его собираются убить (не исключено, что Березовский мог это ему сказать – он же в свое время настаивал, чтобы Коржаков убил Гусинского).

Опасаясь расправы над собой, Сафра уехал в Монте-Карло, где у него имелось мощное убежище – бункер с бронеприкрытием, который мог выдержать даже небольшой ядерный взрыв. Отсидеться в нем можно было с большим комфортом. В убежище общей площадью 1000 квадратных метров созданы ультрасовременные условия для жизни, быта и деятельности. В каждой комнате имелись свои, кроме общих, автономные средства безопасности.

Несмотря на все это, в декабре 1999 года в помещение проникают два террориста, организуют там пожар, и Сафра погибает (кстати, жена и дочь остались живы). После убийства Сафры вполне понятно, что другие банкиры опасаются давать ФБР какие-нибудь показания по этому делу, так как не верят в американскую защиту свидетелей.

Вот пока такой печальный рубеж расследования. Но мы должны надеяться, что российская Генеральная прокуратура наконец отважится хоть как-то обозначить свое участие в защите закона. Наши люди, конечно, этого ждут.

Но вернемся к осени 1999 года. В принципе обстановка вокруг Ельцина накалилась до такой степени, что все члены «Семьи» наверняка пришли к выводу о необходимости срочно искать выход из положения. Ельцин вынужден был даже звонить Клинтону, очевидно, для того, чтобы найти у него какую-то поддержку. Но как сообщила «Нью-Йорк таймс», 40 процентов времени двух президентов было посвящено скандалу по отмыванию денег российскими жуликами и ворами, коррупции в России. Газета отмечает, что лично для Ельцина это было самым неприятным из всех ранее имевших место разговоров со всеми другими главами государств. Газета откровенно пишет: «Достаточно трудно представить себе ситуацию, когда один глава государства в личной беседе запросто интересуется у другого относительно того, совершал ли тот преступление или нет».

Иными словами, задается вопрос: брал ли Ельцин взятки?

«Президент Клинтон, – продолжает газета, – не показал, что он остался полностью удовлетворен ельцинскими уверениями».

Таким образом, американцы убеждены, что Ельцин брал. И это хорошо показал С. Старцев в статье «Клинтон спросил у Ельцина, брал ли тот взятки».

Итак, нужен был экстренный выход. Обстановка могла взорваться, и капитально, потому что недовольны были уже все слои населения, а не только трудящиеся и безработные.

Выход один – распрощаться (как это ни прискорбно) с президентством, но при следующих условиях:

– во-первых, на пост Президента РФ должен быть избран такой деятель, который гарантированно взял бы под защиту Ельцина и всех его близких, обеспечил полную неприкосновенность;

– во-вторых, чтобы было сохранено за Ельциным все, что он имел, будучи президентом: денежное содержание, квартиры, резиденции, дачи, машины, охрана, обслуга, аппарат для работы (неизвестно – какой работы), средства связи, возможность летать и ездить в любые страны мира, присутствовать на всех торжествах в качестве бывшего первого Президента РФ;

– в-третьих, чтобы у власти оставались в основном те кадры, которые были при Ельцине (или кто нужен и устраивает Ельцина).

В частности, глава Администрации Президента РФ А. Волошин, председатель Правительства РФ М. Касьянов, главы и руководители других важных постов;

– в-четвертых, в стране должны быть продолжены начатые реформы (в том числе и в Вооруженных Силах), которые пока приносят ущерб государству и страдания народу;

– в-пятых, необходимо сохранить и по возможности максимально улучшить отношения со странами ближнего и дальнего зарубежья (имея в виду, что отношения стали резко ухудшаться).

Вообще-то эти пять пунктов – мои логические предположения. Но в действительности, наверное, имели место только три первых пункта. Остальное Ельцина никогда не интересовало, тем более не будет интересовать и в момент отставки.

Самое главное для Ельцина – где найти того, кто мог бы стать его преемником? Было понятно (и даже Ельцину), что на этот пост может быть избран только такой политик, который ни в чем себя не замарал, не имеет пороков, присущих Ельцину и его «Семье», но уже обладает определенным опытом государственного управления. Несомненно, кандидаты от левых не рассматривались даже предположительно. А среди центристов и правых выбрать было крайне сложно, тем более если учесть главное требование – кандидат должен быть чист, без хвостов и пятен. Естественно, он должен обладать высокими деловыми качествами, быть патриотом и т. д.

Честно говоря, обсуждая эту тему со своими коллегами в Государственной думе и еще ничего не зная о В.В. Путине, мы просто не видели, на ком может остановиться выбор. Не хочу называть фамилии, которые были тогда предметом наших обсуждений. Но досье на каждого просто ошеломляло. Вполне понятно, что мы терялись в догадках.

А события в этой части, оказывается, развивались.

В июле 1996 года во втором туре выборов губернатора Санкт-Петербурга победителем вышел В. Яковлев. Бывший губернатор А. Собчак не набрал необходимого количества голосов.

Несколько слов о Собчаке. Несмотря на то что я его отношу к одной команде – команде Ельцина, которая, прикрываясь демократическими лозунгами, фактически развалила (естественно, вначале вместе с Горбачевым, Яковлевым и Шеварднадзе) Советский Союз, в то же время сам Собчак является отнюдь не простой фигурой.

Собчак родился в Чите, но окончил Ленинградский государственный университет. Сегодня этот факт подобен сказке. Я не знаю ни одного примера, чтобы в условиях, которые создали Горбачев и Ельцин, одаренные юноши и девушки могли без денег и протекции, как это было в советское время, поступить в столице (или ей подобном городе) в институт, получить необходимое образование и работать по призванию.

Собчаку такую возможность предоставила Советская власть, хотя против этой власти он впоследствии и выступил.

Однако обращаю внимание читателя на то, что Собчак в 1993 году подписал Совместное предложение совещания представителей субъектов Федерации о взаимной отмене последних решений законодательной (то есть Верховного Совета России) и исполнительной (то есть Ельцина) властей и одновременных досрочных выборах и президента и парламента.

В условиях резко обострившегося кризиса это, конечно, был демократический шаг, который мог бы исключить расстрел из танков Дома Советов РСФСР. Но Ельцин это не поддержал.

Собчак считал ошибкой то, что в 1991 году был подписан Договор об СНГ, а не новый Союзный договор, то есть он был против Беловежских соглашений. Вообще-то никакого договора такого типа подписывать не следовало, так как это антиконституционная мера. Но из двух зол меньшим, конечно, является подписание Союзного договора. В него тогда могли войти шесть республик из пятнадцати. Конечно, это уже было развалом великой страны, но хотя бы оставался мини-Союз. Такой шаг все-таки сохранял бы усеченное, но федеральное государство.

Кроме того, на мой взгляд, была правильной позиция Собчака, когда он утверждал, что национальные образования внутри России не должны обладать правом свободного выхода из нее. Заложенный В.И. Лениным на заре Советской власти принцип самоопределения наций со временем изжил себя. Когда же в стране начал процветать сепаратизм, то заложенная в нем мина замедленного действия сработала и привела к катастрофическим последствиям.

Наконец, Собчак был сторонником жесткого государственного протекционизма в экономике и выступал против реализации анархической гайдаровщины и либерализма. Мы видим на опыте своей жизни, к чему привел созданный Гайдаром хаос в экономике.

Я жестко критикую Собчака за его соучастие в развале Советского Союза и ликвидации социализма в стране. Но мне неизвестна его причастность к тому уголовному делу, которое было против него возбуждено в 1998 году. В то же время мне понятны его взгляды на гайдаровщину, и я считаю их приемлемыми.

Однако не в этом главное, и не ради Собчака я вспоминаю об этом.

Главное в том, что у председателя Ленсовета Собчака советником был Владимир Владимирович Путин. При этом надо иметь в виду, что до этого В. Путин, окончив Ленинградский государственный университет, по разнарядке был направлен в КГБ и долгое время служил в Первом Главном управлении, которое занималось внешней разведкой. Затем работал в Германии. Уволившись в августе 1991 года из органов внешней разведки, В. Путин пошел работать в администрацию города. Собчак не испугался его прошлого, а, наверное, наоборот – решил рационально это обстоятельство использовать. После советнической работы Путин вначале был назначен председателем Комитета по внешним связям (именно – по внешним связям) мэрии Санкт-Петербурга, затем первым заместителем председателя правительства Санкт-Петербурга – он же председатель Комитета по внешним связям.

Я не могу достоверно утверждать, но думаю, что к отмеченным мною выше некоторым взглядам Собчака определенное отношение имеет В. Путин.

Однако то, что В. Путин на своем посту проявил себя деловым человеком, – это несомненно. Вот почему его забрали в Москву, назначив вначале на пост заместителя начальника Управления делами Президента РФ, а затем заместителем руководителя Администрации – начальником Главного контрольного управления при Президенте РФ. Наконец, он становится первым заместителем руководителя Администрации Президента РФ. Несомненно, две последние должности позволили ему, во-первых, капитально вникнуть во все основные государственные проблемы (на что, учитывая его пытливый, быстро схватывающий ум, педантизм и феноменальную память, много времени не потребовалось), во-вторых, проявить себя своими дельными предложениями и действиями и тем самым, в-третьих, показать, что мог бы работать и на самостоятельном участке.

Думаю, что где-то на этом отрезке времени (а это 1998 год) к нему начали присматриваться – и сам Ельцин, и его окружение.

Наконец В. Путин назначается директором Федеральной службы безопасности РФ. В этой должности он пробыл полтора года. Конечно, он пришел в ФСБ как к себе домой – практически все ему было знакомо. В связи с конфликтом вокруг генерала Н.Н. Бордюжи (в чем решающую роль сыграла Т. Дьяченко) В.В. Путин одновременно исполнял и обязанности секретаря Совета безопасности РФ.

Таким образом, В. Путин в короткие сроки приобрел опыт и навыки государственного деятеля, и на своих постах он выглядел достойно. А поскольку весь его жизненный путь был без черных пятен и поскольку он обладал столь редким ныне качеством, как порядочность, Ельцин и его «Семья» решили рискнуть и сделали на него ставку.

В августе 1999 года В. Путин назначается первым заместителем председателя правительства и одновременно исполняющим обязанности председателя правительства до утверждения его в этой должности Государственной думой. Делая представление на В.В. Путина, Ельцин уже в своем заявлении прозрачно намекнул, что он может стать его преемником на посту Президента РФ.

В августе 1999 года В. Путин был утвержден Государственной думой на посту Председателя Правительства РФ.

Многие депутаты Госдумы, в том числе и я, впервые увидели В. Путина, о котором уже много поговаривали, особенно когда он руководил ФСБ. Надо честно сказать, что у многих он вызывал симпатию. И манерой общения, и манерой держаться на трибуне, отвечая на вопросы. У него все было земное, человеческое. Он совершенно не рисовался, не играл, не стремился показаться депутатам приятным, подходящим. Но главное – это суть его речи: четко, кратко и ясно, без мольбы о том, чтобы его утвердили (как это делали многие его предшественники, в том числе Черномырдин). Особенно хорошо он выглядел при ответах на вопросы – кстати, блестяще «умыл» Г. Явлинского, который допустил небрежную ошибку в произношении имени-отчества Путина. В заключительном слове В. Путин парировал его выпад, но сделал это до того тонко, что значение его слов многие поняли значительно позже. Однако, между прочим, главное то, что отвечал он по существу, конкретно и ясно. Сами ответы звучали искренне. И он ни перед кем совершенно не заискивал. Естественно, все это многим понравилось.

Большинством голосов В. Путин был утвержден Председателем Правительства РФ. Мы первоначально сделали вывод, что по взглядам он ближе к Е. Примакову (который, кстати, тоже из внешней разведки). Конечно, это успокаивало и вселяло надежды. Последующая работа Думы и Правительства РФ подтвердила наши положительные прогнозы. Путин в Думе появлялся каждый раз, когда обсуждался крупный вопрос, а не только при утверждении закона «О федеральном бюджете». Причем не только появлялся, но при необходимости принимал участие в обсуждении. Наконец, он был доступен любому депутату (сожалею, что некоторые депутаты этим злоупотребляли).

Мы заметили, что он обязателен и пунктуален. В подтверждение последнего приведу такой пример. В ходе обсуждения социальных проблем я выступил с места и заявил, что вопрос о выполнении закона «О ветеранах» должен быть взят Правительством РФ под жесткий контроль – идет много жалоб. В перерыве я подошел к нему и, еще раз обратив внимание на эту проблему, вручил записку, которую набросал на ходу, – для того чтобы он не забыл, о чем идет речь. Ровно через неделю я в комитете получаю свою же записку, увеличенную на ксероксе (такого еще вообще не практиковалось – ведь просто записка) со штампом Председателя Правительства РФ и поручениями В. Путина: провести контроль выполнения закона и проинформировать Госдуму, В. Варенникова. Через месяц заместитель Председателя Правительства РФ Валентина Ивановна Матвиенко присылает мне, в соответствии с поручением председателя, справку, которую готовили Минтруд, Минфин и другие ведомства.

Вот такого типа оперативность была у А.Н. Косыгина и Ю.В. Андропова.

Чем дальше, тем больше мы убеждались в том, что это деловой человек и он (если ему не помешают) сможет сделать все необходимое и зависящее от него, чтобы хоть как-то стабилизировать обстановку. В то же время я представлял, как тяжело ему работать с оглядкой. Надо организовывать и решать необходимые для страны дела, но попробуй без ведома Администрации Президента РФ, а точнее, без ведома «Семьи» Ельцина сделать шаг влево или вправо от прежнего курса.

Да простит меня Валентина Ивановна Матвиенко за публикацию, возможно, доверительного разговора, который у нас состоялся в присутствии ее помощника в правительственном кабинете. А дело было так. После очередной смены Ельциным председателя правительства, естественно, возник вопрос и о формировании нового состава правительства. До нас, депутатов Думы, дошли слухи, что В. Матвиенко не намерена идти в новый кабинет. Мы видели в лице Валентины Ивановны большое приобретение для всех, но особенно для ветеранов. Все ее предшественники не только меркли на ее фоне, но и выглядели крайне низко, особенно Сысуев.

Несомненно, это надо было как-то срочно поправить. Но как? Депутаты бурлили. Мы, как могли, стремились сделать все, чтобы В. Матвиенко осталась на своем посту.

Однажды, специально подобрав несколько вопросов, я отправился к ней для обсуждения и выработки единства взглядов правительства и Думы. У нас уже становилось нормой: прежде чем выносить на обсуждение проект закона, предварительно, в рабочем порядке, согласовывать его с исполнительной властью, а не устраивать «петушиные бои» на пленарных заседаниях. И в этот раз я сначала доложил вопросы, а затем, перед завершением встречи, сказал:

– Валентина Ивановна, среди депутатов ходят разговоры, будто вы воздерживаетесь принять предложение войти в новый состав правительства. Мы хотели бы, чтобы вы опровергли эти слухи.

– Да нет! Они имеют основания.

– Но если это действительно так, то я уполномочен большой группой депутатов Думы просить вас пересмотреть свое предварительное намерение. Мы не только просто поверили вам, но и на практических делах видим реально наметившиеся изменения к лучшему во многих разделах социальной сферы. И это именно благодаря вашим действиям.

Валентина Ивановна слушала меня внимательно, но лицо ее выражало глубокую озабоченность и, наверное, переживания.

– Вам, разумеется, многое неизвестно, – сказала она, выслушав меня. – В принципе я привыкла работать нормально: есть у меня один начальник – председатель правительства, вот он, и только он, должен отдавать мне распоряжения. А когда пытаются командовать еще и другие – я этого не потерплю, независимо от того, где они сидят и какой пост занимают. Я смогу работать только при условии, если будет соблюден порядок.

А на прощание обнадежила:

– Я учту ваши пожелания и пожелания товарищей.

На этом мы расстались. После беседы с Валентиной Ивановной мною овладели глубокие раздумья. Конечно, мы не представляли всех деталей взаимоотношений правительственных органов с Администрацией Президента РФ. Но то, что последняя пыталась командовать и что в этих условиях никто из правительства, конечно, и не пытался выходить на Ельцина, чтобы как-то охладить пыл его окружения, – это факт.

А поскольку Валентина Ивановна не назвала конкретно ни одной фамилии и даже органа, «где они сидят», то можно только предположить (и думаю, что это верное предположение), что речь шла именно об Администрации Президента РФ и конкретно о советнике президента Татьяне Дьяченко. Почему Т. Дьяченко? Судя по тому, как она влияла на папочку, можно безошибочно сделать вывод, что это алчный, ненасытный и, естественно, завистливый человек. Несомненно, в связи с успехами и авторитетом, который приобрела за короткий срок Валентина Ивановна Матвиенко, Дьяченко обуревала досада. Как это так? Она, то есть Дьяченко, советник, влиятельный и самый близкий к президенту человек, никому с положительной стороны не известна, а вот о Матвиенко говорят все. Надо внедриться в ее сферу. Командовать, допустим, Ю. Маслюковым, а тем более Е. Примаковым – дело сложное, они этого не потерпят. А вот разделить лавры с В. Матвиенко путем влияния (командуя) на те или иные решения – дело реальное.

Однако Т. Дьяченко просчиталась – не на ту напала. Разумеется, мне неизвестно в подробностях, как развивались события, но то, что В. Матвиенко осталась и в том «новом» и во всех последующих правительствах, – это факт. И мы это приветствуем. Ну а уж как развязывались «узлы» – это детали. Важно, что В. Матвиенко не просто осталась, но и продолжила работу с учетом ее условий: в правительстве должен быть четкий порядок.

Думаю, читатель убедился, насколько председатель правительства зависел от ельцинского окружения. Формально он подчинялся непосредственно президенту и все вопросы решал только с ним. Фактически же Ельцин в первый период своего президентства ничего не делал, о чем весьма популярно сообщил всему миру А. Коржаков. А уж с 1996 года он вообще не дотрагивался до государственных дел по тем же причинам, которые были до этого, и плюс по состоянию здоровья. А что касается 1998 и 1999 годов, то существовавшие у Ельцина в это время мизерные возможности физического плана, конечно, были направлены на главную цель – надежно замести следы всех своих деяний и особенно денежных махинаций последних лет (в том числе по 4,8-миллиардному долларовому траншу). Естественно, с помощью своей «Семьи».

Понятно, что в этих условиях любой председатель правительства должен иметь дело с Администрацией президента, в которой находятся и члены «Семьи» Ельцина. Надо было со всеми с ними договариваться, что для председателя правительства еще сложнее, чем для его подчиненных. И надо было договариваться, чтобы не страдало дело.

Я не могу сказать наверняка, что В. Путин, как и все его предшественники (за исключением Черномырдина, который просто был на это неспособен), будучи умным человеком, испытывал на себе гнетущий моральный пресс неопределенности и неизвестности, что с ним произойдет завтра. Но уверен, что каждое утро, просыпаясь, первое, о чем он думал, это было: «Снимут меня сегодня с должности или я еще пока останусь?» А как иначе мог думать при криминальном Ельцине нормальный председатель правительства?

Видно, что В. Путин выбрал правильный курс и поэтому остался. Да и у Ельцина уже не было времени маневрировать (менять председателей). Ему надо было, возможно, быстрее сбросить с себя президентский балахон ответственности за все содеянное. Пусть навороченное разгребает другой, а он, Ельцин, и его семья должны быть гарантированно обеспечены и быть в зоне гарантированной безопасности.

Несмотря на то что над В. Путиным тоже висела угроза быть отлученным от должности руководителя правительства, он проявлял себя весьма активно, твердо и, на мой взгляд, особенно не огорчался возможными для себя тяжелыми последствиями. И благодаря этому он, еще будучи председателем, приобрел много сторонников.

Наконец, наступило историческое 31 декабря 1999 года. Ельцин – диво дивное – решился расстаться с троном. Расстаться, но далеко не уходить, а свои щупальца (типа Волошина и других) оставить во властных структурах. Решился! При этом «демократы» говорят, что вот как здорово – все делается демократически, без крови и насилия, все в соответствии с Конституцией, никогда за всю историю такого не было. Но никто не говорит, что Ельцин сделал этот шаг поневоле, вынужденно. Дальше уже тянуть было нельзя не только потому, что он стал ненавистен своему народу, а потому, что уже и ближнее, и дальнее зарубежье презирало и отвернулось от него. Он весь с головы до ног был в… Нет ни одного светлого пятнышка во всей его жизни. Особенно когда он незаконно стал «всенародно» избранным первый раз и когда «по большинству голосов» пришел во втором туре выборов в 1996 году. Единственное, что он сделал, так это то, что передал власть именно В. Путину.

Утром 31 декабря 1999 года В. Путин становится исполняющим обязанности Президента Российской Федерации.

Уже тогда чувствовалось, что приставка «исполняющий обязанности» продержится три месяца, то есть только до выборов.

Получив власть, В. Путин стал действовать более решительно. И это мы почувствовали с первого дня. Уже 31 декабря он вместе с женой Людмилой Александровной улетает в Чечню встречать Новый, 2000 год (!) в кругу тех своих соотечественников, что находились в самых сложных и тяжелых условиях. Правда, нам потом объясняли, что эта поездка не была экспромтом, она готовилась давно. Но это не меняло положения – президент страны в праздник был на самом тяжелом участке, в самых суровых и весьма сложных, с большим риском для жизни, обстоятельствах. Хотя мог бы быть в кругу семьи, друзей, в столичных хоромах.

А позже – были полеты на истребителе, поход на подводной лодке, на надводном корабле и т. п. Все это было не бравадой, не стремлением к популизму, а искренним желанием лично, самому, увидеть и почувствовать то, что переживают воины. Это очень ценное качество для Верховного главнокомандующего.

Когда пишутся эти строки, на нашу страну, на наш народ свалилась огромная беда – в Баренцевом море во время учений Северного флота погибла одна из лучших подводных лодок Военно-морского флота Вооруженных Сил. Погиб и весь экипаж подводного крейсера «Курск» во главе с командиром – капитаном первого ранга Г.П. Лячиным, а вместе с ними группа офицеров штаба флота и два специалиста от промышленности – всего 118 прекрасных молодых воинов, лучшие из лучших нашего народа, гордость нашего Отечества.

Трагедия с «Курском», взрыв боезапаса на подлодке очертили не только внутренние, флотские, но и внешние, общегосударственные, границы этой тяжелейшей катастрофы. А она в свою очередь, как детонатор, инициировала «взрыв» всех отечественных и зарубежных СМИ. А вместе с ними забурлило и все общество, особенно наше, российское.

Мне много лет. Я сам был свидетелем и участником и доблестных дел нашего народа, и трагических событий. Естественно, видел и реакцию наших и зарубежных СМИ на все, что происходит у нас в стране. Конечно, в прошлом газеты, например, партийных и советских органов проводили соответствующую линию, в том числе не торопились с информацией, связанной с различными серьезными ЧП. Но у нас были газеты, которые и при Сталине, Щербакове, Жданове и Суслове проявляли «свой характер». К ним я относил «Литературную газету» и газету «За рубежом». Они отличались правдивостью, оперативностью информации и определенной независимостью, о чем российская интеллигенция «скромно» умалчивает. Однако все наши газеты того времени не теряли чувства меры и были патриотичны.

Сегодня доморощенные «демократы» любят часто ставить в пример США. Что ж, давайте посмотрим на их подводный флот и его аварийность, а также на реакцию СМИ США.

За все время существования этого вида флота США подводные лодки потерпели 30 катастроф. Наиболее крупными были две. Первая – это авария на подводной лодке «Трешер», в результате погибли 129 человек. Вероятной причиной был плохо сваренный шов, через который хлынула вода в машинное отделение, замкнув электропроводку, что привело к аварийной остановке реактора. Лодка пошла ко дну и была раздавлена на большой глубине высоким давлением.

Вторая атомная подводная лодка «Скорпион» с экипажем из 99 человек погибла в результате подрыва ее (это тоже версия) своей собственной торпедой: выполняя в ходе учения боевую задачу, «Скорпион» запустил боевую торпеду с головкой самонаведения, которая в ходе поиска цели развернулась на 180 градусов и торпедировала свою же лодку. Название субмарины – «Скорпион» – оказалось роковым.

Кроме того, в истории подводного флота США было много столкновений. Последнее из крупных (судя по официальным сообщениям) произошло 19 марта 1998 года, когда у берегов США столкнулись две американские подводные лодки «Кентукки» и «Сан-Хуан».

Но поразительно то, что в этой якобы самой «демократической» и самой «открытой» для народа стране мира или вообще ничего не говорят о событиях, в том числе катастрофах, в военной сфере, включая военно-морские силы (ВМС), или говорят очень скупо. Пентагон, командование ВМС и их информационные службы обычно говорят: «Мы не комментируем действия подводных лодок».

Взять, к примеру, случай со «Скорпионом». Подводная лодка после похода должна была вернуться на базу 24 мая. Родственники членов экипажа пришли их встречать, но, не дождавшись, разошлись. Вечером того же дня по местному телевидению (подчеркиваю – только по местному кабельному телевидению) было сообщено, что подводная лодка «Скорпион» исчезла. Затем представитель командования базы обзвонил всех родственников и сообщил, что с подводной лодкой утрачена связь. Все! Прошло 9 дней, и командование базы (а не главнокомандующий ВМС и тем более не министр обороны) сообщило, что, вероятно, никого нет в живых. Лишь через 5 месяцев место гибели «Скорпиона» было найдено, но поднять на поверхность никого не смогли.

А что же у нас творилось в связи с гибелью «Курска»?

Еще до этой трагедии главным объектом для критики со стороны крайне правых и почти всех левых был новый Президент Российской Федерации! Абсурд – правые и левые оказались едиными в выпадах против В.В. Путина. Я своим коллегам говорил: «Да вы опомнитесь! Разве можно бульдозер, который мы правильно катили на Ельцина (обвинения, лозунги, митинги и т. д.), применять сейчас против Путина? Ведь Путин – это совершенно другой человек, и он только-только взялся за руководство страной». А мне в ответ: «Его же поставил Ельцин…»

Но надо быть последовательными: во-первых, Ельцин не поставил, а предложил в качестве председателя правительства. Путина выбрал народ. Во-вторых, если в этом и есть участие Ельцина, то это совершенно не значит, что Путин будет продолжать разваливать страну. Наоборот, мы же видим, что он деятельный человек и его действия направлены на укрепление государства. Накат на нового президента левой оппозицией просто не будет понят народом. Да и в принципе вреден. Другое дело – высказывать ему требования народа, это нормально.

Правда, в связи с трагедией в Баренцевом море левая оппозиция призвала народ не впадать в панику, в безутешное горе, а, хорошо осмыслив текущий момент, проявить волю и сосредоточенность, укрепить российскую государственность. И это было очень правильно.

Группа известных стране лиц, в том числе и по «Слову к народу», которое было направлено к народам Советского Союза в тяжелые дни июля 1991 года, и сейчас подписала обращение к нашим соотечественникам, озаглавленное «В час беды». Вот отдельные его фрагменты:

«Гибель „Курска“ не разъединит, не ослабит нас, а соединит и сплотит, поможет преодолеть раскол, царящий в народе, когда хитроумный враг расщепляет нас на группы, дробит нас… На трагедию в Баренцевом море, на мученический подвиг моряков „Курска“ народ откликается единством и стойкостью».

«Мы требуем, чтобы власть, наученная нынешней горькой потерей, не затевала вновь прежнюю гибельную политику „радикального либерализма“, а мобилизовала бы остатки национальных ресурсов, остатки финансов и производственных сил и политической воли. Мы будем бороться за то, чтобы собрать ресурсы нашей державы воедино, чтобы, духовно мобилизовавшись и объединившись, наш народ победил в сражении за русский двадцать первый век».

«…Трагедия „Курска“, слезы живых и святое мученичество погибших соединят нас в непобедимый народ».

Обращение подписали: Ю.В. Бондарев, С.Ю. Глазьев, Г.А. Зюганов, И. Аристарх (настоятель монастыря), А.И. Киселев, В.М. Клыков, Н.И. Кондратенко, Г.В. Осипов, А.А. Проханов, В.Г. Распутин, Ю.П. Савельев, Г.Ю. Семигин, П.Г. Симоненко, В.А. Стародубцев, В.Н. Чернавин, В.В. Чикин.

Подписал этот документ и я. Считаю, что изложенные в нем принципы стратегически важны сейчас для России.

Но это все – о левой оппозиции.

А что же справа?

Справа, захватив все основные СМИ, безостановочно орут с экранов телевидения и страниц большинства газет, что пришел конец света! Конечно, во всем виноват Президент РФ В. Путин. И конечно, во главе всей этой истерии, которая стимулируется большими деньгами, стоят Березовский и его единомышленники, временные попутчики и прочая…

В первые дни особенно усердствовал верный Березовскому по духу и крови Немцов: «Это аморально!», «Сидит на пляже в Сочи, а в Баренцевом море гибнут люди!» И в таком духе он круглые сутки не сходил с экранов телевидения, а также со страниц преданных денежному мешку газет. К моему удивлению, бывший враг, а теперь, видно, лучший друг Немцова Жириновский (ведь недавно дрались) вторит: «Путину надо было взять истребитель и полететь в Мурманск, в район катастрофы – вот это было бы правильно».

Мне непонятно, почему Владимир Вольфович не продолжил свою мысль? Я его прекрасно знаю уже много лет и уверен, что он, конечно, хотел бы сказать еще: «А там немедля прыгнуть из самолета в батискаф, опуститься на морское дно и лично руководить всеми спасательными работами, чем объединил бы вокруг себя всю нацию».

Многие телевизионные передачи выглядели просто паскудно.

Ведь ни одна газета честно и откровенно не написала, отчего это так засуетился Березовский? Вы думаете – его удручает наше общее горе в связи с гибелью «Курска»? Да нет. Это только повод, который ему надо эффективно использовать в своих, березовских, целях. Главное в том, что уголовное дело «Аэрофлота», «Андавы» и других «подшефных» криминальных организаций Березовского продолжается. Генеральная прокуратура хоть и проявляет либерализм и даже после ухода Скуратова пытается разными путями некоторые «кричащие» дела прикрыть (например, уволен следователь Н. Волков, который далеко продвинулся в расследовании многих громких дел), но все-таки березовские грязные махинации пока не сдали в архив.

Вот Березовский и суетится, чтобы отвлечь внимание общества от его темных дел. Не успел Президент РФ дать интервью о трагедии в Баренцевом море, как Березовский тут как тут. «На кого бы сегодня президент ни указывал пальцем, он продолжает цепь тяжелых ошибок. В этот день, который он сам объявил днем скорби по погибшим морякам, он обязан, как лидер нации, скорбеть вместе со всеми. Это его христианский и просто человеческий долг. Он обязан консолидировать общество, а не разъединять его», – поучает президента Березовский.

Оказывается, В. Путин разъединяет наше общество! А мы-то, тупые, не поняли и не заметили, оказывается, что объединяют наше общество Березовский, Гусинский, Абрамович, Немцов. От такого открытия не знаешь, куда глаза девать. Но «открытия» продолжаются. Оказывается, В. Путин даже не скорбит по погибшим, а ведь обязан, как лидер нации… А вот Березовский хоть и не лидер нации (пока), но выполняет свой истинный христианский (?!) и гражданский долг – он скорбит. Наверное, все эти дни не выходит из церкви – все молится, и, конечно, на коленях. Вот как надо! Вот это человек… Правда, в одном месте, наверное, Березовский перегнул – пальцем Путин ни на кого не показывает, да и ошибок не делает. Тем более целую цепь, как утверждает Березовский.

А мы, слепцы, и не разглядели. Точнее – это так хочется Березовскому. Очень хочется, чтобы мы не разглядели все, как оно есть.

Однако, отвлекая внимание общественности от своих махинаторских дел, Березовский стремится прикрыть все свои аферы, которых у него за десять, а особенно за последние пять-шесть лет, накопилось изрядно. Поэтому он из кожи лезет, чтобы «дать жизнь» создаваемой им партии «конструктивной оппозиции», рассчитывая втянуть туда всю основную финансовую олигархию, большая часть которой заражена ельцинизмом и горбачевщиной. Березовскому нужна такая оппозиционная, псевдодемократическая партия отнюдь не для совершенствования государственной машины. Будь у власти Ельцин, ему такая партия, конечно, не потребовалась бы (он все мог решать руками Ельцина).

А Путин объявил, что в стране будет диктатура закона, то есть истинная демократия. Вполне понятно, это не устраивает Березовского, поскольку влечет на него весьма тяжелые последствия. И вот 27 августа 2000 года в программе «Неделя» телеканала ТВЦ он, развивая перед зрителями свою «стратегию» по части создания им конструктивной оппозиции, цинично заявляет: «Мне безразлично, кто в стране будет президентом – Путин, Иванов, Петров. Я хочу спокойно жить!» Конечно, Березовский при диктатуре закона спокойно жить не сможет. За все свои махинации, что творил он в интересах своих и «Семьи» Ельцина, за то, что незаконно создавал структуры (как и Гусинский) с функциями спецслужб государства, и прочие «художества» отвечать ему придется.

В тех же интересах 9 августа 2000 года в газете «Известия» опубликовано «Обращение к обществу», которое подписали: В. Аксенов, Б. Березовский, С. Бодров, С. Говорухин (?), И. Шабдурасулов и, конечно, А. Яковлев. А как же без Яковлева? Ведь «демократия» в опасности! Впервые за последние 15 лет у руля страны стал человек, который твердо решил остановить развал государства и укрепить его. Разве можно допустить то, что идет вразрез с планами США. И вот, подписав в числе девяти так называемое «Обращение к обществу», Яковлев по случаю очередной годовщины августовских, 1991 года событий изрек, что среди определенного слоя общества тенденция тех идей, которые были высказаны гэкачепистами, еще сохранилась, и это опасно.

Но Яковлева и всех остальных, кто подписал «Обращение», мы можем сильно разочаровать: дело не в тенденции тех идей, а в том, что непоколебимая решимость народа (кроме, разумеется, березовских, чубайсов и прочих яковлевых) выполнить все, что намечалось в документах ГКЧП в августе 1991 года, стала реальностью. Напечатайте эти документы в нашей прессе – и все увидят, что они в полной мере отвечают тем требованиям и основным положениям, которые изложены В.В. Путиным и в его речи на торжественной церемонии вступления в должность Президента РФ, и в его Послании Федеральному собранию, Правительству и гражданам Российской Федерации, представленном в июле 2000 года в Кремле.

Что касается пресловутого «Обращения», инициированного Березовским и Яковлевым, то у нас не должно быть никаких заблуждений. Уже первыми строками «Обращения» трагически объявляется: «…общество стоит перед очередным выбором – жить в авторитарном или подлинно демократическом государстве». Это заставляет задать авторам вопрос: а последние 10 лет вы в каком государстве жили? Что это было за государство, в котором президент имел власти больше, чем любой царь в России, творил что хотел, начиная от расстрела из танков Верховного Совета страны и кончая войной в Чечне и геноцидом своего народа? И никто, и ничто не могло его остановить. Он хуже Пиночета, у которого тоже руки в крови, за что его будут судить, но при нем хотя бы страна не разворовывалась, а экономика – укрепилась. У Ельцина же все рухнуло. Так почему вы, демократы, не обратились к обществу с таким документом при Ельцине? Вы нигде даже не заикнулись о своей тревоге. Да ее у вас и не было. Видно, этот беспредел вас устраивал, как устраивал он и Запад.

Мне претит комментировать этот бред. Но об одном пассаже, как заключительном аккорде «Обращения», я скажу: «…Децентрализация власти не помеха, а опора сильному государству…» – учат общество подписанты «Обращения».

Вы чувствуете, читатель, к чему призывают эти демагоги? К еще большему хаосу и смуте, в которых мы и так пребываем уже 15 лет. И делают они это в своих интересах, в интересах березовских, яковлевых, цээрушников. Ведь о необходимости децентрализовать власть они говорят ровно через месяц после послания Президента РФ, в котором он нарисовал удручающую картину положения в России, в том числе и состояния ее государственности, и призвал всех соотечественников, все государственные структуры, партии и общественные организации перед лицом общей для всех опасности развала России объединиться во имя спасения страны и укрепления государственности. Напомню этот фрагмент президентской речи (послания президента): «Нужно признать – в России федеральные отношения недостроены и не развиты… У нас еще нет полноценного федерального государства. Хочу это подчеркнуть: у нас есть, у нас создано децентрализованное государство».

В.В. Путин выразился еще очень деликатно. На самом деле у нас не просто децентрализованное, а мафиозно-криминальное государство, проросшее «с головы до ног» криминальными раковыми опухолями, которые пронизали своими метастазами всю страну. Наше государство настолько разбалансировано и коррумпировано, что приходится только удивляться тому, что оно еще не рухнуло окончательно.

И вот в этих условиях «демократы» Березовский, Яковлев и другие скулят: нужна децентрализация власти! Конечно, этот номер не пройдет. Так же как и не будет партии, которую создает Березовский против государства, против народа в интересах личных целей: чтобы защититься от Уголовного кодекса и вообще от закона и правоохранительных органов.

Со дня трагедии с «Курском» прошло уже немало времени, но «свободные» и «независимые» СМИ все еще яростно «поливают» наш флот, армию, В. Путина. При этом извлекают какие-то факты из далекого прошлого, интерпретируют их так, чтобы принизить СССР и Россию и показать якобы нашу неполноценность, недоразвитость, идиотизм. Вообще максимально унизить нас. А почему не пишут о том, что натворили Горбачев, Яковлев, Ельцин? Потому, что это идет вразрез с американскими стандартами и установками, основанными на антисоветизме и антироссийской политике.

И правильно сказал В.В. Путин, что они, эти СМИ, раздувают свои политические и информационные жабры.

Многие газеты и их материалы просто удивляют. И их всех надо было бы перечислить – для истории. Но я позволю обратить внимание читателя лишь на «Новую газету» от 24–27 августа 2000 года. На первой странице помещены статьи: «10 дней, которые потрясли миф о власти», «Подводная лодка разбилась о быт» и т. п. Содержание – одни помои. А как специальный корреспондент этой газеты описал встречу В. Путина с родными и близкими погибших моряков? Ни одного светлого пятнышка! Но зато такая мерзопакостная ложь, что позавидовал бы сам Геббельс. Одна только деталь: встреча В. Путина продолжалась не три часа, как сообщает сей ее автор, а в два раза дольше, – наглядно свидетельствует о «порядочности» газеты. Если присмотреться к фамилиям авторов статей, то можно безошибочно сказать, что они из лагеря Березовского. Отсюда становится понятным и содержание публикаций – их ложь и клевета.

Я не могу себе представить, как русский человек (а русскими за рубежом считали и считают всех выходцев из России, и верно считают) может решиться на явную ложь в отношении своей страны? Когда же в нашем доме большое горе, то эта ложь троекратно увеличивает свое действие. Нет, я не против критики, но обвинять страну и народ? Даже в том случае, когда есть полные доказательства по отдельному факту, – это недопустимо. Однако если есть хоть небольшое сомнение, в том числе по факту, то любые заявления тем более недопустимы.

Погибла наша подлодка «Курск». Это огромная национальная трагедия. Но чего только не вплетают в эту канву, чтобы оболгать нашу страну и нынешнюю власть. При этом они, конечно, не трогают Горбачева и Ельцина – «отцов демократии», то бишь анархии и беспредела. Этих критиковать нельзя. И их не критикуют, наоборот, угодливо предоставляют трибуну. А Горбачев ныне даже стал председателем Общественного совета НТВ. Вот как дослужился, а точнее – выслужился бывший генсек и президент великой страны.

Приведу лишь один из сотен примеров, причем даже не затрагивая самых разъяренных киселевых, говоря о тех, которых относят к порядочным, но которые не могли удержаться от соблазна использовать случай, чтобы себя проявить, полаять на власть.

Во второй половине дня 25 августа 2000 года ведущий передачи «Намедни» Парфенов ну просто захлебывался в своих обвинениях советских руководителей, которые-де поступили крайне гнусно и антигуманно (мол, как и сейчас), когда в 1983 году (!) был сбит гражданский самолет «Боинг-747» южнокорейской авиакомпании, а народ ничего не знал. Извращая факты, Парфенов говорил, что будто бы наш летчик видел силуэт самолета и его габаритные огни, но командующий округом (имеется в виду Дальневосточным) генерал армии Третьяк приказал выпустить две ракеты. Одна, видимо (?), промахнулась, а вторая попала в цель. Самолет упал, погибло 269 человек. И ничего никому своевременно не сообщили.

Вот, оказывается, какими вампирами были советские генералы. Вполне понятно намекая на то, что и с «Курском» такая же картина.

Нет необходимости опровергать лживую телеинтерпретацию той катастрофы, о которой я подробно рассказывал в своей четвертой книге настоящего издания. Напомню только, что руководство США, отлично понимая, что не располагает даже малейшими данными, чтобы обвинить Советский Союз, принимает решение отвести удар от себя за счет Южной Кореи. С этой целью в августе 1989 года обстоятельства катастрофы рассматриваются на заседании Федерального окружного суда Вашингтона. Жюри присяжных этого суда признало виновной южнокорейскую авиакомпанию в преднамеренном и неправомерном поведении экипажа самолета «Боинг-747», что привело к гибели всех пассажиров и самого экипажа.

Жюри присяжных постановило и обязало Южнокорейскую авиакомпанию выплатить 50 миллионов долларов США семьям 137 погибших пассажиров (приложен список). Остальным семьям решением других судов также определена соответствующая помощь.

Таковы факты. Они неопровержимы. Поэтому те СМИ и их сотрудники, которые в своих репортажах извращают правду и стараются умножить и без того огромное горе народов России, рисуя в своих материалах полную безнадежность, что порождает отрешенность от своего Отечества, заслуживают общественного презрения.

Позиция «независимых» СМИ, являющихся на самом деле ярыми прислужниками Запада и прежде всего США, особенно наглядно проявилась в связи с трагедией «Курска».

Экипаж подлодки, как один человек, сплотился в своей стальной крепости против коварно сложившихся обстоятельств. Весь личный состав подводного крейсера – от командира корабля до матроса – навечно остался в сердцах и в памяти народа. Они вечно будут с нами. Мы в их лице будем видеть немеркнущий символ доблести и преданности своему народу и Отечеству. В тяжкие дни непоправимого горя мы должны объединиться, независимо от своего социального положения, национальной принадлежности и вероисповедания. Сплотиться и выстоять, а не падать, поддавшись тяжести трагедии.

К этому нас призывает и Президент РФ В.В. Путин.

С первых дней трагедии и до конца проведения спасательных работ непосредственно в районе событий в Баренцевом море находился корреспондент Российского телевидения А. Мамонтов. Именно он и его коллега И. Белокопытов, единственные из всей армии корреспондентов, давали народу оперативную и объективную информацию, за что все им, разумеется, благодарны. Был Мамонтов и на встрече Президента РФ В. Путина в Видяево с родными и близкими погибших моряков «Курска», а на второй день встретился с Президентом РФ и провел по этому поводу с ним беседу. И вот когда Мамонтов спросил президента, какое впечатление он вынес от встречи с родственниками погибших моряков, то Путин сказал: «Разве можно подобрать какие-то слова, чтобы выразить свои чувства? Выть хочется!»

Этим все сказано. Мы все видели, как он переживал в те дни, лицо его просто почернело от горя. Да черным станешь только от одного того, какую получил Россию из рук Ельцина. А тут еще новые беды и катастрофы, которые являются следствием развала государства.

Владимир Владимирович согласился с репликой одного из 400 родных погибших моряков, который на встрече в Видяево сказал: «Мы знаем, что вы на посту президента всего 100 дней. Но коль на ваши плечи свалилась такая ноша, то вы должны нести этот крест до конца».

Время идет, а хулители не унимаются. Прозвучали голоса, осуждающие президента за то, что он не сразу прилетел на Северный флот, хотя всем понятно, что если бы он и прилетел, то ничего бы не изменилось – руководители ВМФ и Северного флота обязаны и принимать решение, и организовывать действия по спасению, что и было сделано (но должных средств для спасения на флоте уже нет – они были 10 лет назад). А приезд президента только сковал бы действия флотских руководителей.

Кстати, в США ни один президент подобными вопросами вообще не занимался, считая это компетенцией военно-морских сил. И это правильно. У нас же всю тяжесть ответственности возложили на В. Путина.

Прокричали критики и о том, что будто бы Президент РФ, министр обороны и руководство ВМФ поступили бесчестно: не имея у себя в полном объеме спасательных средств, отвергли помощь Англии и Норвегии. Хотя фактически никто эту помощь не отвергал, ее приняли сразу, но тем и другим надо было иметь несколько суток, чтобы собраться и на своих судах выйти в район катастрофы.

Печально другое – наши ультрасовременные батискафы, построенные вместе с «Курском» и предназначенные для спасения подводных лодок такого класса, на протяжении более двух суток никак не могли «присосаться» к кораблю над кормовым аварийным люком, так как последний был деформирован, а сама лодка лежала на дне океана хоть и не глубоко, но с большим креном на левый борт. Нужны были глубоководные водолазы, а их, еще работающих, в стране фактически уже не было (а те, кто остался от Советского Союза, либо уехали по контракту на заработки за рубеж, либо работают по другой специальности). Норвежские глубоководные водолазы открыли кормовой аварийный люк за 8 часов работы, а наши спасатели пытались что-то сделать несколько суток, но так и не смогли.

Конечно, на фоне нашей беспомощности норвежские водолазы выглядели эффектно. Но если бы на «Курске» были еще живые моряки, разве бы открытие люка их спасло? Нет, разумеется. Нужно было дополнительно иметь над этим люком аппарат типа батискафа или колокола, с помощью которого надо было откачать воду, и только после этого можно было открыть люк и группами принимать моряков из затонувшей лодки, челночно доставляя их на спасательное судно.

Норвежцы открыли люки и убедились, что на аварийной подводной лодке никого в живых нет. Лодка полностью затоплена водой, и жизнь на «Курске» закончилась буквально через несколько минут после первого и второго взрывов, которые произошли тогда, когда лодка была еще в верхних слоях моря.

О причинах взрывов пока говорить рано. Только результаты следственного разбирательства могут раскрыть истинную картину. Но то, что лодка сразу была выведена полностью из строя и с разрушенными всеми системами легла на дно, – это факт. Вот почему на поверхности океана не появились аварийные буйки – их тоже повредило взрывом. Возможно, осталась еще «в живых» автоматическая система постукивания по корпусу, которая сама включается при аварийной ситуации. Это постукивание первоначально ошибочно приняли за сигнал экипажа и решили, что он еще жив. А потом телевидение стало выдавать эту ошибку за умышленную ложь официальных лиц. Да, совесть у ряда телеведущих, как говорится, махровая.

«Отвели душу» псевдодемократы и в связи со встречей Президента РФ с родственниками погибших: и не так он говорил, и не то он говорил, и некомпетентно говорил и т. п. А что надо говорить в таких ситуациях, кроме слов сострадания, сочувствия людям, у кого такое горе?

Что и как говорили в случае гибели подводников главы государств за рубежом, я уже показал на примере США. Но возникает другой вопрос: а где вообще за десять лет президентства появлялся Ельцин, когда у нас в России случалось горе? Нигде. На Сахалине землетрясение уничтожило целый город. Это же наша российская Помпея, а Ельцин и не подумал там появиться. Глядя на него, так же поступил и Черномырдин. И никто из «демократов» их не критиковал. Город Нефтегорск обозначен даже на картах крупного масштаба. Он был, а сейчас его нет. И тысячи погибших или оставшихся случайно в живых, но без крова – это же ведь тоже люди! А десятки тысяч погибших военных и гражданских в Чечне, сотни тысяч беженцев только из этого края – это тоже страдания народа. А целая рота Воздушно-десантных войск, которая сознательно пошла в Аргунское ущелье на верную гибель, – разве это не горе и слезы? Да перед такими всем надо на колени падать!

Но у Ельцина не только никогда не возникало ни малейшего желания повидаться с кем-то из них – он сам создал такие тяжелые условия, он лично организовал геноцид против своего народа. А «демократы» хихикают, но молчат, даже чуть-чуть не критикуют. Почему? Да потому, что свой. И когда кто-то приближенному к Ельцину отваживался задать вопрос – а чем же президент занимается, то, как правило, получал стандартный ответ: «Изучает документы». Правда, весьма редко «изучал» в Кремле, в основном в Горках-9, или на Валдае, или в Карелии, или в какой-нибудь другой резиденции (хорошо еще, что не в Тюрингских лесах Германии и не на Лазурном Берегу Средиземного моря, где имеется огромная действительно царская, так сказать, недвижимость, хоть и записана она на другие фамилии).

Что бы Ельцин ни творил – реакция «демократов» всегда была одобрительной. Им просто импонировало иметь именно такого президента, который занимался только «изучением документов» и сам (и его окружение) тоже грел руки за счет страны. Правда, когда пошел счет уже на миллиарды долларов (как, к примеру, с траншем в 4,8 миллиарда долларов, выделенных МВФ в августе 1998 года), то «демократы» тоже зашевелились. Действительно, потерял совесть…

А тут вдруг появился президент, который не пьет, не разваливает страну, а стремится укрепить ее, не ворует и другим не велит, не сидит в резиденциях и редко бывает в Кремле – в основном ездит по стране. Успел уже побывать и за рубежом во многих государствах, и не для того, чтобы дирижировать полицейским оркестром, а авторитетно представлять там Россию и привозить для страны векселя. И это получается успешно. Документы же изучает во время перелетов в самолете. Он не просыпает страны, где его должны встречать на высоком государственном уровне. Доступен, обязателен, часто встречается с различными представителями общественности. Особое внимание уделяет Вооруженным Силам, военно-промышленному комплексу, науке, образованию, социальной сфере, ветеранам. Решает глобальные задачи по вытягиванию страны из кризиса и укрепляет государственность. Он действительно изучил страну. И чтобы ее спасти, сделал больше, чем Ельцин за 10 лет. Да Ельцин и не спасал, а только разрушал Россию. Вот и хобби у В.В. Путина – не запои «от рассвета до заката», а борьба, горные лыжи (когда выпадает время). А сколько раз он уже побывал в Чечне! На востоке страны затопило Ленск – он уже там. В июне 2002 года Кубань и ее притоки затопили огромные территории Северного Кавказа – В. Путин, возвращаясь из Канады (встреча «восьмерки»), летит не в Москву, а в Ставропольский край.

Ну разве Березовскому, Гусинскому, Чубайсу, Немцову и им подобным такой Президент РФ подходит? Разумеется, нет. Они прямо и открыто заявляют об этом. (Кроме Чубайса – тот похитрее: говорит, что он за президента, действует не столь явно. Но фактически он – против, и эта хитрость приносит ему свои плоды: В. Путин берет его иногда в поездки, например в Японию.)

Чубайс и ему подобные постоянно стремятся показать, что хозяином положения и истинной властью в стране является не Президент РФ, не Правительство, не Федеральное собрание Российской Федерации, а те, кто захватил все капиталы, ценности, приватизировал принадлежавшие народу фабрики, заводы, Аэрофлот, недра и прочие богатства.

Вы помните, читатель, какая поднялась в прессе свистопляска, когда Гусинскому были предъявлены законные обвинения и он был помещен в следственный изолятор? «Демократические» СМИ бесновались целую неделю. Они просто выворачивались наизнанку, используя даже многочисленные выступления за рубежом, в том числе на международном форуме. Трижды Герой Социалистического Труда академик А.Д. Сахаров не имел такого внимания. А ведь он был демократ.

Понятно, что дело не в демократии и не в демократизме.

Одно время летом 2000 года маятник политической жизни страны вроде бы качнулся в сторону стабилизации. И вдруг – гибель «Курска», а вслед за этим пожар на телебашне «Останкино». И опять беснуются «демократы», порочат государство, законную власть, при этом они, конечно, и не заикались, кто конкретно довел страну до такого состояния. Ведь Россия, как и СССР, за последние 15 лет, и особенно с 1990 по 2000 год, фактически теряла свою жизнеспособность. А после объявления Гайдаром (с позволения Ельцина) в январе 1992 года «шоковой терапии» начались конвульсии. Они то усиливались, то утихали. В результате этой политики в октябре 1994 года и 17 августа 1998 года во время катастрофических обвалов рубля возникал даже вопрос: быть или не быть? Будет наша страна дальше существовать как суверенное государство или все закончится и Россию развалят на ломти так же, как это сделали с Советским Союзом?

Все испытания и трагедии последних пятнадцати лет наглядно показали: советская социалистическая система породила людей с такими знаниями и с таким характером, что сколько сейчас ни измываются над Россией, а она жива, пульс ее бьется.

В связи с этим я вспоминаю фронтовой случай. Было это на Украине под Апостолово осенью 1943 года. Местность поросла редким кустарником. Впереди, близ железной дороги (это же передний край) идут тяжелые бои. Закончилось отражение очередной контратаки немцев. В тыл с поля боя пошли раненые (кто мог ходить). Мы с командиром полка майором А.М. Воинковым решили максимально подтянуться к переднему краю, чтобы лично видеть обстановку и эффективнее управлять подразделениями в бою. Перебежками и ползком, чтоб не подстрелили, пробирались вперед.

Вдруг вижу: передо мной идет во весь рост раненый солдат, придерживая обеими руками свои кишки: ему распороло живот, но, видно, ничего изнутри не вырвало. Идет твердо, не качается. Говорю: «Давай помогу». Отвечает: «Не надо. Я сам дойду. Вот вы давайте вперед, помогайте ребятам».

Русский характер!

Вот такой оказалась и Россия на рубеже нового века. Ей распороли все, что можно. А она не пала, не сдалась и продолжает бороться за жизнь, хотя ее продолжают бить, а «демократические» СМИ под видом благих целей «поливают» власть.

Казалось бы, в связи с катастрофой «Курска» уже все ясно и понятно. Спасти экипаж не удалось потому, что он погиб в первые минуты после столкновения корабля с грунтом. С учетом характера катастрофы, поломок на подводной лодке и ее положения на дне моря поднять наверх погибших сразу не смогли ни наши спасатели, ни норвежские и английские специалисты в этой области (а они имеют наибольшую практику). По совместному плану с норвежцами было решено поднять тела погибших, доставить их на берег в течение сентября – октября 2000 года и предать их земле, а подъем самой лодки произвести в 2001 году. Что, несомненно, и сделают. Возможно, сроки увеличатся по причине неблагоприятной погоды. Но решение Президента РФ принято и объявлено. Значит, будет выполнено – Путин не Ельцин.

В отношении родственников погибших моряков были также приняты все решения (и общие, и персональные), и нет ни одного, кто мог бы на что-то жаловаться. Корреспондент Мамонтов в беседе с президентом РФ после встречи в Видяево сказал: «…Когда вы уехали, не было ни злобы, ни ярости, просто было одно сожаление по поводу того, что это случилось. Но и появилась надежда на то, что лодку в конце концов поднимут и достанут экипаж». Это опубликовано многими нашими газетами.

Тем не менее «демократические» СМИ пошли в очередную атаку.

Всего через три недели после начала событий и через неделю, когда всему миру все стало ясно, по ОРТ выступает Доренко и подвергает ревизии все, что было сделано, и в первую очередь, конечно, ревизует высказывания и действия Президента РФ. Раньше он, видите ли, сделать этого не мог – был в отпуске. Естественно, Доренко отдыхал в других краях. И вот он прикатил, узнал о всенародном горе в связи с гибелью «Курска», посоветовался с Березовским (или получил инструктаж – мне неизвестна технология их общения) и решил поэксплуатировать фактор катастрофы «Курска», приумножить наше горе, «разоблачить» президента. С этой целью он оказался в Видяево, переговорил с женой командира корабля Л. Лячиной, с другими женами погибших офицеров и мичманов.

И вот 2 сентября 2000 года телекомментатор ОРТ Доренко, появившись на экране, изрек: «Сегодня будем говорить только о гибели „Курска“». На экране засверкали молнии, возникли мощные стрелы, жернова, перемалывающие всех и вся… Затем последовало изложение трагедии в понимании Доренко по принципу: все, что говорили раньше, – вранье. А вот он, Доренко, глаголет истину.

Воспользовавшись телезаписью беседы Путина с корреспондентом Мамонтовым, сей верный раб Березовского добавил свои два или три сюжета из Видяево, и получилась, как он полагает, бомба. Но бомба не взорвалась, эффект достигнут не был. Чего же хотел Доренко?

Он хотел, так сказать, разоблачить президента.

И вот в той же последовательности, как шла беседа Путина с Мамонтовым, он давал фрагмент за фрагментом, фразу за фразой и подвергал их «глубокому» анализу, стремясь вбить в головы телезрителей, что все сказанное президентом – ложь. Для пущей убедительности рассказывал, как, мол, было на самом деле и как надо все понимать. Особенно «резвился» над эпизодом, когда Президент РФ прошелся хронологически по всем событиям и действиям.

Но Доренко не учел, что народ к этому времени уже был хорошо осведомлен обо всех обстоятельствах гибели «Курска» и расследования трагедии, и никто не поверил той лжи, которую он так усиленно выстраивал на телеэкране.

Полное поражение Доренко потерпел в беседе и с женой капитана второго ранга, которая явилась инициатором выплаты семьям погибших моряков денежного содержания за десять лет вперед. Как оказалось, и с этим предложением-просьбой В. Путин согласился и отдал все необходимые распоряжения.

Но Доренко всячески давил на собеседницу, чтобы она заявила, будто Путин этим шагом хочет откупиться от них. Мол, виноват, а деньгами хочет задобрить. Но жена офицера – просто молодец, – она честно, искренне сказала:

– Нет, я не согласна с такой оценкой. Это я назвала цифру десять лет, за которые государство должно заплатить. А президент принял это предложение. Но он мог бы и не дать этих денег. Однако он пошел нам навстречу.

После этого Доренко еще что-то лепетал, а в итоге заметил, что они (жены моряков) не поняли – власти хотят все-таки от них откупиться.

Затея этого комментатора провалилась. И даже убийственные заставки со стрелами и жерновами не помогли.

Но меня продолжает волновать один и тот же вопрос: какими должны быть СМИ в нашей стране?

Конечно, они должны быть свободными. Не должно быть цензуры. Не должно быть давления со стороны властей. Но в то же время сегодня СМИ – это самое опасное оружие. Право на пользование им должны получать только честные, добросовестные люди, патриоты своего Отечества, у которых забота о благе нашего народа должна быть превыше всего. Эти люди не должны быть купленными березовскими и гусинскими и проводить их политику. Они должны разоблачать все аморальное и поддерживать всех, кто служит Отечеству, не щадя себя.

У нас же пока все наоборот. И не просто все наоборот, а, на мой взгляд, действуют аморальными методами. Имеет место быть этакий политический садизм. Припомните, читатель, фрагмент передачи Доренко: корреспондент телевидения в Сочи беседует с Президентом РФ, вокруг деловые люди, с кем В. Путин, очевидно, работает. Но вот на втором плане, то есть сразу за президентом, появился Е. Примаков – он подошел, с кем-то заговорил и по какой-то причине улыбнулся. Он мог даже еще и не знать, о чем говорит президент с корреспондентом. Нет, Доренко выхватил Примакова с улыбкой, подал его лицо крупным планом и так держал на экране несколько секунд – пусть видит вся страна, нет, весь мир, морально-нравственный уровень Примакова: все скорбят, убитые горем, а он улыбается, ему весело, он безразличен к гибели моряков. Уверен, в это время Доренко от удовольствия потирал руки и глотал слюнки: вот как я могу, а он (Примаков) помешать не сможет. А ведь верно – не только Примаков, вообще никто не сможет. Но разве это нормально?

Так вот, чтобы уважаемый читатель знал, в части заботы, внимания и отношения к Вооруженным Силам в целом, в том числе и к Военно-морскому флоту, Евгений Максимович Примаков не может идти ни в какое сравнение ни с Доренко, ни тем более с Березовским. Е. Примаков – это истинный патриот нашей Родины, и он всегда, на любых постах отстаивал интересы армии и флота. Злая выходка Доренко не уронит авторитета Е. Примакова. Сейчас Доренко из кожи лезет, чтобы выслужиться перед Березовским, а для этого показать Примакова в таком неблаговидном положении, что, конечно, Березовским будет оценено по достоинству. Возможно, он даже отдаст Доренко часть своих акций на ОРТ.

Нелишне напомнить читателю, что в свое время Примаков, являясь председателем правительства, хотел навести в стране порядок, в том числе на телевидении, и в охранно-разведывательных (подслушивающих) органах магнатов, включая и Березовского. Последний, боясь реальных тяжелых для себя последствий, буквально в считаные дни добился через Татьяну Дьяченко и Ельцина отстранения Примакова от занимаемой должности.

Не могу поверить в то, что руководство страны недооценивает роль телевидения. Но если оно верно понимает его значение, тогда непонятно, почему Россия не имеет своего полностью государственного канала и почему на этом канале не организуются выступления лидеров основных наших партий и общественных организаций?

Ведь, в конце концов, могут или не могут истинные представители народа высказать свое отношение к действиям того же Березовского?! Если могут (а это должно быть именно так в демократическом государстве), тогда где и кто это позволит сделать?

После обнародования Федерального послания нового Президента РФ, в котором он призвал российское общество навести порядок в стране, в чем Россия крайне нуждается, последовали определенные конкретные шаги государства. Замаячил кризис олигархической верхушки. Естественно, Гусинский, а вслед за ним Березовский и другие начали метаться. Березовский вначале решил создать партию губернаторов (мол, их обидел президент и поэтому они, сплотившись, выступят против В. Путина), но губернаторы оказались умнее, а главное – проявили себя как истинные патриоты и основной своей массой поддержали президента в его начинаниях по укреплению государственности.

Замысел Березовского провалился. Затем он решил создать уже другую партию и тоже – под себя. И опять провал.

И вот на телевидении возникает напряжение. Разумеется, Березовский максимально использует его в своих целях, проводит перестановку кадров, усиливает роль С. Доренко. Из НТВ подтягивается Е. Киселев – ведь позиции этих «приверженцев демократии» одинаковые. Наконец, Березовский решает передать свои акции по ОРТ не государству, как следовало бы (если он заботится о народе), а, так сказать, интеллигенции – фактически тем лицам, которые как работали на него и за его же деньги, так и будут работать (плюс добавляются еще проберезовские «авторитеты»), но теперь уже с большим рвением и усердием. Березовский намерен сделать ОРТ главной оппозицией и ударной силой против государства. Кукловод передает канал своим куклам и, естественно, будет хорошо оплачивать их старания. Но и этого мало. Березовский идет ва-банк и открыто на пресс-конференции заявляет, что Путин… разрушил всю власть в стране?! Вы представляете, уважаемый читатель, не Ельцин и его «Семья» (в которую входил и Березовский) и даже не Горбачев с Яковлевым, Шеварднадзе и агентами ЦРУ, а Путин, который, не щадя себя и свое окружение, делает всё, чтобы пресечь хотя бы продолжающийся развал и спасти Россию. И достичь этого он намерен путем укрепления государственности, в том числе и власти. И вдруг оказывается, что он разрушает…

Спрашивается, почему же ни один официальный государственный орган, ни один федеральный министр, имеющий к этому вопросу прямое или косвенное отношение, не выступит и откровенно не скажет, что на самом деле происходит с нашим телевидением. А главное – когда же наши люди наконец смогут услышать и увидеть, где проходит политический водораздел официальной власти и магнатов, стремящихся прибрать власть к рукам. А если власть с ними заодно, то и это надо сказать народу. Честно.

Почему у нас, начиная с нового, 2000 года и особенно когда В.В. Путин стал Президентом РФ, каждый раз, когда декларируется диктатура закона и власть начинает действовать по закону, «демократы» поднимают визг вокруг свободы слова и прав человека?! Да все по одной и той же причине – не нужен им никакой закон. И даже антинародная ельцинская Конституция, которую режим протащил в свое время с нарушением закона, им тоже не нужна. Они хотят, чтобы все оставалось так же, как было при Ельцине, когда они (Березовский, Гусинский) сами объявлялись законом! Как скажут – вот так и только так должно быть. А законная власть робко, бархатными методами, чтобы не обидеть, пытается поставить олигархов на свое место. Точнее – делает вид, что хочет поставить их на свое место.

Теперь Березовский прилюдно обвиняет В. Путина во всех грехах и даже пишет ему письмо. Но возникает резонный вопрос: кто он такой вообще, этот Березовский? Почему 6 сентября 2000 года, когда для всей планеты (естественно, и для России) центральным историческим событием был саммит тысячелетия, на который впервые за всю историю собрались главы государств со всего мира, чтобы обсудить проблемы развития человечества, канал НТВ весь день начинал программу новостей не с этого важнейшего события, а с персоны Березовского? Живо представляли его пресс-конференции, о том, как он на перекладных добирался из-за границы в Россию, как он хочет передать свои акции верным продолжателям его «дела» (разумеется, используя благоприятную ситуацию – отсутствие в стране президента и других руководителей).

Кто он такой, Березовский? Что он сделал для страны, для народа России? Ведь законно возбужденные против него уголовные дела не закрыты! Весь народ возмущен.

Если мы намерены спасти страну, на мой взгляд, всем партиям и общественным движениям, особенно депутатам Государственной думы, членам Совета Федерации Федерального собрания необходимо объединиться и решительно покончить с посягательством на законность, порядок и стабильность в стране. А правоохранительные органы должны наконец сказать свое слово в защиту закона и порядка – они 15 лет не проявляли себя толком в этом архиважном деле.

В.В. Путин, на мой взгляд, намерен следовать закону, перед которым абсолютно все должны быть равны – и рядовой гражданин, и президент. Эта его позиция вызывает уважение у россиян. Но пока это только позиция, а не активные и решительные действия.

Хотя, на мой взгляд, такие действия все-таки будут. Такой вывод я делаю из своих наблюдений и встреч с президентом.

Например, 23 февраля 2000 года, после возложения венков на Могилу Неизвестного Солдата В.В. Путин пригласил к себе небольшую группу генералов-ветеранов, а также генералов Б. Громова и Р. Аушева. Вместе с президентом были министры И. Сергеев, В. Рушайло, а также заместитель руководителя Администрации Президента РФ В. Иванов. Весьма откровенный разговор, его ведение и поднятые крупные вопросы с объективными оценками – все это импонировало присутствующим. Но президент не преследовал цели завоевать наши сердца. На мой взгляд, он хотел проявить внимание к ветеранам, объективно оценить ситуацию в стране, в Вооруженных Силах и правоохранительных органах, посоветоваться. Он показал нам, что знает проблемы, знает, о чем и как говорить. Не заискивает. Дает правильные, жесткие оценки.

Здесь же, говоря о ветвях власти, он выразил, между прочим, удивление, что я не пошел в третью Думу. А когда я бросил реплику: «И правильно сделал, что не пошел в Думу», – он отреагировал моментально: «А мы считаем, что неправильно!» И далее развил эту мысль – почему неправильно. А затем, чтобы поставить точку, сказал: «Вот у нас с Валентином Ивановичем по ряду вопросов имеются единые взгляды, а по некоторым – разные. Верно я говорю?» – обратился он ко мне. Я, естественно, подтвердил, потому что действительно это так. А он заключил: «И это вполне нормальное положение».

Следующая встреча состоялась 21 апреля 2000 года. Она дала возможность прояснить личность В.В. Путина более глубоко. На эту встречу, кроме меня, были приглашены также генерал армии В. Говоров и генерал-лейтенант В. Михайлов. Вместе с В. Путиным был В. Иванов. Основной темой разговора стали предстоящие торжества, посвященные 55-й годовщине Победы советского народа в Великой Отечественной войне.

После небольшого вступления Владимира Владимировича, что, на мой взгляд, определило границы нашей беседы, в разговор включились Говоров и Михайлов. Их сообщения были, несомненно, интересны для В. Путина. Но кроме вопросов о ветеранах, о мероприятиях, которые готовятся к празднику, они умудрились ввернуть и интересы организаций, которые они возглавляют. Конечно, общественные организации не имеют средств для нормального функционирования. Поэтому они «пустили слезу». И не напрасно – В. Путин сразу отреагировал положительно. Естественно, мои коллеги расплылись в улыбке.

Поскольку о сложившейся обстановке уже было доложено и много сказано, а время, которое нам было отведено, давно было исчерпано и из приемной несколько раз заглядывал в кабинет служитель «протокола», напоминая тем самым, что уже ждут другие очередники, я вынужден был лишь тезисно обозначить несколько позиций. Кроме ветеранских дел, они, конечно, касались Вооруженных Сил и военно-промышленного комплекса. В заключение я сказал, что народ России, конечно, возлагает на нового президента большие надежды. На что он ответил, что намерен не царствовать, а будет работать на народ, коли он доверил ему этот пост. Четко, ясно, убедительно. Я уверен, что он сдержит свое слово. Но, говоря об этом, никто из нас не должен забывать – какое получил Путин наследство от Ельцина.

Итак, вторая встреча еще больше меня утвердила во мнении, что к руководству страной пришел достойный человек. И не его вина, что так сложились обстоятельства, что к назначению на пост председателя правительства, а затем и президента был причастен Ельцин. Эти обстоятельства мы обязаны учитывать. Нам надо не забывать, что если бы В. Путин не выполнил условия, которые продиктовал Ельцин (полностью обезопасить его лично и его семейство и т. п.), и если бы по этим проблемам Ельцин не получил положительного ответа, то В. Путина не было не только на посту президента, но и на посту председателя правительства. А был бы Чубайс или Черномырдин.

Не желая быть обманщиком в глазах тех, кто знает эти условия (а я уверен, что Ельцин познакомил с их содержанием не только своих приближенных, но и глав некоторых других государств, например Клинтона, Ширака, Шрёдера), но еще более беспокоясь о том, чтобы страна не развалилась окончательно, а также не создав себе еще прочной опоры, В. Путин вынужден лавировать там, где обывателю кажется, что ему надо действовать более решительно.

Еще на встрече в правительстве, когда В. Путин только-только получил пост председателя, и на встречах в Госдуме, когда он приезжал на пленарные заседания, я понял, что имею дело с нормальным, сильным, весьма оперативным человеком. А накануне праздника доброе мнение о нем сформировалось окончательно.

26 марта 2000 года в России прошли выборы нового Президента РФ. Уже в первом туре им стал Владимир Владимирович Путин. И хоть его избрание было по-разному воспринято и в России, и в мире, но в принципе народ высказался за В. Путина. Даже за короткое время пребывания в должности председателя правительства и три месяца в роли исполняющего обязанности президента В. Путин проявил себя весьма положительно. Хотя, конечно же, до сих пор остается много вопросов и большая зона неизвестности. А главное, все еще не ясно – куда он поведет страну, что ожидает наш народ, не будут ли обмануты наша вера и надежда на более благоприятное будущее? Эти вопросы возникают естественно. Ведь 15 лет гнусно обманывали и предавали народ. 15 лет!

Буквально через несколько дней после выборов Президента РФ в стране произошло еще одно знаменательное событие. 3 мая

2000 года В.В. Путин посетил Белгородскую область, где вместе с президентом Белоруссии А.Г. Лукашенко и президентом Украины Л.Д. Кучмой весь день провел на Прохоровском поле.

Три президента в течение всего дня, с утра до позднего вечера, вместе в кругу своих соратников на всемирно известном Прохоровском поле – это, конечно, историческое событие. Тем более оно особо важно в наши дни, когда мы по многим причинам, и прежде всего в связи с разломом СССР, никак не можем выйти из кризиса. Весь день три президента многократно выступают, а наша пресса и особенно телевидение хоть бы хны. Ни слова! Точнее, почти ни слова. Кто-то двумя фразами обмолвился – посетили Прохоровское поле, открыли памятник – и всё!

Так что же это за гласность? Где ваша хваленая демократия? Почему народы трех славянских государств ничего не знают о встрече их президентов, не знают, ради чего она организовывалась и что там говорилось? Почему? Ведь телекамер на Прохоровском поле было видимо-невидимо. К чему тогда этот цирк с массовым наплывом СМИ?

Я схематично опишу, как все происходило.

После прилета всех трех президентов они вместе с сопровождающими лицами выехали с аэродрома Белгорода на Прохоровское поле. Их встретили Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II и митрополиты Белоруссии и Украины. Все вместе они вошли в храм Петра и Павла, поставили свечи в поминовение усопших, подошли к мемориальным доскам с именами погибших. Затем перешли к подиуму. Алексий II отслужил пасхальный молебен, после чего все подошли к Колоколу единения. Это высокое ажурное красивое сооружение в виде треноги (символ трех стран), которая вверху заканчивается венцом, а внутри подвешен огромный медный колокол. После выступления Алексия II три президента, вместе взявшись за веревку, трижды ударили в колокол. Вместе! Надо было видеть радостные лица тысяч людей, собравшихся вокруг. Это был торжественный, незабываемый миг нашего единения.

Затем все перешли к памятнику воинам, павшим на Прохоровском поле. Памятник открыли глава администрации Белгородской области Е.С. Савченко и депутат Госдумы Н.И. Рыжков. И снова три президента стояли вместе – теперь уже лицом к памятнику. Слово для выступления было предоставлено мне. Поздравив присутствующих с наступающим праздником 55-й годовщины Победы советского народа в Великой Отечественной войне, я кратко рассказал о роли и значении Курской битвы в сражениях за нашу Отчизну. Представил сражение на Прохоровском поле как громадный встречный танковый удар.

История не знает таких примеров, говорил я. Только в этом сражении сгорело более 700 танков и было подбито около 2500 танков с обеих сторон. Погибли тысячи воинов. Здесь так же, как и в битвах под Москвой, Сталинградом и Ленинградом, решалась судьба нашего народа. Поэтому, склоняя головы над могилами павших наших соотечественников, мы отмечаем, что погибли они во имя будущего, во имя счастья нашего народа. Курская битва, как и Великая Отечественная война в целом, продемонстрировала не только героизм и отвагу солдат и офицеров Вооруженных Сил СССР, мужество и самопожертвование всего советского народа, но и одновременно показала преимущество и превосходство Советского Союза над всеми институтами Германии, хотя она и подчинила себе всю континентальную Европу. Итоги нашей победы повлияли на устройство послевоенного мира. А народы Советского Союза, самоотверженно трудясь в первую послевоенную пятилетку, полностью восстановили свое народное хозяйство, а в течение второй послевоенной пятилетки удвоили, а по некоторым показателям утроили производство. Где, в какой стране были еще такие темпы роста? На это способен был только Советский Союз. И мы объективно рассчитывали на процветающую жизнь. Но врагов пугали наши возможности и способности, высокие темпы и плюс все это на базе несметных природных богатств. Поэтому они приняли все меры к тому, чтобы насильственно разломать Советский Союз путем взрыва изнутри, с помощью предателей и изменников типа Горбачева и Ельцина. И они достигли своей цели. Мы сегодня имеем то, к чему стремился Гитлер, который своими полчищами уложил в могилу десятки миллионов людей, сам погиб, но не смог этого сделать.

Однако в России нарождаются новые силы. С избранием нового президента мы связываем и улучшение нашей жизни. Мы придаем большое значение мерам, которые предпринимаются для возрождения союзных отношений наших бывших республик. Мы искренне приветствуем шаги президента Владимира Владимировича Путина и президента Белоруссии Александра Григорьевича Лукашенко, которые перешли наконец от слов к делу в создании Союза России и Белоруссии. Мы надеемся, что и президент Украины Леонид Данилович Кучма предпримет необходимые шаги и украинский народ наконец вернется в свою родную семью.

Мы понимаем, что определенным силам и у нас, и особенно на Западе такие действия не по нраву и обязательно вызовут сопротивление. Но сама жизнь убедила нас, что выход из затянувшегося кризиса, спасение наших народов – только в объединении наших стран. Сила единения продемонстрирована нами в годы Великой Отечественной войны.

Далее я еще раз поздравил присутствующих с наступающим праздником и пожелал успехов в борьбе за возрождение нашего Отечества, его мощи и былого величия.

По-разному себя оцениваешь, когда где-нибудь выступаешь. Если есть вдохновение – выступление получается таким, как хотелось бы. Если прилива сил и подъема нет – остаешься недовольным собой, и в первую очередь за формализм в словах, излагаемых мыслях. Но в данном конкретном случае, кажется, все получилось нормально, поэтому и на душе было спокойно. Я чувствовал себя уверенно и твердо.

После моего выступления Алексий II освятил памятник. Затем группа офицеров с корзинами цветов торжественно двинулась к монументу, а президенты последовали за ними. После возложения цветов прозвучал оружейный салют. Наконец, президенты посадили каждый по елочке, и на этом церемония закончилась. Мне довелось кратко пообщаться с президентами (позже эти встречи были еще более продолжительны).

Затем президенты отправились к звоннице. Офицеры возложили к подножию звонницы огромную зеленую гирлянду памяти. Президенты, склонив головы, отдали дань памяти погибших на Прохоровском поле.

Глава администрации Белгородской области Е.С. Савченко открыл митинг. Выступили президенты России, Белоруссии и Украины, а также Патриарх Московский и Всея Руси Алексий II. Затем состоялись праздничный концерт и театрализованное представление.

Во второй половине дня все поехали на культурно-исторический комплекс «Прохоровское поле». Там в зале приемов был дан обед в честь участников торжественного мероприятия, посвященного открытию памятника воинам, павшим на Прохоровском поле. Снова были речи, в том числе выступали и три президента.

Уже после 18.00 все отправились в Белгород на аэродром. Сделали остановку у памятника князю Владимиру. Памятник исполнен блестяще, и место для него выбрано удачно. Такое впечатление, что князь Владимир парит над Белгородом и над всей прилегающей местностью с ее лесами, полями, реками, деревушками.

Президенты сделали памятные снимки.

На аэродроме В.В. Путин попрощался со всеми и проводил вначале одного президента, затем – второго. А у меня в это время была возможность пообщаться с каждым из них.

Хочу особо отметить, что во всех выступлениях и В. Путин, и А. Лукашенко четко и ясно говорили о важности и необходимости объединения наших государств, о широких перспективах, которые в связи с объединением нас ожидают. А вот Л. Кучма, признавая необходимость объединения, пообещал, что на Украине будут изучать возможность реализации такой программы.

А когда мы с Леонидом Даниловичем беседовали вдвоем, то он сказал, что многие, конечно, за такое объединение, но вот еще есть определенные силы, особенно на западе Украины, которые пока категорически против. «Но, – заметил он, – мы будем еще в этом направлении работать». Хотя всем понятно, что главная забота Л. Кучмы – не разочаровать Запад. Ведь он в недалеком прошлом дал клятвенные обещания быть верным, в связи с чем «специалисты» США помогли ему на выборах так же, как Ельцину в 1996 году.

Поговорил я и с А. Лукашенко. Это настоящий боец. Своим оптимизмом он заражает своих сторонников и вдохновляет их на действия, поступки. Понятно, что этот оптимизм рождает злобу у врагов. Да это и хорошо. Во всяком случае, как в Белоруссии, так и в России и на Украине подавляющее большинство народа его поддерживает.

На аэродроме удалось поговорить и с В. Путиным – в свободные минуты от проводов гостей. Разговор был добрый. Речь в основном шла о перспективах, интеграции. Естественно, в этот раз я высказал мысль о том, что народы, несомненно, возлагают большие надежды на нового российского президента, на изменение нашей жизни к лучшему. И хотя об этом ему и другим руководителям я говорил уже многократно, посчитал необходимым вновь поднять эту тему. Владимир Владимирович в свойственной ему манере очень спокойно, но твердо сказал, что все это он прекрасно представляет и понимает, что обязан сделать все необходимое в интересах наших народов.

Когда гости разлетелись, В. Путин уехал в Белгород, где его ожидало совещание с аграрниками этого региона. С ним уехал и глава администрации Белгородской области. А федеральные министры, которые обязаны были принимать участие в совещании, уже были в Белгороде и в рабочем порядке, общаясь с участниками, обсуждали насущные проблемы.

После 23.00 В. Путин и сопровождающие его лица вернулись на аэродром и вся команда вылетела в Москву.

Впечатлений от этой поездки было много, и в основном хороших. А что касается В. Путина, то все, что он делал и говорил, оставило только положительные воспоминания.

Но меня поразила обструкция этому мероприятию со стороны российских СМИ. Даже Украина и та показала значительную часть мероприятий на Прохоровском поле. Не говоря уж о СМИ Белоруссии. Им вообще можно только завидовать.

7 мая 2000 года проводилась торжественная церемония вступления В.В. Путина в должность Президента Российской Федерации.

Мне довелось быть на таком же мероприятии в 1996 году, когда Ельцин, как и Путин сейчас, тоже давал клятву на верность народу. И поэтому мне есть что сопоставить. Эти две церемонии – полярная противоположность. И не потому, что была совершенно разная общая обстановка и избраны разные помещения для этого торжества. Главное – это совершенно разные лица президентов. В случае с Ельциным мы видели цирк, а не торжественную церемонию: по сцене Большого Кремлевского дворца съездов мелкими шажками, держа ноги немножко врастопырку, чтобы не упасть, двигалась какая-то мумия, заведенный по программе робот, с каменным, ничего не выражающим лицом и небольшими, заплывшими глазами. Руки будто без суставов в такт мелким шагам тоже слегка раскачивались. Туловище, шея и голова поворачивались как одно целое. Он ни разу не глянул в зал. Он не видел даже тех, кто был уже на сцене. Видимо, думал только об одном – как бы не перепутать заданную программу: пройти метров двадцать – двадцать пять по сцене в границах ковровой дорожки, стать у небольшой открытой трибунки и, положив руку на Конституцию, зачитать текст президентской клятвы, после чего получить от председателя Конституционного суда ожерелье властелина и по той же ковровой дорожке вернуться обратно за кулисы. Этому были подчинены все оставшиеся физические и морально-психологические силы. И он справился…

Наверняка у большинства присутствующих все увиденное вызвало не только разочарование, но и отторжение. Невозможно было себе представить, чтобы это… могло руководить огромной страной, ввергнутой в тяжелый затянувшийся кризис.

Вот вам, читатель, Ельцин.

И полярная противоположность ему – Путин.

Он тоже шел по ковровой дорожке. Но это было совершенно другое явление – это был человек! Он шел через все основные залы древнего Кремля легкой, твердой походкой, широким шагом, слегка раскачиваясь и делая отмашку левой рукой больше, чем правой. Его лицо выражало жизнь – он слегка улыбался, поглядывая направо и налево и встречая знакомые глаза. Шел он долго, хотя и быстрым шагом. Спокойно и уверенно вышел к трибуне, осмотрелся, увидел, что все ждут от него главного. Обратился к народу России со словами клятвы верности соотечественникам. Момент присяги выглядел торжественно, красиво, и в то же время без чопорности. Он говорил там, у трибунки, а был вроде здесь, рядом с нами. Своей манерой говорить, держаться он сразу же расположил к себе всех, кто там находился. Импонировало содержание торжественной клятвы. Хотя, скажу откровенно, некоторые моменты в клятве я категорически не воспринял, но понимал и понимаю сейчас, что другого пути у В. Путина не было и не могло быть.

Несколько слов о торжественной клятве Владимира Владимировича Путина.

Вот его первые слова:

«Уважаемые граждане России!

Дорогие друзья!

Сегодня я обращаюсь к вам, именно к вам, потому что вы доверили мне высший государственный пост в стране. Я понимаю, что взял на себя огромную ответственность, и знаю, в России глава государства всегда был и будет человеком, который отвечает за все, за все, что происходит в стране…»

Эти слова звучали из уст В. Путина, и было ясно, что он глубоко проникся ответственностью, обрушившейся на его плечи. Каждый из нас понимал, что он будет работать на народ, на свое Отечество, не щадя себя. И первые сто дней президентства В. Путина выглядели во внутренней и внешней политике солидно. Хотя были и трагедии со взрывами жилых домов в Москве и других районах страны, пожар на телебашне в Останкино, незажившая рана в Чечне. На мой взгляд, рейтинг В. Путина даже повысился, потому что он стойко переносит все эти трагедии и вместе с народом решает проблемы.

А ведь и Ельцин произносил слова приблизительно из той же области. Но они были бутафорией, ложью. Ведь все понимали, что никогда в прошлом, ни тем более в настоящем Ельцин не нес и не несет никакой ответственности за те события и невзгоды, которые испытывает народ. Наоборот, он – главный организатор и активный участник резкого ухудшения ситуации в стране.

Поддерживая В. Путина и веря, что он действительно будет нести полную ответственность за все то, что происходит и будет происходить в России, я в то же время не могу принять ту ссылку, которую делает новый президент на Ельцина, цитируя его фразу: «Берегите Россию!» Конечно, в принципе – этот призыв крайне важен для всех, и это самое главное в нашей жизни. Но когда об этом говорит Ельцин, то все выглядит крайне кощунственно, так как реальные действия Ельцина все больше и больше разрушали Россию и угнетали наш народ. Он не берег, а разрушал страну. А в отношении своего народа организовал геноцид, за что обязан ответить перед судом.

В то же время я считаю, что из этических соображений В. Путин был просто обязан назвать в своем выступлении фамилию Ельцина.

Вот еще фрагмент речи В. Путина: «…Убежден, что вы голосовали за наше общее будущее, за наши общие цели, за лучшую жизнь, за процветающую и сильную Россию. У каждого из нас свой опыт, свои взгляды. Но мы должны быть вместе, нам многое предстоит сделать сообща».

Конечно, избрание нового Президента РФ мы связываем с изменением нашей жизни к лучшему. И мы далеко еще до его избрания говорили об этом. Мы не утратили этой надежды и после первых месяцев действий В. Путина в роли главы государства.

Владимир Владимирович говорит: «…Построение демократического государства у нас далеко не завершено. Но многое уже сделано».

По-моему, это необходимая дань вынужденному уважению предшественнику. У нас не только «далеко не завершено», но вообще и контуров демократического общества нет. Тем более ничего «многого» в области демократии не сделано, как заявлено Путиным. Единственное, с чем можно согласиться, так это с тем, что в выборах в представительные органы на всех уровнях уже есть подвижка. Но и здесь уже внедрены грязные, коррумпированные методы: кто больше даст, за того и голосуют. Что касается всей жизни нашего народа, так везде полный беспредел. Беспредел в жизни и во власти. Решил Ельцин развалить СССР – и развалил. Решил он же отобрать денежные вклады россиян и обвалить рубль еще в январе 1992 года – сделал. Решил организовать войну в Чечне – организовал. Решил миллионы беженцев и наших русских в бывших других республиках обездолить – и обездолил. Решил расстрелять российский парламент из танков – и расстрелял. Решил грабить Россию вместе со своей «Семьей» и тем самым разрешить это всем, кто способен, – выполнено. Решил развалить Вооруженные Силы и военно-промышленный комплекс – развалил. Решил кадры расставлять так, как повелит «Семья» (в частности Березовский) – так и делалось, особенно с председателем правительства и министрами. Решил точно следовать по пути, определенному для России Западом, – этим путем и вел. И так далее. А где же интересы народа? Да нигде.

Разве это демократия?

Глядя на этот беспредел, конечно, и представители СМИ стали выкидывать такие фортели, что и сравнить не с кем. В памяти опять всплывает тот же Доренко. Березовский крикнул: «Фас!» – и он в течение года поливал мэра Москвы Ю. Лужкова. Еще раз дал эту же команду, но показал уже на другого – и Доренко накинулся на В. Путина. Как хочет, так и поносит его по телевидению, вроде он, Доренко, живет во Флориде, в Тель-Авиве или Таллине, где многие настроены против России. Сейчас, когда нам всем надо помочь Президенту и Правительству РФ вытянуть страну из ада, куда завели Ельцин, Березовский, Гусинский и им подобные, вместо этого с экрана телевидения на президента и нашу страну обрушивают сплошные гнусные перлы.

И это демократия?

А чтобы оправдать все это и в очередной раз общественности пустить пыль в глаза, Березовский через СМИ обращается к президенту с письмом «О свободе слова и позициях ОРТ», в котором «трагически» заявляет, что если он отдаст свои акции государству, то телеинформация в России прекратится и ей на смену придет телепропаганда. Зря он боится. Телеинформация приобретет более масштабный и объективный характер – ОРТ не будет от него зависеть, как сейчас. А если появится телепропаганда в интересах народа, так это разве плохо? И не надо печалиться, что некому будет критиковать президента РФ В. Путина. Будем критиковать! Вот и сейчас я его критикую за то, что он слабо пресекает беспредел, организованный Ельциным, Березовским, Гусинским, а также за то, что государство фактически не имеет ни одного своего телевизионного канала, кроме РТР. Такой канал имеется в любой цивилизованной стране и через него государство информирует народ и сообщает ему все, что считает нужным. Но это не значит, что весь канал будет, допустим, освещать только деятельность президента и его администрации, правительства и Федерального собрания. Несомненно, какое-то время должно быть отдано независимым теле-корреспондентам. Это вполне реально.

Я критикую В. Путина в целях укрепления государственности и стабилизации обстановки в стране. Но я далек от издевки, к чему прибегают, к примеру, Е. Киселев (НТВ) и даже Л. Млечин (3-й канал, ТВЦ), когда показывают ухмылку Путина на вопрос «знаменитого» американского телекомментатора: «Так что произошло с подводной лодкой „Курск“»? Американец, может, действительно знаменитость, но вопрос задан глупо. Прошел почти месяц с момента трагедии, а он спрашивает, что произошло. Уже любому школьнику ясно, что лодка утонула. Естественно, Путин был просто изумлен, и улыбка у него была с сарказмом, который адресован собеседнику, а не к беде, не к гибели наших моряков. Он лично выстрадал все не меньше, чем родные и близкие погибших. Этот американец, зная, что произошло с «Курском», мог бы спросить: «Считаете ли вы, что в этой трагедии замешаны американские ВМС?» Или: «Что вы намерены делать с затонувшей подводной лодкой?» Уверен, что на эти вопросы В. Путин отвечал бы без улыбки.

Березовский в своем письме президенту пишет, что если он лишится ОРТ, то наши соотечественники будут узнавать о событиях из западных «голосов», что «в один прекрасный день люди, проснувшись, узнают, что они единодушно одобрили ввод российской армии в какую-то далекую страну для оказания кому-то братской помощи».

Во-первых, у нас в стране давно известно, что именно Березовский и ему подобные – это и есть западные «голоса».

Во-вторых, располагая своими телеканалами и имея значительно большие возможности получения информации, чем Березовский, государство, конечно, будет оперативнее информировать граждан России о событиях в стране и в мире, чем частный канал.

В-третьих, В. Путин не из числа тех государственных деятелей, которые принимают поспешные решения, в том числе и в части направления наших войск в «далекую страну для оказания… помощи». Я понимаю – мысль подана иносказательно, но даже в этом случае я обязан напомнить Березовскому, что у нас нечего и некого куда-то посылать, так как Ельцин, Березовский и другие разрушили нашу армию и флот. Надо их воссоздать, а потом уж говорить об их использовании.

В-четвертых, Березовскому полезно напомнить о действиях его западных вассалов. К примеру, США в течение нескольких дней захватили Гренаду, разгромили все, что не соответствовало их канонам, поставили «свое» правительство и ушли. А затем сообщили по «независимым» «демократическим» каналам телевидения, что на Гренаде наведен «должный порядок».

Еще интереснее было в свое время на Панаме – США высадили там десант, захватили президента страны, привезли в США, а затем сообщили общественности, что его будет судить американский (?) суд за то, что он занимался наркобизнесом.

Вот так-то! Пугать нас не надо, и западно-березовская система информации народа нам не подходит.

Целиком и полностью поддерживаю мысли В. Путина, которые он высказал, когда приводился к присяге президента:

«…Сделать так, чтобы избранная народом власть работала в его интересах, защищала российского гражданина везде: и в нашей стране, и за ее пределами, служила обществу. Это принципиальная жесткая позиция. Я ее отстаивал и намерен отстаивать в будущем».

«…Мы не должны забывать ничего. Мы должны знать свою историю, знать ее такой, какая она есть. Извлекать из нее уроки, всегда помнить о тех, кто создал Российское государство, отстаивал его достоинство, делал его великим, мощным, могучим. Мы сохраним эту память, и мы сохраним эту связь времен. И все лучшее из нашей истории, все лучшее мы передадим потомкам».

«Мы верим в свои силы, в то, что мы можем по-настоящему преобразовать и преобразить страну. У нас общие цели. Мы хотим, чтобы наша страна Россия была свободной, процветающей, богатой, сильной, цивилизованной страной. Страной, которой гордятся ее граждане и которую уважают в мире».

«…Очень часто от людей, от самых простых людей на площадях и улицах наших городов слышал очень простые, но очень важные для меня слова. Мне говорили: „Мы вам верим, мы надеемся на вас, вы нас только не обманите“. Могу заверить вас, что в своих действиях буду руководствоваться исключительно государственными интересами. Возможно, не удастся избежать ошибок. Но что я обещаю, что я действительно могу обещать и обещаю, – это то, что буду работать открыто и честно.

Считаю своей святой обязанностью сплотить народ России, собрать граждан вокруг ясных целей и задач. И каждый день и каждую минуту служения Отечеству помнить: у нас одна Родина, один народ, у нас с вами одно общее будущее».

Отличные мысли. Здесь именно и основы истинной демократии, о чем беспокоятся псевдодемократы. Широко не комментируя, я хочу только подчеркнуть пожелания В. Путина о том, что мы должны знать свою историю такой, какая она есть. А ведь у нас историю пишут все кому не лень, и в основном ложно или искаженно. Ложь проникает и в школьные учебники. Учебников по истории сегодня у нас, в России, тьма. В итоге ученик или вообще ничего не знает даже о Великой Отечественной войне 1941–1945 годов, или представляет ее как цепь сплошных наших поражений, тогда как главную и решающую роль во Второй мировой войне будто сыграли Соединенные Штаты, о чем четко изложено в учебниках по истории Сороса, распространенных по всей России на глазах у нашего самодовольного правительства.

Высказывания В. Путина, конечно, звучат честно и откровенно. И мы надеемся, что они дадут хорошие всходы на нашей российской социально-политической ниве.

Во второй половине дня 7 мая 2000 года, после инаугурации новый президент России дал прием, на который были приглашены основные фигуры из властных структур, представители науки, искусства, деятели культуры, военные, руководители политических и общественных организаций, промышленники, банковские воротилы, крупные бизнесмены. Конечно же, как и на торжественной церемонии, так и здесь присутствовали Ельцин и его родня. После короткой речи и общего тоста пошли тосты локальные – за каждым столом и у ближайших соседей. Когда официальность миновала, присутствующие начали группами подходить к В. Путину и поздравлять его с вступлением в должность президента.

9 мая страна отмечала 55-ю годовщину Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Правда, пока еще официальные органы стесняются говорить, что Победу в войне одержал не только народ России, а народы всех бывших республик СССР, то есть советский народ. Но надо надеяться, что синдром ельцинизма у нас со временем пройдет и мы будем называть исторические категории, события и явления своими именами. Ведь президент В. Путин сказал, что «мы должны знать свою историю, знать ее такой, какая она есть». Поэтому вполне естественно, что в истории по справедливости все должно встать на свое место. Например, у нас была Сталинградская битва, значит, должен быть и Сталинград (как и Москва, и Курск). Нет такого города-героя Волгоград, а есть город-герой Сталинград.

Этот праздник – День Победы – традиционно отмечался военным парадом с участием ветеранов Великой Отечественной войны. В этот раз задолго до начала парада все трибуны были заполнены. Коллегия Министерства обороны РФ и несколько ветеранов войны были приглашены на центральную трибуну, которую собрали из сборных конструкций перед Мавзолеем В.И. Ленина. Имя Ленина на Мавзолее уже не закрывалось зеленой сеткой, как это делалось в годы Ельцина (кстати, Ельцин тоже был на центральной трибуне, но выглядел как белая ворона. Неужели окружение не могло ему подсказать, что уже глупо появляться на этом торжестве?).

Парадом в целом командовал Командующий войсками Московского военного округа генерал-полковник И.Е. Пузанов, а ветеранской частью – генерал армии В.Л. Говоров. Принимал парад министр обороны маршал России И.Д. Сергеев.

Перед началом торжества выступил президент РФ В.В. Путин. Его речь была не просто ударной. Он четко и ясно подчеркнул роль нашего народа и его Вооруженных Сил в разгроме агрессора, в достижении Победы во Второй мировой войне. А затем сказал о состоянии страны и о перспективах.

На параде ветераны показали, что у них «еще есть порох…». А войска Московского гарнизона продемонстрировали высокую выучку.

После парада президент В. Путин устроил прием в честь его участников, и в первую очередь в честь ветеранов Великой Отечественной войны. Присутствовали и другие лица, представляющие наши структуры власти, различные социальные слои, партийные и общественные организации. Когда чисто официальная часть прошла, В. Путин один, без всякого сопровождения начал с бокалом обходить столы и поздравлять ветеранов. Подходил и к нашему столу. Выглядело это и солидно, и тепло, и искренне.

Прошли выборы, закончились праздники. Начались будни. Будни были освящены Посланием нового Президента Российской Федерации. Казалось бы, надо было ожидать соответствующих действий и со стороны лиц, имеющих власть или крупный капитал и т. п. Конечно, кое-кто меры предпринял, особенно в социальной сфере, и к этому я еще вернусь. Но это редкое исключение. Подавляющее большинство палец о палец не ударили, вроде ничего не изменилось и все должно катиться туда же, куда Запад указал Ельцину.

И тут вдруг на авансцену вышло «дело» Гусинского. Благодаря российским СМИ оно приобрело такой уродливый характер, что гнуснее, очевидно, уже и не придумаешь. Какой телеканал ни включишь – обязательно «несчастный», но холеный Гусинский или его адвокаты и сострадальцы.

В Российскую ассоциацию Героев постоянно идут звонки со всей страны: «Что у вас там происходит?», «Почему не предпринимаются необходимые меры к пресечению этого разгула?», «Где власть, что она делает?». И в таком духе несколько дней. Естественно, мы не могли оставаться сторонними наблюдателями. Правление Российской ассоциации Героев обратилось к руководству страны с письмом. Вот его содержание:

Президенту Российской Федерации В.В. Путину

Председателю Правительства РФ М.М. Касьянову

Председателю Совета Федерации ФС РФ Е.С. Строеву

Председателю Государственной думы ФС РФ Г.Н. Селезневу

Секретарю Совета безопасности РФ С.Б. Иванову

Народы России связывают наступление нового века и избрание в стране нового Президента страны с надеждой на решительные изменения жизни к лучшему. В первую очередь они рассчитывают на то, что перед законом будут все равны, то есть порядок должен быть как в цивилизованном государстве. Ведь никто в мире не возмущался, когда в свое время в Южной Корее посадили за махинации на длительные сроки сразу двух бывших глав государства.

В то же время оголтелая кампания, поднятая в средствах массовой информации, и особенно на телевидении, в связи с задержанием и помещением в следственный изолятор подозреваемого в махинациях в крупных размерах Гусинского, говорит о том, что в стране существуют силы, которые считают, что законы писаны не для них и что не официальная власть является реальной властью, а именно они определяют внутреннюю и внешнюю политику нашего государства. Естественно, это вызывает возмущение народа.

Так называемые «защитники демократии», подписавшие обращение в защиту Гусинского, в первую очередь заботятся о себе. Но если прокурор усмотрел наличие махинации с 10 млн долларов, то не может быть никакого сомнения в том, что махинатор должен быть изолирован, так как, находясь на свободе, он предпримет все меры, чтобы помешать следствию, обелить себя и «узаконить» эту махинацию. Как это не раз уже бывало у многих расхитителей государственных и народных средств. Общественность знакома с такими случаями.

Особое возмущение вызывает тот факт, что кликушествующие защитники Гусинского переводят стрелку с экономического преступления на политическое. Они из кожи лезут, создавая вокруг Гусинского ореол политического мученика и убеждая телезрителей, радиослушателей и читателей газет, будто это позиция и мнение не только подавляющей части населения нашей страны, но и лидеров западных стран и мировой общественности, что, безусловно, явная ложь.

Мало того, они цинично, нахально и постоянно внушают людям, будто у нас нарушаются права человека, создается угроза свободе слова и демократии в целом. Это выглядит дико. Ведь на самом деле на протяжении нескольких суток все СМИ и на телевидении днем и ночью только и говорили о Гусинском. Во время землетрясений, наводнений и других тяжелых стихийных бедствий с массовой гибелью людей не было такого накала в СМИ, как вокруг дела Гусинского.

Его «защитники» дошли до последней степени наглости. Когда глава государства В. Путин отправился с официальным визитом в ряд европейских стран, а следом за ним туда же немедленно выезжает представитель задержанного и помещенного в следственный изолятор подозреваемого в жульничестве Гусинского и одновременно с нашим президентом организует и проводит там пресс-конференции, чтобы в глазах Запада дискредитировать нашего лидера и государство в целом.

18 июня 2000 года НТВ в «Итогах» сообщило: «Власть испугалась и выпустила Гусинского из тюрьмы… В России не только поставлены под сомнение и создалась угроза СМИ и правам человека, но и демократии в целом» (!!!). «Итоги» даже бесстыдно провели параллель с Нюрнбергским процессом, напомнив, что там говорилось: нельзя освобождать от ответственности лиц, если они отдали преступные приказы. Здесь был прямой намек: надо привлечь к ответственности тех, кто отдал распоряжение посадить Гусинского в следственный изолятор.

А какие ярлыки навешиваются всей власти, в том числе Президенту РФ! И для эффективности приводятся данные опроса населения, в ходе которого якобы 90 процентов респондентов подтвердили: эта «критика» в адрес власти справедлива. Наконец, ведущий «Итогов» договорился до того, что стал утверждать: народ-де с таким трудом «добился» крушения коммунистического строя в СССР, а сейчас идет возрождение фашизма, как третьей силы.

И весь этот бред находит отражение в мыслях у ряда почтенных людей. Даже некоторые лидеры левой оппозиции высказывают тревогу по поводу угрозы свободы СМИ! Но при чем здесь СМИ? Кто их зажимает? Чьи права нарушены? Идет клевета на все органы власти. Мало того, в Совете Федерации и в Государственной думе находятся деятели, которые вначале поддерживали проекты федеральных законов, внесенных Президентом РФ, а потом, в связи с делом Гусинского, решили их кардинально поправить. Это выглядит позорно.

Почему-то никто не возмутился, когда конгресс США вызвал руководство «Медиа-Моста» для доклада в связи с проведенным в этом холдинге обыском. Никто не возмутился по поводу того, что Гусинский, как и некоторые другие олигархи, организует у себя свою автономную и независимую мини-ФСБ, что не только противозаконно, но и опасно для общества.

Понятно, что сотрудники НТВ во главе с Киселевым, раболепствуя, отрабатывают большие деньги, которые выплачивает им Гусинский. Но кто дал им право подрывать авторитет нашего Отечества, лгать и поливать помоями наше государство?

Все это произвол и полный беспредел. Коррумпированная олигархическая верхушка ясно показывает, что она намерена таким образом максимально подорвать авторитет существующей власти и продемонстрировать, кто является истинным хозяином в нашей стране, как это было в недалеком прошлом.

А что же делает наша власть? Она молчит или оправдывается. Точь-в-точь как ГКЧП в августе 1991 года. Но ведь это же чревато для государства тяжелыми последствиями!

Российская ассоциация Героев категорически протестует против давления, которое оказывается на Генеральную прокуратуру, ее следственные органы, на российскую и мировую общественность, в целях опорочивания власти России и оправдания лиц, совершивших преступления.

Мы решительно поддерживаем по этому вопросу существующую власть, настоятельно просим Президента и Правительство РФ, руководителей Федерального собрания РФ и Совета безопасности России принять незамедлительные меры по пресечению психоза в стране, так как это затрагивает престиж, суверенитет и безопасность нашего государства.

Если силам, незаконно претендующим на высшую власть в государстве, не будет дан должный отпор, то именно это неизбежно приведет к диктатуре коррумпированной элиты, и тогда Россия никогда уже не сможет выйти из того политического и экономического кризиса, в котором она находилась последние 15 лет.

Президент Российской ассоциации Героев, Герой Советского Союза, генерал армии В.И. Варенников

Говоря сегодня о тексте изложенного обращения, уместно внести дополнение уже в первый его абзац, где говорится, что «никто в мире не возмущался, когда в свое время в Южной Корее посадили за махинации на длительные сроки (фактически пожизненно) сразу двух бывших глав государства». Суть дополнения – в Китае в сентябре 2000 года расстрелян первый заместитель председателя парламента за то, что он получил взятку 5 миллионов долларов. Всего лишь?! У нас открыто берут десятками и сотнями миллионов долларов и никто не привлекается к уголовной ответственности, а те, кому положено привлекать, даже не пытаются это сделать. А если вдруг поступили «опрометчиво» и дело завели, прокуратура делает все необходимое, чтобы погасить возможный «пожар». Даже швейцарский прокурор, приехав в Москву с документами, разоблачающими преступников, не только не встретил у нас союзника, но был принят весьма холодно и холодно отправлен обратно. Можно представить перспективу расследования подобных дел.

Да что уж там десятки и сотни миллионов долларов? Транш МВФ в размере 4,8 миллиарда долларов украли, и никто палец о палец не ударил. Следователя Генпрокуратуры РФ по особо важным делам Н. Волкова уволили, а Государственная дума молчит.

