Синелли Аманда

За гранью соблазна

Аманда Синелли

За гранью соблазна

Соблазн — Harlequin — 421

Глава 1

Ксандер Майтикас, одетый в черный смокинг, стоял на ступенях мэрии на Манхэттене, застыв на месте от шока и злости.

Его окружала толпа возбужденных папарацци и великосветских гостей, на чьих лицах читалось сочувствие и в то же время злорадное удовольствие оттого, что они стали свидетелями удивительного события — главе международной финансовой корпорации только что публично дала отставку его невеста.

— Я никогда не видел, чтобы невеста убегала так быстро, — донесся до него чей‑то насмешливый голос.

— Уверен, что сегодня он заснет в слезах, положив голову на мешок с деньгами, — ответил другой голос, в котором не было и намека на сочувствие.

После того как две недели назад умер его тиран‑отец, в чем только ни обвиняли его в прессе, так что он не был в настоящее время любимцем публики. Но сейчас… Его просто низвели до объекта презрения и насмешки.

То, что произошло всего несколько минут назад, снова и снова прокручивалось в его мозгу, как дурной фильм. Прайя Дэвидсон‑Кан, в платье с длинным шлейфом, застывшая на ступеньках… Его безуспешные попытки прорваться к ней сквозь толпу взявшихся откуда‑то папарацци… И ее извиняющийся взгляд, который она бросила на него перед тем, как выбежать на улицу, под проливной дождь.

Его служба безопасности в считаные минуты навела порядок, отогнав папарацци и проводив гостей назад, в здание мэрии. На церемонию пригласили только самых близких, и все гости дали подписку о неразглашении, но, судя по невероятному количеству теснившихся на улице фотографов, кто‑то слил информацию прессе.

Может быть, она убежала поэтому?

Глава его службы безопасности появился рядом с ним, похожий на островок здравого смысла посреди океана хаоса.

— Я послал нескольких парней вдогонку за мисс Дэвидсон‑Кан, но, похоже, ее поджидала машина. А это мы конфисковали у одного из газетчиков.

Он протянул ему телефон. На коротком видео Ксандер смог рассмотреть, как его невесту увлекает за собой какой‑то мужчина. Таинственный незнакомец обернулся, и, увидев его лицо, Ксандер чуть не зарычал.

Эрос.

Конечно же, его единокровный братец не мог не быть замешанным в этой истории. Со дня смерти их отца и оглашения завещания Ксандер ждал подвоха от одного из двоих ублюдков Зевса Майтикаса. Учитывая, что в завещании было сказано, что первый из трех братьев, кто женится и проживет со своей женой год, получит все.

— Черт, — выругался он, сдерживая желание бросить на землю и растоптать телефон, с экрана которого на него смотрела ухмыляющаяся и самодовольная физиономия Эроса.

С Прайей у него была просто деловая договоренность, но ее предательство задело его гордость.

— Мы уже отправили машину в погоню, — заверил его охранник.

— Нет, — выдохнул Ксандер. — Мне меньше всего нужно, чтобы моя охрана устроила погоню на Манхэттене посреди бела дня. У прессы и так сегодня праздник.

— Вы хотите, чтобы мы дали ей уйти?

Шум вокруг нарастал с каждой минутой. Репортеры выкрикивали вопросы, как и гости в здании. Все пытались осознать, свидетелями чего же они только что стали. А Ксандер, с его упорядоченным и блистательным умом, старался понять, где же дал сбой его, казалось бы, безупречный план.

Он проинструктировал свою охрану быть начеку, не оставить неперевернутым ни один камень, чтобы обеспечить секретность его поспешной свадьбы. Чтобы о ней не пронюхали его единокровные братья. Он был известен своей жесткостью и умением добиваться всего, что ему захочется. Но сейчас… где‑то он споткнулся. И охваченный яростью, он поспешно направился к машине, а охранники бросились расчищать ему путь.

Ксандер сел в черный неприметный внедорожник и захлопнул дверцу, отгородившись от жаждавшей крови толпы. Как и двадцать лет назад, когда он девятнадцатилетним юнцом только начинал свой путь в этом мире, где на боли и скандалах можно было хорошо заработать, прессе по‑прежнему удавалось делать на нем деньги.

— Вы, голубки, что‑то очень быстро управились. — Певучий голос вывел его из задумчивости. Отделявшая салон от водителя перегородка опустилась, и он увидел улыбающееся лицо и седые кудри своего многолетнего водителя, Мины. — Наконец‑то я познакомлюсь с твоей…

Но улыбка быстро сменилась недоумением, когда Мина увидела, что Ксандер сидит сзади один, без невесты. Он со злостью смотрел на охлажденную бутылку шампанского и два хрустальных фужера.

— Свадьба отменена. У невесты оказались другие планы.

Ксандер развязал галстук‑бабочку и расстегнул верхнюю пуговицу шелковой рубашки, борясь с искушением сорвать ее с себя. Ему нужно было поплавать и съесть гигантский шоколадный десерт. Именно в такой последовательности. Его мышцы болели от напряжения.

Мина выругалась, мотор взревел, и она с такой яростью начала сигналить, что толпа расступилась, освобождая дорогу. А вскоре они уже влились в полуденный трафик, перегородка снова была поднята, но Ксандер буквально физически ощущал волны сочувствия, которые исходили от его водителя. Ему не нужна была ни ее жалость, ни чья‑либо еще. Но теперь это уже было не важно, разве нет? Одно дело сплетни, но скандал… скандал станет последним гвоздем в гробу его надежды стать владельцем «Майтикас холдинг».

Ксандер почувствовал приближение мигрени. Он откинулся на кожаном сиденье, испытывая страшную усталость после всех событий последних двух недель.

Господи, неужели со дня смерти его отца прошло только четырнадцать дней? Ему казалось, что прошла целая вечность, учитывая тот организационный кошмар, который последовал за этим.

После смерти Зевса все были уверены, что его место займет Ксандер. На самом деле он работал на отца в течение долгих двадцати лет, рассчитывая на это. Но, очевидно, планы старика поменялись в последнюю минуту. В глубине души Ксандер не был удивлен, что Зевс сделал ему такой прощальный подарок.

Он давно перестал ждать привязанности или одобрения от отца — человека, который девятнадцать лет не интересовался его существованием. Но он никак не ожидал, что Зевс завещает все свое имущество первому из своих детей, кто женится и проживет с женой год.

Ксандер выругался себе под нос и начал нажимать на клавиши своего лэптопа, чтобы проверить, что у него назначено на сегодня. Он не стал бы заставлять своих служащих работать в выходные, но в последнее время это стало нормой, учитывая их грядущую экспансию на японский рынок. И единственной причиной того, что он назначил свадьбу на воскресенье, было его нежелание выбиваться из графика. В отличие от разгильдяя‑отца, который лишь наслаждался благами своего положения, Ксандер серьезно относился к работе.

С юности он умел замечать то, чего не видели другие, и находил простые решения сложных проблем. Он вырос в бедном районе Афин и всегда был загадкой для окружающих. Он являлся серьезным противником, как в шахматах, так и на футбольном поле. И больше всего на свете он любил учиться новым играм и побеждать.

Вкупе со стальными нервами это делало его непобедимым. Так что неудивительно, что, столкнувшись с препятствиями на пути получения наследства, он нашел простое и легкое решение.

Прайе Дэвидсон‑Кан был нужен муж, чтобы она могла вступить в наследство. Когда он познакомился с ней, он проникся к ней искренним восхищением. Она была деловой женщиной без всяких глупостей. И так же по‑деловому подошла к их фиктивному браку. К тому же в качестве бонуса она была аристократкой до мозга костей и могла помочь ему занять свое место в высшем обществе. Они провели бы этот год в кажущейся идиллии, а ровно через год, и ни минутой позже, спокойно развелись бы.

Он был в шаге от победы. Когда он что‑то планировал, ничто не мешало ему достигать цели.

Но сейчас все было по‑другому. Это не касалось договоров и прочих бумаг. Это касалось живого человека. А люди могут быть непредсказуемыми.

Он начал размышлять над тем, как отразится на его планах сегодняшний провал операции. Столько всего стояло на кону! Любой из его братьев мог попытаться отнять у него то, ради чего он трудился двадцать лет!

Он работал над собой, чтобы стать таким, каким хотел видеть его отец. И теперь, после двадцати лет борьбы, после всех усилий заставить окружающих забыть о его низком происхождении… он все еще должен был продолжать бороться.

И он все еще был недостаточно хорош. И никогда таким не был.

Когда машина подъехала к офисному зданию, дождь начал стихать. Войдя в вестибюль, Ксандер стряхнул со смокинга капли дождя и посмотрел на огромный портрет отца, висевший на стене. И, несмотря на усталость, холодная решимость наполнила его. Он не сдастся из‑за первой неудачи. Хотя теперь, из‑за вмешательства Эроса, нельзя быть слишком уверенным в благоприятном исходе дел.