Генеральная прокуратура и с Гусинским поступила крайне неуклюже. Вообще, если у нас в стране все равны перед законом, то Гусинский должен сидеть в следственном изоляторе до окончания следственных действий Генеральной прокуратуры. А что фактически? Фактически – сегодня посадили, а послезавтра выпустили. Почему? Оказывается, поднялось мировое еврейство. Гусинский-то один из видных лидеров Всемирного еврейского конгресса, а в России он вообще первый. Особенно забеспокоились (в связи с делом Гусинского) в американском конгрессе. И руководители «Медиа-Моста», которые конгрессом вызывались и отчитывались в США, конечно, сослужили службу «на благо нашего Отечества»: доложили конгрессу США, что и права человека у нас в загоне и никакой свободы СМИ, вообще почти фашизм! В своем письме-обращении к руководству страны я по определенным соображениям первоначально не называл фамилии лица, которое ездило по Европе параллельно с нашим президентом и, проводя пресс-конференции, порочило и Президента РФ, и нашу страну. И это моя ошибка. Это – Малашенко, правая рука Гусинского. Выполнив гнусную роль в отношении нашей страны и получив, разумеется, за эту работу от своего шефа «достойное» поощрение, Малашенко отправился в Англию, где без труда получил необходимые для проживания документы – вид на жительство. Сам Гусинский хорошо устроился на английских землях в Гибралтаре.

Но успокоился ли Гусинский в связи с «гуманным» шагом российской Генеральной прокуратуры? Отдыхает ли он сейчас? Да нет!

Международный еврейский конгресс, конечно, не даст его в обиду, а тем более не даст ему пропасть. Но и не позволит ему сидеть сложа руки – он, Гусинский, обязан действовать в борьбе за власть в России. И в первую очередь за главное сейчас оружие – электронные СМИ, что он уже и делает. Именно для этого и полетел в Англию Малашенко. В свое время Черномырдин выделил Гусинскому (естественно, не просто так) огромную сумму денег из бюджета (то есть наших с вами, уважаемый читатель, денег), и тот купил искусственный спутник Земли, который способен вести телетрансляцию на Россию. А что касается студии и необходимой наземной аппаратуры, то это уже проще, тем более если это делается за рубежом. Денег Гусинский награбил много, а Малашенко человек энергичный, так что будет все в порядке. Естественно, и коллектив там будет соответствующий. Не исключено, что туда потянутся все «любящие» свою Родину, все «патриоты». Все будет по аналогии с «Голосом Америки». Помните его «помои»? Они извергались, пока не разрушили Советский Союз. После чего «Голосу» сказали, что он со своей задачей справился, поблагодарили и закрыли за ненадобностью – государства СССР уже нет. Но следом появилась новая глобальная задача – завалить Россию. Ведь это тоже глыба. И если дать ей окрепнуть, объединиться с бывшими республиками СССР, то можно получить противовес США не менее опасный, каким был Советский Союз. Следовательно, надо принимать меры, и в первую очередь в отношении главного оружия – СМИ. Гусинский, конечно, может быть «флагманом» в этом походе.

Это реальная угроза России.

Недавно президент РФ В. Путин подписал «Доктрину информационной безопасности». Говорят, что это своевременная мера. Я считаю, что ее давным-давно должна была бы иметь наша страна. Другое дело, что до В. Путина она просто не могла появиться, потому что требует навести порядок в этой области и, следовательно, противоречит ельцинским, прозападным и западным силам, их интересам.

Фактически появление «Доктрины информационной безопасности» не является неожиданностью. В. Путин, действуя в рамках своей предвыборной программы и выполняя обещания, данные избирателям, предпринял (кроме других мер) конкретный шаг и в области СМИ, как важнейшего средства строительства и развития нашего общества.

На мой взгляд, никто из наших граждан не должен проявлять беспокойства по поводу этого документа. Наоборот, все слои населения просто обязаны поддержать доктрину, потому что в принципе она дает нашим соотечественникам свободу доступа к информации. С одной стороны, доктрина исключает полную национализацию всех СМИ, а с другой – не допускает их монополизацию (в том числе телевидения) олигархами, что фактически имеет место последние годы. К чему это приводит, мы уже убедились на собственном опыте. Ни о какой рыночной (и тем более системной, с присутствием рынка) экономике в этих условиях и речи не может быть. Ибо лопаются как мыльный пузырь все представления о гласности, правах человека и вообще о демократии. Разве Березовского или Гусинского интересуют проблемы общества, тем более простого народа? Разве у них болит сердце за состояние нашего государства? Они плевали на все это так же, как ельцины, абрамовичи, чубайсы, дьяченки и прочие. Им нужны очень большие и сверхбольшие деньги и колоссальная недвижимость, а в конечном счете еще и власть!

А народ чтобы выступал в роли рабов, как это было последние пятнадцать лет.

Но не должно быть такого, чтобы СМИ были зависимыми только от миллионеров. А когда в эту сферу хотят внести признанные во всем мире элементы справедливости, поднимается визг на всю планету – «ущемляются права человека и независимость СМИ».

Даже конгресс США «заседает» по этому поводу. Эти же вопросы задаются в европейских и международных организациях (конечно, будут задаваться, если подключается огромный капитал для нагнетания психоза).

Но теперь эта «лавочка» кончается. Березовский в письме Президенту РФ еще и угрожает: «Господин президент! Остановитесь, пока не поздно!» Это выглядит смешно. Методы, которые применял Березовский в отношении Ельцина, здесь совершенно бесполезны. Путин не Ельцин: если он сказал, то обязательно сделает. Для Путина честь и совесть превыше всего. А Березовскому и Ельцину эти понятия вообще неведомы. Главное их кредо – ложь и нажива любыми путями. Теперь СМИ будут контролироваться общественностью, желательно лицами с безупречной репутацией.

Мы не можем допустить, чтобы крупный капитал, нажитый незаконно или преступным путем, продолжал разваливать наше государство, монополизировав СМИ и используя это оружие в своих целях.

Президент РФ В.В. Путин принимает все меры к сохранению и развитию государственных структур, обеспечивающих суверенитет и независимость страны, развитие Вооруженных Сил и военно-промышленного комплекса, к стабилизации и развитию нашей экономики.

Ясно, что в решении всех этих проблем огромную роль должны сыграть независимые СМИ. Я уверен: со временем будут созданы все условия, чтобы журналисты могли действовать объективно, творчески, профессионально и свободно. Разумеется, и сама информация должна быть точной, объективной, чего, к сожалению, недостает многим изданиям и телекомпаниям, а многим «мастерам телеэкрана» – и элементарной журналистской этики. К примеру, Доренко добился личного разрешения Президента РФ допустить его на базу в Видяево, где проживают семьи погибших моряков. Поехал, встретился и… переврал. Вот вам «свобода слова» в понимании этих господ. Нет, по-настоящему свободный журналист не должен терять свою честь, совесть, благородство. Он просто обязан быть высоконравственным человеком, коль ему доверили такое оружие.

После обнародования «Доктрины информационной безопасности» даже некоторые депутаты, то ли заблуждаясь (это лучший вариант), то ли по заданию березовских и гусинских (а следовательно, Запада) подняли настоящий вой на радиостанции «Эхо Москвы»: мол, доктрина хочет загнать в моноканал, вернуть прошлое, создать закрытое общество, где никто ничего не знает, а власть скрывает от народа все то, что ей показать не выгодно. Подумать только! – они возмущаются. Почему? Потому что средствам массовой информации запрещается вторгаться в частную жизнь! А что здесь противозаконного, антигуманного? Такие запреты существуют во всем мире. А что, журналист, невзирая на пожелания гражданина, имеет право спорить с ним за обеденным столом, должен присутствовать при стирке белья и стоять в любое время суток у его постели? Конечно, если гражданин совершил аморальный поступок, выиграл или проиграл большую сумму денег в казино, хапнул несколько миллионов долларов, обманул власти или общественность, украл автомобиль, приобрел неизвестным путем несколько вилл, имея месячный оклад в три тысячи рублей, – в этих и подобных случаях журналистское расследование должно проводиться обязательно, поскольку в данных случаях налицо отклонения или явно уголовное преступление.

Господа, поднявшие настоящую бурю по поводу доктрины в доказательство своей якобы правды, проводили параллель между аварией на Чернобыльской АЭС и трагедией на подводной лодке «Курск». Мол, и в том и в другом случае власти врали, общественность не получала своевременно достоверную информацию.

С полной ответственностью заявляю, что и это тоже является заблуждением уважаемых депутатов (не называю их фамилий, дабы не ставить в сложное положение), если не умышленными действиями. Я не принимал участия в морских учениях, но на Чернобыльской АЭС работал май, июнь и июль месяцы 1986 года (авария произошла 26 апреля 1986 года). При ликвидации последствий катастрофы руководил частями войск Киевского, Прикарпатского, Белорусского и отдельными полками ряда других военных округов, выделенных для этой цели. Ни на протяжении этого периода, ни в ходе последующих действий (я приезжал туда еще поздней осенью 1986 года) я не видел скрытых от народа действий ни у оперативной группы правительства СССР, которая размещалась непосредственно в Чернобыле, ни у самого правительства СССР. Если кто-то утверждает обратное, то это явная клевета. Не хочу никого выгораживать и защищать, но я против создания ложного представления у народа о катастрофе на Чернобыльской АЭС. Просто никто не мог первоначально представить масштаб и степень создавшейся опасности.

Безусловно, ошибки, неточное и несвоевременное информирование всегда случаются, когда происходят события, аналогов которым на практике еще не было. И в случае с Чернобыльской АЭС было точно так же. Ни специалисты – ученые самого высокого уровня (академики Александров, Велихов, Легасов, Письменный и другие), ни военные, в том числе военные ученые, ни тем более правительство страны не имели опыта действий при такой аварии на атомной электростанции. Поэтому, естественно, были и ошибочные решения, ошибочные действия, а в прессу проникала ошибочная информация. Бывали случаи, когда часами и даже сутками не знали, что же лучше предпринять, чтобы погасить наконец «дыхание» взорвавшегося реактора, который выбрасывал в атмосферу огромные смертельные дозы радиации для всего живого.

Логичен вопрос – но почему же были допущены ошибочные действия? Да потому, что механизм и технология предотвращения аварий на АЭС и ликвидации их последствий научно и тактически не были глубоко проработаны по всем мыслимым и немыслимым вариантам. В общих чертах вроде все было расписано, но предусмотреть все невозможно. А жизнь выдала такое, что пришлось отыскивать варианты решений уже на ходу. Действовать с чистого листа.

И никто ни от кого ничего не скрывал. Первому сообщению об аварии не придали должного значения потому, что не представляли всей серьезности и опасности происшедшего. Люди получали смертельные дозы облучения потому, что государство (в прошлом и сейчас) совершенно не занималось всесторонним просвещением населения, не готовило их к тому, чтобы умело действовать в экстремальных условиях, при экологической катастрофе. Безграмотность или низкая культура (в смысле понимания опасности ядерного излучения и заражения объектов и местности) населения и даже работников АЭС, попавших в зону высокой радиации, обернулись трагедией. Конечно, те, кто выполнял свой долг, были вынуждены действовать в смертельно опасной зоне, чтобы предотвратить распространение радиоактивной зоны и спасти тысячи наших сограждан. Это наши мученики и герои. Им – вечная благодарная память народа. Но никто ничего от народа не скрывал. Это факт.

Еще более сложной, как мне представляется, была ситуация с катастрофой подводной лодки «Курск» в Баренцевом море.

Любое военное учение – это не театральное представление, это не детская игра в казаки-разбойники, как некоторые представляют (я знаком с такими «знатоками» даже на высшем государственном уровне). Каждое учение, независимо от воли руководителя, проводится с большим риском, потому что личный состав имеет дело с оружием и боевой техникой. Тем более присутствует риск, если учение проходит с боевым применением оружия, то есть со стрельбой из всех видов стрелкового оружия, артиллерии и минометов, с пуском ракет, бомбометанием и штурмовыми действиями авиации. Атакующие линии танков, боевых машин пехоты и мотострелков быстро двигаются вслед за разрывами боевых снарядов и мин на расстоянии 300–400, а иногда и 200 метров. Представьте себе шквал сплошного огня от разрывающихся перед вами снарядов (огневой вал). И если по техническим причинам из многих, многих тысяч снарядов всего один сделает недолет, то может случиться беда.

То же и с учениями на море. Сам выход корабля, тем более подводной лодки – это уже риск. А если предусматривается применение даже не боевых, а практических торпед (болванок), то риск возрастает. Еще выше риск от возможного столкновения с рыскающими в районе учения подводными лодками США (они даже без наших учений заходят в территориальные воды, как это было в 1992 году в районе полуострова Рыбачий в Баренцевом море).

В то же время применение оружия и боевой техники, тактика действий и оперативное искусство, конечно, имеют многие особенности, которые не подлежат разглашению. И это положение действует во всех армиях и флотах мира. Есть понятие: военная и государственная тайна. И представители СМИ, а также их сторонники, требующие абсолютной свободы действий репортеров, должны понять: обеспечить им это даже просто физически невозможно. Тем более не все может быть показано и предано гласности. Хотя, конечно, отдельные общие фрагменты могут быть освещены. Все это решает командир. И обвинять его, жестко критиковать – все равно что жаловаться на плохую погоду. Иной раз становится стыдно за представителей СМИ, которые просто провоцируют военных на конфликт и буквально лезут туда, куда их вообще нельзя пускать или, может быть, именно в это время нельзя. Гласность и демократия – это не вакханалия и вседозволенность, это не хаос. Демократия предусматривает строгое выполнение законов и установленных на их основе норм. И если офицер сказал корреспонденту: «Нельзя!» – значит, вопрос закрыт.

Но если кто-то, по приглашению или просьбе самого корреспондента, попал в воинскую часть, то, конечно, объектом обзора может быть только то, что определит командир. Другое дело – общение с личным составом: солдатами, сержантами, офицерами и их семьями. В свободное от занятий время оно может быть продолжительным. И наши воины, особенно солдаты, привыкнув к корреспондентам, станут раскованными и откровенными в беседах. Здесь никаких препятствий не должно быть. Но если начались занятия и командир считает, что прессе надо удалиться, то это выполняется безоговорочно!

Вот и ситуация с «Курском». Обстановка сложилась, как принято говорить, нештатная, необычная – с подводной лодкой утрачена связь. Естественно, командующий Северным флотом – он же руководитель учения – принял экстренные меры по отысканию подводной лодки. Такое бывает не только на учении, но и на боевом дежурстве далеко от наших берегов. Но это совершенно не значит, что надо сразу кричать на каждом углу: «Потеряли связь с подводной лодкой». И никто в мире такого не делает, в том числе горячо любимые Березовским и Гусинским (как и их бультерьерами) Соединенные Штаты и страны Запада в целом. Никто. А почему? Да потому, что в этой ситуации принимаются самые действенные и уже многолетним опытом опробованные эффективные меры по отысканию пропавшей лодки. Очень часто все кончается благополучно. Но иногда бывают и тяжелые аварии и даже катастрофы. Естественно, и на этот раз командование Северным флотом, доложив наверх о чрезвычайном положении с «Курском» (потеря связи – это ЧП), немедленно приняло меры по отысканию подводной лодки и восстановлению связи. Но не должно же оно также немедленно звонить на НТВ?!

Как всегда в такой ситуации, командование, конечно, не знало ни причин утраты связи, ни местонахождения лодки, ни состояния самой субмарины и экипажа. Что, в этих условиях разве надо срочно делать сообщение в СМИ? И приглашать корреспондентов? Нет, надо действовать, искать, а не заниматься демагогией.

Морские учения проводились в строго определенных границах, командованию было известно, каким курсом шла подводная лодка, поэтому поисковой службе и удалось ее обнаружить в течение нескольких часов. (Другое дело – были ли нарушения при подготовке и проведении самого учения, но это должно установить следствие.) И никто этого не скрывал. Первые ее осмотры показали, что носовой отсек находится в аварийном состоянии, а в корме прослушивалось постукивание по корпусу. Это тоже действительно было, и никто не врал. Но только через несколько дней можно было сделать вывод, что постукивал автомат, который включается при аварии и начинает работать. А жизнь на «Курске» прекратилась в первые минуты. Однако никто этого не знал в течение недели, поэтому принимались все меры к спасению экипажа. Никто ничего не врал.

Плохо, конечно, что у нас на флоте нет даже глубоководных водолазов. Когда был Советский Союз – все было. Можно только сожалеть, что мы допустили развал великой державы, а вслед за этим разграбление России, развал Вооруженных Сил, их унижение и доведение до нищенского положения. Нет в мире страны, чтобы Вооруженные Силы, в том числе и Военно-Морской Флот, находились в таком диком, заброшенном состоянии.

Вот о чем надо кричать прессе и депутатам Госдумы, а не о том, что кто-то из командования или руководства страны что-то недосказал или не тогда сообщил прессе.

Норвежские водолазы открыли аварийный люк на корме подводной лодки, и всем стало ясно, что жизни на корабле нет. Но если бы наш Северный флот (как и другие флоты) имел своих глубоководных водолазов, то они бы открыли люк в первый же день. И в первый день было бы ясно, что на «Курске» жизнь уже оборвалась, но от этого никому не легче.

Конечно, нам надо укреплять свою страну и ее Вооруженные Силы, вернуть былую нашу экономическую и военную мощь. Вот тогда, опираясь на эту мощь, можно поставить наконец американцев на место. Их корабли, в том числе подводные лодки, не должны быть в районе учений нашего Северного флота. И то, что подводная лодка США могла таранить или торпедировать «Курск», такая версия была. Вот почему министр обороны РФ маршал И.Д. Сергеев официальным письмом обратился с просьбой к министру обороны США Коуэну дать разрешение осмотреть нашим специалистам те подводные лодки США, которые пребывали в районе учения. Разумеется, в первую очередь – подводную лодку «Джимми Картер», затем и «Мемфис». Кстати, подводная лодка «Джимми Картер» специально переоборудована под разведывательную, имеет бесшумный реактор и выложена шумопоглощающими пластинами. Лодка может совершенно незаметно сблизиться с нужным ей объектом.

Однако министру обороны России Соединенные Штаты отказали. Вот о чем надо говорить СМИ и депутатам Госдумы.

«Доктрина информационной безопасности» – еще одна веха, на которую должно ориентироваться общество в борьбе за укрепление нашего государства. Конечно, доктрина – это не Федеральный закон. Поэтому в интересах нашего общества Госдуме надо в самые короткие сроки принять такой закон. Надо, чтобы СМИ способствовали не развалу государства, а его укреплению и развитию, заботиться обо всем народе, а не заполнять все телеканалы только информацией о Березовском, Гусинском, Чубайсе и подобных. Мы просто должны настаивать на укреплении наших нравственных устоев, духовном обновлении, возрождении патриотизма, что при Горбачеве и Ельцине считалось ущербным и даже пресекалось.

Российские СМИ обязаны правдиво, точно освещать внутреннюю и внешнюю политику страны, просвещая народ. СМИ обязаны поддерживать политику государства, тем более если она выражает интересы народа.

Очевидно, информационную безопасность страны можно обеспечить, если она станет базироваться на своей собственной технике и технологии, а не опираться на иностранные изделия. У нас должна быть полная независимость в этом, да и убедительные гарантии, что через технику, которой мы пользуемся, нет утечки информации. Тем более должен быть запрещен допуск случайных лиц и иностранцев к нашим технологиям, занимающимся безопасностью информации. И вообще надо уточнить положение иностранных СМИ у нас в стране.

Итак, В.В. Путин уже перешагнул рубеж двух лет своего президентства и пошел дальше. Не знаю, думал ли он, что столкнется с такими тяжелыми проблемами, которые произошли в течение этих лет, или нет, но то, что он стойко и мужественно все перенес и в целом действовал правильно, – это факт. Получив от своего предшественника страшное наследство, он, конечно, понимал, что ему придется управлять не в райских, а в адских условиях. Понимал, конечно, что и окружать его будут (во всяком случае, года два – по настоянию Ельцина) коррумпированные личности из государственного аппарата, хотя в российских и зарубежных СМИ и в Генеральной прокуратуре полно разоблачающего материала. Очевидно, Ельцин решил, что Ильюшенко и Кобец немного посидели, и хватит. Их амнистировали, и больше никого сажать не надо.

Призыв В.В. Путина – всем нам, соотечественникам, надо объединиться, чтобы общими усилиями вытянуть Россию из пропасти, – услышали все, но далеко не все стали в эти ряды. Часть заняла выжидательную позицию, часть ушла в оппозицию, а часть создала открыто враждебный лагерь. Откровенные противники намерены сломать нового президента и сделать его таким же послушным, каким был Ельцин, и в этом Запад будет всячески этой силе помогать (не открыто, разумеется). Главная задача Березовского – не мытьем, так катаньем заставить В. Путина простить все грехи прошлого новоявленным нуворишам, объявить им амнистию за все преступления и грехи, в том числе и за неуплаченные долги, и отпустить их с миром. Такое решение, будь оно принято, шло бы вразрез с законом, интересами народа и государства.

Понимая, что в стране налицо паралич законной власти, что царит произвол олигархии и что олигархи, используя ситуацию, фактически приватизировали Россию, новый Президент РФ, не торопясь, без суеты стал действовать строго по Конституции, призывая всех поддержать «диктатуру закона». И то, что он с первых дней своего правления стал заниматься укреплением государства, нашло широкую поддержку в обществе и вызвало озлобление враждебной части олигархии (именно враждебной – открыто и закрыто враждебной; ведь есть и такие олигархи, у которых хватило ума поддержать В. Путина).

В то же время некоторые олигархи, тот же Березовский, утверждают, будто В. Путин был избран на пост Президента РФ благодаря их усилиям, мол, это они максимально подняли его рейтинг. Это блеф! Это стремление приписать заслуги себе и тем самым показать В. Путину, как он им обязан. Но даже если бы это было именно так, то почему Президент РФ после вступления в должность должен следовать их указаниям, а не тому, что записано в присяге? Ведь присяга – это клятва народу! И все должно померкнуть на пути ее выполнения.

Однако и фактически дело обстоит иначе. Действительно, еще в середине 1998 года В. Путин был для подавляющего большинства россиян загадкой. Его просто не знали, не видели и не слышали. Когда же его назначили директором ФСБ, к нему уже стали присматриваться. Но главным фактором была социально-политическая ситуация: народ ненавидел Ельцина так же, как в свое время Горбачева. Все хотели избавиться от Ельцина возможно быстрее. Когда же Владимир Владимирович дополнительно возглавил Совет безопасности, а затем стал первым заместителем и, наконец, Председателем Правительства РФ, люди уже стали с ним общаться не только по телевидению, но и воочию и убеждались, что он деловой, трезвомыслящий человек. И он правильно делал, что не дал себя «раскручивать». Многие были на его стороне, в том числе крупные политики. Например, С. Бабурин, который вместе со своим Российским общенародным союзом внес значительный вклад, пропагандируя В. Путина.

И в том, что В. Путин победил уже в первом туре, на мой взгляд, нет ничего удивительного. Думаю, что значительная часть оппозиционно настроенных избирателей тоже голосовала за него. Но даже и сейчас, спустя значительное время, люди еще до конца не поняли, кто же он, Владимир Путин. Еще к нему есть много вопросов. Некоторые сравнивают его с Андроповым, другие – наоборот, говорят, что он полностью продолжает политику Ельцина.

Однако для многих простых людей В. Путин – это все-таки еще надежда. С его избранием наш народ, основная его масса связывает изменение жизни к лучшему. Многие уже верят в это. Избрание Владимира Владимировича на пост Президента РФ – это рейтинг доверия народа лидеру, которому вручена судьба миллионов и от которого ждут, что мы наконец заживем нормально.

После того как во главе страны стоял Ельцин с его многолетними запоями, шунтированием, «ремонтом» перегородок, «изучением документов» на даче, в резиденции или еще где-нибудь, но не на своем рабочем месте, народ захотел увидеть на посту президента здорового, работоспособного человека, который бы не только вел трезвый образ жизни, не руководил бы страной из больничной палаты, а мог бы мыслить, был способен формулировать и высказывать эти мысли, не был зависим от своего окружения, помощников. Люди хотели бы, чтобы новым президентом России был честный, порядочный, благородный человек, который заботился бы о своем народе, о нашем государстве, достойно представлял нашу страну в мире и не угодничал перед Западом. Я думаю, что сегодня нет принципиальных оснований упрекнуть В. Путина ни по одному из этих разделов. Однако время покажет. Я хотел бы, чтобы оно подтвердило надежды.

Остались неясности в экономике, в оборонной политике и в социальной сфере. Разумеется, с учетом полученного наследства здесь потребуется много времени. И все-таки если, принимая 7 мая 2000 года присягу, В. Путин дает клятву народу, то, наверное, неправомерно уже через неделю говорить: «Первые шаги путинской администрации не дают никаких оснований надеяться на смену курса, прежде всего экономического». А было именно так.

Конечно, до этого В. Путин около четырех месяцев исполнял обязанности Президента РФ. Можно полагать, что он уже работал «без оглядки». Но и в этом случае это еще не срок. Несомненно, народ, выбирая В. Путина на пост Президента РФ, в первую очередь надеется на изменения в экономических и социальных устоях государства в интересах народа и Отечества, чтобы не было у нас людей, живущих за чертой бедности.

Совершенно ясно, что достижение благих целей для России и нашего народа будет проходить в упорной борьбе. На мой взгляд, подавляющая часть народа, воины Вооруженных Сил, личный состав Министерства внутренних дел, работники ФСБ, МИДа и других ведомств поддерживают Путина.

Таким образом, впереди – борьба.

Что касается моих взглядов, уважаемый читатель, то я на этот счет уже высказался (они далеко не полностью совпадают с официальной линией президента, которая проводится сегодня). Но уместно повториться. Считаю, что всё то, что обеспечивает независимость и суверенитет страны, должно быть именно на данном этапе монополизировано государством: энергообразующие отрасли, стратегическое сырье, машиностроение, металлургия, военно-промышленный комплекс, железные дороги, Аэрофлот, морской флот, большая часть внешней торговли. А все остальное отдать акционерным обществам, в частную собственность. Но независимо от формы собственности все должно быть на контроле у государства. Приоритеты определяет также государство. Рынок должен быть регулируемый, и никакой либерализации. (Греф проповедует в этой области то же, что в свое время делал и Гайдар. К чему это привело, мы знаем.) Налоги на юридических и особенно на физических лиц должны быть не только адресными, но дифференцированными от суммы доходов. Во многих странах мира богатые выплачивают налоги от 50 процентов и выше, а простые граждане 5–6 процентов.

А у нас сейчас кое-кто носится с идеей так называемой реструктуризации МПС, РАО «ЕЭС» и Газпрома. То есть все то, что еще «дышит», предлагают отдать в частные руки, а что полностью изношено – оставить государству.

Плюс еще и налоги уравняли – все выплачивают 13 процентов: и тот, кто получает миллионы в месяц, и тот, кому определена зарплата в 2–3 тысячи рублей.

Россия переживает кризис, который значительно тяжелее, чем кризис в США в конце 1920-х – начале 1930-х годов. Рузвельт разрешил эту проблему за счет банков США и ввода в экономику элементов планирования и государственного регулирования. Наверное, такими примерами нельзя пренебрегать. Так же как нельзя не учитывать и советское наследие. Советский Союз стал великой державой за короткий исторический срок. Это говорит о многом. А жирующие личности сегодня продолжают проклинать Советскую власть, советских лидеров и советский народ, который их вырастил и трудом которого создано практически всё, чем пользуется сейчас наше общество, а большая часть – присвоена олигархами. Почему проклинают? Ведь благодарить надо.

Народ уверен, что государственная власть должна быть выше, значительно выше олигархов, выше местных удельных князьков, благодаря которым Россия сейчас представляет собой государство со многими государствами. Это нонсенс. Так не должно быть. Хотя государство должно и опираться на субъекты.

17 сентября 2000 года по телевидению почти в течение часа показывали Салмана Радуева. Для чего этого бандита пропагандируют – совершенно непонятно. А он, кроме всего прочего, сказал: «Мы в вопросах своего отделения от России действовали законно. Ельцин сказал – берите суверенитета столько, сколько проглотите. Вот мы и взяли. А когда Завгаев заявил, что мы что-то нарушаем, то Хасбулатов нас успокоил и сказал, что я Завгаева привезу вам в клетке».

Но суверенитет «глотала» не только Чечня.

С приходом нового президента России во внутренней и внешней политике страны многое изменилось. Однако высказывать сейчас какие-то принципиальные выводы, очевидно, еще рано. Но то, что В. Путин делает доброе дело для страны, для нашего народа, – это факт. И что ему надо всячески помогать – это несомненно, так же как и то, что ему уже пора освобождаться от лиц, которые разрушили страну, и надежно окружать себя некоррумпированными, верными и стойкими профессионалами, в том числе и лицами, блестяще себя проявившими в советский период.

Впереди страну ждут еще большие испытания. Народ всегда гарантированно защитит Россию, тем более это будет сделано успешно, если Президент РФ В.В. Путин будет с народом. А сейчас пришло время, когда народ должен это реально почувствовать.

Хочу закончить эту часть книги стихами поэта Юрия Харламова, помещенными в журнале «Российская Федерация сегодня» (2000. № 17):

Бородино-2000

Скажи-ка, Путин, ведь недаром

Чубайсам, кохам и гайдарам

Россия отдана?

Ответь нам, за грехи какие

Настали времена лихие?

Народа в чем вина?

Уж десять лет страна в разоре,

В слезах, в огне, в Чечне, в позоре

От дьявольских затей.

Ну а барвихинский сиделец?

Премногих благ он стал владелец,

Всея Руси злодей!

Но Божий суд да будет правым.

Ты грамотой своей охранной

Признал его вину.

Поведай же теперь народу,

Где думаешь искать ты броду,

Чтобы спасти страну?

Ужели прежнею дорогой

Не к благу поведешь – ко гробу

Истерзанный народ?

Или поруганной России

Ты станешь воином и сыном?

Тогда – смелей вперед!

Ты не предашь?

Ты не обманешь?

Врагам ты костью в горле станешь?

(Душою не криви!)

Или продашься компрадорам,

Как твой предшественник за доллар

И замки на крови?

Ты нам на радость ли, на горе?

Довольно жить народам в ссоре,

Брат брата убивать.

Россия – все, что нам досталось,

Пусть нищая, но мать!

И если ты не наш, не с нами,

Отдай достойнейшему знамя,

Чтобы не вырвал враг.

Еще не танки – только Олбрайт

Вползает в Кремль шипящей коброй,

Но это ли не знак?

Не господин – товарищ Путин!

Не дай ворью себя опутать,

От них в глазах темно!

А Бог – он в правде, а не в силе.

Вернуть величие России —

Твое Бородино!

Уважаемый читатель, эти стихи – письмо Владимиру Владимировичу Путину от патриотической интеллигенции.

Конечно, для любого соотечественника глубокий смысл этого письма, несомненно, станет предметом глубоких размышлений, для некоторых – и активных действий.

А для Президента РФ В. Путина – это предмет особого внимания с учетом тех слов, которые он произнес, присягая народу.

Часть XI

Вера и надежда. Уроки и выводы

Глава 1

Взгляд на неповторимое

Большая жизнь, огромные события, знаменательные свершения. – Еще раз о главных вспышках в нашем обществе. – И еще раз о Сталине устами исторических личностей. – Что сделало страну Великой державой. – Откровения Катушева

Сейчас, когда повествование о событиях, которые были на моем пути в течение всей большой жизни, фактически уже подходит к концу, я не чувствую полного удовлетворения, хотя и понимаю, что действительно исполнен еще один долг перед своим народом. Состояние страны и народа не позволяет мне быть спокойным, удовлетворенным. Все события, которые были на моем веку, в особенности те, в которых принимал непосредственное участие, я постарался описать объективно, честно и беспристрастно. Действующие на этом отрезке времени лица, особенно политики государственного масштаба, представлены мною такими, какие они были в жизни. Все остальные, возможно, охарактеризованы с налетом некоторого субъективизма, что, впрочем, присуще каждому человеку. И пусть читатель, а главное – люди, о которых я пишу, простят мне некоторые слабости в этом отношении. Может, я был в чем-то несправедлив, пристрастен. Но это, конечно, не касается предателей и изменников, бандитов и убийц, воров и грабителей, махинаторов, нуворишей и политических проституток, вечных лжецов и прочей сволочи.

Хочу непременно отметить, что написанием «Неповторимого» я обязан небольшой группе друзей и товарищей, которые буквально настояли на том, чтобы я не ограничивался периодом 1980-х и 1990-х годов (а именно такими были мои первоначальные планы), а поведал бы обо всем трудном, интересном и действительно неповторимом, что было в моей жизни. Это пожелание, конечно, значительно усложнило задачу, в связи с чем работа заняла фактически десять лет. Я благодарен за это «давление» товарищам. Они правы – моя жизнь, как и жизнь каждого моего сверстника, как в зеркале отражает некоторые грани эпохи, тем более если написано честно, без зашоренности, идолопоклонничества и конъюнктуры. Хотя даже они, мои товарищи, не представляют, насколько сложной оказалась для меня эта работа. Будь я «вольным казаком», то мог бы полностью отдаться только книге. Но когда являешься председателем Комитета Государственной думы, руководишь важной общественной организацией – Российской ассоциацией Героев, когда как депутат обязан часто общаться с избирателями (а это не только Южный Урал, где меня избрали, а подавляющее большинство областей, краев и республик России), плюс когда как член ЦК КПРФ обязан мотаться по стране и вместе со своими коллегами обеспечивать выборы в пользу нашей партии, да если еще учесть семейные и чисто личные проблемы, то можно представить всю сложность моего положения в период создания большой книги. На это ушли не только все без исключения выходные дни и отпуска этих лет, но это и многие бессонные ночи. Фактически я отказывал себе во всем, даже в небольших прогулках по нашим арбатским переулкам, где я живу, не говоря уже о выездах за город или посещении театра. Лишь когда диктовали обязанность и долг, я принимал участие в определенных мероприятиях, где предусматривались концерты или что-то развлекательное. Я сидел в зале, слушал, восхищался, а мысли мои были далеко-далеко. Даже тогда шла работа над книгой, ибо я вновь мысленно прокручивал какие-то эпизоды и вспоминал былое.

Сейчас я уже подошел к завершению своего повествования.

И это благодаря доброму, товарищескому вниманию, постоянному и неустанному нажиму. «Пионерами» в этом были несколько человек, но особенно Виктор Васильевич Пивоваров. Как читатель уже знает, с ним меня связал период моей совместной работы с начальником Генерального штаба Вооруженных Сил СССР маршалом Николаем Васильевичем Огарковым. С маршалом мы жили в одном доме и были близки. Естественно, я сблизился и с Виктором Васильевичем, который постоянно бывал у Огарковых. Будучи близким человеком маршалу Н.В. Огаркову, Виктор Васильевич, конечно, знал подробности всей моей жизни без моих рассказов. А учитывая, что он, как и я, натерпелся несправедливых выпадов от партийных органов (точнее, от самодуров типа Балакирева, Савельева), а также был незаконно репрессирован, отсидел несколько лет, но тоже был оправдан, – учитывая все это, он с глубоким вниманием отнесся ко мне и моим проблемам и принял самое активное участие в издании повествования «Неповторимое». Своими взглядами на те или иные события, личности я делился с ним, и мы в живой дискуссии определяли, как лучше поступить, чтобы это было именно правдиво. Да и в организации самого процесса издания книги он сыграл большую роль. Приступая к работе, я представлял, конечно, что этот процесс очень сложный. Но когда дело дошло уже до издания книг, то возникли преграды. Виктор Васильевич вступил в бой со всеми, кто мешал выбрать из многих издательств лучшее.

Написанию «Неповторимого» способствовал и Александр Александрович Киселев – вице-президент Российского союза промышленников и предпринимателей, который является другом всемирно известного писателя – Героя Социалистического Труда Валентина Григорьевича Распутина. Валентин Григорьевич стал для меня особо близким человеком после того, как мы вместе с другими товарищами подписали и опубликовали в июле 1991 года «Слово к народу». Естественно, и Александр Александрович Киселев вошел в число близких мне людей. Он хоть и деликатно, но тоже постоянно настаивал, чтобы я действовал по развернутому варианту, то есть чтобы описал весь путь.

К этому «прессу» надо добавить и давление семейства Богомоловых – Елены Арамовны и Анатолия Васильевича, которые являются прекрасными литераторами. Их мнение было для меня тоже важным. Тем более что мы с Анатолием Васильевичем знакомы многие годы, и я с глубоким уважением относился к его деятельности. А она у него была многогранна, поэтому неудивительно, что мы с ним неоднократно встречались даже в Афганистане.

Видя, что меня «обложили» капитально, и чувствуя, что предложение всех моих товарищей правильное и логичное, я постепенно внутренне созрел. Однако, понимая, насколько это сложно и тяжело, я все-таки решил обратиться в, так сказать, последнюю для меня инстанцию – к Юрию Васильевичу Бондареву. Его знаю очень давно и, как весь народ, глубоко уважаю его талант, позволивший создать бессмертные, яркие произведения, которые принесли ему планетарную славу, за которые он был удостоен звания Героя Социалистического Труда, лауреата Ленинской, Государственной и многих других премий. Но самое главное – он дал людям то, что позволяет им чувствовать пульс жизни, правильно понимать социально-политические явления и различные события, которые затрагивают интересы народа. Пройдя в юные годы солдатом горнило войны, опаленный ее огнем и сбитый в монолит ее ударами, он сохранил заложенные матерью духовность и душевность и как камертон отзывается на зов о помощи. Прекрасно понимает людей и безошибочно отделяет друзей от врагов, а тем более от предателей. Его «Горячий снег», «Тишина», «Берег», «Выбор», «Искушение» – конечно, бриллианты в короне нашей советской и российской литературы. Отзывчивый и внимательный, он бескомпромиссен с теми, кто несет горе и несчастье нашим людям. И поэтому понятно, почему он отказался брать орден из рук Ельцина, который хотел отметить выдающиеся заслуги Юрия Васильевича перед Отечеством высокой наградой России. Солдат и патриот Отечества, Юрий Бондарев не мог принять награду из окровавленных рук палача и предателя.

Вы, уважаемый читатель, понимаете, что советы Ю.В. Бондарева для любого литератора, тем более для человека, начинающего писать большое повествование, имеют огромное значение. Обратился к нему и я: как быть? Мои намерения скромные – рассказать о событиях последних 15–20 лет, а друзья считают, что надо нарисовать картину всего пережитого, всего, что было на моем пути. Юрий Васильевич однозначно поддержал последний вариант, то есть вариант моих друзей. Разумеется, я вынужден был сдаться. Точнее, взяться за «оружие» и двинуться в дальнюю дорогу. С помощью моих самоотверженных товарищей по работе в Государственной думе А.Д. Гасанова и Н.X. Гарифуллиной я смог свои рукописи (их два больших чемодана) пропустить через компьютер и первую литературную редакцию.

И вот теперь я у финиша описания огромных событий и знаменательных свершений. Невольно хочется еще раз окинуть взглядом этот пройденный путь, оценить, что произошло, что нас ждет в новых условиях и на что мы надеемся.

Оглядываясь на годы своего детства и отрочества, я вижу, что, как и каждый из моих сверстников, хоть в то время и неосознанно, но впитал все, что окружало меня в жизни. А это было время фактического рождения и становления нового государства, новой власти, новой Конституции, новых отношений между людьми, нового общественного строя, который имел будущее, и это подтверждается объективными законами развития человечества. Рождение было трудным, но оно состоялось. Состоялось и становление.

Любая война – это и бремя, и большие жертвы, и огромный материальный ущерб. Но гражданская война – особо тяжелое испытание: брат стреляет в брата. Уже будучи старшеклассником, я не один раз говорил на эту тему с отцом. Точнее, он рассказывал, а я слушал, изредка задавая вопросы. Были вопросы и тогда, и сейчас, причем по сути одинаковые. Конечно, ситуация вокруг власти сложилась так, что нельзя было обойтись без боя и крови. И хотя основные войска, которые были в Первую мировую войну у царского правительства, не могли быть использованы против революции, все-таки контрреволюция располагала огромными силами, хорошо вооруженными, оснащенными всем необходимым и имеющими в управлении профессиональных военных, готовых защищать царя и «свое» Отечество.

А что же имела революция? Фактически ничего – небольшие отряды вооруженных рабочих и перешедших на сторону революции групп солдат и матросов. Что же касается профессиональных военных, то среди них крупных фигур типа С.С. Каменева и А.А. Брусилова было мало. Такая же сложная ситуация была и с оружием, боеприпасами, военной техникой.

Один только перечень фамилий генералов, адмиралов, атаманов казачьих войск, выступивших против Советской власти, уже о многом говорит: П. Краснов, А. Колчак, Н. Юденич, Е. Миллер, А. Деникин, Н. Махно, П. Врангель. К этому надо добавить предательство Троцкого, сорвавшего Брестский мир и позволившего тем же самым немецким войскам оккупировать Украину и другие территории. А затем Антанта в составе войск Англии, Франции, Италии, Японии, США, напавшая на молодую Советскую республику со всех возможных направлений. Вслед за этим последовала оккупация турками Армении и Азербайджана. Наконец, австро-германские войска по соглашению с грузинскими меньшевиками вторгаются в Грузию, а мятеж чехословацкого корпуса, охвативший территорию от Волги до Владивостока, и мятежи в Поволжье и Сибири довели обстановку в стране до рубежа: или жизнь – или смерть.

Страна действительно пылала! Действительно была реальная опасность исчезновения России как суверенного государства. Ведь, к сожалению, многие сторонники царя и Временного правительства готовы были идти на утрату самостоятельности, лишь бы раздавить Советскую власть.

И вот в этих условиях надо было спасти Отечество, спасти молодую Советскую республику. Не фантастическая ли это задача? Я бы сказал, сверхфантастическая. Соотношение сил – многократно в пользу тех, кто стремился «распотрошить» Россию. Что касается государственной системы управления, то и по вертикали, и по горизонтали в то время обозначились лишь контуры власти – ее надо было выбирать или назначать. Но во всех случаях необходимо было время, чтобы утвердиться, завоевать доверие народа.

Сейчас, когда мысленно представляешь общую картину и тяжелейшее положение во всей стране, просто не верится, что в такой обстановке могут появиться лидеры, которые способны будут повести за собой народ и в этой совершенно безнадежной обстановке победить. Но реально такие лидеры были: В.И. Ленин, И.В. Сталин, Ф.Э. Дзержинский, В.М. Молотов, М.В. Фрунзе… За ними шли другие выдающиеся, преданные народу личности, которые вместе смогли поднять русский народ на борьбу за спасение России. Но были и враги, которые, прикрываясь революционными лозунгами, фактически разрушали наши позиции (типа Л. Троцкого). Были и те, кто, усердствуя, перегибал палку, что тоже наносило не меньший ущерб, хотя в целом и много сделали для создания власти.

И все-таки народ взял власть в свои руки.

Почему в заключение я акцентирую внимание на событиях начала века? Да потому, чтобы, во-первых, показать, в каких условиях поднималось наше новое поколение, чем оно дышало и на чем воспитывалось, а во-вторых, на фоне свершений тех лет подчеркнуть полнейшую неспособность и беспомощность Российского государства 1990-х годов решить хотя бы какую-нибудь проблему, оно неспособно даже ликвидировать очаг сепаратизма на своей территории – в Чечне. А неспособно государство было из-за руководителей страны. В итоге в той же Чечне сосредоточил свои силы международный терроризм, и мы вынуждены проводить операции в более сложных условиях.

Советские люди были не просто воспитаны истинными патриотами, но и бойцами с активной жизненной позицией. Старшеклассники в то время представляли хороший ресурс для армии и в моральном, и в нравственном, и в интеллектуальном, и в физическом отношениях. Что касается здоровья, то больных практически не было. Конечно, в условиях города, даже в таких провинциальных небольших городах, как наш Армавир, возможностей для всестороннего развития подростка и юноши было несравненно больше, чем в деревнях и станицах. Но в целом Советское государство даже 60 лет назад располагало значительно большими возможностями, чтобы укомплектовать свою армию и флот достойным личным составом и оснастить их современным оружием и боевой техникой.

Казалось бы, с течением времени все должно совершенствоваться: чем дальше, тем лучше. Юноши, в частности, должны быть всесторонне подготовленными к службе в Вооруженных Силах. Но у нас с началом перестройки и реформ становилось, в отличие от большинства стран мира, все хуже и хуже. Взять, к примеру, нашу столицу Москву. Из общего числа юношей, которые подлежали призыву, фактически призывалось лишь 17–19 процентов. Значительная же часть всячески старается уклониться от службы. 30 процентов (из этих 19 процентов) отсеиваются по состоянию здоровья. А те, кто все-таки призываются, стараются не попадать в боевые части, а проходить, так сказать, альтернативную службу. И хотя этот вид службы записан в Конституции, я однозначно заявляю, что альтернативная служба – это разложение общества, что надо нашим врагам. Родину обязаны защищать все (кстати, это предусмотрено всеми религиями). Сегодня из числа призванных 7080 процентов имеют различные пороки (в основном заболевания). Мало того, в призывах 1999 и 2000 годов уже есть даже совершенно безграмотные юноши. Ведь это просто кошмар! Вот до чего довели народ горбачевы, ельцины и их демократия.

Никто не может оспорить тот факт, что после Гражданской войны руководству нашей страны пришлось проводить титаническую организаторскую работу, чтобы залечить раны, преодолеть полную разруху и восстановить разрушенную экономику. И это в условиях, когда в стране свирепствовали эпидемии, голод, нищета. Все органы власти делили все тяготы вместе с народом. Высшие руководители, до Ленина включительно, получали скромный паек хлеба. Многие из тех, кому руководство страны поручало заниматься продовольственным обеспечением народа, сами падали в голодные обмороки, но эшелоны с хлебом доставляли по назначению.

А кто в эти тяжелые годы помог Советской России? Никто! Да и некому было помогать. Наоборот, нашу страну блокировали, чтобы она задохнулась в дыму пепелищ, беспросветной нужде и тяжелых болезнях. США только в 1930-х годах признали факт существования Советского Союза и скрепя сердце установили дипломатические отношения.

Советский народ под руководством Коммунистической партии и советского правительства – как это было принято говорить, но это так и было на самом деле, – опираясь на свои собственные силы, своим самоотверженным трудом возродил Россию из пепла. Уже в 1940-х годах СССР вошел в число самых мощных стран мира. Но для этого надо было провести индустриализацию страны, коллективизацию сельского хозяйства, культурную революцию, создать свои отечественные кадры – подготовить тысячи, десятки, сотни тысяч высококвалифицированных специалистов. Разумеется, все те из бывших «спецов» царской России, кто пожелал и дальше трудиться во благо Отечества, были встречены с благодарностью и включены в строительство новой жизни. Это и ученые, и крупные специалисты-практики, представители культуры и искусства, педагоги, врачи и, конечно, военные. В этом отношении для меня особо ярким примером была и остается жизнь и деятельность выдающегося мыслителя, основоположника биогеохимии и учения о биосфере, создателя и организатора многих научных учреждений Академии наук академика Владимира Ивановича Вернадского. И не потому, что он вместе с Александром Ульяновым (братом Ленина) принимал активное участие в работе студенческих народнических кружков и в свое время в знак протеста против реакционных мер царского правительства ушел из Московского университета (стал директором геологического музея Петербургской академии наук), а потому что ему, как ученому и гражданину, действительно были дороги Россия, ее народ, а развитие науки во имя своего народа было целью его жизни. Не вступая ни в какие партии, В.И. Вернадский и при царе, и при Советской власти занимался наукой, а правительство СССР создавало для этого необходимые условия.

Готовя народ, армию и страну в целом к возможной войне с Германией (а это я прочувствовал на себе), наше руководство, в первую очередь Сталин, конечно, хотело избежать или хотя бы максимально оттянуть столкновение. Дело в том, что в промышленности было налажено массовое производство современных самолетов, танков и другой боевой техники, поэтому в течение 19411942 годов можно было бы провести полное перевооружение. А к лету 1941 года техники и оружия новых видов в армии и на флоте было приблизительно 20 процентов, плюс-минус 5 процентов.

Но принципиально и особенно морально народ к войне был подготовлен. В целом нападение Германии для нас неожиданностью не было. И это очень важно. Вероятность агрессий Гитлера не опровергалась, наоборот, она витала и была на слуху. Конечно, сам факт нападения, его характер – были коварными и вероломными: без объявления войны, не дезавуировав заключенный договор, на рассвете (даже в ночь) в воскресенье. То есть нападение было совершено по-бандитски. Вот это было неожиданностью.

Для страны начальный период войны сложился трагично по многим причинам. И хотя триумфального шествия у немецко-фашистского командования не получилось, а оборона Ленинграда и битва за Москву сорвали план молниеносной войны и развеяли миф о непобедимости немецких войск, все-таки первый, то есть начальный, период войны затянулся на год – до оборонительного сражения наших войск под Сталинградом.

С позиций Третьего рейха, Россия должна была развалиться уже от первых ударов танковых клиньев с одновременной массированной бомбардировкой тысяч самолетов. Но как считали в то время гитлеровцы (хотя и не все), что суровая зима и «чудо» спасли Россию от краха еще в 1941 году. Фактически немцы под Москвой получили такой урок, что опомнились лишь к лету. Поэтому, понимая, что ни с Москвой, ни с Ленинградом у них ничего не получится, Гитлер перестроился. Сосредоточив основные усилия на юге нашей страны в летней кампании 1942 года, немецкое командование решило отсечь центр России от всех питательных коммуникаций Дона, Кубани, Кавказа и выйти к Волге. Затем ударом с юга и запада разгромить Красную армию, овладеть главными жизнеобеспечивающими районами страны и поставить советский народ перед фактом поражения.

Гитлеровское командование рассуждало правильно, когда говорило о «чуде». Но это чудо заключалось в блестящих способностях руководства нашей страны, наших полководцев и в мужестве и героизме воинов армии и флота, а также в таланте организаторов оборонного производства. Оно выражалось в массовом самоотверженном труде советских людей, отдававших все для фронта, для победы. Это чудо, наконец, выражалось в мощной мобилизующей и организующей силе Коммунистической партии и исключительных возможностях советской социалистической системы. Все это чудо-факты.

Поэтому был обеспечен невиданный итог: Красная армия и страна в целом в результате ударов немецко-фашистских войск не только не развалились, а, наоборот, окрепли. Их возможности, боевая способность войск из месяца в месяц возрастали. Действительно, у нас в войну весь народ был как один человек.

На примере нашей 8-й гвардейской Сталинградской армии (бывшей 62-й армии) можно проследить тяжелую, но твердую и уверенную поступь всех наших Вооруженных Сил в годы Великой Отечественной войны. Конечно, каждая армия или дивизия не могла принимать участие во всех знаменательных сражениях и битвах. Это относится и к нашей армии и нашей дивизии. Но их боевой путь героический: Сталинградская битва; битва за Днепр и захват плацдарма в районе Днепропетровска (пос. Войсковое); сражение за Правобережную Украину, освобождение городов Павлодара, Лозовой, Кривого Рога, Одессы и форсирование рек – Южный Буг, Ингулец, Днестр; переброска армии с Юго-Западного направления на Западное (с 3-го Украинского в 1-й Белорусский фронт) и наступление по югу Белоруссии, разгром немецко-фашистских оккупантов на Правобережной Польше и захват плацдарма на Висле южнее Варшавы (район Магнушева); прорыв обороны немцев на Висле, полное освобождение Польши и захват плацдарма на Одере (в районе Кюстрина); прорыв последнего и самого мощного оборонительного рубежа немцев на Зееловских высотах, штурм и овладение Берлином.

Разумеется, это убедительная «визитная карточка» 8-й гвардейской армии и нашей 35-й гвардейской стрелковой дивизии. А вся Великая Отечественная война и разгром фашистской Германии, а также разгром милитаристской Японии и их сателлитов – несомненно, составляют основу и главное содержание Второй мировой войны и являются решающим вкладом в достижение Победы.

Конечно, большое значение в разгроме немецко-фашистской коалиции в Европе и войск японских милитаристов в Юго-Восточной Азии имели операции, проводимые Вооруженными Силами и народами союзных с нами государств – США, Англии, Франции, Китая, а также партизанами других стран и движением Сопротивления. И это нашими народами и официальными органами оценивалось и оценивается по достоинству. Так же как отдается должное героическому югославскому народу и его Народно-освободительной армии, которая на протяжении всей войны наносила удары по фашистским войскам. В самоотверженной борьбе плечом к плечу с Советской армией сражались Войско Польское, Чехословацкая армия. Мы никогда не забудем и останутся навечно в истории мужественные действия антифашистов-патриотов Албании, Болгарии, Венгрии, Италии, Румынии.

Мы высоко ценим также помощь боевой техникой, вооружением, материальными средствами, которые оказывали нам союзники в годы войны. И. Сталин в телеграмме Ф. Рузвельту благодарил его от имени советского правительства за выделение беспроцентного займа на сумму один миллиард долларов на оплату поставок вооружения и сырьевых материалов Советскому Союзу (хотя они и составляли около трех процентов от всей потребности). Благодарил также за то, что платежи по займу должны начаться спустя 5 лет после окончания войны и производиться в течение 10 лет, то есть материально-техническая помощь оказывалась не бесплатно. (См.: Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентом США и премьер-министрами Великобритании. Т. 2. С. 13.)

Но, возможно, и эта помощь оказывалась потому, что Сталин внушил лидерам США и Англии уверенность в то, что Советский Союз непобедим. В послании Рузвельту от 3 октября 1941 года он пишет: «…Я не сомневаюсь в конечной победе над Гитлером…» (Там же. С. 11).

И все-таки решающую роль в достижении Победы в годы Второй мировой войны сыграл Советский Союз, и основная тяжесть войны легла на плечи советского народа. Основной ущерб – потери в людях и материальных ценностях – понес Советский Союз, потому что главный стратегический удар враг наносил по нашей стране и основные силы гитлеровской коалиции были сосредоточены на Восточном фронте, то есть против нашей страны. Но и разгром гитлеровской Германии, как и Квантунской армии Японии, был осуществлен именно Советским Союзом. Отсюда вывод: именно Советский Союз внес основной вклад в достижение Победы.

Это историческая истина.

Однако неоспоримым фактом является и то, что реакционная западная пропаганда и примкнувшая к ним нынешняя российская «демократическая» пропаганда, выражающая интересы компрадорской буржуазии, всячески стараются принизить роль Советского Союза в достижении победы и одновременно превознести роль США и Англии. Причем эти проявления из года в год нарастают. А в некоторых школьных и вузовских учебниках по истории вообще все изуродовано и поставлено с ног на голову. Совершенно непонятно, почему за это не несут ответственность соответствующие министерства и ведомства (в том числе госбезопасности) России?

Конечно, это кощунство, но давайте, читатель, мысленно представим, что во Второй мировой войне Германия, захватив в течение 1939–1941 годов почти всю Европу, нанесла затем поражение и Советскому Союзу и он капитулировал (я пишу эти слова с трудом, насилуя себя, так как представить наше поражение просто невозможно). Какова бы в этом случае была судьба Англии? Кстати, до сего времени англичане так и не опубликовали, с какой целью к ним в свое время прилетал второй после Гитлера человек фашистской партии Гесс? А что могло максимум через год ожидать США? Да и каким бы был мир в целом? Точнее – чей бы он был? Тем более если учесть, что Германия разрабатывала ядерное оружие и успешно продвигалась в своей программе по производству «Фау», о чем пишет Черчилль Сталину в телеграмме от 19 июля 1944 года: «Район… где производятся эксперименты (немцами. – Авт.) с запуском больших ракет, находится северо-восточнее Дебице (даются координаты) между Краковом и Львовом… Было бы помощью с Вашей стороны, если бы Вы смогли захватить какие-либо данные, которые можно будет получить… и чтобы кто-нибудь из наших людей мог приехать и ознакомиться с ними» (Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентами США и премьер-министрами Великобритании. Т. 1. С. 242).

Наступление наших, советских войск разрушило планы Гитлера. А если бы мы не наступали, а наоборот? Человеконенавистнические планы Гитлера были бы осуществлены. И США ожидала бы такая же участь, что и Англию.

Никто в мире не способен был разгромить гитлеровскую Германию и поставить ее на колени. Это сделал Советский Союз!

С этими мыслями мы были и на Параде Победы, который состоялся 24 июня 1945 года на Красной площади в Москве. С этими же мыслями наше поколение выступает и сегодня и всегда, вечно их будут нести с собой наши потомки.

После победного мая сорок пятого нашему руководству, конечно, надо было совместно с союзниками предпринимать конкретные шаги по послевоенному устройству мира, как это предусматривалось соглашениями на конференции в Тегеране и Ялте, а позже и Потсдамской конференции, которая состоялась уже в июле 1945 года.

Но не все происходило так радужно, как казалось внешне. Шла тяжелая закулисная игра наших прежних союзников против нас с целью не только, возможно, отыграть больше в свою пользу, но и нанести максимальный ущерб Советскому Союзу и его Вооруженным Силам. Об этом свидетельствуют многие факты, которые имели место уже даже на заключительном этапе войны в Европе. Приведу только два примера.

Первый. После тяжелого для наших союзников поражения в декабре 1944 года в Арденнах, где они понесли значительные потери от немцев и вынуждены были просить Сталина о возможно быстром (досрочном) переходе советских войск в наступление с рубежа реки Вислы, спецслужбы США одновременно начали усиленный поиск контактов с командованием немецко-фашистских войск на различных фронтах в Европе. Естественно, это было замечено нашей агентурной разведкой. В феврале и особенно в марте 1945 года нашей разведке и, следовательно, нашему руководству стало ясно, что на итальянском направлении Даллес (ЦРУ США) необходимый контакт нашел. Немецкий генерал Вольф прибыл в Берн (Швейцария), где и имел с ним встречу. Об этом главнокомандующий союзными войсками на Средиземноморском театре военных действий английский фельдмаршал Александер немедленно сообщил в Лондон.

Английские дипломаты, то ли понимая, что шила в мешке не утаишь, то ли просто по недоразумению, делают интересный шаг – 12 марта 1945 года посол Англии в СССР посылает копию телеграммы Александера Молотову. В телеграмме сообщалось, что генерал Вольф прибыл в Швейцарию для обсуждения вопроса о капитуляции германских войск в Северной Италии и что «Бюро стратегических служб» (то есть разведка) англо-американских войск этого района «продолжает переговоры с Вольфом». Таким образом, они открывают карты.

Не трудно понять, чем это может кончиться – немецкие дивизии снимаются с Итальянского фронта и срочно перебрасываются на Восточный фронт против русских, которые к этому времени вышли на Одер. Тем самым усиливается немецкая группировка войск против 1-го Белорусского и 1-го Украинского фронтов, нацеленных на Берлин. Одновременно на этом направлении открывается полная свобода для стремительного продвижения англо-американских войск. Создаются благоприятные условия последним для овладения Берлином первыми.

В тот же день, то есть 12 марта 1945 года, Молотов официальным письмом английскому послу в СССР сообщает, что, в соответствии с союзническими обязательствами, советское правительство хотело бы, чтобы в этих переговорах принимали участие советские офицеры. Посол тянет три дня и только 15 марта сообщает, что английское правительство отказывает представителям советского командования в праве на участие в переговорах в Берне.

Намерение Советского Союза было однозначно – коль начались такие переговоры, то мы обязаны добиваться полной капитуляции и разоружения этой группировки немецких войск в Северной Италии, чтобы они не могли быть переброшены на Восточный фронт. В то же время наши союзники не намерены были идти по этому пути и не спешили решить вопрос о нашем участии.

Учитывая сложившуюся ситуацию, Молотов 16 марта 1945 года направляет английскому послу в СССР письмо, в котором указывает, что отказ английского правительства в праве на участие советских представителей в переговорах в Берне явился для советского правительства совершенно неожиданным и непонятным (хотя, разумеется, нашему правительству было понятно, что союзники крайне не заинтересованы в нашем участии. – Авт.) с точки зрения союзнических отношений между СССР и Англией.

«Ввиду этого, – говорилось далее в письме, – советское правительство считает невозможным дать свое согласие на переговоры британских и американских представителей с представителями германского командующего в Берне и настаивает на том, чтобы уже начатые переговоры в Берне были прекращены.

Советское правительство настаивает, кроме того, чтобы и впредь была исключена возможность ведения сепаратных переговоров одной или двух держав с немецкими представителями без участия третьей союзной державы» (см.: Переписка Председателя Совета Министров СССР с президентом США и премьер-министрами Великобритании». Т. 1. С. 402–403).

После того как дипломаты Англии стали выкручиваться и выгораживать свое руководство и в противоречие телеграмме Александера начали утверждать, что это-де были «предварительные встречи» перед возможными переговорами, Молотов послал им еще одно разгромное письмо, в котором говорилось, что «советское правительство в данном деле (то есть в переговорах союзников в Берне с немецким генералом Вольфом. – Авт.) видит не недоразумение, а нечто худшее». «Из Вашего письма от 12 марта, – напоминает Молотов послу Англии в Советском Союзе, – как и приложенной к нему телеграммы от 11 марта фельдмаршала Александера Объединенному штабу, видно, что германский генерал Вольф и сопровождающие его лица прибыли в Берн для ведения с представителями англо-американского командования переговоров… Когда советское правительство заявило о необходимости участия в этих переговорах представителей советского военного командования, советское правительство получило в этом отказ.

Таким образом, в Берне в течение двух недель за спиной Советского Союза, несущего на себе основную тяжесть войны против Германии, ведутся переговоры представителями германского военного командования, с одной стороны, и представителями английского и американского командования – с другой. Советское правительство считает это совершенно недопустимым и настаивает на своем заявлении, изложенном в моем письме от 16 марта сего года» (Там же. С. 403).

То есть советское правительство потребовало, чтобы переговоры в Берне были немедленно прекращены. Но поскольку руководители Англии и США занимали по этому вопросу вихляющую позицию, а одновременно с этой проблемой очень остро стоял вопрос о Польше и польском правительстве, в эту дискуссию включается «главный калибр» советской политики Сталин. Он пишет президенту США следующее:

Л ич н о, с т р о г о с е кр е т н о.

от маршала И.В. СТАЛИНА

президенту господину РУЗВЕЛЬТУ

Получил Ваше послание по вопросу о переговорах в Берне.

Вы совершенно правы, что в связи с историей о переговорах англо-американского командования с немецким командованием где-то в Берне или в другом месте «создалась теперь атмосфера достойных сожаления опасений и недоверия».

Вы утверждаете, что никаких переговоров не было еще. Надо полагать, что Вас не информировали полностью. Что касается моих военных коллег, то они, на основании имеющихся у них данных, не сомневаются в том, что переговоры были и они закончились соглашением с немцами, в силу которого немецкий командующий на Западном фронте маршал Кессельринг согласился открыть второй фронт и пропустить на восток англо-американские войска, а англоамериканцы обещались за это облегчить для немцев условия перемирия.

Я думаю, что мои коллеги близки к истине. В противном случае был бы непонятен тот факт, что англоамериканцы отказались допустить в Берн представителей советского командования для участия в переговорах с немцами.

Мне непонятно также молчание англичан, которые предоставили Вам вести переписку со мной по этому неприятному вопросу, а сами продолжают молчать, хотя известно, что инициатива во всей этой истории с переговорами в Берне принадлежит англичанам.

Я понимаю, что известные плюсы для англо-американских войск имеются в результате этих сепаратных переговоров в Берне или где-то в другом месте, поскольку англо-американские войска получают возможность продвигаться вглубь Германии почти без всякого сопротивления со стороны немцев, но почему надо было скрывать это от русских и почему не предупредили об этом своих союзников – русских?

И вот получается, что в данную минуту немцы на Западном фронте на деле прекратили войну против Англии и Америки. Вместе с тем немцы продолжают войну с Россией – союзницей Англии и США.

Понятно, что такая ситуация никак не может служить делу сохранения и укрепления доверия между нашими странами.

Я уже писал Вам в предыдущем послании и считаю нужным повторить здесь, что я лично и мои коллеги ни в коем случае не пошли бы на такой рискованный шаг, сознавая, что минутная выгода, какая бы она ни была, бледнеет перед принципиальной выгодой по сохранению и укреплению доверия между союзниками.

И. Сталин 3 апреля 1945 года.

Уже 5 апреля 1945 года Рузвельт присылает ответное письмо и, конечно, стараясь сохранить «свое лицо», хочет убедить Сталина, что никаких переговоров не было (спрашивается, а что же в Берне делали группа немецкого генерала Вольфа и представители Англии и США две недели? – Авт.). Но в конце своего послания президент США сетует на информаторов Сталина, которые якобы неправильно описали все события в Берне.

В этот же день, 5 апреля, Сталину присылает письмо и премьер-министр Англии. При этом Черчилль информирует, что он получил от Рузвельта копию письма и полностью разделяет все в нем изложенное, а также проявляет солидарность по поводу последней фразы президента (то есть о том, что информаторы Сталина исказили факты).

В связи с этим Сталин в очередном письме 7 апреля наносит сокрушительный удар, соблюдая при этом такт и уважение к другой стороне. Нашим современным правителям целесообразно поучиться у Сталина и как надо защищать интересы нашей страны, и как культурно, но и беспощадно можно и нужно «умыть» соответствующую сторону, если она старается увильнуть от честного признания своей ошибки. Мало того, что послание Сталина Рузвельту было жестким, убедительным и совершенно не дающим ни малейшего шанса оправдаться, оно вдобавок опирается еще на один пример недобросовестного действия командования союзных войск в Европе (первый пример уже назван – это сепаратные переговоры в Берне) – речь идет о ложной информации начальника штаба армии США генерала армии Маршалла, которую он выдал нашему Генеральному штабу СССР.

7 апреля Сталин посылает также письма Рузвельту и Черчиллю по поводу Польши, в которых логически «раздевает» послов США и Англии в Москве по польскому вопросу (разумеется – это козлы отпущения) и говорит о том, что польскому народу нельзя насильно навязывать правительство извне, так как это оскорбит народ Польши.

Можно представить, каким было воздействие послания Сталина, – целую неделю (!) ни от Рузвельта, ни от Черчилля не поступило ни одного письма, что совершенно было не в их характере и не соответствовало тем военно-политическим событиям, которые происходили в мире.

Все-таки Сталин заставил союзников прекратить переговоры с немцами в Берне.

Лишь 13 апреля президент США Ф. Рузвельт, зная, что ударная группировка группы фронтов Советской армии должна со дня на день перейти в последнее решающее наступление, пишет Сталину:

Л ич н о и с т р о г о с е кр е т н о.

для маршала СТАЛИНА

от президента РУЗВЕЛЬТА

Благодарю Вас за ваше искреннее пояснение советской точки зрения в отношении бернского инцидента, который, как сейчас представляется, поблек и отошел в прошлое, не принеся какой-либо пользы.

Во всяком случае, не должно быть взаимного недоверия, и незначительные недоразумения такого характера не должны возникать в будущем. Я уверен, что, когда наши армии установят контакт в Германии и объединятся в полностью координированном наступлении, нацистские армии распадутся.

Это письмо в Москве было получено 13 апреля. А вечером в тот же день из Вашингтона пришла тяжелая весть – умер Ф. Рузвельт. Это была большая утрата для всех народов планеты, для дела мира на земле. Он был на три года моложе Сталина и на восемь лет моложе Черчилля. Ему было всего 63 года.

Сталин в своей телеграмме от 13 апреля 1945 года уже президенту США Трумэну выразил от имени правительства СССР и себя лично глубокое соболезнование правительству и народу США по случаю безвременной кончины президента Рузвельта. «…Американский народ и объединенные нации потеряли в лице Франклина Рузвельта величайшего политика мирового масштаба и глашатая организации мира и безопасности после войны. Правительство Советского Союза выражает свое искреннее сочувствие американскому народу в его тяжелой утрате и свою уверенность, что политика сотрудничества между великими державами, взявшими на себя основное бремя войны против общего врага, будет укрепляться и впредь».

Выражая уверенность в добрых отношениях, Сталин, конечно, понимал, что объединяющая союзников идея борьбы против общего врага уже утрачивается. Наступает не менее сложное время послевоенного устройства мира, и оно будет проходить в условиях «холодной войны».

Небезызвестный Форрестол, будучи еще морским министром, писал в марте 1945 года, что президент Рузвельт выражал тревогу по поводу того, что «англичане очень хотели бы, чтобы США в любое время начали войну против России», и если, мол, следовать британским планам, то надо идти к войне. Этим, видно, и объясняется особая позиция Рузвельта в отношении СССР, когда касалось острых проблем (например, польский вопрос). Он всегда избегал острых американо-английских акций, хотя Черчилль часто и подталкивал Рузвельта к этому шагу. Форрестол не разделял этих взглядов своего президента и был на стороне Черчилля.

В то же время было ясно, что любой президент США, каким бы умным он ни был, вынужден отражать интересы господствующего класса. А если он перестает это делать, его убирают. Не был исключением и президент Рузвельт. Не будем развивать эту мысль в отношении его, но совершенно неопровержимым доказательством именно такого принципа американской «демократии» является трагическая гибель Д. Кеннеди. Это была самая яркая демонстрация американской сути и жизни, в том числе и власти: президент всего лишь инструмент, а хозяин тот, у кого капитал.

Говоря о событиях тех лет, конечно, очень важно отметить Парад Победы, проведенный в Москве 24 июня 1945 года. Я счастлив, что мне было доверено принимать участие в этом историческом событии. И вдвойне счастлив, что довелось командовать почетным караулом и принимать Знамя Победы, которое было доставлено самолетом из Берлина в Москву.

А Вторая мировая война еще не закончилась.

Выполнив свои союзнические обязательства перед США и Англией в части вступления в войну с Японией (что было определено Крымской конференцией в феврале 1945 года) и разгромив в течение августа 1945 года милитаристскую Японию, Советский Союз наконец-то перешел к мирной жизни.

Но этот переход проходил в архисложной обстановке. Перед страной встали другие, кроме восстановления народного хозяйства, проблемы, которые потребовали и от руководства, и от народа исключительно напряженного труда и больших материальных и финансовых затрат.

Конкретно речь идет о следующем.

Атомная бомбардировка японских городов Хиросимы и Нагасаки фактически была акцией не только против Японии, тем более не против ее вооруженных сил, но и мерой устрашения по отношению к Советскому Союзу. В мире это тоже понимали все. В первую очередь – Сталин и руководство нашего государства.

Появление и применение ядерного оружия наложило отпечаток на всю нашу дальнейшую жизнь. Поэтому на эту тему необходимо поговорить особо, тем более что Советскому Союзу теперь приходилось решать задачу по созданию своего ядерного оружия еще более ускоренными темпами.

Встреча в Потсдаме глав трех стран-победительниц первоначально намечалась на июнь 1945 года, то есть сразу после Парада Победы в Москве. Конечно, общая ситуация в этом случае выдвигала на первый план Советский Союз. Но это было не в интересах США. Следовало выдержать паузу между Парадом Победы в Москве и встречей глав государств-союзников, чтобы все «остыло». Отнесение даты начала конференции в Потсдаме на вторую половину июля 1945 года диктовалось и другой, более важной для США (точнее, лично для Трумэна) причиной.

Когда ему было доложено, что подрыв ядерного устройства назначен на 16 июля, он всячески стал настаивать, чтобы Потсдамскую конференцию открыть в этот день, видимо, для того, чтобы «поразить» этим сообщением Сталина и всю советскую делегацию. Но он просчитался – его «стратегия» не достигла цели. Информацию о появлении ядерного оружия в США Сталин воспринял весьма спокойно. Даже несколько весело.

Дело в том, что проблема создания ядерного оружия постоянно была в поле зрения Сталина. Он занимался ею лично. История же этого вопроса в Советском Союзе и США выглядела приблизительно так.

Еще в 1938 году два молодых советских ученых Ю.Б. Харитон и Я.В. Зельдович в журнале экспериментальной и теоретической физики поместили две публикации: «К вопросу о цепном распаде основного изотопа урана» и «О цепном распаде урана под воздействием медленных нейтронов». Это была первая в мире ласточка в области перспектив цепной реакции урана. Вообще впервые было объявлено о возможности существования цепной реакции деления урана-235. И это стало основой разработки атомного оружия.

Естественно, сообщение стало достоянием ученого мира, в том числе США и Германии, где в связи с этим форсированно велись необходимые работы. Летом 1942 года американцы уже создали конкретную программу, а в конце того же года в Лос-Аламосе (штат Нью-Мексико) в горах Хемес создается Центр исследований атомной энергии и применения ее в ядерном оружии. Здесь были в последующем созданы и первые атомные бомбы.

У нас в начале 1943 года (фактически сразу после Сталинградской битвы) Государственный комитет обороны принимает решение о создании первого официального органа при Академии наук СССР, который обязан был заниматься только атомной тематикой применительно к военным целям. Естественно, наша стратегическая разведка следила за тем, что делается в этой области в США и Германии.

16 июля 1945 года американцы у себя на полигоне подорвали первую атомную бомбу. 24 июля Трумэн на Потсдамской конференции сообщил тет-а-тет о появлении в США атомного оружия Сталину. Спокойная реакция Сталина на эту информацию озадачила и Трумэна, и Черчилля, который узнал о реакции Сталина позже. Однако Сталин в этот же день позвонил из Потсдама в Москву и приказал максимально форсировать работы в ядерной области.

После атомной бомбардировки авиацией США японских городов в августе 1945 года в СССР создается Комитет по применению атомной энергии в военных целях. Председателем комитета назначается Л.П. Берия. В состав комитета вошли такие видные фигуры, как Н.А. Вознесенский, М.Г. Первухин. Этот орган подчинялся Государственному комитету обороны СССР, то есть непосредственно Сталину. Для организации работы и других мероприятий в этой области в этом же году учреждается Первое Главное управление под руководством наркома боеприпасов СССР генерал-полковника Б.Л. Ванникова (с 1939 года он был наркомом оборонной промышленности). Затем создается Всероссийский федеральный ядерный центр с Конструкторским бюро – для непосредственной работы над созданием атомной бомбы. Начальником КБ стал П.М. Зернов, главным конструктором – Ю.Б. Харитон.

В мае 1946 года Сталин утверждает план развертывания работ КБ по созданию атомной бомбы, а уже в июне того же года – сроки наземных испытаний ядерного оружия: плутониевой бомбы – 1 января 1948 года; урановой бомбы – 1 июля 1948 года. 29 августа 1949 года (то есть с некоторым опозданием от намеченного срока) на Семипалатинском полигоне произведен взрыв первой ядерной бомбы РДС-1 мощностью 22 килотонны. А в 1953 году у нас было проведено первое испытание (взрыв) термоядерной бомбы (в США ее испытали в 1954 году).

Некоторые доморощенные критики пытаются обвинить Сталина в близорукости. Что, мол, если бы он сразу взялся за создание ядерного оружия (имеется в виду с 1939 года), то мы бы так не пострадали в годы Великой Отечественной войны. Конечно, это заблуждение. Во-первых, атомное оружие за два-три года создать невозможно. На это, как показала жизнь, потребовалось почти десятилетие. Во-вторых, одной-двумя атомными бомбами опытного образца проблему с войной не решишь – необходимо массовое производство, а это, в свою очередь, требует создания целой отрасли в промышленности с соответствующими предприятиями: добывающими и перерабатывающими сырье в обогащенную массу (оружейный уран), производящими ядерные боеприпасы. В-третьих, требовалось создать целую структуру для надежного хранения и обслуживания ядерных боеприпасов, необходимую технику и инструментарий для обслуживания и применения ядерного оружия соответствующими войсками. В-четвертых, необходимо было подготовить инженерно-технические и командно-штабные кадры, способные правильно организовать подготовку к применению и само применение ядерных боеприпасов, а также эксплуатацию всей техники, поставленной на обслуживание ядерных боеприпасов. Наконец, в-пятых, с появлением такого вида оружия требовались и соответствующая теория, и регламентирующие документы, обеспечивающие умелое его применение.

Конечно, последние две-три задачи могли решаться параллельно с первыми и дополнительного времени не требовали, но в необходимости организации этого процесса они, конечно, нуждались.

Вот все то, что касается чисто ядерного оружия. Однако страна еще до войны нуждалась в доведении индустриализации до того уровня, который бы позволял создавать в необходимых количествах обычное, но современное оружие и боевую технику. Враг, имея именно такое оружие, мог напасть уже завтра. Страна нуждалась в строительстве и подготовке Вооруженных Сил и обороны в целом (в том числе в подготовке театров военных действий, инфраструктуры). Отдельно и остро стоял вопрос о подготовке офицерских кадров и мобилизационного резерва. Особо важно было создать необходимые стратегические запасы материальных средств для обеспечения большой войны и т. д. Это далеко не полный перечень того, что надо было сделать руководству страны до войны и за что нес личную ответственность перед народом Сталин.

Конечно, о создании ядерного оружия в том объеме, как было сказано выше, невозможно было и думать. Тем более еще и представление о нем было на всех уровнях туманное, да и стратегическая разведка особо тревожных данных не доносила.

В 1930-х годах держава готовилась к войне. В войне она победила, а в послевоенный период стала быстро залечивать свои раны. И страна смогла не только быстро восстановить свое народное хозяйство, но и в первой половине 1950-х годов удвоить, а по некоторым видам продукции утроить производство. Это стало возможным благодаря величайшему энтузиазму и самоотверженности нашего народа, благодаря возможностям социалистической системы и блестящим организаторским способностям руководства страны во главе с И.В. Сталиным. Основные заводы страны, эвакуированные с территорий, захваченных оккупантами, были запущены через несколько месяцев в районах Урала, Сибири, Казахстана. Не имея даже стен и крыш в цехах, заводы выпускали танки, самолеты, орудия, боеприпасы. За счет этого потенциала мы смогли воссоздать утраченную промышленность в западных и центральноевропейских районах страны. А многие военные заводы на востоке после войны переориентировали на мирную продукцию. Например, в той же Алма-Ате завод тяжелого машиностроения стал выпускать прокатные станы и поставлять их в десятки стран мира. Отсюда и успех, невиданные до этого в мире темпы развития.

Уже в войну и особенно после войны руководство страны, учитывая политику и действия США, сосредоточивает необходимые силы и средства для создания ядерного оружия. И это тоже привело к блистательному успеху.

Благодаря исключительной роли Сталина, партии и правительства, а также самоотверженному труду нашего народа Советский Союз стал Великой державой, что признал весь мир. А в военной области Советским Союзом был создан паритет, который на протяжении многих десятилетий обеспечивал мирное сосуществование двух систем, не позволяя появиться мировому жандарму.

Конечно, все это было и достижением человечества, являлось выражением результатов действия объективных законов развития общества. Но, разбирая все, что пережила страна и народ, невольно упираешься в фигуру, которую нельзя обойти.

Еще раз о Сталине

Хотя и предвижу, что определенная часть общества воспримет это отрицательно, но я не могу пренебрегать истиной. Тем более не могу умалчивать о ней в условиях, когда средства массовой информации вдолбили в головы нашей молодежи, что Сталин – это только репрессии, расстрелы, страдания и муки народа. Это ложь, и она должна быть разоблачена. Да, Сталин вынужденно допускал репрессивные шаги, при этом были и ошибки, страдали невинные, осужденные по доносам. Но масштаб этих ошибок и репрессий несравним с тем, что умышленно преподносят псевдодемократы типа Яковлева, Волкогонова и др. И делалось им все не вопреки, а во имя интересов народа.

Иосиф Виссарионович Сталин был не просто истинным марксистом. Он глубоко понимал существо этого учения, которое изучали и знали также все крупные преуспевающие фигуры капиталистического мира, в целях своего самосохранения и для противодействия коммунистическим идеалам. Сталин был искренним последователем Ленина, диалектически применял положения марксизма-ленинизма при строительстве реального социализма в нашей стране. Благодаря ему и его соратникам по партии и правительству, благодаря мобилизации народа и невиданному героизму и самоотверженности советских людей эта теория была воплощена в жизнь. В жесточайшей войне мы отстояли свою страну и новый социалистический строй. В послевоенное время страна развивалась беспримерными темпами, гармонично, благосостояние народа улучшалось, что, в свою очередь, благотворно сказалось на росте народонаселения. Кто это подтвердит? Я! Я, как и миллионы таких, как я, являюсь не только свидетелем всего этого – я прожил это, прочувствовал. И никто никогда меня в ином не убедит, потому что все другое – это ложь!

Говоря на этот раз о Сталине, я хочу привлечь внимание читателя к высказываниям о нем хорошо известных миру государственных деятелей других стран и некоторых соотечественников.

Ф. Рузвельт – вечная гордость народа США – говорил о Сталине так: «Этот человек умеет действовать. У него цель всегда перед глазами. Работать с ним – одно удовольствие. Он излагает вопрос, который хочется обсудить и никуда не отклоняться».

У. Гарриман – американский миллионер, длительное время занимал высокие политические и государственные посты: советник у Рузвельта (в сентябре 1941 года возглавил правительственную делегацию США на Московском совещании трех держав), с 1943 по 1946 год – посол США в СССР, помощник президента Трумэна, губернатор Нью-Йорка, заместитель госсекретаря США. Уже после смерти Сталина он так писал о нашем вожде: «Глубокие знания, фантастическая способность вникать в детали, живость ума и поразительно тонкое понимание человеческого характера… Я нашел, что он лучше информирован, чем Рузвельт, более реалистичен, чем Черчилль, и в определенном смысле наиболее эффективен из всех военных лидеров».

У. Черчилль – самая сильная политическая фигура Англии в XX веке. В связи с 80-летием Сталина Черчилль выступил в английском парламенте. Привожу значительную часть этой речи:

«Большим счастьем было для России, что в годы тяжелейших испытаний страну возглавил непоколебимый полководец Сталин. Он был самой выдающейся личностью, импонирующей нашему изменчивому жестокому времени того периода, в котором проходила вся его жизнь.

Сталин был человеком необычайной энергии, эрудиции, с несгибаемой силой воли, резким, жестоким, беспощадным в беседе, которому даже я, воспитанный в британском парламенте, не мог ничего противопоставить.

Сталин прежде всего обладал большим чувством юмора и сарказма, а также способностью точно выражать свои мысли. Сталин речи писал только сам. В его произведениях всегда звучала исполинская сила. Эта сила настолько велика в Сталине, что он казался неповторимым среди руководителей государства всех времен и народов.

Сталин произвел на нас величайшее впечатление. Его влияние на людей неотразимо. Когда он входил в зал Ялтинской конференции, все мы, словно по команде, вставали и, странное дело, почему-то держали руки по швам. Он обладал глубокой, лишенной всякой паники, логически осмысленной мудростью. Он был непревзойденным мастером находить в трудные моменты пути выхода из самого безвыходного положения.

Сталин в самые критические моменты, а также в моменты торжества был одинаково сдержан и никогда не поддавался иллюзиям.

Он создал и подчинил себе огромную империю, это был человек, который своего врага уничтожал своим врагом, заставляя даже нас, которых открыто называл империалистами, воевать против империалистов.

Сталин был величайшим, не имеющим себе равного в мире диктатором, который принял Россию с сохой и оставил ее оснащенной атомным оружием».

За столь высокую и объективную оценку И.В. Сталина, конечно, мы благодарны У. Черчиллю и только лишь за это прощаем ему многие грехи.

У.М. Бивербрук – политический деятель Англии, лорд, крупнейший газетный монополист («Дейли экспресс», «Санди экспресс», «Ивнинг стандарт» и др.) – входил в английское правительство. В сентябре 1941 года возглавлял (как и У. Гарриман от США) правительственную делегацию Англии на Московском совещании трех держав. Вот что этот газетный магнат и один из крупнейших миллионеров Британии писал о Сталине:

«Коммунизм при Сталине завоевал аплодисменты и восхищение всех западных наций. Коммунизм при Сталине дал нам пример патриотизма, которому трудно найти аналогии в истории. Коммунизм при Сталине дал миру лучших генералов. Преследование христиан? Нет. Там нет религиозного преследования. Двери церквей открыты. Преследование национальностей? Совсем нет. Евреи живут так же, как и все остальные. Политические репрессии? Да, конечно. Но теперь уже ясно, что те, кого расстреляли, предали бы Россию немцам».

Я не намерен комментировать слова держателя самых крупных газет Англии, тем более не допускаю мысли, что этот всемогущий издатель в чем-то заблуждается или плохо информирован. Другое дело, что ни Черчилль, ни Бивербрук своими высказываниями не вызывали положительных эмоций у врагов социализма как у себя в стране, так и в России. А ведь и тот и другой правы. Единственно, что можно было бы добавить к высказыванию Бивербрука, так это то, что не только евреи, но люди всех национальностей жили в Советском Союзе как все, то есть имели равные права. Однако, сообразуясь с нынешней обстановкой, надо заметить, что сегодня русские у себя в России, а в ближнем зарубежье (за исключением Белоруссии) тем более, живут значительно хуже других национальностей.

Шарль де Голль – президент Франции. Высказывание этого самого сильного в минувшем столетии главы французского государства особо ценно. Он фактически вынес Францию на своих плечах. В годы оккупации страны фашистами организовал движение Сопротивления, а с 1944 по 1946 год возглавлял временное правительство. Позже 10 лет был президентом Франции. Очистил страну от предателей, изменников и грабителей (коих расстреливал и сажал в тюрьмы – через суд, конечно, или выдворял за пределы страны). Добился стабильности в экономике, внес многие демократические начала в общество, сделал Францию независимым и влиятельным государством в мире.

Вот что он говорит о Сталине:

«Сталин имел колоссальный авторитет, и не только в России. Он умел „приручать“ своих врагов, не паниковать при проигрыше и не наслаждаться победами. А побед у него было больше, чем поражений.

Сталинская Россия – это не прежняя Россия, погибшая вместе с монархией. Но сталинское государство без достойных Сталина преемников обречено».

Независимо от того, кто, что и когда говорил о Сталине, непоколебимо одно – Советский Союз был Великой державой. Такой державой именно с такой весомостью, международным признанием и авторитетом Россия за всю свою историю никогда не была. И то, что президент Франции генерал Шарль де Голль назвал Россию сталинским государством, – это справедливо. Именно под руководством Сталина наше Отечество стало Великим. Французы, разделяя мысли своего президента и в ознаменование заслуг советского народа во Второй мировой войне, только в Париже присвоили почетные звания «Сталинградский» трем объектам.

В 1945 году после окончания Второй мировой войны во Франции был тяжелейший голод. Экономика страны разрушена, все разграблено оккупантами. Советский Союз протянул руку братской помощи французскому народу и направил ему эшелоны с пшеницей. Этот акт доброй воли спас жизнь миллионам французов. Генерал Шарль де Голль не один раз высоко оценивал этот шаг советских людей, его благородную бескорыстную направленность.

В то же время в знак признательности за проявленный Советским Союзом гуманизм де Голль оказывал всемерную поддержку СССР на международной арене в решении проблем послевоенного устройства мира и всех наших внешнеполитических инициатив, что было для Советского Союза весьма важным в условиях зарождающейся «холодной войны». Хотя надо отметить, что эта поддержка полностью отвечала и национальным интересам Франции.

Совместное советско-французское преодоление последствий войны способствовало укреплению дружественных связей между нашими народами и улучшению общего политического климата на европейском континенте.

Можно было бы продолжать цитирование высказываний государственных деятелей, которые придерживаются противоположной Сталину идеологии. Но, на мой взгляд, Англия, Франция и Соединенные Штаты своим высоким здесь представительством вправе выразить мнение основной части капиталистического мира.

Что же касается высказываний о Сталине его идеологических единомышленников – таких как Морис Торез, Пальмиро Тольятти, Петру Гроза, Клемент Готвальд, Георгий Димитров, Вильгельм Пик, Чжоу Эньлай, Хо Ши Мин, Энвер Ходжа и многих других, то по вполне понятным мотивам можно встретить только исключительно высокие товарищеские оценки. При этом никаких оттенков, которые могли бы вызвать сомнения в искренности их отношения к Сталину, его лидирующей роли в мировом коммунистическом и рабочем движении.

Однако в отношении Мао Цзэдуна и Ким Ир Сена я обязан сделать исключение и представить их высказывания о Сталине. Во-первых, потому, что в период хрущевской кампании борьбы с «культом личности» Сталина они открыто выступили против ложных обвинений в адрес Сталина. Во-вторых, на протяжении всех последующих лет они, верные коммунистическим идеалам, которые лежали в основе всей деятельности Сталина, не свернули с намеченного пути и воспитали достойные этих идеалов кадры. В-третьих, под руководством этих лидеров и их последователей, несмотря на все невзгоды и выпады как открытых, так и скрытых врагов, сформировались и окрепли прекрасные суверенные государства, с которыми считаются все страны мира, в том числе и США.

Мао Цзэдун и при жизни Сталина и особенно после его смерти говорил о Сталине только положительно и возвышенно.

Сразу после смерти Сталина, кроме выражения соболезнования советскому народу и направления правительственной делегации на похороны, Мао Цзэдун передал в Президиум Верховного Совета СССР послание, в котором говорилось:

«Победа китайской народной революции совершена и неразрывно связана с постоянной заботой, руководством и поддержкой, которую оказывал товарищ Сталин на протяжении последних тридцати с лишним лет. После победы китайской народной революции товарищ Сталин, великий советский народ и советское правительство, руководимое им, оказывали великодушную и бескорыстную помощь китайскому народу в его созидательной работе. Китайский народ будет всегда с благодарностью помнить эту великую и глубокую дружбу, с которой товарищ Сталин относился к китайскому народу. Немеркнущий светоч товарища Сталина будет всегда озарять путь, по которому идет китайский народ.

…Китайский народ, безусловно, всегда и самым решительным образом будет стоять рядом с великим советским народом, упрочать и укреплять лагерь мира и демократии, руководимый Советским Союзом, усилит свою бдительность, удвоит свои усилия в борьбе с провокаторами войны и будет до конца бороться за основные интересы советского и китайского народов, за мир и безопасность во всем мире. Я уверен, что все трудящиеся, все прогрессивное человечество всего мира будут вместе с нами идти по пути, указанному товарищем Сталиным, и возьмут в свои руки священное дело сохранения мира во всем мире».

К этому вообще не может быть каких-либо комментариев.

Однако особо в заслугу лично Мао Цзэдуну и руководству КНР, центральной газете страны «Жэньминь жибао» надо отнести их критические замечания в адрес Хрущева и ЦК КПСС, когда была у нас раскручена кампания борьбы с «культом» Сталина. Мао Цзэдун писал: «Хрущев одним махом покончил со Сталиным. Китайская коммунистическая партия выразила несогласие. Мы должны преклоняться перед Сталиным. Да и почему не преклоняться перед ним, если истина в его руках?»

Даже через 12 лет после смерти Сталина в беседе с Косыгиным Мао Цзэдун говорил: «Я нападаю на XX и другие съезды КПСС.

Я не согласен с линией этих съездов в том, что был какой-то там культ личности». Мао Цзэдун говорил о перерождении КПСС и особенно ее руководства во главе с Хрущевым. И это была правда. Хрущев старался всячески утаить эти высказывания от рядовых членов партии и от народа в целом.

В отношении товарища Ким Ир Сена – великого вождя корейского народа – мне повезло. В 1985 году отмечалась 40-я годовщина освобождения корейского народа и на это торжество приглашалось советское представительство. В состав советской делегации вошла группа военных: заместитель министра обороны маршал В.И. Петров; участник войны в Корее (1950 год) маршал авиации Е.Я. Савицкий; командующий войсками Дальневосточного военного округа генерал армии Д.Т. Язов; первый заместитель начальника Генерального штаба ВС генерал армии В.И. Варенников и другие.

Во время пребывания в Корее мы были покорены ее народом, руководством страны и вообще всей обстановкой. Без преувеличения, это была просто сказочная обстановка. Народ должен быть счастлив тем, что у него такие руководители, как Ким Ир Сен и продолжатель его дела Ким Чен Ир. В свою очередь, вожди счастливы тем, что страна имеет такой народ. Вряд ли надо доказывать, что корейский народ один из самых трудолюбивых народов на планете. В то же время он дисциплинирован и законопослушен. И это не означает, что в стране подавлены все демократические начала. Наоборот, в КНДР считается, что чем выше уровень демократии и свободнее человек, тем выше должны быть требования закона в поддержании порядка и организованности, тем недопустимее анархия, которая порождает преступность и разрушает государство.

И все же для нас всех, и для меня в том числе, знакомство с Ким Ир Сеном было не только везением, но и открытием. Я много о нем слышал, много читал. Считал, что несомненной его заслугой перед народом является разработка теории чучхе (опора на свои силы) и претворение ее в жизнь. Именно этот подход в строительстве новой жизни помог народу Северной Кореи не только выжить, но и сохранить свою независимость.

Представьте себе, читатель, эту небольшую страну, которая полностью изолирована и вдобавок еще брошена друзьями и союзниками. Именно опора на свои силы и на свои возможности открывала перспективу выжить и устоять перед любым давлением.

А сегодня КНДР не только устояла, но и успешно развивается, ее достижения в области использования атомной энергии и других ультрасовременных технологий общеизвестны. Визит Президента России В.В. Путина в КНДР означает возвращение добрых отношений с этой страной, признание возросших возможностей КНДР. Тем более что этот визит проходил перед встречей с «семеркой» в Японии и визитом в Японию. Неспроста буквально через два месяца в КНДР помчалась госсекретарь США Олбрайт, хотя и в Европе, и на Балканах, и в израильско-палестинском конфликте для США в то время было полно проблем. Помчались готовить визит в КНДР Клинтона. Видно, это было очень важно перед предстоящими президентскими выборами в США.

Ну и, наконец, непосредственно о товарище Ким Ир Сене и его высказываниях о Сталине.

Кроме официальных и неофициальных встреч со всей советской делегацией, Ким Ир Сен сделал исключение для нашей группы военных, и мы встретились с ним, так сказать, в узком кругу. Это была открытая, спокойная, продолжительная, без регламента беседа главы государства с военачальниками страны, которую он искренне и глубоко уважает и ценит. Мы сидели с ним за одним большим столом, очевидно, в его кабинете или специально отведенной для такой цели комнате, которая была выдержана в строгих скромных рамках: ничего помпезного, роскошного и кричащего. Но дух открытости, искренности и душевности, который был внесен в эту комнату Ким Ир Сеном, не мог быть сравним ни с чем. Ким Ир Сен умел располагать к откровенной беседе. С первых минут у меня создалось впечатление, что лично с ним уже знаком много лет и что это далеко не первая встреча. Возможно, кое-что из этого было заимствовано у Сталина, но он и сам был одаренным политиком.

Когда Ким Ир Сен говорил о Сталине, то как-то теплел, задумывался. Он особо подчеркивал: «При проведении каких-либо встреч лидеров коммунистических партий Сталин каждый раз сажал меня рядом с собой. Возможно, потому, что я был самый молодой среди глав государств. Но основная причина этому, на мой взгляд, желание подчеркнуть отношение Советского Союза к КНДР и ко мне в том числе. Понятно, что такой шаг импонировал и воодушевлял».

Ким Ир Сен говорил о великом Сталине так искренне и так душевно, будто с ним виделся буквально на этих днях. Естественно, на встрече с Ким Ир Сеном много времени было посвящено теме освобождения Кореи Советской армией вместе с Корейской народной армией от японской оккупации. Тогда, то есть в 1945 году, на митинге в Пхеньяне Ким Ир Сен сказал то, что осталось в истории навечно: «Мы в столетиях сохраним благодарность Иосифу Виссарионовичу Сталину, Советскому Союзу – нашему освободителю».

Рассказывая о рождении теории чучхе, товарищ Ким Ир Сен говорил о том, что опыт строительства социализма в нашей стране, деятельность Сталина во всех основных стратегических направлениях послужили для него хорошим примером. При этом он обращал внимание на то, что Сталин лично много занимался экономикой, организацией труда, но еще больше посвящал себя проблеме сплачивания народов Советского Союза в единую братскую семью, и это позволило успешно решить вопросы индустриализации страны, культурной революции, укрепить оборону страны и главное – в годы войны одержать победу над врагом, с которым никто в мире не мог справиться. Великий вождь корейского народа дал очень точное определение причин успеха: «Судьба нации может быть спасена только сплоченностью и общенациональной борьбой всех патриотических сил, которые любят свою страну и дорожат интересами своей нации».

И по вполне понятным причинам на центральной площади столицы КНДР Пхеньяна с 1950-х годов и по сей день высится портрет И.В. Сталина.

Но самое главное то, что корейские товарищи, как и китайские коммунисты, осудили Хрущева и его сторонников, ставших на путь переоценки роли Сталина в истории советского народа и нашей Родины. Они не поддались лживым заявлениям ревизионистов и сохранили верность курсу строительства социализма.

Правильно сказал президент Франции генерал Шарль де Голль (подчеркивая успехи Советского Союза и роль в этом Сталина), что «…сталинское государство без достойных Сталина преемников обречено».

Генерал Шарль де Голль фактически предвосхитил события, которые разыгрались в Советском Союзе после Сталина, – в стране не нашлось достойных Сталину преемников. Ревизионисты и даже предатели и изменники после смерти вождя находились у власти большую часть времени, если, конечно, рубежом считать 2000 год. А меньшая часть времени досталась тем, кто хоть как-то старался быть похожим на Сталина в государственном и партийном строительстве и стремился поддержать порядок в стране и темпы ее развития.

А вот в Корейской Народно-Демократической Республике нашелся достойный преемник великого вождя корейского народа Ким Ир Сена. Им стал товарищ Ким Чен Ир – такой же самоотверженный и преданный своему народу руководитель с государственным мышлением и последовательный в решении проблем социалистического строительства.

И закономерно, что, несмотря на колоссальные испытания, народ КНДР вынес все и сберег свою страну, не дал ей погибнуть, и она назло Западу и на зависть тем, кто бесславно утратил социалистические позиции и сейчас влачит жалкое существование (в условиях дикого капитализма или, как у нас, в России, Украине, Казахстане и других, кроме Белоруссии, бывших республиках СССР, находясь в прострации, не умея разобраться в создавшемся хаосе и беспределе), продолжает развиваться.

Вот что значит преемственность: Ким Ир Сен – Ким Чен Ир! Конечно, такую преемственность Трудовая партия Кореи и сам народ КНДР могли обеспечить в условиях, когда в верхнем эшелоне руководства страной нет ревизионистов и волюнтаристов, а тем более предателей, воров и изменников.

Допуская единственное отступление от своего правила – никогда не пользоваться сослагательным наклонением, я утвердительно могу сказать, что если бы советский народ имел в руководстве страной после Сталина Молотова, затем Маленкова, далее Косыгина и плюс здорового Андропова, то таких страданий, какие приходится испытывать нашим соотечественникам сегодня, не было бы и страна не свернула бы с социалистического пути развития.

Говоря о Сталине, надо было бы дать слово нашим политическим и государственным деятелям, выдающимся полководцам и флотоводцам, прославленным промышленникам. Но я не намерен это делать в широком плане, так как миру известны их высказывания – все они в пользу Сталина (разумеется, кроме Хрущева и его последователей). Однако буквально для некоторых я сделаю исключение и обращусь только к тем деятелям, от которых негативных высказываний можно было бы ожидать прежде всего, так как они пострадали от Сталина или подчиненных ему органов.

Например, В.М. Молотов и его жена. Сошлюсь на самый авторитетный источник – это Феликс Иванович Чуев, поэт, публицист, был секретарем правления Союза писателей СССР. Его книга «Сто сорок бесед с Молотовым» – фактически энциклопедия политической жизни нашего общества периода пребывания Вячеслава Михайловича в структурах власти Советского Союза. Некоторые ссылки буду делать на эту книгу с указанием только страниц.

Известно, что жена В.М. Молотова П.С. Жемчужина, занимая пост наркома рыбной промышленности, продолжала поддерживать очень близкие отношения с Голдой Меир – политическим и государственным деятелем Израиля, отличавшейся крайне правыми сионистскими взглядами. Г. Меир, став послом в Советском Союзе, начала вместе с П. Жемчужиной строить планы создания Еврейской автономной области в границах Крыма, что, естественно, вызвало негативную реакцию Сталина. Почему «естественно»? Да потому, что еще в 1934 году Еврейская автономная область уже была создана в составе Хабаровского края. И это утверждено Верховным Советом СССР и внесено в Конституцию 1936 года. Такой вопрос может подниматься только в Верховном Совете страны, а не послом иностранного государства с активным соучастием нашего министра, который к такой проблеме не имел никакого отношения. П. Жемчужина понесла заслуженное наказание – просидела в тюрьме около года и более трех лет пробыла в ссылке.

Вполне понятно, что эта история отразилась и на отношениях Сталина с Молотовым. Внешне, чтобы не судачила пресса, сохранялось прежнее равновесие, фактически же Молотов был отстранен от многих государственных вопросов. Сталин отодвинул его и от себя. На мой взгляд, в этом шаге был просчет – в окружении Сталина не было более преданного и последовательного соратника в вопросах социалистического строительства, чем Молотов. Сталину после такой тяжелой войны пришлось без паузы войти в не менее сложную обстановку – восстановление народного хозяйства в условиях экономической и политической блокады, развязывания бывшими союзниками и их сателлитами «холодной войны» против СССР. Но, конечно, мы должны понять и Сталина в связи со сложившейся обстановкой вокруг Жемчужиной. Однако самому создавать себе (то есть Сталину) проблемы – тоже не лучший вариант. Плюс ко всему возраст, хотя Сталин почти не болел и в свои 70 лет выглядел крепким. Поэтому вполне понятны слова Молотова о том, что Сталин «умер не своей смертью. Ничем особенно не болел. Работал все время…» (с. 476).

Молотов даже в феврале 1972 года, то есть почти через 20 лет после смерти вождя, говорил о Сталине: «…Я его считал и считаю великим человеком, выполнившим такие колоссальные и трудные задачи, которые не мог выполнить ни один из нас, ни один из тех, которые были тогда в партии».

Только за одну эту оценку Сталина мы обязаны низко поклониться Вячеславу Михайловичу, который работал еще и с Лениным.

А посмотрите на поведение его жены Полины Семеновны Жемчужиной после почти пятилетней разлуки с семьей. Когда ее выпустили, первый вопрос Жемчужиной был: «Как Сталин?» Ни как там ее близкие и родные, а как себя чувствует глава государства и партии.

Дальше Молотов о ней говорит: «Перенесла она много, но отношения своего к Сталину не изменила, всегда ценила его очень высоко. Однажды один из ее родственников за столом стал осуждать Сталина. Она его быстро поставила на место: „Молодой человек, вы ничего не понимаете ни в Сталине, ни в его времени. Если б вы знали, как ему было трудно сидеть в его кресле“» (с. 474).

Теперь – о полководцах и флотоводцах. На мой взгляд, нет смысла приводить здесь их высказывания о Сталине по той причине, что даже самые обиженные вождем лица даже через много лет после смерти Сталина говорили о нем только с благоговением. Я не беру в расчет тех случаев, когда Хрущев кое-кого из этой категории подбил к нечестным выступлениям, так сказать, в оправдание «разоблачения культа личности». Они же в последующем сами себя опровергли, и все становилось на свое место. А в принципе вся плеяда крупных военачальников сталинских времен дает ему – классическому полководцу, великому государственному деятелю, непревзойденному теоретику и практику социалистического строительства – достойную оценку.

Но было бы несправедливо ограничить высказывания о Сталине только теми, кто его почитает, относится с уважением. Надо дать слово хотя бы одному из тех, кто в Сталине ничего положительного не видел, считал и считает его тираном, от которого исходили одни только беды. Наиболее «достойной» в этом плане фигурой является второе лицо в КПСС – секретарь ЦК, член Политбюро ЦК КПСС А.Н. Яковлев – доктор наук, академик. В его руках были сосредоточены все СМИ, идеологические вопросы и большая часть международных проблем (а точнее, все проблемы страны). Прославляя лидеров нашего государства от Сталина до Ельцина при их жизни, он обеспечил себе весьма безбедную жизнь и вечное «плавание» «наверху».

Но прежде чем предоставить ему слово, напомню читателю, что, получив ранение в начале войны, он уже в 1946 году окончил педагогический институт и сразу включился в партийную работу. Немного поработав в обкоме партии и местной газете, Яковлев с 1953 года в течение 20 лет работал в ЦК КПСС. В это же время окончил не только Академию общественных наук при ЦК КПСС, но и умудрился пройти «стажировку» в Колумбийском университете США (по точной оценке КГБ – под неослабным контролем ЦРУ). Затем направлен послом в Канаду, где пробыл 10 лет (разумеется, «стажировка» в Колумбийском университете не прошла попусту). Наконец, опять Москва. Вначале Институт мировой экономики и международных отношений (работа в котором, на мой взгляд, мало чем отличалась от «стажировки» и от работы послом), а с воцарением Горбачева – вновь возвращение в ЦК КПСС, где он быстро дослужился до члена Политбюро ЦК КПСС и пробыл до полного развала Советского Союза и разгрома КПСС. Выполнив вместе с Горбачевым эту «историческую миссию» и полностью оправдав надежды Запада, он подключился к решению следующей их задачи – максимально способствовать утверждению авторитарного режима Ельцина. В энциклопедическом словаре «Россия-2000. Лица России» (с. 1070) читаем: «…15 августа 1991 года Центральная контрольная комиссия КПСС рекомендовала исключить Яковлева из рядов КПСС. Не дожидаясь своего исключения, он сам 17 августа объявил о выходе из рядов партии…»

И еще: «…В конфликте президента с Верховным Советом в октябре 1993 года Яковлев был на стороне Ельцина. В выступлении по радио в ночь с 3 на 4 октября 1993 года осудил насильственные (?) действия сторонников парламента, охарактеризовав их как проявление фашизма».

Таким образом, по Яковлеву, обнесенный колючей проволокой и блокированный вооруженными опричниками Ельцина Верховный Совет РСФСР был фашистским, а Ельцин со своими стреляющими по парламенту танками – ангел во плоти.

Яковлев почему-то видит из 70 лет Советской власти только 1937 год и фрагменты позже 1940 года. Странно. Но чем это объяснить? Тем ли, что такие, как Яковлев, строчили доносы на своих товарищей, а те страдали во времена Ягоды, Ежова, Берии и Хрущева? А сейчас он за создание памятника жертвам политических репрессий, имея в виду только 1937 год. А остальные? А члены ГКЧП, выступившие за сохранение Советского Союза и арестованные, – это не политические репрессии? Политические. Тем более ГКЧП фактически был оправдан.