Он поднялся на лифте на верхний этаж, где сидели его помощники. Как он и ожидал, многие находились на рабочем месте. Четыре месяца назад его вызвали из Европы, где он работал в филиале фирмы, чтобы принять бразды правления на время болезни Зевса. Но даже больной, Зевс все еще цеплялся за власть. Его сотрудники были удручающими педантами, действовавшими по старинке и отчаянно сопротивлявшимися любым изменениям, которые хотел внедрить Ксандер. И в особенности один из этих сотрудников доставлял ему больше всего хлопот.

Он нажал кнопку на телефоне, там было просто написано «Квинн», и замер, ожидая услышать знакомый ирландский акцент. Но когда включился автоответчик, Ксандер с изумлением уставился на телефон. Квинн всегда отвечала на звонки, даже в выходные дни.

Он стиснул зубы, прокручивая в голове свои последние разговоры с Квинн. После смерти Зевса она была какой‑то странной — напряженной и рассеянной. Тряхнув головой, он снова нажал на ту же кнопку.

Только один человек знал все о его матримониальных планах. Не то чтобы у него был выбор. Пандора Квинн была личным помощником Зевса последние несколько месяцев его жизни, и он настоял, чтобы Ксандер оставил ее при себе.

Когда Зевс умер, Ксандеру пришлось взять на себя руководство компанией. И все помощники Зевса поступили в его распоряжение, включая так любимую отцом Пандору. Она, скорее всего, сейчас была занята какой‑нибудь нелепостью — делала искусственное дыхание раненой птичке или кормила пчел с руки. Эта женщина была воплощением хаоса.

Он нажал на кнопку и вызвал дежурного администратора. И почувствовал облегчение, услышав в коридоре ее шаги. По крайней мере, хоть кто‑то работал в этот день.

Женщина робко вошла в комнату, как любой, кому довелось работать под тираническим руководством Зевса, и Ксандер посмотрел на нее с невозмутимым спокойствием.

— Я не могу дозвониться до Пандоры Квинн. Она приходила в офис в эти выходные?

— Пандора?.. Но она уволилась, — ответила брюнетка, и, когда Ксандер изумленно уставился на нее, ее голос дрогнул. — Я… я думала, вы знаете.

Годы работы на Зевса научили Ксандера скрывать свои чувства. Его только что публично унизила его невеста, и он даже бровью не повел. Но эта новость… Он почувствовал, как все его тело напряглось, а костяшки пальцев, вцепившихся в край стола, побелели.

— Когда это произошло? И почему меня не поставили в известность?

— Вечером в пятницу. Я узнала об этом только потому, что в это время проходила мимо отдела кадров. Думаю, она ждала до конца рабочего дня нарочно. От этой девицы можно было ожидать чего‑то подобного. Она всегда была со странностями.

— Это все, — коротко оборвал ее Ксандер, вставая и направляясь в отдельную комнату, в которой работал личный штат генерального директора.

Стены здесь были также отделаны мрамором, и два больших стола располагались напротив друг друга. За столом справа обычно сидела его немолодая секретарша, которая сурово расправлялась с потоком звонков в рабочее время. На ее столе царил образцовый порядок. А стол напротив, на котором обычно стояли чашки из‑под кофе, лежали кипы бумаг и цветные образцы для вязания, был абсолютно чистым. Все, что могло указать на характер его владельца, исчезло.

Ксандер нахмурился. Холодная ярость закипала в нем. Что это за личный помощник, который увольняется, не предупредив ни словом?

Это было очень неожиданно и так не похоже на нее, учитывая, что ее график мог поспорить с его графиком, с точки зрения предсказуемости. Квинн единственная занималась приглашением немногочисленных гостей на свадьбу, она же брала с них подписки о неразглашении. Ему нужно было немедленно принять меры, чтобы в прессу не просочилось ничего, что могло бы навредить ему. И для этого ему необходима была Пандора, и он уж точно скажет ей об этом.

Он снял трубку со стоявшего на столе телефона, набрал номер своей службы безопасности и коротко ввел их в курс дела.

— Мне нужно знать местонахождение Пандоры Квинн. Немедленно.

Пандора Квинн бывала в домашнем офисе Зевса Майтикаса много раз за последние шесть месяцев, но ни разу со дня его смерти. Идти по пустому дому было жутковато, но ей нужно было выполнить последнюю миссию, прежде чем исчезнуть.

Она никогда в жизни не нарушала законы, даже когда Зевс заставлял ее шпионить в последние четыре месяца. Она делала все, что было в ее силах, чтобы как можно меньше навредить Ксандеру, или, во всяком случае, так она себя оправдывала. Но забраться в особняк Майтикасов… теперь она уж точно нарушала закон, и ей нелегко будет объяснить свое вторжение, если ее застанут за этим занятием.

Но она должна была сделать это. А потом сможет, наконец, вернуться домой.

Отполированные мраморные ступени лестницы, ведущей в офисное крыло, были похожи на скользкий лед. Она на мгновение утратила равновесие, и сердце ее сжалось от страха. В офисе уже привыкли к ее частым падениям и шутили на эту тему. Как и над ее слишком громким голосом и своеобразным чувством юмора. Сначала она смеялась над этими шутками вместе со всеми, но в какой‑то момент начала понимать, что это не просто беззлобное подшучивание, а… в некотором смысле злорадство и насмешка.

Она могла бы объяснить эти кажущиеся странности особенностями своей нервной системы, но ей не хотелось знакомить людей, которые едва помнили ее имя, с различными проявлениями аутизма. Если бы они хотели больше узнать о ней, спросили бы ее.

Работая в корпорации, которая имела дела со всеми мировыми финансовыми рынками, она привыкла к тому, что ей приходилось выполнять разные поручения даже в выходные дни. Но сегодня было не обычное воскресенье. Сегодня ее босс, влиятельный греческий финансист Ксандер Майтикас, женится на одной из самых богатых светских львиц Нью‑Йорка.

Ее бывший босс, напомнила она себе. Она взглянула на часы. Почти четыре. Свадебная церемония, должно быть, давно закончилась, и счастливая пара уже едет в аэропорт, чтобы отправиться в Азию на медовый месяц. И у нее засосало под ложечкой.

Она не собиралась делиться секретами, относящимися к женитьбе Ксандера. Особенно с Аристой Теодору. Все знали, что давняя любовница Зевса и Ксандер были на ножах с того самого момента, как Зевс заболел.

Пандора подавила чувство вины, зная, что этот последний шаг необходим. Она уже отнесла заявление в отдел кадров. И Ксандер не увидит его до возвращения с медового месяца.

Судорожно сглотнув, Пандора огляделась по сторонам в поисках сейфа, о котором ей говорила Ариста. Она была удивлена, обнаружив, что дом был совсем пуст, но зато теперь она могла шуметь сколько угодно, стуча по стенам в поисках сейфа. Она приступила к этому занятию, и спустя некоторое время у нее вырвался победный возглас. Она нажала на панель, и, когда та сдвинулась, увидела большую стальную дверь.

Дрожащими руками она стала вращать диск замка, прижав ухо к стальной поверхности. Наконец‑то она могла с пользой применить свой сверхчувствительный слух.

После нескольких неудачных попыток она попробовала набрать код директорского лифта в офисе. К ее огромному удивлению, стальная дверь тут же открылась. За ней оказалась неосвещенная маленькая квадратная комнатка.

Старый особняк был построен еще во времена сухого закона, и в нем было множество потайных ходов и выходов, что было просто идеально для такого скользкого параноика, каким был Зевс.

Она покрылась холодным потом при мысли о том, чтобы войти в эту комнатку. Но тем не менее сделала шаг, потом другой. Внутри не было освещения, так что она включила фонарик на мобильном телефоне и стала поспешно осматривать полки с файлами, тянувшиеся вдоль стен. Где‑то там находился компрометирующий ее мать документ, который Пандора пыталась раздобыть уже полгода.

Документ, суть которого влиятельный ирландский сенатор Розалин Квинн не хотела открыть своей любимой дочери. Она лишь сказала, что, если он будет обнародован, это положит конец ее карьере. Что совсем не удивило Пандору, учитывая, что дорогой старина Зевс был известен своими грязными делишками.

Шесть месяцев назад ее семья получила приглашение на торжественный прием в Нью‑Йорке. И Пандора не понимала, почему ее мать приняла приглашение с такой неохотой.

Но на приеме она случайно услышала разговор между матерью и греческим магнатом. Зевс явно добивался чего‑то от Розалин. Чего‑то, чего ее мать не хотела делать. Старик увидел Пандору и со злорадным блеском в глазах пригласил ее присоединиться к их спору. И впервые в жизни она решила поиграть в героиню… и закончила тем, что стала должницей самого дьявола.

Пандора перешла к другой стене. Документ должен быть где‑то здесь. Она нервно перебирала папки, и в этот момент зазвонил ее телефон. Она подпрыгнула и уронила папку на пол. Но, увидев имя на экране, замерла и нахмурилась. Ариста Теодору. Что еще ей нужно?

Услышав самодовольный голос Аристы, Пандора поморщилась.