Если уж делать такой памятник, так делать для всех. Это было бы справедливо. По такой аналогии созданы в других странах памятники и даже кладбища, где захоронены все жертвы враждовавших (воевавших) сторон. К примеру, в Вашингтоне существует историческое кладбище – парк, где проведено захоронение всех погибших в годы Гражданской войны 1861–1865 годов.

Примечательно, что Яковлев, суетясь вокруг «жертв политических репрессий», никак не мог набрать желаемых миллионов (о миллионных жертвах этого периода он говорил не раз). Эту цифру – сколько было посажено и сколько было расстреляно – должна была дать межведомственная комиссия.

Хотя уже давно известно, что за все 30 лет сталинского руководства у нас было расстреляно и умерло по болезням в лагерях и тюрьмах значительно меньше одного миллиона (это число, по разным источникам, колеблется от 640 тысяч до 780 тысяч – за 30 лет. Причем сюда входят и те, кто был осужден за тяжелые уголовные преступления (убийства, бандитизм и т. п.)). В связи с такой ситуацией Яковлев намерен «натянуть» желаемые миллионы путем включения в число жертв и тех, кто погиб во время голода на Украине в конце 1920-х – начале 1930-х годов, а также сразу в послевоенные годы. В обоих случаях, по Яковлеву, виновен только Сталин, который якобы умышленно создал обстановку, которая привела к голоду и гибели миллионов.

В связи с этим надо хотя бы приоткрыть занавес – а как было на самом деле? Это тоже не тайна за семью печатями. Давно известно, что контрреволюция, объединившись со спецслужбами Запада, спровоцировала поголовное уничтожение скота и семенного фонда, чтобы ничего не попало в колхозы. То есть голод на Украине в начале 1930-х годов организовали внутренние и внешние враги Советской власти. А после войны, когда первым секретарем Компартии Украины и председателем Совета Министров этой республики был Хрущев, крестьянство было обложено непосильными налогами. Налог был на каждую яблоню на личном подворье. Облагались в том числе и волы, которые в то время были основной тягловой силой на селе: на них пахали, сеяли, боронили, убирали урожай, с их помощью молотили. Одновременно искусственно были подняты цены на мясо.

И вот крестьянин, проклиная всех начальников и Советскую власть в целом, забивает своих волов, везет мясо на рынок и получает хорошие деньги, благо платить хрущевский налог не надо. Но, обозленный на власть, он совершенно не думает о завтрашнем дне: кто и что может заменить ему волов? А такой силы не оказалось – производство тракторов еще не было налажено. Фактически два года хлеб не сеяли. Но не посеешь – не пожнешь.

Хрущев скрывал от Сталина сложившуюся обстановку в республике. Скорее всего, если бы Сталин знал все подробности, он приказал бы доставить зерно из Сибири. Но этого не произошло. На Украине умерло несколько миллионов человек. Конечно, это преступление. Но оно отнесено Яковлевым не к основному виновнику этого преступления, а к Сталину.

Сегодня народ уже наконец разобрался, как все было на самом деле. Он теперь представляет, что в основе наших бед – предательство национальных интересов Советского Союза, великой России со стороны Горбачева, действовавшего вкупе с Яковлевым и Шеварднадзе, а потом со стороны Ельцина и его «Семьи», в которую входили и входят постоянные члены (все родственники и лица типа Березовского и Чубайса) и временные типы. Народ также правильно оценивает предателей и лжецов типа Яковлева, Волкогонова и им подобных. Именно по причине появления в обществе таких, как они, мы утратили не только многие социальные блага, но и Советскую власть.

Отсюда и все растущая ностальгия нашего народа по социализму и постоянно растущая память о Сталине как о руководителе строительства социализма в нашей стране. Это не тоска по прошлому. Это боль за утрату передового общественного строя и уникального государства, дальнейшее строительство которого нужно было скорректировать с учетом новых веяний и новых мировых проблем, как это сделали в свое время коммунисты Китая, КНДР, Вьетнама и Кубы. Ностальгия по социализму – это память и думы о том, за что мы воевали, что мы отстояли в страшной войне и что мы потеряли за последние 15 лет. Ностальгия по социализму – это думы о судьбе нашей державы, о будущем Отечества и нашего народа.

Анализируя все сказанное различными деятелями о Сталине, еще и еще раз мысленно перебирая все им пережитое и то, что сделано лично им для нашего народа и создания Великой державы, приходишь к твердому и непреложному выводу, что этот титан, гений по достоинству должен стоять вместе и рядом с Лениным.

Но меня удивляет, почему человек, который 30 лет руководил такой громадной страной в период крушения одного общественного строя, рождения и становления нового общественного строя, который привел это новое явление к грандиозной победе в условиях быстро меняющейся внутренней и внешней обстановки, тяжелейшей борьбы с реакцией всех мастей, сделал страну Великой державой, – почему эта личность представлена миру весьма общо, хотя и в числе не многих особо выдающихся политических, военных и государственных деятелей. Ведь ни у кого в мировой истории не было такого сложного положения, как у Сталина. А главное – что и в каких условиях он получил в «наследство» и что он оставил своим потомкам. Кто может сравниться с ним?

То, что он природой был одарен и поэтому блестяще учился, имел феноменальную память и ярко выделялся среди своих сверстников, это понятно. Также объяснимо и то, что его пытливый ум уже в юные годы схватил главное – борьбу за социальную справедливость. Свою жизнь он посвятил именно этому, а лишившись возможности продолжения учебы в духовной семинарии, занялся самообразованием и стал специалистом высшего класса в политике, военном деле (стратегии), экономике. Все это объяснимо.

Однако никто не может объяснить духовную, мощную внутреннюю силу Сталина, которую он максимально использовал против врагов всех видов в борьбе за правое народное дело, а не за «трон» и свое политическое положение в обществе. Это сделало его истинным вождем народа. Можно объяснить его аскетизм, подозрительность, личные проверки каких-то фактов, иногда стремление к одиночеству. Несомненно, это результат суровых испытаний, которые он прошел в тюрьмах, ссылках, на каторге. Но последнее ему одновременно позволило ближе и глубже понять русский народ, его особенности, чаяния, надежды. Узнать Сибирь.

Объяснимы твердость характера и несгибаемая воля, которые прошли испытания в революционной борьбе и в годы Гражданской войны, в годы социалистического строительства и борьбы с мощной оппозицией сильнейших боевых контрреволюций, борьбы с советской бюрократией и особенно в годы Великой Отечественной войны – войны на выживание. Понятно и классическое сочетание теории и практики – только мудрость, ум и талант высокого политического и государственного деятеля обеспечили поступательное движение нашего общества. Глубокое предвидение и соответствующие упреждающие шаги во внутренней и внешней политике, отражающие объективные законы и отвечающие интересам народа, что, соответственно, обеспечило монолитное единство наших соотечественников и высокий авторитет в мире. Сталиным был создан культ советского народа – это тоже объяснимо.

Но духовная, мощная внутренняя сила просто необъяснима, и никто не пытается это объяснить. А ведь этой силой он строил жизнь и историю советского социалистического общества. Именно строил историю нашего народа. А наши историки, чтобы увидеть именно это, копаются в какой-то шелухе. Ну и, конечно, ГУЛАГи, которые, между прочим, капитально работали и создавали блага для Отечества и народа, а сейчас в тюрьмах России сидят больше, чем в СССР в сталинское время, и заключенные, как правило, бездельничают, фактически находясь на иждивении народа.

Мы все принципиально представляем все мировые потрясения; рождение и развал империй (начиная с Римской империи); появление, прославление и низвержение различных вождей. Но лидера с такой мощной духовной силой, как Сталин, нет.

Не останавливаясь подробно на гигантской битве за индустриализацию страны и коллективизацию сельского хозяйства, на культурной революции, охватившей весь народ, все его слои и национальности на всей территории страны, я лишь подчеркну отдельные моменты, чтобы увидеть, что Сталин – это действительно титан.

Естественно, на этом пути пришлось преодолевать гигантские трудности. Надо было создать заново целый ряд отраслей индустрии, новую оборонную промышленность, построить заводы для производства сельскохозяйственных машин. И все это надо было делать, опираясь только на собственные силы и возможности, в полной экономической, да и политической блокаде. Большинство капиталистических стран не признают молодую Советскую страну. Англия даже разорвала с СССР дипломатические и торговые отношения. В Польше убивают наших послов. В стране действуют различные антипартийные группировки, в том числе Троцкого и Зиновьева, они объединяются в единый предательский блок и ведут атаку против социализма, против Сталина.

В этих тяжелых условиях Сталин все-таки разработал Положение о социалистической индустриализации страны и мобилизовал все силы для претворения его в жизнь. Это позволило в рекордно короткие сроки буквально преобразить страну. На то, что Сталин сделал всего за 10 лет, капиталистическим странам потребовались сотни лет.

И как жалко выглядит на этом фоне нынешняя политика либерализации экономики. Ведь Россия сегодня способна сделать правильный выбор. Мы не должны забывать, что начиная с 1990 года нам постоянно давали громадные кредиты. Но в итоге все разворовано и разграблено. И это в то время, когда всему миру известно, что в годы особо тяжелого кризиса в США и Японии (и других странах) использовались именно наши, советские, методы регулирования экономики, благодаря чему и выходили из тяжелого положения. Но самое главное то, что при этом ельцинские управители и их апологеты в лице очень демократических СМИ постоянно плюют в прошлое и очерняют 70-летний советский период. Из-за всего этого чувствуешь себя вдвойне оскорбленным – ведь это делают те, кто в полную меру пользуется благами, которые созданы советским народом. О какой либерализации может идти речь, когда сегодня все криминализировано?!

Накануне Великой Отечественной войны мы добились исключительно высокого уровня производства, превзойдя все показатели 1913 года в три – пять раз. Это был действительно скачок от отсталой аграрной страны к высокоразвитой индустриальной, с сельским хозяйством, которое полностью обеспечивало наши потребности. В связи с этим, а также учитывая наш потенциал и раскрывшиеся горизонты, по инициативе Сталина Госплану была поставлена задача – разработать Генеральный план развития народного хозяйства СССР на ближайшие 15 лет.

Было понятно, что мы не намерены были кого-то догонять, как это позже заявлял Хрущев, а затем уж перегонять. Зачем нам было идти по пути, которым шли главные капиталистические страны? У нас был свой путь, социалистический. И мы могли и должны были перегнать всех, используя свои методы, возможности и энергию трудового народа. Это еще в то время прекрасно понимал Запад, но не понимают или делают вид, что не понимают, сегодня некоторые нынешние российские политики, да и рядовые граждане.

Видя растущую мощь Советского государства, западные лидеры предпринимают все меры, чтобы препятствовать этому. Они стараются «прикормить» Гитлера и нацелить его против Советского Союза. Особенно в этом усердствовал Чемберлен. В то время Сталин писал: «Создается нечто вроде единого фронта от Чемберлена до Троцкого».

Предвидя грозу с Запада, Президиум Верховного Совета СССР сосредоточивает всю исполнительную власть в руках Сталина, назначив его в мае 1941 года Председателем Совета Народных Комиссаров.

Великая Отечественная война, в ходе которой был разгромлен гитлеровский фашизм, – это триумф нашего народа, достигнутый под руководством Сталина. После двух послевоенных пятилеток мы не только восстановили народное хозяйство, но и превзошли предвоенный уровень по всем показателям. Наконец, состоялся прорыв в космос, был создан ядерный щит страны.

В итоге – Великая держава!

Государственное, социально-экономическое, военное, научное, культурное строительство в СССР не имело себе равных даже в далеком приближении.

Сделано то и столько, что 15 лет при Горбачеве и Ельцине крушат, грабят и разворовывают, но страна существует.

Жизнь Сталина – это подвиг во имя своего народа. И то, что им было сделано, его опыт, конечно, никогда не канут в Лету. Он не только озарил XX век сиянием истинно народного государства, но этот светоч никогда не померкнет для будущего всего человечества.

Сталин трижды спас наше Отечество от неминуемой катастрофы. Первый раз – в годы революции, Гражданской войны и походов Антанты, являясь ближайшим соратником Ленина. Второй раз в период классовой борьбы и борьбы с антипартийными группировками в 1920-х и 1930-х годах. Третий раз – в годы Великой Отечественной войны. Плюс он создал реальную мощную перспективу – ядерное оружие и основу для покорения космоса.

Он создал государство с мощной экономикой и непревзойденными Вооруженными Силами, оснастив их ультрасовременной боевой техникой и вооружением.

Все, вместе взятое, создавало стабильную обстановку на планете и безусловно устойчивость Советского Союза и социалистического лагеря – новой мировой социалистической системы. Это противоречит интересам капиталистических стран, и они открыто провозглашают «холодную войну». И если бы руководить нашей страной довелось после Сталина Молотову или Маленкову, то и в «холодной войне» мы стали бы победителями, так как все предпосылки к этому были созданы Сталиным. А главное – они не допустили бы таких ошибок, как Хрущев, не позволили бы застаиваться социализму, как это было при Брежневе, и никогда бы не предали свой народ, как это сделали Горбачев и Ельцин.

Иногда можно услышать, как некоторые бывшие крупные государственные деятели сокрушаются о том, что в стране не было создано необходимой системы («механизма»), которая бы позволяла народу отстранять лицо, стоящее во главе государства, если оно не справляется с возложенными на него задачами или по каким-либо другим причинам. Но однозначно можно утверждать, что если бы такую систему в свое время и создали, то в перечень «грехов» не могли попасть такие категории, как «измена» и «предательство». Было просто невероятно представить, что глава государства может стать предателем народа, национальных интересов Отечества.

Разумеется, во времена Сталина такой «механизм» создавать было и невозможно, и обстановка этого не требовала. Руководство страны гарантированно обеспечивало выполнение Конституции, а Конституция отражала интересы народа, права и свободы человека. С приходом Хрущева можно и нужно было сделать поправки в Конституцию и в Устав КПСС, которые бы позволили смещать главу государства (генсека) с его поста. Однако Хрущев этого тоже допустить не мог (тем более не мог быть инициатором – он такой же «демократ», как Горбачев и Ельцин). Однако когда Хрущев уже окончательно распоясался, то нашлись все-таки силы, которые его сместили мирным путем, без потрясений.

Казалось бы, на хрущевском примере стало ясно, что надо все-таки иметь закон, который бы позволил досрочно отстранять от должности главу государства в случае необходимости… Но и во времена Леонида Ильича Брежнева, особенно в последние годы его власти, этого тоже не сделали по причине того, что некоторых членов Политбюро, занимающих ключевые позиции в государстве, весьма устраивало пребывание на посту главы государства больного, недееспособного Брежнева, так как это позволяло им действовать совершенно бесконтрольно.

Что касается периода Андропова – Черненко, то такой шаг исключался ввиду кратковременности их пребывания на высшем посту государства. Когда у руля страны встал Горбачев, он постоянно заботился о получении дополнительных властных функций. Видно, только при этом условии он мог успешно проводить линию на развал государства и партии.

Что касается Ельцина, то он вообще ни о чем не заботился – он просто забрал всю власть под себя, никого ни о чем не спрашивая, а Конституция полностью сделана была под него, и по ней практически невозможно отстранить президента от власти, даже если он преступник. Но если гипотетически представить, что предусмотренные Конституцией нормы полностью выполнены и вся процедура отстранения от власти президента проведена безукоризненно, разве Ельцин согласился бы с таким решением? Конечно нет. Он распустил бы или расстрелял Государственную думу, тем более что вся охрана и другие органы подчинялись непосредственно Ельцину. Мало того, он запретил бы все компартии, в первую очередь КПРФ, закрыл бы все оппозиционные газеты. Это сейчас в беседах с корреспондентом он занимается словоблудием о свободе СМИ. Но если бы коснулось его личной безопасности, то пошло бы в ход все. Мы это уже испытали.

Да, прямо скажем, неудачно обстоит дело с верховной властью в нашей стране. Когда этот пост занимали истинные патриоты, преданные своему народу, вводить механизм отстранения главы государства от власти нужды не было. А когда на этом посту появились случайные люди и даже изменники, было уже поздно, точнее, невозможно было это сделать.

А вот сейчас, когда президентом страны является В.В. Путин, такие поправки в Конституцию внести можно – на будущее.

Говоря о Сталине, я все-таки еще раз хотел остановиться на отдельных аспектах военно-стратегического характера. Имею в виду не укрепление обороны страны и строительство Красной армии и Военно-морского флота. И даже не всю Великую Отечественную войну, а только ее самый тяжелый, запредельно-напряженный период – первые месяцы, в течение которых Гитлер рассчитывал покончить с Советским Союзом. Хотелось бы еще раз (говорилось уже в первой книге) подробнее остановиться на начальном, или первом, периоде войны, от первого выстрела на границе и бомбовых ударов фашистской авиации по нашим мирным городам на рассвете 22 июня 1941 года до оборонительных сражений Сталинградской битвы летом и осенью 1942 года включительно. И делаю я это для того, чтобы подтвердить те высказывания политических и общественных деятелей, с которыми читатель познакомился выше – речь идет о необычайной внутренней силе Сталина, исключительной проницательности, мудрости и необыкновенной способности тонко чувствовать и разгадывать мысли собеседника, коллектива, глубоко проникаться чаяниями всего народа. О его способности своей неотразимой железной логикой убедить любого в правоте своей идеи. Но самое поразительное – это его безошибочное предвидение самых сложных событий, способность не только раскрывать коварные замыслы врага, но и организовывать миллионы людей на решение колоссальных задач и добиться выполнения этих задач, разрешения крупных государственных проблем. Он способен был найти выход в обстановке, когда, казалось, выхода не было, способен был делать невозможное. И это не преувеличение.

Некоторые историки иногда проводят параллели между Отечественной войной 1812 года и Великой Отечественной войной 1941–1945 годов. Действительно, обе войны были отечественные, и цель была одна – разбить агрессора, отстоять честь и независимость нашей Державы. Однако размах и масштабы операций, количество вовлеченных в войну войск и динамика событий, наконец, итоги этих двух войн совершенно несопоставимы. Вся Отечественная война 1812 года условно входит в рамки начального периода Великой Отечественной войны. Но все остальные параметры не поддаются сравнению. Одно только то, что армия Наполеона имела 600 тысяч человек, а Гитлер бросил на СССР в 10 раз больше плюс 5000 самолетов, 4500 танков, около 50 000 орудий и то, что боевые действия развернулись на фронте в несколько тысяч километров, – все это говорит о разномасштабности этих войн.

Генерал-фельдмаршал Михаил Илларионович Кутузов по праву считается великим русским полководцем. Являясь главнокомандующим русской армии, Кутузов нанес поражение армии Наполеона, хотя и сдавал Москву.

Маршал Иосиф Виссарионович Сталин не сдавал Москву, хотя над ней нависла угроза не меньшая, чем в 1812 году. Сталин сам остался в эти самые опасные дни в столице и 7 ноября 1941 года провел парад войск на Красной площади, продемонстрировав полное пренебрежение немецко-фашистской группировкой, сосредоточенной уже на ближних подступах к Москве.

Являясь Верховным главнокомандующим и возглавляя Ставку, будучи председателем Государственного комитета обороны, Сталин мобилизовал все силы народа и ресурсы государства на оборону с врагом. Он не просто нанес ему поражение, а повергнул в прах военно-фашистскую махину, а гитлеровскую Германию поставил на колени и принудил к безоговорочной капитуляции. Никто в мире с 1939 по 1941 год не мог даже остановить Гитлера, и он реально представлял угрозу фашистского порабощения мира. Только Советский Союз смог остановить и уничтожить его.

Но Михаил Кутузов является Великим полководцем, а псевдодемократы Сталина таковым не считают, так же как и не считают его выдающимся государственным деятелем, который за исключительно короткий срок в 10–12 лет провел колоссальные преобразования. Страна сделала прорыв в своем развитии, была признана современной индустриальной державой. А за две послевоенные пятилетки Советский Союз стал Великой державой. Все это результат труда нашего народа, коммунистической партии, ее выдающихся партийных и государственных руководителей. Но решающую роль в этом сыграл Сталин. Никто другой не мог бы привести страну к таким победам!

Разве история может назвать еще кого-то, кто перенес и смог бы перенести такие испытания, как Сталин? Разве кто-то еще способен был принимать те решения, которые были приняты накануне войны и особенно в ходе ее начального этапа? Да не только принимать решения, но и неумолимо жестко и жестоко проводить их в жизнь, помня только одно – над страной смертельная опасность и ее надо спасти, чего бы это ни стоило.

Те решения и действия, которые были предприняты Сталиным в 1920-х—1930-х годах, позволили нам вступить в смертельную схватку с самой опасной и мощной силой в мире, перед которой капитулировала практически вся Европа. А ведь решения и заявления Сталина 1941 года обеспечили нам великую победу в 1945 году. Вы помните, читатель, его знаменитые слова: «Немецкие захватчики хотят иметь истребительную войну с народами СССР. Что же, если немцы хотят иметь истребительную войну, они ее получат!» И они ее действительно получили. Или: «Отныне наша задача… истребить всех немцев до единого, пробравшихся на территорию нашей родины в качестве ее оккупантов. Никакой пощады немецким оккупантам! Смерть немецким оккупантам!» И действительно, на территории нашей страны не осталось ни одного оккупанта. И еще: «Все силы народа на разгром врага!», «Враг будет разбит, победа будет за нами!» Мы действительно мобилизовали все силы, но это делалось под неослабным влиянием Сталина. И мы победили.

Все это было сказано в первые дни и месяцы войны, когда, казалось, никакого просвета нет.

Решения, принятые Сталиным в 1941 году, не только обеспечили Великую Победу нашему народу и народам мира, но и открыли для нашей страны широкие горизонты в первые и последующие десятилетия. Советский Союз стал в один ряд с Соединенными Штатами.

Эти решения принимались не просто после глубокого изучения и осмысления боевой обстановки, всестороннего анализа оперативно-стратегической ситуации, а были по сути своей сложным сплетением самых разных факторов, категорий и структур: военно-политических, социально-экономических, морально-психологических и духовно-идеологических.

Конечно же, эти решения должны были приниматься и принимались только своевременно и, сокрушая все препятствия (в том числе установившиеся каноны, нормы и традиции), безусловно, они выполнялись под постоянным давлением сталинской воли и неослабным наблюдением Сталина. Всю войну Сталин был бодрствующим Верховным главнокомандующим, работая фактически день и ночь и детально зная обстановку на всем фронте и в тылу.

Но псевдодемократами (а сейчас уже и демократами) все это намеренно игнорируется. А вот «нарушение» прав человека и «культ личности» постоянно муссируются. И это у них может относиться именно и только к Сталину. У Хрущева, как и у последующих лидеров, культа не было, хотя сами они старались его создать (особенно Хрущев). Кто мог хоть мало-мальски из них приблизиться к авторитету Сталина? Да никто. Демократы считают, что только при Хрущеве, по их взглядам, наступило «потепление». При Горбачеве – гласность, плюрализм и демократия. При Ельцине – независимость, реформы и строительство «новой» России. Это у них все – выдающееся!

А вот Сталин – это одни страдания… Да и вообще 70 лет советской власти у нас в стране – это черная зияющая дыра. Непонятно только, как могли из такой дыры за каких-то 15 последних лет сделать миллиардные богатства абрамовичи, фридманы, чубайсы, черномырдины и прочие кохи (разумеется, с помощью и прямым участием Горбачева и особенно Ельцина)? Как? Ведь дыра! И сейчас качают и сколачивают несметные богатства и отправляют в основном за рубеж. Морганы и Рокфеллеры сколачивали свои богатства сотнями лет и в итоге имеют-то в два раза меньше того, что имеют наши. Но они не отправляли своих капиталов в Россию. Наоборот, принимают русские капиталы у себя и расширяют производство.

Но вернемся к Сталину и начальному периоду Великой Отечественной войны.

В журнале «Слово» (2002. № 2) помещена статья историка Льва Алексеевича Исакова. Это анализ деятельности Сталина с глубокими и философскими выкладками. Статья касается предвоенного и начального периода войны. Меня она порадовала не только тем, что наши взгляды с автором совпадают, но он, автор, обладая уникальным материалом и личным даром, классически все это подал читателю.

Входя мысленно в контакт с Исаковым, я разделяю его два принципиальных положения (и это новое в историографии).

Первое положение – это то, что Красная армия еще не могла в 1941 году успешно противостоять вермахту, в том числе отразить первый удар и не допустить вторжения противника.

Мы всегда должны помнить оценку Сталиным начального периода войны: «Наше отступление было не следствием свободного выбора, а тяжелой необходимостью». И вот эта необходимость, конечно, обуславливалась теми конкретными обстоятельствами боевой обстановки, которые складывались с началом войны. Но важнее другое: Сталин еще до нападения Германии чувствовал эту необходимость и возможную трагичность начального периода войны с потерей территории. Он понимал, что ситуация сложится именно так.

А почему он мог это представлять? Во-первых, кампании 1938 и 1939 годов на Дальнем Востоке и 1939–1940 годов в Финляндии хотя и закончились победно, но не продемонстрировали высокий уровень подготовки нашей армии. Вот почему вместо Ворошилова наркомом обороны назначается Тимошенко – сильная активная фигура, с приходом которого методы подготовки войск решительно изменились к лучшему. Кстати, одновременно было заменено фактически все руководство наркомата обороны. Это было очень правильное решение Сталина, хотя, на мой взгляд, несколько запоздалое (щадил Ворошилова).

Во-вторых, у нас перед войной только наладилось серийное производство новых танков, орудий и самолетов. Требовалась хотя бы пара лет, чтобы оснастить наши войска новейшей боевой техникой и вооружением на 70–80 процентов.

В-третьих, немецкая армия с 1939 по 1941 год прошла всю Европу, разгромила армии многих государств и имела богатейший опыт боевых действий, который был совершенно несопоставим с опытом наших войск с Японией и с Финляндией. Вся армия Германии была в движении. Одно управление этой миллионной вооруженной массой много значило для повышения опыта генералитета вермахта.

В-четвертых, Гитлер, захватив всю Европу, перевел экономику европейских стран на военный режим работы. Фактически заводы этих стран работали на обеспечение военной машины гитлеровской Германии. То есть экономика всей Европы против экономики СССР.

В-пятых, Сталин знал, что заключенный Советским Союзом с Германией пакт о ненападении для Гитлера ничего не значит и фюрер отлично понимает, что с каждым годом СССР наращивает мощь, поэтому оттягивать войну нельзя. В то же время Сталин, ставя себя в положение немецкого руководства, ясно представлял, что это авантюризм. СССР не Европа, а его Красная армия будет биться за интересы своего народа не на жизнь, а на смерть.

В-шестых, несмотря на полное представление сложившейся ситуации, Сталин по многим политическим и военным соображениям не мог провести ряд мероприятий (объявление всеобщей мобилизации, приведение пограничных военных округов в полную боевую готовность за неделю до начала военных действий и т. д.).

Наконец, в-седьмых, сосредоточение немецких войск в огромных масштабах на Востоке в стратегическом плане подтверждало намерение Германии о нападении на Советский Союз, что отвечало интересам еще не до конца разгромленного Гитлером Запада.

Все это Сталин прекрасно понимал, а потому и представлял, что начальный период войны для Советского Союза может сложиться крайне трагически, но при всех условиях страну надо было спасти. Поэтому и все его помыслы были посвящены картине предстоящих событий, которую он (я уверен) многократно проворачивал в уме, стараясь не упустить ни одной детали. Он готовил страну, себя и свое окружение к решающей схватке.

Нелишне вспомнить, какие конкретно военные цели в связи с реально существующей военной угрозой Советскому Союзу ставились руководством страны в предвоенных пятилетних планах (разумеется, кроме других экономических, общехозяйственных, социальных, в сфере науки, культуры, искусства и т. д.). Об этом подробно пишет Л.А. Исаков:

«…В задачу первой пятилетки (1928–1932) ставилось создание вооруженных сил, обеспечивающих превосходство над самой крупной военной державой капиталистического мира (в тот момент Францией).

В задачу второй пятилетки (1933–1937) ставилось создание военного потенциала, обеспечивающего превосходство над коалицией двух-трех крупнейших в военном отношении капиталистических государств при условии, что столкновение ограничится одним военным театром, европейским или азиатским.

В задачу третьей пятилетки (1938–1942) ставилось создание военного потенциала, обеспечивавшего превосходство над любой возможной комбинацией крупнейших в военном отношении государств капиталистического мира при любых вероятных вариантах борьбы на всех театрах военных действий.

…Оборонной задаче было подчинено все строительство. Новые предприятия закладывались как производство двойного назначения – мирного и военного… Все 10 000 предприятий, построенных за 2,5 предвоенной пятилетки, были нацелены на военное производство».

Надо отдать должное: первые две пятилетки полностью достигли своей цели. Наши Вооруженные Силы и оборона страны в целом вышли на высокий уровень: армия и флот были на то время хоть и незначительно, но оснащены уже новейшим оружием и отлично подготовлены, о чем свидетельствуют хотя бы маневры Киевского военного округа, проводимые в 1935 году. Это была демонстрация высшего класса современной военной науки и практики: широкое применение бронетанковых и воздушно-десантных войск. Сталин воспользовался мировым экономическим кризисом 19291932 годов и вырвал у временно обалдевшей буржуазии Запада новые технологии, бросив на это все запасы золота, драгоценности, пшеницу и многое другое. Продовольствие шло на экспорт порой даже в ущерб своему народу, но другого выхода не было, если говорить о спасении страны.

К этому времени у нас были те приобретения, опираясь на которые (и особенно на плановость экономики социалистической системы, способной мобилизовать весь экономический потенциал и энтузиазм народа) мы смогли обеспечить резкое форсирование темпов индустриализации страны. А вместе с этим разрешить успешно многие оборонные вопросы в течение двух пятилеток. Продукция нашей промышленности с 1934 года демонстрировалась на международных выставках и занимала высокие призовые места в мире.

Но в результате мер Сталина хлынувшие к нам в страну технологии, современное оборудование и прочее требовало немедленной реализации. Получить отдачу через два-три года от всего этого можно было только в уже развитой части страны, где имеется инфраструктура, инженерно-технический состав и опытный рабочий класс. Делая же ставку на Урал и Сибирь, мы могли бы получить ожидаемое через 5–7 лет, а это уже поздно, если вопрос рассматривать с позиции цели второй пятилетки. В западных, то есть европейских, районах нашей страны к тому времени уже «…привязывались впервые развертываемые алюминиевые комбинаты Волхова и Днепропетровска, авиамоторные, танковые и авиационные производства Харькова, военная химия, специальная металлургия, тяжелое машиностроение Запорожья, Мариуполя, Таганрога, точная механика Ленинграда… Это не было делом свободного выбора, это были необходимость и неизбежность, диктуемые всем комплексом проблем сверхиндустриализации в предельно краткий (9—10 лет) срок», – пишет Л.А. Исаков.

И это все глубоко понимал Сталин, претворяя сказочное в реалии. Разве это не чудо – за 10 лет провести индустриализацию такой страны, как Советский Союз, который унаследовал от дореволюционной России только соху (по выражению У. Черчилля)?

Сложнее дело обстояло с достижением цели третьей пятилетки, то есть периода 1937–1942 годов, и в первую очередь потому, что Гитлер не дал нам выполнить намеченные планы, вероломно напав на Советский Союз уже в начале лета 1941 года. Кроме того, никто (я думаю, и Сталин) не мог себе представить, что мощные по тому времени государства, такие как Франция, падут в считаные дни. Советское руководство, несомненно, надеялось, что Франция продержится хотя бы год, а не сорок дней. За этот год оснащение войск новейшей боевой техникой и переучивание личного состава могло быть проведено по намеченному плану. А 1941 год – это начало поставок новой техники в войска и обучения войск, как эту технику применять в бою. То есть это период снижения уровня боевой готовности и боевой способности воинских частей.

Второе принципиальное положение, которое выдвинуто Л.А. Исаковым и с которым я согласен, – это сосредоточение Сталиным основных усилий в момент нападения Гитлера на Советский Союз не на спасении первого стратегического эшелона Красной армии, а на спасении и эвакуации оборонной промышленности и других военных объектов (типа военных училищ) из европейской части СССР на Урал и в Сибирь.

Можно даже сказать, жертвуя первым стратегическим эшелоном Красной армии, Сталин решил судьбоносную задачу для страны – сохранил военно-экономический потенциал, который смог затем обеспечить всем необходимым главные силы Красной армии и тем самым обеспечить победу над немецко-фашистскими захватчиками.

Вот почему уже 23 июня Сталин принимает решение, а 24 июня 1941 года создает Совет по эвакуации, куда направляет две мощные фигуры: первого секретаря ВЦСПС Н.М. Шверника (председатель) и заместителя Председателя Совета Народных Комиссаров СССР А.Н. Косыгина (первый заместитель) с определением Совету конкретных задач и властных полномочий.

1523 самых основных завода и 10 миллионов специалистов этих предприятий были из-под носа немецко-фашистских захватчиков выхвачены и перевезены на восток страны в полном комплекте. А на новом месте эти заводы через три – пять, а кое-где через семь месяцев уже давали продукцию для фронта – танки, орудия, минометы, самолеты, боеприпасы. Конечно, если бы войска получили распоряжение и накануне ударов немцев форсированным маршем отошли на подготовленные рубежи, то можно было бы рассчитывать на сохранение значительной части первого эшелона. Но уже на новых рубежах смогла ли Красная армия удержать занимаемые позиции? Маловероятно. Танковые клинья противника на избранных направлениях, мощная авиационная поддержка и хорошая летне-осенняя погода 1941 года способствовали планам немецкого командования. Агрессор всегда, во всех войнах, захватывал инициативу, и лишь в упорной борьбе в генеральных сражениях инициативу могли вырвать обороняющиеся. Вырвать и контрнаступлением разгромить врага.

Наши войска, получив приказ удерживать занимаемые рубежи начиная от пограничных застав, конечно, оказывали должное сопротивление. Для немцев это не было триумфальным шествием. И что бы ни писали в своих дневниках военных лет немецкие генералы Гальдер, Гудериан, Клюге и прочие манштейны, наши войска давали немцам по зубам. Мне довелось в 1970-х годах командовать Прикарпатским военным округом. По историческим документам, а также встречаясь на месте с лицами, которые были либо участниками, либо свидетелями боев в этих краях, я установил, что здесь происходили действительно ожесточенные сражения. Особенно яростное сопротивление оказали наши войска в районах Ровно, Луцк, Ковель, Рава-Русская (западнее Львова), Перемышль. Последний переходил из рук в руки несколько раз и фактически полностью удерживался нашими войсками до 27 июня, пока не последовал приказ командующего Юго-Западным фронтом оставить город и отвести дивизию на новые рубежи.

Но если бы не было этих ожесточенных боев за сохранение нашей территории, разве можно было бы рассчитывать на эти полторы тысячи заводов, которые мы эвакуировали? Нет. Однако пострадала наша армия. Но такая уж ее участь – во имя спасения Отечества не щадить себя.

Когда первая важнейшая задача – эвакуация военно-промышленного комплекса с европейской части страны на восток – была решена, то сразу все усилия были сосредоточены на Красной армии и Военно-Морском Флоте. И это уже сказалось в сентябре 1941 года во время Смоленского сражения, где фактически был развеян миф о непобедимости немецко-фашистских войск (они здесь впервые за всю историю Второй мировой войны были вынуждены перейти к обороне) и сорван план молниеносной войны Гитлера.

Если обратиться к истории, то мы видим, что в предвоенное время и особенно в годы войны было постоянное и жесткое противоборство сторон, и не только группировок войск, но и военной мысли, военного искусства. Принять решение, а затем в соответствии с этим решением выдвинуть и сосредоточить войска и силы флота, создать необходимое оперативное построение для ведения операции, всесторонне их обеспечить, создать непрерывно действующую систему управления и, наконец, ввести в сражение сотни тысяч или миллионы солдат и офицеров, тысячи танков и самолетов, десятки тысяч орудий и добиться победы – это не митинг и демонстрации с лозунгами «Долой!..» или «Да здравствует…». Это колоссальный интеллектуальный и физический труд полководца и подчиненного ему коллектива офицеров. Отдать приказ отступать или оборонять – это не значит, что все будет сделано, как сказано. Во-первых, сам приказ должен соответствовать обстановке; во-вторых, надо организовать его выполнение. У нас в стране по причине странных позиций, так сказать, демократических органов современной государственной власти не раскрывают глаза общественности на сущность военной науки, военного дела в целом. Не показывают, что стоит за офицерскими погонами, какова мера ответственности за судьбу государства лиц, которым выпала честь или суждено носить офицерские погоны. Тем более что все у нас заглохло по теме «Полководцы Великой Отечественной войны». Изредка вспоминают К.Г. Жукова, и всё. Неудивительно, что наша молодежь не знает основных советских полководцев минувшей войны. Да и откуда она будет это знать, когда учебники истории с 8-го по 11-й класс в России составлены по программам и на деньги Сороса (или ему подобных) и в них прославляются США и Англия.

А ведь Запад эту тему у себя постоянно держит «на подогреве». Если затрагиваются общемировые масштабы, то в первую очередь выпячиваются заслуги своих полководцев.

Как читателю известно, наибольшую популярность за последнее время получила книга американского историка Лэннинга «Сто великих полководцев мира». Туда вошли 17 американцев, 19 англичан, 12 французов, 9 немцев и… по 4 русских (советских), китайских, шведских, испанских военачальников плюс некоторые другие. Но что особо поразительно – из государственных деятелей периода Второй мировой войны назван авантюрист Гитлер, развязавший войну, в которой погибло свыше 50 миллионов человек, и бесславно проигравший эту войну. А вот Сталина, Рузвельта и Черчилля, возглавлявших антигитлеровскую коалицию, в этих списках нет. При этом список построен, так сказать, по рейтинговому признаку. Г. Жукова в перечне 100 полководцев называют 70-м, а немецкие генералы, которых он в прах разбивал, поставлены значительно выше.

Высоко поставлены американские и английские генералы, которые терпели поражения от германских генералов в Арденнах (Европа, декабрь 1944 года) и в Африке.

В оценке полководца играет роль, в каком соотношении сил проводилась та или иная битва и как она увенчалась.

Вот некоторые примеры.

В Московской наступательной операции советские войска имели по сравнению с немцами почти вдвое меньше артиллерии, на одну треть меньше танков, уступали в численности личного состава и лишь в авиации имели равное соотношение (и даже некоторое превосходство). Но ведь мы нанесли захватчикам серьезное поражение и отбросили их на сотни километров.

В Сталинградской битве (в ее наступательной части) мы имели почти равные соотношения личного состава и самолетов и превосходили в артиллерии в 1,5 раза, танках в 2 раза. Но какая была проведена классическая операция: создан внутренний фронт окружения, куда попало 330 тысяч немцев и их сателлитов; существовало внешнее кольцо окружения, войска которого обязаны были не допустить деблокацию; разгромлена танковая группировка немцев, которая рвалась в Сталинград, в районе Котельникова, и противник был отброшен за Дон. Все это было выполнено в считаные дни. Противник в этой битве потерял убитыми, ранеными и попавшими в плен 1,5 миллиона человек, то есть одну четверть своих сил, действовавших тогда на советско-германском фронте. Сталинградская битва внесла решающий вклад в достижение коренного перелома не только в Великой Отечественной, но и во всей Второй мировой войне. В результате Сталинградской битвы советские Вооруженные Силы вырвали у противника стратегическую инициативу и удерживали ее до полного разгрома немецко-фашистских захватчиков и полного краха Германии.

Конечно, в том и другом случае были проявлены героизм солдат и офицеров, а также полководческий талант тех, кто командовал дивизиями, корпусами, армиями, фронтами. Сказалось и координирующее руководство представителей Ставки Верховного Главнокомандования. Однако надо всем этим, конечно, была сама Ставка и лично Сталин. Именно благодаря его таланту были достигнуты победы в этих сражениях, как и Великая Победа в целом.

Военное наследие полководческого искусства военачальников, одержавших победу в страшной схватке при творческом, да и критическом использовании в современных условиях, несомненно, сохраняет свою актуальность. Тем более важны исследования, анализ и использование опыта государственных деятелей времен Великой Отечественной войны, и в первую очередь опыт Сталина.

Завершая разговор о Сталине, хочу отметить, что наша российская доверчивость и простодушие приводят к тому, что мы верим всякой ереси, особенно если она исходит от человека, ряженного в тогу академика, как Яковлев, а в результате попадаем в неприглядное положение – выглядим невежественно, оплевываем святое. Ведь не по словам, а по делам судят о любом человеке, а тем более о государственном деятеле. Давайте возьмем, читатель, какую-нибудь историческую личность и сопоставим ее со Сталиным. Например, Бонапарт Наполеон. Французы его не просто чтят, но и считают своей национальной гордостью, хотя он является узурпатором и плохо кончил. А после Наполеона Франция оказалась разрушенной, униженной. Она понесла огромный материальный и моральный ущерб. Одна треть населения Франции погибла в войнах, развязанных Наполеоном. Тем не менее сейчас при имени Наполеон француз сияет.

Нам надо уважать свою историю и ценить ее творцов.

Мне нет необходимости еще раз говорить, что в «наследство» получил Сталин и какой он оставил страну после себя – это прекрасно сделали Рузвельт, Черчилль, Мао Цзэдун, Ким Ир Сен, генерал де Голль, Гарриман, Бивербрук и другие крупные государственные и политические деятели.

Неспроста в начале октября 2000 года власти венгерской столицы торжественно объявили населению города, что Иосиф Сталин был и по-прежнему продолжает оставаться почетным гражданином Будапешта.

Наконец, последнее о Сталине. У нас есть видный русский писатель, лауреат Государственной и многих международных премий, академик Владимир Васильевич Карпов. Будучи курсантом военного училища в начале 1941 года, был арестован и осужден по статье 58 за антисоветскую агитацию. В октябре 1942 года направлен в штрафную роту на фронт, где, не щадя своей жизни и крови, он защищал свою Родину, за что был удостоен высшего звания – Героя Советского Союза. Прослужил 25 лет, в том числе в Генеральном штабе, командовал полком, был заместителем командира дивизии и начальника училища в Туркестанском военном округе. Затем занялся писательской деятельностью… У него много книг. Последняя, в двух томах, – о Сталине, называется «Генералиссимус». Формально оценивая тяжелую жизнь и службу, вполне логично было ожидать, что Владимир Васильевич обижен Сталиным, властью и от него следовало ожидать только негативные высказывания в адрес последнего. Но В. Карпов оказался на высоте, он был выше обид и подошел объективно к описанию этой исторической фигуры. Спасибо ему за это.

Я также искренне благодарен видному русскому писателю Юрию Мухину за его книгу «Убийство Сталина и Берии», где читателю открываются новые картины событий прошлого. Эта книга написана остро, но честно.

Говоря о годах социалистического строительства, нельзя обойти важнейший фактор, который был решающей силой. Это – кадры.

Лозунг «Кадры решают всё!», разумеется, является главенствующим при любом общественно-политическом строе, в любой политической, экономической, а тем более военной обстановке. Они, кадры, укрепляют или разваливают государственность, создают, повышают экономическую мощь страны или разрушают ее, грабят и растаскивают ценности, строят гарантированную оборону и государственную безопасность или любыми путями (как у нас в конце XX века) ликвидируют все, что мешает интересам Запада. Они создают благоприятные условия и всячески развивают науку, культуру, искусство, образование на благо и во имя человека, или все это отдается на откуп рынку и затаптывается в грязь, а из жизни общества отбрасываются элементарная мораль и нравственность, благородство, добропорядочность и даже обычная честность.

У нас было все, что перечислено выше: и то, что возвышало наше Отечество, и то, что роняло нас на дно общества. Особо убийственные аномалии появились в конце XX века.

Чем все это объяснить? Наверное, не только тем, что на определенном этапе были открыты все шлюзы и к нам потекло… все западное, но и тем (и, на мой взгляд, в первую очередь), что в разные периоды истории лидеры государства у нас были разные. Например, Сталин никогда ничего не брал себе, не разрешал это делать другим и совершенно ничего не имел. После смерти его осталось кое-что по мелочи и знаменитая трубка. Всё! Ни собственных дач, ни машин, ни денежных накоплений. Так же выглядели и его соратники. Однако с приходом Хрущева (правда, Андропова еще можно причислить к сталинским аскетам), при Горбачеве и особенно при Ельцине рвачество и разграбление богатств страны и ограбление народа приобрело страшные масштабы. Почему? Потому, что сами брали. Глядя на них, это делали и другие.

Слово «кадры» звучит формально-официально и не в полной мере раскрывает его суть, вроде бы просто обозначая состав работников той или иной отрасли. А ведь с помощью подготовленных кадров и только через кадры государство (а социалистическое – тем более) способно успешно проводить в своих интересах внутреннюю и внешнюю политику.

Вот почему в Советском Союзе на протяжении всех лет его существования исключительное внимание уделялось подготовке и расстановке кадров, и многое делалось для того, чтобы раскрыть природный дар, талант человека и направить его на благо общества. Конечно, особенно ярко и впечатляюще это выглядело при Сталине – авторе знаменитого лозунга «Кадры решают всё!».

Сталин создал систему, которая ему докладывала о талантливых личностях. Он лично растил и подбирал кадры. И они в основном оправдали его надежды и доверие народа. Назову лишь нескольких государственных деятелей, которых я лично хорошо знал.

Алексей Николаевич Косыгин. Это одна из самых ярких фигур нашей страны. Его судьба неотделима от судеб Отечества. В 1919 году пошел добровольцем в Красную армию, а после Гражданской войны, по окончании техникума, прекрасно проявил себя на работе в Сибири. Затем институт и работа в Ленинграде на производственных должностях. В 1939 году в возрасте 35 лет Сталин назначает его министром (тогда – народным комиссаром), а через год – заместителем Председателя Совнаркома СССР. Алексей Николаевич блестяще справлялся со своими высокими обязанностями, за что дважды был удостоен звания Героя Социалистического Труда.

16 лет он возглавлял Совет Министров – правительство Советского Союза. Фактически именно Косыгин является автором истинной перестройки, которая должна была начаться в конце 1970-х годов.

Борис Львович Ванников. Был назначен Сталиным на пост министра в сорок с небольшим лет. За заслуги в создании и развитии оборонной промышленности стал трижды Героем Социалистического Труда (и все при Сталине) и дослужился до звания генерал-полковника инженерной артиллерийской службы. А Сталин награждал и давал высокие генеральские звания только по заслугам. Б.Л. Ванников как организатор производства просто неповторим. На знамени военно-промышленного комплекса СССР это звезда первой величины.

Дмитрий Федорович Устинов. В 33 года был назначен Сталиным на пост министра (наркома). И вождь не только не ошибся в своем выборе, но обрел в лице Устинова выдающегося организатора промышленности и блестящего специалиста, который наилучшим образом решал одну из важнейших стратегических задач нашего государства – вооружение в годы Великой Отечественной войны. И назначен-то он был в 1941 году! Дмитрий Федорович еще при жизни Сталина был удостоен звания Героя Социалистического Труда и стал генералом. Затем, уже в последующие годы, еще раз был удостоен звания Героя Социалистического Труда и звания Героя Советского Союза.

Вот какие кадры ковал Сталин!.. У него не было крупных просчетов в назначении на высокие партийные и государственные посты, если не считать Хрущева, Ежова и Ягоды. Может быть, еще Берия… Но ведь фактически «железный Лаврентий» построил атомную промышленность страны. И ко всем «разоблачениям», которые сделал Хрущев в отношении Берии (как и в отношении Сталина), я отношусь с большим недоверием, тем более что сам Хрущев весь в крови.

Надо заметить, что назначенные Сталиным руководители, в свою очередь, так же внимательно, как и Сталин, относились к подбору кадров (хотя, конечно, не все). Можно привести и в этом случае много примеров. Остановлюсь опять-таки на трех личностях, которые прекрасно характеризуют проводимую в Советском Союзе кадровую политику и, бодрствуя и сегодня, достойно, как зеркало, представляют советскую эпоху нашего Отечества. А мы видим, как в расцвете сил и возможностей завистники и политические интриганы отодвигают их от дела и убирают с государственной и политической орбиты.

Вообще с приходом к власти Хрущева в высшем эшелоне развились две порочные тенденции. Первая: «Я» – это абсолютная истина и «Я» – незаменим; вторая: под мои взгляды и принципы должны подбираться окружающие меня кадры.

Те, кто не отвечал этим принципам, подвергались, так сказать, «удушению». И этот принцип, к сожалению, пустил корни.

Член Политбюро, секретарь ЦК КПСС, Герой Социалистического Труда Григорий Васильевич Романов. Родился в деревне Новгородской области. Участник Великой Отечественной войны. После войны учился, работал, проявил незаурядные способности и уже в 35 лет стал первым секретарем Ленинградского горкома, а в 40 – секретарем Ленинградского обкома КПСС. Стержнем его деятельности были промышленность, наука и социальные проблемы. В итоге Брежнев и Косыгин забирают его в Политбюро, где ему поручается вести военно-промышленное направление, что, несомненно, отвечало его знаниям, богатому опыту и призванию. На этом посту он стал достойным преемником Д.Ф. Устинова, который был назначен на должность министра обороны СССР.

Но вот незадача! Тот же воспитанник Сталина Дмитрий Федорович Устинов, который, казалось бы, должен был всячески продвигать талантливых руководителей на высокие государственные и партийные посты (что в то время было почти одно и то же), на самом деле ревниво относился к приходу Романова в Политбюро и не хотел отдавать штурвал ВПК – свое детище – в руки Григория Васильевича. Используя слабость, плохое состояние здоровья Брежнева, он всячески чинил Романову препятствия. Однако Романову приходилось преодолевать трудности не только здесь. Григория Васильевича ожидала еще одна беда: понимая, что в лице Г.В. Романова Политбюро приобрело мощную фигуру, в начале 1980-х годов против него начал плести сети интриг и Горбачев. И преуспел в этом, не погнушавшись даже использовать в своих целях свадьбу дочери Григория Васильевича: верноподданные приспешники стали распространять дикую ложь об этом семейном событии, запустили слухи в общество и выплеснули грязь в прессу. И даже когда Горбачев стал уже генсеком, а председатель КГБ докладывал ему, что надо защитить товарища, ведь налицо дикий навет, то, распаленный соперничеством, новоиспеченный предводитель лишь изрек: «Пусть сам разбирается».

В 1985 году Г.В. Романова в 60 с небольшим лет отправляют в отставку. В годы ельцинской смуты он получает самую мизерную пенсию (несколько сот рублей) и влачит тяжелейшую жизнь, болеет. Комитету по делам ветеранов Государственной думы РФ пришлось несколько лет вести тяжбу с администрацией Ельцина, чтобы хоть как-то улучшить его материальное положение.

А ведь Генеральным секретарем ЦК КПСС мог и должен был стать Г.В. Романов. И тогда судьба советского народа и нашей страны была бы совершенно другой. И перестройка пошла бы по косыгинскому пути, то есть действительно все перестраивалось бы к лучшему.

Другой пример.

Дважды Герой Социалистического Труда, кандидат в члены Политбюро, секретарь ЦК КПСС Владимир Иванович Долгих. Родился в сибирской глубинке. Добровольцем ушел в Красную армию, тоже участник Великой Отечественной войны. Там же в Сибири получил высшее образование и там же вырос от начальника смены и цеха до первого секретаря Красноярского обкома КПСС. А затем – центральный аппарат.

Разумеется, центральный аппарат нуждался в таких кадрах. Владимир Иванович Долгих – один из самых мощных производственников страны. Именно такие и должны задавать тон нашей технической и промышленной политике в целом.

Вообще-то золотая элита страны была и барометром, и локомотивом государства. В эту элиту мы относили: первых секретарей обкомов, крайкомов и рескомов; всех союзных министров и председателей совминов союзных республик; директоров (генеральных директоров) крупных промышленных предприятий типа Липецкого, Череповецкого, Днепропетровского, Магнитогорского, Норильского комбинатов; командующих войсками военных округов и флотов; выдающихся деятелей науки, культуры и искусства. Однако задающим генератором всегда были ЦК и Совмин.

Так вот, по вполне понятным причинам В.И. Долгих попадает в «задающий генератор». Но по тем же причинам, что и Г.В. Романов, в 60 с небольшим лет Горбачев отправляет его в отставку. Не должно быть в окружении генсека ярких и мощных личностей – ведь на их фоне можно и потеряться.

Еще одна фигура – Константин Федорович Катушев. О нем подробнее, потому что на его примере я хочу детальнее показать сложившуюся систему работы с кадрами у нас в партии и государстве.

Родился в небольшой деревушке в Нижегородской области. Окончил Горьковский политехнический институт. Работал на Горьковском автозаводе, где проявил незаурядные способности. Был избран секретарем Горьковского горкома, а в 38 лет – первым секретарем Горьковского обкома КПСС. Сама область в числе тех субъектов, которые имеют промышленные гиганты. На 41-м году Константин Федорович становится секретарем Совета Министров СССР (председатель Совмина – А.Н. Косыгин). Одновременно является представителем Советского Союза в СЭВ. Однако вскоре после смерти А.Н. Косыгина он назначается Чрезвычайным и Полномочным Послом на Кубу.

Когда дипломата назначают послом, это нормальное явление. Но когда на этот пост посылают первого секретаря обкома или союзного министра, а тем более заместителя Председателя Совета Министров СССР, то сразу начинают искать причины – что произошло? Почему его засылают подальше от «двора»? Правда, на уровне первого секретаря обкома (а у военных – на уровне командующего войсками округа) и выше подобные номенклатурные перемещения могут быть вызваны и многими другими причинами. Например, этого требуют политическая ситуация, особые экономические и другие отношения с государством пребывания или необходимость повлиять на какое-то особо важное направление в этом государстве.

В случае с К.Ф. Катушевым мотивы были вроде бы благородные – надо помочь кубинскому руководству и в теории, и особенно на практике укрепить экономику Острова свободы. А Константин Федорович был в этой области профессором, тем более что по линии СЭВ уже бывал на Кубе и помогал нашим товарищам. И сейчас, когда поднялся вопрос о кандидатуре посла на Кубу, предпочтение отдали именно ему.

Однако нельзя исключать, что определенные силы приняли меры, чтобы К.Ф. Катушев, одна из самых ярких фигур, был отодвинут и не маячил «вверху», как претендент на пост главы государства. А когда Горбачев был уже избран, то Катушев вернулся и занял пост председателя Комитета (пост министра) по внешним экономическим связям, что значительно ниже того, кем он уже был. После разрушения Советского Союза К.Ф. Катушев был, как и все министры СССР, уволен, но сейчас еще продолжает трудиться.

Посоветовавшись с Виктором Васильевичем Пивоваровым, который так же, как и я, хорошо знал К.Ф. Катушева, мы решили обратиться к нему с просьбой высказаться по некоторым вопросам. Хотелось представить изнутри картину «выращивания» кадров в Советском Союзе – на примере одного из видных деятелей государства, услышать, как строился политический курс с соцстранами, как старшее звено Политбюро ЦК создавало неприкосновенность своему служебному и партийному положению, как характеризуются периоды (этапы) развития нашего государства от Хрущева до Брежнева, какие у Константина Федоровича взгляды на современные проблемы страны с учетом своего опыта. На мой взгляд, этой цели мы достигли.

Во-вторых, обратить внимание на другую сторону – на стремление определенных сил притормозить, затолкать перспективные кадры, препятствовать им в проведении необходимых для государства и невыгодных для них лично решений. Мало того, сами же инициаторы выдвижения молодых, испугавшись того, что их ожидает, начинают видеть в этом для себя угрозу и отступают от утвердившихся принципов.

Вначале мы поведали К.Ф. Катушеву, что о нем знаем, и намекнули, что для многих было непонятно его назначение послом на Кубу, ведь его авторитетное положение не только в высшем кругу власти, но и в стране в целом исключали такое назначение. Наоборот, они предполагали дальнейшее повышение. И вдруг…

– Действительно, – пояснил Константин Федорович, – я при Л.И. Брежневе с апреля 1968 по май 1977-го был секретарем ЦК. Затем до июля 1982 года был заместителем Председателя Совета Министров СССР. В марте 1982 года В.И. Воротников, мой давний товарищ (мы в свое время трудились в соревнующихся волжских городах: он в Куйбышеве – Самаре, а я в Горьком – Нижнем Новгороде), работавший Чрезвычайным и Полномочным Послом СССР на Кубе, заболел и пришел ко мне посоветоваться – как ему побыстрее выполнить рекомендацию врачей и уехать из тропиков в район с умеренным климатом.

Я посоветовал ему обратиться к К.У. Черненко, который познакомился с ним недавно на Кубе во время визита делегации КПСС. Черненко, несомненно, располагал информацией от Ф. Кастро о хорошей работе посла, к тому же имел прямой доступ к Л.И. Брежневу, вследствие чего и мог поддержать обоснованную просьбу В.И. Воротникова.

Виталий Иванович так и поступил. Через два-три дня вопрос о его возвращении в Советский Союз в принципе был решен. И на Политбюро поочередно рассматривалось несколько кандидатур на замену В.И. Воротникову.

Когда была названа моя фамилия, члены Политбюро согласились с тем, что мои хорошие отношения с Фиделем и Раулем Кастро, а также с другими кубинскими руководителями говорили в пользу направления меня на посольскую работу. Против такого решения возразил в то время Председатель Совмина Н.А. Тихонов, попросивший не решать этот вопрос немедленно, а поискать другую кандидатуру, поскольку Катушев возглавляет ответственные участки народного хозяйства (транспорт, связь, лесную и целлюлозно-бумажную отрасль, транспортное строительство), положение на которых стало поправляться.

Л.И. Брежнев согласился. Дело несколько затянулось. Кандидатуры возможного посла подбирал отдел ЦК по соцстранам. Им руководили люди, взгляды и действия которых в отношении КНР, руководства ГДР, Монголии нанесли вред политическим интересам СССР. Этим лицам в мою бытность секретарем ЦК КПСС я по мере возможности всячески противодействовал, пользуясь определенной поддержкой А.Н. Косыгина и других членов Политбюро.

Мы попросили Константина Федоровича назвать хотя бы некоторых из этих лиц.

– Мне не хотелось бы этого делать, – сказал К.Ф. Катушев, – но могу сказать, что, к примеру, по китайскому вопросу были большие разногласия. Я, как и А.Н. Косыгин, считал абсурдом доводить ситуацию с Китаем до стрельбы. Однако первый заместитель заведующего отделом ЦК КПСС О.Б. Рахманин способствовал накалу страстей, особенно в СМИ.

Категорически против экстремизма в отношениях с КНР был М.А. Суслов. Против экстремистских крайностей в отношении Китая и за шаги по нормализации отношений с ним был и Л.И. Брежнев.

Л.И. Брежнев также поддержал инициативу А.Н. Косыгина о том, чтобы советская делегация, возвращавшаяся в 1969 году с похорон Хо Ши Мина, залетела в Пекин, и она, вместо Ташкента, приземлилась в Душанбе, а наутро, предупредив китайцев, вылетела к ним. На аэродроме в Пекине А.Н. Косыгина и делегацию встречали Чжоу Эньлай и еще пять членов Политбюро ЦК КПК. Непосредственно на аэродроме состоялись переговоры, на которых была достигнута договоренность о проведении советско-китайских межгосударственных переговоров по пограничному урегулированию. Был также согласован принцип установления границы двух наших стран по главному фарватеру Амура.

К сожалению, никто из главных тогдашних советских руководителей, понимавших необходимость нормализации отношений с Китаем, не пресек и не одернул публично политических спекулянтов и провокаторов, наносивших насаждением экстремизма к Китаю огромный вред своей стране, – с горечью произнес Константин Федорович.

В связи с этим сообщением К.Ф. Катушева целесообразно обратить внимание читателя на реально существующую огромную силу аппарата. Так было в прошлом, но еще в большей мере проявляется сейчас (пример – Администрация Президента РФ). Горе тем руководителям, у которых аппарат сложился консервативно-строптивым. Конечно, новый начальник, заступая на свой пост, в какой-то степени «освежает» свое окружение. Но в принципе основная масса аппарата остается, давно пущенные «корни» и сложившиеся взгляды на ряд проблем также продолжают по инерции развиваться в прежнем направлении. И получается, что начальники приходят и уходят, а линия не меняется. Для обоснования «целесообразности» этой линии аппарат всегда найдет нужные и убедительные аргументы.

Вот и в случае с Китаем (как и с другими социалистическими странами, о чем говорит К.Ф. Катушев) – такая же история: не желает аппарат творчески подойти к сложившейся ситуации, не хочет внести поправки в политику, хотя объективные обстоятельства требуют этого. А в чем же основной корень зла? Да в том, что сразу после окончания Второй мировой войны на заре строительства социализма в странах Восточной Европы, а также в Китае и Монголии, а в последующем во Вьетнаме, Северной Корее и на Кубе отдел ЦК, который специально был создан для курирования этой важнейшей мировой проблемы, занял по отношению к названным странам покровительственно-повелительную позицию. Конечно, в начале социалистического строительства в этих государствах это, наверное, было оправдано (все-таки СССР мощно поддерживал создание мировой социалистической системы и финансами, и кадрами, и материально, и политически). Но когда эти страны стали совершенно самостоятельными, то и отношения должны стать другими – на равных, без опеки и тем более без диктата. Но наш отдел ЦК не мог отказаться от прежней барской позы. А эти страны уже не хотели, чтобы им что-то навязывали.

– Когда из жизни, – продолжал К.Ф. Катушев, – ушел М.А. Суслов (а он был кроме остального еще и председателем Комиссии по иностранным делам Совета Союза. – Авт.), то вместо него заведующим отделом и секретарем ЦК КПСС стал Константин Викторович Русаков. Поле действий для экстремистов было открыто, и они бесчинствовали на нем вплоть до 1985 года…

Ныне, оценивая прошлое, я благодарен судьбе за возможность работать советским послом на Кубе – то есть быть в дружеских, доверительных отношениях с Фиделем Кастро и его соратниками, жить насыщенной политической и деловой жизнью, служить благу своей Отчизны и ее надежного друга героической Кубы, и ныне сохранившей свое достоинство и уважение в мире. Ее престижу не сумели помешать ни шантаж и давление США, ни «короткая память» господина Горбачева и его соратников, ни ядовитые укусы некоторых интеллектуальных импотентов из СМИ, – сказал К.Ф. Катушев.

Будучи честным, скромным и благородным человеком, Константин Федорович, конечно, много сделал для укрепления дружбы с Кубой, но эта созидательная работа не была оценена по достоинству и не сказалась на его служебном росте.

Что касается К.В. Русакова, то просто поразительно, что он мог подпасть под влияние аппарата подчиненного отдела. А если уж сам был таким экстремистом, то это вообще не укладывается ни в какие рамки. Ведь прошел хороший путь – от инженера до министра и Чрезвычайного и Полномочного Посла. С таким опытом в аппарате ЦК, конечно, можно и должно было выступать только с позиций реализма, с диалектическим подходом ко всем явлениям. Увы! И объяснить-то его уродливые взгляды невозможно.

В рассказе Константина Федоровича прозвучало особо интересно его вхождение в высшую сферу руководства. Л.И. Брежнев в свое время отметил его способности и 38-летнего Катушева рекомендовал областной партконференции на пост первого секретаря. А дальше пошло еще более глубокое изучение – брал с собой в поездки за рубеж, давал отдельные поручения и тем самым видел возможности и способности К.Ф. Катушева.

– Само же избрание секретарем ЦК, – рассказывал Катушев, – произошло так. Идет Пленум ЦК. Я сижу в зале. Вдруг подходит дежурный и приглашает меня в комнату президиума. Вхожу, а там сидит один Леонид Ильич. И вот без всяких обиняков говорит мне: «Мы в Политбюро посоветовались и решили рекомендовать Пленуму ЦК избрать вас, Константин Федорович, секретарем ЦК КПСС. Что вы по этому поводу думаете?»

Я поблагодарил за доверие, но выразил сомнение – справлюсь ли с такой ответственной партийной работой, может быть, мне стоило больше набираться опыта в областной партийной организации. Однако Л.И. Брежнев заметил, что Политбюро всесторонне взвесило свое решение и надеется, что я оправдаю доверие товарищей. Я вернулся в зал. Вскоре по предложению Политбюро был единогласно избран Пленумом секретарем ЦК КПСС.

Я неоднократно слышал (в том числе и на Политбюро) повторение рассказа Л.И. Брежнева о том, что на XIX съезде КПСС И.В. Сталин, стремясь «сбалансировать» влияние своих старых соратников, ввел в Секретариат ЦК много «молодежи», и в том числе А.Б. Аристова, Л.И. Брежнева, Н.М. Пегова и других, которых пришедшие к руководству после его смерти «старшие товарищи» (имеется в виду Хрущев. – Авт.) вычистили из руководства ЦК и переместили на различные посты. Л.И. Брежнев пошел начальником Политуправления Военно-морского флота; А.Б. Аристов и Н.М. Пегов – на дипломатическую работу и т. д.

Очевидно, и у Л.И. Брежнева была такая задумка – сформировать в руководстве КПСС монолитный по взглядам, личным связям и действиям коллектив, на который он мог бы надежно опираться, соблюдая принцип коллективного руководства.

В связи с этим в Политбюро и Секретариат наряду с деятелями 1902–1909 годов рождения были введены более молодые, родившиеся в 1914–1920 годах: Ф.Д. Кулаков, М.С. Соломенцев, М.В. Зимянин. А потом и родившиеся в 1924–1930 годах: В.И. Долгих, К.Ф. Катушев, Я.П. Рябов и другие.

Однако эта здоровая в принципе идея была у Л.И. Брежнева трансформирована порожденными «старшей группой» страхами в постепенную «чистку» состава руководства от «потенциальных оппозиционно настроенных лиц».

Начало этого процесса спровоцировали. У Л.И. Брежнева была стратегическая линия, и он ее осуществлял тактически: начал постепенно чистить руководящий состав, производить перестановки политических деятелей. Первую перестановку произвел в 1967 году. Связана она была для меня с до сих пор необъяснимым выступлением Н.Г. Егорычева и В.С. Толстикова на апрельском Пленуме ЦК в 1967 году о том, что страна якобы беззащитна, что в военной сфере еще со времен Н.С. Хрущева проводится неверная линия. Косвенно в этих выступлениях были выдвинуты обвинения против Л.И. Брежнева и заменившего его на этом участке Д.Ф. Устинова.

Егорычева немедленно освободили от обязанностей первого секретаря Московского горкома партии. А Василий Сергеевич Толстиков через некоторое время был направлен послом в Китай. Кстати, разобравшись там с ситуацией, он потом вел курс к тому, чтобы создать пути нормализации отношений с этой страной, искал новые связи и возможные сферы сотрудничества. Ему немало мешала в этом оголтелая экстремистская антикитайская пропаганда с нашей стороны.

Эти первые шаги по чистке аппарата вызвали своего рода цепную реакцию. В Московский горком направили из ВЦСПС В.В. Гришина. На место В.В. Гришина, выведя из секретарей ЦК, назначили А.Н. Шелепина, потому что он был сильной фигурой, за ним, как опасались, стояла когорта людей, которые работали с ним в комсомоле и в КГБ. По этой причине через некоторое время бывшего секретаря ЦК ВЛКСМ В.Е. Семичастного, который заменил А.Н. Шелепина в КГБ, отправили на Украину заместителем Председателя Совета Министров, а Ю.В. Андропова с поста секретаря ЦК КПСС назначили председателем КГБ. Многих бывших комсомольских деятелей убрали из аппарата ЦК и средств массовой информации (Месяцева, Григоряна и др.).

М.Т. Ефремова примерно в 1972 году переместили с поста зампреда Совмина на пост посла в ГДР. Этот сильный организатор и политик вполне мог использоваться на партийной работе в ЦК. Но поскольку наушники, очевидно, создали у Л.И. Брежнева впечатление, что М.Т. Ефремов тесно контактирует с А.Н. Косыгиным, А.Н. Шелепиным, его отправили из правительства на дипломатическое поприще.

Здесь я прерву повествование К.Ф. Катушева, чтобы заметить: ни одно такое крупное перемещение не обходилось без ведома М.А. Суслова. Еще в хрущевские времена он подгребал эту проблему под себя, а с приходом на пост генсека Л.И. Брежнева Михаил Андреевич оседлал этого «коня» полностью. Без его ведома никто, в том числе и Леонид Ильич, не мог передвинуть ни одну крупную фигуру.

Вторым лицом, имевшим хоть и побочное, но значительное влияние на кадровые проблемы, был Устинов. С сожалением могу сказать, что у Д.Ф. Устинова было два лица. С одной стороны, он блестящий организатор военного производства. Но с другой – слабый политик и нулевой военный. Однако самое тяжелое (а по выражению Н.В. Огаркова – «самое страшное») – это то, что он был главным интриганом в высшем эшелоне власти.

– Старшая группа, – рассказывал Катушев, – постепенно убирала политически авторитетных членов Политбюро, особенно тех, кто работал в сфере экономики с А.Н. Косыгиным. Так, был выведен из Политбюро и отправлен на пенсию Г.И. Воронов. Направлен на дипломатическую работу (послом в Японию) Д.С. Полянский. Несколько позже, по мотивам болезни, был отправлен в отставку К.Т. Мазуров. В мае 1977 года неожиданно был выведен из Политбюро и освобожден от поста Председателя Президиума Верховного Совета СССР Н.В. Подгорный, а на его место, в нарушение постановления октябрьского (1964 года) Пленума ЦК «О недопустимости совмещения поста руководителя партии с каким-либо еще высшим постом государства», был утвержден Л.И. Брежнев. Он стал для «старшей группы» своеобразным «щитом» и символом «долголетия» в руководстве.

Подытоживая этот раздел беседы с Константином Федоровичем, можно сделать вывод: да, конечно, после Сталина его преемники тоже следовали его примеру в вопросах выращивания кадров для страны в целом. Процесс шел нормально, что результаты развития государства наглядно подтверждали. Однако в высшем эшелоне власти в послесталинский период были серьезные перекосы.

Действительно, в Политбюро была «старшая группа», которая вершила все дела. Ею фактически командовал М.А. Суслов по одной простой причине: он был старше всех (1902 года рождения), и еще в 1947 году был поставлен Сталиным на пост секретаря ЦК КПСС (тогда – ВКП(б)). И это обстоятельство и поставило его в положение эдакого мэтра в Политбюро…

В эту группу входили Л.И. Брежнев, А.П. Кириленко, Н.В. Подгорный, Д.Ф. Устинов, А.А. Громыко.

По возрасту и своему положению сюда должны бы входить, естественно, и А.Н. Косыгин, Г.И. Воронов и К.Т. Мазуров. Однако к закулисным обсуждениям кадровых вопросов они не допускались, а лишь принимали участие в их обсуждении только на официальном заседании Политбюро ЦК, когда «ядро» уже все обговорило и оставалось только проголосовать.

У читателя может возникнуть вопрос – почему я как автор позволяю себе такие комментарии? Ведь я же лично всего этого не видел и не слышал?! Действительно, это так. Но источник, который посвящал меня во многие деликатные вопросы высшего звена власти, был со стопроцентной гарантией точности. Это Георгий Сергеевич Павлов – управляющий делами ЦК КПСС, член ЦК и депутат Верховного Совета СССР нескольких созывов. Вырос он на Украине, где прошел путь от мастера на заводе до первого секретаря Днепродзержинского горкома партии. Был дружен с Владимиром Васильевичем Щербицким, корни которого тоже в Днепродзержинске. Впервые я повстречался с ним в 1975 году в Киеве – в кабинете у В.В. Щербицкого, сразу после сложных для меня, как для командующего войсками Прикарпатского военного округа, событий: а мое дело о возможном «исключении из КПСС» разбиралось в Москве у А.Я. Пельше. Я рассказал Владимиру Васильевичу в присутствии Г.С. Павлова все подробности и поблагодарил его за партийную характеристику, которую Политбюро ЦК Компартии Украины направило в Контрольно-ревизионную комиссию ЦК КПСС и которая сыграла решающую роль в моей судьбе. Выслушав мой рассказ, оба чертыхались. Позже, встречаясь с Георгием Сергеевичем на сессиях Верховного Совета СССР, мы не раз вспоминали мои злоключения. Возможно, это нас и сблизило. Иногда он мне рассказывал о некоторых «тайнах королевского замка», естественно проявляя при этом деликатность и осторожность. Однако о существующем «холодке» между Брежневым и Косыгиным говорил открыто и прямо, очень сожалея об этом. Называл также заушателей, которые настраивали Леонида Ильича против Алексея Николаевича. И обычно заключал: «Все это не к добру».

Продолжая тему о коллизиях в верхнем эшелоне власти, о чем нам поведал К.Ф. Катушев, можно, несомненно, согласиться с тем, что Брежнев искренне хотел подражать Сталину, когда тот на XIX съезде КПСС ввел в состав Секретариата ЦК много «молодежи». Но такое желание было у Брежнева только в самом начале его деятельности на посту генсека. А затем образовалась «старшая группа», которая все и вершила.

Особо странным выглядела передача Брежневу поста Председателя Президиума Верховного Совета СССР. Конечно, Н.В. Подгорный был уже в годах и мог бы спокойно и заслуженно уйти на пенсию. Но дело в том, что и Брежнев в 1977 году был уже далеко не молод, к тому же с 1975 года он болел. Болезнь прогрессировала, и с 1977 года он вообще был слаб для государственной деятельности. А в 19791980 годах и позже, наблюдая его фактически рядом на заседаниях Совета обороны, можно было однозначно сделать вывод, что он уже был недееспособен. И вдруг к посту генсека добавляется еще пост Председателя Президиума ВС! К чему все это? Чем вызвано?

Ясно, что лично он уже был не способен оценить меру ответственности, которая дополнительно возлагалась на него. И «старшая группа» все это понимала. Однако она пошла (и подтолкнула Брежнева) на этот шаг. Почему? С сожалением надо заметить, что, облеченные огромной властью и доверием народа, имея каждый в отдельности в его глазах непоколебимый авторитет, они в то же время преступили самое святое – интересы дела, а следовательно, интересы народа, защищая при этом свои собственные интересы и свое положение. И вершителями всего этого были, несомненно, Суслов и Устинов. А Громыко и Андропов поддержали коллег в порядке солидарности. Но всем им нужен был такой Брежнев для полной свободы действий и абсолютной бесконтрольности. Именно такая фигура была им необходима для официального прикрытия своих решений. Читатель помнит, что и решение на ввод войск в Афганистан было принято этой группой в составе Брежнева, Суслова, Устинова, Громыко и Андропова. Вопрос на Политбюро даже не обсуждался, просто на одном из заседаний «проинформировали». А Верховному Совету об этом было доложено через полгода, когда наши войска уже воевали. (Правда, Ельцин вообще даже не доложил Совету Федерации, что он начал войну в Чечне.)

Таким образом, можно сделать вывод, что если в стране в целом система подготовки кадров была отлажена и опиралась на прекрасную научную, педагогическую, учебную, идеологическую и производственную базу и имела четкие, ясные цели и задачи, то при подборе кадров для высших эшелонов власти (уже после Сталина) были ошибки и умышленные ущербные действия, в чем мы убедились на приведенных примерах. Однако все это говорится только с одной целью – надо нам делать выводы на будущее.

Такой контекст следовал из нашей беседы с Константином Федоровичем Катушевым. Наконец, мы попросили его перейти к периоду, предшествующему главным трагическим событиям 1989–1991 годов. – Если говорить о периодах, – начал Константин Федорович, – то, на мой взгляд, их было три: период Хрущева; период Брежнева; период Андропова – Черненко – Горбачева.

Из первого периода (Хрущева) следует отметить, что снижение темпов развития экономики было одной из причин метаний и поисков Хрущевым нового эффективного пути развития. Коррекции требовала сама система – с большой инерционностью экономики, централизованной бюрократической системой управления, жесткими ведомственными барьерами и т. п. Все это сказывалось на темпах развития народного хозяйства СССР.

Начальный период действия системы совнархозов отмечен более высокими темпами развития экономики, благодаря оптимизации управления ею, ускорению принятия решений, развитию экономической инициативы на местах. Но это происходило до тех пор, пока Советы народного хозяйства (совнархозы) действовали по областям и были увязаны со сложившейся политико-(партийно-) административной системой деления страны. Однако когда было решено укрупнить совнархозы и они стали охватывать несколько административных структур (областей, краев), то внутри многих «больших» совнархозов начались «драки» руководителей, перетягивание одеяла на себя. Это крайне отрицательно повлияло на темпы роста и на обстановку в стране.

С укрупнением совнархозов была допущена явная ошибка. Я думаю, что в этом виновен и сам Хрущев, и какой-то его «умный» советник. Возможно, им мог быть и тогдашний председатель Госплана Иосиф Иосифович Кузьмин.

Я выскажу свое мнение: создание совнархозов – органов регионального управления экономикой, определенная ею децентрализация и повышение роли и ответственности мест в развитии народного хозяйства – это движение в нужном направлении. И сейчас, когда решается судьба страны, оптимальное разделение руководящей роли центра и прав и обязанностей регионов, – это направление, имеющее право на жизнь.

Что же касается деления партии на сельскую и промышленную, так это вообще была просто глупость. Это решение Хрущева еще больше запутало и обострило обстановку на местах. Области «барахтались» в путанице «больших» совнархозов, а теперь они еще делились каждая на сельскую и промышленную со своими органами управления. Чаша терпения народа переполнилась.

Я чувствовал, особенно во второй половине 1964 года, что что-то назревает. Операция по смещению Хрущева готовилась очень тщательно и скрытно и потому закончилась успехом – на октябрьском Пленуме ЦК КПСС Хрущев был освобожден от должности генсека и отправлен в отставку.

О брежневском периоде. Почти все оценки и мнения схожи: до 1976 года был один Брежнев – деятельный, напористый, коммуникабельный. Он сам инициировал дискуссии на Политбюро, способствовал эффективности работы партии и органов управления экономикой. Как говорится, сертифицировал людей, подбирая себе надежную «команду», избавляясь от ненадежных.

К примеру, он вызывал Байбакова (Николай Константинович Байбаков с 1965 года являлся председателем Госплана – заместителем Предсовмина) и два-три дня с ним обсуждал вопросы формирования пятилетнего плана, досконально разбираясь с затратами различных отраслей хозяйства. Это его пропорция – по одной трети общих ассигнований: на развитие села и пищепереработки; на оборону и обеспечение безопасности; на развитие гражданских отраслей и социальной сферы. У Брежнева была хорошая черта – умение слушать и аккумулировать мнение специалистов.

После 1976 года (то есть после инсульта) Леонид Ильич потерял прежнюю трудоспособность. В середине дня отдыхал 3–4 часа. Постоянно жил на транквилизаторах. Фактически решения за него готовила «старшая группа» членов Политбюро. А после ухода из жизни Суслова и Гречко, а из Политбюро ЦК – Подгорного и Кириленко решение готовила «пятерка» – Устинов, Громыко, Андропов, Тихонов, Черненко. Физически Леонид Ильич был весьма немощен и фактически в большинстве случаев только озвучивал подготовленные ему решения.

Я видел это, присутствуя на некоторых заседаниях Политбюро и определяя «центры» принятия решений по вопросам Совмина, которые предварительно решались на Политбюро.

Период Горбачева. Обязательно надо оценить, с чего он начал. Изменения были необходимы, и это все чувствовали. Ведь мы критически оцениваем то, что при Брежневе чуть ли не в 1972 году было принято решение о проведении Пленума ЦК по научно-техническому прогрессу, но его так и не провели.

Так вот, Горбачев начал с «ускорения» в области экономики, однако натолкнулся на неизбежные естественные трудности и не развил его ни в области машиностроения, ни в других стратегических отраслях экономики (об этом в свое время говорили с трибуны съезда народных депутатов Назарбаев и другие. – Авт.).

Он «купил» наших людей – создал свой «начальный капитал», основываясь на заделе Андропова (естественно, и на идеях Косыгина. – Авт.).

Напомню, что Юрий Владимирович Андропов начал работу по усилению управленческой, исполнительской и производственной дисциплины. Это коснулось в первую очередь управленческого аппарата, работников различных, иногда бесплодных, НИИ, сферы обслуживания и т. д. Но Андропов сумел создать только начальный задел. Действительное осуществление «ускорения» по всему фронту требовало огромной черновой работы, вдумчивого последовательного решения вопросов и большого времени.

А Горбачев по натуре – краснобай, на производстве никогда не работал. Поэтому решил повернуть, вначале под тем же лозунгом «ускорения» в экономике, на более мягкий путь – на политическую перестройку системы. Но у него не было четкой программы. Что такое перестройка? Мы, бывшие члены ЦК, до сих пор задаем себе этот вопрос. И несем ответственность за все происшедшее. Я считаю себя морально ответственным за развал СССР. Я скажу грубо, но Горбачев повел нас, всех членов ЦК, как козел-провокатор на чикагской бойне, который ведет стадо под ножи, а сам в последний момент успевает увильнуть в сторону. Так и Горбачев всех нас – и государство, и партию, и народ привел к бездне.

У нас до Горбачева действовал такой принцип: решения ЦК принимались при достижении консенсуса. Я был секретарем ЦК, вел направление социалистических стран. Если кто-то на заседании докладывал, а у меня по моей области ответственности были замечания, то я их записывал, а затем в установленном порядке это докладывалось Политбюро ЦК. Много раз бывало, что такие замечания становились предметом серьезного обсуждения, а в доклад вносились корректировки с учетом замечаний. Во всяком случае, замечания обсуждались. Так было всегда.

А при Горбачеве от этого принципа ушли. Он добился того, что решения принимались простым большинством голосов (без обсуждения замечаний). Я узнал об отходе от принципа консенсуса от Николая Ивановича Рыжкова.

Горбачев перетасовал не только состав Политбюро, но и «вычистил» из состава ЦК около 130 старых коммунистов. (Именно ту категорию, которая могла сказать правду в глаза. – Авт.)

Период Горбачева – это период проявления его личных интересов и авантюризма как в политике, так и в экономике.

Таков вывод К.Ф. Катушева.

При всем моем глубоком уважении к Константину Федоровичу Катушеву я не могу полностью согласиться с его заключением по горбачевскому периоду. Горбачев не только ренегат в партии, о чем он сам говорит (выступление в 2000 году в Турции, где он заявил, что целью всей своей жизни ставил борьбу с коммунизмом), но он предатель и изменник, совершивший ряд тягчайших преступлений против своего народа. Об этом свидетельствует судебный процесс по делу ГКЧП, когда судили меня одного. Судили и оправдали. На этом суде я назвал его предателем, и он не смог опровергнуть это. Он обязан был подать на меня в суд, если считал, что я не прав. Но и этого он не сделал.

– В 1991 году, – продолжал Катушев, – началось максимальное нарастание экономических трудностей, а вместе с ним и неприятие их большей частью общества.

Правительство потеряло управление в экономике и социальных процессах. Идеи рынка, отказ от плановой системы ничем не были подкреплены. Специалисты давали свои советы о постепенном переходе к планово-регулируемой рыночной экономике, однако к их мнению никто не прислушивался.

Взамен этого говорили, что вот придем к рынку – и все встанет на свои места, все притрется. Но никто не представлял себе, насколько жестко в капиталистических странах осуществляется руководство рыночной экономикой государственными структурами. Некоторые ученые выдвинули идею (которую я считаю ошибочной) внедрения регионального хозяйственного расчета. Ввели выборность директоров предприятий.

В результате всех этих шагов управление страной, регионами, субъектами, их экономикой было потеряно, все действенные инструменты регулирования разрушены.

Партия постоянно дискредитировалась линией Горбачева. Она целенаправленно отстранялась от влияния на социальные процессы и от регулирования этими процессами. По сути дела, из социально-политической системы был выдернут политический стержень. Вместо него ничего не предлагалось. Идея государственности перестала существовать.

1991 год характеризовался также тем, что павловское правительство не справилось с задачей хоть как-то взять в руки рычаги управления страной. Катился вал призывов, что все стороны жизни нужно либерализовать. Это касалось и политики, и внешней торговли, и создания необходимых законов.

1990 и 1991 годы были напряженными. Вот отдельные моменты.

Наше сотрудничество с социалистическими странами и разделение труда обусловлены были так, что многие товары, в том числе высокие технологии, лекарства, продукты питания, товары народного потребления и т. п., мы получали из этих стран. Деньги от продажи нефти существенно уменьшились, так как произошло падение цен на нефть. Стал нарастать долг соцстранам. Из капиталистических стран мы закупали 13–14 тысяч тонн зерна, включая кормовое и пищевое.

В итоге либерализация привела экономику страны к развалу!

В это время по заказу руководства страны эксперты Международного валютного фонда (МВФ) дали оценку развития, то есть прогноз: как выходить из тяжелой ситуации. Рассматривались несколько вариантов, в том числе и вариант планово-регулируемой рыночной экономики для СССР. Теоретически все это можно было сделать. Но не существовало ни одного примера, когда бы этот вариант где-то в социалистической стране дал успешный результат. Теперь они есть – Китай, Вьетнам. Элементы рынка реально были в Венгрии, Чехословакии, Польше, ГДР.

В ГДР – это маленькие булочные, пивные, различные мастерские. Они были созданы еще при Ульбрихте. В Венгрии были экономисты, к примеру секретарь ЦК по экономике Ньерш, который еще в 1969 году, когда мы готовили в СЭВ Комплексную программу развития интеграции экономики соцстран, предлагал, чтобы им разрешили провести в порядке эксперимента некоторые разработанные ими реформы. Но я не мог никого убедить в его правоте. Больше того, в это время мы (А.В. Бачурин – зампред Госплана, О.Т. Богомолов – директор института экономики соцстран) пытались избавиться от монополии одного ведомства – Министерства внешней торговли – над всей торговой внешнеэкономической деятельностью. Надо было привлечь производителей к участию в продаже их продукции. Предложили проанализировать все те элементы экономических реформ, которые осуществляют венгры для повышения эффективности развития. Это предложение поступило в отдел ЦК, было разослано членам Политбюро, направлено и министру внешней торговли Патоличеву, и министру финансов Гарбузову. Так они устроили «разгром» этих предложений, назвав всех оппортунистами и т. п. Все это дело «пустили под откос».

Потребовалось шесть лет работы отдела ЦК КПСС с Госпланом и промышленными министерствами (до 1976 года), чтобы вышло Постановление ЦК КПСС и Совмина, в котором предусматривалось участие производителей в продаже своей продукции и получение ими части средств от экспорта на развитие экспортного производства. Однако это постановление действовало один год. Потом из-за трудностей с бюджетом деньги этих предприятий по предложению министра финансов сначала заморозили, а потом и вовсе отобрали. Весь интерес к развитию экспортного производства пропал.

Министр финансов Гарбузов был умный, но консервативный человек. На его совести я считаю то, что не осуществилась конвертабельность переводного рубля. Он полагал, что на основе директивных методов управления нам все по плечу. Он категорически отвергал идею превращения в рамках СЭВ переводного рубля в средство платежа, а не только в средство расчета, чтобы это был действительно осязаемый рубль. Еврорубль! Чтобы можно было его конвертировать. Мы не смогли этого сделать, что в конечном итоге погубило интеграцию в рамках СЭВ.

Таким образом, были хорошие примеры, хорошие предложения, были пути, но, к сожалению, мы в свое время ими как следует не воспользовались. А уж в 1990–1991 годах наступил просто развал, – сокрушался Константин Федорович.

На этом Катушев закончил свое повествование. Оно представлено мною в сокращенном изложении, но главные позиции сохранены. Наши с Виктором Васильевичем вопросы, на наш взгляд, в определенной степени способствовали тому, что этот удивительный рассказчик акцентировал внимание на особо важном и актуальном именно для сегодняшнего дня.

Таким образом, мы, во-первых, в лице К.Ф. Катушева отмечаем личность, которой руководство страны создало условия для раскрытия дара. Но до определенного уровня, хотя все мы, конечно, должны были видеть его как минимум в составе Политбюро ЦК. Во-вторых, мы услышали некоторые полезные рекомендации по организации экономики с учетом сегодняшней ситуации и объективных требований. В-третьих, показана роль аппарата в формировании основных принципов внутренней и внешней политики (ярко представлена, к примеру, навязанная тенденциозность в отношениях с Китаем, что нанесло колоссальный вред). В-четвертых, Катушев дал характеристики Сталину, Хрущеву, Брежневу, Косыгину, Суслову, Устинову, Горбачеву и многим другим политическим и государственным деятелям точно такие, какие мною даны в книге задолго до беседы с Константином Федоровичем. Наконец, в-пятых, К.Ф. Катушев весьма удачно и объективно дает характеристику трем периодам – хрущевскому, брежневскому и горбачевскому.

У читателя, особенно у того, кому дороги годы, когда наш действительно свободный народ вдохновенно строил свое социалистическое государство, может сложиться впечатление, что автор, высказывая (может, слишком жестко) свои критические замечания по 1960-м – 1980-м годам развития нашей страны, становится в позу политикана и что ему ничего не дорого. Отнюдь! Я очень переживаю, что наши руководители своими необдуманными действиями в эти годы создали благоприятную почву для возрождения пятой колонны (агентов влияния), которую в свое время с таким большим трудом Сталин все-таки ликвидировал, и 1950-е годы для нас были чистыми от врагов. И если я акцентирую внимание на имевших место недостатках, так это лишь для того, чтобы наша смена – молодое поколение – не делала таких ошибок и чтобы к руководству страной больше никогда не приходили предатели и изменники типа Горбачева, Яковлева, Шеварднадзе, Ельцина, Кравчука, Шушкевича, не допускали того, чтобы народ утрачивал все, что он приобрел. Ведь именно все это создало благоприятные условия для вольготной жизни преступных групп и организаций, профашистских формирований типа литовского «Саюдиса». Как только у штурвала встали горбачевы и ельцины, в государстве наступили полная анархия и безвластие. В итоге из уникальной социалистической страны с колоссальными перспективами было порождено множество национальных аморфных мафиозных государств с «суверенным» лицом. Даже уложив в могилы миллионы советских людей, а также своих соотечественников, сателлитов, Гитлер не смог разбить Советское государство.

Это сделала пятая колонна.

И мои критические высказывания о хрущевском и брежневском периодах, и сами ошибки и недостатки – это, конечно, ничто в сравнении с катастрофическими потерями периода Горбачева и Ельцина. Не только за весь прожитый нами XX век, но и за оба тысячелетия, начиная от казненного на Голгофе Иисуса Христа, человечество не знало такого предательства по отношению к своему народу. Еще большим потрясением является то, что все эти предатели не привлечены по закону к ответственности, как это делается с любым гражданином в нормальной цивилизованной стране. У нас (в единственной стране мира) законы писаны пока только для простых смертных. Если гражданин попал на высокий пост, а тем более если он был главой государства, то он, уже и покинув свой пост, не подвластен никаким законам, даже если совершил преступление перед народом. Будучи президентом, и Горбачев, и Ельцин отдавали приказы об аресте депутатов, не соблюдая при этом никаких юридических процедур. И это было в порядке вещей. Зато высокопоставленные преступники живут у нас припеваючи, что на фоне страдающего народа выглядит особенно кощунственно и дико. А те свободно, прилюдно активизируются и, позируя перед теле-, кино- и фотокамерами, постоянно дают настоятельные рекомендации, как надо руководить и кого куда надо ставить – видно, Запад пока крепко держит нас за горло и диктует. Поэтому-то все те, кто с Ельциным разрушал и грабил страну, продолжают оставаться на высоких политических, государственных и денежных постах. Как тот же Чубайс, который в 2001 году умышленно заморозил тысячи людей (особенно в Приморье), чтобы вызвать недовольство новым Президентом Российской Федерации. Преступные действия Чубайса налицо. И не только в связи с нарушением электроснабжения страны – но хвост тянется еще с периода преступной приватизации. Мир не видел таких преступлений, как российская «приватизация». Чубайс мог свершить ее только в условиях вседозволенности, которую он получил от прокуратора – Ельцина, невзирая на негодование народа. Даже единоверцы и поклонники капитализации страны проклинают Чубайса. А ему хоть бы хны!

Так же как и Ельцин, активничает и Горбачев. Он президент «Горбачев-фонда», председатель «Общественного совета защиты НТВ» (сиречь защиты Гусинского) и еще председатель социал-демократической партии, не считая, разумеется, того, что он является штатным и внештатным лектором во многих странах мира, где хорошо платят за выступления на тему, как он боролся с коммунизмом и разломал Советский Союз (хотя точнее это называется изменой и предательством). А сейчас он не только борется за «свободу прессы» и защищает интересы НТВ, но и дает по телевидению советы Президенту РФ, как утверждать в стране гласность и демократию, как блюсти права человека и т. д.

Между прочим, в дни, когда пишутся эти строки, НТВ еще раз заявило о своей «независимости», «объективности» и «всесторонности» освещения событий. Было это 23 февраля 2001 года, однако в этот день по каналу НТВ не было сказано ни слова и не показано, как Президент РФ Путин относится к нашим Вооруженным Силам. А ведь он весь день занимался только этим вопросом. Все мероприятия были проведены торжественно, с достоинством и, конечно, сыграли огромную политическую роль в деле повышения авторитета армии и Военно-морского флота в глазах общества. Но НТВ все это демонстративно проигнорировало. А вот место для бестолкового митинга, где критиковался В. Путин 23 февраля 2001 года, у НТВ нашлось.

Неужто не видно, откуда сегодня исходит для России главная угроза и кто является ее оружием?

Говоря обо всем этом и подводя итог разговора о Сталине, хочу отметить, что это неповторимая личность. Он был, есть и останется эталоном для всех наших государственных деятелей, кто посвятил себя труду на благо народа.

Глава 2

Общий взгляд на последние годы столетия

Экономика – либерализация или стабилизация? – Вновь о Горбачеве и Ельцине – двух юбилярах и их «вкладе». – Наши взгляды на политику США имперской глобализации и на их действующие после «холодной войны» документы

Начну с банального, но это очень важно.

Еще в XIX веке К. Маркс четко определил, и никто его не опроверг (наоборот, его изучали и капиталисты, и социалисты, и коммунисты), что экономика – это совокупность производственных отношений. Именно это составляет экономическую структуру общества, реальный ее базис, на котором возвышается политическая и юридическая надстройка. Это, в свою очередь, определяет формы общественного сознания. При этом именно в любом способе производства экономика представляет систему производственных отношений. Но определяющими в ней являются отношения собственности на средства производства, то есть характер и социальный способ соединения производителей со средствами производства.

Экономика охватывает отрасли сферы и материального производства (промышленность, сельское хозяйство, строительство и т. д.) и отрасли непроизводственной сферы (то есть сферу услуг – до просвещения, здравоохранения, культуры и т. д.). В то же время экономика – это отрасль науки, которая занимается изучением объективных закономерностей экономического развития общества.

Существовала ли у нас в Советском Союзе такая системная экономика, в том числе с наукой? Да, и все это общеизвестно. Однако я вынужден обо всем этом говорить, чтобы читатель мог более контурно представить, ЧТО наш народ и человечество в целом потеряли, разрушив социалистическое общество. А примеры этого разрушения поражают любое воображение.

Мы часто говорим об экономике как основе развития любого общества. Ее состояние и функционирование обеспечивает все, в том числе политические и юридические надстройки. В свою очередь, последние, как известно, обслуживают экономику. Спрашивается, была ли экономика в СССР основой развития нашего общества? Развивалось ли наше общество или загнивало? Ответ однозначен – то, что Советская власть со своей экономикой начала жизнь с сохой, а сделала страну великой державой, уже говорит обо всем.

При смене одной формации другой возникает, как правило, переходный период, в котором тоже действуют свои объективные законы, своя идеология и субъективные факторы. Например, в 1921 году в Советской России по предложению В.И. Ленина была принята новая экономическая политика (НЭП), были определены и конкретные идеологические принципы. С целью укрепления связей рабочего класса и промышленности в целом с крестьянством, с его мелкотоварным хозяйством широко использовались товарно-денежные отношения. Была отменена продразверстка (когда у крестьян фактически отбирали все «излишки») и введен продналог, при этом он был значительно ниже тех норм, которые существовали при продразверстке. Излишки хлеба оставались у крестьян, и они могли распорядиться ими по своему усмотрению. Допускалась частная торговля. Развивалось ремесло. Появлялся стимул, заинтересованность. Это был мощный экономический скачок.

В промышленные центры, города страны потекла продукция сельского хозяйства, различное сырье. Это вдохнуло жизнь в предприятия вначале легкой, а затем и тяжелой промышленности. Из пепла гражданской войны стал подниматься торговый обмен. Начала пульсировать экономика. Страна задышала.

НЭП, являясь политикой переходного периода от капитализма к социализму, конечно, допускал определенное развитие капиталистических элементов при монополии государства на ряд стратегических составляющих, входящих в основу экономики. Были приняты решения об использовании таких форм государственного капитализма, как аренда, смешанные и акционерные общества, концессии.

В тех тяжелейших условиях, когда решалась судьба страны, все это сыграло огромную роль. Но надо иметь в виду, что в первую очередь укреплялась ведущая роль государственного сектора. Это была принципиальная линия. И это обеспечивалось идеологически и организационно.

Сегодня мы тоже живем в новом переходном периоде. Пятнадцать лет уже прожили! И совершенно непонятно: от чего к чему все эти годы мы переходили. Сейчас вроде ясно, что переходили от социализма к капитализму, но официально никто никогда об этом не говорил. Жизнь превратилась в каторгу. Все думают об одном – где взять деньги. И хоть многие уже поняли, что идем по капиталистическому пути, но люди не могут четко определиться со своим местом, со страхом думают о завтрашнем дне. Народ не может себе сегодня ясно представить роль и место России в мировом сообществе. А что касается капитализма, то никогда за всю историю человечества ни у кого такого капитализма не было. Это даже не дикий, какой-то сверхдикий, умопомрачительный капитализм. Известно ли все это в высших эшелонах власти? Конечно, они же все получили высшее образование еще в Советском Союзе, а это значит, что учили их хорошо. Неспроста США принимают все меры, чтобы российские мозги утекали к ним.

Вот почему сегодня, если мы хотим спасти Россию, должно быть четко и ясно сказано, как в НЭПе: как мы намерены укреплять свою экономику в условиях крайне непонятного переходного периода. И если мы намерены ее укреплять, то не следует бояться слова ПЛАН. Министерство экономики должно не демагогией заниматься и проповедовать либерализацию, которая может иметь место только в стабильном устоявшемся капиталистическом обществе, а учитывать реалии.

Что у нас происходит? А то, что происходило до этого (хотя в последние два года уже в меньшей степени): лица, которые разваливали страну в целом и экономику в частности, находятся у того же руля, производства банкротят, затем скупают по мизерной цене или, перепродав, просто бросают. Примеров полно. Взять хотя бы военно-промышленный комплекс (останавливаюсь только на двух фактах).

В Министерстве обороны был такой научно-исследовательский институт «Азурит» (г. Калуга). Он занимался проблемами высшего уровня значения для обороны. В числе их – разработка и производство (для этого имелась база) плат под микросхемы электронных машин, устанавливаемых на ракетах различного класса. Руководство Министерства обороны, пребывающего в тяжелом состоянии с финансированием жизни и деятельности Вооруженных Сил (но браво докладывая Ельцину – иначе бы он их снял, – что армия и Военно-морской флот находятся в боеготовом состоянии и успешно проводят военные реформы), конечно, не способно было оплачивать свои заказы этому институту. Поэтому последний, тоже изрядно задолжав местным органам власти, начал заниматься изобретениями и производством различных изделий (холодильная установка без фреона, миниатюрный пускач для двигателей в условиях крайне низких температур). Дела начали поправляться. Но… возникло непредвиденное обстоятельство: здания, которые занимало НИИ, весьма ценны, кое-кто положил на них глаз и стал добиваться банкротства института. Хотя мы, то есть общественные организации (не Министерство обороны и не Генеральный штаб), предпринимали все меры, чтобы спасти институт. В том числе я докладывал лично вице-премьеру правительства В.Б. Христенко, который обещал помочь, хотя и оговорился, что эта область под ведением такого же вице-премьера И.И. Клебанова. Я без дипломатии ему ответил: «Клебанов ничего делать не будет – я уже имею опыт». Но Христенко тоже ничего не сделал.

В итоге еще одного важнейшего объекта ВПК не стало. В.Б. Христенко не помог не потому, что не мог помочь, и не потому, что не способен. Когда ему говоришь и пишешь, например, что на Севере и Дальнем Востоке надо поддержать какие-то производственные структуры, потому что они (кроме всего прочего) материально поддерживают местных ветеранов, то тебе начинают разъяснять существующий порядок… будто я его не знаю. Но этим дают понять, что здесь присутствует личная (то есть моя) заинтересованность. Конечно, ни о каком продолжении разговора дальше не может быть речи. Мерзко все это. Но объяснимо – у них есть опыт…

Возникла угроза банкротства авиационного завода имени Мясищева. Это всемирно известное предприятие в последнее время создало уникальный самолет. Его модификация: пассажирский, транспортный, разведывательный, узел связи, специальный (санитарный с госпиталем; технической помощи; для МЧС) и даже самолет-заправщик. Появление такого самолета на вооружении Российской армии, конечно, не входит в интересы Запада. Вот и делается все, чтобы завод обанкротить, распродать, растащить и уничтожить. А ведь он имеет блестящий по профессионализму и интеллекту коллектив, уникальную аппаратуру, прекрасное производство, многие объекты вплоть до своего аэродрома. Но на горизонте – банкротство.

Правительство спасет его?! Нет. Производство Н.И. Камова так и не получило в своей стране необходимых заказов и продолжает тлеть, а ведь оно создало лучший в мире вертолет. Такая же участь и у производства М.Л. Миля, хотя эта фирма имеет мировую известность и создала уникальный вертолет Ми-28Н. Наши Вооруженные Силы полностью были укомплектованы вертолетами Миля различной модификации. Сейчас правительство здесь также никаких заказов не делает. Производство вертолетов для Отечества загибается. Даже Газпром намерен в интересах своих нужд покупать вертолеты Сикорского в США. Однако характерно, что ряд компонентов для этих вертолетов будет поставлять в США фирма Миля (например, лопасти к винтам, равных которым в мире нет).

И если завод имени Мясищева не рухнет, то это только благодаря изворотливости руководства завода и прекрасного самоотверженного коллектива.

Вот какие у нас происходят чудеса! Но ведь есть заместитель Председателя Правительства России по промышленности И.И. Клебанов. Может возникнуть вопрос – почему он не предпринимал и не предпринимает мер по спасению нашего отечественного ВПК? У меня встречный вопрос – а почему он не предпринимал вместе с Ю.Н. Коптевым мер по спасению космической станции «Мир»? Ведь это уникальная станция. Такая космическая станция и не снилась американцам. Она открыла огромные перспективы развития отечественной науки. Объяснение правительства одно: нет денег. А всего-то нужно было 200–300 миллионов долларов, которые можно заработать на запусках спутников других государств. Но станцию «Мир» годами не обновляли, не меняли блоки, умышленно (в интересах США) довели до необратимых процессов и поставили перед фактом необходимости ее ликвидации. И никто за это никакой ответственности не понес, все сделано «умно». А в это время Китай начинает создавать такую же станцию, хотя нам можно было продать «Мир» Китаю (как крайняя мера) и он готов был на такую сделку.

Можно привести совершенно свежие и не менее интересные «картинки» из области энергетики. Роль первой скрипки в этой судьбоносной для нашей страны проблеме играет всемирно известный А. Чубайс. Начав со скромного, как известно, поприща торговца цветами и приобретя на этом большой опыт в экономике, он в короткое время дослужился до заместителя, а затем первого заместителя Председателя Правительства РФ. То есть побыл в верхних эшелонах власти на всех постах, кроме должности президента и председателя правительства, но совершенно не имея никакой производственной практики, главное – он демократ, а только это уже означало, что он справится с любой задачей в любой отрасли. Конечно, Сталин тоже выдвигал на высокие посты молодых (3235 лет) – А. Косыгина, Д. Устинова, но у них за плечами уже была большая производственная практика. А главное – они были создателями, а не разрушителями и расхитителями.

Видимо, испытывая некоторый дискомфорт в связи с очередным снятием с занимаемого поста (но только не в финансовом и материальном положении, которое шло в гору), Чубайс наконец нащупал для себя стабильное, самое прибыльное и самое спокойное, но самое влиятельное в стране кресло – председателя правления российского акционерного общества «Единая энергетическая система» (РАО «ЕЭС»). Устраивало его не только кресло председателя само по себе. Главное – через РАО «ЕЭС» можно весьма эффективно влиять на внутреннюю и внешнюю политику страны, создавать или подрывать авторитет существующей власти, быть ключевой фигурой в планах США по проведению политики Соединенных Штатов в России. Думаю, и назначение Чубайса на РАО «ЕЭС» состоялось с активным участием США.

Взять, к примеру, Приморский край. Здесь преступные действия по отношению к народу края налицо. Не последнюю роль в этом сыграли губернатор Наздратенко и руководитель РАО «ЕЭС» Чубайс. Не первую зиму народ замерзает, гибнут дети при родах, а эти два лоснящихся дельца только делают озабоченные лица, но ничего не предпринимают для налаживания нормальной жизни края.

И знают, что им ничего не будет. Хорошо, что на свете есть МЧС и министр С. Шойгу, который за них там вкалывает, чтобы не погибли люди.

Что касается Чубайса, так для него объектом его «влияния» является не только Приморский край. Есть много других областей и краев, где он творит настоящий беспредел по отношению к населению: хочу – дам электричество, а захочу – не дам. И хотя народ исправно вносит плату за электроэнергию, Чубайс отключал даже военные городки, в том числе режимные, где несут круглосуточное боевое дежурство.