— Хочу просто поблагодарить тебя за информацию, дорогая, и плачу тебе тем же. На твоем месте я убралась бы подальше от Ксандера. То, что его отвергли, не улучшит его настроение, а когда он узнает, что ты в этом замешана, для тебя это может закончиться плачевно.

Отвергли? Что имеет в виду Ариста? Пандора уставилась на телефон.

— Понятия не имею, что ты имеешь в виду. Но я ни в чем не замешана. Это ты обманом выведала у меня конфиденциальную информацию. Ты получила, что хотела, когда узнала о договоренности Ксандера с его невестой.

Она нажала на кнопку, закончив тем самым разговор. И несколько мгновений тупо смотрела на погасший экран. Она пыталась проигнорировать слово «отвергли», но угрызения совести зашевелились в ее душе. Наверное, Ариста лгала. Такое случается на свадьбах в высшем обществе, разве нет?

Она вернулась к своим поискам. Сняв с полки большую коробку, вынесла ее в хорошо освещенный кабинет. Подняв крышку, она увидела множество футляров с выгравированными на них знакомыми названиями дорогих ювелирных брендов.

Она сидела на корточках у коробки, размышляя, не стоит ли ей прекратить свои поиски. Если не может найти этот документ, Ксандер тоже вряд ли найдет его. Может, ей лучше все бросить и сбежать в Ирландию? Но если он последует за ней и обвинит ее в разглашении конфиденциальной информации, это тоже вовлечет ее мать в скандал…

Она была так поглощена своими мыслями, что не сразу услышала чье‑то движение в комнате позади нее. И, словно предчувствуя, что сейчас увидит, она медленно повернула голову и встретилась взглядом с парой ледяных голубых глаз.

— Привет, Квинн.

На пороге стоял Ксандер, окидывая ленивым взглядом коробку с футлярами, открытую дверь сейфа и лежавшие на полу папки с документами.

— Я тебе не помешал?

В голове Пандоры мелькнули сразу три мысли. Первая — Ксандер Майтикас был неотразим в смокинге. Вторая — он смотрит на открытый сейф и, вероятно, планирует арестовать ее за незаконное проникновение. И третья — он должен быть на пути в аэропорт, но на его пальце даже нет обручального кольца.

— Ты поэтому уволилась? — спросил Ксандер обманчиво спокойным тоном. — Потому что решила сорвать джекпот и сбежать?

Пандора покачала головой, молча, потому что язык не слушался ее. Она отступила на шаг, и тут ее взгляд упал на одну из лежавших на полу папок. И она замерла на месте. На папке была написана девичья фамилия ее матери.

Ксандер проследил глазами за ее взглядом, и его губы сжались от злости.

— Не двигайся.

В его голосе прозвучало предостережение, но она думала лишь о папке. Это должен быть тот документ, которым Зевс шантажировал ее многие месяцы. Давал ей задания, одно ужаснее другого. Заставлял ее лгать, предавать, отказываться от ее моральных принципов. Но с этим покончено. Она больше не даст никому командовать ею.

Шесть месяцев она играла роль тихой, послушной личной помощницы, но ее терпение лопнуло. Она не будет повиноваться Ксандеру. Она пришла сюда, чтобы спасти свою мать и себя, и она не сдастся без борьбы. Не успев подумать, она кинулась к сейфу.

Поскользнувшись, она боком проникла в комнатку и схватила нужную папку. А потом повернулась и собралась было бежать, но две тяжелых руки легли ей на плечи.

Повинуясь инстинкту самосохранения, она подняла руку и попыталась нанести удар кулаком по красивому аристократическому носу Ксандера Майтикаса.

Он успешно уклонился, но они оба потеряли равновесие и упали на пол. Она услышала свой крик и обнаружила, что Ксандер нависает над ней, снова пронзая ее своим ледяным взглядом. Его грудь почти касалась ее груди, и несколько мгновений не существовало ничего, кроме оглушительного биения их сердец. Его дыхание обжигало ее, а его ноздри раздувались от гнева.

Наконец он открыл рот, чтобы что‑то сказать, и в этот момент металлическая дверь со щелчком захлопнулась.

Глава 2

Ксандер замер, потом вскочил и кинулся к двери. И Пандора услышала, как он забарабанил кулаками по металлу.

— Черт, — прорычал он. — Смотри, что ты наделала.

— Я? — возмутилась она. — Это вы бросились за мной.

— Потому что ты забралась в сейф моего отца, — прошипел он.

— Мой телефон остался на столе в кабинете, — тихо сказала она. — А ваш при вас?

— Если бы он был при мне, я не стал бы шарить в темноте в поисках выключателя.

Темнота была удручающей. Пандора слышала, как Ксандер проводит руками по стенам их тюрьмы. Внезапно вспыхнул яркий свет. Он нашел выключатель, которого не смогла найти она.

Ксандер стоял в двух шагах от нее, и на лице его была написана с трудом сдерживаемая ярость. Он прислонился к стене.

— Похоже, нам придется провести здесь какое‑то время, пока мой водитель не забеспокоится и не вызовет службу безопасности. Но, полагаю, это даже к лучшему.

Его слова удивили ее. Что может быть хорошего в этом ужасном положении? Но он спокойно передвинул стул, стоявший у стены, к центру комнаты.

— Садись, Квинн. Мы пока никуда не собираемся.

Она нерешительно посмотрела на стул. Но единственной альтернативой был холодный каменный пол. И в любом случае ей придется объясниться. Она подошла к стулу, а его глаза напряженно изучали ее, как и всегда. Только сегодня в их взгляде было недоверие и разочарование. И она чуть не задохнулась от чувства вины.

— Я позабочусь об этом, — указал он на папку, которую она все еще держала под мышкой.

И он так быстро протянул руку и схватил папку, что она даже не успела среагировать. Она с ужасом уставилась на него. Если он откроет эту папку…

Она не могла лгать ему. Больше не могла. Но это не означало, что она сможет посмотреть ему в глаза, когда он узнает правду.

Ксандер не стал открывать папку, а просто положил ее на пол между ними.

— Видишь ли, Квинн… формально ты уже не работаешь на меня. Так что, когда здесь появится моя охрана, они могут сдать тебя полиции, или… ты расскажешь мне, что ты здесь делала. Выбор за тобой.

Перспектива уехать отсюда в полицейской машине была лишь ненамного ужаснее, чем необходимость рассказать правду мужчине, стоявшему перед ней. Она закрыла глаза.

Она так устала.

Играть роль вежливой и старательной помощницы в течение дня оказалось очень непросто.

Это потребовало от нее невероятных усилий, чего она никак не ожидала.

— Зевс обещал отдать мне кое‑что, — услышала она свой голос, доносившийся словно издалека. — И Ариста знала об этом. Я думала, что она по доброте рассказала мне несколько дней назад об этом сейфе. Но теперь я понимаю, что она манипулировала мной, заставив меня выдать ей информацию о вашей свадьбе.

Ксандер помрачнел, но заговорил ровным тоном, что всегда было плохим знаком:

— Ариста сказала тебе, что собирается делать с этой информацией?

— Она ничего не сказала. Но заказала билет до Афин на следующий день.

— Значит, она решила лично навестить Эроса. Ну что ж, ведь он ее сын… — Ксандер невесело рассмеялся, и это прозвучало зловеще.

— Неужели Ариста пошла на все это лишь ради того, чтобы расстроить вашу свадьбу?

— К несчастью, я достаточно хорошо знаю, на что она способна. Она ненавидит меня и захочет, чтобы Эрос извлек выгоду из моего затруднительного положения.

Он начал расхаживать по маленькой комнате. И Пандора поняла, что Ксандер Майтикас не просто был зол… он был в ярости.

— Похоже, мой отец на смертном одре расщедрился. Что он пообещал тебе? Деньги? Драгоценности? Бесценные картины?

Пандора молча смотрела на него, подавив желание попытаться защитить себя. Она не могла быть уверена, что Ксандер не знает о том, как его отец шантажировал ее мать. И даже если он не знает, нельзя быть уверенной в том, что он не попытается использовать информацию во вред Розалин, как это делал его отец. Довериться ему было очень рискованно, так что она продолжала молчать и лишь пожала плечами.

— Ты понимаешь, что, если возьмешь что‑либо в этом доме, было ли тебе это обещано или нет, это будет кражей?

— Я не воровка, — возразила она.

— Смелое заявление для человека, которого застали за незаконным вторжением в чужой дом. И в придачу ко всему, ты нарушила соглашение о неразглашении и помогла Аристе расстроить мой брак. Так что в настоящий момент ты находишься в очень неприятном положении.

Пандора закрыла глаза. Как она могла рассказать ему, что все прошедшие шесть месяцев Зевс шантажировал ее, не раскрыв тайны своей матери? И как она могла выпутаться из создавшегося положения, не причинив вреда ее карьере?

Она почувствовала, что стены вокруг них сжимаются, и ее дыхание болезненно участилось. Теплые руки легли ей на плечи, заставляя ее вернуться к действительности.

— Расслабься, Квинн. Дыши глубже.

Она послушно сделала глубокий вдох. Воздух наполнил ее легкие, и чувство сдавленности в груди прошло. Она уставилась на стену, избегая взгляда Ксандера. Если она хочет говорить связно, заставив его слушать ее, ей следует подавить то странное чувство, которое возникло у нее при его прикосновении.

Пандора прикусила губу и посмотрела ему в глаза.

— Клянусь вам, Ксандер, что я понятия не имела о том, что Ариста планирует расстроить вашу свадьбу.

— А что, по‑твоему, она собралась сделать с этой информацией?

— Я часто не знаю, какие у людей намерения, пока они их не осуществят.

К ее удивлению, он не отмахнулся от ее слов, а просто пристально уставился на нее, словно мог читать ее мысли.

Он скрестил руки на груди.

— Ты обманула мое доверие, поддавшись уговорам Аристы Теодору. И теперь… все пропало.

Пандора не смогла вымолвить ни слова и лишь кивнула.

Она почти рассказала Ксандеру об Аристе вечером в четверг, после того, как они закончили переговоры со своими находившимися в Осаке сотрудниками, которые пытались заключить договор с «Танака корпорейшн». Зевс нанял ее и сделал своей помощницей под тем предлогом, что она свободно владеет японским языком. И она стала его подарком Ксандеру, когда он приехал из Европы, чтобы руководить нью‑йоркским офисом. И только она знала, что ее сделали помощницей Ксандера лишь для того, чтобы она шпионила за ним, пока Зевс был вынужден лежать в кровати в своем огромном особняке.

— Я помогу вам найти Прайю. Я все ей объясню, — попыталась она убедить Ксандера. — Может быть, у нее просто сдали нервы от волнения.

Пандора впервые видела Ксандера в таком виде — его темные волосы были растрепаны, потому что он нервно проводил по ним рукой, галстук куда‑то делся, а верхние пуговицы рубашки были расстегнуты, обнажая загорелую грудь.

— Ты понятия не имеешь, что все это значит, не так ли? — прорычал он.

Она внезапно потеряла терпение.

— Буду знать, черт возьми, если вы мне расскажете!

Ксандер замер, и у него отвисла челюсть.

— Ты что… только что выругалась?

— Вот именно. — Она вздернула подбородок. — Ксандер, мы можем найти ее и объяснить мою роль в том, что произошло. Позвольте мне… я смогу все исправить.

— Дело уже сделано. Информация, которую ты слила, касалась изменений в брачном контракте, которые Прайя не могла одобрить. Она сбежала, как только мой братец рассказал ей об обмане.

У Пандоры сжалось сердце. Могло ли быть такое, что Ксандер сознательно пытался обмануть Прайю? Конечно, эта свадьба была подозрительно поспешной, она не видела никаких проявлений любви со стороны Ксандера, но это было неудивительно. Он был очень скрытным человеком.

— Нечего сказать? — поддел ее Ксандер. — Никаких слов в мою защиту?

Она прикусила нижнюю губу.

— Не могу сказать, что хорошо знаю вас, Ксандер. Но знаю, что вы обычно действуете открыто, добиваясь своего, и не опускаетесь до лжи.

— Это почти комплимент, Квинн, — сказал Ксандер. Он помедлил, снова собираясь с мыслями. — Нет. Я не пытался намеренно обмануть Прайю. Договор был составлен с ее дядей, и он сказал мне, что она его одобрила. Но она явно ничего не знала. Что уже не имеет значения, поскольку в последний раз ее видели, когда она бежала из мэрии в распростертые объятия моего братца.

— Она на самом деле ушла, бросив вас одного? — нахмурилась Пандора.

— Я же сказал, она сбежала. И довольно быстро для женщины в туфлях на шпильках и в дизайнерском платье. Я был намерен никогда не жениться, и мне было противно, что меня принудили к этому. В этом мы с моей невестой были заодно. Это просто деловое соглашение. Выгодное для нас обоих. И я полагал, что все устроилось очень удачно.

— Наверняка есть другие способы укрепить свое положение в высшем обществе, Ксандер. Для этого вовсе не обязательно жениться на женщине, которую вы едва знаете.

— Ты полагаешь, что я ради этого пытался так поспешно жениться? — Он изумленно фыркнул. — Бог мой, хотел бы я, чтобы это было так просто.

— Тогда зачем вы на это пошли?

— Все знают, что моя мать была секретаршей Зевса в афинском офисе. И он щедро платил ей, чтобы мое существование держалось в секрете. Пока он не обнаружил, что стал бесплодным. Тогда он решил разыскать своих незаконнорожденных сыновей, чтобы продолжить свой бесценный род. Мне тогда было девятнадцать, и моя мать давно исчезла из моей жизни. Я был рад возможности добиться чего‑нибудь в жизни, так что согласился работать на него. Я начал с самых низов и пробился наверх. Я делал все, чего он хотел от меня, пока не стал его правой рукой. Я стал управлять его бизнесом в Европе. И что потом делает этот старый негодяй? Даже после того, как я прилетел из Европы, чтобы встать у руля во время его болезни? Он предлагает свое наследство, которое я по праву заслужил, как приз, который достанется победителю.

— Так эта свадьба… все это из‑за Зевса?

— Он оставил завещание. Очень подробное. Первый из трех незаконнорожденных сыновей, который женится и проживет с женой год, получит все.

— А ваши братья? Они об этом знают?

— Да. Эрос, как и я, всегда клялся, что не женится. Его никогда не привлекало богатство, но если представился шанс отомстить мне… Скажем так, мне нужно срочно найти замену моей невесте или признать поражение.

— Я могу сделать это, — быстро сказала она и тут же спохватилась. — Я имела в виду, что помогу найти вам невесту, а не выйду за вас сама.

Он подавил нелепое чувство разочарования. Конечно, если бы она согласилась занять место его невесты, это все упростило бы. Но он никогда не пошел бы на это. Это же была Квинн. Помимо того, что он только что убедился в ее ненадежности, она была его сотрудницей. А он принципиально не вступал в романтические отношения с коллегами. Даже в притворные.

Но… она же только что уволилась. И формально больше не его помощница. Она расстроила его свадьбу и проникла в дом его отца по причине, которую ему еще предстояло узнать. Она же сама решила больше не работать на него, не так ли? И в настоящий момент его устроит любая свободная женщина. Такая, которую он сможет терпеть рядом с собой в течение двенадцати месяцев.

— Хочешь избежать наказания за свои грехи, Квинн? Тогда заключи со мной сделку.

— Вы хотите, чтобы я продала вам свою душу? — посмотрела она на него с подозрением.

— Я вовсе не дьявол, Квинн. Это ты расстроила мою свадьбу, не забывай.

Она нахмурилась:

— И что это за сделка?

— Это в некотором роде новая работа. Контракт на год. Поездки время от времени, иногда появления на публике. Но в основном очень тихое, почти затворническое существование.

— Это звучит подозрительно, — насторожилась она. — И в чем подвох?

— Чтобы сделка состоялась, тебе придется выйти за меня замуж.

Глава 3

Пандора как бы издалека услышала нервный смешок, вырвавшийся у нее. Она чувствовала себя так, как если бы не поняла чью‑то шутку. Но Ксандер никогда не шутил. Именно поэтому она так легко чувствовала себя в его обществе. Он был из тех людей, которые говорят только по существу и с предельной прямотой. Было дико даже подумать о том, что он мог намеренно обмануть Прайю.

Но он все еще смотрел на нее, ожидая ответа на свое нелепое предложение.

— Квинн, — процедил Ксандер. — Я только что предложил тебе выйти за меня замуж. У тебя что, нет ответа?

— Вы не предложили, — уточнила Пандора. — Вы потребовали. И это огромная разница.

Было смешно даже подумать о том, что он выбрал ее в качестве замены своей бывшей невесты. Она видела Прайю Дэвидсон‑Кан только один раз, когда та пришла к ним в офис вместе со своим дядей, чтобы подписать какие‑то документы. На весь офис, включая и ее, произвели впечатление уверенная грация и аристократизм этой женщины. Она была не просто красива. Она была… идеальна. Умная, прекрасно воспитанная и отлично знающая все тонкости светского этикета, что помогло бы Ксандеру без труда освоиться в высшем обществе. Короче говоря, она была прямой противоположностью Пандоре.

Такие мужчины, как Ксандер, не выбирают в спутницы неловких и застенчивых простушек.

Но она с первого взгляда была заворожена им. И даже после долгих лет, в течение которых психотерапевты учили ее сдерживать свои эмоции, ей все равно нелегко было бороться с проявлениями аутизма. Но ее никогда еще так не тянуло к кому‑то. И это могло иметь катастрофические последствия для нее, если она согласится на его предложение.

— Вы не можете просить меня об этом. Я помогу вам найти взамен вашей невесте кого‑то более подходящего, чем я.

Когда он заговорил, в его голосе звучали уверенность и спокойствие. И твердая решимость.