Вот уже три года, как Чубайс руководит РАО «ЕЭС», но никаких солидных мер по ремонту и совершенствованию системы не проводится. Оборудование дряхлеет, вливаний новых не делается – отрасль весьма прибыльная, и из нее выколачивается все возможное и невозможное. Но она на глазах приходит в упадок, и в конце концов единая энергосистема может развалиться, чего ждут не дождутся наши «друзья».

Какие же идеи вынашивает Чубайс? Оказывается, первоочередной проблемой является «реформирование» системы. Суть плана «реформирования» состоит в том, что созданная в советское время единая система должна быть разделена на автономные подсистемы и распродана. В свою очередь, каждая подсистема должна быть разделена на три части: добывающую энергию, транспортирующую и продающую энергию.

Зачем, кому это нужно, чем это вызвано, что в итоге мы получим? Ничего не известно. Но правительство М. Касьянова этот план принимает, хотя, оказывается, предварительно его смотрел Президент РФ В. Путин и не согласился с таким вариантом. А эта роковая ошибка получает на заседании Правительства РФ еще и высокую оценку министра экономики Г. Грефа: «Этот план реорганизации РАО „ЕЭС“ вполне можно сравнить с планом ГОЭЛРО!»

Помилуйте, и это говорит министр! Уверен, что все нормальные люди, слушавшие Грефа по телевидению, обомлели: что… с ним?! Ведь план ГОЭЛРО и план реформирования РАО «ЕЭС» – это полярно противоположные планы и по целям, и по методам, и по задачам исполнения, и главное – по ожидаемым итогам.

План ГОЭЛРО – это план созидания. Предусматривалось в течение 10–15 лет создать 30 мощных электростанций (20 тепловых и 10 ГЭС). На базе электрификации страны предусматривалась широкомасштабная реконструкция всех отраслей народного хозяйства. Но уже к 1935 году план ГОЭЛРО был перевыполнен в 2,5 раза! А в 1947 году СССР занял по производству электроэнергии первое место в Европе и второе место в мире. В последующие годы в Советском Союзе были созданы самые мощные в мире ГЭС: Красноярская, Братская, Волжская и первая в мире атомная электростанция. И все это получило широкое дальнейшее развитие. К 1970 году у нас уже была Единая энергетическая система европейской части Советского Союза. А к 1980-м годам в масштабе всей огромной страны мы могли маневрировать электроэнергией с учетом временных поясов. Это обеспечивало жизнь страны в настоящем и в перспективе.

И вдруг теперь появляется план реорганизации РАО «ЕЭС», который предусматривает дробление, разрушение системы и ее распродажу. При этом доля государственной собственности в энергетической системе сводится к нулю. Но ведь это как раз то, что и нужно Западу. И вообще, все, что делал Чубайс лично или руками Ельцина, – все творилось в интересах Запада. Сегодня, когда у Чубайса в Европе и США личная база подготовлена капитально, ему осталось сделать последний шаг (в благодарность западным хозяевам за все это) – разрушить энергосистему страны, и с Россией, можно считать, все кончено.

Ну, неужели это не понятно?

Конечно, я могу представить, что Греф не мог на юридическом факультете Омского государственного университета получить должные экономические знания, а тем более специальные знания по строительству, эксплуатации и управлению энергосистемами. Я также представляю, что, работая в юридической консультации одного из районов Ленинграда, указанные выше знания он тоже не приобрел. Не думаю, что даже последняя должность в Питере – вице-губернатор – председатель Комитета по управлению городским имуществом администрации Санкт-Петербурга – изменила к лучшему познания Грефа в разбираемой отрасли. Его единственный козырь – это сближение с Чубайсом начиная с 1994 года. Вполне вероятно, что это сближение могло перерасти в дружбу, и даже больше. Очевидно, движимый этими чувствами, Греф решил (нет, был обязан) на заседании правительства подать свой голос в пользу Чубайса. Но это была медвежья услуга – она только лишний раз разоблачает Чубайса: во-первых, как теперь видно, план реформирования РАО «ЕЭС» ничего общего не имеет с планом ГОЭЛРО; во-вторых, всему миру известно, что Чубайс прозападник и его главная задача – это разрушение России. Он уже во многом преуспел (в особенности с дикой приватизацией). Но еще может нанести много вреда. И закономерно, что большая часть народа его возненавидела так же, как и Ельцина.

Если все это не смущает Грефа – это его личное дело. Но никто не позволит дальше разрушать нашу страну.

Спасибо, что нашлось хоть два реалиста, которые все-таки высказались против плана Чубайса. Это А. Илларионов – советник Президента РФ по экономическим проблемам и В. Кучерявый – заместитель министра Минтопэнерго России – единственный, кто на заседании Правительства РФ квалифицированно разбирался в этой проблеме. И хоть они были в крайнем меньшинстве, их убедительные аргументы заставили председателя правительства заколебаться. Но Чубайс открыто поставил перед собой задачу – во что бы то ни стало убрать В. Кучерявого со своего пути. И все это видят. Просто чудеса, да и только!

Однако меня поражает тот факт, что Президент РФ был против принятия плана Чубайса, а председатель правительства все-таки вынес этот вопрос на заседание правительства. Мало того, заседание велось с соответствующим уклоном, то есть делалось все, чтобы заполучить для Чубайса необходимую поддержку. Странно. Очень странно! Я не думаю, что здесь присутствует только заблуждение, которое может наступить после «красноречивой» демагогии Чубайса, которая, как правило, «делает» из… конфетку, и все и всё склоняются в его пользу, забывая о главном – о государственном интересе. Видно, здесь присутствуют интересы более глубокие и далекие от России.

Сейчас Чубайс предпринимает все меры к тому, чтобы заручиться поддержкой губернаторов и Государственной думы (в Совете Федерации он считает, что все свои). К сожалению, ряд регионов уже поддались его обворожению – Орловская, Тульская, Владимирская и некоторые другие области. Спасибо руководству Москвы и Татарстана, которые правильно оценивают действия Чубайса и видят в них главную опасность для России.

После представления Г. Грефом своего плана либерализации экономики России у меня, как и, думаю, у многих, полностью развеялись иллюзии о том, что он, Греф, заблуждающийся патриот. Это также чистейшей воды проводник западного курса. Да, у него обаятельная, отличная от всех внешность, бархатный голос и хорошо, логично построенная речь. Но это декорация, которая прикрывает его истинные замыслы по отношению к нашему Отечеству точно так же, как у Чубайса.

Грефовский план либерализации экономики страны – это повторение плана Гайдара (январь 1992 года), но в худшем варианте. Почему в худшем? Да потому, что в бытность Гайдара все, прихватившие с ним и Ельциным власть (то есть перевертыши и нувориши), имели в своих руках гигантскую страну с мощнейшей экономикой. Насильственный разлом Советского Союза повлек за собой и слом единой экономической системы. Будучи от природы ограниченными людьми, но с большими личными претензиями на власть, Ельцин, Кравчук и Шушкевич совершенно не представляли последствий своих действий. Была разорвана на части единая экономическая интегрированная система. Каждая из этих пятнадцати частей (точнее, тогда уже двенадцати, так как республики Прибалтики ушли из Союза осенью 1991 года) была в большой зависимости от многих других, и в первую очередь от России. И наоборот.

В связи с этим нужны были не абстрактные рассуждения, а конкретные решения по восполнению тех дыр, которые образовались в экономике России. Гайдар ничего не мог найти лучшего, как фактически все бросить «на волю волн» – «отпустил» цены и зарплату (точнее, сделал обвал) в расчете, что все само собою образуется и притрется, как в «цивилизованном рынке». А когда стихийно начнется стабилизация, то, мол, можно будет установить и относительное управление экономикой на рыночной основе.

К чему это привело – известно всем. Народу и стране нанесен ущерб значительно больший, чем в годы Великой Отечественной войны. Только в Тульской области за десять последних ельцинских лет перестало существовать 80 процентов промышленных предприятий. 80! В годы войны в самое суровое время, когда фронт проходил через областной центр, там работало более 50 процентов предприятий.

Гайдар и псевдодемократы, получив власть, не знали, что с ней делать, как управлять государством и его экономикой. Шел эксперимент над живыми людьми. И хотя Гайдар до этого никогда в жизни не видел, как выращивают хлеб, варят сталь или как строят танки, корабли и самолеты, он хоть на бумаге, но все же был экономистом. Он критиковал «порядок», который был порожден в стране Горбачевым и Яковлевым.

Но как только Ельцин запретил КПСС, Гайдар вышел из партии, распустил первичную партийную организацию и уже в ноябре 1991 года выступил с программой либерализации экономики. Зачем? Нужна была мутная вода, чтобы нахапать, создать уже основательно за счет народа класс имущих.

План Гайдара накладывался на реально существующую мощную социалистическую экономику в условиях катастрофического разрушения интеграционных связей. Однако существовавшая инерция в производстве и дух народа позволяли тогда переносить то, что насильно навязывалось Ельциным и Гайдаром, значительно легче. Да и имевшиеся материальные запасы, как и духовный запас прочности, были значительно мощнее и выше, чем сейчас.

План либерализации экономики Грефа накладывается на разрушенную, разграбленную страну, утратившую авторитет в мире, страну с подавленным народом, с 12-миллионной армией безработных и процветающей преступностью, которая срослась с властью.

План Грефа предлагается в условиях всеобъемлющего кризиса и слабоуправляемого государства, в котором закон не закон (точнее – пока не закон, но есть надежды, что станет Законом).

Взять на вооружение либерализацию – значит окончательно загубить Отечество. Даже если кто-то осознанно придерживается правила: богатые должны жить еще богаче, а бедные – еще беднее, то и в этом случае либерализация добьет страну. Спасти ее сможет только решительное вмешательство государства во все процессы экономики и духовной жизни народа. Сегодня либерализация в худшем варианте продлит смуту и развалит нашу экономику окончательно, чего и добиваются определенные силы Запада. Не стану еще раз описывать действия президента США Рузвельта, который воспользовался нашими советскими социалистическими методами, чтобы в конце 1920-х – начале 1930-х годов вывести свою страну из кризиса. Но этот пример не единичный. Не одна капиталистическая страна, охваченная кризисом, брала на вооружение социалистические методы управления и выходила из кризиса.

Сейчас это понимают все, но далеко не все выступают за плановую регулируемую экономику даже в качестве временной меры.

Важно отметить, что сегодня крупные фигуры большого бизнеса тоже неоднозначно относятся к организации российской экономики на современном этапе. Одни считают, что либерализация – это когда процветает анархия, и это хорошо (как говорит «Словарь» С.И. Ожегова, допускается «вредное попустительство»). В мутной водице хорошо ловить наживу. Это позиция в основном тех, кто ориентирован на Запад.

Но среди крупных деловых людей есть и патриоты. Как и подавляющее большинство нашего народа, они крайне негативно воспринимают реформы по Грефу (а это то же самое, что предлагали Гайдар, Чубайс, Немцов, Березовский). Эти деловые люди поддержали инициативы нового Президента РФ В. Путина, направленные на укрепление всей вертикали государственной власти. Своими многочисленными публикациями в прессе и в выступлениях на телевидении они стремятся создать широкую коалицию, имея в виду, что в сложившихся в стране условиях экономикой будет управлять не стихия либерализации и анархия, а государство, законы.

Они отмечают, что многое будет зависеть от окружения В. Путина, его советников. Говорят и о том, что доставшиеся по наследству от предшественника либералы, конечно, не станут опорой новому президенту. И вообще, для исправления катастрофического положения в стране надо решать проблемы не вместе с теми, кто ее разрушал.

Вот так думают многие деловые люди России, озабоченные судьбой нашей страны, преисполненные заботой о будущем нашего Отечества.

Что можно возразить на это? На мой взгляд, ничего. Наоборот, все должно быть поддержано. Компрадорская буржуазия и коррупционеры (а часто это одно и то же), конечно, взвоют. И первое, что они поднимут на щит, – это права человека, либеральный рынок, частная собственность, свобода торговли и передвижения и т. п.

А как же судьба страны?

Она никогда не была и не будет предметом их внимания, а тем более заботы. Главное для них – личная выгода, комфорт, высокое обеспечение и благополучие на долгие годы. А народ и при царе рабски гнул спину, обеспечивая жизнь знати, и сейчас может пребывать в той же роли. Для них важно, чтобы народ находился именно в рабском, угнетенном и униженном положении. Для них очень важно, чтобы сверхбогатых от бедного народа отделяла бездна. И на страже этого режима, этой бездны должна быть сила. Все просто. Тем более когда в «подтверждение» этого звучат убаюкивающие слова Чубайса: «Живите спокойно – мы вас обеспечим необходимым». С таким обращением он 22 декабря 2000 года выступил перед ленинградцами на открытии новой тепловой электростанции. Присутствующий при этом президент В. Путин прокомментировал это коротко, но ясно: «Надеюсь, по сходной цене?..» Чубайс поперхнулся, ничего не сказал. Не стал дальше врать, как это он делает всю жизнь.

Сегодня олигархи получают наживу любым путем, хищнически эксплуатируя и людей, и доставшиеся им случайно (или в результате махинаций и чубайсовской приватизации) производство, и приобретенные или как-то отхваченные природные богатства – землю, недра. К тому же всю прибыль в основном перекачивают за рубеж, где вклады гарантированно (в том числе под другие фамилии) размещаются в банках нескольких стран, приобретается необходимая недвижимость и движимость, чтобы жить безбедно нескольким поколениям, независимо от того, что произойдет в России и что вообще с ней станется. А у себя под российской крышей они имеют для личного пользования минимум: две-три квартиры, пару дач, несколько автомобилей, разъездной самолетик (или фрахтуют его в какой-либо авиакомпании), яхту и еще кое-что по мелочи. Естественно, каждый из них имеет роту или, как минимум, взвод вневедомственной, никому не подчиненной (кроме хозяина) охраны, множество помощников, секретарей и прочую обслугу. Все их помыслы направлены на одно – как можно больше выкачать из России и ее народа, задушить, застрелить или «проглотить» конкурента, если даже вчера он был их лучшим другом.

Думаю, нет смысла перечислять их имена – они у всех на слуху. Читатель, вероятно, помнит, как три года назад один из таких чинов тщательно прикрыл в период отпуска свою поездку за рубеж, даже не взял с собой ни единого охранника, ни одного помощника, ни одного чиновника, ни даже переводчика, – чтобы не было свидетелей того, что он делал в Швейцарии и других странах Европы, а также чем он занимался в США. Вся обслуга для заключения банковских и торговых сделок нанималась на месте (что предварительно оговаривалось детально). Для него Россия не Родина – «субъект» наживы, обогащения.

События 1980-х годов показывают, что никто из руководства страны этого периода с историей не считался. Наоборот, провозгласив лозунг «Разрешено все, что не запрещено законом», Горбачев и его сподвижники внесли полную анархию в жизнь народов Великой России. Под постоянным давлением Горбачева и пропаганды Яковлева, так называемых «демократических» преобразований у людей появилась апатия и безразличие ко всему происходящему. А в принципе царил хаос и в мыслях, и в практических делах.

Горбачев и Ельцин привели страну к полной государственной дистрофии. До 2000 года государство не способно было повлиять на какие-либо процессы. А народ утратил волю к борьбе за свои интересы и защищать такое государство не хотел. В то же время, пользуясь бездействием народа, паразитирующие лица и структуры делали свое дело.

Катастрофическую ситуацию в экономике, точнее, непринятие мер по пресечению этой катастрофы наглядно демонстрируют работники Счетной палаты РФ.

Я как-то уже упоминал фамилию Ю.Ю. Болдырева. У нас разные с ним идеологические воззрения, но я еще с 1989 года уважаю его позицию, считаю его истинным патриотом, честным и умным человеком. Возможно, и с некоторыми претензиями, но который, находясь на посту заместителя председателя Счетной палаты РФ, делал все, чтобы воспрепятствовать расползанию коррупции во все структуры власти, не допустить сращивание преступного мира с властью и вхождение во власть преступных элементов. Вскрывая тяжкие преступления, он стремился создать правоохранительным органам условия для решительной борьбы с ворами, махинаторами и расхитителями, что, естественно, для экономики страны имело огромное значение.

Разумеется, для подкрепления моих собственных размышлений об этом тяжелом времени я мог бы обратиться к различным публикациям и личным беседам с лицами, которые ближе всего мне по духу и стоят на одних со мной идеологических позициях. Однако понимаю, что их мнение не для всех соотечественников будет убедительным. Поэтому я решил опереться на Ю. Болдырева, который высказывал прокапиталистические взгляды еще в 1989 году с трибуны съезда народных депутатов.

Практически на протяжении всех десяти лет «демократизации» и «реформирования» России он, как и другие патриоты, бился как рыба об лед, чтобы наша страна не переросла в преступное коррумпированное государство.

В 2000 году он пришел к выводу, что все это впустую. Его убийственная информация, его разоблачения коррупции и коррупционеров оказались ненужными. А страна опустилась ниже всяких пределов.

Вот что говорит Ю. Болдырев:

«По ключевым фактам незаконных действий высших должностных лиц с огромным ущербом для государства уголовные дела не возбуждаются. Незаконные сделки с госсобственностью не расторгаются. В парламенте за эти годы (с 1993 по 2001 год. – Авт.) не нашлось ни одной фракции, которая бы не просто критиковала власть, но внесла бы предложенные нами изменения в законы о правительстве, о Центробанке, в Уголовный кодекс.

Этого не произошло. В итоге у нас осталось, как и прежде: за незначительную кражу – тюрьма, но за незаконное изъятие госсредств на миллиарды долларов дают звания „профессионалов“, „лучших министров“ и т. п.

И главное – информация не востребована обществом. Люди не делают политический выбор в зависимости от того, была ли власть просто добросовестна. Похоже, общество согласилось с тем, что ему так настойчиво внушалось: на Руси воровали всегда, и ничего с этим не сделать…»

А ведь при Сталине такого не было. И мысль эта народу не внушалась. Появилось это зло при Хрущеве. При Брежневе хоть и тлело, но не распространялось широко. При Горбачеве – начался бурный рост. А при Ельцине воровство достигло апогея и приобрело ни с чем не сопоставимые масштабы. Но никаких мер не принималось.

В связи с уходом Болдырева из Счетной палаты газета «Труд» организовала с ним встречу и беседу с корреспондентом А. Иванченко. Беседа опубликована в одном из февральских номеров 2001 года.

Учитывая, что затронутые в ней вопросы имеют принципиальное значение, позволю себе некоторые из них прокомментировать. Объективно оценивая обстановку, замечу, что, несмотря на пассивность власти в отношении выдаваемой Счетной палатой информации и невзирая на промахи в действиях самой Счетной палаты, польза от ее действий, конечно, большая.

«Беда в другом, – говорит Болдырев, – в безопасности тех, кого уже поймали за руку и можно затем ловить снова и снова. И беда в том, что в парламент при нынешних правилах финансирования избирательных кампаний и управления средствами массовой информации, прежде всего телевидением, приходят те, кто уже ангажирован коррумпированной властью и крупным бизнесом, выросшим в связке с этой властью».

При этом речь идет «…не о коррупции, отдельной от государства, но о коррупции, как основе, стержне всей выстроенной государственно-политической системы».

Это, конечно, страшная картина. Но вывод сделан правильный, оценка дана объективная. Общество должно осознать, к чему все это приведет, чем кончится. Президент В. Путин в своем первом послании Федеральному собранию уже говорил об этой тяжелейшей болезни государства и общества. Но излечение идет слишком медленно и почти незаметно. Возможно, пока и нет другого пути. Выстроенную за 15 лет руководства государством Горбачевым и особенно Ельциным насквозь, во всех звеньях пронизанную коррупцией систему за два года не сломать. Но и так дальше продолжаться не может. Нужны радикальные меры, и в первую очередь к коррумпированным руководителям.

Уместно привести пример, о котором говорит Болдырев: «Вдумайтесь: в госсобственности – более трети бывшей общенародной собственности (включая контрольные пакеты акций РАО „ЕЭС России“, ЛУКОЙЛа, Аэрофлота и других). Эта собственность должна решать либо социальные задачи (обеспечить людей теплом и т. д.), либо приносить прибыль. А что у нас? Поступающая в федеральный бюджет прибыль от всей государственной собственности составляет в сумме меньше, чем прибыль от одного российско-вьетнамского „Вьетсовпетро“ по добыче нефти у берегов Вьетнама. Почему? Межгосударственный договор, заключенный еще в советские времена, и работа вьетнамской стороны таковы, что ни приватизировать российскую долю, ни спрятать прибыль нельзя».

Блестящий пример. Ну почему бы не начать наводить порядок хотя бы в этой области и по этому принципу? Почему государство сегодня не создает таких условий для деятельности совместных предприятий, какие были оговорены в советское время в договоре с Вьетнамом? Ведь просто порядок, где нет воровства, уже хорошо. Не только социалистический метод хозяйствования эффективен и полезен. А у нас беспредел: руководители типа Чубайса впились в глотку подчиненным предприятиям, как вампиры (правда, того, кого нужно, он подкармливает мощно). Выколачивают из них все, что можно, не выделяя при этом даже минимум средств на восстановление дряхлеющего оборудования и замену вышедших из строя агрегатов новыми. А ведь государство в интересах поддержания жизни предприятий вообще не облагало налогом амортизационные отчисления. Здесь, конечно, налицо не только выколачивание прибыли до основания, а там – все хоть сгори. Нет! Здесь очевиден злой умысел и стратегическая цель – загубить Россию.

Резонно Болдырев спрашивает: «Зачем в первую очередь приватизировались и выводились из-под госконтроля предприятия, производившие оборудование для электростанций? И почему на покупку телеканала REN TV у более чем наполовину государственной РАО „ЕЭС России“ средств хватает, а на энергетику – нет?»

Я отвечаю на эти вопросы. В первую очередь приватизировались и выводились из-под госконтроля предприятия, производившие оборудование для электростанций, потому что это главный источник дальнейшего развития энергосистемы всего государства, а следовательно, и всей промышленности. Приватизировав и развалив эти предприятия, тем самым можно развалить и всю энергосистему страны. А тогда угаснет и все остальное. Чубайс именно поэтому с этой целью сюда и пошел (точнее, поставили его сюда определенные силы).

Что же касается приобретения телеканала REN TV (вместо вкладывания средств в энергетику), то, конечно, Чубайсу, как и Гусинскому, Березовскому и другим, им подобным, необходимо оружие, с помощью которого можно было бы растлевать, разлагать, уничтожать сознание наших соотечественников. «Законно» и безнаказанно уничтожать! А также эффективно давить на все виды власти, начиная от президента.

И хотя все это (махинации, жульничество и обман народа при проведении приватизации) является, по заявлению большинства потерпевших, преступным деянием, Чубайс продолжает действовать, точнее – злодействовать, разрушая и круша экономику страны.

Такая же ситуация сложилась и с реформами естественных монополий, где сплошной обман. Такая же картина в других стратегических направлениях!

Кстати, никто из наших теоретиков и практиков не приводит полезных примеров из жизни США. А ведь они есть: 1) в «США жестко регулируется рынок электроэнергии»; 2) в США жестко регулируются оптовые цены; 3) «все пассажирские железнодорожные перевозки в США дотируются и осуществляются компанией-монополистом, принадлежащей государству». Даже в либеральных США государство контролирует всех собственников. Был человек хоть раз судим – уже не может взять под контроль более 10 процентов акций банка. Президентом стать может, а банк контролировать – нет.

Разве нам не подходят хотя бы эти позиции? Ведь эти принципы существуют и действуют сегодня в экономически благополучной стране. А нам – подавай либерализацию чистоганом до дна, до последнего завода, иначе свободе и демократии конец. Это или непонимание, или умышленное подталкивание к пропасти. Думаю, что второе – это точно. Сама наша жизнь последних 15 лет говорит об этом.

Болдырев утверждает, что «государство выпустило из-под контроля все стратегические объекты». И далее приводит примеры: «По морским портам и аэропортам невозможно выяснить, кто же у них собственник. Сравните это хотя бы с явно западной Польшей. Все три ее морских порта приватизированы так: половина акций – государству, примерно четверть – местному самоуправлению, оставшееся – инвесторам». Все четко и ясно.

У нас в экономике, во всем государственном хозяйстве расползлось и все растащено так, что просто тяжело представить, как и когда мы сможем выйти на самостоятельный путь развития. Даже в военно-промышленном комплексе ряд стратегических позиций отданы под контроль компаний из стран – участниц НАТО. Например: «…предприятия, производящие турбины для подводных лодок, двигатели для самолетов и ракет». А кто за это все отвечает в нашем правительстве?

Чубайсы продолжают действовать. Они и в 2001 году вновь переизбраны во власть над РАО «ЕЭС».

Так чего же мы ждем?

Болдырев: «…Если наводить в своем доме порядок, защищать национальные интересы, как это делают равно и на Западе, и на Востоке, то начать стоит с того, чтобы не допускать к власти лиц, проворачивающих эти сделки. Пока же эти люди занимают высокие должности в государстве и на ключевых предприятиях…»

В доказательство последнего он приводит разительный пример:

«Федеральный бюджет (на 2001 год. – Авт.), одобренный Государственной думой, вначале составлял 24 миллиарда долларов. А запасы нефти и газа на Сахалине, переданные иностранным компаниям… на условиях соглашений о разделе продукции (СРП) с правом вывода из-под судебного иммунитета России, – около 80 миллиардов долларов…

…В 1999 году проверяли, как работают соглашения „Сахалин-1“ и „Сахалин-2“. Сделали анализ последствий (Россия по этим соглашениям из 80 миллиардов долларов может не получить вообще почти ничего) и предложили изменения в закон, не допускающие заключения столь опасных соглашений. Внятной реакции нет. А ведь налицо прямая уголовщина… В повторном обращении к Касьянову мы указали, что письма Минфина, ставшие основанием для незаконного перевода госсредств в частные банки, оформлялись так, что под одним номером значилось несколько документов противоположного содержания…»

И это правда. Результаты проверки Счетной палаты утверждены. Так что же это получается? В Госдуме идут баталии вокруг нескольких миллионов – кому дать, а кому не дать, а у нас из-под носа уводят миллиарды. Мало того, Госдума просто удивила весь мир, когда законом в полстранички был разрешен перевод на СРП под контроль иностранцев одного из крупнейших в России месторождений газа Ковыктинского. Прежде чем принимать такое решение, Госдума должна была послать все документы на экспертизу в Счетную палату. Но, зная, очевидно, что наверняка будет дан отрицательный ответ, Дума умышленно воздержалась от этого шага.

Естественно, возникают не очень приятные мысли о заинтересованности в этой сделке соответствующих депутатов. Да и вообще Дума выглядит очень странно.

И правильно Болдырев с тревогой говорит: «Вдумайтесь: в России, где и зарплаты, и пенсии – все зависит от мировых цен на энергоносители, в отличие от стран ОПЕК, проводится политика внедрения СРП – режима отказа на будущее от самой возможности участия в регулировании мировых цен на это сырье».

Конечно, это не просто удивительно, а преступно. Такого нигде нет. И хочется верить, что этот беспредел когда-то кончится, но не сам по себе, а лишь когда лидер государства разрушит наконец этот узел и покончит с ограблением страны. Будем надеяться, что это случится возможно быстрее.

Дается ряд толковых, на мой взгляд, советов, связанных со Счетной палатой и, разумеется, с ее главной функцией – проверять законность и целесообразность использования наших природных, материальных и финансовых ресурсов и, объективно оценив ситуацию, создавать условия для решительных действий российских правоохранительных органов. В связи с этим Ю. Болдырев предлагает не отметать из сферы внимания Счетной палаты мнение меньшинства Госдумы. В частности, он говорит: «…о праве дать поручение палате не только большинства, но и меньшинства в 20 процентов депутатов Думы или Совета Федерации. Большинство лоббирует „в одну сторону“, а меньшинство – „в другую“. И оба поручения обязательны».

Конечно, это резонно. Бывает так, что большинство под влиянием сильных лоббистов просто заблуждалось при принятии решения. И если палата проверит мнение меньшинства, то в итоге может быть исключена тяжелая, даже трагическая ошибка.

Разумеется, чиновники Счетной палаты не безгрешны. И попытки волокитить, проверять далеко не все, что положено, и даже скрывать данные имеют место. Фактически иногда палата скатывалась даже к профанации. Как говорит Болдырев, ему удавалось своим особым мнением частично поправлять положение, но далеко не всегда. Будучи деликатным человеком, он воздерживается назвать в печати фамилию аудитора, который особо грешил, в том числе по делу приватизации «Норильского никеля». Но прискорбно, что этого дельца-махинатора, а не формально аудитора поддерживало большинство палаты! В том, что он погряз, сомнений нет. Ну а как же большинство? Как с такой палатой президент сможет вытянуть страну из коррупции, тем более что эта болезнь распространилась уже и на правоохранительные органы? Было бы правильным все отчеты Счетной палаты по проверкам, в том числе с особым мнением, печатать в прессе, а не направлять документы только лишь депутатам Госдумы и в Совет Федерации. Это было бы не только демократично, но и обязывало бы Генпрокуратуру и суды к соответствующим действиям. Правда, далеко не все средства массовой информации способны на такой шаг – многие из них зависят от интересов собственника.

Вот, к примеру, разве могут напечатать основные российские газеты то, о чем Болдырев сказал в интервью «Труду»? Цитирую: «…Пересмотр бюджета 2001 года с явным или скрытым изыманием средств из наших карманов связан с необходимостью выплатить „Парижскому клубу“ пять миллиардов долларов. А годовая прибыль мирового монополиста по ряду цветных металлов „Норильского никеля“, подаренного „друзьям“ в 1995–1996 годах в результате притворной сделки, – полтора миллиарда долларов. Лишь этой прибыли чуть более чем за три года хватило бы для просроченного платежа. Но миллиарды будут втихую изымать из наших карманов, а телевидение и радио будут кричать о щедрой благотворительности и меценатстве этих „друзей власти“, на самом деле копеечных, по сравнению с масштабом незаконно изъятого из наших карманов».

Или еще: «В основу палаты закладывались основы, которые бы минимально зависели от качества работников. Но это возможно, если есть заказчик объективной информации – общество и представляющий его парламент. Если же общество слабо, а парламент пропускает в законе о федеральном бюджете на 2001 год статью 113-ю, позволяющую правительству давать дотации и субсидии предприятиям всех форм собственности, то есть легально перекладывать госсредства в частные лавочки, чего ожидать и от Счетной палаты?»

Конечно, не каждая газета отважится вынести это на суд народа. А вот газета «Труд» это сделала. За что, думаю, коллективу благодарны все читатели.

Сейчас во главе Счетной палаты поставлен С. Степашин, известный своим ярким заявлением о том, что с коммунизмом в России покончено навсегда. Сказал он это в унисон Ельцину, Горбачеву и Яковлеву, однако эту точку зрения не разделяют даже капиталисты-реалисты у нас и на Западе. Но нас, в первую очередь, интересуют не его политические заблуждения, а как он будет руководить важнейшим государственным органом. Конечно, в стране далеко не все зависит от Счетной палаты. Сама государственная система должна соответствовать и отвечать интересам подавляющего большинства нашего народа, и в первую очередь интересам тех, кто непосредственно создает блага, кто выучил и подготовил их для такого труда и кто защищает Отечество. Но чтобы к этому прийти, нужен кропотливый труд многих институтов государства, в том числе Счетной палаты. Просто недопустимо, чтобы она закрывала глаза на нарушения, наносящие ущерб народу и государству.

И если во имя интересов страны надо идти на обострение, то надо сделать этот шаг, даже если нарушитель «за заслуги» награжден орденом, как Гусинский, Березовский, Потанин и другие. У Ельцина все, кто нещадно обворовывал народ и страну, высоко отмечены. К нашему удивлению, отмечен наградой и аудитор, который покрыл махинации на «Норильском никеле». А вот те, кто бился за то, чтобы они были вскрыты, вынуждены покинуть Счетную палату. Конечно, общественность обеспокоена, чтобы Счетная палата не покрылась «ржавчиной». Но, судя по действиям С. Степашина и имея в виду поддержку президента В. Путина, Счетная палата будет особо выделена в битве за возрождение Отечества. И если она сохранит, как сейчас, свою независимость плюс создаст структуры в семи округах, то вполне реально можно рассчитывать на положительные сдвиги. Тем более что Счетная палата работает согласованно с Генеральной прокуратурой, МВД и ФСБ.

Нашему обществу наконец надо понять, что мы погибнем, если не будет разрублено и ликвидировано то коррумпированное сплетение и махровое разворовывание, которое мы получили с 1985 по 2000 год. От этого зависит наша дальнейшая судьба.

16 апреля 2001 года по Первому каналу российского телевидения на вопросы программы «Здесь и сейчас» отвечал директор-распорядитель Международного валютного фонда (МВФ) Мишель Комдессю. На вопрос, чем объясняется, что в 1999 году МВФ категорически отказал России в кредитах, Комдессю сказал: «Это вполне нормальное явление. Дело в том, что Правительство России не способно было в должной степени осуществлять контроль за выделенными суммами кредитов. Поэтому мы временно воздержались их давать».

Сказано весьма деликатно и дипломатично – иначе Комдессю и не мог. А в переводе на язык обывателя это прозвучало бы так: «Поскольку в России воруют по-страшному всё и все, от выделенных России кредитов фактически уже на подступах к стране ничего не оставалось, решено больше в эту прорву денег не бросать до тех пор, пока главных воров не перестреляют или хотя бы не запрут в тюрьме. Ведь до российской экономики, тем паче до российского жителя никакие кредиты не доходят. Сколько ни давали – все растаскивается в высшем эшелоне власти. А мер – никаких». Вот это перевод с… французского.

В феврале 2001 года властями США издается «Инструкция» (о ней 27 марта 2001 поведал журнал «Коммерсант-власть»), которой обязаны руководствоваться американские банки «в отношениях с российскими политиками, чиновниками, их родственниками и друзьями».

Ну, не очередной ли это позор для России? Конечно, американцы могли бы поступить и более деликатно. Но, видно, Вашингтон понудило на такой шаг непрекращающееся хамство наших «высоких» соотечественников. И в доказательство этому тот же «Коммерсант-власть» приводит пример с одним из высокопоставленных лиц России.

Инструкция расписывает детально, по пунктам, как американцы должны взаимодействовать с русскими политиками, чиновниками и их близкими. Это уже не столько экономика, сколько политика.

Как видите, читатель, на действия наших зарвавшихся махинаторов и воров из высшего эшелона, дискредитирующих Россию, США отвечают противодействием. И правильно делают. Можно только сожалеть, что мы для этого даем повод.

Продолжая тему о состоянии экономики страны, надо заметить, что государство с января 1992 года полностью самоустранилось не только от управления экономикой, но отказалось от контроля. Что, конечно, на корню задушило рынок, создало раздолье для процветания коррупции и рождения частных монополий и, в свою очередь, полностью определяло экономический климат в стране. Вся основная государственная собственность была уже разломана и приватизирована частными лицами (многие предприятия обанкротились и перестали существовать вообще) или была на рубеже приватизации и банкротства. Даже в 2002 году Правительство РФ намерено «приватизировать» (продав) «Славнефть» – совместное российско-белорусское объединение и еще 300 крупных предприятий.

Мощнейшая государственная структура – гражданская авиация, которая процветала и давала стране огромную прибыль, вдруг была разломана на части – множество самостоятельных ОАО, в каждом из которых во главу был поставлен единственный принцип – выколачивать из всего, что досталось, до основания, максимально обогатиться, а там пусть хоть горит все синим огнем. Принцип этот, конечно, определен не трудовым коллективом, а руководством каждой авиакомпании, заинтересованным в банкротстве этих фирм в результате авиакатастрофы. Счетная палата РФ, озабоченная тем, что могут дополнительно рухнуть некоторые авиалинии и тем самым не только сократятся перевозки, но и образуется большое количество безработных, приняла ряд срочных мер по спасению положения, хотя этим должно заниматься Правительство РФ (М. Касьянов, И. Клебанов), да и окружение Президента РФ (типа Е. Шапошникова). В итоге удалось спасти ОАО «Внуковские авиалинии», «Тюменские авиалинии» и другие.

Точно такая ситуация сложилась и с морским транспортом. За годы Советской власти этот вид народного хозяйства возрос более чем в 50 раз. Отрасль была оснащена ультрасовременными сухогрузами и наливными судами. Максимально развилось портовое хозяйство, особенно на Балтике, Баренцевом и Черном морях, на Дальнем Востоке. Были созданы новые порты в Находке, Ильчевске, в Нагаево. Все давало в государственную казну огромную прибыль.

Резонный вопрос – а в каком состоянии это хозяйство сегодня? Половина судов вышла из строя, вторая половина или продана по цене один доллар за судно, или приватизирована и добивается. Большая часть портов приватизирована, и из них выколачивается все возможное. Часть портов – полугосударственная собственность. Единственный яркий луч в этом темном царстве – это появление нового порта в Санкт-Петербурге.

Зеркальная обстановка и в рыбном хозяйстве. До перестройки рыбу ела вся страна. Промышленное производство рыбы за счет улова в основных бассейнах Дальнего Востока, Баренцева, Балтийского, Черного, Каспийского морей, Атлантики и Тихого океана составляло более 12 миллионов тонн плюс значительный улов рыболовецких колхозов и совхозов.

Рыбопромышленный флот был оснащен современными специализированными судами, рыболовными траулерами, сейнерами и т. д. Суда оснащены приборами морской и океанской разведки рыбы. Специальными машинами, механизирующими основные процессы добычи рыбы и ее обработки. Стоимость основных производственных фондов (в том числе созданных рыбных портов) составляет 10 миллиардов рублей.

Где это все и в каком состоянии? То же самое, или разграблено, или «приватизировано» (в том числе целые порты), или вышло из строя и сгнило.

Вот, к примеру, в Калининграде есть ОАО «Пионерская база океанического рыболовного флота». Оно никому не подчинялось, не реагировало ни на какие письма государственных органов. В совет директоров никаких представителей государства не допускало. А что в итоге? Полный развал хозяйства. Из 112 судов 83 судна были отгружены и проданы с грубым нарушением существующего положения, без аукциона.

А как смотрит на это власть? Да никак.

Лишь Счетная палата РФ сегодня сокрушается, что вот, мол, Государственный комитет по рыболовству не осуществлял контроль, поэтому имущество этого ОАО разворовано.

Зря Счетная палата сокрушается. Она наивна или делает вид, что наивна. Ну, скажите, читатель, как может Комитет по рыболовству организовать контроль за калининградскими рыбаками, когда сам председатель этого комитета организовывал этот грабеж? В 1999 году Комитет по делам ветеранов Государственной думы засыпали письмами ветераны войны и труда Калининграда: «Примите меры, чтобы Синельника (бывшего генерального директора упомянутого ОАО) не назначили председателем Комитета по рыболовству, так как он разворовал все хозяйство». Я, конечно, все это проверяю, в том числе через губернатора Калининградской области, и убеждаюсь, что тревога ветеранов обоснована. В связи с этим пишу Председателю Правительства РФ письмо следующего содержания:

Исходящий № 3.3—640 от 22 октября 1999 г.

Председателю Правительства

Российской Федерации В.В. ПУТИНУ

Уважаемый Владимир Владимирович!

В течение сентября – октября в Комитет Государственной думы по делам ветеранов поступило множество писем и устных заявлений, в которых крайне негативно характеризуется назначенный на должность первого заместителя председателя Государственного комитета по рыболовству РФ Синельник Ю.П.

Заявители категорически требуют принятия мер по выводу Синельника Ю.П. из состава руководства Госкомитета по рыболовству РФ в связи с тем, что он развалил хозяйственную систему в г. Калининграде, находясь в должности генерального директора ОАО ПБОРФ (Пионерская база океанрыбфлота).

Не исключая возможности субъективизма в таких характеристиках, вынужден был обратиться к губернатору Калининградской области Леониду Петровичу Горбенко, который не только подтвердил заявления ветеранов, но и полностью раскрыл неспособность Синельника Ю.П. пребывать на любом из руководящих постов.

Губернатор Горбенко Л.П. сообщил также, что он дважды говорил на эту тему с первым заместителем председателя Правительства РФ Аксененко Н.Е., а также в свое время направил официальное письмо бывшему председателю Правительства РФ Степашину С.В.

Учитывая изложенное, Комитет ГД РФ по делам ветеранов убедительно просит Вас, Владимир Владимирович, принять соответствующие меры по данному вопросу.

С уважением,

председатель Комитета В.И. Варенников.

Проходит несколько месяцев, и… Синельника назначают председателем Комитета по рыболовству РФ. Все в недоумении, кроме, конечно, В. Христенко, заместителя председателя Правительства РФ, который поддержал Синельника и обеспечил его назначение. Но прошел год, и Синельника тихо сняли – видно, многое вылезло наружу, и зловоние не давало покоя руководству. Оно было вынуждено… Однако безо всякой прокуратуры и других правоохранительных органов. Скандал не нужен.

Конечно, я сожалею, что многие наши письменные обращения не доходят до В.В. Путина. Я не думаю, что если бы наше письмо было им прочитано, то он бы не отреагировал, не проверил достоверность.

Правильно, правительству скандал не нужен. Но мы когда-то все-таки должны будем наводить порядок в стране? И если высокий чиновник или крупный делец совершил преступление, мы обязаны его судить?

Допустим, неприкосновенен Березовский. Все-таки член «Семьи», ему многим обязаны Ельцин, Волошин, Лебедь, чеченские боевики. Можно согласиться, пусть гуляет на воле, хотя доказано, что он финансировал бандитов в Чечне и провел много других махинаций. Можно согласиться также, что неприкасаем и Гусинский – входит в состав руководства Всемирного еврейского конгресса. Ему поэтому разрешается заниматься махинациями даже в более крупных масштабах в сравнении с тем, чем он занимался в России. Непонятно только, зачем его арестовывали и сажали на одни сутки в следственный изолятор? Он даже не успел вдохнуть полной грудью тюремную атмосферу. Все НТВ во главе с Киселевым и Малашенко взревело на всю планету – гибнет борец за демократию! И наша власть пустила слюни. Не знаю, когда выпускали Гусинского из следственного изолятора, ему извинения принесли? А надо было бы, причем в письменной форме, с печатями Генпрокуратуры и других органов.

Ну хорошо, этим дозволено нарушать все, в том числе Конституцию. А почему другие не поклоняются закону? Почему не раскаиваются за содеянное? Ведь все же перед законом равны. Или все-таки не равны? Если не равны перед законом все, то до какого года это будет продолжаться? Кроме того, было бы целесообразно опубликовать фамилии или хотя бы должности конкретно тех, кто не подпадает под действия законов РФ. У народа хоть будет ясность.

26 января 2002 года по телевидению сообщают: «Ряд боевых воинских частей ПВО и ВВС отключены от электроснабжения за неуплату долгов».

Спрашивается, до каких пор будет продолжаться этот произвол Чубайса? Для чего у нас существует Правительство РФ во главе с Касьяновым и Кудриным, ведающим финансами?

Ведь Вооруженные Силы не имеют ни нефтяных скважин, ни газа, ни алмазов, ни золота, не ведут коммерческой деятельности – откуда у них могут быть деньги? Только из бюджета! Почему, сократив армию и флот до потрясающих минимальных размеров и не обеспечив уволенных офицеров всем необходимым, государство даже сейчас неспособно создать нормальные условия боевой готовности и жизни военным и Вооруженным Силам в целом?

Ведь это надругательство, глумление над нашими Вооруженными Силами.

Верховный Главнокомандующий обязан их, наконец, защитить во имя интересов нашего народа и Отечества.

Мне довелось командовать четырьмя полками, дивизией, корпусом, армией, военным округом, Сухопутными войсками Вооруженных Сил Советского Союза – это 50 лет! И я ни разу даже не задумывался о том, что подчиненные мне войска будут чем-то не обеспечены государством, тем более что у них будет отключена электроэнергия. А ведь в Сухопутных войсках в то время было 1,5 миллиона человек личного состава.

Но вернемся к экономике.

Как известно, с началом перестройки и диких реформ формирование государственного бюджета проводилось (по инерции проводится и сейчас) за счет трубы (нефть и газ) и сбора налогов. В некоторой степени дополняли бюджет экспортом электроэнергии и угля. То есть бюджет формировался не за счет машиностроения, электронной, металлургической и легкой промышленности, а за счет топливно-энергетического комплекса, за счет сырья – экспорта нефти и газа плюс продажа драгоценных металлов, и, конечно, налоги.

Вполне естественно, что для стран, в которые экспортируется эта нефть и газ, такое решение очень выгодно. Во-первых, получая сырую нефть и газ, они в большей части перерабатывают их и затем полученный продукт продают на мировом рынке (в том числе нам), в пять – десять раз дороже даже с учетом погашения разницы за купленные нефть, газ. Во-вторых, это в целом развивает и стабилизирует их экономику. В-третьих, такие страны способны максимально расширять свои рабочие места и решительно уменьшать армию безработных. В-четвертых, решаются многие другие социальные проблемы. В-пятых, обеспечивается необходимый уровень боеготовности вооруженных сил этих стран.

А что же у нас? А у нас все наоборот. В том числе экспорт этих ресурсов приводит к дестабилизации производства и экономики в целом, к увеличению безработицы и созданию многих социальных проблем. Но, может, у нас предпринимались какие-то меры, в том числе в области переработки нефти и газа? Ничего подобного. Как установила Счетная палата своей экспертизой под председательством В. Степашина, Федеральная программа правительства «Топливо и энергетика» полностью провалена самим же правительством, что и сказалось на кризисе в ТЭК и тяжелых ситуациях в ряде районов страны. В связи с этим программа меняется на другую с пышным названием «Энергоэффективная экономика» с расчетом до 2005-го (и с перспективой до 2010 года). Что же эффективного в этой энергоэффективной экономике? Добычу нефти, газа и электроэнергии планируется оставить на приблизительно прежнем уровне, а добычу угля несколько увеличить, но самое интересное состоит в том, что величина экспорта энергоресурсов предусматривается прежней, то есть структура пользования добытой нефти и газа не меняется – как выкачивали эти ресурсы «для дяди» и для укрепления экономики других стран, так и будем выкачивать до 2005-го (и с перспективой до 2010 года), и мы не намерены увеличивать производство нефтепереработки. В годы ельцинско-гайдаро-черномырдинских реформ наибольшее сокращение коснулось именно этого производства – нефтепереработки и нефтехимии, о чем справедливо говорит Счетная палата.

Все это очень интересно, верно, читатель, но ваш интерес еще больше повысится, когда вы узнаете, что эта «эффективная» программа на весь период ее действия предусматривает из федерального бюджета всего лишь два процента от всей суммы, которая реально требуется для подъема этого стратегического направления. А остальное? А остальное за счет бюджетов субъектов Федерации и внебюджетных источников. Все это смехотворно и, конечно, нереально. А отрасли ТЭК нуждаются в помощи? Несомненно. Технический уровень и физическое состояние этих производств требуют немедленного принятия мер. Проектный ресурс агрегатов нефтедобывающей промышленности в основном уже иссяк, а газовой – требует замены не менее чем на 40 процентов. Нефтеперерабатывающая промышленность (та часть, которая еще осталась) уже более чем на 60 процентов износилась, нефте- и газопроводы эксплуатируются 30 и более лет (у газовиков есть небольшое количество новых линий) и требуют капитальной инспекции и ремонта. В электроэнергетике 50 процентов электростанций полностью отработали свой проектный ресурс. Не лучшее положение в угольной промышленности.

И это не вымысел, а официальные данные Государственной думы и Счетной палаты, которые, кроме зафиксированного кризисного состояния, дают разумные советы, как выйти из этого положения. В том числе о формировании ценовой и тарифной политики, о создании реальных целевых программ и (чтобы они не были очередной декларацией) организации жесткого контроля за ее исполнением со стороны конкретных общественных лиц на каждом участке. Мало того, эти лица должны продолжать проводить в жизнь интересы отечественного производителя. Например, известно, что нефтяники (как сообщает депутат Госдумы Д. Савельев) покупают в счет десятилетнего кредита буровые установки за рубежом, при этом на 18 таких установок тратится 500 миллионов долларов. Но за эти же деньги можно купить отечественные (Уралмаша) установки, при этом совершенно не уступающие по своему качеству.

Или второй пример. Газпром намерен купить в США у Сикорского определенное количество вертолетов для обеспечения управления своей производственной деятельностью. Но за эти деньги можно в два раза больше приобрести вертолетов Миля, которые прекрасно себя зарекомендовали во всех климатических поясах нашей страны.

Когда же начинаешь говорить со «специалистами» из правительства о должном финансировании ТЭК для того, чтобы, вытянув это звено, обеспечить рост экономики страны и в первую очередь промышленности, которая должна стать главным источником наполнения федерального бюджета, то нам отвечают – нет денег, надо рассчитываться с долгами и т. д. Но ведь ежегодно десятки миллиардов долларов уже в течение 10 или 15 лет беспрепятственно уплывают из России за рубеж и «работают» на развитие экономики других стран. Почему, наконец, не прервут этот преступный поток? Почему Правительство РФ выступает с предложением не пресечения этого преступления, а либерализации валютного регулирования и легализации вывоза капитала из страны? Ведь это уже открыто подрывает все возможности самостоятельного экономического развития России!

Неужели власть даже этого не видит?! Или есть какие-то другие причины? Но нас же Горбачев и Ельцин уже научили. Чего мы еще ждем?

Заканчивая эту тему (ТЭК), необходимо подчеркнуть, что для жизни и деятельности страны нет ничего важнее стабилизированного развития топливно-энергетического комплекса, а также транспортных (в первую очередь железнодорожных) коммуникаций и систем управления государством и народным хозяйством. Если в этих сферах все будет в порядке, то можно рассчитывать на эффективную экономику и, естественно, на повышение благосостояния народа и надежную оборону страны.

Но, как мы убедились, этому вопросу оказано недостаточное внимание. Мало того, спланированный на 2002 год бюджет не рождает у нас оптимистических надежд. В связи с этим сошлюсь на позиции Комитета Госдумы по экономической политике (С. Глазьев), Института проблем глобализации (М. Делягин) и, конечно, на позицию Счетной палаты РФ (С. Степашин).

Говоря о федеративном бюджете, нам известно, что на 2002 год бюджет создан профицитный. Причем уже сейчас доходы превышают расходы почти на 130 миллиардов рублей. А программой «Энергоэффективная экономика» за весь период до 2005 года предусматривается вложить из бюджета в ТЭК менее 19,5 миллиарда рублей. Почему? Но это не всё. Бюджет, определенный для Вооруженных Сил, вообще не позволяет им дышать полной грудью.

И вообще, есть ли у нас какие-либо стратегические цели, в том числе есть ли у нас стратегия развития страны? Если есть, то почему народу неизвестно и почему правительство как блуждало с государственным бюджетом при Черномырдине, так и блуждает сейчас – принимали бюджет с одними показателями, а правительство самовольно все переставляло. Лишь один раз Правительство РФ поступило «честно». В Госдуму на пленарное заседание пришел только что назначенный на должность заместителя председателя правительства Чубайс и заявил приблизительно следующее (это через месяц после утверждения во всех инстанциях очередного Закона «О федеральном бюджете»): «Вы тут приняли закон о бюджете на следующий год… Так я должен сказать, что он не годится и мы его будем секвестировать». И затем перечислил статьи, расходы по которым сокращались от 10–20 до 30 и даже 50 процентов. Депутаты негодуют, а он, посмеиваясь, говорит, что, мол, успокойтесь, все эти эмоции ни к чему, как я сказал, так и будет. Хотя это говорил даже не Председатель Правительства РФ.

А почему он так вызывающе себя вел и уверенно говорил? Да потому, что за его спиной не только Ельцин и «Семья», но и более весомые силы. Эти силы и сегодня больше всех поддерживают Чубайса, потому что это их оружие против России, так же как и Березовский, Гусинский и др. И то, что мы видели в прошлом году с отключением электроэнергии, отключение на Дальнем Востоке стратегически важных военных объектов уже в этом году – это все не решения на местном уровне. Чтобы пойти на такой шаг, конечно, надо спросить разрешение (а может, получить распоряжение) у Чубайса. И нельзя это рассматривать с чисто административно-хозяйственных позиций. Это политический шаг.

Чубайс все больше и больше показывает зубы, предупреждая, кто в действительности у нас хозяин. Тем более он знает, что на следующих выборах Президента РФ Запад будет делать ставку на него, Чубайса (или как крайний вариант – через 6 лет). Так что же сегодня фактически Чубайс – только руководитель РАО «ЕЭС»? Нет, конечно. Он в первую очередь официальный лидер политической партии «Союз правых сил» (СПС). Фактически это его партия, и создана она на деньги Запада и за счет РАО «ЕЭС».

Но коль он лидер политической партии, то почему он одновременно занимает государственный пост руководителя РАО «ЕЭС»? Ведь это противоречит нашему законодательству. Да потому, что на Чубайса нет управы. А он, являясь по натуре наглым человеком, плевал на все законы и руководителей, которые обязаны эти законы блюсти, и ведет свою, антигосударственную, антироссийскую, проамериканскую линию, не встречая при этом никакого противодействия.

В одной из последних поездок на Запад он, с целью опорочить нынешнее руководство страны и подтолкнуть Запад к давлению на Россию, открыто заявил: «Существует опасность превращения России в полицейское государство». Ему, видите ли, не нравятся даже те минимальные (на мой взгляд, еще крайне недостаточные) шаги по укреплению государственности, которые предприняты В. Путиным. Ему нужен ельцинский хаос, который бы позволил полностью добить Россию.

Чубайс действует нахраписто и только во имя своих целей. Рассматривая В. Путина как переходную фигуру, которую должен сменить он, Чубайс сейчас предпринимает энергичные меры по расстановке своих кадров во всех сферах власти, а также в основных коммерческих структурах.

В итоге в Правительстве РФ у него в этом отношении полный порядок: М. Касьянов целиком и полностью поддерживает Чубайса; В. Христенко фактически всегда выступает в роли адвоката Чубайса; И. Клебанов и А. Кудрин – это лучшие его друзья; Г. Греф души не чает в Чубайсе. Что касается остальных, то, наверное, они будут ориентироваться на это чубайсовское ядро (возможно, за исключением силовых министров, хотя силовые бессильны в отношении Кудрина, который их финансирует так, как считает нужным, а не как записано в Законе «О федеральном бюджете»). Во всяком случае, в Правительстве РФ чиновники более охотно выполняют просьбы Чубайса, чем распоряжения Касьянова.

Что касается Государственной думы, то там тоже наводится порядок. Заместитель Чубайса Гозман послал письмо-распоряжение № 8008, в котором предписывается ставленникам Чубайса в Думе «собрать и представить сведения о депутатах», разумеется, для того, чтобы принять необходимые меры по приобретению в их лице сторонников Чубайса.

В Совете Федерации у Чубайса уже достаточно большое количество сторонников. Но он продолжает «укреплять» это звено. В частности, он дал всем команду, чтобы Ленинградскую область в Совете Федерации представлял один из его лучших соратников по приватизации Альфред Кох. Это тот самый Кох, за которым тянутся одни скандалы: в 1997 году, провернув (с Потаниным и другими) мощную махинацию с аукционами по продаже государственных пакетов акций компаний «Норильский никель» и «Связьинвест», он срочно ушел с поста председателя Госкомитета по управлению государственным имуществом РФ на заранее подготовленное место – председателя Совета директоров управляющей компании Montes Auri, стал членом многочисленных правительственных и других государственных комиссий. С «Норильским никелем» и «Связьинвест» все заглохло, хотя здесь налицо преступление.

Но Кох, как айсберг, пряча на большой глубине свое «главное содержание», свои основные «операции», все-таки верхушкой светил, выдавал свое присутствие. В 1996 году Кох получил от швейцарской компании «Сервина трейдинг» сто тысяч долларов в качестве гонорара за написание книги «Приватизация в России: экономика и политика» – это было злоупотребление служебным положением. В 1997 году Кох вместе с Чубайсом и Бойко получил большой гонорар за книгу «История приватизации в России», что было тоже злоупотреблением. В 1998 году Кох издает в США книгу «Распродажа Советской империи», которая, конечно, принесла ему большие доходы и нанесла непоправимый урон нашей стране. В этом же 1998 году Московская городская прокуратура возбудила дело по обвинению Коха в злоупотреблении служебным положением, связанное с получением им квартиры в Москве.

Но Кох живет и здравствует. А все перечисленное после «Норильского никеля», конечно, «мелочовка», и эта мелочовка сразу гасилась, поскольку он близкий к Чубайсу человек.

Кох, как и Чубайс, ненавидит Россию. Всем известны его ненавистнические заявления по поводу России и нашего народа.

Но почему он себе позволяет обливать грязью наше Отечество? Ведь родился в Советском Союзе – в Казахстане (город Зыряновск). Получил высшее образование. Дали ему возможность проявить себя вначале на педагогическом и научном поприще, затем на административном. А где же благодарность народу и стране?!

Я знаю много таких же российских немцев у нас в стране, которые радовали всех нас. К примеру, Геллерт Наталья Владимировна – она тоже родилась в Казахстане (Целиноградская область) и приблизительно такого же возраста, как и Кох, была избрана депутатом Верховного Совета СССР (десятый созыв). Мне довелось слушать ее выступления. Это была действительно дочь нашей страны. Она с таким упоением говорила о нашей Родине, такие были глубокие мысли и проникновенные слова (не пользуясь никакими справками), что огромный парламент был просто заворожен. И также, но еще с более мудрым подходом выступал председатель колхоза Павлодарской области Казахстана Герой Социалистического Труда Яков Германович Геринт, тоже немец.

Мы гордились ими и понимали, что для них Советский Союз, Великая Россия – Родина наша, имела такое же значение, как для каждого из нас.

А вот что и как говорит о России выродок Альфред Кох (пользуюсь публикацией И. Дынина в газете «Патриот». 2002. № 11):

«Россия – сырьевой придаток… Ее судьба – развал, превращение в десяток маленьких государств…

Сейчас Россия… никому не нужна. (Смеется.) В мировом хозяйстве нет для нее места. Россия только мешает, она цены обваливает со своим демпингом. Поэтому, я думаю, участь ее печальна, безусловно…

Какие там гигантские ресурсы имеет Россия? Этот миф я хочу развенчать наконец! Нефть? Существенно теплее и дешевле добывать ее в Персидском заливе. Никель в Канаде добывают, алюминий – в Америке, уголь – в Австралии, лес – в Бразилии. Я не понимаю, что такого особенного в России?

Для того чтобы купить, надо иметь деньги. Русские ничего зарабатывать не могут, поэтому и купить они ничего не могут… Как ни верти, все равно это обанкротившаяся страна…

Они (русские) так собой любуются, они до сих пор восхищаются своим балетом и своей классической литературой XIX века, что они уже не в состоянии ничего сделать…

Россия наконец должна расстаться с образом великой державы и занять какое-то место рядом с Бразилией.

…Атомное оружие? Я думаю, для того, чтобы отобрать у нее атомное оружие, достаточно парашютно-десантной дивизии. Однажды высадиться и забрать эти ракеты к чертовой матери. Армия (России) не в состоянии оказать никакого сопротивления».

Вот вам, читатель, Кох. Это похлеще прожженного русофоба Бжезинского. Но тот хоть польский американец, а это ведь наш, российский. Некоторые могут сказать, что это были высказывания три года назад и что он мог заявить это корреспондентам в США под впечатлением решения Прокуратуры России привлечь его за уголовное дело в связи с очередной махинацией (поэтому Кох бежал в США, пока Чубайс в России все улаживал в пользу Коха). Но дело в том, что газета «Завтра» взяла у Коха недавно интервью и напомнила ему все эти высказывания. И что вы думаете – он отрекся? Наоборот, он прямо заявил: «…Те мои мысли о так называемом русском народе (!), который вы так мазохистски защищаете, на мой взгляд, остаются актуальными и по сей день… Под большинством тезисов, как вы их назвали, я бы подписался и сегодня».

Вот так нагло и цинично. Точь-в-точь как Чубайс. В связи с тем, что избрание Коха в Совет Федерации прошло с процессуальными нарушениями, в суды различного уровня поступил целый ряд заявлений с требованием признать недействительным постановление по Коху. Учитывая, что вокруг этого может разразиться скандал, вполне вероятно, что Кох сам (но, скорее всего, по решению Чубайса) может сложить свои полномочия и подать соответствующее на этот счет заявление, тем более что в Питере у него открылись новые экономические горизонты.

Продолжим о Чубайсе.

Что касается администрации Президента РФ, то Чубайс спокоен – Волошин из одной с ним команды и всегда и во всем его поддержит. Хотя в самой администрации достаточно много и таких, которые правильно оценивают Чубайса и поддерживают Президента РФ (но открыто против Чубайса не выступают).

В целях максимального финансового и материального укрепления РАО «ЕЭС» Чубайс делает все возможное, чтобы обанкротить любые предприятия (совершенно не имеющие по своему профилю отношения к РАО «ЕЭС»), и прибирает их к рукам за бесценок.

Сейчас существует много компаний, которые входят в состав РАО «ЕЭС».

Проведенными Чубайсом мерами по приватизации имущества возмущается не только Ю. Лужков, Б. Федоров сейчас открыто заявляет: «Ни один аукцион не прошел честно».

Чубайс, стремясь максимально финансово укрепить РАО «ЕЭС» (считай, свою партию СПС), идет на все.

Вот пример. Россия должна была Чехии крупную сумму. Касьянов решил рассчитаться с чехами через посредническую фирму (?). Эти деньги в количестве 400 миллионов долларов переводятся из России в эту фирму, а последняя переводит их в РАО «ЕЭС».

Все!

Что происходит – никому ничего не известно. Где наши правоохранительные органы? Зачем они нам такие немощные или тем более содействующие таким махинациям?

Сейчас Чубайс, расставляя свои кадры везде, где только можно (а где нельзя – будет пробивать), усиленно избавляется от всех противников. В основном благодаря попустительству Правительства и Администрации Президента РФ он их уже растолкал или передушил.

Однако главным препятствием на пути полного развала РАО «ЕЭС» он считает первого заместителя министра топлива и энергетики РФ Виктора Васильевича Кудрявого, который категорически выступает против раздробления нашей энергосистемы РАО «ЕЭС», так как видит в этом погибель не только самой системы как таковой, но и всей нашей промышленности. И пока к его голосу прислушиваются. Если Чубайс добьется своей цели в отношении В. Кудрявого, то жертвой падет вся Россия.

Вот такой у нас Чубайс. Не только по прошлому, но и по действиям сегодня – это одна из самых опасных угроз России. Он был ею и остается таким.

Еще раз задаемся вопросом – есть ли у нас в экономике какая-то общая всеобъемлющая единая стратегическая цель? Никому не известно. Может, и есть, но открыто об этом не говорят. Поэтому, скорее всего, нет такой цели. А она, очевидно, должна выглядеть как стратегия экономического развития России, где должно быть четко сказано, чего мы хотим добиться. Об этом постоянно говорили в Государственной думе начиная с 1997 года. Но коль этого нет, то непонятны и частные вопросы – пенсионная реформа, жилищно-коммунальная реформа (она вообще вызывает воспоминания о Мавроди), земельная реформа, реформы электроэнергетики и железных дорог и т. д., а последние две с 1 января 2002 года (то есть с повышением тарифов) вообще выглядят для народа каким-то чудовищным людоедством. Я уж не затрагиваю вопрос о военной реформе. Эта реформа не обеспечивалась и сейчас никак не обеспечивается Правительством РФ (Минфином).

Обстановка требует от Правительства РФ более активных и решительных действий. Но все идет плавно, самодовольно… Видно, положение дел в стране правительство устраивает и никакая стратегия развития России им не нужна. Даже каналы повышения бюджетных доходов не используются (без увеличения налогов) – пресечение нелегального вывоза капитала; применение штрафных санкций к лицам, которые уклоняются от уплаты налогов по экспортно-импортным операциям; изъятие в доход государства (бюджета) большей части природной ренты; повышение эффективности использования госимущества; пересмотр приватизации в той части, где совершено преступление или ошибка в ущерб государства; переход среди физических лиц от плоской шкалы налогов в 13 % для всех к прогрессивной: люди, получающие в месяц 50 долларов и меньше, конечно, в процентном отношении должны платить налог в 5—10 раз меньше в сравнении с теми, кто получает 5, 10, 20, 30 и более тысяч долларов в месяц.

Правительство, видно, устраивает и метод формирования государственного бюджета в зависимости от прогнозов возможной цены на нефть на международном рынке плюс сбор налогов.

А как же мы жили, когда вообще у нас не было ни одной трубы и страна фактически была изолирована международным капиталом? Нормально жили: не вымирали, безработицы не было, не было понятия, что такое «черта бедности», «работодатели», «рэкет», «мафия», «коррупция»; постоянно росло благосостояние народа, была ликвидирована безграмотность, было бесплатное обучение и здравоохранение, обеспечение трудящихся бесплатным жильем (хотя вначале жили и в коммуналках), в стране было полно пионерских лагерей, детских садов, яслей, санаториев, домов отдыха, турбаз, дворцов культуры и т. д.

О детской беспризорности мы забыли уже в начале 1930-х годов. А последняя (в связи с войной) вспышка этой болезни уже была погашена в 1950 г., и все это без трубы. Бюджет государства обеспечивал все, в том числе лучшие в мире Вооруженные Силы и гарантированную оборону страны.

У. Черчилль – люто ненавидящий все советское – справедливо сказал, что Сталин получил страну с сохой, а оставил ее с ядерным оружием (извините, читатель, что повторяюсь).

Сейчас справедливо можно сказать, что через 30–40 лет после Сталина утрачено все то, что было создано народом, а через 50 лет мы уже кое-где перешли реально к сохе и в нашей стране сегодня уже миллионы беспризорных, полно совершенно безграмотных детей и юношей. Хотя и есть труба! Да и не одна. И не только с нефтью, но и с газом. И наш металл, как и другие полезные ископаемые, гонятся на Запад тоже как в трубу, а экономика не поднимается.

Всматриваясь в финансовую политику Правительства РФ, все больше убеждаешься, что оно решило основную ношу в экономике и других областях взвалить в 2002 году на регионы. Проводя многие реформы за счет субъектов Федерации (с одновременным уменьшением их финансовых возможностей), Правительство РФ не хочет видеть негативных последствий. А ведь они удручают – сокращение возможностей региональных бюджетов (а это уже факт) приведет к тому, что возложенные функции на субъекта Федерации исполняться не будут. Администрация субъектов (особенно бедных) будет вынуждена пустить выполнение многих реформ «по воле волн». В итоге – неминуем конфликт, за который федеральная власть формально теперь никакой ответственности не несет, в том числе за исполнение жилищно-коммунальной реформы.

Еще раз о приватизации и земле.

По информации Минфина, даже при условиях, если уровень цены на нефть в 2002 году будет самый высокий, Россия не может выплатить в предстоящем году необходимую сумму по внешнему государственному долгу (в том числе если стране будут выделены запланированные внешние кредиты).

В связи с этим якобы надо провести дополнительно приватизацию 300 предприятий и пустить в продажу определенную часть земли. При этом в бюджет введена даже статья, которая называется: «Продажа земли и материальных активов» (царская Дума Николая II выразила бы протест против такого решения). Названа сумма, которая должна быть получена от этих продаж, – 290 млн рублей. Но это не значит, что будет продана небольшая часть земли. Наоборот, надо полагать, что будет продано земли много, но за бесценок. Точь-в-точь как это сделал Чубайс с приватизацией.

Так вот, оказывается, что, если будет продана определенная часть земли и приватизировано (то есть тоже продано по малой цене) 300 предприятий плюс продажа драгоценных металлов, – все это якобы позволит обеспечить выплату государственного долга в 2002 году.

Вполне резонно задает вопрос директор Института проблем глобализации М. Делягин (журнал «Финансовый контроль». 2001. № 2). Почему правительство, имея на государственном счету на 1 августа 2001 года более 100 миллиардов, утаивает их? Ведь этой суммы вполне достаточно, чтобы полностью закрыть выплату госдолга. Для чего проводить дополнительно приватизацию, продажу земли и драгметаллов? Для страны и для народа этого делать нельзя.

Лично я в этом вижу только политические цели, которые открывают истинное лицо некоторых деятелей нашего правительства.

Я не против Правительства РФ, но я против той политики, которую оно проводит в экономике страны и которая не отвечает интересам нашего народа и государства. А для того, чтобы было все нормально, в правительстве надо иметь нормальных руководителей. А пока правительство будет состоять из либеральных фундаменталистов – мы будем катиться туда и так, как это предначертали Ельцин и Гайдар 10 лет назад.

И еще один важный момент.

Почему Государственная дума, принимая Федеральный закон «О федеральном бюджете», не стремится к прозрачности, строгости и контролю за каждой статьей закона, а фактически создает произвол и благоприятные условия для коррупции? Ведь в Конституции РФ сказано, что для осуществления контроля за исполнением федерального бюджета Совет Федерации и Государственная дума образуют Счетную палату. Такая палата была создана, и она активно действовала, но ее результаты работы, как показала жизнь (и описанные выше факты), не были востребованы до прихода к руководству страной В. Путина, а в Счетную палату С. Степашина. Однако принятые фактически антиконституционные положения в федеральном бюджете на 2002 год любого руководителя поставят в тупиковое положение. И никто правительство пока не поправил.

Посудите сами.

Ссылаясь на М. Делягина (из указанного журнала), я приведу только одну принципиальную позицию и две статьи федерального бюджета.

О принципиальной позиции. В отличие от всех ранее существовавших бюджетов в истории Российского государства нынешний бюджет включает настоятельно категорию «Правительство вправе» и т. д. вместо укрепления категории «Правительство обязано». Да, правительство должно работать уверенно и самостоятельно, но оно является властью, которая нанята народом и содержит его на свои средства, поэтому оно в первую очередь обязано. А новый бюджет представляет правительству «полную свободу применения или неприменения той или иной меры, а также полную свободу выбора конкретной формы и способа применения этой меры: образование финансового резерва, образование, использование и даже изменение уже включенного в бюджет распределения между регионами части фондов региональной поддержки, проведение внешних и особенно внутренних заимствований, затраты на проведение приватизации», наконец, наиболее сомнительная статья бюджета – «консультационные услуги».

Но ведь это же полная обструкция Федеральному собранию РФ! Зачем тогда нужны Совет Федерации и Государственная дума? Можно только для формальности (коль де-юре и де-факто уже состоялось) принять Федеральный закон, в котором говорилось бы, что Правительство РФ вправе самостоятельно составлять и утверждать бюджет на очередной год, информируя об основных его показателях Президента РФ и Федеральное собрание РФ.

К сожалению, и это еще не всё.

«Правительство устанавливает порядок исполнения решений по искам к казне». Другими словами, оно (правительство) не только вмешивается в функции другой власти, но прямо утверждает, что оно выше суда.

И еще.

«Правительство считает себя вправе проводить выплату трансфертов населению сверх предусмотренных бюджетных сумм не только по указам Президента, но и по своим собственным постановлениям».

Не нам, конечно, учить правительство. Но даже самому не образованному в экономике человеку ясно, что не здесь надо сосредотачивать основные усилия правительства, не на взаимоотношениях между ветвями власти, а на экономике и в первую очередь на топливно-энергетическом комплексе, промышленности и сельском хозяйстве.

Занимаясь именно этим плюс планируя и контролируя народное хозяйство (в том числе все формы собственности), руководство Китая добилось того, что уже с начала 1990-х годов рост экономики страны устойчиво обеспечивается на 8—12 процентов, при этом, как говорит профессор экономического факультета Северной Каролины Стивен Розфильд (журнал «Российская Федерация». 2002. № 1): «…китайцы не воспользовались советами вашингтонского консенсуса». То есть китайцы обошлись без советников, не пошли по пути, в котором был заинтересован Вашингтон (заодно и не тратит огромные суммы на советников).

А что же наши? Наши воспользовались. И сейчас пользуются этими советами. А что об этом говорят сами американцы? Вот еще пример из высказываний С. Розфильда: «…Сегодня люди, которые советовали проводить „шоковую терапию“ (имеются в виду американские «специалисты». – Авт.), высказывают сожаление о совершенных ошибках. Это несерьезно. Они врут, они нечестные. Они говорят, что сделали какие-то небольшие просчеты, но основные положения, мол, были правильны. А вот Джозеф Штиглиц, который в то время возглавлял МВФ, а сейчас является профессором Стэндфордского университета и нобелевским лауреатом, очень резко осудил и „вашингтонский консенсус“ (то есть навязывание России американской политики. – Авт.), и свою роль в этом… А что теперь извиняться перед российским народом? Он (Д. Штиглиц) единственный человек, который действительно был искренен в этом признании и не изменил свое мнение».

Я, читатель, еще раз хочу обратить ваше внимание на то, что это говорит американец, и говорит сегодня. Правильно говорит. И таких американцев много, но не большинство. Большинство, как и во многих странах Запада, оболванено и совершенно далеко от истины и понимания – что же произошло с Советским Союзом, Великой Россией и почему это произошло, кто автор и исполнитель этой страшной исторической трагедии.

Вот еще высказывание С. Розфильда: «…„Шоковая терапия“ и хаос – это для меня одно и то же. Когда люди не знают, что делать» (а уголовные элементы, используя это, грабят и растаскивают все, что можно. – Авт.).

«Посмотрите на китайцев, – продолжает С. Розфильд. – Они обеспечили очень быстрые темпы роста. У них не было ни одного дня, когда бы они допустили спад производительности. Дело в том, что основная часть предприятий промышленности контролируется государством. На их долю приходится 95 процентов валового внутреннего продукта. Китайская экономика в основном остается экономикой советского типа».

Очень важно для нас знать, а что думает американский экономист-реалист о нашем будущем. Вот его мысли: «Перспективы для России не очень блестящие, я бы сказал, мрачные, если мы имеем в виду те проблемы, которые будут задерживать рост российской экономики. Внешне может показаться, что российская экономика начинает, что называется, подниматься, стабильно расти. Эта перспектива действительно реальна. Она свидетельствует о способности России выйти на уровень производства 1989 года. Но у вас эффективно используются экономические и чисто производственные мощности очень плохо, высоки уровни незанятости трудовых ресурсов и капитала. Необходимо иметь в виду также, что остается по-прежнему проблема утечки капитала…»

Вот куда надо нашему правительству смотреть, а не накачивать своих чиновников: что еще надо вписать в закон о бюджете, где говорится о правах правительства и как ему можно распоряжаться этим бюджетом.

Немаловажна еще одна мысль С. Розфильда: «Направляемые к вам средства, как правило, уходят за рубеж (американец деликатный человек, поэтому он не говорит: их, как правило, разворовывают и вкладывают в банки за рубежом. – Авт.), а те инвестиции, которые все-таки размещаются в России, в основном привлекательны только для предприятий, которые обеспечивают быструю и высокую доходность».

Другими словами, кредиты, которые мы получаем под высокие проценты, растаскивают – уже «рука набита», а немногочисленные инвесторы, наблюдая картину нестабильности, делают небольшие вклады не в долгосрочные программы, а в сиюминутные. С учетом этой ситуации, имея в виду громадный государственный внешний долг плюс отношение правительства к развитию производства, мы действительно должны согласиться с американцем, что у нас есть только перспектива подъема экономики и выхода еще на рубежи конца 80-х годов прошлого века. А некоторые светлые примеры повышения производства в 2000 и в 2001 годах по сравнению с 1998 и 1999 годами, когда вообще прекращал биться пульс экономики, только подтверждают реальность такой перспективы, а не означают уже состоявшийся ее стабильный подъем.

Мы, читатель, разобрали с вами правительственную позицию, включенную в бюджет на 2002 год, – «Правительство вправе» и т. д. Теперь, чтобы была ясна картина с нравственностью чиновников правительства, я предлагаю разобрать хотя бы две статьи из указанного бюджета. (Ссылаюсь на М. Делягина.)

Бюджет содержит ряд откровенно коррупционных статей.

Например, статья 117: «Правительство вправе выделить в 2002 году субвенции и субсидии организациям любой организационно-правовой формы собственности и определять порядок их предоставления».

Мало того, что правительство не пресекает отток из страны капиталов, не реагирует на Счетную палату, которая предлагает (во всех областях экономики) привлечь к ответственности махинаторов и жуликов и не взимает в полной мере налоги с тех, кто мог бы внести весомый вклад в бюджет, оно (правительство) намерено деньги налогоплательщиков – в том числе пенсионеров и других – в виде субвенций и субсидий (то есть безвозмездно на халяву) выделять частному капиталу! В какой еще стране такое практикуется, тем более если страна в тяжелом затянувшемся кризисе? Ведь именно там, в частном секторе, основной криминал и махинации. А государственные чиновники способствуют этому. В то же время Государственная дума, видите ли, «не рассмотрела» суть этой статьи и приняла ее. А ведь это брошен вызов народу.

Мне могут сказать, что, мол, есть частные предприятия, которые «задыхаются» и которые надо поддерживать, и тогда они будут нормально функционировать. Но для этого есть сеть коммерческих банков, где такое предприятие может взять кредит. А если это не устраивает, то предприятие надо возвращать в государственный сектор, и вот тогда правительство действительно будет вправе выделять из госбюджета деньги для поддержки такого предприятия.

Вторая статья госбюджета, которая вызывает раздражение любого человека России, который живет на грани или за чертой бедности (а таких в стране подавляющее большинство), – это статья 128. В ней говорится, что «территориальные органы Министерства по налогам и сборам могут организовывать сбор дополнительных доходов в региональные и местные бюджеты на „возмездной основе“ при помощи заключения договоров с региональными властями».

Позвольте, но во имя кого и во имя чего существуют государство и все его структуры, в том числе региональные? Конечно, в любой современной стране скажут, что во имя и для народа, что государственные органы обязаны обслуживать народ. Но по этой статье получается все наоборот – народ должен до последнего издыхания работать на структуры государства. Оно имеет право драть с него три шкуры, кроме тех, которые уже содрало. То есть кроме общеустановленных налогов они имеют право взимать должностные местные налоги, границы и объем которых вообще не определены, поэтому здесь может быть беспредел, что очень характерно для нашего времени. Но ведь в результате недавно принятых и проводимых реформ (жилищно-коммунальной, пенсионной) уже многим придется затягивать ремень туже, а некоторым съехать со своих квартир, где прожили 50–70 лет, в однокомнатные, так как нет средств оплатить счета за коммунальные услуги в старых квартирах по новым тарифам.

Для того чтобы у читателя сложилось полное впечатление, какой бюджет правительство проталкивает через Госдуму (а она не сопротивляется) на 2002 год, надо знать, что в целом в Законе о бюджете высказано еще одно важное требование – статья 121 – «Законодательные акты… подлежат приведению в соответствие» с законом о бюджете 2002 года «в двухмесячный срок».

Правильно замечает М. Делягин: «Представьте, что бюджет может приостановить действие тех или иных законов и даже вносит в них конкретные изменения. Но он в принципе не может предопределять законодательную деятельность Госдумы».

Что касается военной части бюджета, то она ниже прошлогоднего, но объективная реальность требует значительного увеличения ее хотя бы в три раза. Сейчас шесть, а надо как минимум восемнадцать миллиардов – это меньше, чем ежегодно по черным каналам уходит из нашей страны за рубеж. Поэтому нет смысла комментировать эту проблему – Минфин РФ не знал, не знает и не будет знать проблем армии и флота, пока А. Кудрина не призовут в Вооруженные Силы и не пошлют хотя бы на два года начальником финансовой части полка на Камчатку или в Приморский край, где Чубайс постоянно отключает свет. Я бы не хотел, чтобы кто-то подумал, что это вздор или, мол, некорректно по отношению к такой персоне. Отнюдь. Кудрин действительно совершенно не знает, что такое Вооруженные Силы, – дилетант в этой области. Поэтому чтобы правильно планировать военный бюджет, ему надо хоть как-то изучить жизнь и деятельность военных.

Ведь в свое время Петр Великий, решив строить флот России, тоже не знал, с чего ему начинать. А начал он с того, что поехал в Европу учиться военному делу и кораблестроению. Работал плотником на верфях Амстердама. А затем, изучив уже корабельную архитектуру, окончил теоретический курс кораблестроения. А какой он сделал Россию в результате своих реформ! Поэтому предложение в отношении А. Кудрина весьма реальное.

Мне скажут, а как же Минфин без него. Да потерпит, будет врио. Ведь Минэкономики терпит Грефа уже несколько лет, и ничего, продвигаемся по пути… либерализации и демагогии. Пока я писал эту книгу, Минэкономики добавило в свой состав несколько департаментов. Теперь их стало 51 плюс еще 10 отделов. Я думаю, что Г. Греф не только не знает, где эти департаменты (департамент – это уровень главного управления в переводе на русский) располагаются, но и названия и тем более их функциональные задачи. Однако… се ля ви, как говорят французы.

На мой взгляд, правительственным чиновникам, если они действительно озабочены положением экономики страны, нет смысла становиться в позу. Наоборот, многочисленные замечания в различных инстанциях и печатных органах в адрес правительства по этому поводу должны быть правильно оценены и приняты меры по устранению просчетов. При этом должна учитываться стратегия руководства РФ по обеспечению безопасности страны, правильно оцениваться реальная позиция политической элиты и администрации США. Взять хотя бы три позиции: Чечня, Афганистан и нефть Каспия.

Чечня. Если после 11 сентября администрация США сказала, что действительно Чечня – гнездо международного терроризма и что политика России в Чечне заслуживает одобрения, а поэтому с Масхадовым никаких контактов не будет, то сегодня это надо расценивать как блеф (а ведь сколько они нам врали). Прошло три месяца, и все вернулось на прежние круги. Просто чудовищно, террористов от Масхадова принимают в Вашингтоне, Лондоне и Страсбурге. Идет откат. Чем это объяснить? Общей прежней стратегической целью США в отношении России. И это неуклонно будет продолжаться Бушем-младшим, тем более что он окружил себя ястребами типа Ромсфельда.

Афганистан. Как и следовало ожидать, американцы не намерены полностью ликвидировать движение «Талибан» (фактически свое детище). США также своими войсками совершенно не участвовали в каких-либо крупных боевых действиях. Так, по мелочи, обозначив лишь поиск бен Ладена, но уже понесли большие потери, хотя и нещадно бомбили всё и всех вместе с мирным населением. Сейчас администрация США предпринимает все меры к тому, чтобы максимально сблизить Северный альянс (таджиков, узбеков и частично пуштунов) с талибами. Затем будет формальное объединение, а вслед за этим – резня, переворот, и талибы встанут у власти (за ними США). Время покажет.

Но есть принципиальные вопросы – а где же бен Ладен, которого так тщательно разыскивали американцы? А зачем столько американских баз создано в Средней Азии? Это чтобы поймать одного террориста? В принципе на это ответит время, но нам надо думать о национальной безопасности.

Каспийская нефть. Буш уже выделил якобы определенную сумму на создание проекта строительства нефтепровода из Баку в Турцию в обход России – это давнишняя заветная мечта США. И представляет она не только удар по нашей экономике, но и политический выпад – нам противопоставляются наши южные соседи. Видно, не без оснований известный глобалист, русофоб Бжезинский даже в 2002 году пишет: «Россию надо максимально ослабить, а затем изолировать».

Все это говорит о том, что наша внутренняя экономическая стратегия, конечно, должна согласовываться с нашей национальной безопасностью и в целом внимательно учитывать обстановку, которую создают США с сателлитами вокруг России. При этом никогда не надо забывать о колоссальном потенциале востока и юго-востока страны.

В марте этого года Бжезинский в составе группы американских экспертов приезжал в Россию (в связи с предстоящим в мае визитом Буша). Совершенно непонятно, почему наш МИД разрешил этому типу ступать ногой на нашу землю? Ведь он проклинает нас десятки лет в разных формах и при каждом удобном случае. Это же открытый враг России. Что мы за люди, неужели у нас утрачено все, в том числе чувство достоинства, чести, самолюбие, в конце концов?

Заместитель председателя Государственный думы РФ В.В. Жириновский в своих выступлениях справедливо критикует США за отсутствие у них свободы слова и за то, что не защищены права человека. За это его США не принимают – не разрешают приезжать в Америку. А вот Бжезинский, входя в состав наиболее озверелой антироссийской группы ястребов США, постоянно поливает помоями Россию так, как ему вздумается, и его с распростертыми объятиями принимает руководство нашей страны!

На мой взгляд, это ненормально. Надо держать честь на высоте.

Заканчивая разговор об экономике, надо отметить, что в жизни любого общества все ветви власти имеют большое значение. Однако в первую очередь осязаемо то, что делает исполнительная власть, то есть правительство, действия которого направляет глава государства. И вполне естественно, что критика всегда направлена вначале именно в этот адрес.

Продолжая рассуждения об экономике, невозможно говорить спокойно, когда наше правительство радостно заявляет, что у нас прирост валового производства уже составляет 3 или 4 процента и что такие же цифры планируются на следующий год. Хочу еще раз вернуть читателя к мысли – с чем идет сравнение? Относительно чего у нас рост? Оказывается, относительно 1999 года, когда уже вообще наступала агония. Но относительно 1980 или 1985 годов вообще никакого сравнения быть не может. А если говорить о металлургической промышленности, то там наблюдается уже откат.

Поэтому эти 4 процента прироста к нашему убогому состоянию могут вызвать только грусть и потерю надежд.

Создается такое впечатление, что Россия в 2000 году воспрянула ото сна и стала выходить из смуты, но почему-то во второй половине 2001 года опять начало заволакивать наши горизонты. А в 2002 году Россия снова во мгле. Нет никакого движения вперед. Активизировались магнаты – разрушители нашей страны. Чубайс опять говорит и делает что ему вздумается и, несмотря на неоднократные корректные высказывания Президента РФ, что с естественными монополиями надо обращаться осторожно и граждане страны не должны страдать от реформ естественных монополий, а изменения тарифов не должны сказываться на жизни нашего народа, Чубайс буквально на второй день после выступления президента заявляет, что мы, то есть РАО «ЕЭС», повышали и будем повышать тарифы и что в ближайшее время мы их повысим в два раза. Одновременно он, стараясь скрыть свое истинное отношение к В. Путину, заявляет, что «у нас прекрасный президент», что «в стране отмечен чудовищный рост всего», что «страна на глазах меняется к лучшему». В подтверждение этого он сообщает всей стране, что работники РАО «ЕЭС» обеспечены среди госслужащих лучше всех. И действительно, руководитель областного отделения этой структуры имеет годовой оклад 350 тысяч долларов. А учитывая, что Чубайс приказал без постановления правительства до 1 октября 2002 года провести приватизацию оставшейся части государственного имущества РАО «ЕЭС» (51 процент), они от этого еще будут иметь по 200 тысяч долларов, итого 550 тысяч долларов, или 50 тысяч в месяц (соответственно получают и другие работники). А учитель в средней школе № 3 г. Пущино Московской области получает 830 рублей, или 20 долларов в месяц, или 240250 долларов в год.

Так что у нас творится? За счет кого Чубайс определил такое жалованье своей ближайшей опоре во всех регионах страны? Почему у нас в Отечестве создается специальный «чубайсовский класс» начиная с 1992 года? Почему на протесты, в том числе руководителей субъектов Федерации Ю. Лужкова, А. Тулеева, В. Ишаева и других, не обращается внимание? Почему Чубайс опять совершает поступки, подпадающие под антигосударственное и антинародное действие, но ни исполнительная власть, ни Генеральная прокуратура, ни Министерство внутренних дел, ни Совет безопасности страны, ни, наконец, Федеральное собрание РФ не принимают никаких мер?

Сейчас Чубайс решил через Правительство РФ войти в Госдуму с законопроектом, который бы утвердил полную безответственность РАО «ЕЭС» перед народом и государством, передачу в собственность частным лицам всего, что еще в РАО «ЕЭС» функционирует, и оставление государству того, что вышло из строя и пришло в негодность. Госдума решила рассмотреть этот вопрос осенью 2002 года. Чубайс не дремлет: лично и через свой актив форсированно обрабатывает депутатов Думы (благо времени много и средства есть), не останавливаясь ни перед чем, применяя любые приемы. Чубайсу обязательно надо, чтобы его проект закона был принят, тем самым будет окончательно развалена РАО «ЕЭС», а это гибель для страны. Но он выполнит задачу, поставленную его хозяевами.

Такое впечатление, что Россия Чубайсом уже обречена и никто ничего сделать не способен. Нет смысла разбирать, кто позволил ему создать эту дикую картину. Ее надо немедленно разрушить и не допустить беды.

Народ готов эти действия поддержать. Он готов бороться за сохранение и возрождение России. Именно народ, а не компрадоры-олигархи. Это тот самый народ, который уже многократно с помощью Чубайса, Гайдара и Черномырдина ограблен за последние 10 лет своей властью и потерял полностью веру в эту власть. Даже в условиях, когда В. Путин выступает с непопулярной среди народа жилищно-коммунальной реформой, такой же непопулярной земельной реформой (кроющей в себе много загадок), либерально относится к реформам в области естественных монополий, дающим преимущество предпринимателю, а не простому труженику, к судебной системе (отмена смертной казни), не принимает должных мер к главным коррупционерам и разрушителям государства – даже в этих условиях народ готов поддержать действия Президента РФ, направленные на сохранение России. Действия Чубайса разрушают Россию, и всем это видно, и каждый знает, что это угодно США.

Олигархам вообще импонирует обстановка тумана и неразберихи. Никто ни за что не отвечает, никто никого не привлекает к ответственности за нарушение закона (разве что кого-то осудят за мелкую кражу, которая совершена под давлением голода). Вроде не дело ветеранов поднимать вопросы, которые за пределами социальных проблем.

Но ведь уже любому нормальному человеку понятно, что нужна модернизация экономики, нужна экономическая стратегия, чтобы хотя бы в общих чертах нарисовать перспективу. Нужны мощные инвестиции как минимум в 30–40 миллиардов долларов, о чем постоянно говорят квалифицированные экономисты. Есть эти деньги? Есть. Это странный резерв, который обнаружен при составлении бюджета, это избавление страны от несправедливых долгов, это доходная часть государственных банков, это теневая экономика, которая не облагается налогом, и это обязательный вклад олигархов (а не вывоз их капитала за рубеж) – страну надо спасать всеобщими усилиями, а не жить принципами Остапа Бендера – «дело утопающего…» и т. д. В этой связи вполне понятно, что 300 миллиардов долларов наших олигархов, которые лежат в банках Запада, должны быть, конечно, приобщены к развитию нашей российской экономики. В связи с этим олигархам по этому капиталу предложено: 13 процентов заплатить установленный в стране налог (хотя это сказочная уступка), из оставшейся суммы 25 процентов вернуть в Россию и включить их в развитие производства, а по остальным 75 процентов владельцы капитала могли бы принимать решение по своему усмотрению. Наверное, в мире более либеральных условий за всю историю существования государств никто никому не предлагал. Но наши олигархи думают…

Не отвечает интересам олигархов, особенно компрадорской их части, и общая обстановка в экономике, да и в стране в целом. Вот в чем вопрос. Поэтому вокруг реформ идут пока «танцы». Можно в целом согласиться с последним заявлением Гайдара: «В принципе ничего существенного в экономике у нас не произошло». То есть как была у него с Ельциным анархия в экономике и в стране в целом, так она и продолжает пребывать. Единственно, что изменилось, – укрепилась бюрократия, которая ведает сейчас всем и всеми. Плюс сложившейся олигархической обстановке дано название – либерализация. И видно, что это положение Правительство РФ вполне устраивает. Поэтому никаких мер ни к коррупции, ни к решительному совершенствованию экономики не предпринималось и не предпринимается.

К примеру, никто не хочет решительно взяться за создание в государственном масштабе обрабатывающих видов промышленности (задача решается, однако крайне чахло). Но ведь это во всем мире решает почти все. Возьмите Южную Корею. Если европейские государства и США выросли за 100–150 лет на подъеме технологий и несправедливом торговом балансе со странами третьего мира, то Южная Корея за 10 лет добилась таких же успехов на приобретении и внедрении лицензий создания обрабатывающей промышленности во всех отраслях, на укреплении малого и среднего бизнеса, планировании экономики. Для нас особо полезен опыт Южной Кореи в том, что они буквально все обрабатывают и совершенно не допускают вывоза сырья.

Еще в 1997 году я, будучи депутатом Государственной думы от Южного Урала, посетил Магнитогорский металлургический комбинат. Вспоминаю сейчас, с каким упоением мне рассказывал генеральный директор о строительстве цеха под стан холодной прокатки стали. Где этот цех и стан? Почему мы за бесценок продаем сталь США, а от них в 3–5 раз дороже получаем прокатный лист для всей автомобильной промышленности, для железнодорожных вагонов, начинки судов и кораблей, производства холодильников, компьютеров, комбайнов и другой сельскохозяйственной техники? Ведь все это можно делать дома. Но сегодня у нас пока нет ни цеха, ни прокатного стана (знаю, что и Липецкий металлургический комбинат мог бы решить эту задачу). Видно, так жить спокойнее – посылать в США сталь, а обратно получать «ножки Буша».

Такая же ситуация и с обрабатывающей промышленностью в области нефти, газа, различных руд, драгоценных камней, сельскохозяйственной продукции. Вся сельскохозяйственная продукция, добытая на наших полях и мясо-молочных фермах, конечно же, должна быть на месте и переработана, и представлена на рынок.

Каждому ясно, что за торговлей сразу стоят политические вопросы, межгосударственные отношения. И когда на прилавках полно «ножек Буша» и британской говядины, а полки магазинов забиты кондитерскими изделиями Франции, Германии и Италии, которые никак не могут быть лучше российских, то это понятно. Надо. За всем этим тянутся пока другие проблемы. А вот когда к нам везут в баночках маринованные огурцы из страны, которая никакого веса не имеет в наших внешнеполитических планах, то это совершенно непонятно. Ведь лучше наших нежинских да и подмосковных огурчиков вообще в мире нет. Здесь нет ни политики, ни прагматизма, а налицо чистой воды махинация, нажива.

Мы задались целью максимально развить малый бизнес. Верное решение. Тем более важно, чтобы это было связано, как говорит Президент РФ, с местным самоуправлением. Это действительно реальный механизм становления малого бизнеса и реальная перспектива его развития. Но, во-первых, нет четко распределенных функций между региональной властью и местным самоуправлением; во-вторых, у местного самоуправления доходная база нищенская, и, в-третьих, в целом все это должна организовывать и обеспечивать (становление и рост малого бизнеса, его связь с местным самоуправлением) региональная власть до тех пор, пока все не пустит глубокие корни. Но региональная власть с этого года (смотри государственный бюджет) ободрана центральной властью (ее доходная часть) как липка. Поэтому она ничем, кроме советов, местному самоуправлению, как и малому бизнесу, помочь не сможет. Таким образом, все пока остается на уровне лозунгов и призывов.

Но и это не все. Как известно, вся экономика у нас криминализирована. Поэтому вполне понятно, что все предприятия (или почти все) имеют «теневую крышу» (фактически бандитскую): либо в лице так называемых посредников, либо сам директор и его окружение выступают в этой роли.

Сейчас установили единые налоги, и Президент РФ заявил, что налоги пересмотру не подлежат. Мы обязаны это выполнять. Но давайте с позиций обывателя посмотрим на жизнь так, как она есть. А жизнь говорит, что больше всех в этих условиях стал обогащаться криминал. Он забирает все, как и забирал (но сейчас еще больше, потому что налоги государства стали меньше), а на развитие производства как ничего не выделял, так и не выделяет. Оставляет производству только ту часть, которая нужна для его поддержания.

Вместе с тем надо иметь в виду, что каждое предприятие (банк) тратит 20–25 процентов средств на службу безопасности: от нападения банд, от конкуренции, от соседнего криминала. Еще 1015 процентов тратит на проверки различных инстанций: на комиссии, на «гарантии» в правительстве.

И если учесть, что сливки сняты «своим» криминалом, своей «крышей», плюс перечисленные расходы, то на содержание производства остаются крохи. Но работяги вынуждены трудиться – это лучше, чем безработица.

Генерал А. Гуров – депутат Госдумы, председатель Комитета по безопасности – говорит, что в стране имеется 12 органов и служб, которые занимаются криминалом. Но как мы видим, никаких кардинальных результатов. Даже наоборот, болезнь загоняется вглубь.

Вот совершенно свежий пример. Недавно на значительный срок был осужден бывший начальник Главного финансового управления Министерства обороны за, так сказать, превышение своих служебных полномочий, что нанесло ущерб России в сумме 450 миллионов долларов. А как выглядело дело в действительности? Между бывшим Председателем Правительства РФ Черномырдиным и бывшим Председателем Правительства Украины Лазаренко была достигнута договоренность о том, что Правительство РФ (то есть Минфин) выделяет Министерству обороны РФ 450 миллионов долларов, которые военное ведомство должно перевести в Киев, а последний обязуется нашим военным поставить на эту сумму продовольствие и другое имущество. Непосредственную организацию этого процесса и контроль Черномырдин возложил на заместителя министра финансов Вавилова, который, переведя деньги Минобороны (хотя можно было бы это решить напрямую), постоянно давил на военных, чтобы они торопились. Мало того, Черномырдин лично в разговоре с министром обороны Родионовым (о чем последний дал показание на следствии) требовал, чтобы Министерство обороны не затягивало с переводом этой крупной суммы Украине. Деньги были наконец переведены двумя частями. Однако Украина Министерству обороны РФ на эти деньги ничего не поставила. В итоге Лазаренко арестован в США, осужден на большой срок и пребывает в тюрьме. А в России осужден и посажен бывший начальник Главного финансового управления МО. Но Вавилов, который давал все команды, – оправдан и сейчас спокойно заведует коммерческой структурой (а вспомните все его дела 1990-х годов) плюс стал членом Совета Федерации (?!). Что касается Черномырдина, так тот вообще на коне – посол Российской Федерации на Украине.

Что у нас происходит? Нашли козла отпущения, а главные фигуранты по этому преступному делу ликуют. Так о какой борьбе с коррупцией может идти речь? Некоторые демократы говорят: «От Салтыкова-Щедрина и до сегодняшнего дня ничего не изменилось – как брали взятки, так и берут сейчас». Это ложное огульное обвинение общества. При Сталине не только никто не брал, но даже подумать об этом не смел. С наступлением хрущевской «оттепели» появились трещины в области подношений. Но в целом до 1970-х годов все было в пределах нормы. Либерально-снисходительное отношение Брежнева к подаркам, которые делались ему лично и другим, а также к ежегодным (а иногда и дважды в год) наградам, которые он получал «за заслуги»… конечно, отрицательно сказывалось в первую очередь на всем партийном и государственном аппарате Центра. А затем это быстро распространилось на республиканское и областное руководство. При Горбачеве криминал уже не просто распространялся и рос, а насаждался путем создания чисто криминальных структур капиталистического типа для якобы зарабатывания денег для партии (о чем уже подробно и много мною писалось). А вот при Ельцине все окружение во главе с ним, так сказать, «Семья», уже лично само принимало участие в криминале.

Можно только надеяться, что в новых условиях этому будет положен конец. Но как это сделать? Ведь начинать надо с верхушки. Однако Ельцин и его «Семья» взяты под защиту вначале Указом Президента РФ, а затем Федерального закона. Можно формально согласиться (закон есть закон), что они все, а также все ими награбленное – неприкосновенно. Но почему не принимаются меры к тем, кто под этот защитный зонтик-закон не подпадает и должен отвечать за все свои деяния по всей строгости закона? А потому, что все они или подавляющее большинство (начиная с Черномырдина, Чубайса и Гайдара) будут на следствии показывать на тех, кто под зонтиком, – мол, команды шли от Ельцина.

Вот и получается замкнутый круг.

Но так дальше продолжаться ведь не может. Этот узел надо разрубить, потому что идет разрушение, то есть контрреволюция продолжается. А Президент РФ сказал, что нам ни революций, ни контрреволюций не надо. Верно сказал. Следовательно, во имя спасения Отечества нужны спасительные меры. Их пока крайне недостаточно.

Как известно, революция представляет собой коренной поворот в жизни общества, который приводит к ликвидации отжившего общественного и политического строя и передаче власти в руки передового класса. Такими были Великая французская революция, Великая Октябрьская социалистическая революция. И хотя революции в целом являются прогрессивным явлением, однако каждая из них имела свои ошибки, которые являлись причиной ущерба для всего Отечества (в том числе были жертвы). Разрешение революцией крупнейших проблем общества, открытие новых горизонтов и обеспечение прогресса в развитии, конечно, полностью оправдывает все, в том числе и понесенный обществом ущерб в ходе социально-политических изломов.

Совершенно иное несет контрреволюция. Контрреволюция по своей сущности антинародна, поэтому она характеризуется активной реакционной борьбой свергнутых эксплуататорских классов против революционных преобразований общества и, естественно, имеет мощную поддержку извне. Контрреволюция несет разрушение не только в чисто материально-экономической и общественно-политической сфере, но и в морально-политическом, научном, образовательном, культурном, генетическом и экологическом плане.

В нашей стране за последние 15 лет было две особо трагических волны контрреволюции. Первая – это 1991 год, подготовленные и осуществленные Горбачевым, Ельциным, Яковлевым и Шеварднадзе меры по разрушению Советского Союза. Вторая – это 1993 год (особенно сентябрь – октябрь), меры, подготовленные и осуществленные Ельциным и Черномырдиным по удушению демократии в России, – ликвидация Советов и расстрел Верховного Совета РСФСР из танков. Как результат первой и второй волны – многократный обвал рубля, ограбление и обнищание народа, развертывание войны в Чечне, вымирание русских людей.

И сейчас действие контрреволюции пока продолжается.

Оно выражено: террористическими актами в Чечне, Дагестане и других районах страны; развалом единой энергетической системы России и превращением РАО «ЕЭС» из блага для народа в плетку эффективной эксплуатации трудящихся; продолжающимся ростом преступности и коррупции; небывалым ростом безработицы и детской беспризорности; снижением образованности; размыванием духовности и патриотизма. Опять месяцами не выплачивают заработную плату в ряде крупных городов и поселков. Страдают в первую очередь учителя, ученые, врачи (даже объявляют голодовку). Ельцина нет, а порожденные им болезни проявляются. И все потому, что его ставленники продолжают пребывать на высоких постах.

Контрреволюцию надо остановить. И это должна сделать власть. Непринятие мер может привести к революционным проявлениям, это, в свою очередь, может вызвать гражданскую войну, в итоге мы получим развал Российской Федерации, чего так ждут наши недруги. Но этого допустить нельзя. Опыт пережитого нашим народом в XX веке требует решительных мер.

Однако вернемся к бизнесу в условиях новой системы налогообложения.

Некоторые члены-корреспонденты РАН, доктора экономических наук, профессора и даже экономисты, которые в свое время были главной опорой в этой сфере у таких фигур, как Брежнев, Косыгин, Андропов, считают, что порочный круг зависимости в малом бизнесе можно разрубить только путем лишения местного криминала (если речь идет именно о среднем и малом бизнесе) источников дохода. Для этого необходимо малорентабельные производства этой категории бизнеса разложить по полочкам, и те из них, которые находятся под постоянным прессом криминала (то есть посредников или сам директор вор), обложить, как это ни парадоксально, налогом 50 процентов (при условии сохранения рабочим прежней заработной платы). То есть предприятие временно лишается доходов, остается только то, что требуется на содержание. Тех, кто выдержал, – оставить и, проведя «чистку», перевести на нормальный образ деятельности, в том числе с инвестированием производства. Тех, которые не выдерживают и банкротятся, перевести в госпредприятия и дать государственную поддержку (но тоже «вычистить»).

О сверхприбыли. Как и во всех государствах, конечно, и нам надо все-таки определить планку, нужен контроль государства и без криминала. Планку превысил – плати 50 процентов со сверхприбыли. И это никого не обижает, так как отражает международную практику.

Об инвестициях частных предприятий. Миллионеры сами должны инвестировать свои предприятия, заботиться о своевременной замене устаревшего парка и расширении своего производства. Но они этого не делают (за редким исключением и в небольших масштабах). Мало того, согласно Федеральному закону «О бюджете на 2002 год» коммерческие структуры финансируются из государственного бюджета (чего нет ни в одной стране мира).

А куда же эти счастливые дельцы девают свою прибыль? Скупают все подряд, все, что можно купить и в России и особенно за рубежом. В том числе телеканалы, журналы, газеты и даже туристические агентства, турбазы и санатории в России и за границей.

Вот такая у нас дебильная система. Вероятно, к советам ветеранских деятелей в экономике можно было бы прислушаться.

Нам в конце концов пора выводить наши макроэкономические показатели к общемировым параметрам. Если этого не сделаем – не будет подъема экономики, а следовательно, будет продолжаться социальное падение и деградация общества. Уже даже Всеобщая (СНГ) конференция профсоюзов заявила, что минимальная заработная плата должна быть увеличена: «…в Казахстане в 1,5 раза, Украине – в 3 раза, Белоруссии и России в 6 раз…» и т. д.

Наши истинные патриоты-экономисты уже не один раз заявляли (и мы их поддерживаем), что доля оплаты труда в общем внутреннем валовом продукте (ВВП) должна составлять 50–60 процентов. А доля государственного бюджета в ВВП – не менее 40 процентов. В этих условиях можно рассчитывать на какой-то рост экономики. Если доля госбюджета в ВВП будет ниже 40 процентов, то возникает вопрос – зачем нам правительство? Оставить только налоговую полицию, а скудные проценты госбюджета сможет распределить и Комитет по бюджету Госдумы.

Жизнью доказано, что спасение экономики надо видеть в повышении платежеспособности населения и развитии внутреннего рынка страны (несомненно, со снятием с него рэкета). Если низкая заработная плата, то снижается и спрос на продукцию, следовательно, и нет стимула производства. А если, к примеру, повысить зарплату в 3 раза – спрос на рынке сразу кратно возрастет, решительно оживится экономика, в том числе малый бизнес.