— Я уже перебрал в уме все варианты и остановился на тебе. Ты уже однажды предала меня, так что я, по крайней мере, знаю, на что ты способна. Лучше дьявол, которого ты знаешь, и так далее.

— Значит, в этой ситуации я дьявол? — сухо спросила она.

Он скрестил руки на груди и окинул ее высокомерным взглядом.

— Я не могу этого сделать, Ксандер. Может быть, в высшем обществе так и принято, но вы предлагаете мне какую‑то нелепую, возможно, незаконную сделку.

— Незаконным было забираться в этот дом и пытаться украсть что‑то. Не говоря уже о том, что ты нарушила договор о неразглашении, когда выдала мои намерения Аристе. Я даю тебе возможность искупить свою вину. После той роли, которую ты сыграла в произошедших сегодня событиях, это единственное искупление, которое я готов принять.

В каждом его слове она слышала с трудом сдерживаемую ярость. Вот, значит, как. Око за око. Невеста за невесту.

— Ты станешь моей женой только на бумаге, так что от тебя будет требоваться очень немногое. Тебе лишь нужно будет подписать кое‑какие документы, переехать в мой дом и время от времени появляться в обществе и играть роль счастливой жены.

— Переехать? — выдавила она, чувствуя, как ее бросило в жар. — Ксандер, я не могу… люди будут думать, что я ваша… что мы…

— Что мы любовники? Именно в этом мы и должны всех убедить. По нашей легенде, мы сблизились, проводя вместе долгие вечера в офисе. И теперь, когда Прайя отказалась выходить за меня, я получил свободу и могу жениться на тебе.

Дыхание Пандоры участилось при воспоминании о тех рискованных фантазиях, в которых так часто играл главную роль ее красивый босс. А теперь он рассматривал ее с холодным интересом и ждал ответа. Она откашлялась.

— Но вы — это вы. Вы… Бога ради, последняя женщина, с которой вы встречались, была номинирована на «Оскар».

— Ты следишь за моей личной жизнью?

— Нет, — поспешно ответила она. — Я хотела сказать, что вы никогда не встречались со своими сотрудницами. Более того, когда меня нанимали на работу, особо предупредили о том, что у вас очень строгие правила на этот счет. Поэтому, помимо того, что я совсем не похожа на женщин, с которыми вы обычно встречаетесь, никто не поверит, что мы нарушили эти правила.

— Мы скажем, что все правила были забыты перед лицом нашего непреодолимого влечения друг к другу. И я всего один раз сопровождал ту актрису на званый ужин, да и то лишь по настоянию директора по связям с общественностью. Я слишком занят, чтобы встречаться с женщинами, Квинн. Так что мне приходится заключать деловое соглашение, чтобы обзавестись женой.

— Вы хотите убедить меня, будто не знаете, что множество женщин ухватились бы за этот шанс?

— Я миллиардер, так что это неудивительно. Но настоящий брак мог бы привести к ненужным эмоциональным последствиям, к которым я не готов.

— Короче, вы не романтик.

Он нахмурился.

— Я хочу, чтобы ты поняла… в настоящий момент оба моих братца стараются выполнить условия завещания Зевса. И каждый, работающий на «Майтикас холдинг», может оказаться на улице. Я единственный из наследников Зевса, кого волнует его компания и занятые в ней люди.

И тут Пандора осознала, насколько уставшим он выглядел. Более уставшим, чем когда‑либо. И это поколебало ее уверенность. Словно заметив, что она заколебалась, Ксандер шагнул к ней.

— Это будет всего лишь деловое соглашение между двумя взрослыми людьми.

— Если это деловое соглашение, значит, я имею право выдвинуть свои условия.

На его лице промелькнуло удивление, но он кивнул и скрестил руки на груди.

— Начинаем переговоры.

— У меня всего одно условие. Вы отдадите мне ту папку и никогда не спросите, что было в ней.

Он несколько секунд смотрел на папку, помрачнев. Но потом, к ее удивлению, подтолкнул ее ногой к ней.

— Вот так вот просто? — выдохнула она и, прищурившись, посмотрела на него.

— Твоя сегодняшняя эскапада записана на камеры видеонаблюдения. Этого достаточно на случай, если ты снова захочешь перейти мне дорогу. Я прошу тебя провести год со мной в качестве моей жены, после чего мы тихо разведемся. И помимо редких появлений на публике, мы будем жить каждый своей жизнью.

— Вы и вправду все продумали. — Или это было то же соглашение, которое было у него с Прайей, и он просто поменял имя невесты? Он, конечно, не был влюблен в Прайю, но идея занять ее место всего через несколько часов после ее бегства казалась Пандоре неправильной. Тем более что им предстояло жить под одной крышей. Им нелегко будет оставаться безразличными друг другу.

Она обхватила себя руками, удивленная тем, что ей приходят в голову такие мысли. Словно она уже рассматривает возможность принять его предложение. Но это будет чистым безумием, не так ли?

Он вздернул подбородок:

— Я выплачу тебе компенсацию, которая покроет все твои убытки за эти двенадцать месяцев.

— Вы хотите сказать, что будете платить мне за то, что я уволюсь и соглашусь выйти за вас?

Это не слишком этично. Вы используете свое служебное положение.

Она не была готова к тому, как он отреагирует на ее слова. Ксандер замер, слово тигр, которого дернули за хвост. Маска спокойствия на его лице сменилась с трудом сдерживаемой яростью. Он сделал еще шаг к ней, и теперь их разделяли всего какие‑то несколько дюймов. Она даже почувствовала аромат его одеколона.

— Я никогда не использую служебное положение. В отличие от моего отца я провожу четкие границы между мной и моими сотрудниками. Ты вмешалась в игру, в которую не должна была вмешиваться. А я предлагаю тебе возможность избежать последствий твоих действий, и в качестве дополнительного бонуса разрешаю забрать эту папку, что бы в ней ни было.

— Я подумаю, — тихо сказала она, чувствуя на себе его напряженный взгляд. — Я все обдумаю и дам вам ответ завтра утром.

— Я не готов рисковать на случай, если ты вздумаешь сбежать. Одна невеста уже сбежала от меня сегодня.

— Ну хорошо, ладно, — произнесла она как можно спокойнее.

— Ладно? — повторил он. — Это означает «да»?

— Да. Я сделаю это. Я выйду за вас замуж.

Ксандер ожидал, что напряжение покинет его, когда Мина вызовет службу охраны, и их наконец выпустят из комнаты‑сейфа. Он решил отвезти свою помощницу в свой дом сразу же, чтобы подписать соглашение. Его юристы прибыли очень быстро и с завидной скоростью составили нужный документ. И теперь трое мужчин сидели за столом в его пентхаусе, который находился на верхнем этаже в здании офиса корпорации Майтикас, и с ожиданием смотрели на худенькую блондинку.

Она изучала документ, не беря в руки ручку, и с каждой секундой нетерпение Ксандера росло. Когда она наконец объявила, что ее устраивают условия соглашения, он навис над ней, с напряжением, которому не мог дать объяснения, следя за тем, как она ставит свою подпись.

Он настоял на том, чтобы отвезти ее домой в своей машине. Поездка проходила в мирном молчании, которое напомнило ему обо всех вечерах, когда они допоздна работали в офисе. Она попросила остановить машину у кирпичного дома с ярко выкрашенной в красный цвет дверью, не приглашая его войти. Это не должно было бы задеть его, но почему‑то он почувствовал себя неловко при мысли о том, что они с Квинн работали бок о бок многие месяцы, а он даже ни разу не подумал о том, где она живет.

Остаток вечера он провел, планируя церемонию бракосочетания, которое должно было состояться как можно скорее. Он подумал было о том, чтобы позвонить Пандоре и сообщить, что все готово, но знал, что она не любит говорить по телефону, предпочитая общаться с помощью электронной почты или в мессенджерах. Она в самом деле не очень‑то подходила на роль личного помощника, и Ксандеру в который раз стало интересно, почему Зевс нанял ее.

Он держал в руках ее паспорт, который забрал у нее из предосторожности. Это было необходимо, потому что он видел выражение ее глаз, когда она обдумывала возможные варианты развития событий. Она напоминала ему кролика, который случайно столкнулся с лисой. И Ксандер отлично понимал, кто в данной ситуации играл роль хищника.

Но каким бы жестоким его ни считала, она согласилась на его условия. Она готова была посвятить ему двенадцать месяцев своей жизни и выступить в роли, к которой была совсем не готова. Ее слова о том, что будут думать о них люди, не прошли для него незамеченными.

И в глубине души он был согласен с ней. Он никогда не планировал жениться, потому что не хотел оказаться в уязвимом положении, вступив в романтические отношения. Его уже тридцать девять лет устраивала холостяцкая жизнь. И Зевс поступил жестоко, заставляя его вступить в брак из‑за наследства, ради которого он так усердно работал много лет.