Меня могут упрекнуть, что, мол, все это может привести к гиперинфляции и краху экономики вообще. Это блеф. Истинный ученый мир говорит, что в этом случае инфляция составит около 30 процентов, но какой скачок будет обеспечен! Стимулируется производство, повышается социальная обеспеченность народа, а ведь это главное в жизни общества.

Сейчас Государственная дума по предложению Правительства РФ окончательно приняла решение о купле-продаже земель, предназначенных для сельскохозяйственного производства, хотя и с определенными условиями, которые выглядят очень странно, так как в наше время Федеральные законы фактически многими не выполняются. Поэтому принципиально главным является даже не то, что Дума при царе выступала за государственную монополию на землю и через 90 лет демократии Дума выступила за частную собственность на землю. Главное в том, что Правительство РФ и Государственная дума не видят, что не в продаже земли надо искать выход из кризиса, а в стимулировании и развитии производства. Разве можно продавать землю в этом беспределе, сплошной коррупции и грабеже? Может, через 15–20 лет, когда, возможно, все стабилизируется, резонно будет поставить этот вопрос. Но сейчас?! Ведь опять пострадают народ и государство. Обогатятся богатые и рвачи (разумеется, и иностранный капитал, который будет скупать все за любые деньги, а наши нищие местные органы власти сопротивляться не будут).

Говорят, что если земля будет в обороте, то она даст деньги. Кому? Будут невиданные махинации, тяжелейшие преступления. Мы сегодня неспособны привлечь к уголовной ответственности крупную фигуру, которая явно открыто совершает преступление. Можно представить, что будет, когда землю бросят в так называемый «оборот».

Таким образом, один из решающих факторов, который обеспечит нам выход из критического состояния, – это решительное повышение оплаты труда, что, в свою очередь, обеспечит повышенный спрос, а последний будет стимулировать производство. Но олигархи не заинтересованы в повышении заработной платы и тем более в оживлении экономики страны. Вот здесь необходима политическая воля. И все будет выполнено без потрясений.

Президент РФ В. Путин сказал, что у нас «для головокружения от успехов нет оснований». Уверен, что эти слова были предназначены только для Правительства РФ, потому что в стране, кроме правительства и Чубайса (последний делает свои напыщенные заявления лишь для того, чтобы прилюдно продемонстрировать свою лояльность по отношению к президенту, тем самым убаюкать его, но продолжать свое зловещее дело), никто об этом не говорит. А что касается народа, то В. Путин сказал честно: «Бедность только немного отступила и мучает еще более 40 миллионов человек».

В заключение разговора об экономике я хочу ходатайствовать перед Правительством РФ за наши Вооруженные Силы. От имени Героев Советского Союза, Героев России и полных кавалеров ордена Славы прошу Правительство РФ:

1. Погасить задолженность Министерства обороны перед военно-промышленным комплексом, которая образовалась за 19961999 годы в размере 3,5 миллиарда рублей. Это фактически задолженность самого правительства, которое за эти годы не только не выделило денег столько, сколько Вооруженным Силам требовалось, а профинансировало лишь на 60 процентов от минимума. Но и это (уже утвержденное Федеральным законом «О федеральном бюджете») выделялось не полностью, а лишь на 70–80 процентов. 2. Категорически запретить Чубайсу отключать воинские части от источников электроэнергии. В случае очередного повышения тарифов на электроэнергию Министерство финансов должно автоматически, без просьб Министерства обороны, выделять для этих целей дополнительные денежные средства для Вооруженных Сил. 3. В принципе Правительству РФ и в первую очередь Минфину необходимо повернуться лицом к Вооруженным Силам, объективно оценить обстановку и помочь им твердо стать на ноги и без оглядки заниматься обороной страны, а не отыскиванием средств для выживания.

Надо наконец посмотреть внимательно, что происходит вокруг. Неужели никому в правительстве не видна реальная угроза России?

В дни, когда пишутся эти строки, у нас в стране произошли события, которые заслуживают особого внимания. Речь пойдет о двух юбилярах, известных всему миру, Горбачеве и Ельцине.

В феврале и марте 2001 года, то есть почти одновременно, объявлено о двух 70-летних юбилеях. На мой взгляд, это знаковые лица, ибо оба они привели к невиданным потрясениям в нашем обществе, катастрофическому разрушению и разграблению страны.

У них есть очень много общего. В свое время оба отличались исключительными претензиями на власть. Оба юбиляра – меченые: один с рождения, другой – уже подростком. Оба по-звериному соперничали, патологически не перенося друг друга, и поэтому шли на самые подлые шаги, чтобы «перегрызть» друг другу горло и захватить (или удержать) трон. Оба много лет были ослеплены этой борьбой и ничего не видели вокруг, в том числе народ. Оба умудрились самую богатую страну в мире сделать нищенкой. Оба в итоге этой борьбы привели Отечество к краху, насильственно разрушили Советский Союз. Оба прикрывали свои действия исключительно передовыми демократическими лозунгами. Оба любили роскошь, оба брали сами и разрешали это делать окружению и не ограничивали их ни в чем. Оба в начале своей карьеры чем-то были привлекательны. Оба затем бесстыдно лгали своему народу, обманули и предали его. Оба обладали удивительным даром «четко» выражать свои мысли и «конкретно» ставить задачи – один просто мычал, если не было шпаргалки, а второй всегда разливался пустозвонной демагогией. Уходя от них после «ценных указаний», никто никогда не знал, что же делать? Оба плохо кончили – один спился, заворовался и вынужден был уйти на пенсию, поставив (однако) жесткие условия – обеспечить ему и его «семейству» гарантированную неприкосновенность и безопасность, а на важнейших государственных постах оставить всех его ставленников. Второй – в прах «одемократился», расшатывая нашу страну, и потому даже пьяница без труда смог сковырнуть его, как созревший прыщ, просто выгнать из Кремля и отправить в отставку.

Есть еще много общего. И все в одном русле – в мерзости.

Но оба имеют и различия.

Например, один беспробудно пил в буквальном смысле, а второй «беспробудно» боролся с пьянством, что аукнулось стране убытком в более 60 миллиардов рублей (кстати, даже сейчас, то есть в свой юбилей, выступая по первой программе телевидения, он сказал, что «…это был правильный путь» (!).

Оба были едины в главном – холуяж и безмерное пресмыкательство перед Западом, но проявлялось это по-разному. У одного это выражалось откровенно до бесстыдства, с унижением, особенно когда в 1990 году он прилетел на «семерку», а та его держала длительное время в «предбаннике», а затем, разрешив войти на заседание, объявила: «Холодная война» закончена, Запад является победителем, а Советский Союз – побежденным, поэтому вы обязаны выполнить следующее…» И далее шло перечисление условий. Другой свой холуяж прикрывал пышными фразами: «Мой друг Билл…», однако делал все безропотно, что ему диктовал Билл.

Они по-разному и брали. Один брал так, мелочовку. Ну, к примеру, во время визита в Южную Корею президент этой страны Ро Дэ У сунул ему из рук в руки 100 тысяч долларов США (сунул потому, что знал наверняка: возьмет). Мы уже позже, из дела ГКЧП, поняли, что Ро Дэ У, выступая в качестве третьего лица, очевидно, выполнил задание американцев – расплатился за переданный Соединенным Штатам просто так, «по-дружески» огромный район акватории размером 51 тысяча квадратных километров в Беринговом море, где имеется нефтеносный шельф с запасами, подобными кувейтским, а также большое количество рыбы ценных пород. Кроме того, этот район был предназначен для рассредоточения соединений нашего Тихоокеанского флота.

Правда, эта личность один раз отступила от своего правила брать по мелочи. Такое произошло уже в момент смещения. В декабре 1991 года он попросил, теперь уже у предводителя России (как условие ухода с поста Президента СССР), в собственность своего фонда огромный комплекс на Ленинградском проспекте (фактически он уже был в его собственности) с множеством кабинетов, комнат, классов, залов заседаний, библиотек, столовых, квартир-гостиниц и т. д. В СССР оно было построено на деньги партии и принадлежало ЦК КПСС. Здесь размещалась Ленинская школа, где учились тысячи представителей из всех коммунистических партий мира. Школу закрыли и отдали Горбачев-фонду. Но последний, заполучив все это в свое распоряжение, на протяжении многих лет использовал ее ограниченно, а основные площади сдавал в аренду, наживая на этом огромные деньги. Власть (точнее, Ельцин) об этом узнала и лишнюю площадь отобрала. Но «лучший немец» обратился к немцам, и Германия отстроила ему неподалеку шикарное здание. И руководитель фонда опять зажил безбедно. Правда, провернул якобы (судя по сообщениям прессы) в это время одну аферу: деньги фонда хранились в одном из банков, но в связи с дефолтом в августе 1998 года многие суммы улетели. Руководителю фонда потребовался миллион долларов. Он попросил у генерального директора под честное слово непременно вернуть. Тот поверил ему и дал. А этот взял и не отдает. Образовались тучи. Подождем, чем кончится.

А вот другой «деятель» за все время пребывания у власти не мелочился. Заглатывал, как акула, – сразу все! Начиная с известного кредита 4,8 миллиарда долларов, который как в воду канул, и никто до сих пор не найдет, где он (хотя долги по этому кредиту мы выплачиваем).

Друг Билл забеспокоился и спросил его, как пишет наша осведомленная пресса: «Брал?» В ответ услышал: «Шта-а? Да это… не разобрались». На том все и кончилось. Но эпизод с 4,8 миллиарда долларами – это лишь только один пример. А сколько их еще?.. И хотя этот пример уже упоминался, я его повторяю и буду о нем продолжать писать и говорить.

Плюс вся эта недвижимость и движимость «Семьи» в России и особенно за рубежом?! Солидно, комфортно, красиво, богато, достойно. Для того чтобы один или два раза сыграть в теннис, ему, Ельцину, в Чупе построили крытый корт – самый большой в Европе. И построили как раз в то время, когда месяцами (а кое-кому и годами) не выдавали заработную плату, пенсии, детские пособия и т. п., особенно учителям, шахтерам, офицерам.

Уместно привести небольшую цитату из книги С. Тэлботта (бывший заместитель госсекретаря в правительстве Клинтона). Он пишет, что в целях привлечения капитала олигархов России для избрания его, Ельцина, президентом в 1996 году последний пожертвовал всем, что потребовали в обмен олигархи. «В результате крупнейшие в мире энергетические и металлургические компании оказались в руках узкой группы олигархов по бросовой цене, что фактически дискредитировало саму идею рыночной экономики и имело и имеет тяжелые последствия для политики, экономики и демократии».

Эту тему можно продолжать до бесконечности. Она в конкретных проявлениях известна многим россиянам. Но, завершая ее, надо подчеркнуть главное для обоих юбиляров: и тот и другой совершили столько противозаконных перед своим народом действий, что трудно в истории найти аналогии. О горбачевских делах мной изложено на суде, и он их не опроверг. Плюс Горбачева судили всенародно – председательствовал на суде В.И. Илюхин. А Ельцину официально предъявила обвинение Государственная дума по пяти пунктам, и большинство голосов утвердили это обвинение. Поэтому, конечно, возмездие придет, и оба эти юбиляра обязаны будут предстать перед праведным судом народа.

В связи с этим вполне понятно, что общественность обеспокоена состоянием здоровья юбиляров. Оберегать их здоровье надо, хотя бы до исторического часа. А то не дай бог…

И хотя тема вроде закончена, я все-таки хочу немного продолжить разговор о Горбачеве.

Поскольку телевидение широковещательно объявило о праздновании юбилея за месяц до знаменательной даты, а последнюю неделю юбиляр не сходил с экрана НТВ и со страниц многих газет, при этом до небес превозносились «заслуги» первого и последнего Президента СССР, то с нашей стороны было бы некорректно и даже несправедливо обойти сие событие молчанием.

Как бы то ни было, но надо однозначно признать, что многие из тех, кто сегодня находится в верхних эшелонах власти, и приближенные к ним слои «обязаны» быть благодарными Горбачеву (во всяком случае, он так считает, о чем лично заявил при допросе на суде по делу ГКЧП). Действительно, если бы не он, если бы не его «начало», то еще неизвестно, как сложилась бы судьба каждого из ныне процветающих чиновников и новоявленных буржуа. В конце концов, и тот же Ельцин своим взлетом обязан Горбачеву. Если бы не Горбачев и его верный соратник Е.К. Лигачев, то Ельцин, конечно, не достиг бы вершины власти, которая свалилась на него в 1990 и особенно в 1991 году.

Учитывая, что Горбачеву многие «обязаны», с экрана НТВ то и дело раздавалось: «Горбачев – самый порядочный человек», «Для таких порядочных людей, как Горбачев, в период властвования Ельцина уже не было места», «Этот благопристойный человек никогда не мог подумать, что с ним так жестоко может обойтись банда Ельцина» и тому подобное. Было ясно: НТВ Ельцина сдает. Но Горбачев у них еще плывет.

В честь юбиляра проводится немало мероприятий. 2 апреля 2001 года в программе «Глас народа» НТВ засвидетельствовало перед всем миром свое высокое почтение Горбачеву – за «демократические» преобразования в СССР, подчеркивая, что если бы не он, то страна продолжала бы пребывать в застое. На передачу в качестве основных фигур, которые должны были вести беседу о личности Горбачева, были приглашены: Олег Шенин, который в августе 1991 года, поддержав ГКЧП, активно выступил против политики Горбачева, и приверженец горбачевской перестройки Юрий Афанасьев…

Вполне естественно, что Олег Семенович Шенин был один как перст в той аудитории, которая специально была собрана. И на него была организована атака. Но и один в поле воин – он сражался, как рыцарь. Мы ценим его мужество. Уже за одно то, что он пошел в это осиное гнездо, его надо благодарить. А то, что отважно сражался один против всех, давал достойную отповедь каждому, кто нападал и извращал факты, и в первую очередь Афанасьеву, а тем, кто заблуждался, давал убедительные разъяснения, несомненно, надо оценить как успех.

Но как бы О. Шенин ни бился, совершенно «независимая» С. Сорокина своей цели достигла: прозвучали литавры в честь Горбачева – лучшего немца по-германски, душеньки Горби по-итальянски, хорошего парня по-американски. Ее резюме – что бы там ни говорили коммунисты, Горбачев благородный человек, и хорошо, что бросил в свое время пост генсека ЦК и вышел из КПСС. Естественно, о том, что Горбачев предал народ и партию и начал процесс ее развала, который готовился им и Яковлевым, и все-таки довел страну до разрушения, – об этом ведущая и апологеты «отца перестройки» умолчали.

Они также не сказали, что при Горбачеве клоака Запада была открыта полностью, и к нам потекло всё и все, как в свое время в открытую Колумбом Америку. Унавоженная почва поросла поганками, а из всех щелей стали вылезать шустрые навозные «жуки», которые, расталкивая всех мешающих и мешкающих, захватили все, что можно, в том числе командные высоты. Благо, что в стране президентом было гласно объявлено: «Разрешается все, что не запрещено законом!» Они даже разрушили, как утверждают политологи, «железный занавес». И это все – заслуги Горбачева.

Кстати, о «железном занавесе». Ведь народ до сих пор представляет, что якобы руководство СССР создало такую обстановку, что нас отрезали от всего мира и обрекли на вечную изоляцию. И ярлык этот как автору принадлежит США. Администрация США, ЦРУ бесились – как это так: мы не можем внедриться в госструктуры СССР и в советское общество. Да, при Сталине это было невозможно. Учитывая подрывную деятельность Запада в отношении СССР, было создано «сито», а не «железный занавес». Это «сито» разрешало выезд за рубеж тем советским гражданам, которые были благонадежны и которые не пойдут ни на какие подкупы и не станут жертвами провокаций. Одновременно впускались в Советский Союз только те иностранцы, от которых наши спецслужбы не ждали пакостей. Все это вызывалось политической необходимостью, обстановкой, а не желаниями «диктатора». Но в то время мы были гарантированы от каких-либо коллизий. Не стало этой системы (этого «сита») – у нас ЦРУ создало «пятую колонну» в лице агентов влияния со всеми вытекающими последствиями. США добились своей цели – с помощью предателей и изменников разломали СССР.

О горбачевской демократии

Посмотрите, как преподносятся некоторыми молодыми политиками проведенные в 1989 году выборы народных депутатов на альтернативной основе? Триумф, да и только!

Однако вспомните, на какой «альтернативе» избирался сам Горбачев – борец за демократию? Да не было альтернативы вообще! Мало того, избирался он не всенародно (народ его уже ненавидел), а съездом народных депутатов. Так где же демократические принципы у поборника борьбы за демократию?

Выборы впервые проводились на альтернативной основе. Каждый по Конституции имеет право быть избранным. Но в том кавардаке, который был создан в стране во время этих выборов, могли быть избранными и нормальные люди, и шизофреники, истинные демократы и псевдодемократы, умные, достойные, скромные и безмозглые, но горлопаны и хамы и т. п. Вообще, как и следовало ожидать, «на альтернативной основе» избрали и достойных, крайне необходимых для страны депутатов, и, извините, горластых идиотов (которые потом использовались контрреволюцией как оружие в проталкивании своих вопросов), и даже откровенных врагов Отечества, пока скрывавшихся под маской демократов. Последние организовали межрегиональную депутатскую группу под руководством Г. Попова и Ю. Афанасьева. Яковлев официально в нее не вошел, но постоянно контактировал, патронировал и направлял ее деятельность, естественно за кулисами, то есть активно ее поддерживал от имени Горбачева.

В итоге съезд народных депутатов СССР получился огромным, неуправляемым базаром, который занял весь Кремлевский дворец съездов. В центре внимания была межрегиональная депутатская группа (ее основу составляли депутаты Москвы, Московской области и прилегающих областей плюс Питер – везде верх взяли псевдодемократы). Не случайно место ей Горбачев определил в центре зала и в первых рядах партера – прямо перед трибуной и президиумом. Поэтому депутаты этой группы своими выкриками с места, давя на ведущего заседание, постоянно добивались слова, а если не давали – они бесцеремонно выходили на трибуну и, невзирая на протесты депутатов, выступали. Таким методом часто пользовался Сахаров (выступая в период сессии по пять – семь раз). Горбачевский плюрализм, гласность и демократия позволяли фактически антинародным силам доминировать на пленарных заседаниях и съездах Верховного Совета и различных комиссий. Горбачевым была дана установка – в первую очередь предоставлять слово именно им, не ограничивать время и количество выступающих депутатов-демократов.

На заседаниях нашей депутатской группы «Союз» (они проводились в перерывах между сессиями) мы многократно спрашивали Председателя Верховного Совета СССР Анатолия Ивановича Лукьянова – почему такая дискриминация, почему мы не на равных? Анатолий Иванович, как мы понимали, приходил к нам по рекомендации Горбачева, чтобы нейтрализовать нашу группу. Он выходил на трибуну и терпеливо разъяснял: «Во-первых, мы с Михаилом Сергеевичем решили занять взвешенную центристскую позицию. Во-вторых, коль мы стали на демократический путь развития, то должны создать необходимые условия, и в том числе народившимся новым демократическим силам. В-третьих, нам всем в связи с этим надо немножко потесниться и позволить новым росткам демократии закрепиться, иначе все погибнет, не родившись. В-четвертых, если есть какие-то принципиальные вопросы, которые надо немедленно решать, – мы можем рассмотреть их на Президиуме Верховного Совета. Поэтому если кому-то кажется, что допускается нарушение регламента или какая-то несправедливость, то он просто заблуждается. В наших общих интересах надо дать нарождающейся демократии закрепиться. А затем мы единым строем зашагаем по пути перестройки к светлому будущему».

И каждый раз мы невольно задумывались – а может, действительно именно так и надо действовать? Полагаю, что и Анатолий Иванович вместе с нами тоже впадал в такую наивную позицию и заблуждался. Теперь же, спустя годы, стало ясно, что Горбачев и Яковлев добивались одного – чтобы окрепла контрреволюция, которая должна была с помощью Запада повернуть страну вспять. «Пятая колонна» в лице агентов влияния работала в полную силу.

Поклонники Горбачева хвалят его за то, что он-де наконец сдвинул камень, под которым десятилетиями «душились» бледно-зеленые ростки демократии. Наконец-то попали под лучи солнца и свежий чистый ветер, задышали и поднялись. И вот теперь надо ожидать, что мы заживем по-человечески, счастливо, правда, так сказать, в перспективе. Однако никто из них, поклонников «лучшего немца», не говорит, что сдвинутый Горбачевым камень полетел с кручи и родил катастрофический обвал, который обрушился на людей, давил всё и всех. Оставшиеся в живых вымирают по миллиону в год.

Кому нужна такая демократия и гласность, такая перестройка, которая принесла народу столько мук и страданий? И вообще, зачем раскачивать и зачем разрушать государство? Разве нельзя было провести демократические преобразования в рамках Советского Союза?

Ведь была полностью развалена государственная политическая система – никто не признавал никаких законов. Была разрушена экономика страны – везде пустые полки, инфляция, резко упало благосостояние народа, появились межнациональные конфликты, возник небывалый рост преступности, колоссально возрос государственный долг, опустела казна, в связи с массовым закрытием предприятий появилась многомиллионная армия безработных, развалена оборона страны, под вопросом оказалась ее безопасность, позорно упал престиж и авторитет страны. В итоге – разлом Советского Союза – великой державы, которая вызывала уважение у всех народов мира. Так кому все это было нужно? Врагам Отечества, но не нашему народу.

Некоторые горбачевские сострадатели и те, кто прикидывается независимым и объективным аналитиком событий, пишут: «Он (Горбачев) все-таки хотел как лучше и не думал, что все так обернется и так кончится». Да и у самого Горбачева проскакивает: «Я хотел сохранить Советский Союз… Это вот Ельцин…» (А раньше говорил: «…Это вот ГКЧП!» А теперь – Ельцин.)

Извините! А разве Горбачеву не говорили, что происходит и куда катится страна? Разве не было ноябрьского 1990 года Постановления Верховного Совета СССР «О положении в стране», где четко сказано: в связи с чрезвычайной обстановкой президенту надо ввести в стране чрезвычайное положение? Разве не было выступлений председателя Кабинета министров, министра обороны, министра внутренних дел и председателя КГБ СССР 17 июня 1991 года на закрытом заседании Верховного Совета СССР, где они требовали немедленно принять меры, иначе Советский Союз развалится? А разве наша поездка в Крым к Горбачеву не говорила о чрезвычайной ситуации? Разве всего этого не было? Можно и нужно было прислушаться и сделать решительные шаги, чтобы не допустить разрушение страны. Но все делалось умышленно – под флагом «демократии».

А сегодня в юбилей его выдают за героя – великий политик, мудрый функционер, мастер давить работников КГБ руками КГБ, членов ЦК – руками аппаратчиков ЦК КПСС, а самих аппаратчиков – их же руками.

С тем, что Горбачев интриган и авантюрист, я согласен. Но ведь во главе страны должен стоять человек, который любит свой народ, добивается того, чтобы ему хорошо жилось. Глава страны не может быть случайной личностью, он должен быть осенен даром государственного деятеля. А главное – должен быть предан народу. Мы же имеем дело с предателем.

Чтобы закончить с Горбачевым и не выглядеть в глазах читателя по отношению к нему предвзято, я сошлюсь на весьма уважаемый российский журнал «Гражданин» – генеральный директор Н. Кривомазов. Так вот, во втором номере журнала за 2000 год помещена статья «Как ЦК сделал козу советскому народу». Статья состоит сплошь из документов, чем она особо ценна.

После августовских событий 1991 года и ареста членов ГКЧП и активно поддержавших их лиц Ельцин стал прибирать к рукам все, в том числе здания и документы ЦК. Сотрудники ЦК пытались уничтожить их, однако официальным лицам в этом хаосе попали в руки документы с грифом «Особая папка Политбюро», «Совершенно секретно». Документы финансово-экономической деятельности ЦК просто потрясают.

Анализируя все это, можно сделать вывод, что ЦК (точнее, группа в Политбюро и аппарате ЦК) был озабочен проблемой «зарабатывания» денег для нужд партии (из государственного же бюджета не возьмешь). А таких нужд по всему миру было много. Вроде дело нужное. Но вся беда в том, что, создавая различные экономические структуры, уполномоченные для этих целей лица, глядя на своих руководителей, сами злоупотребляли своим положением. В связи с этим стали появляться вначале сотни, а затем тысячи теневых структур. Все это происходило уже в конце 1980-х годов, так сказать, в расцвете «демократии и гласности» и с легкой руки Горбачева.

Первым взрывом, потрясшим общество, был партийный взнос Артема Тарасова. Всем известный предприниматель, активно проводя торговые сделки, в короткие сроки сколотил на компьютерах огромный капитал. В 1990 году он заплатил месячный партийный взнос (так как был членом КПСС) в размере одного миллиона рублей. А партийный взнос, как известно, составлял 3 процента от получаемого денежного дохода. Можно представить, со сколькими нулями у него была зарплата.

В ЦК всполошились: «Откуда деньги?!»

А эти «честные» деньги приобретены по объявленному Горбачевым принципу: «Разрешено все, что не запрещено законом». Фактический взнос был уплачен в 1990 году. Следовательно, такого типа структуры действовали уже как минимум в 1988–1989 годах. А если говорить о С.Н. Федорове, который создал центр «Микрохирургия глаза», то его первые «шаги» были крупно профинансированы (начальный капитал) Горбачевым еще в 1987 году. То есть все это происходило в те самые годы, когда Горбачев и Яковлев распинались на каждом углу, что нам нужно больше социализма, а полки в магазинах стали пустыми. С каждым годом становилось все хуже и хуже.

Выходит, в это время в недрах социализма уже возвращались к капитализму.

Наиболее значительная веха в капитализации связана с назначением начальником Управления делами ЦК Н. Кручиной специалиста по созданию за рубежом экономических и финансовых структур, сотрудника КГБ полковника Л. Веселовского. Последний изложил свои принципиальные предложения: денежные потоки партии должны делиться на две категории – фиксируемые в финансовых документах и не фиксируемые, а проходящие по отдельному (то есть новому) учету.

«Денежные ресурсы, отраженные в финансовых документах открыто, могут быть инвестированы только в общественные, социальные или благотворительные фонды, что затруднит их конфискацию в будущем. Средства, поступающие в виде доходов в партийную кассу и не отражаемые в финансовых документах, должны быть использованы для приобретения анонимных акций, фондов отдельных компаний, предприятий и банков, что, с одной стороны, обеспечит стабильный доход независимо от дальнейшего положения партии (значит, в самом узком кругу цэковских функционеров уже тогда витала мысль о возможном изменении статуса или даже развале КПСС. – Авт.), а с другой – в любой момент эти акции могут быть реализованы на фондовых биржах с последующим размещением капитала в иных сферах с целью обезличивания партийного участия, но с сохранением контроля…

Принятие данных мер потребует организовать срочный отбор особо доверенных лиц, которым будет поручено выполнение отдельных пунктов программы. Не исключается возможность создания категории негласных членов партии, которые будут обеспечивать ее жизнедеятельность в любых условиях чрезвычайного периода».

Вполне естественно, что предложение Л. Веселовского было принято. Несомненно также, что такое стратегическое решение мог утвердить только лично Горбачев.

Решение принято – началась бурная организаторская деятельность.

Учитывая, что кадры решают все, начали именно с этого.

Отпечатали 50 тысяч бланков личных обязательств. Это под те доверенные лица, которые должны были выполнять отдельные пункты программы (приобретение анонимных акций, фондов, компаний, бланков, предприятий и т. д.). Сюда попали самые доверенные лица – из номенклатуры ЦК КПСС и ЦК ВЛКСМ, офицеры КГБ, «афганцы», близкие друзья.

Начальный капитал составили финансовые ресурсы ЦК КПСС, КГБ, ВЦСПС, ВЛКСМ, Министерства финансов и Госбанка СССР.

Фирмы и различные фонды на этих деньгах стали расти быстро и по всей стране, тем более что были созданы максимально льготные условия.

Эти фирмы закупали за рубежом по дешевке товары широкого спроса и сбывали на наших рынках в несколько раз дороже. Это был «золотой дождь».

Бедный, бедный Н. Кручина! Тяжела была его доля под боком у Горбачева – попробуй ослушайся. Но его смерть хоть и представлена нам как самоубийство, однако остается загадкой, и со временем правда все равно выйдет наружу.

Фактически во всех партиях страны, в разных регионах, особенно на Балтике и Черном море, были созданы фирмы, которые занимались ввозом импортной продукции (в основном «бытовухи») и вывозом нашего стратегического сырья.

Естественно, параллельно создавалось огромное количество коммерческих организаций, и особенно банков.

Журнал пишет:

«Комсомольские вожаки В. Виноградов и другие возглавили Инкомбанк и банк МЕНАТЕП. На комсомольско-профсоюзных „дрожжах“ взошли Альфа-банк и Столичный банк сбережений (СБС-Агро). Перспективный чиновник Внешторга СССР с цэковскими связями В. Потанин возглавил ОНЭКСИМ-банк. А глава Нижегородского комсомольского банка „Гарантия“ С. Кириенко стал потом премьер-министром России.

В дело входили друзья и родственники. Весной 1991 года друг полковника Л. Веселовского – бывший главный технолог НПО „Каучук“ М. Хотимский, его жена М. Хотимская и ее брат В. Кравец в одночасье стали совладельцами четырех крупных фирм с суммарным капиталом 400 миллионов рублей! (В то время рубль – это доллар.)

Автобанк возглавила Н. Раевская – жена замминистра финансов СССР В. Раевского. А известную товарно-сырьевую биржу „Алиса“ – попавший под следствие 23-летний недоучившийся студент МГУ Герман Стерлигов. Биржа „Алиса“ стала одной из крупных в России и первой вышла в Европу. Ее представителем в Лондоне был известный предприниматель Артем Тарасов.

Банкирами становились и руководители региональных и главных управлений КГБ. Заместителем президента крупного петербургского Астра-банка стал бывший руководитель Ленинградского управления КГБ генерал-лейтенант Курков. А глава печально знаменитого Пятого (идеологического) управления КГБ СССР генерал армии Ф. Бобков (шеф Л. Веселовского) стал начальником службы безопасности Мост-банка, который по мановению волшебной палочки возглавил почти никому не известный театральный критик В. Гусинский.

29 января 1991 года (то есть еще задолго до августовских событий. – Авт.), перед уходом в Мост-банк, Ф. Бобков вместе с главой КГБ В. Крючковым ездили в Кремль к М. Горбачеву. О чем говорили – неизвестно, но журналистам свой переход на службу большому капиталу Ф. Бобков прокомментировал так: „Все это совсем непросто. На новом месте работы меня прежде никто не знал. Взглядов своих я не скрывал (?) и сразу сказал, что за порогом их оставлять не собираюсь. Спросил: «Вас это не смущает?» Мне ответили: «Нет»“.

Не отставала от Лубянки и Старая площадь. Только в Москве КПСС владела пятью тысячами зданий, не считая подмосковных санаториев, домов отдыха и дач. В них стали размещаться партийные акционерные общества и совместные предприятия. Такие же создавались по всему Союзу.

К лету 1991 года Старая площадь и Лубянка контролировали множество банков и коммерческих структур. Ключевую роль в них играли бывшие сотрудники и сотрудники „действующего резерва“ КГБ. В центре процесса была триада – Всероссийский биржевой центр (ВБЦ), Всероссийский биржевой банк (ВББ) и Всероссийский центр недвижимости (ВЦН)».

Надо заметить, что эти структуры контролировали и распределяли огромные ценности, созданные народом. Почти весь кадровый состав этих структур состоял из офицеров КГБ. А ведь эти лица отвечали за государственную безопасность, за конституционные социалистические устои.

Далее журнал сообщает:

«Часть сделок были нелегальными. Но в массе своей они носили сомнительный характер, а некоторые представляли собой крупнейшие финансовые аферы XX века».

В аналитической записке одной из спецслужб говорилось: «В 1990 году утечка финансов из Советского Союза приобрела невероятные размеры. В центре системы, разработанной ядром Коммунистической партии, – Швейцарская конфедерация. Одним из организаторов утечки капиталов с целью обеспечить выживание коммунизма оказался Михаил Горбачев».

Конечно, все изложенное представляет большой интерес и ценность для нашего народа, для истории и для анализа событий и действий личностей. В целях расследования всего этого была создана специальная парламентская комиссия РФ, которой после августовских событий 1991 года были представлены очень ценные документы.

Ниже излагается та часть статьи журнала «Гражданин», которая является, на мой взгляд, самой важной:

«…С марта 1990 года по август 1991 года руководство КПСС и КГБ СССР организовали около 600 коммерческих структур (в основном СП), вложив в них 3 миллиарда рублей. Позднее появились другие цифры: 1453 совместных предприятия с иностранными фирмами и акционерных общества со смешанным капиталом при совокупной сумме вложений в 14 миллиардов рублей и 5 миллиардов долларов.

…За годы „горбостройки“ СССР продал на внешних рынках 1555,2 тонны золота (на 01.01.92 года в Гохране чудом уцелело лишь 240 тонн). Исчезли государственный запас платины на сумму 250 млн долларов и горы драгоценных камней на сумму не менее 5 миллиардов долларов. Десятки миллиардов осели в иностранных банках в ходе грандиозных финансовых махинаций. Испарились многомиллиардные займы. Общая сумма вывезенных только в 1990–1991 годах из СССР валюты и драгоценностей превышает 100 миллиардов долларов! В то же время только за семь месяцев 1991 года Запад инвестировал „в общее дело“ около 60 миллиардов долларов. Эти „инвестиции“ составили львиную долю 100-миллиардного государственного долга СССР, который лег на плечи нынешней России.

…К весне 1992 года усилиями российских следователей и западных спецслужб была в основных чертах выявлена картина происходившего и установлены многие адреса, по которым уплывали деньги. Показания на этот счет дал в Генеральной прокуратуре России Горбачев. Деньги можно было вернуть – и Запад на определенных условиях готов был в этом помочь. Но Ельцин наложил на эту информацию гриф секретности. Спрашивается, почему он это сделал? Да потому, что в противном случае сам себе захлопнул бы каналы, по которым затем направлялось уже награбленное „Семьей“».

И это все – документы, а не чья-либо фантазия.

Итак, в чем же сущность демократии Горбачева, которую так жарко превозносят его поклонники, заявляя, что она внесла свежую струю в затхлый авторитаризм?

В принципе суть этой «демократии» убедительно выражена в преступных деяниях лично Горбачева и его соучастников против своего народа. Эти деяния уже перечислялись. Теперь вот стали известны документальные данные о разграблении казны и приобретении колоссального государственного долга. А в итоге – разлом страны, своего Отечества!

Вот к чему свелась вся горбачевская демократия. А демагогия, которую он и еще кое-кто выдает за демократию и которая действительно осталась после Горбачева и Яковлева в нашем обществе, только лишний раз подтверждает политическое мошенничество Горбачева, который, намеренно извращая факты, околпачил наш доверчивый народ и вместо перестройки жизни к лучшему оставил его «у разбитого корыта».

Однако сторонники этой «демократии» могут сказать: а как конкретно надо было поступить в условиях, сложившихся в стране? Мол, давление непоколебимых традиций в Политбюро не позволяло действовать иначе, как это сделал Горбачев. Как и кто этот «прорыв» мог еще совершить? Вроде, кроме Горбачева, никого в ту пору и не было.

Отвечаю.

Во-первых, страну надо было не разрушать, а укреплять и вести вперед. Ничто и никто не может оправдать разрушение Советского Союза. Горбачев предал свой народ.

Во-вторых, о традициях в Политбюро, склеротизме и маразме. Мы уже на эту тему говорили – это прием убогих политиков, которым еще нет шестидесяти и которые считают, что надо брать за основу возраст, а не ум и способности человека, его преданность своему народу при выдвижении лиц на высшие ступени государственной власти. Жизнь уже показала, кто прав. Конечно же, молодая кровь постоянно должна вливаться в управление государством, но это должны быть умные люди, беспредельно преданные своему народу. А мудростью стариков пренебрегать нельзя.

О личностях мы тоже говорили, они были. Это В. Щербицкий, Г. Романов, В. Долгих, К. Катушев и другие.

Наконец о главном – какими должны были быть действия.

Возьмем принципиальный вопрос – об альтернативных выборах. Конечно, такое предложение было в то время крайне актуально, и его надо было внести на Политбюро (еще до прихода в него Яковлева). Однако этот вопрос необходимо было предварительно обсудить с каждым членом Политбюро отдельно. Уверен – поддержка была бы самая активная. Я сужу по взглядам Владимира Васильевича Щербицкого – члена Политбюро. Это прогрессивный, творческий, неординарно мыслящий человек. Мне и близким ему товарищам он открыто высказывал свои взгляды и на проблемы реорганизации власти (о роли и месте партии и Советов), и на демократизацию жизни общества. Делал это задолго до того, как Горбачев и Шеварднадзе ходили в Пицунде по пляжу и рассуждали, что «так дальше жить нельзя» (эти байки читатель помнит). Конечно же, Щербицкий первым бы поддержал эту идею, если бы Генеральный секретарь внес ее на заседание Политбюро. Это стопроцентная гарантия. Да я и не вижу, кто мог бы быть против.

Действительно, «традиции» Политбюро существовали, и они проявлялись в том, что решающее слово оставалось за генсеком. А уж если он подал в чем-то инициативу, то гарантия прохождения этого вопроса была обеспечена.

Что дальше? Вопрос выносится на совместное заседание Политбюро ЦК, Президиума Верховного Совета и Президиума Правительства СССР. Члены Политбюро выступают и уже представляют этот вопрос так, как было на их заседании. И здесь, уверен, была бы тоже поддержка обеспечена.

Окончательное решение остается все-таки за народом. Поэтому принимается решение о проведении референдума, о форме голосования на выборах депутатов в Советы всех уровней.

А Всесоюзный референдум 17 марта 1991 года стоило проводить не с вопросом: ты ЗА Советский Союз или ПРОТИВ жизни в Союзе и хочешь отделиться? Этот вопрос десятилетиями уже был проверен – все народы хотели жить в Союзе. В битвах с врагом отстояли честь и независимость этого Союза, который обеспечил процветание всем республикам (особенно Кавказа и Средней Азии). За Союз были и народы Прибалтики. Профашистские лидеры типа Ландсбергиса навязали своим соотечественникам отделение Литвы от Советского Союза, как и сепаратисты Латвии и Эстонии.

Надо было провести референдум с вопросом: «Вы ЗА Горбачева или ПРОТИВ?» Это было бы логично.

Наш народ так верил, так ждал перемен к лучшему, так надеялся на наших лидеров. Но все рухнуло! Неспроста журнал «Гражданин» поместил такой коллаж на статье Горбачева, где он признается, что целью всей его жизни было уничтожение коммунизма: веером разбросаны три зеленые купюры, каждая достоинством в 10 долларов, а сверху положен в натуральную величину – красный партийный билет члена Коммунистической партии Советского Союза. Неспроста! В Евангелии (Мф., 26: 15) сказано, что за предательство Иисуса Иуда получил тридцать сребреников.

Да, это было предательство. А разговоры о гласности, демократии, социализме с каким-то лицом и о перестройке в целом – это была ширма.

Журнал «Гражданин» (2002. № 2) поместил горбачевское высказывание: «После 2000 года наступит эпоха мира и всеобщего процветания. Но в мире еще сохраняется сила, которая будет тормозить наше движение к миру и созиданию. Я имею в виду Китай… Если бы настал конец коммунизма в Китае, миру было бы легче двигаться по пути согласия и справедливости».

В принципе – это бред. Но этот бред услышал народ, и, учитывая, что есть и неискушенные люди, надо кое-что прояснить.

Во-первых, после 2000 года эпоха мира сама по себе не наступит. За этот мир надо бороться всем миром. И в этой борьбе именно полуторамиллиардный Китай будет в первых рядах. А пока эпоха после 2000 года угрожает нам серьезными испытаниями, о чем свидетельствует хотя бы неугасающий пожар на Балканах, Ближнем и Среднем Востоке, а также не совсем благоприятные межгосударственные отношения в мире.

Во-вторых, китайское руководство правильно сделало, что выдворило в свое время Горбачева из страны (о чем он сам умалчивает) и не позволило появиться ему среди студентов-бунтарей, которые были подняты спецслужбами США именно в момент нахождения Горбачева в Китае (я не исключаю, что между Горбачевым и ЦРУ США вообще были согласованы действия). Горбачев верно служил американской администрации все годы правления СССР, неоценимое сделал для США – развалил социализм в Восточной Европе, разломал СССР. Но он просчитался с китайским руководством, в том числе с руководством Компартии Китая. Они оказались значительно прозорливее и дальновиднее, чем руководители компартий стран Восточной Европы и Политбюро ЦК КПСС, да и всего Центрального Комитета. Они сразу распознали в Горбачеве предателя и выгнали из страны, как шакала.

В-третьих, Горбачев сожалеет, что конец коммунизму в Китае не настал и что, мол, миру в связи с этим сложнее пробиваться к «светлому будущему». Горбачев блефует. Он умышленно употребляет такие фразы, дабы понравиться хозяевам. На самом деле он прекрасно понимает, что коммунизм бессмертен, его идеи овладели массами, превосходство социалистической системы доказано жизнью. Другое дело, что в наших рядах не должно быть предателей.

И я уверен, что китайское руководство на уроках и трагическом опыте СССР и КПСС сделало для себя выводы и закрепило социалистические устои навечно.

У М.Е. Салтыкова-Щедрина есть выражение: «Торжествующая свинья». Вдумайтесь, читатель, в эти слова и сопоставьте их с нынешними заявлениями нынешнего юбиляра.

В свой юбилейный год, оглядываясь на свой «блистательный» путь, Горбачев, видимо, все же боится, что приближается время отчитываться за свои свершения. Поэтому решил апеллировать к той незначительной части общества, которая ему «обязана», а также (и это главное) – к Западу! К тому самому Западу, для которого он сделал все! Даже невозможное – то, чего не сделал Гитлер. Правда, эту «славу» он должен разделить с Ельциным.

Сегодня смотришь на все это и думаешь: как паскудно, как мрачно, начиная с интриг, он прошел шестилетний путь властвования, сдавая наши позиции одну за другой и доведя страну до последней черты. Эти действия да плюс финансово-экономические махинации только последних лет его правления тоже сделали свое дело – «подготовили» кадры для смены. И хоть Ельцин с присущей ему хамовитостью дал пинка Горбачеву и тот вылетел из Кремля, но «школа» не пропала даром – Ельцин так же холуйски склонялся перед Западом и особенно перед США, у него были сотни, возможно, тысячи американских и других специалистов (а получаемых кредитов МВФ и других источников не хватало на их содержание), он так же разваливал государство и, значительно упростив условия для грабежа страны и народа, завершил и «документально оформил» насильственный разлом Советского Союза.

Однако основы всего этого заложил Горбачев. Неспроста, прилетев в Омск на встречу с избирателями, Горбачев уже в аэропорту получил затрещину – за «демократию» и в целом за перестройку.

Разве мог подумать в свое время первый секретарь Ставропольского обкома КПСС Федор Давыдович Кулаков, что он открывает путь в высшие эшелоны власти страны человеку, который предаст свой народ? Сам будучи порядочным и открытым, он представлял, что и все вокруг такие же, как и он, в том числе и Горбачев. А последний был мастер пустить пыль в глаза, заворожить любого своей демагогией и умением «поставить важные вопросы». Благодаря этому Горбачев в бытность Кулакова быстро-быстро проскакал все комсомольские и партийные ступеньки района, города и области. А когда Кулакова забрали в ЦК КПСС секретарем по сельскому хозяйству, то он добился, чтобы вторым секретарем крайкома КПСС стал Горбачев (первым избрали Ефремова).

А далее жизнь и карьера все больше улыбалась Горбачеву. Встреча с Андроповым, который приехал отдыхать на воды. Сближение. «Покорение» Андропова. Через год Горбачев – уже первый секретарь крайкома. Сближение с председателем КГБ продолжается, и, естественно, Горбачев становится для шефа госбезопасности одним из основных специалистов, способных дать информацию о настроении лиц, которые (из числа высшего круга) приезжали на отдых в Кисловодск, Железноводск, Пятигорск. Со всеми надо было встретиться, всех обласкать, всем организовать «достойный» отдых и вести продолжительные разговоры на разные темы. Дилетант в любых вопросах и нулевой организатор в практических делах, он мог стать блестящим осведомителем Лубянки, и это, конечно, не могло не засчитаться ему с лихвой.

Во всяком случае, Андропова он, вероятно, больше чем устраивал. Его способности влезть в доверие к любому, а также болезненная старательность, меркантильность, способность фискалить – все это почему-то импонировало Андропову. Странно, но факт.

Смерть Кулакова (насильственная смерть) неожиданно для всех обеспечила Горбачеву место в Секретариате ЦК КПСС, против чего возражал Косыгин (Горбачев ничем себя не проявил, в том числе в области сельского хозяйства). Однако давление Андропова на Брежнева решило этот вопрос в пользу Горбачева.

Андропов и Устинов приблизительно в одно и то же время были секретарями ЦК КПСС. Они сблизились между собой и всячески воздействовали на Брежнева, чтобы быть к нему возможно доступными. А в 1967 году, когда Андропов стал председателем КГБ, это подавливание уже носило системный и активный характер, что дало свои плоды – оба со временем становятся членами Политбюро ЦК КПСС.

Естественно, Андропов заинтересован и в продвижении «своих» кадров. С помощью Устинова он добивается, чтобы Горбачева в 1980 году избрали членом Политбюро.

Мог ли подумать Юрий Владимирович Андропов, что его протеже Горбачев станет предателем? Думаю, что нет. Но то, что он знал о том, что Горбачев мог напакостить, не вызывает сомнения. Однако в больших «делах» для достижения главной цели иногда нужны и проходимцы. На мой взгляд, именно Андропов сначала приблизил к себе Горбачева, а затем протолкнул в высший эшелон власти. Хотя сегодня, с учетом новой информации, нельзя исключать, что Андропов имел другие цели и, следовательно, виды на Горбачева.

Надо отметить еще одно характерное качество Горбачева – он породил у многих руководителей всех категорий способность уклоняться от принятия решения в сложной обстановке, полностью снимать с себя ответственность за порученное дело. Этот тяжелейший недуг поразил многих (кстати, и руководство ГКЧП).

Соперничество Ельцина с Горбачевым окончилось полной «победой» Ельцина. Последний проявил великодушие и не растоптал, не утопил окончательно последнего генсека КПСС, оставил его на плаву и даже сохранил для жизнедеятельности Горбачев-фонд со всеми зданиями и имуществом, приобретенными за счет государства. Сделал это Ельцин, конечно, скрепя сердце. Но он вынужден был проявить это напускное благородство по отношению к Горбачеву лишь потому, что знал – рано или поздно и он тоже должен будет покинуть Кремль. Значит, надо подготовить почву. Прецедент с Горбачевым был в интересах Ельцина.

О том, что Горбачев был уже богат, когда стал первым секретарем Ставропольского края, многократно писали. Но, несомненно, главное он «добывал», будучи уже генсеком и Президентом СССР, что видно из статьи в журнале «Гражданин». Управляющий делами Кручина все унес с собой в могилу, но и без его показаний многое ясно.

И вот сегодня, верный своим лживым и наглым принципам (ему что ни лей в глаза…), Горбачев предпринимает все, чтобы втереться в доверие к новому Президенту РФ. В его планах – занять официальный пост государственного советника при президенте.

Можно представить, как воспринял бы такое назначение наш народ. Человек, разваливший страну, – в роли советника главы государства. Конечно, администрация Буша-младшего встретила бы такое решение на ура. С Бушем-старшим Горбачев имел более чем тесную связь, капитулировав перед ним в «холодной войне». А немцы, те вообще будут в восторге!

Вот такой вот юбиляр Горбачев.

Что касается юбиляра Ельцина, то, очевидно, нет смысла что-то говорить еще. Все сказано, и все ясно всему миру: от запоя до запоя, от разрушения страны до позорищ на всю планету, от разграбления Отечества до расстрела парламента, вымирания народа и кровавой войны против своего народа в Чечне.

Однако невозможно обойти одну важную черту, которая выворачивает его нутро наизнанку, – это животный страх перед возмездием за все тяжелые деяния, которые он совершал всю свою жизнь. Перед возмездием, которое, конечно, должно свершиться.

Согласно статье 11 Конституции СССР, основой единства страны являются: единая территория, единое политическое, экономическое, правовое и военно-стратегическое пространство. Все это было общим достоянием всего советского народа. Он все это оберегал, и никто без его ведома (то есть без ведома Верховного Совета) не имел права вносить изменения. В то же время именно это обстоятельство препятствовало действиям сепаратистских сил, созданных у нас спецслужбами Запада и ставивших перед собой цель разрушить Советский Союз. Чтобы осуществить свои планы, они с помощью Горбачева вносят на съезде народных депутатов СССР 28 февраля 1990 года закон «О земле», 6 марта 1990 года закон «О собственности», и съезд принимает незначительным большинством голосов (в основном псевдодемократов, которых благодаря усилиям Горбачева, Яковлева и Ельцина на съезде было несколько больше нормальных советских депутатов) изменения и дополнения в Конституцию СССР. Одновременно статья 11 Конституции СССР была исключена. Хотя всем было понятно, что вопрос государственно-территориальной целостности является ключевым, тем более для такой многонациональной страны, как Советский Союз.

Таким образом, права собственности СССР на землю, а следовательно, и на территорию были полностью переданы национально-государственным административным образованиям, то есть республикам Советского Союза. Тем самым был осуществлен раздел территории СССР, за которым фактически не было оставлено ни одной пяди земли. Центральная власть Советского Союза в своем ведении уже ничего не имела. Она существовала просто так – по сложившейся традиции, по инерции.

Вот как «умно» провернул это дело Горбачев. Разумеется, с помощью главного «архитектора» разлома Яковлева, а может, и под давлением последнего и «специалистов» Запада. Но и в этой ситуации еще можно было рассчитывать на единство и сплоченность республик, имея в виду пожелания народа и рассчитывая на то, что каждый лидер республики имеет честь и совесть. Однако, используя эту ситуацию, Ельцин, избранный на Первом съезде народных депутатов РСФСР Председателем Верховного Совета РСФСР, стремится полностью выйти из-под контроля союзного центра (точнее, Горбачева). 12 июня 1990 года съезд народных депутатов РСФСР, где верховодят Ельцин и его единомышленники-«демократы», принимает «Декларацию о государственном суверенитете». Фактически это был закон об отделении России от Советского Союза. Это было начало уже реального физического развала страны, что послужило поводом для аналогичных действий других республик.

Уверен, что подавляющее большинство депутатов Верховного Совета РСФСР, голосовавших за этот акт, не понимало сути вопроса и не представляло последствий принятия декларации. О каком суверенитете могла идти речь, если все республики жили в одном государстве?!

Однако мудрый наш народ в целом все-таки представлял угрозу, нависшую над страной. Поэтому на Всесоюзном референдуме, проведенном 17 марта 1991 года, 76,4 процента советских людей проголосовали за сохранение Советского Союза, за сохранение единого государства. Хотя Горбачев, как и Ельцин и им подобные, рассчитывали, что народ проголосует против. Так им хотелось, и этого ждали на Западе.

Вскоре Верховный Совет РСФСР учреждает пост Президента России.

12 июня 1991 года первым Президентом Российской Федерации избирается Ельцин. Этому способствуют и всеобщая ненависть к Горбачеву (Ельцина избрали в пику Горбачеву), и сама идиотская тактика последнего, который хотел не допустить избрания Ельцина. Эта тактика только обеспечила Ельцину успех на выборах.

После избрания президентом Ельцин словно с цепи сорвался. Не ограничивая себя ни в выражениях, ни в действиях, всячески понося центральную власть и в первую очередь Горбачева, призывает убрать последнего со всех постов, как предателя и изменника, вместе с Кравчуком и Шушкевичем окончательно разваливает Советский Союз и организует угнетение России. Все это народ хорошо помнит.

И вот прошло 10 лет!

12 июня 2001 года Президент России В.В. Путин подписал Указ № 696, в котором говорится: «За особо выдающийся вклад в становление и развитие российской государственности наградить орденом „За заслуги перед Отечеством“ 1-й степени Ельцина Бориса Николаевича – первого президента Российской Федерации». Надо подчеркнуть – Ельцин награжден «за особо выдающийся вклад»… В недалекой российской истории уже был аналогичный случай, хотя масштабы, конечно, значительно скромнее в сравнении с Ельциным. Речь идет о Ерине, бывшем министре внутренних дел Российской Федерации. Цитирую официальный документ: «…За действия 3–4 октября 1993 года во время конфликта между президентом и Верховным Советом РФ В.Ф. Ерин удостоен звания Героя России». В этой фразе не раскрыта суть действий Ерина и самого конфликта. Требуется небольшое пояснение. Конфликт между президентом и Верховным Советом РСФСР возник в связи с грубейшим попранием Ельциным основных статей Конституции РФ. Фактически Ельцин узурпировал всю власть и чихал на Верховный Совет и его депутатов. В связи с этим Чрезвычайный X съезд народных депутатов РСФСР принимает решение об отрешении Ельцина от должности президента. Ельцин не только не подчинился высшему органу государственной власти, но он расстрелял Верховный Совет России из танков. Погибло множество невинных людей. Депутатов зверски избивают, а некоторых сажают в следственный изолятор Лефортово. В итоге Ельцин продолжает править.

Одним из исполнителей воли Ельцина был министр внутренних дел РФ Ерин, и он повинен (как и Грачев, Кобец и Волкогонов) в расстреле Верховного Совета, в гибели сотен людей – неоправданных жертвах, в создании Ельцину, преступившему закон, благоприятных условий для дальнейшего узурпирования власти и террора против избранников народа.

А до этого Ерин участвовал в арестах премьер-министра СССР В.С. Павлова и Председателя Верховного Совета СССР А.И. Лукьянова – за что впоследствии получил полководческое воинское звание генерала армии.

Как видите, читатель, понапрасну Ельцин высокие награды и воинские звания не раздавал. Но народ-то все видит, знает и помнит, в том числе истинные заслуги награжденных.

А теперь вот и сам удостоен высшей награды… Что касается «заслуг» награжденного Ельцина, то его «особый вклад» известен всем.

Их не имеет даже Горбачев, хотя он тоже может гордиться своим «вкладом» и на Западе значится в списках особо отличившихся в нанесении небывалого ущерба нашему народу и Отечеству.

Надо заметить, что когда у нас говорят о «достижениях» Ельцина, то почему-то совершенно не затрагивают морально-нравственных и этических сторон его жизни. А ведь высокая нравственность президента любой страны – не только его личное дело. Поскольку он олицетворяет свою страну, то его внешний и внутренний облик, его поведение и действия приобретают особое, я бы сказал, государственное и политическое значение. Что касается Ельцина, то он позорил Россию и ронял ее авторитет в глазах нашего народа и всего мира. Пользуясь эпитетами, которыми Н.В. Гоголь характеризовал своих персонажей, можно было бы сказать, что это был спившийся «самодур-держиморда» или «совершенная свинья в ермолке».

Проходят годы. Одни взрослеют, другие мудреют. Но далеко не все способны оглянуться и правдиво оценить себя, пройденный путь. Несомненно, у каждого есть и свет и тени. А чтобы объективно оценить их или хотя бы назвать свои недостатки и ошибки – надо иметь мужество, и немалое.

А разве Ельцин способен заниматься самоанализом? Увы, увы. Один раз мельком сказал: «…в Чечне, понимаешь, не все произошло хорошо…» И всё! Он не только врал нагло всегда и всем, в том числе и народу, но, делая свои черные, грязные дела, он и сейчас еще подставляет В.В. Путина, используя его офицерскую деликатность, культуру и исключительную сдержанность, которые не позволяют оборвать Ельцина и поставить его на место.

Вспомните, читатель, интервью, которое Ельцин дал корреспонденту телевидения в связи с десятилетием установления президентства в России. Ведь это же бред!

Конечно, тот бред, который мы слышали в прямом эфире, потом капитально «вычистили» и «припудрили». Однако даже распространенное «интервью Б. Ельцина на ОРТ» от 13 июня 2001 года напрашивается на комментарии. Что я и обязан сделать.

Например, говоря о прошлом, Ельцин подчеркивает: «Я прекрасно помню, и сейчас перед глазами стоит картинка, когда в зале принимали Декларацию о государственном суверенитете Российской Федерации… Весь зал встал и стал скандировать: „Россия стала свободна“».

Речь идет о заседании Верховного Совета РСФСР. Конечно, тогда многие не понимали, что творится, куда лидеры ведут страну, за что голосовать и что отвергать. Естественно, многие «купились» на громкие слова о любви к России, мол, наконец она обретает свободу, независимость, государственный суверенитет. Депутаты голосовали за это, а потом дружно аплодировали. Но это было тогда.

Ну а сейчас, 10 лет спустя, можно наконец объективно оценить то, что произошло, и чем все это кончилось для страны и народа?

Но для этого надо иметь совесть и мужество лично юбиляру.

Тогда, как говорит Ельцин, депутаты скандировали: «Россия стала свободной». Спрашивается – от кого и от чего она стала свободной? От Союза Советских Социалистических Республик? От союзных обязательств? Нет, это Ельцин почувствовал личную полную свободу и независимость от Горбачева! К сожалению, его личные притязания и амбиции заслонили общегосударственные, общенародные интересы, стали началом реального физического разлома страны. Теперь это уже ясно всем. С позиций спецслужб США это был грандиозный успех, а с позиций СССР, России, всех советских республик, да и всего мира – это был удар по сложившейся, устоявшейся и высоко проявившей себя цивилизации. Однако же депутаты РСФСР не смогли пресечь это страшное, чудовищное деяние, и союзная власть не пошевелила пальцем, чтобы вырвать с корнем эту опасность. Последнее было понятно: эти шаги отвечали интересам Запада, а потому Горбачев, Яковлев и их единомышленники по развалу страны не мешали Ельцину.

В 10-летний юбилей принятия Декларации о независимости Ельцин с гордостью говорит: «Надо было перестроить Россию… Вот этот фундамент был при мне заложен, и я горжусь тем, что это надежный фундамент». А он должен был сказать: «Братцы, простите! Не подумал я, да и вообще это все спьяну. Грешен». И наш народ наверняка простит. А он выпячивает грудь и представляет себя народу героем, выдающимся деятелем. А внутренне, конечно, трясется и знает, что придет время и придется держать ответ.

Говоря о фундаменте, он, очевидно, имел в виду все основное, что свершилось благодаря ему: «шоковая терапия» января 1992 года, обвалы рубля в октябре 1994 и в августе 1998 годов, приватизация по рецептам Чубайса (читай: США), его же ваучеризация, полный развал экономики страны: создание огромной армии безработных, лишение народа многих социальных благ, детская беспризорность, преступность, наркомания, фальсификация на президентских выборах и огромные затраты на это денег из кредитов МВФ, с помощью которых Ельцин вторично стал «всенародно избранным», первая и вторая войны в Чечне, геноцид против своего народа, развал Вооруженных Сил, ВПК и обороны страны в целом, прорастание коррупции во всех сферах деятельности государства, благословение организованной преступности и создание условий для прохождения ее во власть (один Мавроди чего стоит), создание воровской коррумпированной «Семьи», в которой всем заведовал Березовский (в том числе снимал и назначал премьеров страны), проведение глобальных махинаций типа похищения кредита МВФ в 4,8 миллиарда долларов США. Конечно, это все незабываемый «фундамент», который вошел в историю России как самый кошмарный период в жизни нашего народа.

Все это и многое другое заложило фундамент того страшного государства, которое Путин получил в наследство и которое многие, многие годы надо приводить в порядок, чтобы оно выглядело прилично, а россияне не вымирали и могли бы поверить в возможность светлой перспективы.

Поэтому когда Ельцин в своем интервью обращается к соотечественникам и поздравляет их с «Днем независимости России», то это выглядит по меньшей мере глупо. Ну то, что Ельцин никогда умом не блистал – это известно. Но ведь «Семья» же должна бы ему подсказывать!

Ельцин говорит, что сейчас президенту стало легче работать, все стабилизировалось, что, конечно, является бредом. Но ведь сам-то он, находясь на посту главы государства, не работал, а царствовал, особенно с 1996 года. Многими субъектами вообще не управлял – они ему просто не подчинялись (Татарстан, Башкирия, Северный Кавказ, Урал, да и другие), смотрели на Ельцина с усмешкой. «Царь Борис» восседал на троне, и всё! Возможно, иногда просыпалось чувство ответственности, но в действиях это не проявлялось. Но думаю, что он завидует новому президенту, его авторитету. Что же касается неожиданного для всех шага – вручения высшего ордена за особые заслуги, то эта награда Ельцину, на мой взгляд, родилась под давлением внутренних и внешних сил, дабы хоть немного реабилитировать и поднять Ельцина в глазах народа. Однако все получилось наоборот. Всех этих ельциных, горбачевых, чубайсов, черномырдиных и прочих гайдаров народ возненавидел давно и не без основания. Конечно, в народе эта награда воспринята крайне негативно, и я полностью разделяю это чувство. В то же время нельзя на это смотреть только общо, поверхностно. Эта награда означает, что тебя, Ельцин, отблагодарили за все, в том числе за то, что сдал пост на полгода раньше срока и не успел еще наворотить много других бед. Отблагодарили, и теперь сиди и помалкивай, не лезь со своими советами, не мешай проводить кадровую политику. И вообще – не высовывайся.

А вообще-то если бы Ельцин был нормальным человеком, то уже в период «вызревания» этой награды (а то, что его должны были наградить, он, несомненно, знал, так как администрация Президента РФ и канцелярия Ельцина постоянно общаются) он должен был сказать Путину: «Я тронут вниманием, но награждать меня не надо. Я категорически возражаю!» К сожалению, он этого не сделал. Не поймет он, несчастный, что никакая награда не снимет и даже не уменьшит презрения и ненависти народа.

Однако награждение состоялось. Заложенная в этом мудрость Президента РФ всем очевидна. Надеемся на соответствующий ответный шаг.

Поживем – увидим. Хотя я в мудрость «Семьи» не верю.

В 1999 году под давлением тяжелых мыслей, которые наверняка родились у юбиляра в связи с крупнейшими финансовыми аферами, прямым захватом ценностей и денежных средств, на что высшие эшелоны власти многих стран отреагировали весьма критически, и понимая, что он может позорно загреметь, если Запад его не поддержит, Ельцин решился «впервые» в истории России уйти с царского трона «демократическим» путем, «добровольно» (как Николай II).

Но страх перед возмездием нещадно давит его. Поэтому он уходит не просто так, а ставит условия, перечислив при этом ряд принципиально важных, обеспечивающих ему самому и всему его «семейству» не просто комфортную жизнь, а сохранность всего движимого и недвижимого приобретенного и награбленного имущества в России и других странах. Я хоть и повторяюсь, читатель, но это невозможно не повторить.

Разумеется, подписанный новым Президентом РФ Указ о защите «семьи», может, дело хорошее, но это не закон. Поэтому администрация президента приняла все меры, чтобы по этому поводу был принят Федеральный закон. Вполне понятно, что и Государственная дума и Совет Федерации приняли такой закон. Ну а как иначе?

Однако и этот «зонтик» не может спасти от града камней правосудия. Поэтому Ельцин – я в этом уверен – перед уходом со своего поста перечислил все государственные, полугосударственные и некоторые коммерческие посты, которые должны занимать определенное количество лет его, Ельцина, люди (в первую очередь это касается Администрации Президента и Правительства РФ, а также отдельных лиц типа Чубайса).

В этих условиях «зонтик» прикрытия может обеспечить безопасность, хотя и не навечно.

Все, несомненно, исполнено. Но все это порождено именно страхом Ельцина перед реальной ответственностью.

Вот почему В. Путину сегодня приходится решать проблемы возрождения Отечества с лицами, которые это Отечество разрушали и разрушают.

Парадокс, но факт.

Все это, конечно, не обошлось без США.

5 июня 2000 года президент (теперь уже бывший) США Б. Клинтон выступал у нас в Федеральном собрании. Важно напомнить читателю, что говорил «лучший друг Билл», как обычно его представлял Ельцин, российскому парламенту.

В Соединенных Штатах предстояли выборы главы государства, естественно, Клинтон был крайне заинтересован, чтобы на пост президента прошел представитель Демократической партии (а именно его вице-президент А. Гор). Поэтому выступление Клинтона было чисто популистским и в этом же духе широко прокомментировано СМИ. Но я все же остановлюсь на двух вопросах. В принципе мой замысел состоит в том, чтобы показать связь сути этого выступления с политикой глобализации, которую США проводят начиная еще с периода до Второй мировой войны, в планах которой ликвидация Советского Союза, Великой России занимает главное место.

Вопрос первый – цитирую Клинтона: «Как определить, насколько та или иная сторона сильна в современном мире? Следует ли определять это ее способностью доминировать над соседями или ее уверенностью в себе? Следует ли измерять ее силу тем, способна ли страна выступать за что-либо просто исходя из того, за что выступают другие, способностью действовать заодно с другими для защиты общих интересов или вынудить других действовать в своих интересах?»

Сама постановка вопроса некорректна по отношению ко всем странам мира. Так может ставить вопрос хорошо откормленный полицейский с увесистой дубиной, находясь на спокойной улице с добропорядочным населением совершенно мирного города. Ставится якобы вопрос, а на самом деле этим же вопросом уже дается ответ – у кого сила, тот и диктует. Когда же Клинтон говорит о силе той или иной стороны (имеется в виду страны) и способности ее доминировать над соседями, он стремится убить двух зайцев: нашим (считая их простаками) хочет показать, что, мол, США против такого подхода, а своим соотечественникам говорит, что такую доминирующую страну представляют именно США и никто другой.

Далее Клинтон сказал: «Ратификация Думой Договора СНВ-2 и Договора о запрещении ядерных испытаний свидетельствует о том, что результатом будет более сильная Россия и лучше обустроенный мир».

И здесь Клинтон явно лукавит. Ведь ратификация СНВ-2 – это открытая насмешка над нашими политиками, специалистами, да и здравым смыслом. А что касается народа России, то он, мол, все проглотит, как это уже было не раз в последние годы. Ну, к какой «более сильной России» может привести эта ратификация? Все как раз обстоит наоборот – это опять одностороннее разоружение, и оно полностью роняет престиж России. Мы останемся не только незащищенными, но и перейдем в страну третьего разряда. Некоторые наши «специалисты» заявляют о том, что будто бы функции тяжелых ракет, которые мы обязуемся этим договором уничтожить, будут компенсированы ракетами «Тополь» разной модификации. Это не так. Это сущий обман, который сделан умышленно, чтобы снять напряжение в обществе.

Вопрос второй – о выходе США из Договора по ПРО (противоракетной обороне). Клинтон уверял нас, депутатов Госдумы РФ: «Система, над которой мы размышляем, не подорвет российский потенциал сдерживания». Выглядело все это так, будто он ведет разговор не в парламенте ядерной державы, а в детском саду. Смешно и горько. США добиваются от России ликвидации тяжелых ракет, против которых у них нет, не могло быть и никогда не будет эффективных средств борьбы. Если мы это сделаем, то уже не только подорвем, но и полностью развалим свой потенциал сдерживания, поэтому и не сможем удерживать США от необдуманных действий в отношении России. В то же самое время США, несомненно, выйдут из Договора по ПРО и будут развертывать систему ПРО, в том числе тактическую, на территории своих союзников, что для нас будет стратегическим средством.

Хочу напомнить читателю о том, что еще в 1980 году, когда к власти в США пришел Рейган, к Советскому Союзу был приклеен ярлык: «Империя зла». В связи с этим Генеральный штаб Вооруженных Сил СССР, как известно, отпарировал ему своей книгой «Откуда исходит угроза миру». Мне довелось представлять ее на пресс-конференции МИДа. Книга с убийственной логикой пригвоздила США – источник военной угрозы и инициатора гонки вооружений. Американцы ни разу нигде даже не попытались что-то опровергнуть. А книга, с учетом большого спроса, переиздавалась еще дважды – в 1982 и 1984 годах.

Мысли, высказанные в этой книге, актуальны и сегодня. Например:

«Мир с позиции силы – вот таким хотели бы видеть его в Вашингтоне. Не о равенстве и одинаковой безопасности сторон пекутся там сегодня, а о создании новых, все более губительных средств массового уничтожения, достижения превосходства над Советским Союзом, установления своей гегемонии и прямого господства над другими странами и народами».

«СССР ни на кого не собирается нападать и не ставит перед собой цель быть сильнее всех».

«Общепризнано, что СССР и США… по своим военным возможностям находятся в точке относительного равновесия, которое подтверждается всей совокупностью данных о вооружениях и вооруженных силах обеих стран. Равновесие, которое ныне объективно стало фактором, стабилизирующим международную обстановку, тем отправным рубежом, который положил начало разрядке напряженности… Нарушить сложившееся военно-стратегическое равновесие и добиться военного превосходства в современных условиях никто не сможет».

Как важно сегодня вспомнить об этом. Мы могли в то время сделать такое твердое заявление с чувством высокого достоинства и огромных реальных возможностей нашей страны. И это понимал весь мир. Все знали, что сказанное – не пустой звук, не политический трюк, не пропагандистская эквилибристика, а отражение действительной способности СССР сохранить мир на планете.

Как важно также сегодня подтвердить, что истинные цели и стратегические задачи США в отношении России остались теми же, что были и в отношении СССР. Но это не ломает нормальных межгосударственных отношений. И руководство России уверенно стоит на позициях улучшения отношений со всеми странами мира, в том числе с США. Однако мы, граждане России, должны видеть за общими дипломатическими ходами истинную обстановку и быть бдительными, заботиться об Отечестве и его Вооруженных Силах.

Источники опасности для нас остались прежние. К ним добавились новые, уже порожденные предателями и изменниками в ходе перестройки и реформ – межнациональные конфликты и вражда, международный терроризм, коррумпированность всех звеньев государственной машины и сращивание преступного мира с верхними эшелонами власти. Все это приобрело такой размах, что вообще уже угрожает существованию государства.

Поэтому сегодня на первый план выходит общенациональная задача – защиты Отечества от гибели, спасения нации. Надо всеми силами обеспечить политическую, экономическую, нравственную, духовную, экологическую безопасность. Но превыше всего должна стоять государственная, и в том числе военная, безопасность.

Оценивая общую ситуацию за последние 15 лет, необходимо отметить, что условия существования нашего народа (разумеется, не считая богатых людей) крайне ухудшились, а государство претерпело такие потрясения, что его жизнедеятельность резко усложнилась. Разрушается генофонд страны, а это катастрофа.

В течение 10 лет США с помощью наших предателей и изменников решили в своих интересах две гигантские стратегические задачи на земле и в космосе. Первая – в 1991 году разрушили Советский Союз, а его осколки – бывшие республики – хотят сейчас довести до той «кондиции», которую они сами определили и которая им нужна. Вторая задача – в 2001 году США вытеснили Россию – правопреемницу Советского Союза – из космоса, утопив в океане нашу знаменитую космическую станцию «Мир», тем самым полностью развязали себе руки для создания в космосе таких объектов, которые будут способны угрожать возможным ударом по любой стране мира, в том числе и по России (это оружие может быть и ядерным).

Всемирно известная советская космическая станция «Мир» 23 марта 2001 года закончила свою жизнь. Она стоила нашему народу огромных интеллектуальных, физических, материальных и финансовых затрат как для ее создания, так и для эксплуатации. Но она и с лихвой оплатила стране – и по линии научной, и по коммерческим полетам на ее борту представителей различных стран.

Но самое главное – это то, что станция «Мир» – это наш триумф в космосе. До нас никто на планете не имел управляемой космической станции. Мы открыли перспективы развития нашей цивилизации и проложили дорогу к ним.

Однако станции не стало. Многие восхищались ювелирной точностью затопления «Мира» в океане. Но главное ведь в другом – специалисты по космосу (например, академик Семенов) говорят, что станция даже в том непростом режиме, какой ей создали в последний год, могла бы летать еще минимум три года.

Ю. Коптев «гениально» завалил «Мир», а теперь космическая промышленность России работает на развитие так называемой Международной космической станции (МКС), которая фактически принадлежит США, а мы будем, как бедные родственники, проситься туда поработать. Кстати, президент Буш после затопления нашей станции «Мир» уже дал команду сократить в три раза расходы на МКС. А наш КП будет всего лишь запасным командным пунктом по управлению МКС.

Вице-премьер России Клебанов успокаивает общественность: «Мы будем создавать новую космическую станцию – „Мир-2“». Трагикомедия! Страна, ее экономика пока еще не может сделать минимум, чтобы наконец стабилизировать обстановку и обеспечить твердую динамику хотя небольшого, но роста, а Клебанов говорит о строительстве новой станции.

Сейчас выход у нас только один – сосредоточить все усилия на оказании помощи Китаю в создании космической станции. А свои расходы на развитие МКС сократить так же, как США, – в три раза.

Вот такая сложилась у нас печальная ситуация. Работаем по чужим планам для того, чтобы чужие достигали за наш счет своих целей. Иными словами, работаем на дядю.

О внешнеполитической ситуации – влиянии ее на внутреннюю обстановку в России.

Во внешней политике России особняком стоят США. Судя по заявлениям и предпринимаемым шагам нашего президента, он намерен всячески укреплять межгосударственные отношения с США. И это нормально, как нормально и то, что такая линия будет проводиться по отношению ко всем странам мира. Хотя США натворили немало тяжелых ошибок и нанесли большой ущерб России в конце XX века, а также сделали немало просчетов как на финише президентства Клинтона, так и старте Буша-младшего.

Скверно, например, выглядят США с явно махинаторскими договоренностями Гора и Черномырдина. И если президент США Буш не решится раскрыть эту аферу, пойдет со своими оппонентами на компромисс с целью убрать тени, которые образовались в ходе избирательной кампании, то это будет плевок в демократические принципы стран мира, и в первую очередь будут попраны законы самих Соединенных Штатов.

Позорную роль сыграли США в балканской трагедии. Прикупленные, как сообщается, колоссальными наркоденьгами, структуры США создали блеф о притеснении албанцев в Косово и ринулись на Югославию с ракетами и бомбами, втянули в эту историю своих союзников по НАТО, чтобы «наказать» Милошевича и сербов за якобы геноцид против албанцев. В итоге пострадали безвинные люди той и другой стороны, нанесен огромный ущерб стране, тысячи людей погибли, десятки тысяч стали беженцами (вначале – албанцы, потом – сербы). Албанские экстремисты не только захватили Косово и добивают там оставшихся сербов (хотя исторически Косово – исконно сербская земля), но, поощренные американцами и НАТО, напали на Македонию с целью ее захвата и образования «Великой Албании».

Мир оказался перед фактом возгорания войны на Балканах. Главный виновник этой трагедии – США – намерены теперь вывести свои войска из этого района и заставить европейцев расхлебывать кровавую кашу, которую они здесь заварили.

Тревожная, опасная ситуация складывается на Ближнем Востоке, где нет мира между Палестиной и Израилем. Взявшийся за умиротворение этих двух государств Клинтон только все обострил. В итоге погибли люди, нанесен материальный ущерб, народ живет как на фронте. Но главное – американское вмешательство и здесь завело ситуацию в тупик. Никакого просвета и надежд на установление мира не видно. Мало того, уже Буш-младший, видно, дал добро Шарону не выполнять решения ООН, а добить Палестину.

Конечно, коварство американских политиков, стремление пригнуть всех к своему сапогу – излюбленные методы, которыми пользуется администрация США в разных регионах мира. С уходом с политической сцены Советского Союза Соединенные Штаты наконец (к чему они стремились все послевоенное время) могут позволить себе все! Эта вседозволенность с открытым нарушением международных норм, принятых в том числе ООН, ничего хорошего миру не принесет.

В свое время Буш-старший, а затем Клинтон манипулировали Горбачевым и Ельциным, как им было угодно. Внешне демонстрируя видимость уважения, а на самом деле презирая этих холуев и высмеивая их в узком кругу, они добивались своих целей – безоговорочного принятия тех предложений или условий, которые исходили от США.

Когда из Горбачева было выкачано все – его отправили в обоз, в резерв (продолжая подкармливать), а на арену корриды с российским народом был выпущен новый «бык» – Ельцин. И тот своими действиями (точнее, полнейшим бездействием) полностью привел страну к необратимым процессам. Часть его единомышленников и подельников ушла, но значительная часть осталась и сегодня продолжает генеральную линию США в России.

Однако Ельцин выдыхался. Нужно было найти – «подставить» – достойную замену. Вот почему так лихорадочно менялись у нас премьеры. За неделю до своего 60-летнего юбилея с поста главы правительства был снят Черномырдин, хотя можно было ожидать, что Запад его поддержит – фигура не ахти, но покладистая, а это главное (остальное сделают чубайсы, кохи, березовские и т. п.). Затем премьером был назначен С. Кириенко, однако через четыре месяца он был снят. Ему на смену пришел Е. Примаков, но, поскольку в связи с событиями в Косово (плюс не понравился Березовскому – читай: тоже США) проявил по отношению к администрации США строптивость, его «ушли» в отставку, а председателем правительства на три месяца назначили С. Степашина. Вроде все было при нем, и каков послужной список! Но и этого убрали. Наконец был назначен В. Путин. Однако вернемся к Соединенным Штатам.

В марте 2001 года администрация США не нашла ничего лучшего, как попытаться надавить на Россию путем выдворения из США четырех «дипломатов-шпионов», а фактически обычных сотрудников нашего посольства в Вашингтоне. В ответ получили от России такой же «Макдоналдс». Бушу и его окружению надо отказаться от практики давления на Россию – это не тот путь. Но могут ли США встать на другой путь? Разумеется. И не только потому, что Россия начинает выравниваться после тяжелых ударов, но еще и потому, что она налаживает хорошие отношения с Европой и Азией.

Администрации США надо иметь в виду, что проамериканский дух, который царил в довольно большой части российского общества в начале 1990-х годов (чему способствовала «пятая колонна» – агенты влияния), сменился настороженностью, а затем и презрением к ряду акций администрации США. Это вызвано многими факторами, в том числе оскорбительной политикой по отношению к России (особенно в области торговли), расширением НАТО на Восток, навязыванием внутриполитического и социально-экономического курса непосредственно самой администрацией Белого дома, а также через Мировой банк, Международный валютный фонд, Лондонский и Парижский клубы, через другие страны-кредиторы.

Условия, которые ставились России, особенно Международным валютным фондом, вызвали жестокий кризис в стране, бедствия народа. Это были умышленные действия. Для США важно, чтобы русские, страдая, обрели покорность, дух раба. Общество, лишенное воли, несомненно, погибнет.

Но этого никогда не будет! Мы не станем рабами, не погибнем. В то же время мы понимаем, что стремление к мировому господству в США не родилось сегодня. Мы знаем, как это вызревало, поэтому не полагаем, что эти устремления могут исчезнуть внезапно.

Как известно, золото, к сожалению, играло и играет фактически даже сегодня главную роль в судьбе государства. Это неоспоримо. На заре развития торговли, появления банков, финансовых договоров, сделок, операций в целях упрощения их проведения появились бумажные деньги и различные деловые бумаги. Но их выпускали ровно столько, сколько можно было подтвердить наличием золота.

Такая практика была до Первой мировой войны включительно. Но когда в 1916 году победа Антанты над другими державами уже была налицо, банкиры Англии (а в Антанте главенствующую роль занимала Англия) созвали конференцию своей коалиции и предложили отменить роль золота как приоритета и заменить фунтом стерлингов, сделав его международным мерилом стоимости товара. Предложение не без препятствий было принято. С тех пор английский бумажный фунт стал мерилом стоимости на рынках мира.

Банковские махинаторы Англии ловко прикрывали «пустоту» фунтов, и поэтому английский фунт шел как золотой.

Это взбесило банкиров США. Они видели, что на этих махинациях можно сказочно нажиться. Однако им пришлось пока смириться и ждать до Второй мировой войны. В ходе войны стали очевидны военная мощь и огромный экономический потенциал США. Под давлением финансовой олигархии Ф. Рузвельт наконец согласился на проведение в Вашингтоне финансовой конференции основных стран мира. Дата была приурочена к открытию второго фронта в Европе (высадка англо-американских войск на севере Франции произошла летом 1944 года). Предложение о передаче «приоритета» в мировой торговле от фунта стерлингов Англии к доллару США было практически поддержано всеми (в том числе Советским Союзом, ему было безразлично, кто теперь будет больше наживаться – Англия или США). Но что интересно, англичане тоже приняли безропотно это предложение, хотя банковская элита Великобритании теряла многое. Так в чем же дело? А в том, что в 1920-х годах У. Черчилль потерпел полный политический и финансовый крах. Спасли его финансовые магнаты США (в частности, Б. Барух). Поэтому в 1944 году пришло время расплачиваться. Черчилль, будучи по отношению к своим спасителям благородным человеком (если бы не они, он бы не стал Черчиллем) и являясь умным государственным деятелем, дал соотечественникам, в том числе и банкирам, свое согласие – факт признания мощи США.

В 1930-х годах о своей растущей экономической мощи и высоких темпах развития заявил Советский Союз. В эти же годы гитлеровская Германия объявляет, что рейху нужно жизненное пространство, что арийская раса является высшей, и начинает претендовать на мировое господство.

Естественно, в этих условиях для США важно избавиться от новых конкурентов. Американский капитализм сам не прочь создать трансамериканские корпорации и выкачивать богатства из других стран мира. Поэтому, используя в своих целях коварство политики Англии и Франции конца 1930-х годов, США сделали все, чтобы столкнуть Германию с Советским Союзом – это был самый лучший способ ослабить и избавиться от них обоих, как от претендентов на роль противовеса.

План удался, но не полностью. Во Второй мировой войне нацистскую Германию они утопили все-таки в основном руками русских. А потом начали взращивать с пеленок новую Германию – ФРГ, вложив в нее планом Маршалла огромные капиталы и тем самым закрепившись в Европе навечно, как думали и думают до сих пор в США.

А вот с Советским Союзом получился ляп – вместо того чтобы иссякнуть в борьбе с Германией (а фактически со всей Европой), СССР к концу войны экономически и политически окреп неимоверно и имел самые мощные в мире Вооруженные Силы. Надо было что-то с ним делать.

Между прочим, в создании больших запасов золота в США большая «заслуга» Советского Союза и России, точнее, Горбачева и Ельцина.

Журнал «Наш современник» (1991. № 7) в статье «Черный кабинет» описывает беседу с нью-йоркским банкиром Ф. Богартом. На вопрос, сколько золота продает Москва, он ответил:

«В первую неделю (!) декабря 1989 года Советы продали… до 3 миллионов унций. Это соответствует 90 тоннам золота и равняется тому, что было продано за весь (!) 1980 год. Кстати, в 1981 году Советы продали за весь год меньше 200 тонн».

То есть еще в начале 1980-х мы за весь год продавали от 90 до 200 (не более) тонн золота. А в 1989 году только за одну неделю – 90 тонн. За это мы должны «поблагодарить» Горбачева. Между прочим, при Сталине вообще золото не продавали, поэтому и запасы его в казне государства были такие, как в США.

Таким образом, доллар оседлал планету капитально и полностью (или почти полностью) создает для США условия мирового господства, являясь главным оружием в проведении внешней политики в мирное время. Экономическая мощь и самые большие в мире вооруженные силы тоже способствуют США не только доминировать, но и диктовать многим странам курс их внутренней и внешней политики. Доллар сегодня – это глобальное и постоянно действующее оружие.

Но появление в Европе единой валюты евро заставляет поразмышлять о перспективах. А пока США продолжают накачивать весь мир бумажными долларами, не подтвержденными золотом.

Лейтмотивом американской политики является стремление обеспечить не только сверхприбыли капиталистической верхушке, но и вольготную жизнь всей нации. Все это фактически обеспечено уже сейчас – за счет многих стран мира (в том числе за счет России, благодаря внедрению в ее экономику бумажного, ничем не наполненного доллара). Естественно, это положение США хочется закрепить. А всех «непокорных» привести к общему знаменателю.

Эта тенденция в политике США к мировому господству сейчас усилилась, что подтверждается рядом документов, которые действуют и по сей день.

Остановлюсь на некоторых деталях.

Еще в начале XX века в США был создан Совет международных отношений, в который вошли крупные финансовые магнаты, политики и другие известные личности, которые хотели возможно быстрее приблизиться к богатствам других стран. На их взгляд, эти богатства плохо используются и могли бы при определенных условиях сослужить добрую службу американскому народу (в первую очередь олигархам). В связи с этим Советом разрабатывались различные предложения по строительству международных отношений, которые докладывались президенту или конгрессу США. А директор этого Совета И. Боуман еще в 1921 году в своей книге «Новый мир» проповедовал идеи доктрины Монро – так называемой политики открытых дверей (иными словами, двери для США во всех странах должны быть открыты. – Авт.).

Поэтому издание в 1939 году этим Советом меморандума по затронутым проблемам не было неожиданностью. Меморандум был распространен в политических кругах США, широко обсуждался и в итоге был поддержан президентом страны Ф. Рузвельтом. Все это было весьма актуально в связи с тем, что, во-первых, США только-только вышли из затянувшегося экономического кризиса и, во-вторых, Германия и Япония к этому времени своей агрессивной политикой уже нагнетали грозовые облака соответственно в Европе и Юго-Восточной Азии, в том числе и на Тихом океане.

Делается вывод – Вторая мировая война неминуема, и в первую очередь в Европе. В связи с этим и учитывая, что Великобритания к этому времени утратила свое былое влияние на страны мира, в том числе на свои колонии, Соединенным Штатам необходимо взять на себя ее функции мирового властелина и не позволить Гитлеру осуществить свои планы покорения мира.

С началом Второй мировой войны Совет продолжает формировать и наращивать свои взгляды. В частности, накануне нападения Германии на Советский Союз И. Боуман заявил, что после победы «США должны установить контроль над ключевыми регионами мира, которые стратегически необходимы для мирового господства».

14 августа 1941 года в Вашингтоне главами правительств США и Англии была принята Атлантическая хартия – декларация, определяющая цели войны против Германии и ее союзников, а также послевоенного устройства мира. В документе говорилось об отказе от территориальных захватов, о праве народов самостоятельно избирать себе форму правления и т. п. Это, конечно, произвело на мировое общественное мнение положительное впечатление. Уже в сентябре СССР также присоединился к хартии, а к концу 1941 года под этим документом подписалось 26 государств. Таким образом, была сформирована антигитлеровская коалиция.

Все страны, подписавшие хартию, в меру своих сил и возможностей (а некоторые дозируя свои возможности, не выкладываясь полностью во имя поставленной цели) принимали участие в борьбе с гитлеровской Германией и ее сателлитами во имя спасения мира на планете. И это главное. И в итоге цель коалицией была достигнута.

Но организаторы этой хартии, кроме общепланетарной цели, используя коалицию, преследовали чисто свою, национальную корысть. Конечно, в первую очередь это касалось США. Британия же выступала в роли ближайшего соратника, которому тоже должно что-то перепасть от новоявленного хозяина. Речь шла, разумеется, о господстве в мире. Поэтому-то и США, и Англия вскоре после окончания Второй мировой войны сами многократно нарушали принципы Атлантической хартии.

Однако еще в 1943 году, когда в результате Сталинградской битвы произошел коренной перелом не только в Великой Отечественной, но и в ходе всей Второй мировой войны, а после разгрома немцев под Курском вообще стратегическая инициатива по всему советско-германскому фронту полностью перешла в руки советского командования, так вот именно в этом 1943 году в Касабланке собирается конференция стран-союзников. По ее итогам США и Великобритания вырабатывают основную стратегическую концепцию США «Установление решающего перевеса сил США». Имеется в виду перевес в послевоенном мире. Эта доктрина считалась доктриной Рузвельта.

Таким образом, эта доктрина фактически явилась первопричиной «холодной войны» и ее основой. Следовательно, цели «холодной войны» были определены еще в ходе Второй мировой войны. А в 1946 году в Фултоне Черчилль фактически только обнародовал такое решение.

США неизменно придерживались доктрины Рузвельта и доктрины «открытых дверей», проводили их в жизнь и постоянно стремились установить гарантированный контроль над ключевыми регионами планеты. Тем более что два главных конкурента – Германия и Япония – были разгромлены.

Однако в достижении поставленной цели появилось новое препятствие – Советский Союз. И хоть он не претендовал на мировое господство, но одно его независимое существование плюс его экономическая и военная мощь, а особенно потенциальные возможности и созданное им содружество стран, ставших на путь социалистического строительства (а потому ориентированных на СССР, а не на США), конечно, создали для США проблему. Какое уж тут господство, тем более мировое?!

Итак, на пути к мировому господству США стоит Советский Союз. Создаются уникальные, поистине исторические документы:

1) Меморандум Совета национальной безопасности 20/1 (NSC 20/1) от 18.08.48 года – в нем изложены принципы политики США в отношении России (СССР).

2) NSC 20/4 от 23.11.48 года, где изложены задачи США в отношении России, направленные «на обеспечение безопасности США». 3) NSC 58 от 14.09.48 года – изложены «Планы США в отношении Восточной Европы».

4) NSC 68 от 14.04.50 года, который включил в себя и NSC 20/1 как приложение.

В итоге делается вывод:

«Роль Советского Союза как основной силы Евразии стратегически и политически совершенно неприемлема для США».

Все эти документы США созданы с началом «холодной войны». Но они не отменены и по сей день. Разве у любого нормального человека не возникнут вопросы?

В 1947 году госсекретарь США Маршалл, выступая в Гарварде, заявил: «Мой план – это военные действия, осуществляемые при помощи экономики, цель которых, с одной стороны, сделать Западную Европу полностью зависимой от Америки, с другой – подорвать влияние СССР в Восточной Европе и подготовить почву для установления американской гегемонии в этом регионе».

Во второй половине 1970-х годов многие архивные документы, которые касались планов США в отношении СССР, были рассекречены. Колумбийский университет в связи с этим издал книгу – «Сдерживание. Документы американской внешней политики и стратегии 1945–1950 годов». Журналист Николай фон Крейтор сообщает, что в этой книге «собраны все основные документы „холодной войны“, которые наглядно демонстрируют, что целью американской политики всегда было разрушение Советского Союза прежде всего как геополитической целостности, занимающей ключевую позицию „сердцевины“ – Heartland – Евразии».

Сняв гриф «секретно» с документов чрезвычайной важности, администрация США, на мой взгляд, преследовала следующие цели.

Во-первых, сделав открытый вызов Советскому Союзу, придать новые обороты «холодной войне».

Во-вторых, поднять националистический ажиотаж у себя в Штатах, тем самым гарантировать себе поддержку соотечественников и союзников по НАТО.

В-третьих, вдохновить силы, составляющие «пятую колонну», или «агентов влияния» в Советском Союзе, на более активные действия (они могли появиться у нас в стране только с хрущевской «оттепелью»).

Такой шаг (снять гриф «секретно») администрация США могла сделать только в условиях, когда «агенты влияния» пустили в СССР столь глубокие корни, что рассекречивание не грозило уничтожением этой предательской агентуры.

Естественно, с опубликованием этих материалов советское руководство (и особенно КГБ) забеспокоилось. В 1977 году председатель КГБ Ю.В. Андропов докладывал Политбюро, что в Советском Союзе реально действуют «агенты влияния» спецслужб Запада. Они внедрились во все сферы и ведут работу по разрушению государства (то есть действовала «пятая колонна»).

Такое сообщение председателя КГБ с десятилетним стажем в этой должности не могло вызвать у нашего руководства восторга.

Но совершенно неизвестно, какие меры были приняты (тем более Л.И. Брежнев уже был болен) и почему к 1991 году посеянные в то время антисоветские семена дали столь обильные всходы.

Политика «открытых дверей», то есть политика открытого и беспрепятственного вмешательства США во внутренние дела любого государства мира, была и остается стержнем всей программы действий этой страны.

Что же касается идеологии, то для Белого дома она никогда не имела первичного значения, о чем свидетельствует отношение к коммунистическому Китаю – американцы сняли с него все экономические санкции (громадный рынок, стабильная обстановка, всем экономически выгодно). В отношении же Советского Союза, а теперь России экономические ограничения как были, так и остаются, хотя Горбачев и Ельцин выполнили все их задания по развалу могучей державы и всячески распинались и докладывали вначале Бушу-старшему, а затем Клинтону, что с коммунизмом в России покончено.

Конечно, преимущества советского социалистического строя сильно беспокоили Вашингтон, но не потому, что идеями социализма могут проникнуться и американцы, а потому, что эта система позволяет (если нет субъективных помех) развиваться высочайшими темпами. Следовательно, Советский Союз в итоге может доминировать в мире. А это для США крайне нежелательно. Поэтому СССР и был разрушен. Но чтобы успешно решить эту задачу (а она изложена в перечисленных выше документах, которые и сегодня действуют в отношении России и других бывших республик СССР), США обязаны были в короткие послевоенные сроки превратить в своих вассалов все страны Европы, в том числе Великобританию. Не говоря о том, что большая часть Германии и Японии была оккупирована американскими войсками.

Как правильно пишет Н. Крейтор, «…выдающийся французский политический деятель генерал де Голль заметил со скорбью, что страны Западной Европы перестали существовать как независимые политические государства, их внешняя политика оказалась всецело в руках Вашингтона».

Это истина!

И это понимал не только де Голль. Это понимали фактически все. Генерал де Голль, являясь сильным и мужественным человеком, был способен прилюдно заявить об этом, а руководители других государств, опасаясь навлечь различные санкции со стороны США, помалкивали, а некоторые из них еще и покорно выполняли все указания американской администрации. Другие же, внешне соглашаясь с линией США, заглядывали в перспективу с расчетом избавиться от американского хомута. Уже в 1970-х годах в ряде европейских стран появляется тенденция к организации противостояния. А в 1980-х годах эти действия стали носить открытый характер. Антиамериканские заявления, правда, не делались, лишь предпринимались меры общеевропейской консолидации.

Администрация США использует конфликт вокруг Косово, чтобы спровоцировать войну на Балканах, и втягивает в эту историю практически все европейские страны. В результате, как уже говорилось ранее, цена евро падает в два раза и остается на этой отметке, однако со временем начинает опять укрепляться, и курс этой валюты растет. Сравнивая в середине 2001 года евро с долларом, можно сказать, что они выравниваются.

Рассвирепевшая администрация США, понимая, что главным автором создания и экю, и евро является Гельмут Коль, принимает решение убрать его с политической арены. И убрали (конечно, через третьи, но оплаченные силы; в этом ЦРУ имеет богатейший, ни с кем не сравнимый опыт). Причем его убрали не только с поста главы государства во время выборов, но и вышибли из кресла руководителя партии. Думаю, на этом примере администрация США дала понять всем, что может быть с непослушными лидерами государств, которые к тому же готовят против США такую опасную бомбу, как евро.

Ну ладно, Коля убрали! А ведь с евро ничего поделать не могут. И перспективы США в Европе пока плачевные – если евро станет сильнее доллара, то последний будет вытесняться с рынков Европы. А вместе с этим логично возникнет вопрос о ликвидации американских баз в Европе. И наконец, на повестку дня будет поставлен вопрос о защите Европы и поддержании порядка в Европе самими европейцами, а не американцами.

Все это будет означать новый этап расстановки сил в мире и развития человечества, чему США, конечно, будут всячески противодействовать. Но пока все это еще впереди. Поэтому мы вернемся к сегодняшней проблеме – империалистической глобализации и доминированию США в мире. Закономерно поставить вопрос – почему до сего времени у нас в прессе широко не опубликованы две важнейшие директивы США № 68 и № 20/1? Тем более что, как я уже сказал, они давным-давно рассекречены. Для нашего же общества они представляют большой интерес, так как направлены против Советского Союза и России.

Если все наши СМИ заинтересованы в защите своего Отечества, то необходимо широко публиковать эти материалы ежегодно. Надо постоянно напоминать обществу об этих документах официального Вашингтона, которые действуют по настоящий день и несут угрозу нашей стране.

Насильственно разрушив Советский Союз руками наших предателей из высшего эшелона власти, американская администрация добилась своей цели – установила свой решающий перевес в Евразии, чего, к сожалению, не могут усвоить многие в нашем обществе. Правые, может, делают вид, что чего-то недопонимают, так как подавляющее их большинство открыто или тайно работают на США (а многие из них финансируются Западом). Что же касается левых, то они хоть всё и понимают, но не акцентируют на этом внимания, хотя главной угрозой для нас, как и для мира в целом, сегодня был и является американский империализм. Конечно, Президенту и Правительству РФ надо вести дипломатические игры, а партиям и СМИ надо называть вещи своими именами, открывать общественности глаза и говорить правду. Ведь опыт-то какой у нас уже богатый!

Но пока российская пресса по части упомянутых выше американских документов помалкивает, постараюсь изложить хотя бы суть директивы № 20/1.

В этом документе предусматривается достижение Соединенными Штатами мирового господства, в том числе разрушение Советского Союза «любыми средствами, находящимися на грани войны». В эти средства входят: экономика, дипломатия, использование международных организаций и даже угроза применения силы. Говоря о средствах, конкретизируя их, надо отметить особо важную роль института США и Канады, а также таких общественно-политических организаций, как литовский «Саюдис» и народные фронты в союзных республиках, которую они сыграли как опорные базы спецслужб США. Здесь для спецслужб было раздолье.

Надо подчеркнуть, что стратегия США, проводимая согласно директиве № 20/1, постоянна и неизменна. И это не зависит от того, находятся ли США в состоянии войны или нет. Директива гласит: «Эти цели необходимо осуществлять с помощью средств, граничащих с войной или военно-подобными акциями».

И далее: «…Для Америки нет принципиального различия между войной и миром, поэтому установившееся положение вещей после Второй мировой войны – военный мир, иными словами, тотальная война или тотальная политическая война, конечной целью которой являлась безоговорочная капитуляция Советского Союза».

Главными принципами США (которыми, по их мнению, должны руководствоваться все) являются: первое – авторитет Америки беспрекословен и не может быть поставлен под сомнение, второе – ни у кого не может быть национальных интересов, идущих вразрез с национальными интересами США. Они являются противоестественными, и по отношению к ним не может быть никакой терпимости.

Из всего этого в директиве № 20/1 делается вывод:

«Наши цели в отношении Советского Союза, если они не могут быть осуществлены средствами, граничащими с войной, должны быть достигнуты с помощью самой настоящей войны, ибо наша задача – свергнуть советскую власть и разрушить СССР».

В директиве говорится:

«Наша первая цель в отношении России – поощрять и активно содействовать путем применения средств, граничащих с войной, уничтожению советского влияния в Восточной Европе и превращению этого региона в сферу нашего влияния».

«Вторая цель – изменение границ Советского Союза и отделение от него в первую очередь Балтийских стран и Украины. Для этой цели надлежит поощрять и инициировать любые сепаратистские движения в Советском Союзе, ибо сепаратистские движения, правильно организованные, являются самым лучшим средством для уничтожения советской мощи и расчленения СССР».

Кто же, уважаемый читатель, был главным организатором и пособником Америки в достижении целей? Вы правильно думаете – это были предатели и изменники нашего Отечества: Горбачев, Яковлев, Шеварднадзе, а затем Ельцин, Кравчук и Шушкевич.

Расшатав в ходе «перестройки» всю страну, они создали необходимые условия для разлома государства и разрыва наших отношений с самыми близкими друзьями и союзниками. Спецслужбы Запада широким фронтом вели войну против социалистических стран Восточной Европы. Насильственно, по указанию Горбачева был ликвидирован Варшавский договор, после чего в странах Восточной Европы им же было инициировано брожение, а затем и изменения в политическом устройстве каждой из республик. В итоге Советский Союз утратил на них влияние и все страны Восточной Европы развернулись в сторону Запада.

Что же касается капитуляции самого Советского Союза в «холодной войне», то это, как известно, произошло в 1990 году на заседании «семерки» – Горбачев покорно склонил голову и принял все условия, которые были продиктованы ему, как руководителю поверженной страны. Он их принял без малейших возражений. Начался окончательный развал страны.

Цель и задачи США (по разрушению СССР) включали в себя следующие составляющие:

«Первое – на территории распавшегося СССР не может сохраняться военно-экономический потенциал, который в будущем, вне зависимости от социального строя этой территории, мог бы возродиться, консолидироваться и стать потенциальной угрозой американской гегемонии.

Второе – геополитическое пространство бывшего Советского Союза должно быть перманентно расчленено (разумеется, в первую очередь это касается России)… для предотвращения консолидации этого геополитического пространства в будущем.

Третье – Соединенные Штаты должны на останках бывшего Советского Союза установить правительство, которое полностью признало авторитет Вашингтона и беспрекословно ему подчинялось (Ельцин, как и многие другие руководители бывших республик, с этой задачей справился блестяще. – Авт.). США должны создавать перманентные каналы влияния, чтобы не допустить политического возрождения того, что называлось некогда Советским Союзом».

И еще один очень важный момент. В директиве говорится, что, «независимо от того, каким будет антикоммунистическое правительство грядущей России, конечно дружественно относящееся к США, оно всегда должно обладать лишь ограниченным военным потенциалом и должно пребывать в состоянии полной экономической зависимости от Соединенных Штатов».

Все четко и ясно.

Не ясно другое: почему все российские виды оппозиции (кроме правой) не хотят видеть этой общей для страны опасности? Правая оппозиция (в первую очередь Союз правых сил – СПС) сама является опорой США и проводником американской политики в России, поэтому ей, так сказать, «простительно». Она выступала против интересов трудящихся, да и народа в целом, и сейчас выступает, но уже и против В. Путина. Ну остальные-то должны вроде жить «своим умом» – нашим, российским, и во имя наших соотечественников. А что же фактически?

От «Единства», например, редко можно услышать критические замечания в адрес администрации США. А если кто-то из «медвежатников» вдруг отважится что-то высказать, то делает это так мягко, чтобы там, в Вашингтоне, не обиделись. Недостаточно удовлетворен я и оценками внешней политики США левой оппозицией. Во всяком случае, она больше критикует В. Путина, чем Буша с его администрацией. Эта тональность вообще непонятна.

Судьба распорядилась так, что мне довелось в военном ведомстве занимать с 1970-х годов посты, которые позволяли оценивать деятельность государственных и партийных органов. Общественная депутатская деятельность в течение 30 лет тоже дала мне огромный опыт. Вполне понятно, что сегодня я способен оценить любую обстановку в стране и вправе дать оценку любому лидеру без рекомендаций, но, разумеется, с учетом общественного мнения. Одновременно хотелось бы подчеркнуть, что я никогда не строил отношений с начальниками, равными мне, и подчиненными на лести и холуйстве. Только честные и открытые взаимоотношения. Обстоятельства не раз вынуждали меня резко высказываться в адрес министра обороны СССР Д.Ф. Устинова (в присутствии многих его заместителей, в том числе С.Л. Соколова, В.Г. Куликова), а позже – в адрес Горбачева в присутствии О.Д. Бакланова, О.С. Шенина, В.И. Болдина.

Я и сейчас не намерен унижаться ни перед каким авторитетом. Я презираю этот порок. Но я презираю и тех, кто умышленно сливает в один сосуд и хорошее и плохое, а в итоге получается дрянь. Я за разумный, реалистический подход, что очень важно в наше сложное время.

Но самое опасное в том, что наши люди даже высокого интеллектуального уровня не видят общей опасности для нашей страны, которая исходит от США. Ведь это не фантазия, а реальность. При этом совершенно не оценивается то наследство, которое Путин получил от Ельцина, та зависимость от Запада (в том числе продовольственная), в какой находится Россия. Нет реалистического подхода, а следовательно, и правильного понимания обстановки. Да, землю надо сохранить за народом! Да, недра должны принадлежать народу. Да, трудовой кодекс должен отвечать интересам народа! Да, энергонесущие отрасли должны быть в руках государства!

Но ведь любые требования не должны выдвигаться в отрыве от общеполитической ситуации в мире, от существующей реальной угрозы России.

И все-таки вернемся к США. Подведем итог всему сказанному и сделаем окончательный вывод относительно принципиальной стратегии США.

Соединенные Штаты в мировой политике придерживались и придерживаются линии на глобализацию. Они, какие бы заявления администрация ни делала, принимают и будут предпринимать любые меры (независимо от мирового общественного мнения), чтобы подчинить интересам США все страны мира, создать, так сказать, планетарную систему, которой будет управлять мировое правительство в лице США, прикрываясь, естественно, общечеловеческими интересами. Мировое правительство должно иметь в своем подчинении (кстати, реально сегодня это подчинение уже существует) на положении министерств ряда структур: Мировой банк, Международный валютный фонд, НАТО, ООН, Европейский союз (органы перечислены в той последовательности, какое они имеют значение для США сегодня).

Одновременно с этим создаются глобальные системы обеспечения мирового правительства (и тоже якобы в интересах народов мира) типа информационной системы Интернет, полицейской системы «Поло» и т. п. Конечно, в определенной степени эти системы оказывают помощь отдельным органам отдельных стран, однако глобально они преследуют в первую очередь интересы США. Такие цели постоянно подогреваются и поддерживаются как республиканской, так и демократической партиями США в интересах мирового правительства.

Но народы мира и в первую очередь Европы, не будут вечно терпеть свое столь унизительное положение. В связи с этим европейцы, конечно, должны сделать все, чтобы укрепилась валюта евро (жаль, что в Европе сейчас нет таких фигур, как генерал де Голль), и наконец вытолкать доллар из Европы. Это может послужить хорошим примером для других. И это реально. Вот почему последнее время администрация США мечется со своими бомбами и ракетами, не зная, какую страну целесообразнее выбрать жертвой, чтобы тем самым отвлечь внимание мировой общественности от наступающего кризиса американской политики имперской глобализации. Похоже, что они все-таки хотят в положение жертвы поставить Ирак. И не столько потому, что там лидер С. Хусейн непокорный, а потому, что Ирак – это главные запасы нефти. Сломив эту страну под видом источника «мирового терроризма» и пустив здесь корни, США смогут не только у себя сделать огромные запасы нефти, но и диктовать цены на мировом рынке, тем самым утопить Россию и другие страны – экспортеры нефти.