Ему было девятнадцать, когда к его убогому домишке в Афинах подкатил сверкающий черный лимузин. Для юноши, который из‑за долгов матери экономил каждый цент, вид преуспевающего Зевса, представившегося как его отец, был воплощением мечты. Зевс предложил ему оплатить учебу в лучшем университете и пообещал ввести его в высшее общество. От этого было трудно отказаться. Он оплатил долги своей матери и покинул свою убогую жизнь, ни разу не оглянувшись.

Он узнал, что у него было два брата. Найсио Баччетти был потомком итальянской аристократической семьи, и он был настоящим гением. А Эрос Теодору, сын Аристы, вырос среди греческой элиты. Ксандер был старшим сыном Зевса, но он быстро понял, что был не первым, кого отец выбрал в качестве наследника.

Влиятельная семья Найсио пригрозила немедленной расправой любому, кто свяжет имя их сына с Майтикасами. Об этом Ксандер узнал лишь после того, как его младшему брату была отправлена копия завещания Зевса. Ксандер ожидал, что за этим последует немедленный ответ от итальянцев, но вместо этого нападение произошло со стороны Эроса. Брата, с которым он был знаком. Они начали работать в компании отца почти одновременно, пока Эрос не покинул их на волне скандала. Это была ситуация, в которой Эрос справедливо винил Ксандера. И тот испытал чувство вины, но быстро отмахнулся от него. И что бы ни думал о нем Зевс, Ксандер остался при нем единственным возможным наследником.

Эти мысли не покидали его и ночью, не давая ему заснуть. Он был слишком занят своим планом. И когда наступил рассвет, он уже был за своим рабочим столом. Перед ним лежал маленький коричневый конверт, который доставил ему курьер. Внутри было кольцо, которое он подарил Прайе. Она вернула его без какой‑либо записки с объяснениями, но, как он полагал, само возвращение кольца было достаточным объяснением.

Он уже отлично знал благодаря камерам видеонаблюдения, к кому от него сбежала Прайя. Эрос был скользким оппонентом, и он готов был на все, чтобы отомстить тому, кто причинил ему вред. Но весть о том, что Найсио Баччетти тоже был замечен на Манхэттене, стала для него шоком. Найсио не нужны были деньги Зевса. Он был и так очень богат. Но Ксандера не удивило бы, что он рассматривает завещание Зевса как нарушение обещания, а в кругах, в которых Найсио вращался, на такое смотрели не так легко.

Ксандер откинулся на спинку кресла, размышляя о том, что усилия Зевса посеять между ними вражду неожиданно привели к тому, что все трое оказались в одном городе, впервые за всю свою жизнь. И это, безусловно, было дурным предзнаменованием. Он долго сидел в этой позе, размышляя о том, к чему приведет встреча трех ублюдков, рожденных в скандалах и объединенных лишь одним чувством — ненавистью к человеку, который был их отцом.

Глава 4

Пандоре уже начало казаться, что прошлая ночь была всего лишь сном. Когда она вышла из лифта на директорском этаже, ничто не указывало на то, что она заключила сделку со своим бывшим боссом. Ксандер прислал ей сообщение с просьбой прийти в офис, хотя ее смущало то, что она больше не была его сотрудницей. Но чем больше она размышляла о случившемся, тем полнее осознавала, что оставила его в затруднительном положении. Неудивительно, что он хотел скорее завершить их сделку.

Все в офисе «Майтикас холдинг» было как обычно бывает в понедельник. Она не видела в прессе упоминаний о незадавшейся свадьбе своего шефа, что было неудивительно. Учитывая богатство и влиятельность, связанные с именем Майтикас, для Ксандера было детской игрой закрыть рот журналистам.

Но сердце Пандоры сжималось, когда она думала об унизительном положении, в котором он оказался, когда смотрел, как Прайя убегает от него со всей возможной на ее высоких каблуках скоростью. Всякий раз, когда Пандора вспоминала первую красавицу‑невесту Ксандера, она испытывала какое‑то странное чувство. Он сказал, что она была идеальным выбором для него. И это чувство… Зная, что была не слишком утешительным призом для того, кто надеялся на гораздо большее… К сожалению, эта ситуация не была для нее новой. Но она приняла решение, и ей оставалось лишь надеяться, что это решение было правильным.

И тут она осознала, что над ее столом нависла чья‑то тень, и на этаже воцарилась подозрительная тишина.

— Что ты делаешь?

Пандора заставила себя вежливо улыбнуться. Ксандер стоял слишком близко, его красивое лицо было непроницаемым, но глаза метали молнии.

Она нахмурилась и проговорила чуть слышно:

— Вы просили меня прийти в офис. Я здесь.

— Я пригласил тебя сюда в качестве моей невесты, Квинн, а не сотрудницы. — Он нервно провел рукой по волосам. — В мой офис. Сейчас же.

Ксандер говорил почти шепотом, от которого Пандора покрылась гусиной кожей. Когда он направился в свой офис, она растерянно посмотрела ему вслед, так же как и все остальные, кто был на этаже. А потом все любопытные взгляды обратились на нее. Кто‑то тихо присвистнул, а сидевшая за соседним столом девушка стала шепотом забрасывать ее вопросами.

Пандора поднялась и пошла вслед за Ксандером. У дверей кабинета он взял ее за руку и буквально втащил внутрь. Она слышала, как ее коллеги ахнули, а потом дверь закрылась, и они с Ксандером остались одни.

— О чем вы думали, ведя себя так? Все смотрели на нас, — выдохнула она и отдернула руку.

— Именно этого я и хотел: чтобы они смотрели на нас. Они решат, что я увел свою невесту, чтобы в уединении кабинета пожелать ей доброго утра.

— А с чего они… — Она нахмурилась, когда до нее наконец дошло. — Вы уже сказали им?

— Ты что, совершенно забыла о событиях вчерашнего вечера?

— Конечно нет.

— Это хорошо, учитывая, что мы уже подписали брачный контракт. Я только что объявил о нашей помолвке всем, кто сидит на этом этаже.

Слухи о том, что от меня сбежала невеста, уже просочились. И все думают, что теперь, когда мой брак по расчету расстроился, я волен жениться на женщине, которую люблю на самом деле. Между нами, совет директоров рад, что этот скандал обернулся к лучшему.

— У меня запланировано много работы на этой неделе, — услышала она свой слабый голос.

— Я уже распорядился, чтобы твои дела передали временному персоналу.

Это задело ее гордость — мысль о том, что ее так легко было заменить. Ей стало интересно, почувствует ли Прайя то же самое, узнав, что Ксандер так быстро обзавелся другой невестой? Сделав глубокий вдох, она повернулась к нему:

— Все происходит слишком быстро.

— Я думал, что ты прекрасно уяснила — мне нужен брак на бумаге. С того момента, когда приняла мое предложение, ты стала моей невестой. А сегодня вечером ты станешь моей женой, Пандора.

— Сегодня вечером? — слабо повторила она. Ее сердце сделало странный кувырок, когда он впервые назвал ее по имени. — Мы женимся сегодня вечером?

В ее голосе зазвучала паника.

— По‑моему, я объяснил, что временной фактор играет огромную роль.

— Но все происходит так быстро…

Пандора отвернулась, пытаясь собраться с мыслями. Но присутствие Ксандера смущало ее. Он стоял слишком близко, в своем идеально скроенном костюме и с идеально причесанными волосами. Она чувствовала восхитительный аромат его одеколона. И вся эта ситуация становилась все более невозможной.

В Нью‑Йорке по закону можно вступать в брак уже через сутки после подачи заявления. Но она никак не ожидала, что Ксандер будет так торопить события. Хотя для него все было легко — он же носил фамилию Майтикас. Он был правящим монархом целой империи, и, если он чего‑то хотел, его желание исполнялось неукоснительно. Она уже достаточно хорошо знала его. Почему она думала, что сейчас будет по‑другому?

Пандора заставила себя посмотреть ему в глаза. Он в ответ так же пристально уставился на нее.

Итак, она станет его женой.

— Ты дрожишь, — сказал Ксандер, беря ее за левую руку и сжимая в своих руках. — Уже жалеешь о своем решении?

Его тон был мрачным, но на его лице она не увидела недовольства или злости. Он выглядел… ранимым.

— Я не сбегу от вас, как Прайя. Если вы это имеете в виду.

— Хорошо, потому что мои условия остаются в силе, — сказал он, выпуская ее руку.

Минута слабости, очевидно, прошла, и он снова стал таким, каким она привыкла видеть его.

Это был тот Ксандер, который выводил ее из себя все прошедшие месяцы. Но ее до боли влекло к нему, даже к такому холодному и беспощадному. А если он вдруг начнет вести себя, как ранимый и тонко чувствующий человек, она пропала.

— Что я должна делать? — спросила Пандора, чувствуя себя слишком неподходяще одетой для невесты босса.

Ее простая черная юбка и белая блузка были хороши для помощницы, но сейчас рядом с одетым в идеально скроенный костюм Ксандером она чувствовала себя нищенкой.

— Для начала перестань выглядеть запуганной мною, — сухо сказал он. — Я хочу, чтобы окружающее думали, будто мы отчаянно влюблены друг в друга, а не начали беспокоиться, что я держу тебя в заложницах.