Народы мира должны также наконец поставить вопрос о переносе ООН в Европу. Например, в Швейцарию, Швецию, Финляндию – то есть в одну из нейтральных стран, которая не входит ни в какие блоки. Правомерна ли постановка такого вопроса? Несомненно. Дело в том, что основное количество стран мира расположено в Евразии и примыкающей к ней Африке, но не в заокеанской Америке. Здесь, в Евразии проживает четыре пятых населения планеты. И основные события происходят именно здесь. Вполне резонно, что главный международный орган – ООН – должен быть приближен к основной массе народов, а не удален от них.

Заканчивая размышления по этой проблеме, хочу сделать вывод, который напрашивается сам собой, – народы мира должны быть бдительны в отношении политики США.

Это очень серьезно, в том числе и для американского народа.

Когда присматриваешься к каким-то шагам США в интересах мирового сообщества, то видишь, что они делаются внешне в популистских целях, но с грубым нарушением принятых международных норм. А если посмотришь в корень – увидишь истинные стратегические цели США. Об этом свидетельствует Афганистан. Да, бен Ладен свил здесь себе террористическое гнездо и сидел на основных потоках наркотиков. Надо было принимать меры к нему и талибам, которые разрушали Афганистан. Однако если мы уважаем международные правила, то нужен для этой цели мандат ООН, решение Совета Безопасности. Ведь идет вторжение в суверенную страну! Нет, начинаются сразу ковровые бомбежки, которые уничтожают все и вся. Для вида высадили три десанта – на аэродромах в Кандагаре, в Баграме и Кабуле. Заставили норвежских саперов разминировать занимаемую территорию, оградили ее надежными заграждениями и, не показывая носа за границы своего гарнизона, делают вид, что ведут контртеррористическую операцию.

Прошло девять месяцев этой операции, которая в середине и во второй половине сентября 2001 года занимала в американской пропаганде центральное место, а какие результаты?

Президент Буш в январе 2002 года выступал перед элитой американского общества с отчетом своего годичного пребывания на посту главы государства. Доклад длился 45 минут. Он прерывается 77 раз продолжительными овациями. Даже Гитлер не имел такого эффекта у своих единомышленников.

О чем же говорил президент? Во-первых, о том, что Соединенные Штаты сейчас сильны, что они не были такими за всю свою историю. Во-вторых, что военный бюджет США сегодня составляет 379 миллиардов долларов (напоминаю читателям, что в разгар «холодной войны» и гонки вооружений, то есть в период соперничества с СССР, этот бюджет в США составлял около 300 миллиардов долларов). В-третьих, о том, что на США выпала (?!) историческая роль в поддержании мира и порядка на планете (надо понимать, такого порядка, который необходим для США). В-четвертых, категорически заявлено, что в мире существует «ось зла», в которую входят Ирак, Иран и Северная Корея (совершенно непонятно, что являлось эталоном для того, чтобы нанизать на эту ось указанные страны? С таким же успехом в этот список можно включить Пакистан, Израиль и Канаду). В-пятых, объявлено, что «эту войну мы обязаны выиграть, чтобы защитить нашу страну», так же как и победить в борьбе с международным терроризмом (только непонятно, кто из перечисленных стран и чем конкретно угрожает США). В-шестых, сделан положительно-снисходительный кивок в сторону России. В-седьмых, поблагодарил торжественно приглашенного на этот хурал предводителя Афганистана Карзая за воцарение мира и порядка на афганской земле (видно, этот шаг полезен, но до воцарения мира там еще очень далеко). Поблагодарил двух стюардесс авиалайнера, которые проявили бдительность и предотвратили катастрофу, – они тоже были приглашены на эту встречу. Наконец, президент США призвал всех присутствующих поблагодарить первую леди США жену Д. Буша за то, что она отлично помогает ему решать государственные вопросы. Все стоя ее приветствовали. Думаю, что госсекретарь Пауэл, министр обороны Рамсфельд и советник президента по безопасности Кондолиза Райс в это время завидовали первой леди, хотя старательно аплодировали, как и все (а помогали Бушу, видно, не меньше, чем его жена).

В общем, доклад всеобъемлющий, от глобализации до персоналий. Но странное дело – самым тяжелым событием за год президентства Буша было 11 сентября 2001 года. Впервые за всю хоть и относительно небольшую историю существования США был нанесен такой удар, что он потряс всех. И никто до сего времени не знает, кто это сделал. Когда через пару дней после атаки США с воздуха президент Буш все-таки вышел из шока, было объявлено, что это дело рук Афганистана, Алжира и Йемена. Одновременно была объявлена война международному терроризму. Сказано, что это будет тяжелая и длительная война и что во главе всей этой антиамериканской сентябрьской акции стоит якобы бен Ладен.

В связи с этим была поставлена задача отыскать и уничтожить бен Ладена и его окружение. Вокруг этого все закрутилось. В течение месяца изучались обстановка, условия жизни и возможность боевых действий в Афганистане. Проводились консультации со всеми, кто был в Афганистане во время пребывания там советских войск, и т. д.

Так где же бен Ладен после объявления Бушем, что его надо уничтожить? Как выполнена поставленная задача? А как это отражено в докладе президента США? Да никак! Вроде об этом и не было никакого никогда и ни с кем разговора. А сейчас вообще о бен Ладене забыли. Мало того, если в сентябре – октябре 2001 года все в мире, в том числе и в первую очередь США и Евросоюз, признали и согласились с тем, что Чечня – это гнездо международного терроризма и там долгое время был лично бен Ладен, затем, оставив своих соратников (типа Хаттаба) и щедро финансируя банды террористов, продолжал управлять их действиями, то уже в декабре все это «остыло», а в январе 2002 года Вашингтон, Лондон и Евросоюз принимают на высшем уровне посланцев Масхадова, у которого в бандах полно боевиков бен Ладена. Они даже делают записи в книгах почетных гостей, оставляя тем самым даже здесь след бен Ладена.

Конечно же, мы не должны быть наивны. Посудите сами. Для того чтобы поймать или уничтожить бен Ладена в Афганистане, разве надо было создавать четыре американские базы в Средней Азии? Смешно. Сейчас вообще перестали в Афганистане искать бен Ладена и даже, наоборот, стали уговаривать талибов, чтобы они помирились со всеми остальными.

Итак, бен Ладена нет. И не будет – его американцы уже давно выпустили из Афганистана. А базы США в Средней Азии остались. И это с самого начала действий в районе Афганистана было главной стратегической целью – зажать кольцом Центральную Россию. Сделать ее еще более уязвимой (с учетом вступления стран Восточной Европы, а затем и Прибалтики в НАТО), нейтрализовать возможное тяготение бывших Среднеазиатских республик к России, решить в свою пользу проблему с каспийской нефтью и выбить Россию из этой важной экономической коммерции. Еще раз унизить ее и пригнуть к своему сапогу.

Так же как это выглядит и с объявлением Ирака, Ирана и Северной Кореи «осью зла». Ведь этот удар готовится не только и, может быть, не столько против этих стран, как против России. У нас с этими странами традиционно поддерживались (исключая период Горбачева – Ельцина) и поддерживаются хорошие, добрососедские отношения. А что касается Ирака и Ирана, то Россия имеет сегодня здесь значительные реальные торгово-экономические интересы на весьма крупные суммы.

США крайне не заинтересованы, чтобы Россия имела для себя с кем-либо выгодные экономические отношения. Администрация США будет делать все, чтобы не возродилось могущество нашей страны, чтобы Россия была изолирована.

Даже если после поездки М. Касьянова в США что-то в торговле между нашими странами изменится к лучшему (во что я не верю), то уверен, что это будет сделано только для пропаганды, а фактически останется все по-прежнему. Почему? Да потому, что магнаты США, то есть мировое правительство, уже имеют опыт и знают, на что способна Великая Россия.

Знают ее потенциал. Они в свое время, чтобы разрушить Советский Союз, на это затрачивали многие десятилетия. Поэтому Россию сегодня надо держать в состоянии агонии. А последнее обеспечивается: а) проведением США в России своей внутренней политики – через чубайсов, волошиных и все тех же магнатов, которые были выращены в свое время предателями Горбачевым и Ельциным (особенно в области либерализации экономики); б) внешнеполитическим курсом, который максимально должен притягивать Россию к Западу и одновременно ее также максимально экономически и политически изолировать; в) заполнением всех щелей в государстве, в политических и общественных организациях «своими» людьми; г) максимальной материально-финансовой поддержкой тех в России, кто является активным сторонником курса США; д) воспрещением или препятствованием (это особо важно) восстановлению в России своих Вооруженных Сил и военно-промышленного комплекса.

Это сегодня реальная жизнь. Остальное – фантазия, демагогия. Поэтому если все наше общество, его здоровая часть, начиная от Президента РФ, способно найти в себе силы и мужество и в течение хотя бы 2002 года стряхнуть с Отечества мусор, мы имеем шанс не только выжить, но и возродиться. Если такого не произойдет – мы будем загнивать по рецептам мирового правительства.

Конечно, наше руководство не должно усложнять отношения с каким-либо государством. Но одновременно, не афишируя, оно должно отдавать предпочтение тем, кто реально нам помогает, имеет с нами хорошие экономические и торговые контакты, а не только обещания. Внутренняя евроазиатская зависимость должна наконец всем открыть глаза. Именно здесь была и остается наша главная опора и далеко не использованные возможности.

Глава 3

Некоторые размышления по поводу политического курса

Сложившаяся ситуация. – Вначале о СМИ. – Внешнеполитический курс Путина. – Пережитое дает нам право думать – каким должен быть глава страны. – Открытое письмо Путина избирателям – тоже клятва народу. – Навалиться на преступность всем миром. – О странностях Госдумы. – Еще раз о Чечне. – Смена эпох. – Зачем было разрушать страну? – Для подъема России нужны всеобщие усилия. – Раздумья – уроки и выводы. – Семь возможных стратегических задач – как минимум стабилизации и возрождения. – Вера и надежда. – Народ поверит в будущее

Делая даже общую оценку обстановки, сложившуюся в стране и вокруг России и понимая, что у нас преступность (особенно коррупция, разграбление) и бюрократия, как роковая опухоль, требуют немедленного вмешательства и власти, и общества, а ускоренные темпы (после сентября 2001 года) расползания имперского глобализма США представляют реальную исключительную угрозу, и уже не только России, отмечая и понимая это, не можешь понять другого – психологию лидеров тех партий, политических и общественных движений, а также предпринимателей, которые не видят или не хотят видеть эту реальную опасность для Отечества. Ведь погибнет же всё и все, если страна, народ наш не предпримет необходимые меры.

Я коммунист и своих идеалов менять не собираюсь. Но я считал и считаю, что правильно оценивал и оцениваю НЭП (с рынком и частной собственностью) и унижавший нас Брестский мир Ленина. Я также приветствовал и приветствую сейчас антигитлеровскую коалицию, главным автором которой в свое время был Сталин и в которую вошли капиталистические США и Англия, объединившиеся вокруг социалистического Советского Союза. Была общая глобальная опасность – фашизм. Была общая борьба, и была общая Победа.

Однако для обеспечения этой борьбы были мобилизованы все союзные пропагандистские силы, их средства массовой информации для разъяснения народам мира наших целей.

Так же как и в годы Гражданской войны, было сделано все, чтобы имеющимися средствами разъяснить народу сущность и необходимость Брестского мира, а затем и необходимость проведения новой экономической политики.

А как обеспечивается политика государства сегодня? Да никак! Хотя сегодня обстановка хуже, чем в период НЭПа и Гражданской войны (это в Москве все вроде бы нормально, и то только внешне).

Так же скверно обеспечивается решение задач по искоренению преступности. Хотя известны факты, лица, места событий. Для некоторых каналов телевидения значительно важнее, чтобы они (то есть телеканалы) хорошо смотрелись на Западе, им не важны честь и достоинство нашего народа. Кроме того, для телебоссов важным фактором является навечно утвердиться на телеканале, чтобы отрабатывать свободу слова Березовского и Гусинского.

Вот примеры.

О наших средствах массовой информации. Как и в любой стране, они обладают возможностями быстро и объективно довести до народа события и политику нашего государства. Они фактически формируют у телезрителей, радиослушателей и читателей соответствующие взгляды, то есть общественное мнение.

Мне ясно представляется, что наши СМИ не должны быть ангажированы и работать по заказу. Они обязаны быть независимыми. Но даже если какой-нибудь канал телевидения и куплен (как это было вначале с НТВ, а затем с ТВ-6) – он не имеет права обливать грязью нашу страну, его народ, Вооруженные Силы и офицеров армии и флота.

А вот канал НТВ Киселева – Гусинского мог это делать. Известная своим преклонением перед Западом С. Сорокина выпускает на экран телевидения русофоба Политковскую, которая на струнах Чечни буквально изрыгает свой яд, желчь и грязь на наш народ, в том числе заявляет, что в Вооруженных Силах России «офицеры-свиньи».

Это же оскорбление не только всему офицерскому корпусу, а русской нации. Наши офицеры всегда были, есть и останутся образованной, интеллектуальной частью своего общества. Мало того, никто, кроме них, не обязан и не способен отдать свою жизнь за интересы Родины. А они так поступают всегда, и осознанно, если требует обстановка. Что может быть выше и священнее этого?!

В связи с этим есть вопросы. Во-первых, почему этот выпад вообще был допущен? Во-вторых, кто выступил и извинился за эту злопыхающую мегеру? В-третьих, что сделано, чтобы прекратились подобные факты? Ответ один – никто не извинился и не думает этого делать, так же как и никаких мер не принято (народу неизвестно). И власть сидит, не шевелится – как бы не нарушить свободу слова… Но ведь это преступное деяние. А у нас такое уже становится нормой жизни.

Однако постоянное зомбирование Западом через березовских, гусинских, яковлевых, горбачевых и прочих из этого набора, имеющих в своей собственности теле- и другие каналы (или допущенных к ним), в конце концов уродует духовно слабого человека. Мало того, некоторые из них (и молодые и старые), не осознавая, что делают, становятся даже на их сторону и активно поддерживают эту мразь.

Возьмите, читатель, кампанию по обвинению президента В. Путина, организованную холуйствующими перед Западом марионетками Киселевыми, Явлинскими и прочими. Якобы В. Путин удушил свободу слова.

31 марта 2001 года они организовали в Москве на Пушкинской площади митинг под лозунгами: «Свобода слову», «Свобода говорить, свобода писать, свобода дышать…», «Защитим НТВ – оплот свободы слова, прав человека и демократии». Эффектно? Еще бы! И подготовительная работа по сбору зевак и «сочувствующих» проведена капитальная. Горбачев с такими же, как он сам, подписал, так сказать, воззвание к народу, приглашая на митинг – рок-концерт. И место было выбрано не хуже Красной площади, а может, даже удачнее. И сцену построили капитальную для «концерта». И силы привлекли ударные.

Ну, о какой еще свободе может идти речь, если им разрешили 31 марта проводить митинг в центре Москвы, если им разрешили проводить еще один митинг 7 апреля у телецентра «Останкино», если они две недели только и говорили об этом с телеэкранов – и днем и ночью. Какую еще надо свободу?!

Кто же главные действующие лица и исполнители?

Естественно, главная роль была отдана испытанному вождю правой оппозиции всех времен (но далеко не всех народностей) Явлинскому. Лихо, ярко, зычно, смачно – ну не речь, а выстрел. А когда ядро-снаряд, вырвавшееся 31 марта 2001 года из его чрева, разорвалось в ярком солнечном небе, то на головы зевак стала падать… дрянь в виде откровенной лжи:

«…Мы же с вами знаем, зачем хотят уничтожить НТВ! Это делается для того, чтобы мы никогда не узнали правду (и далее перечисляет, о чем мы не узнаем, если не будет НТВ Гусинского. – Авт.). Они задавили свободу слова! Они не оправдали наших надежд! Долой диктатуру! Мы, и только мы способны руководить страной! Мы никогда не сдадимся! И если что-то произойдет, то в памяти навечно останется родное слово „свобода“!»

Последняя фраза, конечно, касалась их самих лично и НТВ – если вдруг с ними что-то случится, то… В ответ, конечно, аплодисменты и визг толпы. А оратор с гордой миной удаляется за кулисы. Надо было бы им еще спеть революционную песню (хотя она о полярно противоположных людях): «Мы жертвою пали в борьбе роковой…»

Запев был сделан. Следом к микрофону двинулись Хакамада, Лукин, Филатов (бывший руководитель администрации президента Ельцина), Симонов, опять Хакамада… Не хочется это описывать – так все скверно, гнусно. Вот именно это порочит нас, позорит страну и народ.

Не о том мы сегодня говорим. Трагические речи и слезы уже почти на могиле НТВ в итоге закончились тем, что НТВ живет и здравствует, вещает на всю страну хорошие передачи, правда, теперь уже без Киселева и других раболепствующих перед Гусинским и Березовским деляг. Но последние не успокоились и устроили киселевскую бригаду на канале ТВ-6. Однако объявляют, что канал подлежит продаже на конкурентных началах.

Что тут началось!

Замоталась вся олигархия страны. Срочно консолидировались все эти чубайсы, абрамовичи, авены, фридманы и прочие кохи. Естественно, консолидация началась сразу по команде Волошина и под руководством и во главе с Чубайсом, который несет полную ответственность не только за состояние РАО «ЕЭС», но и за свободу слова… да и вообще за состояние дел в стране. Он просто обязан (перед администрацией США) обеспечить полную победу на этих торгах Гусинскому – Киселеву. Тем более что министр печати, радио и телевидения Лесин тоже поклялся, что все будет объективно и что победит… сильнейший. То есть тот, кто располагает для этого громадными капиталами. А это только Чубайс. Думаю, что созданная им консолидация за ценой не постоит. Это не школы строить и детские приюты, а иметь оружие, которое повседневно с утра до вечера будет вдалбливать телезрителям то, что закажешь. А в этом сегодня Чубайс нуждается особо – ведь впереди избирательные кампании. Плюс задачи, полученные в США.

У нас частенько слышишь с телеэкрана или встречаешь на страницах печати разговор о независимом телевидении. Да, конечно, телевидение должно быть независимым. Но в наших конкретных условиях телевидение может принадлежать или исполнительной власти, если у нее есть деньги, или олигархам, деньги которых не поддаются исчислениям. Но что такое свобода слова по Березовскому и Гусинскому, мы уже знаем на опыте старого НТВ и сыты этой «свободой» по горло. А вот если контрольный пакет будет в руках государства, а совладельцем будут выступать еще какие-то компании с обязательным условием обеспечения именно независимого телевидения – это было бы то, что надо. Например, программу «Постскриптум» А. Пушкова, которая выходит в эфир по субботам в 20 часов по Третьему каналу, на мой взгляд, можно считать самой объективной, честной и независимой программой.

И если власть захочет иметь независимое телевидение, то мы его будем иметь. Но если власть не захочет, ТВ-6 уйдет проамериканским силам. Сразу же начнется предвыборная кампания на пост Президента РФ: будет организован мощный накат на В. Путина и будет прославляться всячески Чубайс. Кое-кто скажет: «Так Чубайса ненавидит весь народ!» На это есть убедительный ответ: «Это нужно США». А деньги для обеспечения будут, так же как они были при избрании Ельцина на второй срок президентства. Опыт у Чубайса и Запада на этот счет есть.

Однако Березовский и Гусинский за рубежом тоже не дремлют. Располагая большой недвижимостью, в том числе имея в Германии телеканал в Ахене и Кёльне «Интер-ТВ», через который он вещает на русскоязычных, эти дельцы, как крайний вариант, намерены возродить на этой базе канал России.

Но откуда все это, вся эта мразь? А вот откуда.

В конце 1980-х – начале 1990-х годов по велению Горбачева и с благословения Яковлева чуть ли не все средства массовой информации страны взахлеб писали о том, что мы наконец-то перешли к демократии и гласности. Началась эпоха неслыханной свободы, которая на самом деле означала свободу вольно обращаться с фактами современной жизни и истории. Партийные и советские органы шельмовались, советский период очернялся, все, что было дорого народу, подвергалось остракизму и осмеянию. Предателей пресса изображала героями, а истинных героев свергала с заслуженных пьедесталов. Это породило у большинства народа неуверенность, началось нравственное разрушение общества. Яковлевская пресса вдалбливала в сознание людей, что они отсталые, убогие, «нецивилизованные», то есть «совки». И это мы слышали не от кого-нибудь, а от внешне наших. Это было страшным оружием. Неверие, разочарование, растерянность – вот что в итоге вселялось в души наших людей. А это подавляло волю и способность сопротивляться насилию, что окончательно привело значительную часть общества в аморфное состояние. Народ только сейчас хоть и поздно, но начинает просыпаться и осознавать, что на самом деле с ним произошло.

Одним из дестабилизирующих факторов для нас сегодня, конечно, является Чечня. Здесь проблемы и военно-политические, и экономические, и особенно социально-психологические. Принимаемые Президентом РФ меры по наведению там порядка встречают истошным криком некоторые «борцы» за права человека. И опять наши СМИ тут как тут – широко транслируют: «Беда!» Разве это нормально? Ведь это еще больше дестабилизирует ситуацию.

На телевидении даже самые безобидные и трогательные передачи стараются использовать для атаки на власть.

Например, передача Гусинского – Киселева НТВ «Глас народа» в 19.35 22 декабря 2000 года (ведущая опять Сорокина) была посвящена благородной теме – судьбе детей Чечни. На эту тему пригласили главу администрации Чечни Ахмеда Кадырова, депутата Госдумы Асламбека Аслаханова и других видных государственных и общественных деятелей. Вся беседа в основном строилась вокруг телефильма, который был заснят режиссером-англичанкой на территории Чечни, Ингушетии и Дагестана. НТВ организовало телемост с англичанкой. Фильм забугорного автора предельно тенденциозный: на телеэкране ведут рассказ, возможно, мирные чеченцы – мужчины средних лет. Они проклинают всю Россию. Им вторят их жены – чеченки. Выступления взрослых как бы создают фон для главных персонажей фильма – детей. Дети умело рассказывают об ужасах войны: как их бомбили российские самолеты и вертолеты, как в них стреляли русские солдаты и т. п. Кстати, беседа с детьми проходила в большой, чистой, хорошо обставленной комнате, дети опрятно и красиво одеты, присутствующие здесь их мамы выглядели празднично. Однако рассказы детей были очень тяжелые, поэтому вполне естественным было возмущение присутствующих в студии.

Я совершенно не намерен брать под сомнение достоверность рассказов детей, но то, что они были подготовлены к такого рода «интервью», было очевидно. Вопросы англичанки были просто гнусными, но для НТВ – в самый раз. А когда кто-то из участников передачи задал этой госпоже вопрос – а где же причина всей этой проблемы, она эмоционально ответила, что, мол, политикой не занимается, но сама была ребенком, когда во Вторую мировую войну бомбили Англию, и что она перенесла все эти ужасы и теперь ставит цель – показать мировой общественности страдания чеченских детей и тем самым заставить руководство России прекратить этот произвол.

Все! Очень эффектно и… убедительно – для обывателя.

Хотелось бы спросить эту англичанку – а кто был виновником бомбардировок Великобритании во Второй мировой войне, ужасы которых переносили миллионы английских детей? Ответ мы знаем: немецкий фашизм, Гитлер. А кто избавил ее, английскую девочку, как и всю Англию и в целом Европу, от ужасов войны? Советский солдат! И вот сегодня в доме у него (у этого солдата) завелась скверна – международный терроризм. Надо помочь ему избавиться от беды, а не мешать, не клеветать. Вот о чем хотелось сказать и надо было говорить всем. Однако этого никто не сказал.

Но С. Сорокина поспешила объявить, что время передачи подошло к концу. Она горячо поблагодарила англичанку за «прекрасное выступление» и пожелала ей на этом поприще дальнейших успехов. (Думаю, что только на этом злобном памфлете сия «госпожа» уже заработала у спецслужб столько, что в ее Англии ей и не снилось, а резюме и пожелания Сорокиной только пополнят ее кошелек.) Но я убежден и в другом – английские тележурналисты никогда бы не организовали подобный телемост против своей страны, против коренных англичан, как это сделала Сорокина.

А что же преподнесла нам госпожа Сорокина со своей «коллегой» из Лондона? Провокацию! Провокацию, направленную против нашего народа и руководства России, имеющую цель столкнуть русский и чеченский народы. НТВ в 2001 году вообще специализировалось на провокациях, в чем я лично убедился, участвуя в одной из передач в так называемом «Гласе народа», а практически «гласе» Гусинского и его компании.

Почему эту передачу я считаю провокацией?

Во-первых, давайте спросим: почему детский вопрос рассматривался в отрыве от всей чеченской проблемы? Да потому, что этот прием очень эффективен. У какого нормального человека не сожмется сердце, когда ребенок рассказывает, как ему было страшно при бомбежках? Нет таких людей, которые остались бы равнодушными.

Во-вторых, почему в телепередаче говорилось о страданиях только чеченских детей? А разве мало пережили русские дети и дети других национальностей? Ведь в первую чеченскую войну только в Грозном от обстрела воюющих сторон погибло 104 тысячи мирных жителей, в том числе и дети, из них – около 50 тысяч чеченцев, около 50 тысяч – русских и около 4 тысяч других национальностей. Но вопрос о русских детях не ставится, потому что иначе антироссийский пропагандистский эффект проблемы теряется. Такой постановкой можно приглушить и межнациональные трения. А это не в интересах спецслужб Запада.

В-третьих, почему в фильме англичанки острейший вопрос обстановки в Чечне обсуждается только с чеченцами, а не вообще с жителями Чечни? Да все по той же причине – будет утрачен эффект воздействия на телезрителя.

В-четвертых, какое население Чечни (в том числе чьи дети) больше страдает в этой войне – чеченцы или русские? Несомненно, русские. Потому что со времен Горбачева и особенно Ельцина истинная дружба народов была опорочена и русский народ на территории других республик уже не чувствует себя на равных с коренными жителями. Поэтому, страдая от боевых действий наравне с другими, русские в Чечне еще угнетены и по национальному признаку. Мало того, у чеченцев в горах полно русских заложников, которые находятся на положении рабов уже многие годы. Их нещадно эксплуатируют, перепродают, как скот, избивают, убивают, но эти темы для англичанки и НТВ не интересны.

В-пятых, а почему именно англичанами был создан фильм о чеченских детях, а не силами, к примеру, НТВ России? Да потому, что НТВ и так уже много грязи вылило на сегодняшнюю российскую власть и на русский народ. Надо, чтобы это делали и со стороны, в том числе иностранцы. Ну а уж дать тему, навести иностранцев на нужный объект, обеспечить им беспрепятственные действия в Чечне и других районах России в условиях «притеснения прав человека» – это забота телекомпании НТВ, а у последней в этом богатый опыт. И поскольку у Гусинского в Англии глубокие корни, то НТВ может решать интересующие ее проблемы через эту страну в своих интересах весьма оперативно.

Конечно же, эту провокацию надо было провести именно тогда, когда деятельностью Гусинского уже заинтересовались правоохранительные органы – «дорога ложка к обеду». Разве опричники НТВ бросят своего хозяина – кормильца и отца родного?

Мне пришлось начать эту последнюю главу с разговора о наших СМИ неспроста. Мы много говорили о том, что творится у нас в стране и вокруг России, и убедились, что это действительно тяжелейшая чрезвычайная обстановка. Что она по ряду причин гораздо сложнее, чем то, что мы пережили в XX веке, в том числе в период Гражданской войны и походов Антанты на Россию и даже в период Великой Отечественной войны.

И вот в этих условиях, конечно, очень важно, чтобы оружие, создающее общественное мнение и мобилизующее или демобилизующее народ и власть к действиям, было честным, бескорыстным и независимым.

Наши СМИ или помогают нам жить и бороться за будущее, или вредят нам и тянут в болото вечной нищеты и полной зависимости, к чему фактически толкает нас Запад. И это проводят в жизнь Березовский и Гусинский, находясь в зарубежном «подполье». Но на месте, то есть в России, все это крутится вокруг Чубайса и всех олигархов – его соратников. При этом Березовский фактически открыто развернул войну против В. Путина. Чубайс, консолидируясь с Березовским и имея одну и ту же цель, не говорит прямо о В. Путине, а вроде развернул войну против работников КГБ, что одно и то же.

Но присутствует и другая сторона – реакция власти (в первую очередь правоохранительных органов) и народа на полученную от СМИ информацию. Что касается олигархов, то те немедленно и консолидированно во главе с Чубайсом вступают в бой, отстаивая свои интересы. Но если это касается интересов народа и страны – ничего не слышно и не видно, наоборот, разгул нарушителей закона. Может быть, и предпринимаются какие-то меры, но народу и стране это неизвестно. Где-то что-то выплеснулось, и опять тишина. Возможно, нам нужно ввести специальную службу (все равно чиновников у нас в России в три раза больше, чем в СССР, – было 400 тысяч, а сейчас стало 1 миллион 200 тысяч), которая бы, как в годы войны Совинформбюро, сообщала обстановку по тому или иному уголовному делу. Ведь не только красноярский Быков у нас в стране.

Допустим, Чубайс (и ему подобные) сегодня не доступен закону – за ним стоит администрация США и вся их олигархия, а у нас – насмерть его оберегают Ельцин с Волошиным. Попробуй подступись. Здесь не законы, а их указания решают все! Хотя из него получился бы хороший посол (при этом лучше в США – все-таки одни взгляды).

Но ведь этих бандитов в политике и экономике полно. Почему они гуляют? Известный всей стране обозреватель газеты «Московский комсомолец» А.Е. Хинштейн постоянно их подает на блюдечке, а какие меры к этой мрази приняты, никому не известно.

Вот последний пример. МК 29 января 2002 года поместил статью «Бомба для губернатора». Эта статья раскрывает картину подготовки бандитских политических действий (конечно, с крупными махинациями и хищениями, которые в итоге дали им деньги) против губернатора Московской области Б.В. Громова.

Но чтобы читателю было все ясно, я сделаю небольшой экскурс в прошлое.

Предшественник Б.В. Громова на посту губернатора Московской области А.С. Тяжлов, несмотря на огромный производственный и научный потенциал Подмосковья, довел область с населением 6,5 миллиона человек до ручки. Фактически Тяжлов для Московской области – это то же самое, что Ельцин для России. Полный развал экономики, разграбление народного добра, огромные долги и полная беспросветность. Российский президент пил беспробудно, и губернатор Подмосковья – «от рассвета до заката». Оба жили в свое удовольствие, а народ страдал. Криминальные воровские силы действовали в области безнаказанно и чувствовали себя вольготно.

В 1995 году Б.В. Громов, занимая пост заместителя министра обороны РФ, выступил против решения развертывания боевых действий в Чечне. В связи с этим порвал с Министерством обороны и был переведен военным советником в Министерство иностранных дел РФ. Конечно, это были очень трудные для него годы, как и война в Афганистане, как и тяжелые социально-политические изломы в нашей стране после Афганистана.

Но одновременно Б.В. Громов сумел вместе с К.Б. Пуликовским (которого к этому времени уволили из Вооруженных Сил за правдивые доклады) консолидировать силы тех, кто прошел горнило локальных войн и военных конфликтов и позже возглавил Всероссийскую общественную организацию «Боевое братство». Здоровые силы, в том числе этой организации, настояли на том, чтобы Борис Всеволодович в очередной раз взял на себя высокую ответственность и организовал спасение хотя бы того, что осталось от потенциала Московской области.

Два года назад Б.В. Громов заявил свою кандидатуру на пост губернатора и в честной, аккуратной с его стороны борьбе выиграл (Тяжлов получил 13 процентов), не имея фактически никакой поддержки даже от тех, кто по долгу обязан был выступить за него. Они не сделали этого. В том числе и я по причине того, что в Московской области баллотировался Г.Н. Селезнев, председатель Госдумы, а я был еще председателем комитета Госдумы.

Б.В. Громов победил сам. И сам начал наводить порядок. Все больше и больше ограничивал возможности преступного мира, который базировался в Московской области. Это, конечно, последних не устраивало, им надо, чтобы обстановка была такая, как при Тяжлове. В связи с этим начала готовиться «бомба против губернатора», то есть готовилось все, чтобы Громова убрать.

А. Хинштейн с присущей ему скрупулезностью описывает это гнусное дело. Действующие лица (замешанные в сложных махинациях) – Ю. Кораблин, бывший мэр г. Химки; С. Зуев, владелец крупных мебельных центров «Грант» и «Три кита» (оба избраны сейчас в Московскую областную думу); П. Андриевский – генерал МВД, федеральный инспектор по Московской области; Н. Савинков, бывший зам Тяжлова, и другие.

Замысел их действий – за счет больших денег получить в Московской областной думе возможно больше депутатских мест и затем всячески блокировать работу областного правительства – не принимать нужные для народа законы, вызывать тем самым недовольство и на этом сыграть на предстоящих губернаторских выборах – заменить Громова на Кораблина или хотя бы на Савинкова, тем самым установить прежний режим, то есть беспредел олигархов местного масштаба.

Не получилось.

И не могло получиться, потому что Громов только за два года успел закрыть все долги области, максимально оживить экономику, возродить научные центры и военно-промышленный комплекс, разрешить многие социальные проблемы. А самое главное – Московская область из самых отстающих уже заняла по своим показателям третье место в общем строю субъектов Федерации России.

Я, конечно, ценю благородство генерал-полковника Б.В. Громова, который, приняв дикое наследство от А.С. Тяжлова, никогда и нигде даже словом не обмолвился, а что же после себя оставил его предшественник. Но не думаю, что и сейчас Борис Всеволодович спокойно отнесется к действиям этих проходимцев. Ведь есть закон (они даже привлекли спортивные самолеты в своих интересах), и плюс есть общественное мнение, которое осуждает такие действия.

Наконец, что особо важно, центральные правоохранительные органы просто обязаны немедленно реагировать на такие сообщения А. Хинштейна или А. Караулова. Реагировать и сообщать народу – что сделано, что еще намерены сделать.

Однако у нас почти спокойно прошло даже чрезвычайное. Например, готовилось убийство губернатора Курганской области Олега Алексеевича Богомолова, а главный организатор этого акта Антошкин на свободе. Уголовное дело по этому вопросу в Курганской прокуратуре «пропало».

Такая же ситуация с Аманом Гумировичем Тулеевым, на которого тоже готовилось покушение. Однако немного посуетились, и на этом закончилось.

Доказано, что жертвой киллера (он схвачен и сознался) должен был пасть губернатор Кировской области Сергеенков Владимир Нилович. Однако и здесь тишина. Никому ничего не известно. Но ведь эти потенциальные жертвы с позиции своего положения, деликатности ситуации (касается его лично) и уровня своей воспитанности и культуры сами просто не будут инициировать этот вопрос.

Это задача государства, его соответствующих органов, за что их народ и содержит. Но – гробовая тишина.

Я понимаю, что мы не способны раскрыть убийства, которые уже совершились (только в январе 2002 года убили трех ученых – никаких следов). Но если сорвано убийство и лица, которые хотели совершить это преступление, схвачены за руку, – могут, наконец, наши правоохранительные органы что-то сделать и ответить общественности?

Если уж с губернаторами у нас такая обстановка, то что говорить о простых гражданах?

Наследству, которое получил от своих предшественников В. Путин, не позавидуешь. И только поэтому еще пока рано подводить итоги сделанного им за два года президентства. Правда, некоторые считают, что В. Путин уже у власти больше, учитывая тот год, когда он работал Председателем Правительства РФ. Думаю, эти «математики» умышленно заблуждаются. Все, кто руководил правительством при Ельцине, работали с оглядкой на президента, точнее, на администрацию и «Семью». Ельцин практически не руководил страной, тем более что такую категорию, как Председатель Правительства РФ, назначали по указанию Березовского. Я уверен, что Владимир Владимирович, как и все четыре его предшественника, каждое утро, просыпаясь, думал об одном и том же – снимут его сегодня или еще подержат в должности. Это было, этого просто не могло не быть. Ведь Ельцин и его подручные особо не церемонились. Правда, был случай, когда уважающий свои честь и достоинство Е. Примаков решительно отпарировал выпад Ельцина.

А получилось это так. В апреле 1999 года на вопрос журналистов, как оценивается работа Примакова в качестве председателя правительства, Ельцин выдал нечто тупое и маловразумительное:

«…На сегодняшней стадии… на таком этапе… Примаков полезен, а дальше видно будет».

Е. Примаков уже на второй день собрал пресс-конференцию и дал Ельцину отповедь, подчеркнув, что за кресло он не держится. Это была бомба – с момента воцарения Ельцина на российском «престоле». После 1996 года такого еще не было. Поступок Примакова выглядел достойно.

Однажды на встрече с правительством Ельцин, сделав на своем «интеллектуальном» лике чудовищную гримасу еще до начала заседания, вдруг изрек: «Не так сели», – и посадил Степашина ближе к себе. Сразу стало ясно, что теперь в России будет новое правительство. Хотя для замены существующего не было никаких оснований: правительство вытянуло страну после обвала рубля в августе 1998 года, уже демонстрировало хоть и небольшой, но рост промышленного производства, договорилось с МВФ о поддержке. Госдума и Совет Федерации тоже поддерживали правительство Е. Примакова. Дуэт Е. Примакова с Ю. Маслюковым был на редкость удачным, многие возлагали на это правительство большие надежды. И в этих условиях отправлять правительство в отставку? Это была просто очередная дурь «царя Бориса»: что хочу, то и ворочу.

Преемник Ельцина не похож на своего предшественника, который постоянно создавал конфликтные ситуации, до кризиса власти включительно.

Сегодня внешнеполитический курс В.В. Путина имеет качественное отличие от проводившегося в предыдущие 15 лет. От пресмыкания и холуйства в горбачевско-ельцинский период, падения престижа страны в связи с дикими поступками, которыми «украшал» Ельцин свои зарубежные поездки, Россия наконец перешла к самостоятельной, во многом независимой политике. Путин не унижается, не ходит с протянутой рукой. Он почувствовал пульс мировой политики и в основу ее заложил прагматизм. Некоторые говорят, что взят курс безоговорочной поддержки США. Я так не думаю, и высказывания В. Путина сразу после 11 сентября 2001 года – это еще не обобщающий показатель курса. Взят курс на налаживание нормальных отношений со всеми странами, в том числе восстановление тесных связей с нашими бывшими друзьями и союзниками – Китаем, Индией, КНДР, Кубой, а также сближение с ненавистными для США Ираном, Ираком и Ливией. Это принципиально. Да и развитие союзных отношений с Белоруссией тоже противоречит американским пожеланиям.

Поездки В. Путина в различные страны мира носят не только политический, но и прагматический характер. Завязано много выгодных экономических связей. А в отношении с Китаем вообще произошло нечто беспрецедентное – с ним заключен договор на 20 лет! Конечно, хотелось бы в перспективе, чтобы все это приобрело устойчивый характер. Ведь здесь не только реальные деньги и экономические выгоды (не в пример с Западом), а надежная и верная опора.

Изменились к лучшему отношения с европейскими странами – они стали более открытыми. А если говорить об Испании, Германии и Англии, то здесь просматриваются близкие отношения.

Взять Германию, в отношениях с которой в свое время Горбачев искусственно создал для СССР – России колоссальный долг. Двухлетняя тонкая и глубокая работа В. Путина с этой страной привела в итоге к почти полному списанию этого долга (были миллиарды, а сейчас осталось 500 миллионов евро). Обратите внимание на железную логику В. Путина в беседе с немцами в апреле 2002 года: «Как можно говорить о претензиях на долг несуществующего государства ГДР к несуществующему государству СССР?» Действительно, это очень странно.

В целом политика России рациональная. Что же касается обоснования США в Средней Азии, то у нас не было иного выхода. А Камрань и ликвидация разведцентра на Кубе – это предложения нашего Генштаба.

Медленно, но продвигаются к лучшему отношения в СНГ. И если иметь в виду народы, а не их лидеров, то сближение с нашими братьями происходит быстрее, чем на официальном уровне. Все наши братья уже вдоволь «нахлебались» суверенитета и хотят вернуться в нашу общую родную семью. Но лидеры этих стран, поощряемые Соединенными Штатами Америки за их сепаратизм, вкусив «прелесть» неограниченной личной власти и набив свои карманы, а также расставив на все государственные посты ближних и дальних родственников, теперь заявляют: «Нет, наш народ не хочет жить вместе». Однако явный рост значения России в мире, а также реальная выгода вынуждают лидеров СНГ тянуться к России вновь.

Разумеется, это не касается Белоруссии. А.Г. Лукашенко благодаря своей самоотверженности и настойчивости все-таки пробил в свое время подписание Договора о создании Союза России и Белоруссии. Многое в развитии этого Союза уже сделано. Однако проблемы есть.

Конечно, если создавать союзное государство, то необходимо будет иметь дополнительно единого президента, единый парламент, единое правительство. Но самое главное, сохраняется в потенциале угроза очередного развала. А если Белоруссия войдет в состав Росси на правах равноправного субъекта, то все эти негативы снимаются. Такое предложение внесла российская сторона. Однако белорусы не хотели бы, чтобы их экономика (а у них 95 процентов государственная собственность) была снивелирована до уровня российской, где после чубайсовской приватизации царит неразбериха: многие предприятия не работают, большая армия безработных (в Белоруссии их нет), коррупция, умышленное банкротство, преступная приватизация, разграбление. Конечно, белорусы опасаются резонно.

Вообще налицо парадокс: коммунистический Китай объявил, что он готов принять капиталистический Тайвань, не нарушая никаких структур последнего, а капиталистическая Россия не способна принять в свой состав или создать союз с Белоруссией, в которой значительно больше порядка, чем у нас. Выход, конечно, надо искать. Объединяться крайне необходимо по всем позициям.

В целом время президентства В. Путина и взятый им внешнеполитический курс обнадеживает, хотя есть и критические взгляды. Но представление нашей страны за рубежом В. Путиным рождает чувство гордости, если не будет увеличиваться образовавшийся во второй половине 2001 года крен в сторону Запада.

Все дело в том, что США и Россия – не союзники. Они сегодня даже не партнеры, как это стараются нам преподнести дипломатия и СМИ. Но внешне отношения у нас вроде бы нормальные, партнерские. Лидеры России и США говорят друг другу любезности. И пусть себе говорят. Мы не намерены с США портить отношения, хотя причин для этого предостаточно: начиная от насильственного развала Советского Союза, развала российской экономики и ее обороны, организации махинаций при выборе Ельцина на пост Президента РФ и кончая обвалами рубля в 1992, 1994, 1998 годах, а также нанесением ударов по дружественным нам странам – Югославии, Ираку, созданием своих баз в Средней Азии и Грузии под видом контртеррористической операции.

Конечно, на мой взгляд, пока правильно ведет линию В. Путин по отношению к США. Тем более что Горбачев и Ельцин поставили Россию в такую финансовую и материальную зависимость от США, что эту пуповину за два-три года не обрежешь.

Но мы, соотечественники, четко и ясно себе представляем, что администрация США никогда с нами не была откровенной. Она остается такой и сегодня. При решении любых проблем она каждый раз что-то от нас хотела бы получить, чего-то от нас всегда ждет. Соблюдая традиционное благородство, мы идем Соединенным Штатам навстречу – где-то уступаем, тем самым утверждаем позиции США. А что же они? А они никаких шагов нам навстречу не делают, но ждут опять наших очередных уступок.

Конечно, какую бы игру наши политики и дипломаты ни вели, но в конце концов без четкой позиции по отношению к США у нас нормального климата не будет. Они вечно будут «доить» Россию. Причем эта наша четкая позиция не должна ущемлять наши интересы с Китаем и другими странами, в том числе Юго-Восточной Азии, Ближнего, Среднего Востока и тем более странами, входящими в СНГ.

А у нас бывает, что, соглашаясь с Бушем или его администрацией, мы подводим тех, кто не согласен с Бушем. Но часто бывает и так, что этим странам не только нельзя с ним соглашаться, кое-что вызывает у народов этих стран возмущение (например, «ось зла» или определение стран, по которым можно было бы наносить ядерные удары).

Как может народ Ирака реагировать на Буша, когда он заявляет: «Я считаю, что Хусейн не может управлять страной. Правительство США решило (?), что Хусейн должен уйти». Вот так! Правительство США решает, кто в суверенном государстве должен быть главой государства, а не народ этой страны. Это проявление «высших принципов демократии» в международном плане. Лучше не придумаешь. Думаю, что ковбои лет сто назад были все-таки поумнее и благороднее. А в чем причина такой позиции Буша? Она на поверхности – нефть. В Ираке такая нефть, какой нет больше в мире.

Поэтому ненависть к США растет. Неудивительно, что сами американцы в связи с этим заявляют, что атаки, подобные 11 сентября 2001 года, могут повториться.

Мы также ясно понимаем, что Россия была и остается геополитическим соперником США в Евразии. И если у какой-то части наших дипломатов и военных (особенно в Генштабе) еще существуют на этот счет какие-то иллюзии, то они должны рассеяться.

США переводят ядерное оружие из разряда средств сдерживания (по соглашениям, которые существуют уже десятилетия) в боевые арсеналы с целью использования этого оружия в локальных войнах. В принципе только идиот может решиться на такой шаг. Ведь само применение ядерного оружия даже на одном каком-то направлении в целях решения оперативно-стратегических задач уже кроет в себе опасность подключения в целом стратегических ядерных сил. А это катастрофа.

На что рассчитывают американские «умники»? Мол, США могут допустить такое применение в Евразии, на Ближнем и Среднем Востоке, так как это далеко от американского континента, ядерные заряды будут «чистыми» и малой мощности. Эти «стратеги» глубоко заблуждаются. Непременно последуют ответные катастрофические для США меры. События 11 сентября 2001 года будут для американцев в этом случае казаться детской забавой.

Именно поэтому, то есть чтобы удержать США от необдуманных действий, В. Путин часто при каждом удобном случае правильно говорит о создании многополярного мира, давая понять тем самым, что глобальные претензии и тенденции США должны быть ограничены. Конечно, если бы В. Путин получил в руководство страну, во главе которой в свое время стоял Горбачев или хотя бы Ельцин в начале своей деятельности, – это одно. А когда ему оставили «разбитое корыто» – деградированное немощное государство с огромными долгами и полной финансово-экономической зависимостью от Запада – это другое. Но даже в этих условиях В. Путин делает заявление, которое обойти Западу нельзя.

Очень важно для мира в целом добиться В. Путину в майской встрече с Бушем в Москве принятия юридических документов, обязывающих США и Россию сократить ядерное оружие до определенного порога с организацией обоюдного действенного контроля за выполнением этого решения. Как известно, американцы, верные своему стилю, намерены только сделать популистские заявления: «Да, сокращение ядерного оружия – это очень важно!», «Да, США намерены идти именно по этому пути», «Да, администрация президента США вместе с Россией и дальше будет изучать этот вопрос и продвигать вперед, оправдывая тем самым чаяния и надежды народов планеты». И все! А подписание? Подписания не надо, надо возможно лучше изучить проблему, согласовать и т. д. Так вот, мы ждем, что В. Путин поломает эту схему, которая выгодна только США, но не народам мира. Народы ждут решительного сокращения ядерного оружия США и России.

Возможно, наш президент задаст в удобной форме вопрос Бушу – с какой целью СМИ США публикуют перечень стран, по которым Пентагон планирует наносить ядерные удары, показав тем самым, что Буш в отношении России выглядит не как доброжелатель, а как провокатор. Наверное, кроме разбора международных проблем, лидеры остановятся на двусторонних отношениях, в которых, кроме «ножек Буша» и российской стали, есть много проблем «с бородой». В частности, вопрос о списании надуманных долгов России. Ведь поставленная США цель разломать Советский Союз достигнута. А это главное для США. Занятые Горбачевым и Ельциным у США деньги пошли именно на разлом СССР и на развал экономики и государственности России соответственно. Кому и за кого Россия должна еще платить?

Или вопрос о снятии ограничений торговли России – США (поправка Джексона – Вэника). Это длится уже почти 30 лет, то есть со времен Советского Союза, и приобрело не просто смехотворный характер, но и ярко выраженную дискриминацию России. Мало того, что причиной принятия этой поправки были фантазии Д. Вэника, вызванные «холодной войной», но уже на протяжении 15–17 лет лидеры США говорят в адрес СССР – России в основном только добрые слова и каждый раз обещают эту «поправку» убрать. Но она остается. Наш сосед коммунистический Китай, который за это время максимально укрепил свою социалистическую экономику, создал современные вооруженные силы (в том числе стратегические ядерные силы) и проводит в жизнь социалистическую демократию – уже давным-давно забыл об этой поправке. А капиталистическая Россия продолжает пребывать в черном списке. Просто странно.

Конечно, для нас очень важно, чтобы наш президент при обсуждении проблемы интеграции России в западную экономику проявил максимальную осторожность, так как это интегрирование, безусловно, будет нести политические условия. Так же как и предстоящая встреча в этом же году на высшем уровне в Италии, где будет, кроме всего прочего, обсуждаться вопрос о вхождении России в Евросоюз. Здесь тоже кое-какие силы (в первую очередь США) попытаются нам вонзить кабальные условия.

Однако в целом проводимая внешняя политика России сегодня – это, конечно, не политика Горбачева – Шеварднадзе и Ельцина – Козырева, которые предали интересы нашего Отечества. А то, что США, пользуясь уже максимально ослабевшим положением России, ведут себя нагловато-хамовато, так это для них характерно было всегда. Мы должны учитывать все это, но делать свое дело – подниматься с колен.

Единственно, что можно было бы пожелать нашему президенту – это не увлечься внешней политикой и чтобы это было не в ущерб вниманию внутренней политики, где проблем и вопросов гораздо больше. Да и жизнь наша и судьба народа России в первую очередь зависит именно от этого. Мало того, внутренняя политика, достижение ее целей во многом предопределяет основы внешней политики.

Хотел обратить внимание читателя на пресс-конференцию, которую Путин провел 18 июля 2001 года. Накануне встречи на высшем уровне.

Это была фактически встреча Президента РФ со СМИ планеты, и она прошла блестяще. Присутствовало около 500–600 корреспондентов – от каждого субъекта России и крупных изданий, в том числе зарубежных.

Это, во-первых, был точный и мощный ход перед встречей «восьмерки» в Генуе. Во-вторых, она охватила практически весь круг вопросов, которыми живет сейчас мир. В-третьих, президент в лице подавляющего большинства присутствующих на пресс-конференции приобрел себе союзников. Действительно, В. Путин своим умом, гибкостью и тонким юмором, а также способностью не вихлять, а конкретно отвечать на заданный вопрос просто покорил всех. Высокий уровень компетентности (ни разу не воспользовался ни одной справкой) и дружелюбное отношение к присутствующим сделало пресс-конференцию динамичной и весьма объемной.

В начале встречи президент сказал просто и откровенно: «Никаких заявлений делать не буду, лучше больше времени оставим на ваши вопросы. Приступим. Кто первый?..»

Вопросов было много: о работе Госдумы, о правительстве, об отношениях Израиля и Палестины, о договоре по ПРО, о строительстве подводных лодок, о расширении НАТО, о левом движении и коммунистах, о Чечне, о доктрине информационной безопасности, о президенте Буше и др. И все-таки некоторые вопросы корреспондентов и ответы президента я приведу. Это очень показательно, в том числе и в историческом плане.

Вопрос (Япония): «О договоре по ПРО и о территориях с Китаем быстро решили все вопросы, может, и с Японией – тоже?»

Ответ Путина: «На встрече с предводителем Китая Цзян Цзэминем был разговор только о России и Китае. Границы с Китаем у нас тысячи километров. Мы действительно наконец разрешили все приграничные вопросы. Остались только два участка, по которым еще не договорились, но перспектива хорошая. Что касается межгосударственных отношений России и Японии, то за последние 1,5–2 года много сделано. Нам надо было сделать те шаги, о которых говорилось нашими руководителями десятилетиями, но на практике ничего не делалось. Сейчас ситуация качественно изменилась. Граждане Японии могут свободно выезжать на территорию Курильских островов. Там началась совместная экономическая деятельность. А это создает очень хорошую базу для решения всех территориальных вопросов окончательно.

Что касается Договора 1972 года по ПРО, то если США будут из него выходить, то Россия самостоятельно отреагирует на этот шаг, не ища поддержки других государств. Каждое государство само определяет, что и как ему делать. У России в настоящее время достаточно собственных сил и средств, чтобы реагировать на любое изменение в сфере международной и стратегической стабильности. Мы готовы к любому развитию событий. Россия совместных действий с другими государствами, в том числе с Китаем, не планирует».

Вопрос (корреспондент не представился): «Кто вы, господин Путин: вы демократ или либерал? Что вы хотите построить в России?»

Ответ Путина: «Я бы не хотел говорить о себе, не хотел бы давать самому себе характеристики, тем более приклеивать какие-то ярлыки. Вы и ваши коллеги сделаете это блестяще без моего участия…

О человеке надо судить не по тому, что он сам о себе говорит, а по тому, что он делает (у Ельцина полярно противоположная точка зрения. – Авт.)…

…В рамках действующей Конституции мы стабилизируем обстановку. Россия – новое государство, но я считаю, что в течение 1990-х годов основные параметры Конституции совершенно не исполнялись (это весьма важное заявление, но фактически Конституция вообще не исполнялась, а не только ее основные параметры. – Авт.). Такую ситуацию (то есть неисполнение Конституции) перехватили субъекты. Наша задача – вернуть Центру его функции. Мы это решаем и во многом решили. После этого мы решали другие проблемы. Издали закон о партиях – у нас тысячи партий, разве это нормально? В экономике мы разбюрокрачиваем, либерализуем ее. У нас самая либеральная налоговая политика. Либеральная таможенная система. Через 3,5 года я хотел бы увидеть, что граждане России живут лучше и богаче, что они гордятся за свою страну».

Вопрос (корреспондент не представился): «О НАТО. Вы говорили, что в случае расширения НАТО будет адекватный ответ России. Что это за адекватный ответ?»

Ответ Путина: «Так я никогда свою мысль не формулировал (Путин прав. Это Ельцин ляпнул эту фразу. – Авт.). Мы в НАТО не видим врага. Но и потребности в этой организации тоже не видим. Мы в свое время распустили Варшавский договор – Объединенные вооруженные силы этих стран. Они противостояли НАТО, сейчас их нет, а НАТО осталось. Зачем? Говорят, что НАТО – политическая организация. Но кто бомбил Югославию? Войска НАТО. Значит, это военная организация. Мы не добьемся единства в Европе, если не создадим единое пространство в обороне. Так и будем не доверять, живя в Европе. Европа должна понять, что Россия никому не угрожает и угрожать не собирается, поэтому она готова участвовать в организации европейской безопасности».

Вопрос (корреспондент не представился): «Вы считаете, что левое движение в России бесперспективно? Что вы можете сказать о перезахоронении Ленина?»

Ответ Путина: «Я считаю, что левое движение в России имеет будущее, так же как и социал-демократическая идея вообще. Коммунистическая партия Российской Федерации – легально действующая коммунистическая партия страны. И я просто не имею права – ни морального, ни юридического – заявлять с этой трибуны о том, что одна из политических партий, легально действующих в государстве, не имеет будущего. Дело в том, как лидеры выстроят деятельность этой организации. Я понимаю, что если они будут ориентироваться на современные ценности и если не будут цепляться за то, что уже не работает, и то, что уже себя дискредитировало, то будущее у этой партии есть. Если же это им не удастся, не удастся вовремя понять, если лидеры вовремя не поймут, что времена изменились, изменились требования к политическим организациям, то их ждут тяжелые времена. Кстати, я предложил им создать, как это сделал в свое время Ленин, Российскую социал-демократическую рабочую партию.

По поводу захоронения тела Ленина (кстати, эту четкую фразу почему-то так же четко не воспроизводят многие СМИ, в том числе левой ориентации. – Авт.). За 70 лет жизни при Советской власти, конечно, многие люди связывают свою собственную жизнь с именем Ленина. Для них захоронение Ленина будет означать, что они поклонялись ложным ценностям, что ставили перед собой ложные задачи и что их жизнь прожита зря. Таких людей у нас много. Я считаю, что самое главное достояние последнего времени – это стабилизация и известный консенсус в обществе. Я очень этим дорожу».

Вопрос корреспондента Би-би-си: «У вас принята доктрина информационной безопасности? Это нас всех настораживает и беспокоит».

Ответ Путина: «Внимание Российского государства к сфере информационной безопасности ровно такое, какое имеет место во всех государствах, и обусловлено огромным влиянием СМИ в условиях слаборазвитой политической системы в России. Но нет оснований бояться действий государства. У нас нет никаких барьеров. Например, сегодня на нашей встрече присутствуют все. Нет причин для беспокойства. Мы всем открыты. У нас в стране беспрепятственно действует радио „Свобода“. В то же время нам США отказали иметь в США на этих же условиях наше радио, например „Радио России“ или „Маяк“».

Корреспондент из США задал два вопроса: «1. Чечня. Нарушение прав человека. 2. Какое у вас отношение к Березовскому?»

Ответ Путина: «Березовский… Это кто? (В зале смех.) (На мой взгляд, по Березовскому этим можно было бы и закончить. Но Владимир Владимирович не может изменить своей деликатности и развивает мысль дальше. – Авт.).

Говорят, что бывший секретарь Совета безопасности, потом бывший еще чего-то, сейчас он бывший кто? Бывший депутат Государственной думы – это тоже вроде как-то подзабылось. Он все кого-то снимал, кого-то назначал. Неугомонный. Если он будет выискивать что-то такое, что мы делаем неправильно, и предъявит это общественности, мы ему должны быть только благодарны, потому что это будет корректировать наше собственное поведение. Человек он неугомонный. Пусть работает… Может, что-то накопает.

О Чечне. Мы являемся свидетелями радикализации мусульманского мира. Одна из метастаз проникла в Чечню. Что, собственно, не устраивало Чечню в 1999 году? Ведь де-факто ей была предоставлена полная государственная независимость (начиная с 19961997 годов, вопреки Конституции, но благодаря усилиям Ельцина, Черномырдина и Лебедя. – Авт.). Что, собственно говоря, заставило некоторых людей с оружием в руках ворваться на территорию Дагестана и потребовать отторжения от Российской Федерации, дополнительных территорий от Каспийского до Черного моря и образования Соединенных Штатов Ислама?

Руководство России будет настойчиво бороться как с теми, кто нарушает закон со стороны боевиков, так и с теми, кто поддается на их провокации.

Сегодня в Чечне почти полностью восстановлена правовая система: там действуют суды, прокуратура, начали действовать нотариат и другие службы Министерства юстиции… После стольких лет вакханалии в условиях продолжающихся террористических актов навести порядок и создать эффективно функционирующую систему с сегодня на завтра практически невозможно.

Но мы настойчиво будем это делать. Еще год назад нам говорили: вы никогда на территории Чечни не найдете ни одного чеченца, который поддержал бы усилия федеральных властей. А с тех пор боевики уже убили 40 имамов и глав районных администраций. И если их убивают, значит, есть люди, которые нас поддерживают из числа чеченского населения».

Вопрос корреспондента «Русского радио»: «Надо избирать губернаторов или назначать?»

Ответ Путина: «У России есть своя история. К сожалению, у нас нет опыта избирать губернатора. Видно, мы поспешили с переходом на систему его избрания. Но коль уж сделали этот шаг, то есть стали избирать, то нет смысла возвращаться к прежней системе назначения. Не будем стремиться к суперцентрализации советского образца. Население уже привыкло выбирать своего руководителя, и он, хочет того или не хочет, но несет перед избирателями огромную ответственность. Кроме того, надо учитывать, что Россия многонациональное государство. Поэтому право выбирать регионального руководителя является одной из составляющих, когда представитель даже самого маленького народа чувствовал бы себя в стране комфортно. И вообще, должно быть так, чтобы каждый наш соотечественник знал, что самое лучшее место для него – это в России».

Что касается последней фразы президента, то тут ничего не добавишь и ничего не убавишь – все верно: если уж ты соотечественник, то милее России для тебя не должно быть. Но и в этом случае каждый, особенно богатая часть общества, должен вносить вклад, чтобы Россия действительно была милее и краше всех других стран, чтобы любой россиянин чувствовал себя вольготно и жил в достатке.

Вопрос, избирать или назначать губернаторов краев и областей (и президентов республик), остается спорным. Есть приверженцы как с одной, так и с другой стороны. Возможно, когда будет покончено с коррупцией и когда выборы станут истинно демократическими, тогда избиратели смогут делать выбор между программами, а не между личностями, ибо кандидатами на пост губернатора будут выдвигаться уважаемые люди типа Кондратенко, Громова, Лужкова, Стародубцева, Тулеева, Ишаева, Королева, то есть государственники, главная забота которых – нужды народа. А сейчас губернатора, конечно, надо назначать. Или хотя бы упростить механизм отстранения от должности, если он выбран.

Сегодня почти одна треть губернаторов и президентов республик – это настоящие князьки и удельные ханы. И что им народ, его беды? Но такие руководители, как бывший губернатор Приморья Наздратенко или президент Якутии Николаев, и их кланы процветают и поныне. Мало того, их лично или их близких опять «выбирают»! Вот она, всемогущая сила денег! Разве такие губернаторы и президенты нужны нашему народу, да и вообще государству? Ведь если бы не министр С.К. Шойгу и воинские части, которые самоотверженно устраняли последствия их «руководства», то эти два царька вообще загубили бы жителей края и республики в связи с бедой, которая обрушилась на них в прошедшую зиму и в летний паводок 2001 года.

Разговор президента с прессой прошел умно, доверительно и открыто. А двукратное продление этой встречи по инициативе самого В. Путина (вопреки ворчливому тону блюстителя протокола) вконец перетянуло всех на президентскую сторону. На добрый тон журналисты ответили взаимностью. Был лишь один срыв. Некая дама, нарушая порядок ведения пресс-конференции, начала истерично кричать «о нарушении прав человека в Чечне». Путин сказал: «Дайте ей микрофон. Пусть скажет все, что хочет». Взвинченная дама сказала с надрывом и издевкой: «Вы можете сказать, когда наконец закончится „зачистка“ в Чечне?» Путин жестко и твердо ответил: «Могу!» И затем подробно, чтобы было ясно всему миру, обрисовал четко, что было в Чечне, что происходит сейчас и что мы должны довести дело до конца, чтобы на этой территории восторжествовал конституционный порядок. Озлобленная дама сникла и увяла. Возможно, сожалела о своем поступке, потому что на фоне деловой и доброжелательной обстановки действительно выглядела как юродивая.

Не сомневаюсь, что этой пресс-конференции была задана работа различным центрам исследований, особенно западных стран. Ведь по существу президент России затронул все сферы внешней и внутренней политики страны, а также своей деятельности. И в этом ему невольно помогли журналисты.

В целом проведенная 18 июля 2001 года В. Путиным пресс-конференция выглядела солидно и впечатляла. Это был как бы рубежный итог его годичного пребывания на посту Президента РФ. И стала дополнением к Посланию, которое он сделал в 2001 году.

Пресс-конференция проводилась накануне поездки В. Путина в Геную. Как бы предвосхищая будущие встречи в этом городе, президент продемонстрировал абсолютную самостоятельность и готовность вести Россию по благоприятному для нее курсу. Правда, некоторые журналисты, явно страдая политической изжогой, уже после Генуи стали выкидывать: мол, Путин, располагая поддержкой большей части российского общества, а также всей Европы и Китая, вдруг сдал наши позиции по Договору 1972 года по ПРО, то есть капитулировал перед США. И сделал это после конфиденциальной встречи с доверенными лицами Буша, которые якобы показали ему некий компромат, бросающий тень на его прошлое. На мой взгляд, эти публикации смахивают на шантаж. Во-первых, выступая на пресс-конференции уже вместе с Бушем, В. Путин сказал, что Россия не меняет своего мнения и считает выход из Договора по ПРО нецелесообразным. Во-вторых, плевать Путину на то, что было у него когда-то во время работы с Собчаком, Чубайсом, Волошиным и Ельциным! У многих «что-то» было. Во время ленинского НЭПа тоже много чего было. Но сейчас В. Путин – Президент России. И он не формально (как его предшественник) несет ответственность перед народом – он ощущает ее душой и сердцем и, не щадя себя, работает на Отечество.

И это видно всем. Конечно, что-то не получится, где-то идет не по тому пути – больше уделяет внимания олигархам и недостаточно народу. Следовательно, ему надо помогать, подсказывать, требовать. Ведь критиковать – это проще. Наша цель – вытянуть страну из пропасти и обеспечить народ всем необходимым, затем вернуть ему социальные блага, которые он утратил. Так давайте всем народом и добиваться этого. Я не допускаю и мысли, что нынешний Президент РФ не прислушается к народу и не будет нести ответственность за жизнь и судьбу нашего народа, как это делали два его предшественника. Помогать ему, даже если полностью народ сможет узнать, кто В. Путин, только года через четыре с начала его президентства.

С какой целью в заключительной части своего «Неповторимого» я опять возвращаюсь к Сталину, вспоминаю других государственных деятелей нашей страны? Почему я опять вновь напоминаю читателю о Горбачеве и Ельцине? Наконец, зачем я еще раз даю фрагменты из деятельности и высказываний нового Президента РФ Путина?

Несомненно, у меня единственное пожелание – показать читателю роль и место главы Российского государства (Советского Союза) в жизни и деятельности нашей страны, способности организовывать развитие нашего Отечества и защиту его от нашествий и внутренних врагов. Показать личное его значение, его роль в судьбе нашего народа и страны в целом.

Не менее важно раскрыть способность (или неспособность) главы государства руководить этой махиной, сплотить все слои общества на строительство державы, а также его способность (или неспособность) отвергнуть и убрать с этого пути развития всех и всё, что мешает и не отвечает интересам подавляющего большинства нашего народа.

Объективная необходимость требует, чтобы мы думали о том, каким у нас должен быть глава государства.

С учетом беспрецедентного опыта, который приобрел наш народ в течение XX века, и имея в виду, что мне довелось самому пережить почти все события этого столетия, а также учитывая сложившуюся в стране и вокруг России обстановку, считаю, что я вправе рассуждать на затронутую тему.

В связи с этим обязан поведать читателю свои взгляды на пост главы государства. Об этом думает каждый из нас, я в этом уверен.

Во-первых, президент не должен предавать свой народ, свою страну (как это сделали Горбачев и Ельцин, тем самым разломав Советский Союз), обязан всячески защищать Конституцию и результаты проведенных всенародных референдумов. Президент лично обязан защищать законы и требовать, чтобы перед законами все были равны. Любой закон для любого гражданина России должен иметь одинаковый смысл, все должны быть одинаково подчинены закону. И в этом президент должен быть примером. При этом в центре внимания президента и всей законности должен быть человек – наш соотечественник, его социальное положение, благосостояние и благополучие.

Во-вторых, президент обязан обладать даром государственного деятеля, уметь быстро и безошибочно анализировать внутренние и внешнеполитические события и процессы, делать нужные для России выводы, строить планы с предвидением, перспективой. Обязательно выполнять намеченные задачи или данное народу слово, брать на себя ответственность за любые социально-политические или другие потрясения, которые могут обрушиться на страну. В момент особой опасности он обязан всю власть взять в свои руки (Конституция обязана ему это обеспечить) и вывести страну и народ из беды. А если вдруг начнется война – привести народ к победе. Поэтому уже в мирное время он обязан блюсти оборону страны, иметь необходимые и достойные Вооруженные Силы и правоохранительные органы и военно-промышленный комплекс.

В-третьих, глава государства должен быть способен нормально контактировать со всеми политическими партиями, движениями и общественными организациями, консолидируя их деятельность вокруг национальной всеми принятой идеи (у нас – это возрождение России, ее авторитета, духовной и экономической мощи, достаточной военной мощи и былого величия).

Наш президент должен быть подобен беспристрастному судье, который обязан, садясь в судейское кресло, забывать о личных симпатиях, тем более когда речь идет об интересах всей нации (меня судили по самой тяжелой статье УК, и я знаю, что такое беспристрастный, справедливый судья).

В-четвертых, придерживаясь принятой во многих странах мира концепции либерализации экономики, наш глава государства, несомненно, должен в то же время оценивать последствия 15-летней вакханалии в стране. Тяжелейший кризис, поразивший все стороны жизни нашего общества, в том числе экономику, уже годами не выпускает нас из этих смертельных объятий. Мы не благополучная Франция, где можно свободно либерализировать экономику.

Мы почти Балканы, а по некоторым показателям еще хуже. Это только в Москве, Питере, кое-где в центре страны у нас вроде все нормально. А фактически как покатилась под откос с 1985 года, так страна и катится. Начали только тормозить. Редко где мы наконец остановились и разобрались, куда докатились-доехали. Еще реже можно встретить предприятия, которые дают прирост (конечно, не в сравнении с 1985 или даже 1991 годом, а в сравнении с 1998–1999 годами).

Поэтому введение, хотя бы как временной меры, плановости в экономику и организация контроля за доходами всех форм собственности, а также определение государством приоритетов – это спасение. Либерализация в условиях тяжелейшего кризиса – это погибель. Так же как полностью мы выбросили на рынок науку, культуру и образование.

Но в центре всех действий в области экономики опять-таки должна быть единственная и главная цель – человек! Удовлетворение его потребностей, постоянное и максимальное повышение его благосостояния.

В-пятых, именно президент обязан возглавить в стране борьбу с коррупцией и воровством, в целом с преступностью. Это должно быть сделано так, как организуется в мире борьба с международным терроризмом, – жестоко и беспощадно. А такое под силу только президентской власти. Государство обязано вычистить гнойник. Россия без решения этой проблемы не остановится в своем падении, тем более что преступность, как страшная болезнь, поразила высшие эшелоны власти и руководства отраслями.

Конечно, и на Олимпе есть носители чести, совести, чистоты и честности. Однако они там как белые вороны, а погоду делают те, кто разрушил и грабил страну, кто продолжает это делать и сейчас.

На эту борьбу должен подняться весь народ России под руководством президента. А точнее, президент должен поднять народ на борьбу с преступностью, а все партии и общественные движения обязаны его поддержать.

И если хотя бы этот минимум у главы государства будет присутствовать, то можно гарантированно сказать, что Россию он поведет по правильному пути и в итоге не только вытащит ее из всеобщего кризиса, но и даст энергию развития.

Присутствует ли все перечисленное у президента В. Путина? Я считаю, что в большей степени присутствует, точнее, проявилось. А там, где еще не все проявилось, – там требуется, на мой взгляд, время: не все сразу. Конечно, сегодня рано говорить, что В. Путин уже окончательно определился с принципиальным стратегическим курсом страны. Идет подготовка условий и проба сил. Однако он уже двинулся к поставленной цели. Во всяком случае, всем понятно, что это совершенно другой человек в сравнении с его предшественниками. В. Путин действительно государственный деятель, озабоченный проблемами страны и напряженно работающий на свое государство и во имя интересов нашего общества. Народ, несмотря на то что в подавляющем большинстве живет сегодня сложно, а больше половины – за чертой бедности, даже в этих условиях не теряет веру и надежду на улучшение жизни. И связывают это с личностью Путина.

В то же время огромная часть людей у нас продолжает жить ниже прожиточного минимума. Конечно, они ни в кого и ни во что не верят. И загнали их в это голодное нищенское мытарство горбачевская перестройка и ельцинские реформы. Кстати, Ельцин 10 декабря 2001 года, беседуя с телевидением, заявил, что народ якобы воспринял реформы правильно и поддержал их. Это ложь. В итоге этих диких мер Ельцина народ по сей день барахтается в тягучей трясине фактического бесправия – его все эти годы грабили и унижали. Грабили и продолжают по инерции грабить народное достояние. Только в 2000 году, когда В. Путин укреплял вертикаль власти, эти грабители попрятались, притихли и, выглядывая из подворотни, ждали: что будет дальше. А дальше вроде угроза миновала, и они вновь занялись своим «делом». И в 2002 году они действуют с еще большим рвением, не встречая препятствий.

В. Путин разгребает эту рутину и принимает меры к спасению нации. Но это пока еще первые и, на мой взгляд, слишком осторожные шаги. Однако даже они, эти шаги, говорят о многом.

Конечно, нам не нужны ни революции, ни контрреволюции. Народ столько натерпелся, столько потерял своих соотечественников в этих столкновениях, что пора и пожить спокойно. Но это не значит, что народ должен жить в рабстве и угнетении за чертой бедности (в том числе младшие офицеры), и тем более ниже прожиточного минимума, то есть в голоде и холоде.

Однако мы понимаем, что избежать в этом случае потрясений можно только умной и гибкой политикой. Предпринимать шаги надо осторожно, но безошибочно и, конечно, решительно. А что касается Президента РФ, то ему, чтобы именно так поступать, нужна надежная опора вокруг и в субъектах Федерации. Кроме того, желательно ориентироваться на такие производства, в которых коллектив такой, как на целлюлозно-бумажном комбинате города Выборг, где было продемонстрировано, что коллектив самостоятельно может вести производство. Распространяя этот опыт (как, кстати, и то, что у нас кое-где все-таки Советы остались), можно в итоге прийти к нормальной жизни. Непонятно только, почему власть все-таки навязала этому коллективу хозяина? Ведь коллектив мог прекрасно обойтись и без него, и это надо поощрять.

При этом в основе должны быть законы, которые отвечают интересам народа.

Вот недавно принят Кодекс о земле. На первый взгляд, вроде действительно оппозиция (КПРФ и Аграрная фракция в Думе) не разобралась и выступала против. Мол, что речь идет всего о двух процентах земли, на которых находятся предприятия и различные учреждения, – так или иначе их здания на этой земле уже стоят, и поэтому надо согласиться, чтобы и земля была их собственностью.

Но как выглядит вопрос в действительности? В действительности это далеко не безобидно. Даже наоборот. Дело в том, что принятый Кодекс о земле закрепляет частную собственность на землю за теми, кто подпал под указы Президента РФ Ельцина. А Ельцин штамповал такие указы без ведома Федерального собрания РФ (что является антиконституционным актом) по представлению руководителей субъектов Федерации.

К примеру, губернатор Саратовской области Д.Ф. Аяцков. Вроде нормальный, законопослушный администратор, толковый организатор, но вот решил отличиться – в порядке эксперимента продать пахотную землю, очевидно не представляя последствий – ведь земля богата не только тем, что она дарит урожаи и кормит нас, но и своими недрами. Теперь все, что продано, принадлежит частнику, а не народу и государству. Какие мотивы были в решении Аяцкова? Мотив один – пустив в оборот (то есть в продажу) землю, тем самым улучшить бюджет области и повысить благосостояние народа. Распродав землю и понимая, что эти действия незаконны, Аяцков обращается к Ельцину, чтобы тот одобрил его инициативу. Учитывая, что Ельцин не управлял субъектами Федерации (как и страной в целом), а потому он их побаивался, заискивал перед ними и тем самым распустил многих, он безропотно издал указ, одобряющий действия губернатора Саратовской области. Лиха беда начало. За Саратовской потянулись и другие области, края, республики. В итоге продали больше половины земель России. А народ стал жить лучше? Конечно нет. А кому попала земля? Всем тем, кто имел на это деньги, простой смертный таких денег не имеет. Но указы президента (тем более Ельцина) – это еще не закон.

В. Путин оказался перед фактом – земля продана незаконно. Возвращать и отбирать? Это скандал. Продавать остальную нельзя: кубанские казаки на всю страну предупредили, что, если у них кто-то будет отбирать и продавать землю, они встретят любую силу с вилами. Правильно мои земляки предупредили.

В этих условиях решено: что сделано (то есть что продано), то сделано, но регулируется законом, а из того, что осталось, 2 процента, занятые предприятиями и учреждениями, продать. В связи с этим и в этих рамках принят Кодекс о земле. Конечно же, он не отражает народных интересов. Но в сложившихся условиях, видно, ни Президент, ни Правительство РФ другого решения не нашли и Федеральное собрание приняло такой странный закон – больше 60 процентов земли пущено в торговый оборот, а оставшаяся часть принадлежит народу, то есть еще в ведении государства. Считается, что это будет способствовать стабилизации обстановки. Возможно. Время покажет.

Но возникает вопрос – что это за страна, где часть ее земли брошена на рынок и ею торгуют, а вторая часть – народное достояние? Так вечно длиться не будет – рано или поздно будет один знаменатель, но уже с большими усилиями и значительными потерями.

Ведь было принято прекрасное решение – в соответствии с Конституцией РФ – все законодательство субъектов Федераций привести в соответствие с законами России.

Тем более «эксперименты» с землей выглядели не просто странно, а выходили за рамки законов и традиций. При царе Николае II было четыре созыва Думы, и все четыре Думы выступали против частной собственности на землю, и царь вынужден был прислушиваться к Думе. А вот царь Борис через 80 лет после Николая II решил землю продавать. Точнее, за него решили удельные князья, не подчиненные ему.

Не лучшим образом выглядит и реформа коммунальных услуг – общее повышение оплаты многих ставит в тупик, а значительная часть должна будет покидать свои квартиры и переселяться на меньшие, часто убогие площади. Но вдумайтесь в весь этот процесс! Это ведь бесчеловечно – люди век прожили в своей квартире, а на старости лет им предлагают переселяться. Где выход? Если правительство его не видит – ему надо уйти. Новое правительство обязательно найдет выход. Один из вариантов – коммунальное хозяйство поддерживать за счет капиталистов. Рабочие за один квадратный метр жилплощади должны платить не более 1 рубля (сюда должно входить все). Капиталист за один квадратный метр жилья должен платить минимум 500 рублей. И если у него квартира 400–500 квадратных метров – это в месяц около 200250 тысяч рублей. Для него это ничто. Вспомните еще раз Артема Тарасова – в 1990 году он пришел в свою партийную ячейку уплатить партийный взнос – 3 процента от зарплаты, и этот взнос составлял несколько миллионов рублей. А сейчас возможности капитализма во много крат возросли, но сами они не пойдут, чтобы заплатить приличную сумму, – их надо заставить.

Не менее печальная обстановка и с повышением тарифов на электроэнергию и другие энергоресурсы, а также на проезд железнодорожным транспортом. Если учесть общую ситуацию с инфляцией и повышение цен на продовольствие, то все те заботы, которые проявлены в отношении лиц, работающих в бюджетной сфере (в том числе учителя, врачи, офицеры), могут опять растаять, как утренний туман.

Во время избирательной кампании В. Путин не разъезжал по стране и не выступал перед избирателями. В то время Правительство РФ должно было решать много назревших и неотложных проблем. Ельцин давно самоустранился от исполнения своих функций, поэтому образовался не просто застой, а все шло самотеком, по инерции или по тем планам, которыми располагала мафия. В этих условиях призывать избирателей голосовать за себя Путину было просто некорректно. Вот почему он ограничился только Открытым письмом к избирателям. Но его деятельность ежедневно освещалась телевидением, а кампания с использованием пиара, как это делал Ельцин, просто не потребовалась. Его обращение к избирателям заканчивалось такими словами: «Если и искать лозунг для моей предвыборной позиции, то он очень простой. Это достойная жизнь. Достойная в том самом смысле, какой ее хотят видеть и в какую верят большинство моих сограждан. Как вижу нашу жизнь и я сам, будучи русским человеком». Конечно, народ это запомнил и надеется, что достойная жизнь наступит в том числе и для тех, у кого нет даже прожиточного минимума. Надеется!

Высказав свои взгляды на основные черты, которыми, на мой взгляд, должен обладать любой президент современной России, считаю целесообразным остановиться на некоторых жизненно важных проблемах. Но пока этого не произошло, а в ряде субъектов (Воронежская, Ульяновская области) даже есть срывы.

Конечно, самое главное сегодня в России – это преступность и ее разновидности – бандитизм, коррупция, разграбление и воровство, отмывание денег, рэкет. Я эту проблему везде подчеркивал.

Важно отметить, что в своем Открытом письме В. Путин пишет:

«Пора наконец вступить в прямой контакт с проблемами. И в первую очередь с самыми опасными из них. С теми, которые нас все время тормозят, не дают экономике дышать, государству развиваться. Говоря прямо – угрожают всему нашему дальнейшему существованию.

Уклоняться от них и дальше – много опаснее, чем принять вызов. Люди не верят обещаниям. А власть все-таки теряет лицо. Чиновники „двигают бумаги“, но не дела и почти забыли, что такое служебная дисциплина. В таких условиях люди, конечно, не могут дальше рассчитывать ни на силу закона, ни на справедливость органов власти. Тогда зачем им такая власть?

Яркий пример такого закоренелого зла – преступность.

Много лет праздно (!) рассуждая о борьбе с преступностью, мы лишь загоняли это зло вглубь России. Бандитизм креп, проникал в города и села, укрепляясь повсюду… Невозможно строить цивилизованный рынок в мире, пронизанном коррупцией…»

Все верно. Я бы добавил, что не только невозможно строить цивилизованный рынок, но и вообще невозможно ничего построить в стране, которая сплошь поражена коррупцией, ворами и бюрократией. Невозможно строить саму жизнь. У нас сложилась такая устойчивая система взяток и отступных, что без денег невозможно ни завизировать документ, ни его согласовать, ни получить какое-то разрешение и встретиться с каким-либо начальником, ни тем более начать какое-то дело. При этом чем дальше, тем хуже. Никаких пока надежд на улучшение. Даже такое пустячное, как, например, открыть какой-нибудь ларек. А если вдруг удалось это сделать и ларек стал «процветать»? В этих условиях хозяин помещения, где арендована площадь под ларек, сразу накидывает цену за аренду площади в 1,5–2 раза. Это в лучшем случае, а в худшем говорит: «Ларек мне понравился, можете завтра из него выметаться, я ставлю своего работника». И ставит своего сына или дочь, племянницу, свата, брата и т. д. При этом пострадавший ничего не может сделать. И он не знает, к кому идти за защитой. Да такой защиты реально просто нет. Но и чтобы защититься, тоже надо везде «дать». Просто кромешная тьма и, естественно, обреченность.

Такая же ситуация с рэкетом.

Еще хуже – с бандитизмом. Взять хотя бы нашу столицу. Шесть лет в Москве свободно действовала кровавая гольяновская преступная банда. Она убила более сорока человек. Ее обезвредили, но могли это сделать и раньше, и люди остались бы живы, однако эту бандитскую группировку прикрывал первый заместитель начальника ГУВД г. Москвы, начальник службы криминальной (?!) милиции генерал-майор В.Н. Купцов.

А в Москве зарегистрирована 21 такая бандитская группировка. Только непонятно, почему их не берут? Ведь известно все: состав, главари, где базируются, какие числятся за ними преступления.

Спрашивается, о каких преобразованиях в экономике может идти речь в этих условиях? О какой либерализации экономики можно говорить, если вся экономика схвачена за горло коррупцией, рэкетом, бандитскими группировками, а капитал течет по-черному за рубеж и отмывается там десятками миллиардов долларов ежегодно? Ведь все это факт! На мой взгляд, только после того, когда вся эта зараза будет нещадно выжжена каленым железом, только тогда по-настоящему можно думать о развитии экономики. А либерально-демократическими мерами мы эти банды будем только поощрять к дальнейшим действиям.

Десять лет назад насильственно разрушили Советский Союз, хотя никаких объективных причин для развала и тем более распада не было, и объявили Россию правопреемницей Советского Союза. А что это будет за государство – нового типа или с восстановленными вековыми традициями? Нового типа – значит, западного или восточного. Ни то ни другое создать на российской почве невозможно. Должно быть наше самобытное, традиционное государство, но, естественно, с некоторыми нововведениями, отвечающими времени. То есть надо сделать так, как, например, поступили китайские руководители.

Нам нужен стремительный рывок вперед, как было в последнее десятилетие в Советском Союзе перед Великой Отечественной войной: индустриализация, культурная революция, коллективизация, взлет науки, создание современных Вооруженных Сил (армии и флота). Но просто так это не бывает. В 1930-х годах в обществе царил невиданный энтузиазм. Когда беда пришла в наш дом, то в начале войны Сталин, полностью располагая доверием народа, обратился к нему с призывом защитить Отечество. И советские люди – все как один человек – встали в строй, потому что народы страны в то время были монолитны и политически, и экономически, и морально. Они уже были готовы к схватке с фашизмом и готовились к ней годами.

Другое дело – сегодня. Как может Путин обратиться к народу с призывом восстановить былое величие нашего Отечества в условиях, когда и пожилые, и тем более молодые люди за 15 лет перестройки и реформ утратили доверие к руководству страны, к государству вообще? Ложными лозунгами и предательскими, разрушительными действиями горе-президенты страны и их приспешники вытравили у людей эту веру в государство. Люди утратили надежду на улучшение жизни. Многие из этих деятелей, продолжая сегодня находиться на высоких постах, окончательно убивают у народа эту веру и сейчас. «Скоростными методами» идет расслоение общества. Образовались сотни партий и политических движений, и все они тянут народ к себе. В этих условиях в сознании большинства людей сумбур и хаос. Тяжелая моральная атмосфера и чрезвычайно низкий уровень жизни опускают людей на самое дно.

Ну какой может быть в этих условиях энтузиазм? И разве это почва для прорастания высоких идей? Поэтому народ надо готовить к восприятию этих идей. А лучшим способом подготовки будет лишение всех воров, взяточников, коррупционеров, изменников и предателей руководящих постов, какой бы популярностью и авторитетом они ни пользовались, в том числе и за рубежом. Одновременно надо объявить в стране войну (как в свое время в Италии) мафии, бандитизму, коррупции, рэкету, хищениям, в том числе перекачиванию капиталов на Запад. Но к этой войне надо тоже предварительно хорошо подготовить правоохранительные органы, которые сами во многих случаях пока поражены этим недугом, поэтому можно максимально использовать офицеров, уволенных или увольняемых из Вооруженных Сил, а также вернуть в строй работников МВД и ФСБ – тех, которые когда-то были незаслуженно уволены.

Приступая к борьбе с преступностью, президент мог бы обратиться к народу и призвать его навалиться на преступность «всем миром». Это, несомненно, вдохновило бы народ. Тем более если этому будут предшествовать решительные действия в отношении опорочивших себя лиц в руководстве и хотя бы месячная работа СМИ по разъяснению целей этой борьбы, основных ее форм и методов, действий народа. И если в этом обращении будет твердая и последовательная линия. А у нас пока: арестовали, посадили, выпустили, а он сбежал за рубеж; наши органы объявляют вселенский розыск, а он – шлет им приветы из Парижа или Лондона и еще угрожает. Просто смех. Уверен, рано или поздно такое обращение к народу будет. И вот когда мы справимся с этой задачей, то есть когда разгромим в основном бандитизм, коррупцию и рэкет, то будет создана почва для рывка России в экономике и в других сферах. Тогда и обращение к народу с призывом возродить величие России, несомненно, тоже появится.

Ведь, наконец, должны сказать народу, чего мы хотим, что нас ждет, к чему мы стремимся. До сих пор какая-то неопределенность. А это порождает неуверенность. Невозможно вечно жить одним днем, и тот во мраке: надо раздвинуть шторы – за окном солнце! Народу надо видеть перспективу хотя бы на 5—10 лет.

Но до чего же странно ведут себя некоторые наши властные структуры в отношении наведения порядка в стране, оказания помощи в этом деле нашему президенту, а следовательно, народу. Вот, например, закон «О коррупции». Ну то, что Ельцин в свое время три раза накладывал на этот закон вето, – понятно. Он и его «Семья» первыми должны были пострадать от этого закона, а вслед за этим – тысячи коррупционеров, которых Ельцин породил. Но почему сегодня теперь уже Госдума (а не Ельцин) не принимает этот закон? Это же парадоксально – международная конвенция «О борьбе с коррупцией», которую мы подписали, обязывает нас принять такой закон, а мы его не принимаем?!

Председатель Комитета Госдумы РФ по безопасности разъясняет, что, оказывается, причиной непринятия Госдумой закона «О коррупции» является… коррупция! Формально – не хватило голосов при голосовании. А фактически – некоторые депутаты, которые прямо заинтересованы в провале закона (как в свое время Ельцин), голосовали против или воздерживались от голосования. Значительная часть депутатов вообще ушла с голосования, так сказать, умыла руки. Эти «парламентарии» лично заинтересованы провалить закон. Они не только лично заинтересованы в провале закона, но и находятся под мощным давлением тех магнатов, которые, пребывая далеко за стенами Государственной думы, дирижируют ее процессами. Да и не только магнаты, но и чиновники (и особенно московские), заполонившие кабинеты разных правительств, дум, администраций.

Они, как клещи, впились в тело народа и сосут, разбухая и жируя. Они совершенно не реагируют на интересы народа и государства.

Я с 1996 года, будучи председателем Комитета Госдумы, ходил ко всем правителям кроме Ельцина и Черномырдина, с челобитной: обрезать угол нашего нефтепровода, который идет из Тюмени в Туапсе, но заходит в Украину южнее Львова. Из-за этих 250 километров «угла» мы ежегодно платили Киеву за транспортировку нашей нефти по Украине 200 миллионов долларов. Плюс ко всему этому они еще и воруют – и частные компании, и государственные, что признал президент Кучма. На ликвидацию этого треугольника (то есть выправление нефтепровода) требуется всего 180 миллионов долларов и один год работы. Эта преступная ситуация существовала десять лет. И лишь при В.В. Путине там начали шевелиться, однако пока все же никаких практических мер не предпринимают. «Клещи» остались. Они еще сосут… Затаили злобу и сейчас отыскивают новое место, где можно впиться. А ведь решение простое.

Генерал А. Гуров говорит: «Общество не созрело». Да и не созреет, пока Геракл не очистит авгиевы конюшни. Надо, чтобы президент страны и Государственная дума РФ очистили правоохранительные органы от коррупционеров, а затем уже с помощью этих органов взялись за коррумпированных олигархов и государственных чиновников. Вот тогда народ поможет. Он сразу «созреет», как только в верхушке власти будут убирать взяточников – начальников и порожденных ими взяточников-чиновников.

Довольно странные ходы Государственная дума предпринимала и с законом «О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем». Когда Ельцин в последний раз, то есть 12 июля 1999 года (№ Пр-916), отклонил этот закон, то Госдума 19 октября 1999 года (№ 4399-11 ГД) принимает решение о создании специальной комиссии в составе В. Илюхина (председатель), Л. Побединской, Г. Райкова. Затем, уже в Думе третьего созыва, в эту комиссию доизбирают А. Александрова, А. Куликова и Г. Мирзоева. Одновременно от обязанностей освобождается Л. Побединская, а председателем комиссии избирается А. Куликов (постановление Госдумы от 9 февраля 2000 года (№ 39-111 ГД)). Комиссия работает более года, и в итоге появляется постановление Госдумы от 15 марта 2001 года (№ 1239-111 ГД), в котором говорится:

«…учитывая предложения специальной комиссии, Государственная дума Федерального собрания РФ постановляет:

1. Снять Федеральный закон „О противодействии легализации (отмыванию) доходов, полученных незаконным путем“ с дальнейшего рассмотрения Госдумой…» И т. д.

Это же надо! Госдума вообще сняла этот закон! Можно представить, что из себя представляют новые члены этой комиссии, которые сами предложили снять такой закон. Создается впечатление, будто председателем этой комиссии был Ельцин или Березовский.

Такое решение становится достоянием президента В. Путина. Он не дал умереть закону – распорядился, чтобы М. Касьянов и А. Волошин доработали проект закона с учетом международных норм и практики в этой области и вновь внесли проект закона на рассмотрение в Государственную думу.

Госдума и вынуждена была принять этот закон. Но она на нем «отыгралась» максимально: выхолостила его до основания. Резонно острые на язык уже назвали этот закон не законом «О противодействии легализации доходов, полученных незаконным путем…», а законом «О содействии легализации доходов, полученных незаконным путем». Даже слова «незаконным путем» в проекте закона уже отсутствуют и заменены на слова «преступным путем», а это в корне меняет сущность законопроекта. По этому закону полагается докладывать о проведенных сделках, которые состоялись с 1 февраля 2002 года и позже. А все то, что делалось до этого, не подлежит рассмотрению. Фактически с принятием этого закона дана амнистия всем тем, кто занимался махинациями и грабежом до 1 февраля. Этот закон готовил и лоббировал в Думе, конечно, А. Шохин. Вот такая у нас сегодня Дума. Вот под каким прессом капитала она оказалась.

Но если истинные, честные депутаты вместе с руководством Госдумы будут разоблачать проходимцев по телевидению и с трибуны Думы, то это возымеет действие. Преступников и лиц, которые им содействуют, надо показывать на телеэкранах и страницах газет.

Чечня, как преступность, тоже тяжелейшая проблема. Взращенный горбачевщиной и ельцинизмом сепаратизм и оголтелый национализм, конечно, не стал долго ждать. И уже при Дудаеве полностью заявил о себе. Тем более что сложились благоприятные обстоятельства: разгром Верховного Совета и правительства Чечено-Ингушской АССР бандой Д. Дудаева вызвали восторг у Ельцина. В Грозный посылались только поощрительные телеграммы, письма и звонки. Это уже было преступление.

Чечне беспрепятственно передавалось огромное количество вооружения, боевой техники и боеприпасов. Это было второе, не менее тяжкое преступление. Авторы и исполнители такого решения – неудачные министры обороны Е. Шапошников и П. Грачев.

Дудаев и его окружение были полностью предоставлены себе. Он вооружался, создавал формирования, никакого контроля со стороны Москвы не было – это было третье тяжкое преступление.

Благодаря всему этому ультрасепаратистским силам удалось в короткие сроки создать национальные воинские части, которые способны были вести боевые действия. Дудаев, с одобрения Ельцина, став главой Чечни, через определенное время стал выступать с опасными заявлениями и проводить военные парады-смотры боевых сил республики. В Чечню со всего мира потекли фундаменталисты, а также финансовые и материальные средства (спецслужбы Запада заработали).

Дудаев возомнил себя великим, а Чечню – независимым государством и оторвался от реальности. Таковы были последствия совершенных Ельциным и его окружением преступлений. И когда Дудаев «показал зубы», Ельцин возмутился и решил их выбить запросто одной левой, но ничего не вышло. Дудаев захватил инициативу. Наши войска, введенные в Чечню, несли дикие потери. Только при штурме Грозного погибло 1500 человек, более 4600 было ранено, сгорело 300 БТР и БМП и 60 танков. Были фактически выбиты две бригады и два мотострелковых полка.

Ельцин начал войну без ведома Федерального собрания и без необходимой подготовки – это четвертое преступление.

Многие высшие офицеры удерживали Ельцина и Горбачева от необдуманного шага – можно и надо было разрешить проблему политическим путем. Тем более нельзя было начинать боевые действия неподготовленными войсками. Это тоже преступление.

В это время Дудаев, несмотря на то что ситуация была крайне напряженна, готов был пойти на переговоры с Москвой, и его полевые командиры в этом поддерживали, так как он пользовался непоколебимым авторитетом. Обстановка требовала немедленного установления мира и разоружения всех дудаевских формирований. Появился реальный шанс – Дудаев готов был на это, но Ельцин не захотел встречаться. Это шестое преступление.

Конечно, сепаратизм Чечни как антинародное противоконституционное проявление уже сам по себе является преступлением. Но когда летом 1996 года генерал Лебедь заключил при странных обстоятельствах с Масхадовым (преемником Дудаева) странный мир, имея полномочия от Ельцина, подписал документы, в которых Чечня значилась самостоятельным государством, это выглядело крайне дико. Неудивительно, что через непродолжительное время чеченские банды нападают на Дагестан с целью подчинить его и создать Великую Чечню от Черного до Каспийского моря. Это было уже сверх всяких преступлений.

Ситуация, сложившаяся в Чечне, стала соблазном и приманкой для многих агрессивных террористических организаций и Ближнего и Среднего Востока и Запада. Неспроста Усама бен Ладен обосновал свою штаб-квартиру в Афганистане, взяв под свой контроль все потоки наркотиков из этого района в Россию и Европу, а один из своих передовых командных пунктов он устроил в Чечне. Фактически свил здесь гнездо международного терроризма. А все эти байки о том, что за бен Ладеном охотятся лучшие специалисты мира, – это блеф, потому что ЦРУ высоко ценит эту фигуру и никогда не пойдет на его ликвидацию. Во-первых, бен Ладен весьма влиятелен на Ближнем и Среднем Востоке – его решения не подлежат обсуждению (а американцы имеют каналы выхода на него). Во-вторых, ЦРУ постоянно лелеет мысль объединить Пакистан с Афганистаном, который бы вошел в состав Пакистана на правах автономии, и тем самым закрепиться здесь навечно, и в этом им косвенно мог бы помочь бен Ладен. В-третьих, обосновавшись в Афганистане и Средней Азии, всегда можно было бы угрожать России. В-четвертых, бен Ладен продолжает иметь опору в Чечне и засылает туда боевиков с Ближнего и Среднего Востока, что тоже в интересах ЦРУ.

Так что бен Ладен со стороны ЦРУ США в полной безопасности. Поэтому Россия должна ликвидировать гнездо международного терроризма в Чечне без помощи и участия США. И если бен Ладен погибнет, то не от рук ЦРУ. Наоборот, они сделают все, чтобы бен Ладена сберечь.

Чечня – это открытая тяжелая рана на теле России. С этой раны постоянно снимают повязки, промывают ее, пытаются исцелить. Но рана болит и кровоточит. Бандиты продолжают убивать, взрывать, стараются разрушить мирную жизнь.

Что особо опасно – бандитизм в Чечне стал профессией и способом приобретения средств к существованию. В Чечне в результате первой войны, разгула бандитизма и антитеррористических операций наших правоохранительных органов до основания разрушена экономика, почти все население не работает. Государственные органы России делают все, чтобы быстрее построить жилые дома, восстановить производство и тем самым обеспечить работой определенную часть населения. Однако пока только незначительную часть. Но ведь жить-то надо! Вот тут и проявляют себя банды. По ночам они засылают в населенные пункты своих лазутчиков и за деньги склоняют мужчин любого возраста и даже подростков к убийствам, установлению мин, растяжек, фугасов. Существует такса за убийство главы администрации района (или его заместителя), офицера или солдата (милиционера) и даже имама. Если на установленной мине или фугасе кто-то подорвался – тоже оплачивается. Поэтому население под давлением угроз и подкупа вынуждено заниматься этим черным делом.

Выход один: максимально расширить производственную базу для охвата трудом всего населения, детей приобщить к учебе. Но одновременно и решительно усилить борьбу с остатками банд на территории Чечни, Ингушетии, Дагестана и Грузии, а также прочно перекрыть все каналы материальной и финансовой подпитки террористов – организаторов всех бед. Конечно, важно, чтобы была налажена и духовная жизнь населения, чтобы работали радио, телевидение, издавались газеты. И особо важно, чтобы наступил мир между чеченскими кланами. Разве можно говорить о какой-то перспективе, если Кадыров не поддерживает Гантамирова и его товарищей? А ведь Гантамиров преданный народу человек. Человек с чистой совестью и чистыми руками.

Особо надо сказать о русских людях и вообще славянах, проживающих в Чечне. Эта категория населения пострадала больше всех. Об этом все молчат. Но ведь они составляли половину всего населения этой республики. В основном их поубивали, часть смогла убежать. Остались только те, кто бежать уже не в состоянии или не знает, куда ему податься. Чеченские банды с ними расправлялись хуже, чем со скотом. Стреляли и резали даже днем. Конечно, это никогда не забудется, и всех виновных должна постичь кара. Но это не значит, что между чеченским и русским народом должна быть рознь. Отнюдь! Бандиты – это одно, а народ Чечни – другое. Это в основном миролюбивые люди, такие же, как и русские. Они так же хотят мирной, счастливой жизни.

Поскольку президент В. Путин – человек слова, нас не должна покидать уверенность в том, что начатое им в Чечне дело будет доведено до конца.

Теперь о социальных проблемах. Вполне понятно, что сегодня невозможно вернуть народу и стране все то, что было при социализме. Но отдельные направления могут быть решены в пользу государства и народа, а вместе с этим и увереннее разрешаться социальные проблемы. Это же очевидно. Взять, например, РАО «ЕЭС» и Министерство путей сообщения. Чубайс и Аксёненко своими реформами делают все, чтобы государство развалить. Они фактически решают – быть или не быть Российскому государству. Ну разве нельзя это остановить?

О реструктуризации РАО «ЕЭС» говорено-переговорено, но я вынужденно еще раз возвращаюсь к этой теме. Неужели не понятно, что если разрезать систему на части, то это приведет к краху, будет означать полный развал единой энергетической системы страны? По этой предлагаемой схеме у нас уже жил Приморский край, а у американцев – штат Калифорния. И что же? В Приморье была настоящая катастрофа – край в последние зимы буквально замерзал. И в этом повинен Наздратенко, которого надо было привлечь к уголовной ответственности (вместе с Чубайсом), но его, наоборот, назначили на высокий пост в Москву.

Но Чубайс нахраписто идет своим путем вопреки социальным интересам народа. Он решил «пробить» через Государственную думу Федеральный закон, который дает ему право разрушать РАО «ЕЭС».

В Калифорнии американцы быстро разобрались, что предложенная схема приведет к тяжелым последствиям, и быстро после ее ввода отказались от нее совсем и к этому вопросу не возвращаются.

Такая же обстановка и с реформами МПС России. Если дать им ход – страна лишится нормального железнодорожного сообщения, будут свернуты народно-хозяйственные перевозки, еще больше обособятся субъекты Федерации. Территориальное разделение труда (в прошлом и сейчас) в России, взаимные связи между отраслями (а теперь между корпорациями) и между субъектами РФ обеспечиваются в первую очередь железными дорогами. Разъяснять, думаю, не надо. Но самое интересное, что наше правительство не желает делать выводы из печального опыта акционирования железных дорог в ряде стран мира. К примеру, в Мексике в свое время отметили, что акционирование привело к удорожанию перевозок и к резкому ухудшению всего железнодорожного хозяйства (особенно подвижного состава). Акционирование отменили, и дело пошло вверх. Так это Мексика, у которой общие показатели во много раз меньше в сравнении с Россией (общая протяженность железных дорог у нас 80 тысяч километров, а в Мексике – 20 тысяч, население у нас 145 миллионов человек, у них – около 50 миллионов и т. д.).

В самом начале реформирования МПС Аксёненко говорил только о том, чтобы в ходе преобразований не пострадали люди. Сейчас из МПС уволено без трудоустройства более полумиллиона человек, и Аксёненко с гордостью говорит, что никаких социальных взрывов не произошло. Так может мыслить только крайне безответственный начальник, а не министр правительства, задача которого выйти из кризиса, стабилизировать обстановку и обеспечить рост производства. Сейчас вроде Аксёненко освобожден от занимаемой должности (но по другим причинам), а вместо него назначен другой на пост министра, который уже руководил МПС. Однако, уходя из МПС, Аксёненко с трибуны коллегам заявил: «Мы остаемся одной командой!» Что можно после этого ждать? Нового министра путей сообщения предложил Председатель Правительства РФ М. Касьянов. Посмотрим, что получится.

Однако поражаешься заявлениям отдельных представителей Правительства РФ, которые уже сейчас говорят, что наша экономика стала абсолютно другой и в ней произошли колоссальные изменения, она решает все социальные проблемы. Это заявление Г. Грефа, министра экономики в беседе с корреспондентом газеты «Персона» (2001. № 1). Корреспондент спросил: «Когда человек, далекий от политики, почувствует эти изменения?» Министр ответил вопросом: «А вы это не чувствуете?» Ответ был однозначен: «Нет!» Так в чем же изменения? Греф, не колеблясь, отвечает: «Буквально на каждом шагу! Это чувствуют на себе все». А в заключение сказал, что тот, кто этого не видит, плохо ищет.

Зачем ходить в цирк? Этот диалог лучше любого циркового представления.

Итак, все-таки у нас рассматривается вопрос стратегии экономического развития страны в интересах потребностей человека или будем продолжать «латать дыры»? Если это рассматривается положительно, то резонно затронуть еще ряд моментов.

Как бы мы ни хотели – рынок у нас должен быть (коль мы ринулись в него, но сейчас его нет даже в общих чертах). Но если мы мыслим категориями стратегическими и заглядываем далеко вперед (с учетом наших возможностей, способностей и обстановки вокруг России), то обязаны определиться с экономической политикой государства, с концепцией и принципами ее построения и, конечно, с созданием плана экономического развития страны и на этой базе показать решение социальных проблем в перспективе.

Почему мы шарахаемся от этого слова «план»? Да потому, что МВФ (точнее, США) вдолбил нашим «демократам», что это недопустимо, что это погубит рынок. Это блеф. На самом деле они не хотят, чтобы у нас был план, потому что только это уже позволяет организовать экономику (рыночная она или не рыночная), ведь у них фактически есть такие планы в разной форме. Да, и у нас – федеральный бюджет! Разве это не план? Конечно, план. И там присутствуют социальные вопросы. Но он должен быть частью основного плана экономического развития именно той экономики, которая у нас уже сложилась, но с внедрением истинно рыночных отношений и ликвидацией хаоса, коррупции и беспредела. Разве государство не обязано контролировать все сферы производства страны, те доли, которые приходятся на каждый из видов производства – частный сектор, кооперативный и государственный? Обязано! Разве государство не должно планировать государственный сектор и давать (если требует, например, международная обстановка) рекомендации кооперативному и частному сектору? Обязано. Разве государство не должно знать, кому и что в стране принадлежит и на каком основании, а также какую продукцию, в каком количестве и какого качества производят предприятия частного, кооперативного и государственного сектора? Должно. Мало того, оно обязано знать, какую прибыль получают предприятия разной принадлежности, и делать распределение этой прибыли в государственных предприятиях (то есть планировать), а остальным – давать рекомендации, особенно по инвестированию производств. Государство должно следить за вывозом продукции за рубеж, регулировать этот процесс с учетом нашей внешней политики, а также осуществлять валютно-экспортный контроль. Кстати, до 2000 года включительно у нас была Федеральная служба валютно-экспортного контроля, которая давала доход государству (в расчете на количество сотрудников) значительно выше, чем налоговая полиция или таможня. Но каким-то силам она мешала, и ее ликвидировали. А ведь Государственная дума приняла соответствующий Федеральный закон в пользу этой службы.

При этом нам надо всем признать, что выход у России один – это переход на национальную стратегию развития, то есть социально эффективную, ставящую во главу всего интересы человека, работающего на благо Отечества. Конечно, конкурентоспособность или внедрение новых технологий должны занимать достойное место (рыночные отношения этого требуют, однако ни это, ни что-либо другое не должно препятствовать главному – обеспечению социальных проблем соотечественников).

Ведь вся экономика должна быть выстроена во имя человека. Кстати, стратегия глобализации, которая фактически нарушает принцип справедливого распределения доходов, ведет цивилизацию к гибели.

Важной проблемой является обеспечение экономической безопасности России и, как составная ее часть, разработка и реализация антикризисной программы, которая должна опираться на эффективное использование национальных ресурсов в направлении улучшения жизни людей. А это, естественно, повысит платежеспособность национальной валюты. Не менее важным является подготовка для всего этого кадров макроэкономистов.

Это все общие принципиальные взгляды. Теперь о некоторых частностях.

Глядя на правительство М. Касьянова, которое работает уже третий год, можно безошибочно сказать, что это правительство, так сказать, «статус-кво». То есть какое положение дел, в том числе в экономике и в социальной политике, это правительство получило в начале своего пути, такое положение приблизительно оно поддерживает и сегодня. А если считать, что председатель правительства за план Чубайса по реорганизации РАО «ЕЭС», то нас ждут просто катастрофические потрясения. Хотя и без этого нам хватает страданий – 50 процентов предприятий не работает, безработица больше 8 процентов (это официально), в ряде областей опять несвоевременно выплачивают заработную плату, растет преступность, особенно коррупция, богатые становятся все богаче, а бедные все беднее. Конечно, в этих условиях социальные проблемы будет решать сложно.

М. Касьянов на одном из заседаний правительства доложил Президенту РФ о возможном росте в 2003 году производства на 3–4 процента. Это, конечно, вызвало у В. Путина удивление. Почему? Да потому, что такие темпы – это топтание на месте, то есть это правительство на большее не способно. И хотя темпы роста не самое главное (самое главное – это доходы народа и его занятость, если это будет обеспечено, то появятся и высокие темпы), Президент РФ все-таки настоятельно предложил увеличить темпы роста производства в два раза. Председатель правительства принял это к исполнению, а есть ли реальные возможности к этому? Есть. Однако надо, во-первых, по ряду позиций бросить олигархам вызов, на что наше правительство не способно (наоборот, оно лоббирует интересы олигархов), и, во-вторых, надо разрубить хотя бы основные узлы коррупции, что для нашего правительства равносильно полету на Марс.

Хотя если у правительства будет программа развития, которая предусмотрит хотя бы минимум, то можно рассчитывать на успех. Например, правительство должно наконец заняться регулированием в экономике и поднять инвестиции в 2,5–3 раза, взять природную ренту в казну (а сейчас она почему-то оседает в карманах олигархов), пресечь бесконтрольный вывоз капитала за рубеж (в том числе не давать санкции на вывоз капитала для якобы вклада в иностранное производство), в целом усилить валютный контроль, заставить нашу банковскую систему работать в интересах инвестиций (в том числе Центробанк, Сбербанк, Внешторгбанк). Наконец, нашему правительству в этих условиях надо пошевеливаться в списании или хотя бы уменьшении нашего внешнего долга. Почему президент В. Путин постоянно и неотступно уже два года разбирает эту стену, а правительство при сем только присутствует? Иногда где-то замолвит словечко, но результатов никаких. У В. Путина есть личный конкретный результат по долгам Германии (которые искусственно наделали Горбачев и Ельцин).

Вот теперь правительству надо также решить с надуманными долгами Парижскому клубу.

И вообще, коль мы кредиты не берем, то с какой стати мы выплачиваем долги, причем чужие? А если уж крайний случай, то платить по долгам надо в рублях. При этом чтобы эти рубли не вывозили, а у нас же в России пускали в оборот.

Вот тогда можно рассчитывать, что правительство со своей задачей справится.

Но как бы мы ни критиковали правительство и как бы мы его ни подталкивали к подвигам, все-таки нам надо быть реалистами, а реальная жизнь нам подсказывает следующее.

Когда В. Путин, приняв пост Президента РФ, в 2000 году начал укреплять государственность и вертикаль власти, то вся верхушка коррупции, бандитизма и грабежа бросилась врассыпную. Затаилась. И выглядывая из подворотни, прислушивалась, а что будет дальше. В это время и правые, и левые обрушились на нового президента, имея в виду, конечно, каждый свои цели. Олигархи и прочие переполошившиеся нововведениями президента лица постепенно адаптировались. И, поняв, что им никто и ничто не угрожает, сейчас начали, как я уже писал, действовать еще активнее в том же духе, и не только решая свои текущие задачи, но и наверстывая «упущенное». Оказывается, они зря тревожились – никто с ними и не собирался разбираться. Пока. А надо было. Это долгий и кропотливый труд, но для нации это крайне необходимо. Генерал Шарль де Голль занимался чисткой общества десять лет. Французы до сих пор ему благодарны за эти меры.

Вот и у нас вначале был дан толчок программе модернизации страны, и это подняло народ на сплочение вокруг Президента РФ. Но в середине 2001 года этот очищающий вал почему-то начал угасать и российское общество, опять увидав произвол магнатов, олигархов и мафии, опять стало терять ориентиры. Тем более присутствует полная безнаказанность.

Это опасно. Однако и объяснений нет.

Пошатнулась стабильность. Правда, на фоне кульбитов Ельцина у нас вроде лучше, но свобода коррупции, беспредел с грабежами и удушливое дыхание бюрократии все подавляет.

В 2002 году стала просматриваться весьма опасная тенденция – компрадорская олигархия, объединившись с правой оппозицией (СПС), вождем которой является Чубайс, стала систематически подставлять В. Путина при каждом удобном случае. А левая оппозиция, не разобравшись, тоже критикует президента, но уже со «своих» позиций. Обстановка взвинтилась.

А вот примеры произвола.

Первый пример – это возобновление задержек выплаты зарплаты в ряде областей страны. Ведь к 2001 году все было налажено, а сейчас опять провалы (особенно в Воронеже, Красноярске). Далее – конфуз получился со студенческими «социальными» стипендиями. Постановления правительства о стипендиях действуют с 1 января 2002 года – точнее, должны действовать. В апреле студенты разъехались за справками, которые им надо предоставить с места жительства (Урал, Сибирь, Дальний Восток). Но, оказывается, местные органы не получили от Правительства РФ никаких указаний. Поэтому они объявили студентам: приезжайте летом, возможно, к этому времени что-то получим.

Совсем диким случаем надо считать действия руководства РАО «ЕЭС» (точнее, лично Чубайса) в отношении закупки нашего угля для тепловых станций. Президент В. Путин, находясь в Сибири, с возмущением заметил: «Почему у нас все шахты затоварены сырьем?» Действительно, почему у нас в избытке добытого и поднятого на-гора угля? Куда смотрит правительство?

Оказывается, Чубайс принял решение на уменьшение применения угля, хотя он у нас самый дешевый в мире. При этом, когда В. Путин еще до этого был у шахтеров, он обратился к ним с просьбой – давать возможно больше угля. И шахтеры поверили президенту и дали. В итоге 20 миллионов тонн угля лежит горами, и сегодня он никому не нужен. Шахты закрываются. Более 20 тысяч шахтеров осталось без работы. Народ разъезжается. Народ оскорблен.

А что делает Чубайс? Он покупает уголь в Казахстане. При этом казахстанский уголь в два-три раза дороже нашего и имеет в своем составе в пять – шесть раз больше серы, что экологически невыгодно. Но главное, что налицо преступные антигосударственные действия, целью которых является нанести ущерб экономике, социальной политике и спровоцировать недовольство трудящихся властью. В первую очередь Президентом РФ.

Однако где Генеральная прокуратура? Почему она так либеральна к Чубайсу? Может, будут все-таки даны народу какие-то объяснения?

Еще пример. Чубайс должен государству в 5–6 раз больше в сравнении с другими компаниями. В то же время РАО «ЕЭС» ненасытно хапает все, вплоть до телеканалов (в том числе отвалило львиную долю Киселеву для приобретения ТВ-6). Но само должно государству. Почему оно так странно поступает – само должно и в то же время делает такие крупные приобретения? А потому и для того, чтобы этими долгами пугать В. Путина и М. Касьянова – мол, не выплачивают должники, вот почему мы их и выключаем.

Президент поддается этой провокации и говорит министру обороны – надо платить! А где министр обороны возьмет дополнительно денег, если каждые полгода Чубайс устанавливает все более высокие тарифы (в 2002 году увеличили в 2 раза). Конечно, этим делом должна заняться Генеральная прокуратура.

Все это – удары по государству, по народу и по В. Путину.

Наконец, пример с новшествами, которые были введены М. Касьяновым и А. Кудриным в бюджет, – большую часть доходов субъектов-доноров забирают в федеральный бюджет, а меньшую часть оставляют субъектам. Правильно говорят некоторые губернаторы: в этих условиях хорошо работать невыгодно – чем лучше работаешь, тем хуже: 60 процентов отдали, а в трансфертах для области ноль!

Вполне естественно, что прекратилось жилищное, дорожное строительство, телефонизация. Понизилось социальное обеспечение всех видов.

Бюджет Хабаровского края с 1996 по 2002 год сократился в 2,5 раза. Разве это нормально?

Это делают политические враги В. Путина, враги нашего народа.

А наше удивительное правительство не может четко определиться с политикой развития регионов. Конечно, надо поддержать вывод председателя Государственной думы Г. Селезнева о том, что «вытягивание денег из регионов – это провальная политика. В этих условиях никогда не будет самодостаточности».

Вообще, если принципиально всмотреться в нынешнее Правительство РФ, то можно сделать однозначный вывод – экономический блок Касьянова совершенно ничем не отличается от такого же блока Гайдара. Полностью отсутствует продуманная политика в управлении целыми отраслями. А чем все это кончилось, мы «эффективно» испытываем сегодня на себе. Таким образом, и с региональной политикой правительство тоже подставляет В. Путина.

Но чтобы закончить этот раздел, вернемся к Чубайсу.

Уже многие политики, наши и иностранные обозреватели однозначно заявляют, что, судя по всем действиям Чубайса, а также его окружения и лиц, их поддерживающих (Касьянов – Волошин), дело идет к тому, что усиленными темпами проводятся подготовительные мероприятия к предвыборной кампании по избранию Чубайса на пост Президента РФ.

То, что Чубайс сам подставляет В. Путина или с помощью правительства, это видно из приведенных примеров. То, что Администрация Президента РФ в лице некоторых видных фигур его тоже всячески поддерживает, видно хотя бы из того, что они несколько дней убеждали первого заместителя министра энергетики РФ В. Кудрявого в том, что он, Кудрявый, должен завизировать документ Чубайса о необходимости реорганизации РАО «ЕЭС» по плану Чубайса, то есть завизировать полный развал РАО «ЕЭС». В. Кудрявый не сдался.

Но это не все. Губернатор Хабаровского края Виктор Иванович Ишаев, понимая, что Чубайс и правительство РФ загубят край (как, кстати, и многие другие субъекты Федерации), вышел на Президента РФ с просьбой: учитывая, что вся система РАО «ЕЭС» по плану Чубайса делится по частям, разрешить Хабаровскому краю без посредников управлять той частью этой системы, которая расположена в административных границах края. Вопрос поставлен резонно.

Через несколько месяцев В. Ишаев получает ответ не от В. Путина (он даже не видел письма В. Ишаева) и не от А. Волошина, а от чиновника Администрации Президента РФ, где сказано, что у Президента РФ нет оснований для передачи части РАО «ЕЭС», расположенной на территории Хабаровского края, в ведение Хабаровского края. Все, вопрос исчерпан. В. Ишаев делает вывод: все события будут развиваться по плану Чубайса, так как он везде имеет поддержку. Но это погибель.

Свое слово должна сказать Генеральная прокуратура РФ.

Однако я приводил, читатель, примеры с обозначением наших политических и государственных деятелей. А сейчас хочу кратко изложить беседу Чубайса с иностранным корреспондентом.

В беседе с корреспондентом газеты «Файненшл таймс» Р. Коттреллом в феврале 2002 года Чубайс сделал ряд откровенных заявлений. Например, полностью оправдывает расстрел Ельциным Верховного Совета РСФСР в 1993 году; считает правильной проведенную приватизацию государственной (то есть народной) собственности; готов повторить, если бы это потребовалось, все то, что он делал на выборах Ельцина в 1996 году на второй срок президентства, «…чтобы не допустить возвращения коммунистов».

В то же время он делает хитрые шаги в отношении В. Путина: прилюдно и в приватных беседах восхищается «мужественными» решениями Президента РФ в экономической и внешней политике (что, конечно, последнему докладывается и, разумеется, воспринимается с благодарностью, во всяком случае, продолжают его, Чубайса, терпеть, чего он и добивается).

Но фактически он плетет сети против В. Путина. Иногда его истинные взгляды в этой области прорываются. Например, тому же Р. Коттреллу он сказал, что существуют определенные силы, «…не очень далекие от Путина, которые бы поддержали… полицейский путь развития государства. Но существуют силы, резко противостоящие такому курсу, включая Союз правых сил. Однако не следует ограничиваться дискуссиями, случится это или нет. Нам нужно сражаться с этим».

Вот в этом все нутро Чубайса.

Что же имеет в виду Чубайс под полицейским государством? Это, конечно, укрепление государственности, без чего Россия через год-два полностью распалась бы как государство. Она уже распадалась. Ельцину уже не подчинялись многие регионы.

Чубайс войдет в историю как авантюрист высшего класса, которому удалось, используя ситуацию, в том числе неспособность Ельцина управлять государством, в короткие сроки приватизировать Россию и на определенном этапе управлять Кремлем, расставляя везде свои с Березовским кадры, а сейчас сесть верхом на решающую систему страны РАО «ЕЭС», от которой зависит судьба Отечества. При этом не имея никаких препятствий. Это надо уметь! И надо иметь колоссальную поддержку США.

Сегодня вокруг тезиса Президента РФ В. Путина о том, что в центре действий всех ветвей власти должен быть человек со всеми его запросами – идет в основном одна говорильня и сделано еще крайне мало. Об этом свидетельствует и абсолютная концентрация капитала и собственности в руках нескольких «акул», часто замешанных или подозреваемых в соучастии в уголовных делах. Случайно или путем махинаций (редко в рамках существовавших законов) завладев громадными промышленными объектами и недрами страны, они сегодня выкачивают из них все, что было создано Советской властью и природой, наживают несметные богатства, государству дают лишь крохи. Правда, иногда эти «акулы» оказывают помощь детям, инвалидам войн, семьям погибших, которые защищали в свое время это наше богатство, не щадя своей жизни, но это делают далеко не все, и весьма скромно.

В США такие старинные семьи капиталистов, как Рокфеллеры, Морганы, создавали свое богатство более 150 лет. А наши «морганы» создали такое же и даже в два раза большее богатство за 10 лет. Разве это возможно сделать без нарушений закона? У нас государственные чиновники имеют миллиардное имущество. Например, Черномырдин за 5 лет руководства правительством приобрел богатство 1,1 миллиарда долларов. Откуда это?

Даже при Рузвельте, Черчилле, Гитлере, Франко присвоить отдельным личностям большую часть богатства страны было невозможно. Тем более этого нельзя представить во времена Сталина, генерала де Голля и Мао Цзэдуна. А вот начиная с 1990 года (и даже несколько раньше) в России это стало возможно.

Президент Сирии Асад в свое время за то, что директор центрального банка страны украл 70 тысяч долларов (всего лишь 70 тысяч!), приказал его повесить. Стража построила виселицу перед входом в банк и привела приказ в исполнение. Служащие банка неделю наблюдали своего бывшего шефа в этом состоянии. В Сирии фактически не воруют. Там не знают, что такое насилие, наркомания. И хотя я в главе «Сирия» говорил об этом, считаю уместным напомнить еще раз.

Но ведь потенциал, созданный у нас социализмом, может иссякнуть, если не делать мощных инвестирований, особенно в машиностроительную, металлургическую, энергетическую промышленность и в военно-промышленный комплекс. Так же как могут быть исчерпаны все природные богатства, если их будут хищнически, как сегодня, добывать и тем более в основном направлять за рубеж (начиная с нефти, газа, драгоценных и цветных металлов и кончая лесом, рыбой и алмазами). Что тогда останется нашим потомкам?

Я уже не говорю о том, что всем нашим соотечественникам, в том числе ветеранам, надо пожить наконец по-человечески сегодня. Но ведь сейчас куда ни ткни – везде бизнес. А попросту говоря – спекулятивный образ жизни. При этом так называемый средний и особенно малый бизнес «трепыхается» изо всех сил, чтобы только их не поглотили «акулы» и их «акулята» (вообще-то средний бизнес есть только в Москве и частично в Санкт-Петербурге).

Ныне не кадры, а деньги решают и делают все, в том числе они «делают» и кадры, которые потом уже решают все в стране. Их проталкивают в депутаты, в губернаторы, в члены правительства (министрами, директорами федеральных служб или начальниками департаментов) и даже в Администрацию Президента РФ, которая сегодня располагается там, где раньше ЦК КПСС, да и функции выполняет приблизительно те же, что и ЦК.

Но несмотря на эти деформации, народ вправе потребовать, чтобы земельная, жилищно-коммунальная и пенсионная реформы, а также трудовое законодательство решались в его пользу. Нельзя же везде и во всем идти только навстречу интересам имущего класса! Да, сегодня для нас недосягаем тот уровень социальной защищенности населения, который у нас был в Советском Союзе или который имеется в таких странах, как США, Китай, Швеция, Норвегия, Финляндия. В Соединенных Штатах вопросы социальных гарантий решены значительно лучше, чем у нас, хотя демократия там (а это рядом с социальными проблемами) – это фикция.

В России все больше и больше сдаются позиции здравоохранения и народного образования. Сейчас, как сказка, вспоминается советское время, когда все население страны бесплатно обеспечивалось медицинским обслуживанием. И было оно на высоте. Являясь в свое время командующим войсками Прикарпатского военного округа, расположенного в оперативных границах десяти западных областей Украины, я прекрасно знал, как работает там система здравоохранения. По долгу службы и являясь депутатом Верховного Совета СССР, я посещал госпитали ветеранов Великой Отечественной войны (а их было в каждой области два-три). Сам округ, располагая несколькими госпиталями и тремя клиническими санаториями, лечебной практикой занимался капитально. И в мыслях ни у кого не было, что за какую-то операцию (к примеру, вырезать воспалившийся аппендикс) надо платить деньги. А в санаториях можно было встретить рабочего, академика, писателя, колхозника, артиста, художника, офицера, генерального директора крупного предприятия. Все на равных – за путевку заплатили четверть ее стоимости, а остальное профсоюзы или соответствующие ведомства. С лекарствами вообще никогда и нигде проблем не было.

Мне говорят современные «администраторы»: «Вы знаете, все так далеко шагнуло вперед, сейчас только для диагностики требуется такая дорогая аппаратура, что нет другого пути – надо платить деньги. Так же как и за новейшие лекарства, где одна таблетка стоит от 30 до 200 рублей, а их надо сотни».

Фактически это лживые посылки. Не может такого быть, точнее, не должно такого быть, чтобы с развитием цивилизации простому человеку жилось все труднее и труднее. Да, в капиталистическом мире (за исключением США) все именно так и обстоит, а в социалистическом или приближенном к социалистическому обществу человек труда должен с каждым годом жить все лучше и лучше. Так же как «золотой миллиард» (один миллиард жителей Земли из шести) реально улучшает свою жизнь за счет других стран планеты, так и в каждой капиталистической стране имущий класс улучшает свою жизнь за счет трудящихся.

В свое время некоторые страны Ближнего Востока (хотя это и капиталистические страны), глядя на Советский Союз, создали у себя систему бесплатного здравоохранения и народного образования. Независимо от тяжести заболевания и сложности операции любой гражданин может получить необходимую медицинскую помощь. И все это за счет доморощенных «акул», которые делают огромные вклады в социальную сферу государства.

Вот и в современной России, я считаю, львиную долю расходов должно взять на себя не только государство, но и «акулы». Зная их доходы (а государство обязано это знать), определять проценты для отчисления в социальную сферу государства.

Так же в названных странах решались и задачи образования. По примеру Советского Союза они сделали образование всеобщим и бесплатным, в том числе и учебу в высших образовательных заведениях. А финансирование шло из того же источника. Там и налоги платят сверхбогатые не такие, как теперь у нас.

Я совершенно не понимаю, как можно в нашей стране получение образования делать платным. Меня могут упрекнуть, что образование у нас можно получать бесплатное, но есть и платное. Верно. Но где будут сосредоточены главные силы? Конечно, в платной школе (вузе). И поэтому в итоге произойдет дичайшая поляризация: знания и блага – только богатым, труд и безграмотность – бедным, то есть рабам. Ведь страна погибнет! А как быть с нашими Ломоносовыми?

Как известно, Михаил Васильевич родился в далекой деревушке Денисовка (Холмогорский район Архангельской области). Мне довелось там бывать. Благодаря его собственной неуемной тяге к знаниям и благоприятному стечению обстоятельств даже в то время смог раскрыться этот гений. А сколько таких Ломоносовых у нас в России?! Ведь это тоже наше неоценимое богатство! Но если мы не создадим необходимых условий, если не создадим равные возможности бесплатно учиться, они так и угаснут, не принеся России блага и славы. Правда, сегодня в некоторых семьях ребенок не ходит в школу годами по другим причинам.

Есть и другой выход. Если бы тот же крестьянин, помор, рабочий, шахтер, офицер или актер, проживающий в Архангельской или Магаданской областях (и в других краях и областях), получал за свой труд столько денег, чтобы жить безбедно, и мог бы послать на учебу в Москву, Питер или Нижний Новгород своего сына или дочку, то это было бы великолепно. Но в ближайшее время сделать это будет значительно труднее, чем сохранить утвердившееся при Советской власти бесплатное образование, не выделяя элитные семьи и их детей, не создавая для них особых условий и специальные школы. Богатые могут учить своих детей дома.

Естественно, государство обязано заботиться о науке, искусстве и культуре. Их нельзя выбросить на рынок. Я еще могу допустить, что та часть, которая не касается духовности, нравственности человека, может быть предметом купли-продажи. Но основа духовной сущности жизни человека должна оберегаться государством. Особенно и в первую очередь предметом постоянного внимания должны стать фундаментальные исследования, которые позволяют глубже познать мир и указать человечеству путь к справедливому устройству своей жизни. Думаю, что последняя встреча Президента РФ в Иркутске внесет определенные коррективы.

Можно ли решить все эти проблемы? Несомненно, можно. И опять-таки надо все начать с борьбы с преступностью, коррупцией. Просто удивительно, что в окружении Президента РФ еще остались те, кто разрушал страну (это в основном кадры Ельцина). Ведь они не дадут России подняться с колен. Они как были, так и остались прислужниками Запада, другими быть они просто не могут. А сейчас, когда к ним присоединились новые кадры типа Грефа и других видных фигур в правительстве, то приходится говорить уже о новой угрозе, которая замаячила на горизонте России: стан разрушителей страны укрепляется новыми силами. Это таит особую опасность.

С уходом Ельцина ушла его эпоха, наполненная горем и страданиями наших соотечественников.

С приходом к руководству страной нового Президента РФ В.В. Путина началась все-таки новая жизнь. Но ельцинские путы (то есть окружение президента) мешают и сейчас двигаться вперед. Это же всем видно. Стабилизация и развитие экономики страны не в их интересах. Они хотят разваливать страну и дальше, о чем свидетельствует их позиция по главным проблемам, в том числе по РАО «ЕЭС», железным дорогам, земле, недрам, налогам и т. д. Эти же путы порочат нового президента, не позволяют эффективно решать социальные проблемы.

Сейчас наступила возможность решительно переломить ситуацию в пользу народа и государства! И это можно сделать, но требуется смелый шаг.

Вот почему в августе 2001 года патриотические силы России, обеспокоенные создавшейся обстановкой и особенно складывающейся перспективой, выражая интересы народа, как и в августе 1991 года, обратились к народу и Президенту России с призывом остановить реформы, которые не отвечают нашим интереса. Это обращение подписали видные общественные деятели России: Ж. Алферов, М. Алексеев, Василий и Юрий Беловы, Ю. Бондарев, Г. Зюганов, М. Ножкин, П. Проскурин, А. Проханов, В. Распутин, И. Родионов, П. Романов, С. Савицкая, В. Севастьянов, Н. Харитонов, В. Чикин и другие. Конечно, мы сожалеем, что не увидели среди этих фамилий А. Апарину, В. Илюхина, Г. Костина, В. Стародубцева, Г. Тихонова, А. Тулеева, В. Тюлькина – тоже истинных патриотов, которые уже внесли большой вклад в патриотическое движение и как честные и преданные своему народу люди будут бороться до полного достижения цели. Но сам факт обращения знаменателен.

Когда пишутся эти строки, отмечается десятилетие со дня приснопамятных событий августа 1991 года – выступления Государственного комитета по чрезвычайному положению (ГКЧП) против политики Горбачева, направленной на разрушение государства, то есть выступление за сохранение Советского Союза и наведение порядка в стране, пресечения экстремистских и сепаратистских проявлений деструктивных сил и создания благоприятных условий для жизни и деятельности нашего народа.

К сожалению, общество как не понимало десять лет назад, что именно все-таки произошло в то время, так оно заблуждается и сейчас.

Даже Г. Зюганов в беседе с В. Никифоровой (Правда. 2001. 16 августа) говорит: «Я считаю, что не проявили волю те, кто клялся, давая присягу защищать до конца советское социалистическое государство – СССР. Ни одно из силовых ведомств не выполнило свой долг, присягу. Не сработали так, как клялись народу. Не защитили государство в минуту опасности».

Звучит эффектно. Но при чем здесь армия?

Разберем суть того, что произошло.

Вначале определимся – о чем идет речь?

То ли о развале Советского государства, что заняло несколько десятилетий, и причинно-следственные связи тянутся еще со времен Хрущева, о чем я подробно показал на суде. И к этому вопросу могут иметь отношение (это реально) только Политбюро ЦК КПСС и руководство КГБ, как орган, непосредственно отвечающий за государственную безопасность. Он обязан был обезопасить страну и народ от лиц и организаций, которые расшатывали наш государственный и общественный строй.

А может, речь идет только о непосредственном факте выступления ГКЧП 19, 20 и 21 августа 1991 года, которое стало следствием накопившихся негативов. Если имеются в виду только эти три дня, то для поддержания порядка на Красной Пресне достаточно было Московскому горкому КПСС прислать сюда с одного-двух заводов рабочих, и они бы эту публику у Белого дома убрали за 15 минут. А стражи порядка после этого обязаны были выпроводить всех зевак и уборочно-поливальными машинами вымыть площадь и прилегающие улицы.

КГБ после этой процедуры обязан был отдать приказ подразделению «Альфа» (командир полковник В. Карпухин, ныне генерал) войти в здание и разоружить 500 (или 600) незаконно вооруженных Ельциным автоматами и пулеметами гражданских лиц, которые действительно представляли опасность для народа. Иначе как бандой их в то время назвать было нельзя.

Что касается армии, то ей вообще не следовало вмешиваться в это дело. И хотя в Москве и было объявлено чрезвычайное положение, и Московский гарнизон (то есть части Московского военного округа) был обязан, согласно существующему плану, взять важнейшие объекты столицы под охрану, что формально и было выполнено, но в сложившейся обстановке (и это руководству ГКЧП надо было чувствовать) войска в Москву вводить было нецелесообразно.

Что же касается воли, клятвы и присяги «защищать до конца советское социалистическое государство СССР», то Вооруженные Силы Советского Союза свою преданность народу и способность защищать Отечество доказали и в Великой Отечественной войне, и в других вооруженных конфликтах.

А вот если бы руководство КП РСФСР в те тяжелые дни не продолжало свой отпуск на юге до конца августа, а сразу приехало в Москву и помогло местным партийным органам разобраться в обстановке и приняло бы необходимые меры, то у В. Никифоровой не было бы того удивительного вопроса, который она задала: «Но и ЦК КПСС и КП РСФСР, штабы наши действовали неуверенно. Член горкома рабочий Федор Егорович Кулешов, услышав обращение ГКЧП, кинулся в горком, а секретарь горкома его охладила: спокойно, не надо паники, провокаций. О каких провокациях речь? Коммунист, рабочий пришел в свой штаб – понять, что происходит, помочь». На это Геннадий Андреевич отвечает: «Были издержки. Все-таки партия привыкла действовать, получив команду сверху».

Верно! Так вот и надо было дать такую команду сверху! В Москве коллективы нескольких заводов были готовы к выполнению этой задачи. Кстати, армия по своему положению обязана действовать, только получив команду сверху, а «верх» – Верховный главнокомандующий, президент страны. Президента не было, а ГКЧП не смог дать такую команду, да и не следовало ее давать. А вот дружинникам из рабочих коллективов это надо было сделать.

Хотя событиям августа 1991 года и их причинно-следственным связям (то есть чем это выступление было вызвано) и посвящается в «Неповторимом» целая книга, но целесообразно об этом сказать еще раз. Во-первых, потому, что социально-политическая ситуация сегодня в стране все-таки скверная. Во-вторых, потому, что силы, которые считают себя демократическими и которым власть в руки попала чисто случайно (из-за непростительной неповоротливости ГКЧП), продолжают утверждать, что они действовали правомерно, а фактически они действовали антиконституционно. Наконец, в-третьих, остается «дубовая» позиция СМИ. Они как освещали ложно события в августе 1991 года, так и сегодня продолжают искажать истину, как фальсифицировали 10 лет назад показ по телевидению сути происходившего, рассказывая обо всем со «своей» точки зрения, так и продолжают талдычить в том же духе. Может, из персонажей добавился только Станкевич, который много лет скрывался в Польше по причине преследования по уголовному делу, а сейчас в Москве, так как объявлена амнистия таким преступникам, как он.

Понятно, что российские «свободные» СМИ пытаются сохранить свое лицо – коль 10 лет назад сказали, что, обороняя Белый дом, народ (?!) отстоял демократию и свободу, путч был ликвидирован, а хунта – повержена, то именно так надо говорить и сегодня. И говорят, дезинформируя народ, вколачивают в сознание сограждан откровенную злонамеренную ложь. А как иначе?

А иначе – это значит говорить правду. Но для этого надо иметь мужество и честь. Судя по тому, что говорили по телевидению и писали в газетах в августе 2001 года, сценарий не изменился. Все то же, что было на протяжении десяти лет. Следовательно, в отношении мужества и других высоких качеств период созревания пока не наступил.

Учитывая новые веяния в стране, которые хоть и робко, но после «демократического» ухода Ельцина с поста президента все же проявляются, на мой взгляд, можно было бы и по-новому честно взглянуть на все то, что произошло, и правдиво рассказать и показать народу во всех СМИ. Это только бы подняло авторитет страны и ее руководства. Что может быть выше правды?!

Не В. Путину же надо это делать – выворачивать все наизнанку и клясть своих предшественников. Это непорядочно, не по-офицерски. Так делали Горбачев и Ельцин, при этом солидно привирая. А вот СМИ могли бы честно нарисовать картину.

Как надо было поступить? Надо, чтобы СМИ дали слово, к примеру мне (в том числе на телевидении). Почему мне? Да потому, что именно мои высказывания по этой теме правомерны и правдивы, так как я трижды был судим по делу августа 1991 года. Судим и оправдан Верховным Судом РФ. При этом третьим судом был Президиум Верховного Суда РФ, то есть выше – только Бог!

Коль я оправдан, то, следовательно, я прав: я правильно на судебном следствии оценивал все свершившиеся в стране факты и предшествующие им события, правильно оценивал действия ответственных государственных лиц и правильно действовал сам. Ну, а кому дают слово? Конечно, Горбачеву, Ельцину, Кравчуку и их приспешникам. Просто какое-то чудо-юдо: представляют слово тем, кто разрушил, точнее, разломал Советский Союз. Да разве они способны сказать правду? Смешно об этом даже спрашивать. Эти жалкие трусы и алчные личности, случайно, по-воровски пробравшись на троны, выкачивали в первую очередь все для себя. А что надо делать во имя государства и народа, они или не знали, или не хотели. Однако смонтированные сванидзе-киселевской группировкой видеоленты показывают их на телеэкранах на уровне сверхгероев, с апломбом, величаво. А ведь на самом деле они предатели и изменники.

Сегодня, касаясь этой проблемы, я пользуюсь исключительно теми категориями, оценками и выводами, которые имели место на суде и по которым я оправдан.

В принципе надо заметить, что если в СМИ поднимается эта тема, то говорится именно и только о событиях трех дней августа 1991-го. Всё! При этом говорится полуправда, что особенно скверно. Ведь искажается наша недавняя история, так как главное изображается лживо или о нем вообще даже не упоминается. Когда же затрагиваешь главное, то есть причинно-следственные связи, то мои собеседники из СМИ начинают скучать и открыто дают понять, что это их не интересует. Так же как не интересует их и то, что мы победили в Великой Отечественной войне и стали в итоге Великой державой на равных с США. Что десятилетиями мы поддерживали в мире паритет, а в итоге всего этого изменилось политическое лицо планеты. То есть все, что объясняет событие и его истоки, причины можно опустить, вроде это уже утратило актуальность.

Им подавай только 19, 20 и 21 августа! Вот это то, что надо, – жареное! У многих СМИ это уже как наркотик. Им нет дела до правды, до сути.

В августе 2001 года основные средства массовой информации и в первую очередь телевидение те три августовских дня показали так же, как они показывали все эти десять лет. Меня коснулись вскользь, потому что мои показания с первого дня ареста были непоколебимы – я постоянно утверждал, что никакого заговора и преступления вообще не было и не могло быть, что мы выступили в защиту своей Родины и за сохранение Советского Союза. Кроме того, многим российским СМИ говорить обо мне было невыгодно, так как суд меня оправдал, что было и остается костью в горле у Горбачева, Яковлева, Ельцина и их поклонников.

Захватив преступно в стране власть (при бездействии Горбачева), ельцинские демократы несколько месяцев вообще не знали, что с ней делать. Государством никто не управлял. Экономикой никто не занимался. Страна дышала и жила по инерции – на накопленных запасах. Расхитители, жулики, шулеры, авантюристы, просто воры и бандиты делали свое дело (каждый себе определял масштаб своего «дела»). Социально-политические потрясения порождали множество различных партий, общественных движений и организаций.

В стране и до того было уже тяжело, а после августа – сентября 1991 года вообще наступил хаос. Союзные органы после выхода Горбачева из КПСС и роспуска им Центрального Комитета КПСС (вообще-то Горбачев объявил «самороспуск» Политбюро и Секретариата ЦК) бездействовали, аппарат ЦК тоже развалился, а вместе с ним и весь ЦК, они уже утратили способность к управлению, а российские органы, бурно отметив «победу», долго приходили в себя и «думали», с чего начать, поэтому еще не могли и так и не смогли управлять страной.

Тем временем государство таяло и разрушалось. Сепаратизм разъедал страну. Многие субъекты Федерации типа Татарстана, Башкирии и других открыто стали на путь самоопределения, приняли соответствующие конституции, в которых записано, что требуется суверенному государству. Даже воевода на Урале попытался было создать отдельную республику. А в Якутии принят закон, в котором записано, что основными языками для народов республики являются якутский и… английский. Ну разве можно назвать бывшего президента Якутии Николаева нормальным человеком? Или он забыл, что до прихода русских якуты вплоть до XVII века вели полуоседлый образ жизни. Именно под влиянием русских переселенцев происходили изменения в быту и культуре якут. За годы предвоенных пятилеток народы Якутии благодаря русскому народу совершили переход от патриархально-феодальных форм хозяйства, минуя стадию капитализма, к социализму. С нуля появилась индустрия, современное сельское хозяйство, образование, наука и своя якутская культура. Кому же обязан всем этим якутский народ? США или англичанам?

В 1913 году в Якутии было менее 200 тысяч человек, в 1939 – около 400 тысяч, а в 1990-м – более 800 тысяч, при этом сами якуты составляли менее 40 процентов, основное население русские, которые и подняли Якутию. И это якутам надо помнить.

Еще до подписания соглашения о ликвидации Советского Союза участники совещания в Беловежской Пуще уже капитально «набрались». Вот им и пришла эта «идея» – всем разбежаться и стать царьками отдельных государств. А подписав преступные документы и доложив Бушу, что СССР теперь уже не существует, они отметили это событие так, что местные жители вспоминают те дни с ужасом даже сегодня.

А что же центральная власть, то есть Горбачев? Он, думаете, дал команду еще 8 декабря 1991 года арестовать эту банду беловежских заговорщиков? Отнюдь! Наоборот, Горбачев, зная, что происходит в Беловежской Пуще, сидел в Кремле, дрожал, пустил все на самотек, надеясь (как всегда), что «кривая его вывезет». А ведь по своему президентскому статусу он являлся гарантом Конституции и был просто обязан решительно пресечь нарушение требований Основного закона, не допустить развала Советского Союза, пресечь преступление, а злоумышленников привлечь к уголовной ответственности. Но на такое он был не способен.

Воспользовавшись трусостью и бездействием Горбачева, Ельцин, как уже известно, в 20-х числах декабря 1991 года выгнал его из Кремля, въехал туда и сел на трон. И хотя Горбачев сам натворил много преступлений, и Ельцин, выступая в Доме кино (летом 1991 года), кричал, что «он преступник, обманул народ и его давно надо гнать», но все-таки формально действия Ельцина по отношению к Горбачеву носили тоже преступный характер. И за это тоже следует отвечать.

Однако именно на этом этапе надо обратиться к так называемым «демократам» и спросить: «Если вы считали, что в стране отсутствует демократия, но надо идти именно по демократическому пути развития, то зачем разрушать государство и страну в целом? Зачем ввергать наш народ в пучину катастроф и страданий?» Почему в первые годы ельцинских «реформ», когда стало ясно, что Россия разрушается и мы на ложном пути, почему уже тогда не остановились и не поправили положение? Было уже поздно? Нет, еще многое можно было удержать.

Ответ тоже ясен: Ельцин (и все его окружение) никогда не намеревался и был неспособен проводить всерьез демократические преобразования. Он использовал демократические лозунги (например, борьба с привилегиями!) лишь для приобретения симпатий и поддержки народа в целях захвата власти. А затем он все эти лозунги растоптал и создал беспредел в стране, установив себе и своему окружению такие привилегии, которые не снились всем его предшественникам от царей до последнего генсека и президента СССР.

Видимо, у читателя свежа в памяти дальнейшая хроника нашей жизни.

Колоссальные финансовые обвалы (с благословения Ельцина) в январе 1992, в октябре 1994 и в августе 1998 годов. Все это привело к абсолютному обнищанию народа. У людей отобрали даже их сбережения, хранившиеся в Сбербанке государства, – это же самый настоящий государственный бандитизм!

Открытое разграбление государственного, народного и личного имущества, природных богатств страны и создание супербогатой олигархии (свое состояние они сколотили за несколько лет, тогда как в капиталистическом мире на такой уровень выходили в течение не одной сотни лет) привели к полной анархии и развалу экономики державы.

Проведение преступной приватизации под руководством Чубайса, но с ведома Ельцина придало новую силу тем кругам, которые разоряли экономику, грабили народное добро и природные богатства, наживая баснословные состояния.

Расстрел Верховного Совета РСФСР из танков.

Поощрение экстремизма и сепаратизма в стране в целом и особенно в Чечне. Выделение экстремистским силам Чечни огромного количества оружия, боевой техники и боеприпасов. А когда сепаратистские настроения этих сил достигли апогея, Ельцин без ведома Федерального Собрания РФ развертывает войну в Чечне.

В итоге – десятки тысяч убитых, сотни тысяч беженцев, на территории Чечни укрепляется международный терроризм, а война продолжается уже седьмой год.

Все 10 лет «царствования» Ельцина – это геноцид против своего народа: ежегодно народонаселение уменьшалось на один миллион человек (точнее, от 700–800 тысяч до 1,5 миллиона). Среди призываемых в армию юношей здоровым признается только один из десяти человек.

Резко уменьшается русское население. А крупные города России все больше и больше наполняются народами Кавказа и Средней Азии. Наиболее доходные места (торговля, транспорт, сфера услуг и т. п.) заняты тоже ими.

Развал обороны страны, Вооруженных Сил и военно-промышленного комплекса. Это не требует комментария: армия и флот еще тяжело больны, как и ВПК. Офицеры среднего и младшего звена нищие. Солдаты не обучены. Войска и силы флота нормально не обеспечены и не имеют современного вооружения. ВПК еле-еле дышит на заказах для продажи оружия другим странам.

О каком патриотизме может идти речь, когда подавляющая часть молодежи следует призыву нашей рекламы во всех городах начиная от Москвы и Питера – «Бери от жизни всё!» вместо «Будь верным защитником Отечества». Молодые люди всячески уклоняются от службы в Вооруженных Силах, а их родители делают все, чтобы сыночки не шли в армию (справки о болезни, взятки, подарки, ходатайство перед высокими начальниками и даже угрозы). А лица, которые вообще решили угробить Вооруженные Силы, записали в Конституции положение об альтернативной службе. Ведь это не только удар по Вооруженным Силам, но и основание для разложения общества. О какой альтернативе может идти речь у защитника Отечества? Все сыночки обязаны быть в строю. Другое дело, что они должны быть прекрасно обеспечены, хорошо обучены и воспитаны. Об этом должно позаботиться государство. Не хочу приводить примеров из своей военной жизни, но тогда считалось позором, если юношу не призвали в армию. Я сошлюсь на Льва Николаевича Толстого, который ярко выразил мысль о том, что дворянство и вообще высшая элита общества стремились к тому, чтобы их сыновья обязательно служили в армии, гордились этим. А в 1812 году посылали своих сыновей на смерть, но защищали Отечество. Л. Толстой в романе «Война и мир» на примерах семьи Ростовых, Андрея Болконского, солдата Тимохина и капитана Тушина показал высокую степень патриотизма нашего народа. А как рыдал Пьер Безухов оттого, что его не призвали в армию! И это не фантазия Л. Толстого – это зеркало русского общества, народов России. Так это было почти 200 лет тому назад, но так и еще более патриотично выглядело наше общество 50–70 лет назад. У Сталина оба сына служили в Вооруженных Силах – один погиб в годы Великой Отечественной войны, а второго погубил Хрущев.

Тогда считалось честью служить в Вооруженных Силах. И эту традицию мы обязаны возродить.

Наконец, страшные финансовые махинации «Семьи» Ельцина. Весь мир ахнул. А у нас в России все прошло тихо и спокойно. Что у нас вообще происходит?

Но вернемся к событиям 1991 года и Государственному комитету по чрезвычайному положению – ГКЧП. Формально можно считать, что члены ГКЧП являются ставленниками Горбачева (как сейчас кое-кто говорит, что В. Путин – ставленник Ельцина), так как именно он вытянул большинство из них на высокие посты в государстве. Видимо, поэтому и считал, что все они должны служить ему, а не народу. Но, относясь к Горбачеву уважительно, как к президенту, они все-таки выступили против его политики, направленной на разрушение СССР.

Члены ГКЧП – это интеллектуалы. Все они имеют высокую подготовку и богатый практический опыт работы. Это добропорядочные, честные, беспредельно преданные своему народу личности, истинные патриоты своего Отечества. Однако они заблуждались в оценках Горбачева и Ельцина. Кроме того, члены ГКЧП не проявили должной твердости, силы воли для проведения в жизнь тех деклараций, которые сами объявили 19 августа 1991 года. Их нерешительность и крайняя осторожность объясняется боязнью нарушить Конституцию. Тогда как и Горбачев и особенно Ельцин нарушали ее на каждом шагу.

Что является принципиальным в действиях ГКЧП и о чем боятся говорить и писать псевдодемократы и наши СМИ?

Главное то, что никакого путча в целях захвата власти не было и никто вопроса о захвате власти не ставил, так как реально вся власть была в руках ГКЧП. Ведь его членами были руководители КГБ, МВД, Вооруженных Сил, Верховного Совета СССР и Правительства СССР плюс оставшийся старшим в Политбюро – член Политбюро, секретарь ЦК КПСС. Кому из них нужна была еще какая-то власть? Это бред.

ГКЧП выступил против политики Горбачева, направленной именно на разрушение СССР. Именно против этой политики, а не против Горбачева, о чем сегодня приходится только сожалеть (но никто в то время и подумать не мог, что Горбачев предатель и изменник). Выступили против подписания Союзного договора, который готовы были поддержать только шесть республик из пятнадцати, и за введение чрезвычайного положения на тех территориях страны и в тех отраслях народного хозяйства (например, железные дороги), где это вызывалось обстановкой, на основе принятого закона «О правовом режиме чрезвычайного положения».

Российские СМИ, как и псевдодемократы, вот уже 10 лет боятся опубликовать, проанализировать и прокомментировать директивные документы ГКЧП, которые были объявлены 19 августа и помещены в «Известиях» 20 августа 1991 года. Почему боятся? Да потому, что они отвечают интересам сегодняшнего дня и интересам народа. В частности, там признаются все формы собственности, рыночные отношения, истинная демократия. Разве кто-нибудь сегодня в СМИ осмелится об этом сказать (кроме газеты «Патриот»)? Для этого нужно иметь мужество. А вот извратить факты, напечатать ложь вместо правды – здесь почти все мастера.

К примеру, к вопросу о танках в Москве. «Свободные» СМИ пишут: танки введены в столицу для подавления народа! А что было на самом деле? Ни одного случая нападения танков на москвичей не было. Наоборот, они охраняли объекты от возможных провокаций, погромов, грабежа или других деструктивных, антиконституционных действий уголовных элементов, то есть действовали в интересах народа. Такие охранные действия предусмотрены планами при вводе чрезвычайного положения во всех основных странах мира. Кстати, и в августовских событиях 1991 года танковая рота Московского военного округа охраняла здание Верховного Совета РСФСР, где сидел Ельцин. Такова правда. Но СМИ публикуют всевозможные домыслы и откровенную ложь.

Так же приблизительно извращается суть факта «изоляции» Горбачева и его «болезни».

Режим жизни Горбачева и его семьи во время пребывания в Крыму совершенно не изменялся. Мало того, он мог выехать из резиденции, если бы это ему потребовалось, о чем сам Горбачев заявил на суде. Так что все разговоры об изоляции – это фикция.

Что касается «болезни», то это слово использовано в указе Г.И. Янаева не для того, чтобы обмануть народ, как это подают в СМИ, а чтобы дать Горбачеву шанс оправдать свое добровольное затворничество в Крыму и возможность в будущем критиковать или хвалить ГКЧП – в зависимости от результатов его действия. Тем более что Горбачев дал карт-бланш ГКЧП, прощаясь 18 августа с делегированной к нему группой товарищей. Так что и в этом случае неуемная фантазия СМИ только ввела нашу общественность в заблуждение. А точнее, наши СМИ обманули народ. Обманули тогда, в августе 1991 года, и обманывают сейчас. Вот это правда!

Но вообще, чтобы быть честным и до конца объективным, надо отметить, что к распространению этой лжи свою руку приложили бывший Генеральный прокурор РФ Степанков и его заместитель Лисов, которые, развивая ложь Горбачева и Ельцина на вымыслах в ходе предварительного следствия, состряпали книгу «Кремлевский заговор» и, грубо нарушая элементарные каноны юриспруденции, в частности презумпцию невиновности, опубликовали книгу еще до окончания следствия и до суда (цель – нажива). Опираясь в основном на эти «факты», СМИ 10 лет тоже врут. Особо классными «специалистами» в этой области, конечно, выступают Киселев, Сванидзе… Отмечая в 2001 году десятилетие августовских событий, подавали их исключительно гнусно и мерзко. Народ им судья.

Но народ уже во многом разобрался. Некоторые организаторы «защиты Белого дома» предприняли попытку провести 19 августа 2001 года грандиозный митинг у этого здания под лозунгом: «Мы сражались за демократию и мы победили!» Но, как и следовало ожидать, пришло человек пятьдесят – семьдесят, половина из которых ходили с глупыми, извиняющимися улыбками и не знали, куда себя деть, а другая половина смотрела на первых, то есть обычные зеваки.

Народ не пришел! Он понял, что это была не борьба за демократию, а контрреволюция, предательство, в результате чего мы были ввергнуты в тяжелейшую катастрофу, из которой не можем выбраться и по сей день.

По вполне понятным причинам Президент РФ В. Путин на это событие никак не отреагировал, чтобы не осложнять и без того тяжелую обстановку в стране.

Это был верный шаг. И никто даже из подворотни не скулил и не возмущался, что президент обошел молчанием это десятилетие. Всем уже ясно, что это было продолжением обвала страны, но уже в более страшных, катастрофических формах. Цель же В. Путина – объединить общество и не допустить дальнейшего падения и развала Отечества. К этому же в принципе призывает обращение 43-х, помещенное в «Советской России». Первым из подписантов стоит фамилия Ж. Алферова, которого любит вся страна и которому верит весь народ. В этом обращении предлагается созвать «Общероссийский гражданский форум». На мой взгляд, этот вопрос надо было максимально заострить в последующих публикациях, а не замалчивать. Призыв – обращение не должно быть холостым выстрелом, оно обязано вызывать постоянную канонаду, которая должна продолжаться до тех пор, пока руководство страны не примет положительное решение по поднятой проблеме.

Таким ходом мы поможем президенту РФ стать ближе к нуждам народа и страны в целом.

Проходят месяцы и годы. Жизнь народа продолжается. Но как бы мы ни критиковали устроителей этой, то есть сегодняшней, жизни, она все-таки хоть и медленно, с большим трудом, но по сравнению с 1990-ми годами прошлого века меняется к лучшему. Хотя кое в чем пока изменений и не наступило (коррупция, ельцинские кадры и др.). Я полностью разделяю недавнее высказывание губернатора Кемеровской области Амана Тулеева по этому поводу. А он сказал следующее: «Давайте вспомним, как мы жили совсем недавно. Экономика была в коме, и жизнь теплилась в ней только за счет сырьевых потоков из страны. Россия стала превращаться в лоскутное одеяло. В регионах образовалась особая каста верховной власти со своими кланами, при каждом из которых были свои олигархи. Ну а при них для манипулирования общественным мнением – подконтрольные им СМИ. Власть и капитал срослись и жили в свое удовольствие, а страна катилась к пропасти».

В этих словах, как в фокусе, сосредоточена вся суть того, к чему мы пришли в результате горбачевской перестройки и ельцинских реформ. И вот весь этот кошмар свалился на плечи В. Путина. Не будем уточнять, как и почему он пришел к власти, кто инициатор и кто поддержал эту инициативу. Важно главное: первое – он избран народом, второе – это не коррумпированный лидер, третье – он уже состоялся как Президент РФ и уверенно руководит страной, четвертое – он не только признан миром, но и высоко оценен, пятое – он укрепляет государственность и отдельные структуры, шестое – Путин никогда не отдаст власть олигархам; седьмое – народ все-таки верит Путину, хотя есть и тени, к чему причастны «Семья» и его окружение, которое в прошлом разрушало страну и сейчас продолжает заниматься этой преступной деятельностью.

Для подъема России необходимы предпосылки и усилия.

Скажите, читатель, а кто бы мог еще сегодня, кроме В. Путина, объединить эти усилия, лучше управлять страной, не допустив гражданской войны и других потрясений?

Мысленно окинув пролетевшие годы, с чувством тяжести в душе осознаешь, что на долю нашего народа, как и в далеком прошлом, так и в XX веке, выпали жесточайшие испытания и невзгоды. Фактически нет еще такой страны в мире, чтобы в одно столетие она испытала столько бед и напастей.

Одно только то, что царь Николай II, согрешив перед своими родителями, не выполнил данную им присягу на Библии о том, что передаст трон младшему брату Михаилу, как только тот достигнет совершеннолетия, уже бросает тень на Россию. Но главное, что Николай II, не имея дара государственного деятеля, пустил на самотек все социально-политические и экономические процессы страны. Он не беспокоился и даже не пытался разрешить проблемы армии и флота. Мало того, втянулся в различные авантюры, которые обернулись для России катастрофой.

Безмерный рост эксплуатации и ухудшения условий труда привели к серии восстаний по всей России начиная с 1901 года (в Петербурге Обуховская оборона). 9 января 1905 года – расстрел мирной демонстрации на Дворцовой площади Петербурга. Это вызвало волну восстаний и стачек по всей стране, в том числе только в декабре – в Москве, Красноярске, Чите, Сормове, Новороссийске.

Одновременно в 1904–1905 годах Россия несет поражение в Русско-японской войне, в результате чего теряет весь Тихоокеанский флот, отдает Японии Порт-Артур, южную часть острова Сахалин, выводит свои войска из Маньчжурии, а Япония оккупирует эту часть Китая. Мало того, Россия признала оккупацию Кореи Японией.

В апреле 1912 года – Ленский расстрел. Стачечное движение охватило всю страну. И несмотря на создание Думы (1905), этого демократического шага, и столыпинских реформ, призванных стабилизировать обстановку среди крестьянства, социально-политическая ситуация достигла еще большего накала.

То ли по недомыслию, то ли заставила тяжелая внутриполитическая обстановка, в 1914 году Россия вступает в Первую мировую войну на стороне Антанты (Великобритания, Франция, Россия, а с 1915 года – Италия и с 1917 года – США). Первый год войны для России идет с переменным успехом, а 1915 год – это сплошные поражения. И лишь в мае 1916 года Брусиловский прорыв позволил нам поправить положение дел на всех фронтах. Но надо отметить, что Россия несла в этой войне самую тяжелую ношу и ее потери были значительно больше всех союзников, вместе взятых. Фактически так называемые союзники решали в этой войне свои задачи за счет России.

Конечно, будь царь поумнее, участия России в Первой мировой войне можно было бы избежать.

15 марта 1917 года Николай II в связи с революционной ситуацией в стране, тяжелой обстановкой на фронте и отсутствием твердого управления государством отрекается от трона в пользу своего брата Михаила. В свою очередь, последний на следующий день также отрекается от престола – уже поздно.

Создается Временное буржуазное правительство во главе с эсером А. Керенским, которое оказалось не только недееспособным, но и обострило обстановку. Хотя буржуазно-демократическая революция с помощью Советов могла мирным путем перерасти в социалистическую. В итоге обострения пролилась кровь.

В ночь на 7 ноября началось восстание. Вечером того дня в Смольном открылся Второй Всероссийский съезд Советов рабочих и солдатских депутатов и В.И. Ленин объявил, что революция, о которой так долго говорили большевики, совершилась. А утром воззванием «К гражданам России» было объявлено о победе Октябрьской революции.

Глава Временного правительства Керенский бежал в Ставку (г. Псков) и поднял мятеж. С того момента началась Гражданская война.

В это же время Россия была в состоянии войны с Германией и Венгрией. Предпринятые Лениным шаги по заключению с ними мирного договора и прекращения кровопролития были сорваны Троцким. Австро-германские войска занимают Прибалтику, большую часть Белоруссии и Украины, начинают наступление на Петроград. Молодые части Красной армии остановили это наступление. Подписывается позорный для нас Брестский мир. Но другого пути не было.

Гражданская война продолжает полыхать. В Россию вторглись войска Антанты. Английские, американские и французские войска уже в марте 1918 года захватили Мурманск, а в августе – Архангельск. Одновременно Япония в апреле высадила морской десант во Владивостоке. Вслед за ними в наш Дальневосточный край вторглись американцы, англичане и французы. А в мае месяце Румыния оккупировала Бессарабию.

Начался мятеж Чехословацкого корпуса, который охватил районы от Волги и Урала до Сибири и Дальнего Востока.

И везде лилась кровь…

Молодой Советской Республике пришлось вести борьбу с регулярными частями Колчака, Деникина, Юденича, Врангеля и других приверженцев монархии, а также с Антантой, Польшей (Пилсудский вторгся на Украину). Германские войска, нарушив Брестский мир, захватили Крым, Донскую область и Ростов-на-Дону. Вместе с турецкими войсками они вышли в Закавказье.

Кровь продолжала литься.

Какая еще страна могла вынести на своих плечах этот ад?

Хоть и с тяжелыми потерями, но рабочие и крестьяне молодой Советской Республики победили и отстояли независимость страны. Это было просто чудо. Были отражены три похода Антанты. Отражены вторжения многих наших соседей-недругов. Наконец, разгромлены отборные царские войска.

Однако Гражданская война и военная интервенция принесли нашему народу неисчислимые бедствия, отбросили и без того слаборазвитую страну на десятилетия назад. Ущерб, нанесенный экономике, исчислялся в 50 миллиардов золотых рублей. Было разрушено много городов и сел. Промышленное производство упало по сравнению с 1913 годом до 4 процентов и лишь в считаных случаях удерживалось на уровне 15–20 процентов. А в среднем уровень производства упал до 13 процентов. Сельскохозяйственное производство сократилось вдвое. В ходе боевых действий и террористических акций оккупантов погибло более 8 миллионов человек (чисто военные потери составили один миллион).

Много жизней унесли эпидемии различных болезней, голод, а также мятежи в Тамбовской губернии (антоновщина), в Поволжье, на Северном Кавказе, в Западной Сибири, Кронштадтский мятеж, погромы и грабежи банд в Белоруссии, на Украине (Махно, Петлюра), басмачество в Средней Азии.

И хотя еще в ходе Гражданской войны и военной интервенции по настоянию Ленина были приняты решения о восстановлении промышленности, сельского хозяйства и транспорта, ситуация оставалась неимоверно сложной, и для претворения в жизнь этих решений нужен был титанический труд миллионов людей и уникальные организаторские способности их вождей.

В 1920 году был создан Совет труда и обороны, который возглавил Ленин.

В том же году утвержден Государственный план электрификации России – план ГОЭЛРО. Это была фантастическая задача, но она была не только решена, но и перевыполнена.

В 1921 году перешли от продразверстки к продналогу, в экономике сделан крутой поворот от военного коммунизма к новой экономической политике – НЭПу. Это в короткие сроки обеспечило город продовольствием. НЭП создал необходимые условия для восстановления народного хозяйства. Началась индустриализация, а затем коллективизация сельского хозяйства страны.

Однако не все шло так гладко. Контрреволюция продолжала действовать. Подкормленная Западом, она организовывала саботажи на предприятиях, вносила смуту в сознание народа, были широко развернуты диверсии и террор.

Это тоже унесло много жизней и нанесло ущерб нашему Отечеству.

Однако и это было преодолено.

Геополитическое положение страны и военно-политическая ситуация на отдельных стратегических направлениях к концу 1930-х годов требовали определенных действий. В интересах создания благоприятных условий для наших соседей на Востоке – Китая и Монголии – в 1938–1939 годах были разгромлены группировки войск Японии в районе озера Хасан и на реке Халхин-Гол, тем самым мы смогли обезопасить свои восточные границы. Чтобы исключить какие-либо случайности в отношении нашей Северной столицы Ленинграда, было предложено Финляндии отнести государственную границу несколько западнее. Взамен предлагалась в порядке возмещения значительно большая территория за счет западных районов Карелии.

Финляндия отвергла предложения. Мало того, организовала на ряде участков госграницы провокационные действия (финское руководство в то время тяготело к Германии). В итоге – советско-финская война 1939–1940 годов.

Все это тоже унесло не одну тысячу жизней.

Наконец, самое тяжелое эпохальное событие – Великая Отечественная война. Нет необходимости сейчас описывать все, что перенес наш народ в эти трагические, но и победные годы, – все это изложено во многих официальных и частных публикациях. Однако хочу еще и еще раз напомнить, что эта война унесла около 28 миллионов жизней советских людей (в том числе 8,6 миллиона – это чисто военные потери. Остальное – мирные жители, пострадавшие от боевых действий и оккупации немецко-фашистских войск).

Немецко-фашистские войска нанесли колоссальный материальный ущерб нашему народу (повторю эти тяжелые цифры). Они разрушили и сожгли более 1700 городов, свыше 70 тысяч поселков и деревень, 32 тысячи промышленных предприятий, разорили и разграбили 98 тысяч колхозов, 1800 совхозов и почти 3 тысячи машинно-тракторных станций.

В итоге материальный ущерб Советскому Союзу составил более 2,5 триллиона рублей (в довоенных ценах, когда один доллар США стоил 69 копеек СССР). Из них около 700 миллиардов рублей – это стоимость расхищенных и уничтоженных врагом материальных ценностей. Страна потеряла 30 процентов национальных богатств.

Но и эти тяжелые утраты и огромные потери мы пережили. За две послевоенные пятилетки объем производства в СССР удвоился, а по ряду отраслей – возрос в три раза. Поэтому по отдельным показателям мы вышли на рубежи США и даже превзошли их (покорили космос, более глубокие шаги в освоении ядерной энергии), по некоторым, правда, еще отставали.

Однако это был уже взлет! Советский Союз стал признан миром Великой державой.

Народонаселение СССР к 1985 году составило почти 300 миллионов человек. Я об этом писал и ранее в «Неповторимом», но пишу и сейчас, потому что наш народ, все его поколения обязаны помнить это.

Непродуманная политика Хрущева с его «оттепелью» и глупыми экспериментами нанесла нашему народному хозяйству и народу в целом колоссальный ущерб. Огромные материальные потери мы несли и в связи с выделением безвозмездной помощи многим странам мира – в Европе, Юго-Восточной Азии, на Ближнем и Среднем Востоке, в Африке, Центральной и Латинской Америке. И если в ряде случаев такие действия в итоге сказались положительно, то в подавляющем большинстве своем – это напрасно выброшенные средства, которые могли быть применены для повышения благосостояния нашего народа.

После Хрущева эта линия по инерции была, к сожалению, продолжена Брежневым.

Кроме того, надо иметь в виду, что наш народ нес большие людские и материальные потери в различных стихийных бедствиях (землетрясениях, наводнениях), катастрофах и т. п. Особо тяжелой была авария на Чернобыльской АЭС.

В то же время было притуплено внимание к теории и практике строительства социализма. Фактически эта проблема с времен Хрущева не разрабатывалась.

Проявлена беспечность и даже расточительность к тем огромным накоплениям, которые были сделаны в казне до 1953 года. Выручки от продажи за рубеж промышленной продукции и сырья начали проедаться. Казна пустела.

Но все-таки страна развивалась.

А в период Горбачева и Ельцина не только проели все, что имели в запасе, не только залезли в непомерные долги, но и разрушили наше Отечество, великую страну Советский Союз. Причиненный за 15 лет горбачевско-ельцинской эпохи ущерб исчисляется фантастическими цифрами и в несколько раз превышает тот, что был нанесен нашему народу в годы Великой Отечественной войны. Причем ущерб не только материальный, но духовный, нравственный, психологический. Уникальная социалистическая страна разрушена, и все превращено во множество коррумпированных мафиозных государств (кроме Белоруссии – она удержала социалистический строй). Развитие России прекратилось.

Такова наша жизнь в XX веке.

Поражения и победы, победы и поражения, величайшие достижения, перед которыми преклонялся мир, а к концу века – хаос, конфликты, кровь и унижения, грабеж и падение.

Жалко и смешно выглядят те, кто эти кровавые тяжелые потери пытается прикрыть якобы приобретенной свободой и демократией. В чем свобода? В грабеже, убийствах, рэкете, мафиозности, коррумпированности, бандитизме, безнаказанности, беспределе? Кому такая свобода нужна? А то, что можно было говорить правду о Ельцине, так что от этого толку? Он плевал на всех, пусть себе говорят. А Думу, если будет мешать, расстреляет или разгонит. Это демократия?

Народ обездолен и ограблен шайкой политических и финансовых махинаторов и предателей. Доверчивый и добрый народ предан, обманут и сейчас влачит жалкое существование, хотя на его счету так много побед мирового значения, свидетелем которых стало все человечество.

Все, что пережито нашим народом в XX веке, НЕПОВТОРИМО! И я как человек, как частица нашего народа, всматриваясь в тот путь, который суждено было пройти и мне, и всей стране, на собственном опыте знаю, каким он был сложным, трудным и неизведанным. Поражаюсь, как наш народ смог всё вот такое вынести и не сломиться под этими ужасными ударами судьбы?!

Тяжелейшие потрясения, которые перенесла страна в XX веке, любое другое государство, несомненно, раздавили бы. От них мог остаться только пепел. А Россия живет! Это непостижимо. Но эти уроки позволяют нам делать выводы.

Все эти потрясения выглядели весьма конкретно также и для каждого гражданина нашей большой страны, для каждой семьи.

А для офицерской семьи еще добавлялись многие другие тяготы, которые присущи военной службе.

Нашу семью я тоже отношу к этой категории. Мало того, что я и моя жена Елена Тихоновна – мы оба прошли всю войну на фронте, нам выпала нелегкая доля и после войны – я почти пять лет служил в составе оккупационных войск в Германии и большую часть времени прожил в казарме, как солдаты (это касалось всех младших офицеров-холостяков). Было очень сложно. Лишь в 1950 году мы с Еленой соединились. А после Военной академии имени М.В. Фрунзе попали в Заполярье и прослужили на Севере около 15 лет. Однако главное заключается в том, что за эти годы семь раз меняли места жительства. При этом многие годы – жилье с печным отоплением и без воды (вода в колодце, а если он промерзает, то топили снег) плюс электричество от плохо работающего движка. А за всю службу, после того как я вернулся с войны на Родину, мы переезжали очень много – сейчас живем в Москве, это 21-е место жительства. Были и комнаты в коммуналках. Что такое переезды, рассказывать не надо.

Естественно, и наши дети учились один в семи, а другой в восьми школах. Плюс испытали все «прелести» Севера и наших переездов. Конечно, дети росли в сложных условиях. Хорошо, что Елена Тихоновна, хлебнув горя на войне, знала, почем фунт лиха, и не капризничала, а стойко переносила все лишения и приучила к этому сыновей. Может, поэтому, вопреки нашему родительскому желанию, они оба пошли в жизни по военной стезе. И тоже прослужили там, где Макар телят не пас. (Мы же хотели, чтобы они отслужили только срочную службу, как все юноши.) Однако жили – не тужили. Видели, что страна развивается, благосостояние народа улучшается, авторитет Советского Союза пребывает на должной высоте. Никто не тревожился о том, что его ждет завтра, – мы были уверены, что государство это «завтра» обеспечит.

Однако самыми сложными и тяжелыми для нашей семьи были три события.

Первое. Это когда я и младший сын Владимир одновременно были на войне в Афганистане, а старший сын служил в Досатуе – это Даурия, Забайкальский военный округ. Оставшись одна, жена, конечно, тревожилась за каждого из нас. На этой почве у нее, естественно, развились различные болезни. Это, в свою очередь, беспокоило всех нас. Тем более что присматривать за ней было некому.

Второе. После Афганистана через два с половиной года – августовские события 1991 года. Я оказываюсь в тюрьме Матросская Тишина. Это потрясло всех моих близких. Жена слегла. Старший сын уволился из Вооруженных Сил и стал заниматься матерью и мной. Младший сын служил на Дальнем Востоке, держался.

И хотя для меня был оправдательный приговор, но страны – Великого Советского Союза уже не стало. Это третье и особо тяжелое событие в нашей жизни. Оно, конечно, стало трагедией и для всего народа.

Тяжело представить, как будут жить наши внучата – Леночка, Наташенька, школьница Олечка, пятилетние Валик и Георгий. Как сложится их жизнь и жизнь таких же, как они? Ведь мир сегодня, к сожалению, не прекрасен, а ужасен, особенно у нас. Только сейчас это начинают понимать даже те, кто когда-то разрушал Советский Союз или способствовал этому.

Тяжелое положение, в котором мы оказались на излете века, не может быть вечным, а тем более не должно быть закреплено де-юре. Политикам любых рангов надо понять, что, пожив свободным, наш народ никогда не станет нести ярмо раба. В Европе и особенно в Юго-Восточной Азии (Китай, КНДР, Вьетнам) и сейчас есть страны, где высок уровень социальной защищенности людей, где политика ведется в интересах народа. Да, нам, как говорится, не повезло – наши «вожди» предали нас, но это еще не значит, что наступил конец света. Да и появление класса собственников тоже не катастрофа. Они имеются и в Китае, и в Швеции, и в Норвегии, и в других странах, где проблемы социальной сферы решаются достаточно успешно. Наша трагедия связана в первую очередь с разрушением страны и диким уровнем преступности. Коррупция, грабежи и разворовывание, бандитизм, государственный и частный рэкет – это петля на шее у народа и страны в целом. Плюс все разрастающийся бюрократизм.

Конечно, прав президент В. Путин: нам не нужны революции и контрреволюции. Но нам не нужна и такая жизнь – надо наконец покончить с измывательством над народом. И выход из всеобъемлющего кризиса мы видим не в потрясениях и расстрелах, а в приведении всего и всех хотя бы к тем конституционным нормам, которые у нас сегодня формально существуют.

Я еще раз задаю вопрос: перед законом все должны быть равны, независимо от рангов и занимаемого поста? Отвечаем: да! Еще вопрос: у нас это выполняется? Ответ: нет! Почему? Потому что произошло сращивание государственных структур (в том числе правоохранительных органов) с преступным миром. Что делать?

Необходимо срочно убирать с руководящих постов лиц, которые прямо или косвенно замешаны в коррупции, грабеже, преступной приватизации, незаконном присвоении народной собственности и т. д. Надо вернуть в МВД, Генеральную прокуратуру и органы ФСБ тех, кто был уволен незаконно или по формальным признакам, но является принципиальным работником и может принести Отечеству пользу. Решительно привлекать на различные должности увольняемых (уволенных) из Вооруженных Сил офицеров. Они, как правило, на любом посту выполняют свой долг добросовестно и эффективно. Именно в этом выход из того тупика, в котором страна все-таки продолжает пребывать. Я уже об этом говорил и опять повторяю.

Кто это должен делать? Президент РФ.

Нам действительно надо наводить железный порядок. То есть диктатура закона должна быть не на словах, а на деле. Тогда вера и надежда у народа не погаснет. Наоборот, народ будет вдохновлен, нальется духовными и физическими силами, будет хорошо трудиться. А это – спасение.

Однако пока такой диктатуры нет. Есть протоплазма, в которой медленно прорастают жилы государственной вертикали.

Вот говорят: «Жизнь – это борьба». И в эпоху Христа существовали невыносимый гнет имущих, произвол царей, продажность чиновников, террор, анархия, кровавые расправы. Поэтому Иисус и предстает перед нами как символ жестокого времени, извечных страданий рода человеческого. Но в нем и неугасимая вера людей в окончательную победу справедливости.

Ведь человечество развивалось и стремилось к лучшему. Гений человека создал цивилизованный мир, в котором человек должен быть свободным, а не угнетенным, униженным, голодным, бесправным (в частности, без права на труд). Он не должен опасаться за свою жизнь. В Советском Союзе много было сделано для того, чтобы жизнь большинства людей была достойна человека. Безработицы не было и в помине. Наоборот, постоянно и везде требовались рабочие руки. Что касается социальной сферы и образования, лучше советского опыта не было нигде, и это было признано миром. Предатели ввергли страну в катастрофу, тем самым отбросили ее на десятилетия. Все или почти все социальные завоевания утрачены.

Новый президент России В. Путин, получив в «наследство» от Ельцина и Горбачева коррумпированную страну, где действуют «законы» олигархов и преступного мира, обязан спасти Отечество. И он взялся за это святое дело, рассчитывая, что соотечественники, в том числе партии и общественные организации различного толка, помогут ему, чтобы страна обрела достойное место в мире, а народ – достойную жизнь.

Прошло два года его президентства. Для такой дикой ситуации, конечно, рано подводить даже предварительные итоги. Год нужен только для адаптации и становления в должности президента страны.

Каждому из нас понятно, что в этой тяжелой ситуации требуется решать сразу ряд стратегических задач. В какой-то области уже что-то сделано. Но в целом необходимо приложить максимальные усилия, чтобы вытянуть страну на достойное место. И хотя такие проблемы нами уже поднимались, то есть они не новые, я уверен, что о них надо вспомнить. Это тот минимум, выполнив который мы можем рассчитывать на выход страны из кризиса и переход на путь нормального развития.

Первая стратегическая задача, которую поставил сам В. Путин, – это укрепление государства, всей его вертикали. Задача решается. Действительно, уже можно сказать, что «период расползания государственности позади. Деинтеграция государства остановлена». Но тенденции к этому сохранились. И они будут сохраняться до тех пор, пока на крупных постах будут оставаться те, кто разрушал и разрушает нашу страну. И это очень опасно.

Положительно сказалось назначение полпредов. Хотя, по моему мнению, им надо дать больше полномочий, в том числе властных, но иметь на этих постах преданных народу и государству лиц (сейчас именно такие и есть, кроме одного). Реформирование Совета Федерации и одновременное создание деятельного Государственного Совета тоже укрепило государственность и поостудило горячие головы некоторых глав субъектов Федерации, рассчитывающих на особое положение своего региона вплоть до отделения от России.

Важным фактором стабильности и утверждения государственности России было принятие Федерального закона «О государственных символах» плюс сохранение для Вооруженных Сил России Красного знамени, как символа мужества и героизма, проявленного нашими соотечественниками при защите Родины. А также учреждение всенародного государственного праздника 23 февраля – Дня защитника Отечества. Правда, на чистое полотнище Красного знамени напрашивается звездочка в верхнем у древка углу.

Но осталась некоторая неопределенность с губернаторами. На Руси их никогда не выбирали. Да и в Советском Союзе хоть формально и выбирали (первых секретарей обкомов и рескомов), но фактически эти лица определялись главой государства. Сейчас выбирают. В. Путин за оставление этого порядка. На мой взгляд, надо все-таки вернуться к нашим традициям. Тогда порядок и дисциплина будут выше. А государству без этого нельзя. Да и материальные затраты на бесконечные выборы поубавятся, криминальные личности не будут получать в свое пользование вотчины.

Вторая, не менее важная стратегическая задача – борьба с преступностью и международным терроризмом (остановлюсь на ней подробно, поскольку резко изменилась обстановка в мире). Несомненно, в отличие от своего предшественника В. Путин уже предпринял определенные меры в этой области. Он решительно повел борьбу с международным терроризмом в Чечне. Борьба идет жесткая, бескомпромиссная и до конца. Хотя не исключаются переговоры с отдельными лицами, ибо любые переговоры – это лучше, чем война. И если вдруг эти переговоры состоятся, то можно быть уверенными, что их последствия будут совсем иные, чем в свое время так называемый хасавюртовский мир. Главным условием должны быть сдача всего оружия и боеприпасов, а также выдача всех главарей банд (начиная от Масхадова и Басаева) и особо отличившихся кровавых бандитов для привлечения их к уголовной ответственности.

Нельзя также допустить, чтобы ушли от ответственности виновные в вооружении Чечни, чтобы сошло с рук известным олигархам, которые открыто в ходе войны помогали Масхадову и Басаеву финансами и материальными средствами. Помогают и сейчас. И все эти фамилии известны.

Опасность международного терроризма очевидна. Это наглядно продемонстрировано не только в Чечне, но и в различных городах России (взрывы многоэтажных домов, гибель сотен людей).

11 сентября 2001 года эта беда обрушилась на США: в Нью-Йорке атакой двух самолетов был полностью уничтожен Всемирный торговый центр – два 415-метровых здания-башни; атакой еще одного самолета разрушена часть Пентагона в Вашингтоне; в районе Питсбурга взорвался четвертый самолет, целью которого, как предполагают, был удар по Капитолию или по атомной электростанции; подорвалось несколько других взрывных устройств. Мир, а тем более США, такого вида трагедии еще не испытывал. Люди планеты, конечно, глубоко соболезнуют американскому народу, родственникам погибших, всем, кто пострадал от терактов. Погибли сотни ни в чем не повинных людей. Погибли не от стихийного бедствия, а по злому умыслу террористов. Народам России понятно и близко это страшное человеческое горе, потому что они сами испытали на себе удары международного терроризма.

Президент В. Путин постоянно (в том числе на встрече «восьмерки») призывал и призывает объединить усилия всех стран мира в борьбе с международным терроризмом. Но руководство США проявляло в свое время беспечность. Слишком много гонора и спеси было у администрации этой страны. Вместо того чтобы поддержать умную глобальную идею, США проводили политику двойных стандартов: обвиняя Россию в нарушении прав человека в Чечне, они принимали и пригревали у себя чеченских главарей.

После страшных сентябрьских ударов Буш высокомерно заявляет, что «такое может сделать только трус». Я не могу разделить это мнение. Достаточно вспомнить события декабря 1941 года: Япония, послав тучу своих самолетов с летчиками-камикадзе на американскую военно-морскую базу, расположенную на Филиппинских островах, фактически полностью уничтожила главные силы Тихоокеанского флота США. Японские летчики в этой операции часто сознательно шли на верную смерть. Огневыми ударами и таранами своих самолетов они потопили все боевые корабли и уничтожили всю авиацию США в этом районе. При этом погибли тысячи американцев. Тем самым Япония захватила стратегическую инициативу на море.

Нет, то, что случилось 11 сентября, – это не трусливый акт. Все тщательно рассчитано, всесторонне подготовлено и проведено сознательно и безукоризненно. Жестоко и кроваво. Акция небывалого терроризма против США в сентябре 2001 года, конечно, готовилась долго (может, годами) и капитально. А скрытность подготовки этого удара многократно превышала беспечность американских спецслужб, которые, кстати, предупреждались из многих источников о возможности подобных действий.

Последствия этой акции могут быть не только весьма серьезными для мировой экономики и финансов, но и глобально дестабилизирующими планету. Это не может принять форму войны в том классическом понимании, как это мы представляем, но это будет (должно быть!) войной длительной и своеобразной. И в ней надо различить две стороны проблемы. Первая – общепланетарная. В этой борьбе все прогрессивное человечество должно объединиться, если только мы хотим сохранить нашу планету и обеспечить будущее народам мира. Объединившись, действовать согласованно, получив на это мандат ООН. Вторая – чисто национальная, то есть ни одно государство не должно потерять себя, интересы своей нации, ибо понятно, что США, используя эту ситуацию, опять постараются решить свои задачи за счет других стран и максимально закрепиться уже в новых районах мира.

Операция отмщения, спланированная США по террористу номер один бен Ладену, предусматривает авиационные удары и удары крылатых ракет по объектам в Афганистане, Алжире, Йемене и Судане. А сейчас названы уже и другие страны мира. Не думаю, что все эти страны причастны к трагедии. Но даже если каждая из этих стран прямо или косвенно имеет отношение к ней, их народы не виноваты и не должны отвечать за действия экстремистов и быть очередными жертвами произвола.

Однако для того, чтобы избежать ненужных жертв в этой необычной всеобъемлющей войне против мирового терроризма, надо решительно перешагнуть через все сложившиеся стереотипы и определить принципиально новые формы, методы и способы действий, тем более если эти действия будут глобальными. Надо сделать всё, чтобы не страдали мирные люди и страны, которые вообще не имеют никакого отношения к терактам в США.

Безусловно, надо решительно пресечь действия террористов. Если же противодействие злу затягивать, то безнаказанность будет подталкивать их к новым, еще более тяжелым акциям. Но и действия против невинных людей и стран вызовут осуждение мировой общественности и, что особенно страшно, еще более изощренные, коварные и весьма опасные ответные действия экстремистов, ряды которых могут пополниться за счет сочувствующих. Не следует забывать и об объединяющей силе фанатиков от ислама. Хотя между исламом и террором нет ничего общего. Ислам не приемлет террора.

В то же время мир помнит, сколько бед причинили США многим странам мира – от Японии до Югославии и Ирака включительно. Это не могло пройти бесследно. Не исключено, что пострадавшие от США совершили 11 сентября 2001 года акт протеста в такой необычной и жестокой форме.

Мы не должны также сбрасывать со счетов угрозы, которые прозвучали в свое время от талибов о применении химического и бактериологического оружия, о чем поведали миру немецкие специалисты. Это угроза и вызов всему человечеству. И ее надо воспринимать всерьез с определением адекватных мер, способных защитить народы мира от страшной катастрофы.

В то же время, как предлагает В. Путин, к оценке сложившейся ситуации надо подходить взвешенно. Зло должно быть наказано, однако ответные меры должны быть хорошо продуманы. Президент РФ прав, когда говорит, что в последнее время на наших глазах произошла страшная эволюция терроризма – он приобрел не только международный масштаб, но и по жестокости сравним с нацизмом.

Почему террористами были взяты именно те объекты, которые подверглись удару? Потому что сами по себе они представляют для американцев большую ценность и расположены в главных городах США. Тем самым показано всему миру, что Соединенные Штаты тоже уязвимы. Первый день в Америке (да и в мире) все были в шоке, начиная от президента Буша, который метался по стране с неопределенными целями. Затем, выйдя из транса, Буш сделал ряд заявлений. Вначале сказал, что ответные удары возмездия последуют незамедлительно. В стране было объявлено чрезвычайное положение и мобилизация. На призывных пунктах полно желающих идти в армию. Народ раскупал и развешивал государственные флаги, что в целом свидетельствует о высоком патриотизме. Буш попросил у конгресса США 20 миллиардов долларов на начало действий. Конгресс выделил 40 миллиардов и благословил его на любые меры.

Затем, поняв всю сложность обстановки и не зная реального противника, именно виновного в трагедии, Буш заявил: «Мы находимся в состоянии войны с терроризмом. Война будет длительная, это будет широкая и длительная кампания». Это верно. Если капитально взяться за международный терроризм и выжечь каленым железом фундаментализм, который является основным источником терроризма, то это займет много времени. Но сделать это должно мировое сообщество, а не США, как это кажется президенту Бушу.

Однако исламские террористы в свою очередь рассчитывают, что все мусульмане проявят солидарность и примкнут к ним и будет создана коалиция исламских государств, цель которых – международный терроризм. Этого нельзя допустить.

Что касается России, то она осудила террористические акты, проведенные против США. У нас по всей стране была объявлена минута молчания (кстати, когда террористы взрывали жилые многоэтажные дома мирных жителей у нас, то в США мы не видели и не слышали слов сострадания). Президент РФ В. Путин объявил, что Россия поддерживает США. Это был верный шаг, тем более (уже за скобками) было определено, как именно мы поддерживаем. Приблизительно так же, как Соединенные Штаты Америки помогали Советскому Союзу в годы Второй мировой войны по ленд-лизу.

Россия уже давно ведет борьбу с международным терроризмом. Но Россию в этой борьбе США и Европа не поддерживали. Наоборот, они обвиняли ее в нарушении прав человека. Бандиты убивают ни в чем не повинных людей, европейцам отрезают головы, что по телевидению демонстрировалось всему миру, а парламентарии Европейского союза едут в Чечню проверять действия наших войск по пресечению терроризма на предмет нарушения ими прав… бандитов. Во-первых, операция в Чечне – это внутреннее дело России. Во-вторых, если уж приезжать, то надо изучать проблему в целом, в том числе почему против бандитов в Чечне принято недостаточно мер. В-третьих, целесообразно разобраться, «откуда растут ноги» международного терроризма в Чечне (а там полно наемников из Среднего и Ближнего Востока, которые попадают в Чечню через Грузию, в том числе Хаттаб). Наконец, все эти проверки на фоне событий 11 сентября в США и их последующих действий выглядят так глупо и низко, что нет слов, чтобы высказать чувство негодования.

Трагедия в США должна открыть наконец глаза миру, в том числе американскому народу, на то, что явилось изначальной причиной атаки террора против США. Этой причиной является внешняя политика США, в основе которой стремление к мировому господству, глобализм, диктат всем и вся, подавление силой малейшего неповиновения, свержение неугодных лидеров государств, насильственный разлом стран, как, например, разрушение Советского Союза, с помощью предателей и изменников, разрушение стран ковровыми бомбежками и ударами крылатых ракет (последний пример – Югославия, а теперь уже и Афганистан). В принципе США исповедуют и проводят в жизнь политику государственного терроризма. Примеров тьма – начиная от Хиросимы и Нагасаки и кончая Ливией, Ираном, Ираком, Советским Союзом и Сербией (не говоря уж о странах Центральной и Южной Америки – эти вообще и давно под каблуком). При этом роль ООН сведена на нет, а другие международные органы (типа Международного банка, Международного валютного фонда, блока НАТО) Соединенные Штаты используют в качестве инструментов для достижения своих политических целей.

После событий 11 сентября США постараются разрешить этот кризис за счет Европы, России и стран Средней Азии (Таджикистана, Узбекистана, Киргизии и других), будут раскручивать военное производство и тем самым создавать рабочие места, прибирать к рукам новые районы мира, расставляя там свои базы. Президент Буш с подсказки своего окружения заявил: «Объявляю войну международному терроризму. Кто не с нами – тот против нас!» Но ведь выдвинутое им ранее фактически не обоснованное обвинение в причастности Афганистана, Алжира, Йемена и Судана к международному терроризму уже ставит в сложное положение ряд стран Европы, в которых проживают сотни тысяч и даже миллионы арабов – уроженцев этих и других стран. А такой прямолинейный бушевский лозунг вообще ставит их в тупик. Но я не думаю, что кто-нибудь из европейских лидеров (кто в таком положении) предаст национальные интересы своей страны и согнется под диктатом США, не оговорив принципы участия в международной контртеррористической операции.

Кроме того, объявляя войну международному терроризму, президент Буш делает вид, будто он сделал открытие и началась новая страница истории. Но мир знает, что эта страница давно уже открыта нами – войну с международным терроризмом Россия ведет с 1999 года. Поэтому не Россия должна к кому-то присоединяться, а к России должны подключаться страны (в том числе США), которые наконец прозрели и тоже решили вести эту борьбу, тем более что у нас, в отличие от других, в этой области есть богатый опыт. Хотя в Госдуме кое-кто скулит: «США призывают! У нас есть шанс проявить себя! Мы должны идти за Америкой!» и т. п. Спрашивается, а призывы нашего президента по этому поводу кто-то услышал в США? Нет! Они не только не прислушались и не поддержали толковых предложений, но через свои спецслужбы продолжали всячески «подогревать» бандитов в Чечне (в том числе через Грузию). Поэтому, коль американская нация наконец очнулась, надо, чтобы США присоединялись к нашей борьбе. Вместе с другими странами мира мы сможем создать коалицию мирового сообщества. Это уже сила, которая способна победить.

Нельзя также забывать, что талибов, как и бен Ладена, породили США. Начиная с 1978 года (то есть до ввода советских войск в Афганистан) США вместе с Саудовской Аравией все время поддерживали мятежников Афганистана, которые гнездились на территории Пакистана. На их подпитку США с союзниками ежегодно тратили около одного миллиарда долларов. Моджахеды получили отличную инфраструктуру на западе Пакистана – центры подготовки банд, хранилища, склады, арсеналы, командные пункты и т. д. Банды формировались на базе афганских беженцев, многие из которых насильственно были изгнаны мятежниками со своих земель и направлены в Пакистан. Когда дети беженцев подросли, для них были созданы специальные школы (медресе), где учащиеся постигали основы фундаментализма и военного дела. Потом подросшие дети тоже взяли в руки оружие. Они-то и составляют основную массу талибов.

И мятежники, и талибы были и остаются инструментом и оружием в руках политиков, которые постоянно ведут борьбу не за интересы народа, а за собственную власть и источники обогащения. А народ как страдал 25 лет в этой междоусобной афганской борьбе, так и продолжает страдать – фактически с момента изгнания из страны короля Захир-шаха.

Таким образом, движение Талибан вскормлено США. Сегодня же американцы обвиняют талибов и одного из их лидеров Усаму бен Ладена в совершении терактов на территории Соединенных Штатов 11 сентября 2001 года. Создав катастрофический бумеранг, американцы вынуждены были 11 сентября пожинать у себя плоды своей же «работы». Проходят дни, недели, месяцы, но вопрос – кто же фактически нанес этот удар? – остается без ответа.

19 сентября 2001 года в Интернете появилась информация о том, что накануне терактов, то есть 10 сентября, несколько крупных торговых фирм срочно провернули во Всемирном торговом центре операции с ценными бумагами, после чего быстро разлетелись в разные страны. Одна фирма уже названа и обнаружена в Южной Америке. Следовательно (если это не ложная информация), кое-кто уже знал о готовящейся акции. И совершенно странным является то, что в зоне взрыва части здания Пентагона не обнаружено обломков самолета, хотя первоначально сообщалось, что здесь тоже была атака «боинга».

Следы терроризма могут идти совершенно не на Средний или Ближний Восток. И санкцию на проведение антитеррористической акции, конечно, должен дать Совет Безопасности ООН после установления истины. Иначе эти действия будут расценены как произвол. Ракетно-бомбовые удары не должны наноситься по стране, по народу, как это было недавно на Балканах, а только по объектам, которые представляют опасность.

Что же касается Афганистана (точнее, талибов), то США, на мой взгляд, должны согласовать основные вопросы со всеми соседями Афганистана (в том числе с Россией) и с законным правительством Афганистана, которое располагается на северо-востоке страны.

Наконец, если американцы все же решат провести наземную операцию в Афганистане, то им не худо бы вспомнить результаты своего пребывания во Вьетнаме. Наконец, надо бы учесть и опыт советских войск, которые пребывали в Афганистане с конца 1979 до февраля 1989 года. Но наши войска вошли в Афганистан по просьбе законного правительства этой страны. И у нас не было цели кого-то победить, разгромить или что-то захватить. Мы вошли с целью стабилизировать обстановку – стать гарнизонами в крупных городах и, охраняя важнейшие объекты страны, освободить от этих функций правительственные войска, чтобы они могли более эффективно разбираться с оппозицией, которая базировалась в Пакистане, взрывала ситуацию путем засылки своих банд в Афганистан. Мы хотели действительно принести мир и спокойствие в эту страну. Но провокации со стороны мятежников, которые «подогревались» ЦРУ США, от чего последние и сегодня не отказываются, и которые убивали наших воинов, вынуждали советские войска к ответным действиям.

Советские войска обязаны были защищаться и решать боевые задачи по охране важнейших объектов страны, в том числе главных магистралей, отражая нападения банд; по перехвату банд и караванов мятежников с оружием и боеприпасами, которые засылались с территории Пакистана в Афганистан; по окружению районов расположения обнаруженных банд нашими частями. «Прочесывание» этих районов (фильтрация населения) проводилось уже силами правительственных войск. Для решения этих задач у нас был контингент в сто тысяч человек. Естественно, был приобретен и богатый опыт. Имелись и потери: 11 868 человек за 10 лет. Но мы никуда не наступали и нигде не отступали. И это принципиально важно.

Когда война как снежный ком разрослась по всей стране, мы, видя такое положение, были намерены выйти из этой страны, но США, не желая, чтобы на земле Афганистана воцарился мир и желая нанести Советскому Союзу возможно больший военно-политический ущерб, делали все, чтобы СССР увяз здесь на многие годы. Они не жалели средств на обеспечение и содержание мятежников. А когда пришло время и наши военные буквально потребовали от руководства СССР вывести войска из Афганистана, то предательские действия Горбачева и Шеварднадзе позволили США и Пакистану навязать Советскому Союзу «Женевские соглашения», по которым в процессе вывода советских войск принимали участие, кроме СССР и Афганистана, еще США и Пакистан. Спрашивается, почему? Ведь мы могли вывести свои войска на двусторонней основе – так же как их вводили, то есть договорившись только с Афганистаном. Оказывается, это нужно было США – они постарались показать миру, что только благодаря им, американцам, советские войска удалось вытолкать из Афганистана, а так они, мол, никогда бы не ушли.

Мне, как военачальнику, который непосредственно занимался этой проблемой (об этом подробно написано в VII части «Неповторимого»), припоминаются весьма острые разговоры с Шеварднадзе по этому поводу. Я настаивал на том, чтобы одновременно с выводом наших войск была ликвидирована инфраструктура базирования и подготовки мятежных банд на территории Пакистана, что лишило бы их возможности вести в дальнейшем боевые действия. На словах Шеварднадзе поддерживал меня и говорил, что за это и Горбачев. Но на деле ничего не делалось. Более того, наблюдатели ООН вообще не допускались к объектам оппозиции на территории Пакистана, и они вынуждены были следить за выводом только наших войск, будто без них мы не могли обойтись.

В то время еще шла «холодная война». Конечно, США, используя предательство Горбачева и Шеварднадзе, сделали все, чтобы и на выводе наших войск нажить себе политические дивиденды.

Мы ушли, а Афганистан еще почти три года сражался с оппозицией, на стороне которой уже были регулярные войска Пакистана и мощная поддержка США финансами и оружием. Лишь потому, что Россия по приказу Ельцина бросила Афганистан и перестала помогать ему оружием, талибам удалось захватить большую часть страны и разрушить ее.

Сейчас США ввели в Афганистан ограниченный контингент войск в составе нескольких тысяч человек с задачей отыскать (?) и уничтожить особо опасные объекты, но в первую очередь бен Ладена. Все это выглядит наивно и грубо-рекламно.

Во-первых, вторжение на территорию суверенного государства фактически можно расценить как агрессию (мы свои войска, напоминаю, вводили по просьбе законного правительства Афганистана), поэтому нужно согласие реально существующей власти Афганистана.

Во-вторых, американские войска совершенно не имеют опыта действий в условиях Афганистана, а их базирование в Пакистане – это не боевые действия. Да и небольшие группы американских войск в районах Кабула, Баграма и Кандагара – это еще не военные действия!

В-третьих, против американских войск могут подняться не только талибы, но и другие афганцы, если только будет продолжаться разрушение страны ударами авиации США.

А в итоге все солдаты и офицеры американских войск, если они все-таки по-настоящему начнут боевые действия, останутся в пустынях и скалах Афганистана. Лишь некоторые, кому «повезет», смогут вернуться домой в цинковых гробах.

Поэтому, прежде чем делать подобный шаг, американским стратегам надо глубоко все взвесить и спрогнозировать, какие социально-политические итоги ожидают США, как они смогут выпутаться из затеянной авантюры. Уверен, что американское командование будет действовать сухопутной группировкой крайне осторожно и в минимальном составе (лишь бы обозначить такой вид действий).

Понятно, что президент Буш хотел бы как можно быстрее продемонстрировать себя перед нацией в качестве Верховного главнокомандующего и нанести всесокрушающий удар по силам, которые атаковали США. Да и избиратели ждут от него решительного шага. Но проблема состоит в том, что совершенно неизвестно, по какому объекту (субъекту) надо наносить удар, кто конкретно виновен в терактах 11 сентября. Поэтому администрация США вынуждена пока окружать свои действия и намерения густым туманом. Делают различные заявления о том, что якобы уже на территории Афганистана начали действовать специальные отряды американских войск, что эти действия якобы уже дают первые положительные результаты. Но все это фантазия. Однако долго так продолжаться не может. Уверен, что никакого бен Ладена США в Афганистане ловить не будут. А если верить сообщениям британской армии, то американцы бен Ладена уже выпустили из Афганистана.

Что дальше предпримет Буш со своей администрацией, пока сказать трудно, но, несомненно, он будет максимально оберегать свой престиж.

Не исключен вариант, что американцы будут действовать, задавшись несколькими целями. Во-первых, полностью подчинить себе талибов (за деньги) как одну из важнейших опор для достижения своих целей в исламском мире и в России (кроме тех, кто оказывает вооруженное сопротивление). Талибы полностью развалили Афганистан, уничтожили тысячи ни в чем не повинных людей, действуют в бандах Чечни и занимают главное место в мире по производству и поставке наркотиков на Запад – все это для ЦРУ имеет особое значение. Во-вторых, возможно осесть в Афганистане и, полностью овладев каспийской нефтью (если она там вообще есть в больших запасах), построить за счет стран региона нефтепровод от Красноводска (Туркмения), южнее Кандагара (Афганистан, пустыня Марго) вывести его на Карачи (Пакистан, главный порт страны, удобное место для строительства терминалов). То есть стать хозяином этого направления. В-третьих, воспользовавшись согласием Таджикистана, Узбекистана, Киргизии и Казахстана, предоставить свои аэродромы для боевой авиации США, создать здесь свои базы и закрепиться навечно, оплачивая свое пребывание крупными суммами.

Смогут ли и надо ли американцам полностью громить талибов в сложившейся обстановке? Конечно нет. Еще раз подчеркиваю – движение «Талибан» – это их детище, с помощью которого они вершили и могут вершить впредь свою политику на Среднем Востоке. Вполне вероятно, что значительные силы талибов будут зарезервированы. А это опасно не только для Афганистана.

Если Бушу повезет и он достигнет своей цели в Афганистане, то США решают сразу несколько крупных стратегических задач в свою пользу:

– укрепляется авторитет президента США и его администрации в глазах своей нации и мирового сообщества (даже если бен Ладен будет жив);

– максимально поднимается престиж США в мире в вассальных государствах;

– невольно подрывается авторитет России, которая в свое время якобы не справилась с задачами в Афганистане;

– НАТО начнет базироваться на территории стран Средней Азии, вследствие чего Россия будет в полукольце этого блока: на западе – основная его группировка, на юге – турецкая группировка, на юго-востоке – базы США в Средней Азии;

– ликвидируется (точнее, берется под контроль) производство героина – главного источника наркотиков для Запада и материальной поддержки террористов;

– наконец, США накладывают «лапу» на каспийскую нефть и через несколько лет полностью будут барометром нефтебизнеса, то есть не ОПЕК будет определять цены, а диктовать их станут США (имея в виду, что США в перспективе вынашивают заветную давнишнюю мечту – прибрать к своим рукам нефть Ирака).

В этих условиях доля ответственности России в общей антитеррористической операции, на мой взгляд, уже определена самой историей – уничтожить гнезда террористов в Чечне и его корни по всей России. Совместно со среднеазиатскими республиками поставить надежный заслон на границе с Афганистаном и оказать военно-техническую, материальную и медицинскую помощь афганскому народу, который ведет войну против талибов. Кроме того, Россия обязуется снабжать коалицию необходимой информацией, организовывать совместные действия, согласовывать позиции. Это очень важно, такой подход, несомненно, принесет успех.

Главное – России самой не попасть в капкан и не позволить Западу, как в прошлом (при Горбачеве и Ельцине), обойтись с собой небрежно. Борьба с международным терроризмом – это задача на долгие годы. Поэтому и Западу долгие годы надо быть вместе с Россией – быть надежными бойцами в решении этой общей задачи.

Борьба с преступностью – это вообще проблема сложная. Она далеко выходит за рамки борьбы с терроризмом. В нашей стране эта борьба только-только приобретает необходимые формы. И считать ее за борьбу в истинном понимании этого слова можно будет лишь тогда, когда нанесут удар по главным коррупционерам, ворам, расхитителям и махинаторам. А это бывшие чиновники высшего эшелона власти (которые проживают в России, в ближнем и дальнем зарубежье), а также некоторые нынешние должностные лица, действующие в государственной и коммерческой сферах. Еще раз хочу подчеркнуть, что ловить «пескарей» (хоть это и нужно), а к «акулам» по-прежнему относиться снисходительно, иной раз даже благожелательно – эта стратегия заведет в тупик и государство, и государственную власть, и экономику, и все остальное. Короче, мы никуда не двинемся – ни к капитализму, ни к социализму, ни даже к феодализму. Будем продолжать гнить и падать. Страна будет обречена.

Порядок в доме – основа жизни общества при любом социально-политическом строе.

Третья архиважная стратегическая задача – это абсолютное укрепление всех ветвей власти. На первый взгляд, вопрос может показаться надуманным. Отнюдь. Со стороны кажется, будто здесь не может быть никаких проблем: ветви власти существуют, границы их ответственности определены, на каждый пост назначен имярек, каждый из них выполняет свои функции (или стремится к этому). Другое дело, как он их выполняет, так это не общая стратегическая задача, а частная.

На самом деле это далеко не так. Даже в «устоявшихся», проживших целые века почти без потрясений государствах все далеко не столь совершенно и благополучно, как нам внушают некоторые СМИ.

Взять, к примеру, США. Вы думаете, читатель, что в Соединенных Штатах президент страны – самостоятельная фигура? Да ни в коем разе! За последние 60 лет отнести к самостоятельным президентам США, и то условно, можно только Рузвельта, который в годы Великой депрессии максимально зажал олигархов, установил систему планирования и контроля за частным капиталом и вырвал страну из кризиса. И никто не посмел заикнуться и что-то ему диктовать. Вторым был Кеннеди, который хотел повысить налог на нефтяных магнатов и тем самым установить в мире имущего класса США «справедливость». Но за эту дерзкую идею он поплатился жизнью – его попросту застрелили. А чтобы замести следы, застрелили тех, кто стрелял в президента. Затем уничтожили тех, кто стрелял в стрелявших в убийцу президента. В общем, как в образцовой демократической стране, где права человека – дело рук самого человека, но не государства.

Что же касается остальных президентов США этого периода от Трумэна до Буша-старшего и Клинтона, то они такие же марионетки в руках большого капитала, как и все. Президент, сенат, конгресс – лишь исполнители его воли: принимают подсказанные им «законы» и организуют их выполнение… в интересах в первую очередь тех, кто подсказывал, а затем в интересах своей нации за счет других стран мира.

Усвоив этот механизм, крупный капитал во многих странах мира держит стрелку барометра в своих руках и поворачивает ее так, чтобы «погода» была такая, какая сегодня нужна сверхимущим.

Что касается России в период Горбачева – Ельцина – государственной власти как таковой не было, – она была обозначена, а в стране процветала вакханалия. Личная власть Ельцина распространялась только на окружение (но не на «Семью»), на аппарат, правительство. Все остальные ветви власти смотрели ему в рот (в меньшей степени это делал Верховный Суд, и иногда не оправдывал его надежд Совет Федерации). Субъекты Федерации жили сами по себе, совершенно самостоятельно.

Российский компрадорский капитал, уже в начале 1990-х годов перенасытившись баснословной сверхприбылью, тоже стал подумывать о власти. Точнее, о том, как ею командовать. Согласовав свои позиции, они в октябре 1994 года произвели капитальный обвал рубля. Черномырдин срочно приехал из Сочи и прямо в аэропорту объявил – как все помнят – нашим СМИ: «Это не честно! Мы так не договаривались». А Ельцин, сделав страшную мину, сказал: это диверсия, и мы с каждым разберемся. Но никто ни с чем не разбирался, и никто за это не понес никакой ответственности и наказания. Ельцин, чтобы отвлечь внимание общественности от этой дурно пахнущей операции, организовал войну в Чечне.

А капитал рос как на дрожжах. Показав свои зубы и заявив, кто является истинным хозяином в «Нашем доме – Россия» и кто является фактической властью в России, благополучно продолжал свою деятельность, «подсказывая» Президенту РФ, кого поставить председателем правительства, а кого и каким министром. Одновременно «обеспечивал» выборы некоторых губернаторов и депутатов Государственной думы. Дело дошло даже до международных масштабов – ответственным секретарем СНГ стал первый среди олигархов – Березовский.

Еще один, уже более катастрофичный для народа обвал рубля «истинная власть» организовала и провела в августе 1998 года. Это было сделано до того нагло, дерзко и совершенно безжалостно к нашему народу, к мелкому и среднему бизнесу, что даже привыкший к хамству Ельцин (хотя сам проповедовал такой образ действий) не мог ничего найти в оправдание и даже не пытался сгладить этот хищный и позорный шаг олигархического клана. В этот раз «всенародно избранный» побоялся появиться и на экранах телевидения.

Этим шагом крупный капитал России окончательно подтвердил, что именно он в стране и хозяин и власть. А все эти ветви власти – президент и его администрация, Государственная дума, Совет Федерации, Правительство РФ – лишь челядь при капитале. И так мы катились дальше при внешне грозном, но фактически трусливом Ельцине. Он всегда страдал бессилием духа, духовной слабостью, отсюда у него и безмерная жестокость, достигшая апогея при расстреле из танков Верховного Совета РСФСР. Его стремление вселить ужас в россиян тоже объясняется страхом. Страх согнул его и сделал холуем перед капиталом и перед Западом.

Так мы прикатили к 2000 году.

Избран новый Президент РФ. Появились новые нотки во властных структурах, да и сами структуры несколько преобразились и укрепились. В этих условиях наиболее реалистичные и в основном болеющие за судьбу нашего Отечества олигархи стали на сторону В. Путина. Однако агрессивная часть этого класса не может смириться с тем, что с кем-то надо делить власть и доходы. И вот прямо или через подставных (например, СМИ) по поводу и без повода они, олигархи, продолжают нападать на Президента РФ. Раньше только НТВ вещало против Путина. Сейчас запахло… и от некоторых других каналов.

Но настоящих боев пока еще не было. И генеральное сражение пока не просматривается. Идет «разведка боем». С ее помощью агрессивная олигархия уже пытается приобрести политические дивиденды и любым путем опорочить Президента РФ. Занимается она этим пакостным делом еще и потому, что существует третья категория олигархов, которая на словах вроде бы за Президента РФ, а фактически сомкнулась с агрессивной группировкой и, не жалея ничего, тоже рвется только вперед – к управлению властью! Этому способствует необъяснимая пассивность законной власти, ее нежелание или неумение противостоять открытой агрессии.

Олигархия стремится удержать в своих руках то, что они имели при Ельцине. А именно возможность заказывать себе на завтрак – правительство, на обед – Государственную думу, а на ужин – Совет Федерации. В общем, чтобы все и всё танцевало под их музыку.