— Я не слишком опытна в таких делах, — заставила себя сказать Пандора, потому что ей было необходимо, чтобы он знал о ее трудностях. — У меня были взрослые отношения только однажды, и, скажем так… он находил их неудовлетворительными.

Ксандер помрачнел, но очень быстро взял себя в руки.

— У меня тоже нет опыта фиктивных отношений, но я уверен, что мы справимся.

— Можете выразиться яснее? Вы хотите, чтобы мы говорили друг другу комплименты, держались за руки и все такое? Или вы имеете в виду что‑то большее?

— Я не планирую совращать тебя на публике, Пандора, но от нас будут ждать, чтобы мы хотя бы иногда прикасались друг к другу.

Она посмотрела на него и почувствовала себя пригвожденной к полу под взглядом его внезапно потемневших голубых глаз. Ее пульс ускорился, и она почувствовала, как странный жар разливается по ее телу.

— Хорошо, — кивнула Пандора. — Я приложу все усилия, чтобы выглядеть убедительно.

— Я думаю, — тихо сказал Ксандер, — что окружающие поверят всему, в чем мы захотим убедить их, если только будем придерживаться фактов.

— Фактов?

Она пыталась уловить смысл его слов, но ей было нелегко это сделать. Она все еще не могла прийти в себя оттого, что ее выбила из колеи одна лишь мысль о том, что он будет прикасаться к ней.

— Мы много месяцев работали бок о бок. Часто допоздна. И пусть окружающие додумывают остальное. Я всегда ценил свое право на тайну частной жизни, и это так и останется.

— Тайна частной жизни — это хорошо, — выдохнула Пандора.

— Когда мы поженимся и вопрос с наследством будет улажен, все станет намного проще. Но сейчас я не могу дать в руки членам совета директоров еще одно оружие против меня. Они и так мечтают избавиться от меня. Мне нужно, чтобы все забыли о вчерашней катастрофе, и наш якобы бурный роман — это лучшее, что пришло мне в голову. Мы не можем дать повод кому‑либо усомниться в наших чувствах. Будущее всей компании зависит от этого. Ты поняла?

Ксандер шагнул к ней и взял ее за руку. Вынув из кармана маленький черный футляр, он открыл его, и она увидела простое платиновое кольцо с бриллиантом.

Пандора замерла, вспомнив о том, что всего неделю назад заказывала кольцо для Прайи. Ее сердце сжалось, когда она с опаской взглянула внимательнее на содержимое футляра.

А потом она с облегчением выдохнула. Это было другое кольцо. Она не знала почему, но эта маленькая деталь… много значила для нее.

— Можно?

Этот вопрос прозвучал на удивление нежно. Она не ожидала услышать такое от человека, которого всегда видела на совещаниях жестким и беспощадным.

Пандора кивнула, но напряглась, когда Ксандер попытался надеть кольцо ей на палец.

Не в силах выдержать его прикосновение, она отдернула руку и тут же мысленно выругалась, увидев, как он помрачнел. Он протянул ей кольцо, чтобы она сама надела его.

Последовало неловкое молчание. Не зная, что сказать, Пандора лишь смотрела на восхитительный сверкающий бриллиант и пыталась осознать, что все это означает. Никаких тихих вечеров в ее маленькой квартирке. Никаких утренних кофе. Никакой предсказуемой рутины. По крайней мере, на ближайший год.

— Квинн, ты можешь казаться не такой несчастной?

— Простите.

— Мне нужно, чтобы ты вела себя так, будто не можешь прожить без меня ни минуты. Я буду дотрагиваться до тебя, даже целовать тебя время от времени. Ты сможешь это вытерпеть?

Пандора затаила дыхание. Господи, если бы он только знал! Она была очарована Ксандером Майтикасом с первого взгляда. И лишь его требовательность в работе помогала ей прятать свои чувства.

Но целовать его… это было совсем другое. Представляла ли она, как он целует ее? Да, тысячу раз. Мечтала ли она, что ее фантазии станут реальностью? Господи, нет! Она еле пережила свои первые попытки целоваться еще в школе. И это всегда заканчивалось катастрофой. Она заставляла себя целовать своего бывшего бойфренда, потому что этого от нее ждали. Но даже Кормак в конце концов признал, что у нее это плохо получается.

Пандора привыкла к монотонной одинокой жизни, а теперь греческий миллиардер с оливковой кожей и идеальной прической спокойно спрашивает ее, можно ли ему будет прикасаться к ней. Они будут играть роль мужа и жены, и им придется изображать счастливых новобрачных со всеми вытекающими физическими проявлениями любви.

И катастрофа была неминуема.

Она так привыкла к своей новой ситуации, когда никто не знал, кто она такая и какую жизнь вела в Ирландии. Никто не знал о трудностях, с которыми ей пришлось столкнуться. И которые ей все еще приходилось преодолевать.

Здесь она была просто Пандорой. Но было несправедливо держать Ксандера в неведении.

Закусив нижнюю губу, она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Ксандер, подождите. Если мы хотим справиться со всем этим, вы должны кое‑что знать. Обо мне.

— Я не собиралась шарахаться от вас… просто я не привыкла к такому общению с вами.

Она выпалила это поспешно, и ее щеки окрасились румянцем. Она была… смущена, осознал Ксандер. И она извинялась. А он вел себя как осел.

— Все происходит слишком быстро, — добавила она, неловко разглядывая пуговицы на его рубашке, чтобы не встречаться с ним взглядом.

— Мы оба не готовы к этому, Пандора. Но мы будем показываться на людях вдвоем. Нам необходимо научиться справляться с этим.

Она бросила на него быстрый взгляд. От удивления ее серые глаза превратились в жидкое серебро.

— Вы снова назвали меня по имени, — поморщилась она. — Оно звучит так… странно из ваших уст.

Он назвал ее по имени? Наверное. Но он не делал этого нарочно, просто так получилось само собой.

— Квинн. Если твое отвращение к физической близости будет продолжаться, у нас будут большие проблемы.

— Это не отвращение. Просто я не слишком люблю целоваться. Но со временем и с практикой я смогу делать это лучше.

Он нахмурился, подумав о том, что времени‑то у них и нет. А что касается практики… Ксандер откашлялся и смущенно поправил свой жилет.

— Тебе так будет проще? Если мы попрактикуемся?

Пандора несколько мгновений раздумывала, и ее губы полуоткрылись.

— Думаю, можно попробовать. Вы имеете в виду, держаться за руки и позировать фотографам? Или целоваться?..

— Может быть, сначала просто прикасаться друг к другу, — хрипловато предложил Ксандер, испытывая странное чувство.

Можно считать его эгоистом, но до сих пор ему ни разу не приходилось уговаривать женщину дотронуться до него. И тем не менее эта конкретно женщина, кажется, готова с криками сбежать от него.

Пандора нахмурилась и облизнула губы. Обычно ее кожа была безупречно кремовой, но сейчас на ее высоких скулах играл яркий румянец. А ее губы дразнили его, пухлые, ждущие поцелуя. Между ними было всего несколько дюймов, и он с легкостью мог прижаться губами к ее губам, разумеется, ради практики.

Но он не мог оторвать от нее взгляда, слово они оба окаменели.

Ксандер поднял руку и прижал ладонь к ее щеке. И Пандора закрыла глаза, опушенные до нелепости длинными ресницами. Он чувствовал ладонью, как горит ее кожа, и непроизвольно погладил ее щеку большим пальцем. Она, казалось, задрожала от этого прикосновения. И Ксандер готов был поспорить, что, если бы она открыла глаза, он увидел бы, что ее зрачки расширились от возбуждения.

По крайней мере, Ксандер надеялся на это. Он хотел, чтобы и она чувствовала то же, что чувствует он. Пусть даже они оба знают, что это ни к чему не приведет. Его завораживало ее самообладание, тот фасад, который она являла миру. Он хотел знать, правда ли Пандора такая холодная или была сделана из плоти и крови и страстного желания, как и он сам.

И этого ему будет достаточно, сказал он себе. Должно быть достаточно.

Но тут его застенчивая маленькая невеста открыла глаза, и то, что он в них увидел, потрясло его до глубины души. Откровенное желание, первобытное и нескрываемое, горело в ее глазах цвета жидкого серебра. У Ксандера пересохло в горле, и он с трудом сдержал порыв притянуть ее к себе и дать ей почувствовать его собственное желание.

Это все не настоящее, напомнил Ксандер себе. Они готовятся к тому, чтобы играть на публике счастливых молодоженов. Но если Пандора сейчас играла, она могла претендовать на «Оскар».

— Ты так хорошо это делаешь, — прошептала она. — Касаешься меня.

Ксандер с трудом подавил желание, которое затопило его, как приливная волна. Обычно он был очень разборчив и нетороплив, он ждал, когда между ним и женщиной возникнет настоящее чувство, что, к сожалению, случалось редко. Для того чтобы Ксандер почувствовал настоящее желание, ему было нужно, чтобы женщина привлекала его не только физически. Немалую роль играл ее интеллект.