Ясно, что если агрессивная группировка олигархов, их приспешники и подпевалы не получат уже сейчас то, что они «заслужили» на самом деле по закону, то, как минимум, надо объявить: «Отечество в опасности!»

Агрессивная олигархия типа березовских, чубайсов, аксёненко, гусинских и им подобных пойдет на все, не посчитается ни с кем и ни с чем. И тогда наша страна пропадет окончательно. Естественно, если власть не набросит на этих бультерьеров намордники (хотя бы намордники).

Нельзя допустить, чтобы судьбу нашей страны определяло отношение к этой категории олигархов на Западе. Например, недавно министр финансов США заявил, что «нахождение Чубайса на занимаемом сегодня посту (РАО „ЕЭС“) – это знаковый момент. И от того, останется ли он на этом посту или нет, будут зависеть наши финансовые и другие отношения с Россией». Это же диктат! Они расставляют у нас свои кадры на самых жизненно важных участках и тем самым берут страну за горло.

Да, сегодня мы по продовольствию зависим на 60 процентов от Запада. Но ведь Запад – понятие большое. Нам надо избавиться от американской зависимости, а в Европе мы все друг от друга зависим. Плюс есть еще дружественный нам Китай, который, если надо, прокормит Россию от Сахалина и Камчатки до Урала включительно. А главное – надо поддерживать и развивать свой агропромышленный комплекс.

Опасность со стороны агрессивной части олигархии должен чувствовать президент страны. Он должен чувствовать атмосферу в Федеральном собрании, а через него проникаться чаяниями всего народа! Все видеть в истинном состоянии, оценивать и принимать самые серьезные меры по укреплению любой властной структуры.

Укреплению всех ветвей власти препятствует непомерно разросшаяся бюрократия, которая является постоянным спутником чиновничьего аппарата (а ведь последний является опорой президента). Уровень и сила бюрократии зависят от чистки, которую предводитель обязан проводить периодически. А для этого нужна сильная воля. Доброта и добродушие здесь не помогут, а только усугубят.

Но если бюрократия срастается с коррупцией (что уже есть у нас), то власть вообще со временем рухнет и страна погибнет. Это не преувеличение, не панихида, а трезвая оценка реальности и призыв к разумным, но твердым и решительным действиям.

Четвертая центральная стратегическая задача – это обеспечение роста российской экономики. Президент РФ В. Путин считает ее абсолютным приоритетом. И это вполне естественно – что можно сделать без сильной эффективной экономики?! Все социальные обязательства перед народом можно выполнить, только имея надежную экономику. А в условиях, когда мы уже отмечаем укрепление государственности и надеемся, что будет наконец нанесен решающий удар по преступности (особенно по коррупции, разграблению и бюрократизму), а все ветви власти в стране укрепятся и агрессивная часть олигархии будет поставлена в рамки закона, надеяться на рост российской экономики уже можно, но при условии, что темпы роста будут подняты хотя бы до 7–8 процентов.

А пока мы еще в стадии экономической разрухи, которую оставили Ельцин и Горбачев.

Правда, уже сейчас отмечается рост производства промышленной продукции на 3–4 процента (естественно, в сравнении с 1999 годом). Оживилось сельское хозяйство. А Кубань в 2001 году дала рекордный семимиллионный урожай. Вполне вероятно, что в нашей экономике происходят многие невидимые для обывателя положительные процессы. Например, как заявил министр Греф, в прошлом году было погашено почти 50 процентов долгов предприятиям, которые накопились за 10 лет. Несомненно, толковые руководители эти средства вложат в развитие производства, что обеспечит его восстановление или рост. Наверное, имеются и другие положительные примеры. Это хорошо. Но в первую очередь желательно, чтобы принципиально решались главные вопросы. Например, ключевые отрасли РАО «ЕЭС», железные дороги, земля и недра, конечно, должны использоваться в интересах народа, а не олигархов. Взятие их государством в свои руки явилось бы основой для укрепления независимости и суверенитета нашей страны и для создания базы развития и роста экономики и повышения благосостояния народа.

Либерализация нашей экономики проведена и, конечно, продолжается в интересах олигархии, а не в интересах трудящихся. Способы проведения либерализации и ее масштабы приобрели такие формы и границы (точнее, границ нет), что вообще нечего думать о каком-то рынке. Везде рэкет, взятки, коррупция. Всё и все подавлены! Никакие принципы рынка в России не действуют. В торговле в основном все импортное. В то же время свое сырье выкачивается на Запад.

Олигархическая элита, поделив народное достояние, природные ресурсы, финансовые потоки, не собирается конкурировать между собой. Наоборот, она, разделив сферы влияния, консолидировалась. Консолидировалась и отыскивает пути: вначале – как усилить влияние на власть, а затем – как эту власть вообще прибрать к рукам (так, как это было при Горбачеве и особенно Ельцине).

Надо заметить, что в первый год правления В. Путина (особенно когда укреплялась вертикаль власти) олигархия притихла и долго выглядывала из подворотни. Убедившись, что им фактически ничего не грозит (даже тем, кто грубо нарушил законы и нанес ущерб народу и государству), они вначале оживились, а затем перешли к активным действиям, готовя широкомасштабные акции по захвату власти. Все это видят. Но Президент РФ молчит. Пока молчит.

Олигархическая элита, конечно, заинтересована в дальнейшей либерализации экономики: привлекаются (хоть и не в больших масштабах) иностранные инвестиции в их производство, максимально сокращаются расходы на социальную сферу (никто его не заставит строить школы, стадионы, больницы), совершенно не думают об обороне страны, но самое главное – в условиях либерализации существует самый дешевый рынок труда.

Естественно, министр Греф суетится, чтобы именно эти условия для элиты были сохранены. Слова о социальной защите народа – сегодня пока еще всего лишь ширма. Хозяин предприятия, так сказать, работодатель (а если точно, то эксплуататор), может выгнать с предприятия любого работника в любое время, не объясняя причин.

Некоторые контрольные органы (а их у нас в три раза больше, чем в Советском Союзе) все настоятельнее требуют, чтобы им дали больше полномочий. К примеру, Счетная палата. В Государственную думу РФ поступил законопроект, в котором говорится о необходимости повысить роль этого контрольного органа – расширить функции и полномочия. В принципе этому органу права можно и расширять, если это решительно скажется на результатах работы. Дело в том, что никто не выполняет все то, что уже «накопала» Счетная палата: ни правительство, ни Федеральное собрание, ни даже Генеральная прокуратура РФ. Допустим, Федеральный закон будет принят. Статус Счетной палаты и ее председателя поднимут. Но ведь результаты труда работников Счетной палаты пока не нужны никому, особенно правительству и тем более олигархии. Если бы хоть по каждому только крупному заходу Счетной палаты были сделаны необходимые выводы и все преступники оказались бы за решеткой и все это стало известно народу – вот тогда другое дело.

Коль речь зашла об этом органе, то нелишне заметить, что коллектив аудиторов Счетной палаты уже разбавляется. Появляются лица, которые выражают интересы олигархии, а не страны и народа. Принципиальных и неподкупных работников все меньше. Вот о чем председателю палаты, как и Государственной думе, надо беспокоиться.

Наконец, необходимо признать, что мир погружается в глобальный кризис, возникающий в экономике. Это особенно должно обостриться в США после событий 11 сентября 2001 года. Кризис будет сопровождаться различными потрясениями, в том числе военными. Разумеется, военные проявления для США выгодны, так как это отвлекает общественное внимание и дает рабочие места. Фактически уже начавшийся кризис обещает быть значительно больших масштабов, чем Великая депрессия 1929–1933 годов. Тогда в ходе проведения странами Европы финансовой стабилизации «насытившиеся» на спекуляциях доллары вернулись в США и развалили финансовый рынок страны.

Сегодня многие страны мира обеспокоены тем же: доллар – это в действительности пустая бумажка. Поэтому Европа создала свою весомую валюту евро, которая прижимает доллар, и это нагоняет на американских олигархов страх. Они сделают все, чтобы эпицентр надвигающегося кризиса был переведен в вассальные страны.

В этих обстоятельствах России, чтобы не попасть в зону катастрофы, нужно выполнить как минимум два условия. Первое – ни в коем случае не дать себя втянуть в какой-нибудь военный конфликт в связи с разворачивающейся антитеррористической операцией мирового сообщества (для нас достаточно Чечни). Второе – требуется новая современная экономическая идеология, которая отвечает сложившейся в стране обстановке и обеспечит разработку и реализацию стратегического планирования, эффективного использования национальных ресурсов в условиях глобализации. Такая идеология разработана. Ее надо только внедрить.

Для претворения всего этого в жизнь, на мой взгляд, целесообразно обратиться к ветеранам нашей экономики, в частности, хотя бы к Николаю Константиновичу Байбакову, Константину Федоровичу Катушеву, Владимиру Ивановичу Долгих, а также к ярким современным экономистам – академику Н.Я. Петракову, депутатам Госдумы экономистам-ученым С.Ю. Глазьеву, А.Д. Жукову, В.П. Никитину, доктору экономических наук профессору Е.Н. Ведуте. Они найдут верный путь.

В том положении, в каком находится наша страна и ее экономика, в той ситуации, которая сложилась вокруг России, и в условиях надвигающейся угрозы глобального кризиса единственно правильным решением у нас может быть введение (хотя бы временно, как НЭП) государственного регулирования. И это понятно уже всем, в том числе и Западу. Просто надо объявить: это временная мера!

Всем ясно также, что, прежде чем выходить на такое решение, надо разрубить один узел, который пудовыми гирями нас тянет ко дну. Это внешний государственный долг. Огромный и несправедливый долг России. Он не позволяет ни инвестировать в полную меру промышленность и сельское хозяйство, ни создавать благоприятные условия для науки, культуры и образования, ни организовывать гарантированную оборону страны, ни обеспечивать, наконец, социальную сферу и нормальную жизнь нашим согражданам.

Чрезвычайно важно отметить, что Запад, выделяя Горбачеву, а затем Ельцину крупные суммы в кредит, преследовал четкие политические цели – разломать Великую державу Советский Союз, нанести максимальный политический, экономический и оборонный ущерб России и низвести ее до уровня второстепенных государств. В соответствии с целями и ставились условия выделения кредитов (точнее, нам они ставили задачу – что надо делать). Горбачев и Ельцин добросовестно все выполнили: Советского Союза не стало, а России нанесен колоссальный ущерб, и хотя она сохранила стратегические ядерные силы, но уже не обеспечит тот паритет, который был при СССР. Таким образом, цель достигнута, и Запад должен быть доволен, что все выделенные кредиты возымели свое действие. Спрашивается, о каких долгах можно еще говорить? За что Россия должна кому-то выплачивать? Ведь деньги Запада сделали свое дело. Так надо и ставить вопрос.

Но Горбачев и Ельцин в этой области не только не ставили перед Западом принципиально вопрос, а создали полный хаос. Правительство РФ до сих пор не имеет точных данных ни об объемах внешнего государственного долга СССР, ни об объемах внешнего государственного долга России уже после разлома Советского Союза. Долги, кредиты брали все кому не лень: правительство (без ведома парламента), отдельные министерства и ведомства, регионы и даже частные коммерческие организации под гарантии Правительства РФ. Где это видано?

В официальных органах страны отсутствует не только единая четкая система учета, регистрации и контроля за долговыми обязательствами, но даже нет элементарного перечня этих долгов. До сих пор не разработан метод этого учета (подход и квалификация) долгов. Мало того, Ельцин своим решением «простил» многим странам их долги Советскому Союзу, тем самым резко снизились активы России как правопреемницы СССР. Помимо этого, Черномырдин вздумал отдавать какие-то еще царские долги Парижскому клубу – и смех и горе! Но о «прощении» долгов нам надо поговорить особо.

Важно отметить, что долги при Горбачеве и Ельцине брались у различных государств на основе обоюдной договоренности. Но затем Запад объединился в Парижский клуб и стал душить Россию совместно и согласованно. Вместо того чтобы в принципе разобраться с долгами, Ельцин, не обращая внимания на Государственную думу и на мнение других компетентных органов, своим указом назначает в этот клуб специального представителя России Чубайса, уже хорошо известного нам и всему миру своими махинациями и во время приватизации государственного имущества, и во время выборов Ельцина на второй срок президентства. Мало того, Ельцин и Чубайс подписали документ о вступлении России в Парижский клуб, который, в свою очередь, опять поставил перед нашей страной новые, еще более кабальные условия (безусловно отражающие их политические интересы).

Какие же были дальнейшие «шаги» Чубайса – представителя России? Конечно, в первую очередь в области списания долгов, которые имели многие страны в отношении Советского Союза. В целом нашей стране были должны более 150 миллиардов долларов. То есть задолженность других стран намного перекрывала цифру, которая определяла наш совокупный внешний долг. В этих условиях Парижский клуб вместе с Чубайсом определяет, что все те страны, куда Советский Союз поставлял определенную их перечнем технику, оборудование, вооружения и т. п., не могут считаться должниками СССР и этот долг списывается почти на 90 процентов. Затем пересматриваются остальные долги Советскому Союзу и их списывают на 10 процентов. Наш представитель соглашается и с этим. Мало того, Чубайс от имени России (правопреемницы СССР) – страны-кредитора подписывает соответствующий меморандум. Разумеется, все это делается с согласия Ельцина.

А что в итоге? Парижский клуб заявил (а Чубайс, естественно, подтвердил), что Советскому Союзу, то есть России, должны всего лишь 30–40 миллиардов долларов. Разве у кого-нибудь возникнут сомнения, что, проводя эту громадную махинацию, Парижский клуб как-то обошел вниманием услуги Чубайса и Ельцина? Не думаю. Этот клуб – «благородная» организация, и они хорошо знают цену масштабного предательства.

Таким образом, сразу в несколько раз понижены активы России. А если еще учесть и нашу собственность, которая представляет огромную недвижимость и которая по тайным причинам все больше исчезает, то можно в целом представить тяжелую для страны картину, в том числе и в первую очередь максимально сниженные возможности погашения внешнего долга.

Кто здесь решительно может поправить ситуацию? Конечно, только В. Путин, которому должен быть подотчетен орган системы управления долгами. В условиях кризиса другого выхода нет. Тем более что проценты по долгам растут (во всяком случае, не уменьшаются), а полученные кредиты разворовываются. К чему все привыкли, так как государство никаких мер по этому поводу не принимало и не принимает. Вообще пока системе ограбления народа и самого государства ничего не противопоставлено.

Наиболее ярким проявлением махинаций и расхищений выделяемых нам кредитов (что непомерно увеличило внешний государственный долг) являются манипуляции с кредитом, предоставленным МВФ России в 1996 году в размере 10,2 миллиарда долларов (на три года). Все они истрачены на выборы в президенты Ельцина и удовлетворение просьб банкиров и бизнесменов. Лишь некоторая часть пошла на погашение огромной задолженности по зарплате. Многое разворовано, как, например, транш в 4,8 миллиарда долларов (о чем уже говорилось).

В связи с тем, что мы вспомнили последнюю цифру, будет полезным уточнить некоторые детали. В стране в 1998 году назревал очередной финансовый кризис. В августе в МВФ срочно направляют вездесущего и способного входить в любые двери Чубайса с задачей – выпросить транш, чтобы избежать обвала. Он «выпрашивает» и возвращается на белом коне победителем. Все в России падают ниц – спаситель! Но деньги в Россию так и не попали. Об этой операции, кроме Чубайса, знали еще четыре-пять человек (не более), в том числе Березовский и Гусинский, которые эти деньги перехватили и передали российским банкам, о чем подробно описывает журнал «Российская Федерация сегодня» (2002. Январь. № 1). Там же говорится, что «Россия потеряла примерно 100 миллиардов, а россияне лишились (уже в который раз. – Авт.) своих сбережений».

И что совсем уже является странным, так это обстановка с учетом полученных кредитов. Оказывается, «Книга регистрации и учета внешних обязательств СССР» находится не в Минфине России, а у немецкой консультационной фирмы (тот же журнал. – Авт.). Вот так! Немцы ведут учет наших долгов. Вообще-то в нашей российской действительности чего только не бывает: МВФ под кредиты определяет нам нашу экономическую политику вплоть до приоритетов; американский конгресс заботится, чтобы в России была свобода слова, особенно у гусинско-киселевского НТВ, и соблюдались права человека в отношении банд Масхадова и Басаева; Сорос печатает и обеспечивает российские школы учебниками истории, в которых США преподносятся как решающая сила, разгромившая гитлеровскую Германию во Второй мировой войне (Советский Союз им помогал); никаких эффективных мер по возврату долга заемщиками не принимается, но «на оплату иностранных консультантов по двадцати проектам истрачено 319 млн долларов США. Нет каких-либо обоснованных норм вознаграждений консультантов» (тот же журнал. – Авт.). Денежное содержание консультантов по некоторым программам составляет от 180 до 1000 долларов в день (!). Да и многое другое говорит об отсутствии у нас должной организованности, дисциплины, педантизма в хорошем смысле слова. Нет у нас даже хорошей хозяйской жилки и самолюбия. Зачем нам эти консультанты? Это же паразиты!

Нет должного творчества в этой области и у наших дипломатов. Ну, почему мы, наконец, не добьемся списания долгов СССР хотя бы по линии Парижского клуба? Эти долги сделал Горбачев – все его кредиты пошли на развал Советского Союза. Еще раз повторяю – цель достигнута. Почему Россия обязана еще за это платить? Да и вообще, почему Россия должна платить долги за все бывшие Советские республики? Лишь потому, что это решил Ельцин? Но ведь можно же сказать, что он был в это время в состоянии… аффекта. Весь мир знает, что с ним всякое бывает. Но ведь и весь мир смеется, а мы продолжаем сокрушаться – где взять деньги, чтобы расплатиться с долгами.

Конечно, государственный долг огромный. И если 15–20 лет выплачивать по 12–15 миллиардов долларов в год (а в 2003 году мы обязаны выплатить более 19 миллиардов), то нам просвета не видать, и серьезно говорить о подъеме экономики нельзя. Нам надо добиться, чтобы в первую очередь были списаны долги СССР по линии Парижского клуба и чтобы списала долги Германия. Это вполне реально, но этим должны заниматься знающие люди, настоящие политики-патриоты, а не работающие под два процента или с двойным гражданством.

Решим эту задачу – увереннее будем поднимать нашу экономику.

Говоря о современной экономической идеологии, конечно, нельзя обойти и взгляды на возможные пути развития экономики. Мы уже говорили, что для нас не может быть определяющим ни чисто западный путь, ни исключительно восточный (китайский) путь развития экономики.

Первый – западный – путь исключается принципиально, потому что извечные устремления Запада к экспансии, к наживе за счет России, разрешение всех своих проблем (кризисов) за ее счет требуют от нас объективно раз и навсегда сделать вывод о том, что мы должны быть с Западом весьма осмотрительны. Но это совершенно не значит, что надо рвать. Отнюдь, надо политические и экономические отношения, как и другие, максимально укреплять и развивать. Но полностью добиться освобождения от экономической зависимости и исключить ситуацию, когда нам надевали бы новый хомут экономической зависимости, требовали открыть для них свои природные закрома, навязывали бы нам (выгодные для Запада) методы управления и т. д. Тем более это развитие экономических отношений должно исключать одновременное навязывание Западом нам своего образа жизни, нравов, культуры и даже безоговорочного политического согласия по различным мировым проблемам в ущерб нашим национальным интересам. А ведь все это присутствует уже 10, а точнее – 15 лет.

Исключительно второй – восточный путь, точнее, китайский – не может в полной мере получить свое развитие в России потому, что основное население, главные промышленные, сельскохозяйственные и другие центры нашей страны расположены от Урала и на запад, и исторически сложилось так, что интегрирование экономики России произошло в основном в Европу. Кроме того, у нас свои традиции, культура, уклад жизни. Хотя если говорить о Востоке, то есть в первую очередь о Китае, то последний строил свою экономику в свое время, используя наш опыт, затем развивался параллельно с Советским Союзом, а когда последний разломали, то Китай, применив новые методы, успешно превзошел Россию и является сегодня экономическим гигантом, с высокими темпами развития и современной технологией, наличием настоящего рынка, всех видов собственности и исключительно стабильной обстановкой, что для нас важно с учетом тех трудностей, которые переживаем.

Поэтому о Китае полезно высказать еще несколько мыслей, в том числе и об эволюции в его экономике.

Уже признано, что автором идей и главным организатором всех преобразований является Дэн Сяопин. Мне приятно отметить, что последний во многом воспользовался наработками Алексея Николаевича Косыгина.

Первое, с чего он начал, – это благосостояние народа, уровень его реального (не газетного) материального обеспечения. И по заявлениям, и по его действиям было видно, что это не словоблуд и демагог, а реалист и прагматик, который отбросил все существовавшие на то время догмы и повел страну своим путем. И этот путь оказался верным – Китай по сей день продолжает развиваться высокими темпами, имея ежегодный прирост ВВП до 10 процентов. Ден заявил, что «бедность – это не социализм, слишком медленное развитие – также не социализм. Иначе какие же у социализма преимущества?»

Понимая, что только активным стимулированным трудом народа и рациональным распределением и использованием результата этого труда можно решительно изменить ситуацию, Дэн поощряет все виды собственности (сохраняя монополию государства на ведущие отрасли промышленности и в других областях) и создает в стране нормальную регулируемую рыночную экономику. Никаких потрясений. Экономика стремительно развивается. Правда, воров, махинаторов и грабителей, независимо от рангов и заслуг, или расстреливали, или направляли в «лагерь для перевоспитания» на много лет.

При этом понимая, что Китай – страна, где подавляющее число – крестьяне, Дэн Сяопин взялся за повышение благосостояния в первую очередь села. И это было решено. Позже он пишет: «…Наша первая цель состояла в решении проблем питания и одежды, и она уже достигнута. Вторая цель состоит в том, чтобы к концу нынешнего столетия (то есть к 2000 году. – Авт.) достигнуть уровня средней зажиточности».

Теперь уже с уверенностью можно сказать, что и эта цель достигнута.

Но вместе с этим надо отметить исключительный рост промышленного производства. Фактически Китай обеспечил себя всем необходимым, а по многим видам товаров вышел на мировой рынок и успешно конкурирует во многих областях.

Важно также, что в китайском обществе появились и очень богатые люди. Но, во-первых, они выплачивают государству такие налоги, что наши олигархи уже давно бы пострелялись или удрали за рубеж. Во-вторых, китайские богачи, несмотря на свои миллиарды, не допущены к власти и никак не правят страной. В-третьих, если кто-то нарушил закон (сегодня или в прошлом), он несет кару по всем существующим правилам – в мае 2000 года самый богатый бизнесмен Китая был приговорен к пожизненному заключению и сидит уже второй год. Причина – махинации. То есть он зеркально похож на наших Березовского и Гусинского. Правда, они живут в свое удовольствие, один в Париже, а второй или в Лондоне, или где-то в Испании – в зависимости от настроения. Почему так? Потому что у нас богатые неподсудны и законы писаны не для них, а для народа. А они – над народом.

Заместитель главного редактора журнала «Наш современник» Александр Иванович Казинцев блестяще показал в своей книге «В поисках России» эволюцию Китая за последние 20 лет. Побывав в Китае и обладая даром незаурядного журналиста и аналитика, он пишет: «Это поистине восходящее общество… Самое главное, цены – вот уж несбыточный сон для россиян! – снижаются. Еще недавно инфляция составляла 21,7 процента (1994). К 1997-му ее обуздали, а последние три года цены понемногу двинулись вниз».

Да, это победа. Точь-в-точь как у нас 50 лет назад – в период с 1948 по 1954 год.

Он приводит удивительный пример мышления китайского ученого, экономиста Чжао Юйлиня, который в своей работе пишет: «Переход к рынку – это не стихийный процесс, в этот период нельзя отказываться от государственного регулирования. Государственное регулирование экономики – один из элементов развития и функционирования рыночной экономики. Государство должно контролировать ход процесса и темпы приватизации, с тем чтобы избежать примитивного растаскивания госсобственности и уничтожения производственных мощностей».

Так это писалось на заре ельцинско-гайдаровских реформ. И Китай, который еще в 1980-х начал набирать мощные темпы, должен был быть предметом пристального внимания наших государственных деятелей и особенно тех, кто непосредственно занимается экономикой.

Но это пристальное внимание к изучению источников, обеспечивших Китаю высокие темпы, может быть только в том случае, если наше руководство действительно было заинтересовано хотя бы в нормальном развитии нашей страны. Однако в этом был заинтересован только народ и его армия, а преступно захватившие власть псевдодемократы во главе с Ельциным думали только о себе, о личном благополучии, благополучии своих близких. Вечно полупьяный или пьяный «всенародно избранный» – бывший кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС и врио председателя правительства – бывший лаборант и бывший экономист из «Коммуниста», конечно, занимались каждый «своим» делом: «всенародно избранный» ясно чем, а врио председателя правительства – несмолкаемым брюзжанием о том, что цены и зарплату надо «отпустить» (то есть обвалить, и они сами притрутся), а экономику в целом либерализовать. Что мы и сделали. И в доказательство того, что это весьма «эффективно и полезно», сделали еще дополнительно два финансовых обвала – в октябре 1994 года и в августе 1998 года. А чтобы придать всему полную необратимость краха, Чубайс и Греф активно и свободно добиваются дальнейшей либерализации экономики и приватизации того, что еще осталось неразграбленным.

А как мы выглядим на фоне Китая? Не весьма. Если производство валового внутреннего продукта в 1990 году взять за 100 процентов, то в 1996-м он составил 60 процентов, а в Китае вырос за это же время в два раза. «Объем валового накопления основного капитала в России за эти же годы у нас сократился в четыре раза, а в Китае вырос в два раза. Производство промышленной продукции в России упало в два раза, а в Китае возросло на 73 процента. В производстве товаров ширпотреба Китай лидирует не только по валу, но и по производству на душу населения» (Казинцев А. В поисках России. С. 160).

Что же касается прибылей частного капитала, то в Китае, как и в странах Европы, в этот период (1990–1996) их прибыль исчисляется в несколько процентов, а у наших олигархов измеряется не в процентах, а в разах: в два, три, пять раз. При этом только за 1995–1996 годы. Что касается 1991–1994 годов, то «таких сведений нет», потому что там исчисление о накоплении идет в 100, 200 и даже 1000 раз!

Надо признать, что прямые или косвенные критические высказывания китайских государственных деятелей, в том числе Дэн Сяопина, в отношении нашей экономической политики, очевидно, имеют основания. Дэн, в частности, говорит, что, «механически заимствуя чужие (то есть советские. – Авт.) модели, мы задержали развитие производственных сил!.. Действительно, у нас во второй половине 1970-х годов экономика требовала решительных преобразований, прирост валового продукта был в пределах трех процентов!»

Сегодня легко критиковать то, что у нас было до перестройки, хотя кое-что и требует жестких оценок. Но нельзя забывать и другое – шла «холодная война» (она Китая не коснулась или частично коснулась), которая отвлекла большие умственные силы и огромные материальные и финансовые средства. Плюс мы в декабре 1979 года неудачно шагнули в Афганистан. Наверное, в таких условиях было сложно проводить преобразования в экономике. Да и основоположник современной по тому времени экономики А.Н. Косыгин в 1980 году скончался. Не мог Советский Союз предпринять и таких действий в отношении Вооруженных Сил и военно-промышленного комплекса, какие предпринял Дэн Сяопин.

Как известно, много лет назад Китай в этой области ориентировался несколько иначе (и об этом я писал ранее). Предполагалось, что, развивая ВПК, особенно в производстве стрелково-артиллерийского вооружения, с целью захватить этим видом оружия все основные мировые рынки и тем самым приобретая огромную прибыль, эта отрасль могла не только сама себя содержать, но и мыслилось, что к 1990 году на эти средства будут содержаться 50 процентов армии, а к 2000 году – и все 100 процентов армии будут обеспечиваться ВПК.

Однако тяжелые социально-политические и экономические события, которые начались с 1980-х годов в Советском Союзе, а затем и в Европе (в первую очередь в Польше с помощью Войтылы и ЦРУ) позволили Китаю, точнее, такому глубоко мыслящему государственному деятелю, как Дэн Сяопин, переориентироваться. Понимая, что весь мир будет поглощен нарастающим кризисом вообще (в том числе в США), и что Запад будет стремиться разрядить обстановку у себя за счет Советского Союза и Восточной Европы, и что в то время всем не до Китая, и что последнему никто даже минимально угрожать не может, понимая все это, Дэн Сяопин вообще решил максимально сократить Вооруженные Силы и провести конверсию ВПК, но не по идиотскому горбачевскому методу, когда производство или вообще закрывалось, или начинало производить то, на что оно никак не могло переориентироваться при прежней своей программе (например, делали ракеты с программным устройством, а предложили перейти на производство кастрюль и расфасовочных устройств), а по своему китайскому методу: были сохранены наиболее перспективные программы (а в ракетостроении даже усилены); технологический потенциал ряда военных производств был полностью использован в отраслях народного хозяйства. Но этому предшествовало тщательное планирование с индивидуальным подходом к каждому предприятию. Плюс жесточайший контроль за материальными ценностями, которые высвобождаются (у нас Западную группу войск, в том числе крупные ремонтные заводы полностью разграбили и распродали, как и 80 процентов кораблей Тихоокеанского флота, а его ремонтные заводы фактически прекратили свою деятельность – и все тихо! Я уж не говорю о гигантах ВПК).

Эти средства и высвобожденные финансовые потоки были инвестированы в экономику и с учетом взятого курса на рынок (регулируемый) и присутствия всех видов собственности (для частной собственности тоже были определены секторы, а не вседозволенность и вакханалия, как в России) – все это дало реальные мощные плоды. Уже на протяжении десяти лет Китай двигается с высокими темпами, полностью обеспечив свое полуторамиллиардное население и захватывая в мире командные высоты. Китаю удалось не просто значительно поднять благосостояние народа, но и в четыре раза увеличить валовой национальный продукт уже к 1995 году.

Неудивительно, что в Китае все больше и больше утверждается мнение, что наступивший век – это век расцвета страны. Все, вместе взятое, конечно, порождает у китайцев высокие патриотические чувства. И где бы китаец ни находился, в какой бы стране он ни пребывал – он гордится Китаем и готов ради своей Родины на все. Об этом ярко свидетельствуют действия хуацяо – то есть китайцев, которые живут за пределами Китая. Это огромная сила. Она насчитывает более 50 миллионов человек по всему миру, и все они при крупном деле, поэтому сегодня контролируют экономику стоимостью 700 миллиардов долларов.

Конечно, по призыву Дэн Сяопина эта сила также влила в китайскую экономику не одну сотню миллиардов долларов. И пожалуй, это был главный источник оживления экономики, а потом уж все остальное, в том числе и за счет сокращения армии и переориентации ВПК.

Читателю важно знать, как китайские экономисты, в том числе коммунисты, объясняют переход Китая к рынку. Вот их формула, взятая из публикации «Китай, 1998 год».

«В период с начала 1950-х годов до конца 1970-х Китай придерживался плановой экономической системы, которая сыграла позитивную роль в деле концентрации финансовых и материальных ресурсов, технических средств для строительства объектов общегосударственного значения. Она также способствовала рациональному использованию ресурсов, именно регионального размещения экономики, созданию исходной базы для индустриализации. Однако по мере непрерывного увеличения масштабов производства и усложнения структуры экономики стали со все большей очевидностью проявляться и теневые стороны такой системы хозяйствования.

А именно: одностороннее повышение степени обобществления, не соответствовавшее уровню развития производственных сил; отсутствие четкого разграничения функций между административным аппаратом и предприятиями, приводящее к производственному вмешательству в дела предприятий; голое администрирование в управлении экономикой, игнорировавшее экономические и юридические рычаги.

Вот почему возникла насущная необходимость планомерного и последовательного реформирования экономической системы Китая».

Я уверен, что если по изложенной позиции в моем резюме будет сказано: «Вот видите, читатель, никакой идеологии и политики, только чистый прагматизм», то сразу услышу парирование: «Да, ведь переход к рынку и признание частной собственности – это уже и политика, и идеология».

Верно! Согласен!

Но верно и другое – нельзя быть зашоренным идеологом. А где же диалектика? Ведь народу надо лучше жить, его надо накормить, одеть, обуть и согреть. И тем более если он голодный, нищий, ему в этом случае безразлично, какой строй делает это – капиталистический или социалистический. Сразу после Гражданской войны появился НЭП Ленина именно потому, что надо было тоже накормить и одеть народ, оживить экономику страны.

Сегодня народ США, составляя всего лишь несколько процентов от населения мира, но потребляя за счет других стран 40 процентов энергоресурсов и других благ планеты, не возмущается такой несправедливостью. Наоборот, доволен. И намерен защищать свои «завоевания». Он приветствует существование военных баз США во всех регионах мира и рукоплещет своим генералам, когда они бомбят мирные города Югославии, Ирака и других стран. Американцам плевать на народы Европы, России, Ближнего и Среднего Востока, Китая. Для них важно, чтобы им было хорошо. Кстати, США, как и Запад в целом, делают крупные вклады в экономику Китая в первую очередь потому, что недооценивают эту страну. Время подтвердит вывод.

Развитие человеческого общества имеет много граней, причем и они не вечны, они обновляются или появляются новые. Поэтому надо свои решения и действия сообразовывать с обстановкой. У нас от Хрущева до Ельцина некому было принять правильных решений, за исключением периода раннего Брежнева (с помощью Косыгина) и в короткий период Андропова. Китаю повезло – у них длительное время у штурвала страны стоял мудрый Дэн Сяопин. Он оправдал надежды своего народа и с честью выполнил свой долг. Важно отметить, что этим же курсом ведет страну Председатель КНР Цзян Цзэминь.

Отдавая должное Дэн Сяопину, я обязан заметить, что не все его суждения разделяю. Например, он пишет: «Беспорядки в Восточной Европе и Советском Союзе я считаю неизбежными» и далее: «Следует хладнокровно наблюдать за развитием событий». И его вывод из всего этого: «Пока в этих странах происходят волнения, Китаю действительно необходимо в соответствии с намеченным планом добиться двукратного увеличения объемов производства. Это станет еще одним достижением социализма».

О первой позиции – неизбежности беспорядков в СССР. Если Дэн Сяопин считает эту неизбежность как продиктованную объективной закономерной неизбежностью развития человеческого общества, то он глубоко заблуждается – эти беспорядки не могли быть вызваны объективными законами развития социализма. Но если он считает эту неизбежность по причине предательства и измены Горбачева, Яковлева и их клики, то с ним надо согласиться.

О второй позиции, что, мол, надо хладнокровно наблюдать… Не буду затрагивать интимные вопросы о характерных чертах различных наций, но хочу подчеркнуть, что русский народ не смог бы смотреть спокойно за развитием беды у китайского народа. И об этом говорит вся история отношений наших стран (Хрущев не в счет – он и нам натворил много горя).

Не вдаваясь в далекую историю, надо отметить, что весь XIX и первая половина XX века для Китая были сплошные потрясения, в первую очередь в связи с нашествием войск других государств, а также в связи с борьбой с антинародным режимом, который хорошо поддерживался империалистическими странами. Но революция 1905–1907 годов в России побудила китайский народ уже к системным действиям – Сунь Ятсен создает партию и журнал «Миньбао». А после Великой Октябрьской революции 1917 года в Китае создается коммунистическая партия (1921 года), которой оказывается Россией всесторонняя помощь. К этому времени в районах Южного Китая создается советский район и правительство этого района возглавляет Сунь Ятсен, который просит Ленина оказать помощь советниками и материально, что и было сделано (главным политическим советником был направлен М.М. Бородин, а главным военным советником – В.К. Блюхер). С тех пор и до времен Хрущева это практиковалось непрерывно.

Особо важна наша помощь в период борьбы китайского народа с японскими захватчиками. Мы напрямую оказывали поддержку и помощь Особому району Китайской Республики и уже созданной к этому времени Красной армии. С 1937 по 1941 год мы поставили Китаю огромное количество вооружения и боевой техники. Наши летчики-добровольцы совместно с китайскими летчиками мужественно сражались с оккупантами.

Весьма важно, что на протяжении всей Великой Отечественной войны советское руководство держало на Дальнем Востоке крупные силы Красной армии, что, во-первых, охлаждало горячие головы японских генералов и отбивало у них соблазн напасть на СССР и, во-вторых, сковывало японские силы и тем самым облегчало Красной армии Китая решать свои задачи по освобождению страны.

Но и после изгнания японцев в 1945 году, в результате проведения операции советской армией, Китай переживал тяжелый период. Предательство Чан Кайши, бежавшего в Тайвань в 1949 году, конечно, тоже нанесло ущерб Китаю.

И все это время Советский Союз помогал китайскому народу. А после провозглашения КНР и подписания договора между нашими странами наладилось особо интересное и близкое сотрудничество. Советский Союз готовил для Китая специалистов во всех областях на своей базе. Мы направили в Китай своих специалистов для восстановления народного хозяйства, и к концу 1952 года оно было восстановлено. С помощью СССР было восстановлено строительство 50 крупных предприятий и множество железнодорожных направлений.

Советское правительство взяло на себя обязательства в строительстве и реконструкции дополнительно 161 крупнейшего промышленного предприятия. Советский Союз обязался также поставить оборудование для строящихся с его помощью предприятий на сумму 3 миллиарда рублей (в то время курс доллара – 69 советских копеек). Китай создал целые новые отрасли промышленности. То есть фактически происходило то, что у нас было в период 1930-х—1940-х годов.

Как видите, читатель, народ Советского Союза не стоял в стороне и не созерцал спокойно, что происходит у нашего соседа – народа Китая. Мало того, все то, что сделано Советским Союзом, явилось главной опорой для последующего развития Китая. Это подтверждают сами китайские товарищи.

Что касается третьей позиции, то есть вывода Дэн Сяопина («…пока в этих странах – то есть в Советском Союзе и Восточной Европе – происходят волнения, Китаю… надо добиться двукратного увеличения объемов производства…»), то это чистейший воды прагматизм. Другими словами: мы – китайцы должны воспользоваться этой уникальной возможностью, когда весь мир занят политическим и экономическим кризисом, нам – китайцам – никто не угрожает, и мы способны мобилизовать все и вся, поднять экономику и решительно улучшить благосостояние своего народа.

Все сделано правильно. На первый взгляд, и нам надо было бы так. Но у нас совершенно другие условия. Во-первых, нас предали Горбачев и Ельцин, а Советский Союз разрушен. Во-вторых, за время их правления главные ценности народа разграблены, а что осталось (в экономике), то едва дышит, и к 2000 году фактически уже размывалась государственность. В-третьих, развалена армия, Военно-морской флот и военно-промышленный комплекс. В-четвертых, все выброшено на рынок, в том числе наука, искусство, образование, здравоохранение и культура. В-пятых, разложен народ – молодые люди готовы носить горшки в госпитале, чем два года с оружием в руках отстаивать интересы Отечества, а миллионами беспризорных детей и подростков некому заняться. В-шестых, у нас нет такой опоры, какой был в свое время для Китая Советский Союз, которая в тяжелое время смогла бы также бескорыстно поддержать и помочь. Огромные долги Советского Союза, взваленные на плечи России, плюс наши доморощенные воры, расхитители, коррупционеры и махинаторы, выращенные еще Горбачевым и Ельциным, не позволяют нам сегодня существенно поправить положение дел в экономике и социальной сфере. В-седьмых, США (а это теперь весь Запад) никогда не были и не будут заинтересованы в возрождении России. Наоборот, администрация США, которая действует по указанию мирового правительства, конечно, будет делать все, чтобы опустить Россию, разрушить ее и тем более не допускать ее объединения с Белоруссией или еще с какой-нибудь бывшей республикой СССР. Несмотря на множество наших, российских, инициатив в пользу США, последние не сделали ни одного шага навстречу (в том числе в области торговли и нашей задолженности). Ко всему этому добавляются непонятная для многих позиция всепрощения Украине и Грузии за их долги плюс продажа электроэнергии и других ресурсов на 50 процентов ниже мировых цен. Было бы хоть за что, но ведь и те и другие не просто в близких контактах с НАТО и США, но и проводят совместные учения. Спрашивается, против кого они отрабатывают взаимодействие?

Как видите, читатель, у нас обстановка совсем другая. Нам крайне тяжело!

Я умышленно подробно остановился на Китае не только для того, чтобы показать, каким он был и каким он стал, но и для того, чтобы на этом фоне показать нашу сегодняшнюю многострадальную Россию – какой она была и до чего ее довели, а также некоторое различие в жизни наших народов.

Таким образом, у нас должен быть свой путь развития, но мы обязаны все лучшее и приемлемое в наших условиях, что есть на Западе и на Востоке, принять на вооружение. Но и добиться пересмотра несправедливых долгов. А также опираться на реальные торговые потоки, которые уже определились (Китай, Индия, Иран и др.).

В принципе из всего сказанного логично вытекают выводы: только решительные и конкретные меры в определении сферы и методов действий всех государственных и коммерческих структур (каждый должен знать свое место, границы действий и быть подотчетен государству – хотя бы на период стабилизации) могут спасти страну и вывести ее из кризиса. И это вполне реально, тем более что уже, на мой взгляд, в стране создана почва для возрождения национального самосознания. Вполне понятно, что компрадорская буржуазия и тем более открытые западники типа Чубайса должны будут отойти или им помочь это сделать. А если вспомнить, что в сфере наших крупных деловых кругов есть резко осуждающие либерализацию, то можно ожидать полную поддержку решительных действий Президента РФ по наведению порядка в экономике страны.

Народ просто тоскует по сильным действиям. Нам надоел горбачевско-ельцинский бесцветный и пресный кисель. Будут сильные действия, тем более с показательным наказанием грабителей, саботажников, провокаторов и открытых врагов России – будет мощная поддержка всех слоев народа.

Что касается затронутого еще раз вопроса по Чубайсу, то это сделано для того, чтобы читателю показать, что и в окружении Президента РФ есть лица, которые его оценивают приблизительно так, как автор этой книги. В частности, советник президента А. Илларионов, выступая в 2002 году на третьей международной конференции Высшей школы экономики «Модернизация экономики России: итоги и перспективы», прямо заявил, что в последнем десятилетнем спаде экономики России «во всем виноват Чубайс». Действительно, в первые годы ельцинских реформ он под видом приватизации государственной собственности организовал ее разграбление. Затем неизвестно куда «уводил» выделяемые России кредиты. Навешивал на шею России бремя внешних долгов. Являясь первым вице-премьером, Чубайс вместе с председателем Центробанка Дубининым увеличил долг России на 48 миллиардов долларов. Одновременно наблюдался опережающий рост тарифов естественных монополий – это тоже Чубайс. А последнее время, руководя РАО «ЕЭС», он отрицательно влиял на состояние экономики всей страны. Но не только в этом просматривается его рука – он лезет во все поры экономики России. Цель – овладеть и разрушить.

И народ это должен знать и принимать меры.

Пятая стратегическая задача – создание необходимой обороны страны, строительство гарантирующих безопасность Вооруженных Сил и возрождение военно-промышленного комплекса. Новый министр обороны Сергей Борисович Иванов с благословения Президента РФ уже определился (еще будучи в Совете безопасности), какими должны быть Вооруженные Силы РФ на современном этапе. Они должны быть достойны нашего Отечества. Россия обретет необходимый авторитет, полную независимость и будет способна охлаждать горячие головы, претендующие на гегемонию в мире, если наши армия и Военно-морской флот будут развиваться, а не хиреть. Для этого нужны достаточные средства, а их пока нет, их надо обязательно правительству найти! Если у нас не будет достаточных Вооруженных Сил, то Россия как суверенное государство канет в Лету.

Надо прекратить демагогию вокруг вопроса: «Существует для России угроза извне или не существует?» Даже Соединенные Штаты, удобно расположившись за двумя океанами и фактически имея границу только с двумя подчиненными им государствами – Канадой и Мексикой, – даже они на каждом политическом этапе движения мира определяют, кто у них враг номер один (раньше был СССР, сейчас – Китай) и кто другие враги.

Я не призываю к таким дубовым прямолинейным определениям, но то, что мы обязаны после разлома Советского Союза и развала его Вооруженных Сил построить наконец гарантирующие стране безопасность армию и Военно-морской флот – это несомненно.

Весьма точно высказал В. Путин две принципиальные мысли: «События последних лет показали: альтернатива для нашей страны очень простая – либо Россия будет сильной, либо ее не будет вообще». И еще: «Чем сильнее армия, тем прочнее мир».

Этим сказано все. Поэтому такие деятели, как М. Касьянов, И. Клебанов и особенно А. Кудрин, должны крутиться вокруг этих мыслей волчком. Ведь речь идет о судьбе страны. И если даже они не патриоты, то служебное положение просто обязывает их обеспечить это стратегическое направление. Если не можешь – уходи. Но министр обороны не должен стоять на коленях с протянутой рукой и выпрашивать крохи, чтобы не умерли солдаты с голода, как это было все прошедшие 10 лет при Ельцине и Черномырдине.

Ведь это же была трагедия: полураздетые люди, от которых зависит судьба Отечества, живут впроголодь и не занимаются боевой учебой – нет денег. Стыд и срам. Только наше офицерство (и то не все – некоторые ушли из армии или застрелились) и наш русский солдат могли вынести такое иго. Поэтому Вооруженные Силы до основания еще не развалились, уцелели.

Читатель понимает, что армия и Военно-морской флот – это кровь и плоть нашего народа, единство армии и народа всегда обеспечивало нам победу и независимость нашего государства. Следовательно, и забота о Вооруженных Силах должна быть и всенародной, и всесторонней. Она должна исходить от всего российского общества и должна быть достаточной, чтобы воин мог постоянно и везде гармонично развиваться и думать о защите Отечества.

Но первым и самым ответственным лицом в этом отношении, конечно, является Верховный главнокомандующий – Президент РФ. Сегодня это В.В. Путин. Именно он обязан позаботиться о том, чтобы армия была мощной, эффективной и чтобы все слои российского общества понимали необходимость этого. Именно Президент РФ обязан позаботиться о повышении престижа армии и Военно-морского флота, пригласить к разрешению этой проблемы общественность и особенно СМИ страны. А офицеры, в свою очередь, обязаны максимально использовать президентские шаги в этом направлении для повышения боеготовности и боеспособности вверенных им частей и подразделений. Только Президент РФ способен оснастить наши Вооруженные Силы ультрасовременной боевой техникой и вооружением, создать для войск и флота необходимую инфраструктуру, а также всесторонне и достойно обеспечить личный состав (особенно офицерства) материально, квартирами и финансами, вселить в них непоколебимую веру в наше Отечество и его руководство.

Служба в Вооруженных Силах должна быть и привлекательной, и престижной. А это во многом зависит от президента страны. Если он всесторонне обеспечит армию и Военно-морской флот, то офицеры выложатся максимально, чтобы поднять престижность службы в Вооруженных Силах. Но в этом отношении не последнюю роль играют также все органы, которые занимаются пропагандистской деятельностью.

Что касается затянувшихся в Вооруженных Силах реформ, то можно надеяться, что все завершится благополучно и страна получит то, чего требует новое геополитическое положение России и создавшаяся за последние годы вокруг нее военно-политическая обстановка, особенно изменения, которые произошли в 2001 году (в том числе приближение НАТО к границам России на Западе и создание Соединенными Штатами своих военных баз в Средней Азии).

Единственно, что хотелось бы добавить к уже сложившимся у руководства страны, в Министерстве обороны и Генеральном штабе канонам о профессиональной армии и наших стратегических планах. Как бы армия ни называлась, каким бы методом она ни комплектовалась, уровень боевой готовности будет зависеть от обеспечения войск ультрасовременным оружием и боевой техникой, от интенсивности, эффективности и методов боевой учебы, от материального и финансового обеспечения. Это первое.

И второе. В условиях, когда мы сможем перейти к «профессиональной» армии, все равно все мужское население должно быть обучено военному делу, каждый юноша обязан знать, что он является (ко всему прочему) защитником своего Отечества и должен уже в школьные годы обладать хорошим здоровьем, быть физически развитым и иметь минимум военных знаний. Мы все должны сделать, чтобы не было войны. Но если она опять обрушится на наши плечи, то воевать будет вся страна, в том числе и «новые русские» и их сыновья. Никуда они не спрячутся, и если будут не обучены военному делу, то погибнут первыми. А этого допустить нельзя. Следовательно, им надо сегодня пройти свой курс обучения в Вооруженных Силах.

Вопросы защиты Отечества должны решаться неумолимо и жестко. Здесь и близко не должно быть либерализма.

Мы уверены, что Президент РФ и министр обороны доведут реформы до нужного рубежа и Вооруженные Силы РФ наконец приобретут достойный облик и достойное внутреннее содержание.

Теперь – о военно-промышленном комплексе (ВПК) России. Он из состояния агонии потихоньку выкарабкивается и уже кое-что производит. Получив наконец поддержку Президента РФ, стал активизировать поставки своей продукции на международный рынок, получает от других стран приличные заказы. Парадокс – другим странам современное вооружение поставляем, а себя обходим. Но и это уже обнадеживающий признак – значит, военная промышленность возродится. А это добрая перспектива и для наших Вооруженных Сил. Но последние сегодня пока еще получают не 3,5 процента, а всего лишь 2,6 процента от ВВП. При этом 90 процентов от того, что они получают, уходит на содержание личного состава (как говорится – на проедание). Однако спасибо и на этом – уже хоть накормили и одели, раньше и этого не было (имеется в виду при Ельцине). Хотя телевидение нам демонстрирует солдат-дистрофиков, обнаруженных в некоторых гарнизонах Дальневосточного военного округа.

Государство еще не способно делать нормальные заказы в военную промышленность. В 2000 году Вооруженные Силы РФ купили один танк и четыре вертолета. Конечно, мы не можем сравниваться с Соединенными Штатами (там ежегодно для вооруженных сил боевой техники и оружия закупается на сумму, которая превышает четыре государственных бюджета России). Но мы не можем и соглашаться с таким нищенским положением нашей армии и Военно-морского флота, как сейчас. Ведь деньги при желании М. Касьянова, А. Кудрина и В. Устинова (Генпрокуратура) можно найти.

В стране продолжается произвол. В сентябре 2001 года Чубайс, под прикрытием международного переполоха в связи с событиями в США, решил захватить Мосэнерго – свалить с поста генерального директора Александра Ремезова (это специалист высшего класса, но непокорный, не человек Чубайса) и поставить на должность своего приближенного – Аркадия Евстафьева, педагога по профессии, подвизавшегося в качестве пресс-секретаря Чубайса и известного всей стране по случаю задержания его во время президентской кампании 1996 года милицией на КПП Дома Правительства РФ с коробкой, в которой оказалось более полумиллиона долларов США. А. Коржаков и М. Барсуков намерены были возбудить уголовное дело, но, по настоянию Чубайса и Татьяны Дьяченко, распоряжением Ельцина этот тип был отпущен и даже вскоре указом президента награжден орденом «За заслуги перед Отечеством II степени» (?!), а А. Коржаков и М. Барсуков были сняты со своих постов и уволены.

Операция по захвату Мосэнерго Чубайсу все-таки удалась. Хотя я уверен, что Ю. Лужков был против, однако сам факт, что Чубайс может и сейчас творить произвол и уже подмял энергетику Москвы под себя, говорит о многом. Мало того, что он по всей стране делает все, что хочет, и на него нет управы, теперь он будет дирижировать еще и Москвой.

Но ведь для того, чтобы подготовить и провернуть такую операцию, требовалось огромное количество денег. И они, несомненно, были потрачены. А эти деньги можно было бы пустить на покупку вооружения и боевой техники для нашей армии. Интересно, куда смотрят правоохранительные органы? Очевидно, туда, куда смотрят и остальные начальники.

Или второй пример. На Северном флоте проведена техническая операция по подъему атомной подводной лодки «Курск». С первых дней трагедии в течение нескольких месяцев страна систематически получала необходимую информацию о ходе работ. Понимая, что на подъем затонувшего корабля затрачено огромное количество средств, мы в то же время уверены, что не следует тратить деньги на различные побочные действия. Однако все пошло по руслу колоссальных затрат. Создан Центр информации по освещению работ по подъему «Курска» во главе с Ястржембским и огромным аппаратом. Сам центр расположили в ледовом дворце Мурманска. Оснастили его суперсовременной электроникой, подвели туда все необходимые коммуникации, установили в огромном зале стадиона потрясающий по своим размерам телеэкран, на котором отображался ход работ. А в зале сидело большое количество зевак.

Спрашивается, к чему из трагедии делать шоу? Тем более что «Курск» поднимался без первого аварийного отсека, следовательно, установить причину аварии корабля будет невозможно.

Но больше всего удручают расходы на создание Центра информации. Ведь потрачены десятки миллионов долларов! Зачем? Лучше на эти деньги купить для Вооруженных Сил десятки танков, вертолетов, боевых самолетов или отдать их на ремонт кораблей того же Северного флота. Это было бы гораздо полезней. А для информирования общественности можно было бы ограничиться прежней системой, послав туда от телевидения одного Аркадия Мамонтова. В этой эпопее он прекрасно себя проявил, знает все и лучше всех. Он задачи решил бы отлично и значительно дешевле десяти Ястржембских.

Но это все так – мелкие примеры. А ведь сколько крупных источников.

Заканчивая рассмотрение проблем Вооруженных Сил и ВПК и резюмируя это направление, я обязан сказать, что, подняв эти два гиганта, мы в состоянии будем наконец реально предпринять шаги по строительству нашей систематизированной обороны. А пока существуют только отдельные ее фрагменты. При этом наиболее эффективно она могла бы выглядеть, если бы оборона создавалась на Западном и Юго-Западном стратегических направлениях совместными усилиями России, Белоруссии и Украины. НАТО у порога. Это не блеф. И этот блок – отнюдь не клуб любителей пива. Чтобы оценивать способности НАТО, вспомните Балканы: в короткое время там разбили и разметали все. И пока нет в мире силы (а была), которая могла бы пресечь этот произвол. Но во имя мира она – эта сила – должна быть воссоздана вновь.

Это нужно для России и для народов мира.

Шестая стратегическая задача – создание нормальных условий для развития российской науки, культуры и образования. Начну с вопроса – какая жизнь ждет современного человека без науки, культуры и образования? Кажется, вопрос звучит странно. Но дело в том, что наша жизнь с 1985 и до 2000 года катилась в неизвестность. Все было брошено в хаос рынка, точнее, в клоаку, где должно было погибнуть все, кроме паразитов всех видов. И только лишь экономическая материально-техническая база и советская психология людей, созданные при социализме не только на производстве, в университете, школе, но и в каждой семье, помогли выстоять и не погибнуть.

Когда Жоресу Ивановичу Алферову присудили Нобелевскую премию, я от радости не мог говорить… Неужели мы выжили?! Нашему истинному патриоту, дорогому и любимому доктору физико-математических наук, профессору, действительному члену Российской академии наук (уже более 20 лет), вице-президенту РАН, председателю президиума Санкт-Петербургского научного центра РАН, директору института имени А.Ф. Иоффе, депутату Государственной думы Федерального собрания Российской Федерации дали Нобеля!

Да, это была радость.

За мою долгую жизнь у меня было еще два таких случая. Первый – в день нашей Великой Победы в Берлине утром 2 мая 1945 года. Все вокруг радовались, плясали и… плакали. Тогда я думал: «Вот она, долгожданная! Добыли мы ее потом и кровью!» И тоже не мог удержать слез, хоть и был молод. Прошел все, остался жив, а сколько погибло. Это были слезы радости и печали. Второй раз меня прошибла слеза, когда мне объявили оправдательный приговор на процессе по делу ГКЧП. Весь зал встал и скандировал: победа, победа, победа! Да, это была победа Закона над произволом. Все аплодировали. Люди, болевшие за меня, приветствовали суд, государственного обвинителя, меня с адвокатом. Говорить я не мог. В глазах стояли слезы. Но я думал: «Это победа справедливости! Не все еще продано и предано! Не все еще потеряно! Есть еще честные люди в государственных структурах!»

Жорес Иванович Алферов, как и Александр Михайлович Прохоров, для меня является олицетворением нашей советской науки. Его мощные научные труды, бурлящая общественная деятельность и открытие, которое наконец осветили все юпитеры планеты и указали в новых диких условиях на главное – развитие России и человечества продолжается. Мало того, что это открытие двинуло человечество вперед, а двум американцам на базе этого открытия удалось создать свои работы и тоже получить Нобеля. Это открытие, сам факт его появления и особенно признание миром обязали руководство нашей страны повернуться лицом к науке, культуре и образованию.

Теперь уже в Госдуме не только председателю Комитета по образованию и науке И. Мельникову давали слово, когда верстался бюджет, но и Ж. Алферову. С самой высокой трибуны прозвучал его голос, как набат: наука обеспечит прогресс, но на науку нужны деньги. И в бюджете появились эти деньги. Не очень уж большие, но наука может уже дышать.

Это был перелом. Спасибо и В. Путину за поддержку – наше железобетонное бесчувственное правительство, конечно же, само не способно было правильно оценить и поддержать науку. Сегодня же есть надежда, что это начало подъема и фундаментальной, и прикладной науки, развитие которых без поддержки государства и коммерческих структур невозможно.

Культура и образование тоже выброшены на дикий рынок.

Сколько мы говорим, в том числе уже и после Ельцина, – зачем нам навязывают западную, особенно американскую, культуру? Почему телеэкраны и экраны кинотеатров переполнены стрельбой, убийствами, катастрофами, ужасами, сексом? Кому это нужно и кому это выгодно? Неужели именно только это может быть «гвоздем» сценария? Если не можете создать благородный нравственный фильм, то крутите старые. К этому, кажется, уже и переходим.

У нас реальная жизнь – одни кошмары: Чечня, взрывы, террор, солнцевская банда, банда «слонов» в Рязани, Наздратенко в Приморье, Быков в Красноярске, Чубайс в РАО «ЕЭС», возрождение Ленска с диким воровством, безнаказанная преступная приватизация, колоссальные и тоже безнаказанные махинации, убийства среди бела дня, имитация рынка, рэкет, коррупция, страшная бюрократия, сросшиеся с преступниками государственные структуры и т. д. Разве этого нам не достаточно? Зачем эту нашу дикую реальную жизнь наполнять «для отдыха» еще более дикими бесноватыми голливудскими фильмами?

На книжных полках приблизительно такое же «наводнение».

Несколько выгоднее выглядят театры, концертные залы, музеи, выставки. Особенно когда представлена классика. Но цены?!

Хочу еще раз повториться: мой отец в начале 1930-х годов был студентом (учился в Промакадемии), я, мальчишка второго – пятого класса, имел возможность ходить по театрам на дневные спектакли – даже в Большой театр на «Снегурочку», «Конька-Горбунка» и другие представления. Причем места – в партере. Сейчас такие билеты от 1000 до 2000 рублей и выше. Конечно, жизнь актера должна быть обеспеченной. Но и искусство не может быть только для избранных, для богатых.

Скоро наша страна будет отмечать 60-ю годовщину Победы советского народа в Великой Отечественной войне. Соединенные Штаты готовят телесериалы: к 60-летию вступления во Вторую мировую войну; к 60-летию высадки морского и воздушного десантов на северном побережье Франции и открытия второго фронта; к 60-летию победы во Второй мировой войне, которую (по их понятиям) добыли американские вооруженные силы вместе с английскими, а Советский Союз им кое в чем (?!) помогал.

В этих условиях нашему народу, да и народам мира, нужен честный документальный фильм, который бы поставил всех на свое место и рассказал народам правду – как это было. Такой телесериал наши специалисты могут создать. Необходима поддержка со стороны руководства страны. Однако Министерство культуры, Министерство финансов и Министерство экономики выступили против. Значит (если мы их не убедим), нам будут показывать американские телесериалы о Второй мировой войне. За это мы заплатим значительно больше, чем за создание своего фильма, но самое главное – нашим соотечественникам будут внушать, что решающая роль в достижении Победы в Великой Отечественной войне и во Второй мировой войне принадлежит не нам, не нашему народу, а США.

Об образовании. Хорошо, что Президент РФ лично обратил внимание на необходимость проведения реформ в образовании. А то, что он подчеркнул отличную систему образования в Советском Союзе и высокий уровень образованности советских людей, очень важно, и не только потому, что они оценены честно и справедливо, но и потому, что в советской системе было много хорошего и сегодня необходимо взять лучшее из нее для организации образования в России. Однако ни министр образования, ни его ближайшие соратники, конечно, с этой задачей не справятся. Если они не способны даже создать и издать необходимые учебники и потребовать, чтобы обучение в школах страны проводилось только по учебникам, утвержденным Министерством образования, то о каком советском опыте может идти речь?!

Американский делец Сорос создал за свои деньги для наших школьников учебник по истории, в котором о Великой Отечественной войне советского народа против фашистской Германии сказано два слова. А в победе над гитлеровским фашизмом решающую роль, оказывается, сыграли Соединенные Штаты. И по этим учебникам учат наших детей!

Почему-то у нас в России не нашлось такого Сороса, который бы поехал в США, издал там правдивый учебник по истории, в том числе о Второй мировой войне, где была бы показана решающая роль Советского Союза, и организовал учебу американских школьников по этому учебнику. Хотя таких же богатых, как Сорос (и даже богаче), у нас уже много.

В США нет и такого странного министерства образования, которое бы разрешало учить школьников Америки по российским учебникам, тем более по учебникам истории.

Поэтому если все мы, начиная от Президента РФ, хотим, чтобы российское образование имело четкую систему, необходимые формы и толковое, проверенное содержание, то к этому делу надо подключить дополнительные силы и прежде всего администрацию президента.

У народа все надежды на прогрессивные реформы в системе образования России.

Седьмая стратегическая задача – наша молодежь и особенно дети, будущее Отечества. Вполне понятно, что молодежь вообще, а наша российская молодежь в особенности (с учетом всех потрясений конца XX века), переполнена надеждами и чаяниями, исканиями и устремлениями. Она смела, дерзка и уверенна, она способна на все. Это очень ценно. И надо не только понимать и представлять устремления нашей молодежи, но и наполнить ее мечтания реальным содержанием, чтобы не было потом разочарований, безразличия ко всему окружающему, утраты веры в свои идеалы и в себя самого. А ведь таких фактов немало: окончил институт, а найти работу не может, и не только по специальности, но и вообще работу.

Это обязано сделать государство. И оно пытается кое-что сделать. Разработана большая программа «Молодежь России». Рекомендовано, чтобы на основе этой программы субъекты Федерации тоже разработали свои программы, что в основном сделано. Например, в столице есть программа «Молодежь Москвы». Но по целому ряду причин объявленные в этих программах цели не будут достигнуты.

На мой взгляд, не учтено главное: мы живем сейчас в другом – капиталистическом – мире, и подавляющее большинство граждан думает, как выжить в этих тяжелейших реалиях. Поэтому и в умах молодых людей превалируют настроения – как добыть деньги (именно добыть, а не заработать).

На молодежь у нас свалилась масса бед – безработица, нужда, отсутствие жилья, возможности учиться, отсутствие возможности найти хоть какую-нибудь работу, влияние преступного мира, проституция, наркомания, тяжелые болезни, отсутствие средств на лечение. Нередко перед молодым человеком стоит дилемма – влачить нищенское существование или идти в банду.

Государство должно бороться за молодежь. Бороться постоянно и системно. Отдельными благотворительными акциями и лозунгами проблему не решить. Да и вообще молодые люди благотворительность воспринимают как нечто унизительное. Молодому человеку необходим стабильный труд и достаточный уровень жизни. А дальше хочешь жить лучше – напрягайся. Но молодежь не должна эксплуатироваться до последнего, даже в это суровое время она должна иметь возможность развиваться гармонично. Однако программой не предусматривается, как это сделать.

В советском прошлом у нас была такая возможность. Вернуть все сегодня мы не можем. Но взять кое-что из этой области нам под силу. И это надо в программе отразить.

Но сегодня самое главное – организовать выполнение этой программы. Сделать это должно государство. Кстати, кто в Правительстве РФ сейчас отвечает за эту область? Раньше был комитет (министерство) по делам молодежи. Когда формировалось правительство М. Касьянова, этот комитет исчез. А молодежь осталась. Появилась молодежная программа, но кто станет претворять ее в жизнь?

Оказывается, сейчас в стране существует лишь департамент по делам молодежи, который включен в состав Министерства образования РФ. Однако министерству не до этого департамента. Оно не способно до сих пор ни создать толковую систему обучения, ни выработать единые взгляды и методы, ни определиться с учебниками. А с учебниками по истории, как уже говорилось выше, вообще скандал. Школы в стране – это островки в океане. Их жизнь и деятельность в основном зависят от них самих. От государства они получают лишь деньги, да и то небольшие.

Даже от такого необдуманного шага, как переход в Татарстане с русской кириллицы на латинский алфавит, Минобразования РФ не смогло удержать руководство республики. Не думаю, что Герой Советского Союза, лауреат Ленинской премии, поэт с мировой славой Муса Джалиль одобрил бы действия своих земляков-татар. Ведь это не только внесет большую путаницу, приведет к разрыву времен, поколений, но и оттолкнет татар от России. Зачем проводить столь сомнительные эксперименты? Увы, Минобразования не боролось за наши общие позиции.

Департамент по делам молодежи Минобразования, конечно, старается изо всех сил. Вы помните, читатель, у И.Е. Репина картину «Бурлаки на Волге»? Но у него есть еще и другая – «Бурлаки, идущие вброд». Так вот, вторая картина наиболее подходит к этому департаменту. Если кто-то думает, что задача департамента или даже министерства состоит лишь в том, чтобы спланировать и издать директивы, то он глубоко заблуждается. Надо действовать, как МЧС. Тогда будет толк.

Сегодня проблема молодежи в России фактически открыта!

Еще хуже стоит вопрос о детях.

Конечно, большинство детей живут и воспитываются в нормальных семьях. Но сегодня у нас кричащая проблема – детская преступность и беспризорность. А это миллионы.

В годы Первой мировой войны и Гражданской войны тоже было много беспризорников. Уже в 1919 году Ленин эту проблему поручил наркому просвещения А. Луначарскому, а в 1921 году перепоручил председателю ВЧК Ф. Дзержинскому. Был создан Комитет борьбы с беспризорностью, и в различные детские учреждения было помещено 540 тысяч детей, а через два года – миллион! Комитет вытянул эту проблему. Но в то время период разрушения шел приблизительно около 8 лет.

В годы Великой Отечественной войны по приказу Сталина была создана широкая сеть Суворовских и Нахимовских училищ, а также детских домов различного профиля. Сотни тысяч сирот и беспризорных государство взяло под свою опеку и спасло от падения. Многие бывшие беспризорники стали впоследствии выдающимися личностями. Но и здесь тяжелый период длился приблизительно 5 лет (с 1941 по 1946 год).

А вот в последнее время падение страны в пропасть, обнищание народа и, как следствие, появление детской беспризорности длятся уже больше 15 лет!

Нам сегодня надо не говорить, а кричать со Спасской башни во все концы страны – дети России в беде!! Нет, не дети Ельцина, Горбачева, Черномырдина и Чубайса в беде. И не дети всех жен Березовского страдают. Все они и дети этих детей живут и учатся в основном в парижах, лондонах и вашингтонах, а если в Москве, то в фешенебельных квартирах, в окружении гувернеров и гувернанток, наставников и учителей, под бдительным оком охраны, разъезжают на «мерседесах» и, естественно, не только не думают о том, будут ли они сыты и где сегодня придется ночевать, но не думают и о своем бюджете, в том числе: а сколько ему можно на этот раз проиграть в казино. Это уже не наши дети.

А речь идет о детях России и особенно о миллионах беспризорных. Речь идет о детях, рожденных в нищете и брошенных живыми родителями и государством – голодных и холодных, вшивых и грязных, озлобленных и измученных, больных и хилых дистрофиках, совершенно не знающих, что им делать, куда податься, кто их может приютить, обласкать, обучить, помыть и накормить. Речь идет о детях, которые ютятся в теплотрассах, подвалах, на чердаках, вокзалах, у бомжей в трущобах и даже в канализационных коллекторах.

О какой там нравственности и морали может идти речь? Они даже не знают, что такое школа. В 1985 году малышу было 5 лет. Через год у нас были пустые полки, а в 1987 году «перестройка» уже перекосила и изуродовала многие семьи, часто родителям уже было не до детей.

Что может ожидать государство, наше общество от беспризорного или обездоленного ребенка? Кем он будет? С кем он пойдет по жизни? А какое у него будет отношение к государству?

Это все о беспризорниках.

А о тех, кто все-таки ходит в школу, наши официальные органы – Госдума – сообщают, что 32 процента детей сегодня голодает. У каждого четвертого школьника дефицит веса. Разве в этих условиях будут здоровые дети? Психических заболеваний у детей в 2,5 раза больше, чем у взрослых. С 1992 по 2000 год самоубийства среди детей (10–14 лет) увеличились в 1,5 раза (за последние пять лет – 15 тысяч). 25 процентов юношей не могут служить в армии, а среди тех, кто призван, есть совершенно безграмотные (в годы «перестройки» ему надо было идти в школу, но он не пошел – не до этого, уже голодал, да и не в чем идти). Сегодня больных детей на 27 процентов больше, чем было 5 лет назад. Куда мы катимся?

В то же время в магазинах всего полно. А на экранах телевидения через край бьют стрельба, убийства, эгоизм, сексуальные сцены даже в дневное и вечернее время. А как же с законом «Об основных гарантиях прав ребенка в Российской Федерации»? А никак. Закон законом, а бизнес действует по своим «законам» – бизнесмену нужны деньги, а не чужие дети. А дети предоставлены самим себе. Но у нас же есть в правительстве министры, которые должны отвечать за этот участок? Да, они есть. Но как очень точно сказал Б. Федоров (бывший министр финансов), в правительстве «70 процентов министров занимается не тем, чем им надо заниматься».

Ежегодно десятки тысяч детей сбегают из родных домов, в основном по причине голодания. Так создается огромная, уже в несколько миллионов армия бездомных детей (Генпрокуратура считает, два миллиона, возможно, два, но, по данным Госдумы, более трех миллионов). Только в Москву ежегодно приезжает около 28 тысяч беспризорников. Московские приюты имеют 400 мест. А как же остальные дети? Москва одна эту частную проблему не решит – государство обязано себя проявить.

Сколько можно проводить парламентские слушания, различные круглые столы и прочие конференции по проблемам детей? Что от них толку? Все эти формы даже не способны отменить дикий закон, позволяющий государству сдирать налог даже с тех подаяний, которые делаются приютам и детским домам юридическими лицами. Это позор! Где Председатель Правительства РФ? Где соответствующие министры и наши ли это министры вообще?

Некоторые политики заявляют, что «сегодняшние дети попали в беду потому, что вся страна в нее попала». Во-первых, страна не сама попала в беду, а ее ввергли в эту беду такие, как и автор приведенной фразы. Во-вторых, при чем здесь дети? Ведь дети и при социализме, и при капитализме – это будущее нации, и, в каком бы положении государство ни было, оно обязано заниматься своим будущим. Большой у него внешний и внутренний долг или его вообще нет, хороший (бездефицитный) или плохой бюджет – дети страны должны получить все необходимое для своего развития.

Или еще одно более «весомое» оправдание – нет денег! Так у нас их не будет и через 5 лет. А если грабители будут продолжать пребывать у кормушки, так их не будет и через 10 и 15 лет. А как же дети?

Надо действовать, как сказал в свое время Дзержинский: «Тут надо прямо-таки броситься на помощь, как если бы мы видели утопающих детей…» Да, надо немедленно действовать! А для этого надо создать мощный чрезвычайный орган с сильнейшим руководителем, который имеет власть и чрезвычайные полномочия. Этот орган может быть федеральным комитетом или в составе МВД РФ. Тогда все, что написано, будет претворено в жизнь. Иначе самые умные директивы закиснут.

Количество различных детских учреждений (Суворовские и Нахимовские училища, кадетские корпуса, специальные школы-интернаты, детские дома и т. п.), которые сегодня существуют в России, не обеспечивают реальных потребностей страны. Ведь беспризорных детей в стране несколько миллионов. Но и в существующие детские учреждения этих сирот не берут. Там учатся в основном «сыночки». За многими вечером в пятницу приезжают «мерседесы». Каждый из них, как правило, имеет сотовый телефон. Вот кто учится. А нам надо вырвать с улицы миллионы сирот.

Проблема немедленного расширения сети этих учреждений и размещения в них как можно большего числа беспризорных детей не только назрела, но и перезрела. В связи с этим почему бы за счет федерального бюджета, бюджета субъектов Федерации и капитала крупных предпринимателей (в тех субъектах Федерации, где есть их дочерние организации) не создавать и не содержать детские учреждения для мальчиков школьного возраста – Суворовские и Нахимовские училища, кадетские корпуса, специальные лицеи или детские дома? А за счет православной церкви и трех других конфессий (мусульманской, буддийской и иудейской) можно было бы создавать и содержать церковные сестринские школы для девочек школьного возраста. Что касается детей дошкольного возраста, то детские дома для них нужно создавать и содержать только за счет государства (бюджет Центра и субъектов Федерации).

Для решения именно этой проблемы должна быть создана государственная программа, которая бы в целом по стране взяла под крыло государства приблизительно 1,2–3 миллиона, то есть то количество детей, которое совершенно без еды, тепла и крова, без родительской и государственной заботы. Конечно, даже такие меры проблему полностью не решат. Поэтому правительству страны необходимо обратиться к народу, чтобы шире, например, практиковалось принятие беспризорных детей в благополучные семьи. Но эти семьи, разумеется, должны получать помощь государства. Особо важно, чтобы и богатые семьи приняли в этом движении тоже активное участие. Крайне необходимо, чтобы военные активнее приобщали беспризорных детей к жизни в воинской части. Их надо делать сыновьями полка. Естественно, государство такие воинские части также должно поддерживать. Я помню, даже в 1950-х1970-х годах во многих полках Ленинградского и Прикарпатского военных округов в музыкантских взводах было по 12–15 воспитанников. Они были на всех видах довольствия, жили в военном городке части, до обеда занимались специальностью (музыкой), а после обеда ходили в местную школу, кстати, в военной форме. Так это же были годы благополучного положения детей, ни о какой детской беспризорности вообще речи не было. Потому что ее не было и не могло быть. А вот детям недостаточно обеспеченных семей уделялось внимание дополнительно.

Если учесть, что после Гражданской войны страна смогла вырвать с улицы, обогреть, накормить и обучить более миллиона таких детей, то через 80 лет, наверное, наши возможности не должны быть меньшими. Во всяком случае, ответственность государства по этой проблеме не должна быть ниже. Государство не должно быть сторонним наблюдателем за тем, что делает в этой области тот или иной губернатор или мэр города. А ведь среди них есть много энтузиастов, и им надо помогать. Одновременно надо максимально практиковать расширение и распространение опыта таких уникальных образовательных учреждений, как московские средние школы № 760 и № 1084.

Средняя школа № 760 носит имя Героя Советского Союза А.П. Маресьева. По инициативе умного и деятельного директора школы Владимира Юрьевича Гармаша и педагогического состава, а также при поддержке администрации Северо-Западного округа и правительства Москвы в школе созданы четыре музея (они же классы), организовано на высоком уровне патриотическое воспитание и правильное обучение детей. На мой взгляд, эта школа является образцом для подавляющего большинства школ столицы.

Большой интерес представляет и средняя школа № 1084, где авторский коллектив под руководством А. Курбатова разработал принципиально новую базу знаний и неординарные методы обучения и воспитания детей. В целях интеллектуального развития процесс воздействия на ребенка идет непрерывно еще с момента вынашивания его матерью. Результаты ошеломляющие. Прекрасно, что этим заинтересовалось московское правительство, которое создало для этого авангарда детского и школьного воспитания и образования необходимые условия. Вполне вероятно, что этот опыт станет всероссийским достоянием.

Много интересного, отвечающего духу современности, есть и в общеобразовательных школах Московской области. Учитывая мощный научный потенциал городов Подмосковья и зная, какое внимание уделяет детям и молодежи вообще губернатор Московской области Б.В. Громов, можно быть уверенным, что именно здесь в стране образуется Центр распространения современного обучения и воспитания подрастающего поколения, которое обеспечит будущее нашей России.

Конечно, в стране еще много есть известных мне ярких примеров умелой организации воспитания и обучения детей в средних школах и других детских и учебных учреждениях. Это и Краснодарский край, Волгоградская, Сахалинская области, Приморский край (а здесь было бы еще лучше, если бы Чубайс не отключал школы от энергоисточников), и Орловская, Липецкая, Тульская, Кемеровская и Челябинская области. Например, в одной из средних школ Челябинска еще в 1990-х годах по инициативе директора школы была открыта галерея полководцев Великой Отечественной войны в бюстах, а также школьный музей, посвященный войне. Местная печать широко публиковала статьи журналиста А. Белозерцева на эту тему.

Нужен не только почин государственного масштаба и поддержка его со стороны Правительства РФ, но создание в правительстве чрезвычайного органа, которому надо дать власть, необходимые полномочия и средства для ликвидации детской беспризорности.

Кроме того, чтобы не было регенерации детской беспризорности, правительство обязано принять меры по решительному оздоровлению климата в жизни неблагополучных семей, кардинально рассмотреть проблему с безработицей, прекратить банкротство предприятий.

Итак, молодежь и дети – важнейшие проблемы общества и государства. Эти проблемы обязательно должны быть разрешены, что решительно скажется на всей жизни страны.

Читатель заметил, что я, ветеран войны, мало говорил о ветеранах и пенсионерах. Это не потому, что мне нечего сказать и я будто не хочу защищать их интересы. Этой категорией граждан я занимаюсь многие годы, а последние семь лет особенно. Слишком не распространяюсь на эту тему, потому что считаю – с решением задач в экономической сфере государства разрешатся и все социальные проблемы с ветеранами. А о молодежи и детях надо позаботиться особо, невзирая на обстановку.

Что касается ветеранов, то главное состоит в том, чтобы полностью выполнялся Федеральный закон «О ветеранах» с внесенными в него поправками, а также чтобы своевременно проводилась индексация пенсий в связи с инфляцией и за работающими пенсионерами сохранялись все прописанные в законе льготы. Правительству РФ необходимо постоянно помнить, что 33,5 миллиона пенсионеров (подавляющее большинство из которых – ветераны труда) – это не нахлебники государства. Многие из них продолжают трудиться. Кроме того, все они передают свой огромный опыт и знания молодежи бескорыстно. Ветераны также реально играют значительную роль в формировании социально-политической ситуации в стране. Так было, есть и будет.

Подводя условную черту всему сказанному, надо заметить, что выполнение даже в какой-то степени только перечисленных ранее условных семи стратегических задач (особенно борьба с преступностью и наведение порядка в стране) в ближайшие годы позволит стабилизировать обстановку, обеспечит условия для проведения мер роста и развития экономики. Только это сделает страну независимой, а следовательно, обеспечит повышение уровня благосостояния нашего народа. Для всех органов власти, на наш взгляд, это является (должно быть) целью их деятельности. В этом сегодня спасение России.

И в первую очередь сам Президент РФ с опорой на общество. Однако чтобы достичь успеха, ему надо объединить вокруг себя надежных и преданных такому судьбоносному делу людей. В принципе в его окружении уже и сегодня есть достойные лица – и в Администрации президента, и в Правительстве, и в Федеральном собрании РФ. Всех их мы хорошо знаем и видим. Но это единицы. Большая же часть в окружении В. Путина – это люди, назначенные в свое время Ельциным. Они пока не только должного не посоветуют, но даже опасны для страны. Они ранее участвовали в разломе и разграблении Советского Союза, а сейчас от своих таких же взглядов не отказались и в отношении России. Хотя открыто могут себя и не проявлять. Наоборот, могут даже хвалить курс президента, как, например, это делает умело Чубайс. Мало того, по их рекомендациям в Правительство РФ и на другие высокие посты попадают такие же разрушители, как и их лоббисты. Особо всех беспокоит разногласие между Президентом РФ о форсировании темпов развития экономики страны (что всеми признается реальной задачей) и решением председателя Правительства РФ: «Никаких прорывов не будет». Это довольно странно, и такая ситуация для народа неприемлема. Она приемлема для США и их ставленников в российском правительстве и других государственных структурах типа РАО «ЕЭС».

Вообще обстановка в окружении В. Путина приблизительно такая же, как вокруг И. Сталина после Гражданской войны. Последнему потребовались многие годы, чтобы создать себе опору и избавиться от троцких, зиновьевых, бухариных и прочих вражьих сил. Разница только в том, что во второй половине 20-х – начале 30-х годов Западу было не до России, так как их страны душили внутренние противоречия. А сегодня Запад спокойно душит Россию с помощью нашей компрадорской олигархии во главе с Чубайсом. Интересы Запада и наших компрадоров совпадают (наиболее наглядным примером являются совместные действия по вывозу капитала из России).

На долю Владимира Владимировича Путина выпала историческая миссия – спасти Россию! Существует ли возможность для этого? Несомненно. Есть много и объективных показателей для достижения этой цели. В конце XIX века, то есть в свои молодые годы, М. Горький в рассказе «Старуха Изергиль» пишет о Данко. Конечно, мифическое и реальное несопоставимы, но устремления одних помочь своему народу выйти из непроходимой чащи, к солнцу, – это, конечно, как и в горьковском мифе, сегодня в жизни присутствует.

Вполне реально, что В. Путин может сделать наконец жизнь нашего народа достойной. Выполнит ли В. Путин такую миссию? Это в первую очередь зависит от него лично. Затем от складывающихся обстоятельств, а также, несомненно, от участия в этом губернаторов страны и всего народа, организовать который тоже должен Президент РФ, а не стихия. И не отдавать губернаторов и народ Чубайсу, а он сегодня реально их уже перетягивает. Делает это тонко, индивидуально, одновременно неустанно похваливая Президента РФ.

Для народно-патриотических сил спасение России и нашего народа – это высшая цель деятельности. Я уверен, что они будут, как всегда, в первых рядах борьбы за возрождение Отечества. И не следует им сегодня распылять себя на лай правых и выпады фашиствующих элементов в Государственной думе. А также на возню в своих рядах. Этот угар пройдет. Внутренние разборки – это стратегический просчет. Неужели патриотическим силам больше нечем заниматься? Надо сосредоточиться на главном – спасении страны.

В XX веке жизнь народов планеты была насыщена крупными событиями. В этом столетии полыхали две мировых войны, были революции, которые потрясли мир, много было локальных войн, появилась ядерная энергия и ядерное оружие. Но именно в этом веке родилось первое в истории человечества социалистическое общество, которое явилось не просто высшей фазой его развития, не просто отражением действия объективных законов развития, но получило материальное воплощение: в короткие сроки заявило о себе, создало Великую державу, шагнуло в космос, поставило атомную энергию на службу народам Земли, открыло человечеству дорогу к справедливому устройству миру и гармоничному развитию человека.

Социалистическое общество стало основной преградой «новому мировому порядку» и главной опасностью для капитализма. Отсюда и «холодная война», и гонка вооружений, и поток мракобесия и идеологических диверсий империализма в отношении Советского Союза. Когда «знатоки» – поклонники Запада кричат, что, мол, нам не надо было включаться в гонку вооружений, то они недоговаривают самого существенного: если бы мы не создали по приказу Сталина ядерное оружие, то в конце 1950-х – начале 1960-х годов нашей страны уже бы не было. США, несомненно, в то время применили бы ядерное оружие. Решение о его применении принималось несколько раз (и этого не отрицают сами американцы), но каждый раз откладывалось по одной причине – США опасались катастрофических ответных мер для себя. СССР к тому времени уже имел достаточное количество ядерных боеприпасов и межконтинентальных ракет.

Поток идеологической пропаганды Запада в СССР был беспрецедентный. Для нее Хрущев своей «оттепелью» открыл все шлюзы нашей страны и таким образом создал благоприятную почву для появления в нашем обществе агентов влияния (фактически «пятой колонны», которая явилась инструментом ЦРУ США). Они лезли во все поры нашего государства. Председатель КГБ Ю.В. Андропов в свое время докладывал на Политбюро ЦК КПСС, что в стране сформировалась и действует «пятая колонна». Однако мер никаких не предприняло ни Политбюро ЦК, ни КГБ СССР. До сего времени эта беспечность не может быть объяснима.

И вообще беспечность руководства страны в течение 1960-х – 1980-х годов породила благодушие, что, в свою очередь, создало раздолье в нашем обществе для спецслужб Запада, которые, вкладывая колоссальные средства, разлагали наше общество, в том числе и партию, чувствовали себя в СССР вольготно. В итоге Соединенные Штаты добились своей цели – с помощью предательства и измены Горбачева и Ельцина они разломали Советский Союз, тем самым убрали главное препятствие на пути США, устремленных к мировому господству. Этим они также в целом отвели угрозу возможного падения капитализма, который в перспективе в конкуренции с социализмом безусловно потерпел бы крах.

Но то, что социализм на планете появился именно у нас в России, – это эпохальное историческое событие, и мы должны гордиться этим и помнить, что если в рамках Советского Союза он сегодня как бы угас, то это вовсе не означает, что он исчез вообще. Он потерял лишь временное поражение. Социализм – это единственно правильный именно объективный путь развития человечества. Процветание полуторамиллиардного коммунистического Китая плюс Куба, КНДР и Вьетнам, устойчивые позиции Белоруссии (а она держится, как Брестская крепость), так же как и социальные преобразования в других странах, убедительно свидетельствуют о том, что у социализма будущее есть. Оно реально и для нас. Но для того чтобы вернуть Россию в социализм, теперь уже потребуется значительное время. А для начала надо объединить все народно-патриотические и другие общественные организации, а также предпринимателей страны на совместные действия в интересах социальной защиты народа и защиты Отечества от общей главной угрозы, которая является реальностью, а не фантазией – это наша компрадорская олигархия, действующая совместно с финансовой олигархией США, которые под предлогом борьбы с международным терроризмом усиленно проводят имперскую глобализацию и подчинение мира.

Не следует имперскую глобализацию США путать в целом с тенденцией к глобализации мира в интересах сбережения планеты, населения, флоры и фауны, создания необходимых экологических конфликтов, всеобщей борьбы с терроризмом и социальными бедами (в том числе наркоманией, СПИДом и т. п.). Это не имеет ничего общего с устремлением определенных кругов США к доминированию.

Россию надо спасать от дальнейшего падения. И мы, на мой взгляд, обязаны в этих действиях поддержать Президента РФ В. Путина, как бы кто его ни критиковал. Тем более в условиях обострения политической обстановки в мире в связи с трагическими и в то же время весьма странными событиями 11 сентября 2001 года в США.

Подогревая обстановку вначале вокруг Афганистана, как якобы основного источника этой трагедии, администрация США старалась уверить всех в своем намерении создать коалицию стран в борьбе против международного терроризма и его идейного вдохновителя бен Ладена. Фактически же они хотели втянуть в войну в Афганистане другие страны Европы, Россию и ряд стран Средней Азии, а самим отсидеться на территории Пакистана и Афганистана, ограничиваясь ударами авиации по некоторым объектам талибов и небольшими вылазками подразделений сухопутных войск. Сейчас уже ясно, что Афганистан для США был лишь поводом для достижения стратегических целей – оседлать Среднюю Азию, как подбрюшье России.

США будут поддерживать напряжение среди мусульманского мира и, конечно же, будут искать возможность выполнить свою заветную мечту – вбить клин между православными и мусульманами с эпицентром в России. Параллельно они, несомненно, будут стремиться прибрать к своим рукам природные богатства Средней Азии и Казахстана. Им не удалось этого сделать (вбить клин) во время пребывания наших войск в Афганистане в период с 1979 по 1989 год. Но эта задача никогда с повестки дня в США не снималась. Они попытаются это сделать сейчас.

Капитально обосноваться в Средней Азии и создать здесь свои базы, хотя оперативной обстановкой по Афганистану это не диктуется (тем более что США о бен Ладене уже забыли), – это важнейшая задача Соединенных Штатов на сегодняшний день. К этому надо добавить также появление нескольких сот американских военных советников в Грузии, якобы для подготовки вооруженных сил последней к боям против чеченских боевиков. Вроде американцы были в Чечне и имеют опыт таких боев. Эти сказки авторов рассчитаны на простаков. Ведь всем ясно, что, во-первых, появление американцев в Грузии – это первый шаг дальнейшего закрепления США в Закавказье; во-вторых, это приучение России к нахрапистому окружению ее американскими базами; в-третьих, конкретная подготовка грузинских неучей идет не в целях борьбы с чеченскими боевиками, а в целях ведения войны против Абхазии, что ставит Россию в сложное положение.

Таким образом, постепенно проникая в различные щели, США создают вокруг России клещи: на западе – максимально приближены к нашим границам основные силы НАТО; на юге – член НАТО Турция плюс неустойчивая ситуация на Кавказе; на юго-востоке – базы США в Средней Азии; на востоке – базы США в Японии. Явно видно, что США намерены и дальше затягивать свое «кольцо». Эта стратегия четко согласована с финансово-торговым курсом США – поправка Джексона – Вэника не отменена, да и президент Д. Буш не хотел этого и не захочет, чтобы ее отменили. Для создания политической декорации Буш заявил, что вроде просил об этом сенат.

В этих условиях Россия, как определил президент В. Путин, несомненно, должна твердо и уверенно продолжать свою политику улучшения отношений со всеми странами мира. Что касается США, то, проводя ровный курс, иметь в виду их шаги на Среднем Востоке и в других регионах мира, а также их позицию в отношении Договора по ПРО, включения в НАТО стран Прибалтики и еще более активного приближения НАТО к границам России.

Запад сегодня вновь раскручивает игру вокруг отношений между Россией и НАТО. Известный злопыхатель и русофоб Бжезинский (за что его и держат близко к правительственным кругам США) заявил однозначно, что НАТО, то есть его 19 членов, должно по любому вопросу вначале принять решение в своем кругу, а затем выходить на обсуждение этого вопроса с Россией. То есть НАТО, приняв решение, затем должно будет навязывать его России, как это делалось во времена Горбачева и Ельцина, которые всё в основном принимали к исполнению, хотя на публике Ельцин иногда старался имитировать самостоятельность.

Предложение России состоит в том, чтобы среди 19 членов НАТО плюс Россия обсуждали любую проблему сразу и на равных. Конечно, такая формула рассчитана на добропорядочность, трезвый ум и всеобщее стремление к миру, недопущение конфликтов хотя бы в оперативно-стратегических границах НАТО и России (в том числе и на границе России). Это то, что ждут народы мира. Но надо быть реалистами. Кто хозяин в НАТО? То-то! Вот поэтому Бжезинский и говорит, что НАТО вначале принимает решение под диктовку США, а уж после этого может быть разговор с Россией. Нам еще одно ярмо ни к чему.

Однако как будут развиваться события, покажет время, поживем – увидим. Во всяком случае, если будет принята наша схема, то можно будет постепенно возвращаться к обсуждению принципиального вопроса, который уже ставился В. Путиным, – о переводе НАТО из военной организации в политическую, на чем так страстно в свое время настаивал генерал Шарль де Голль. Действительно, если раньше Запад мог заявлять, что он опасается за свою безопасность в связи с колоссальной военной мощью СССР (хотя никто у нас и не мыслил на кого-то нападать), то сейчас нет ни СССР, ни его Вооруженных Сил, ни того военно-промышленного комплекса, что был у Советского Союза. Россия абсолютно никому не угрожает. Но она может не только дать сокрушительный отпор любому агрессору, но и полностью уничтожить его, применив, естественно, все имеющиеся у нее средства.

В этих условиях резонно возникает вопрос – зачем нужна военная организация НАТО? Если в мире вдруг будет возникать какой-то военный конфликт, то у нас есть Совет Безопасности ООН, в статусе которого записано, что он обязан создавать временное командование (штаб), в распоряжение которого будут выделяться войска от определенных стран. Это командование под руководством ООН обязано выполнять задачи по ликвидации конфликта. Зачем НАТО как военная организация сегодня? Как жандарм? Тогда против кого и во имя чьих интересов? Эти вопросы надо чаще ставить нашим политикам на международных форумах, помогая внешней политике России. Да и СМИ России просто обязаны эту проблему постоянно правдиво разъяснять народу. В проведении этой российской политики нам могли бы помочь братья славяне Белоруссии и Украины.

Конечно, наше сотрудничество с НАТО как с военной организацией выглядит странно. В принципе, на мой взгляд, альтернативы сотрудничества с таким НАТО, как сегодня, нет. Тем более что там постоянно гасятся все разговоры о трансформации этого блока от военного к политическому. Надо помнить, что сегодня НАТО – это 2,5 миллиона личного состава, десятки тысяч танков, тысячи боевых самолетов, ядерное оружие тактического и оперативно-тактического назначения (ядерные боеприпасы к артиллерии, ракетам малой и средней дальности, армейской и фронтовой авиации). А если говорить о Франции и Британии, то здесь присутствует и стратегическое ядерное оружие. Все это вполне реальная угроза, как для России, так и для других стран, в том числе входящих в СНГ.

И все-таки при всей зависимости Европы от США (как и России) надо учитывать общую политическую ситуацию, которая сложилась вокруг США. Паразитизм США за счет империалистического глобализма все больше угнетает народы мира. Сегодня обстановка крайне негативна для Америки. И Соединенным Штатам даже выгодно поддерживать идею перевода НАТО из военного в политический блок.

Как известно, США назвали три страны под общим ярлыком «ось зла». По этим странам Соединенные Штаты намерены наносить удары, ни с кем не советуясь и не консультируясь. Начали с Афганистана.

Затем стало известно, что определены семь стран, по которым США планирует наносить ядерные удары. В этом перечне Россия и Китай. Вслед за этим в американских СМИ прозвучали успокоительные нотки – это, мол, обычное планирование, которое существует на протяжении многих лет и каждый год уточняется. Спрашивается, разве без ведома Белого дома и Пентагона могли в прессу проникнуть эти сведения? Нет! Это сделано умышленно с целью давления.

Я представляю, что бы запели американцы, если бы наш Генштаб дал «утечку»: по каким городам США спланированы ядерные удары нашими стратегическими средствами. Уверен, что там был бы переполох не меньше, чем 11 сентября 2001 года. А вот у нас в России после этого объявления хоть и возмутились этой идиотской выходке, но в целом ее восприняли спокойно, понимая, что агрессор получит такое и столько, что на американском континенте будут это событие вспоминать прапраправнуки сегодняшнего поколения, если вообще будет кому вспоминать.

Пентагон, кроме этих фортелей, объявил, что в настоящее время у них врагом номер один является Китай (раньше этой «прерогативой» пользовался у них Советский Союз). Хотя торгово-финансовые отношения США сохраняют с Китаем прежние.

Но в этих условиях, когда для США сегодня врагом номер один является наш могучий сосед Китай, с которым у нас наилучшие отношения, как мы можем строить какое-то взаимодействие с военным блоком НАТО? Ведь этот блок направлен против наших друзей и союзников. Вот с «политическим» НАТО – все ясно. Да и то в рамках и границах, которые этим блоком определены.

Действуя нагло и вызывающе, Соединенные Штаты только усложняют мир. Но они усложняют обстановку и себе. Недальновидные политики Белого дома наконец должны понять, что так дальше продолжаться не может. Это в мае 2002 года подтвердили выступления против визита президента Буша в Германии, несколько сдержаннее, но тоже антиамериканские были выступления во Франции. У нас в России, то есть в Москве и Санкт-Петербурге, прошло спокойнее не потому, что наш народ питает уважение к Америке и ее президенту, а потому что он уважает Президента Российской Федерации, который, принимая высокого заокеанского гостя, надеется, что США наконец отменят хотя бы полувековую поправку в законе о торговых отношениях. Уже СССР нет, и российские евреи выезжают и приезжают в Россию сколько хотят и когда хотят (и не только в США, а по всему миру), а поправка продолжает действовать. Почему? Да потому, что Горбачев и Ельцин позволили обращаться с Россией как с вассальным государством.

Если американский сенат и американский конгресс рассчитывают на то, что мы, народы России, окончательно падем до уровня рабов, то они глубоко ошибаются. Никакая компрадорская олигархия России и ставленники США у нас в стране во главе с Ельциным и Чубайсом не разрушат наше государство. Народ уже понял роль, место и цену действий американских спецслужб и финансовой олигархии США у нас в стране.

Мало того, мы отлично представляем огромное геополитическое значение России в мире, как страны, связывающей Европу и Азию во всех сферах жизнедеятельности государств этих двух основных континентов, включающих в себя более половины населения Земли и основные природные и духовные богатства. Уверен, что это ясно понимают и политики, и общественные деятели, и народы этих стран. Поэтому пришла, очевидно, пора, когда Европа, Россия, Китай и другие страны Азии могли бы предложить Соединенным Штатам альтернативу дальнейшего устройства мира.

Глядя на сегодняшнюю ситуацию, резонно с благодарностью поклониться руководству Китая, которое действительно проводит независимую политику по отношению к США. А в ряде случаев демонстративно пренебрегает их диктатом. Некоторым политикам России тоже надо наконец понять, что строить ровные отношения с США – это не значит, что мы должны перед ними заискивать и односторонне (как это было с 1985 по 2000 год) идти на уступки, все больше и больше разжигая у олигархии США соблазн к подавлению России.

И все-таки основные усилия России сегодня должны быть сосредоточены на наших внутренних проблемах. Это, кстати, позволит успешнее проводить и внешнеполитический курс. Народ ждет этих усилий, верит в них и возлагает на них большие надежды. Мы помним слова В. Путина в президентском послании Федеральному собранию РФ: «Наши цели неизменны – демократическое развитие России, становление цивилизованного рынка и правового государства. И самое главное – повышение уровня жизни нашего народа». Эти слова Президента РФ должны ежедневно быть перед глазами каждого чиновника и являться решающими при рассмотрении любого вопроса.

Нас не надо загонять в новый мир, то есть в западный. Мы его уже нахлебались. Мы не должны придерживаться и другой крайности. У нас своя дорога и свой мир – мир Евразии. И мы этот мир построим, если уберем с пути разрушителей и расхитителей России.

А для меня пришло время закончить свое повествование. Но это не значит, что я расстаюсь с «Неповторимым». Оно во мне. Пролетел век. Пролетел как птица. Много прожито и пережито. И хотя с написанием этого повествования испытываю чувство исполненного долга перед своим народом (как и в войну, как и в суде через 50 лет после войны), но насильственный разлом Советского Союза и развал после этого России остаются для меня незаживающей раной.

В то же время, оглядываясь на улетевшие годы, я все больше осознаю, что стремление сделать жизнь лучше, более открытой, честно помогать народу, претворять в жизнь полезное и пресекать аморальное, ложное, наконец, быть всегда внимательным и обязательным было и осталось моими неизменными принципами. Конечно, не всегда получалось так, как было задумано. Но на то были свои причины. Однако я вправе гордиться тем, что мои устремления всегда отражали устремления и интересы народа и моего Отечества.

Это сказано мной не потому, что почти каждый автор подобного повествования, как правило, стремится представить себя в лучшем свете. Я к этому не стремился и не стремлюсь. У меня в жизни были просчеты и ошибки, о которых я по ходу повествования говорил, в том числе и об ошибках в трагическом 1991 году. И когда спрашивают: «А вот если бы вам опять пришлось пройти этот путь вновь, то как бы вы поступили?», обычно отвечают: «Я повторил бы все то, что было сделано». К сожалению, я не могу этого сказать, потому что я обязательно бы постарался не повторить тех ошибок, которые были мной допущены. Хотя принципиально моя жизнь строилась по правильному пути, как и у миллионов моих сверстников. Жизнь была сложной, но не пустой. Даже сейчас, на склоне лет, припоминаешь, что каждый год приносил что-то знаменательное.

Самое яркое и счастливое событие в моей жизни – это Победа советского народа в Великой Отечественной войне. А самое трагичное и тяжелое – это то, что завоевания той Великой Победы я и мои соотечественники не сохранили для потомков, позволили вражьим силам разрушить Великую державу – Советский Союз, а затем разграбить и унизить Россию.

Время показало, что, сколько бы лет ни было отпущено человеку для жизни, он обязан постоянно искать, неустанно трудиться, творить, бороться и побеждать во благо Отечеству. А для гражданина, и тем более солдата России, сегодня это просто необходимо. Поэтому каждый из нас, правильно оценивая кризисную ситуацию в стране и реально представляя главную внешнюю угрозу и тяжелейшие разрушительные тенденции внутри России (а они опасны не менее внешней угрозы и тесно с ней связаны), обязан четко определить свой дальнейший путь: либо он включается в борьбу за спасение Отечества, либо будет в числе тех, кто раскачивает наш корабль и разрушает государство, экономику и общество, или же будет стоять на обочине и смотреть – чья возьмет, чтобы в нужный для себя момент принять сторону победивших.

Убежден, что большинство будет спасать наше Отечество. Общественность страны уже сделала выводы из тяжелых уроков последних 15–20 лет. Мы обязаны построить современное народное государство, которым бы каждый из нас гордился, жил в достатке, полной безопасности и смотрел в будущее с уверенностью.

Все страны мира сейчас переживают особый период. Общими усилиями ряда государств ставится заслон американской имперской глобализации. Взоры многих народов обращены к нам – огромной стране, занимающей особое геополитическое положение в мире и располагающей громадным потенциалом. Поэтому жизненная чаша весов может склониться в пользу нашего народа, народа России. Нам дан великий шанс, который надо непременно использовать в интересах улучшения социально-политической и экономической ситуации в стране.

Однако для этого нужны решительные смелые шаги – без революций и контрреволюций, но с мощным укреплением законности в стране. Любое государство держится в первую очередь на высокой силе руководителя страны. Это расчистит горизонты, народ поверит в будущее. Уверен, что такие шаги будут сделаны.

Об этом свидетельствуют категорические высказывания президента страны В. Путина 24 июня 2002 года на пресс-конференции со СМИ. Приведу лишь два из сотни ответов.

Первое.

Вопрос журналиста: «Владимир Владимирович, говорят, что вы самый уединенный человек в России, потому что крепкие структуры не понимают и не любят вашу политику – мидовцы, силовики, даже правительство, которое вы остро критиковали в последнее время. Вы не можете нам назвать одного крепкого политического лидера, который стоит за вами, с вами?»

В. Путин: «Российский народ. (Аплодисменты.)»

Журналист: «Кроме этого».

В. Путин: «Достаточно».

Действительно, кто может сравниться с народом страны? Какие еще можно называть фамилии (а они есть) и как бы они выглядели на фоне такой реальной силы, как народ, на который уверенно и обоснованно опирается В. Путин?!

Второе.

Вопрос журналиста: «…В 99-м году вы были назначены премьер-министром и официально названы преемником Бориса Николаевича Ельцина… Но как иногда кажется, ваш нынешний политический курс во многом строится на отрицании предыдущего политического курса. Как вы считаете, в чем выражается ваша преемственность по отношению… к Борису Ельцину, кроме неких общих слов о демократическом курсе и реформах?»

В. Путин: «Я не думаю, что сегодняшний курс Президента России… как бы отрицает все, что было сделано до сих пор. Наоборот: мы развиваем страну на той базе, которая была создана прежним политическим руководством во главе с первым Президентом России Борисом Николаевичем Ельциным (весь мир знает, какую „базу“ оставил Ельцин Путину – это развалины, хаос, коррупция и беспредел во всем. – Авт.).

Ясно, что жизнь развивается, не стоит на месте. Ясно, что мы разные люди. У нас во многом могут быть разные оценки различных ситуаций сегодняшнего и будущего России. Ясно, что, если бы был Борис Николаевич Ельцин президентом, мы не вернули бы, скажем, такие символы нашей государственности, как Гимн Советского Союза, мелодию Гимна Советского Союза. Я знаю, что Борис Николаевич был против, возражал. Он мне об этом прямо говорил. У него свое мнение по этому вопросу, у меня свое.

Я сегодня возглавляю страну, я несу политическую ответственность за ее сегодняшнее состояние и за будущее. Но мы с уважением относимся к первому Президенту (хотя он этого и не заслуживает. – Авт.), слушаем его мнение, учитываем при принятии решения. Но действовать будем самостоятельно».

Этим я и закончу. Разве нужны комментарии? Все наконец определено четко и ясно. Эпоха ельцинского грабежа и беспредела ушла. Наступают стабилизация и возрождение, а с ними укрепляются вера и надежда нашего народа, который обязан бороться за свое будущее.

Пусть наш путь будет счастливым!

Content

Валентин Иванович Варенников
Неповторимое
Том 3

Часть VIII Главнокомандующий

Глава 1 Проблемы огромные, а решения нулевые

Глава 2 Военный совет главного командования сухопутных войск

Глава 3 Коллегия министерства обороны СССР

Глава 4 Тяжелейшие драмы

Часть IX Трагедия отечества. 1985—2000

Глава 1 Прелюдия трагедии

Глава 2 Трагедия страны – это и моя личная трагедия

Глава 3 Арест. Матросская тишина

Глава 4 Предварительное следствие

Глава 5 Тюремные комментарии к «августовскому путчу» Горбачева и другое

Глава 6 Судьба и совесть

Глава 7 Первый суд. Нас двенадцать…

Глава 8 Второй суд. Один от имени всех

Глава 9 Новый протест генеральной прокуратуры. Третий суд

Часть X Государственная дума

Глава 1 Истоки катастрофы

Глава 2 Некоторые визиты в 1990–1998 годах и проблемы с расширением НАТО и ратификацией договора СНВ-2

Глава 3 Государственная дума федерального собрания РФ

Глава 4 Смена власти

Часть XI Вера и надежда. Уроки и выводы

Глава 1 Взгляд на неповторимое

Глава 2 Общий взгляд на последние годы столетия

Глава 3 Некоторые размышления по поводу политического курса