Но он целых четыре месяца противился влечению конкретно к этому запретному плоду. Это мучило его и наводило на мысль о неизбирательности сексуального голода. Почему сейчас, почему именно эта женщина?

Пока Ксандер отчаянно пытался восстановить контроль над своими чувствами, он не заметил, как женщина в его объятиях смягчилась. Без предупреждения Пандора сделала выбор за них обоих. Пандора шагнула к нему и прижалась своими мягкими сладкими губами к его губам.

Глава 5

Сколько бы Пандора ни размышляла о том, каково это было бы — поцеловаться с боссом, она никогда и подумать не могла, что сама инициирует этот поцелуй. И она не ожидала, что это получится так… естественно.

Потому что именно это она и почувствовала, когда их губы соприкоснулись. Словно они целовались уже не в первый раз. И это было просто нелепо, разве нет?

Но тут Ксандер взял на себя управление ситуацией. Он обхватил ее руками за талию и привлек к себе, так, что их груди почти соприкоснулись.

Он провел языком по ее крепко сжатым губам, словно спрашивая позволения проникнуть внутрь.

Пандора замерла. И в тот момент, когда она разомкнула губы, он застонал. Его язык скользнул внутрь, и его ритмичные движения были требовательными и страстными. Ее кинуло в жар. Она не чувствовала себя в опасности, на самом деле она была готова так же страстно ответить на его поцелуй. Пандора подняла руки и обняла его за шею. Ей очень хотелось зарыться пальцами в его темные с проседью волосы, но она не решалась сделать это, опасаясь, что он сочтет ее слишком смелой.

Тем не менее она не смогла удержаться. Она часто пыталась представить себе, какими его волосы окажутся на ощупь. Пандора ожидала, что они будут грубыми и колючими, но оказались мягкими как шелк. По ее телу пробежали мурашки, и она услышала свой слабый стон.

Ксандеру, похоже, понравился этот звук, и он притянул ее к себе. Пандора почувствовала, как его затвердевший член прижался к ее бедру. Но он тут же отстранился, и она чуть снова не застонала, на этот раз от разочарования.

Их взгляды встретились. Оба тяжело дышали и смотрели друг на друга, как противники на поле боя. И Пандора осознала, что они всегда вели какую‑то битву, смысла которой она не понимала.

Она всегда полагала, что он ненавидит ее. Но может ли ненависть сочетаться с такой страстью?

Он открыл было рот, словно собираясь заговорить, но тут же закрыл его. Его ноздри раздувались, а дыхание было прерывистым. И неужели ей только показалось, что его щеки раскраснелись? Неужели она смогла заставить покраснеть невозмутимого Ксандера Майтикаса?

Она всегда ненавидела целоваться, еще тинейджером, когда пыталась казаться взрослой и опытной. Но очень быстро отказалась от этих попыток. Не то чтобы она никогда не испытывала романтических чувств или примитивного желания. Просто у нее не получалось выразить эти чувства. Ее считали слишком холодной. Но никогда еще она не испытывала ничего подобного тому, что происходило сейчас.

— Вот так‑то лучше, — коротко сказал Ксандер, а потом отвернулся, достал из кармана свой телефон и начал постукивать по экрану. — Конечно, мы постараемся минимизировать такие… контакты.

— Почему? — вырвалось у нее, прежде чем она успела подумать.

Он поднял одну темную бровь.

— Потому что у нас чисто деловое соглашение, Квинн. И время практики прошло.

Она почувствовала себя опустошенной. Этот поцелуй был откровением для нее, он потряс ее и заставил задуматься, кто же она на самом деле. Но его слова наполнили ее сомнениями. Она сделала что‑то не так? И когда Ксандер приступил к обсуждению их планов на вечер, она могла думать только об одном: показалось ли ей, что их поцелуй что‑то значил и для него?

Ксандер сдержал желание посмотреть на часы, а вместо этого уставился в окно. Терраса на крыше офисного здания была вряд ли самым подходящим местом для бракосочетания, но его поджимало время.

По крайней мере, он надел более подходящий к случаю костюм.

Что она там делает?

Квинн наотрез отказалась от его предложения поручить его стилисту с Пятой авеню выбрать для нее свадебное платье. Она настаивала на том, что в состоянии найти подходящую одежду. Он не стал с ней спорить. Сегодняшняя короткая церемония ограничится всего лишь подписанием бумаг. Но когда они устроят великосветскую свадьбу, она обнаружит, что он может быть не таким уж покладистым. Ему следовало думать о своем имидже, а в его кругу очень большое внимание уделяют деталям, что он обнаружил очень быстро, когда подростком вступил в этот самый круг.

Как и тогда, он добьется, чтобы высший свет был благосклонен к нему. Даже после его незадавшейся первой свадьбы. «Майтикас холдинг» уже принадлежит ему, готовы ли его братья признать это или нет. У него уже есть сорок процентов акций, которые он покупал в течение двадцати лет. И он не откажется от своего плана.

Стиснув зубы, он мыслями вернулся к сегодняшней свадьбе. Он не планировал сам отправляться к ювелиру, но посылать свою новоявленную невесту выбирать себе обручальное кольцо казалось ему уж слишком циничным, пусть их брак и был фиктивным. Он вынул из кармана коробочку и открыл ее, чтобы убедиться, что обручальные кольца все еще были там. А потом в пятый раз поправил воротник рубашки.

Всего один год, напомнил он себе. И это будет самый тяжелый год в его карьере, если судить по злоехидным замечаниям в его адрес на утреннем собрании совета директоров.

Они ненавидели его из‑за его прогрессивных идей, потому что их вполне устраивало вести дела по старинке. Как делал Зевс. Но им не повезло, потому что Ксандер не потерпит этого.

Он услышал, как открываются стеклянные двери, ведущие в атриум, повернулся и замер на месте.

Его невеста была в голубом платье, очень женственном, подчеркивающем ее тонкую талию, с пышной юбкой, которая напомнила ему старые фильмы с участием Одри Хепбёрн. Он не удивился бы, если бы Пандора начала петь и танцевать.

И она была ослепительно красива.

Он не знал, виной ли тому лунный свет, который заливал террасу, но ее волосы просто сияли. Он никогда не видел их распущенными. На работе она всегда носила их уложенными в строгий пучок. Но они были невероятно длинными, окутывающими ее, как серебряная мантия. Скрывать такие волосы было просто преступлением.

Но преступлением было и представлять, как он накручивает эти пряди на свою руку.

Он с шумом выдохнул, заставляя себя отбросить эти мысли.

К тому моменту, когда она приблизилась, он уже достаточно оправился от шока и с внешним спокойствием протянул ей руку.

Она улыбнулась ему, но выражение ее глаз было встревоженным, и он крепче сжал ее руку.

— Прости, что опоздала. — Она бросила на него быстрый взгляд, а потом смущенно отвела глаза в сторону. — Я обнаружила, что очень трудно в последнюю минуту подобрать подходящую одежду для свадебной церемонии.

Она рассмеялась, и от ее низкого, сексуального смеха у него сжалось сердце. Он поспешно откашлялся и представил ей Мину, своего водителя, которая будет выступать в роли свидетеля.

В конце короткой церемонии они соединили руки и произнесли необходимые клятвы. А потом Ксандер надел ей на палец простое платиновое кольцо, а Пандора надела кольцо на палец ему. Он проинструктировал священника не предлагать им скрепить клятвы поцелуем. Ему казалось, что это будет неуместным, учитывая обстоятельства. И он уверил себя, что это никак не связано с его реакцией на ее неумелые поцелуи тогда, в офисе. Он не позволит себе потерять голову из‑за женщины на четырнадцать лет моложе его и, в отличие от него, явно не имеющей большого опыта в любви.

Но теперь, глядя на одинаковые кольца на их пальцах, он подумал, что слишком поспешил, отказавшись от этой традиции. Может быть, стоило сделать немного менее формальной эту процедуру, хотя она и была всего лишь частью их договора. А официальный прием по случаю их свадьбы состоится позже. Его уже планирует его команда.

Они оба знали, что это только фиктивный брак, но его снедало желание сделать его менее фиктивным.

Ксандер чувствовал на себе любопытные взгляды и, возможно, поэтому шагнул ближе к Пандоре и взял ее за руки. У нее перехватило дыхание, и он с победным чувством ощутил, как она задрожала. На секунду их взгляды встретились, но и этой секунды было достаточно, чтобы осознать, что не он один испытывает это непреодолимое влечение.

Он сам не понимал, почему в тот момент это было так важно для него. Но, господи, это было очень важно!

Ксандер улыбнулся, наклонился к Пандоре и почувствовал, как она замерла, когда он коснулся губами ее щеки. Потом он тихо прошептал ей на ухо:

— Неплохо было бы изобразить больший энтузиазм, agape mou [1].

Глава 6

Позже тем же вечером, когда они находились в салоне его личного самолета, Пандора пыталась сосредоточиться на том, что говорил Ксандер пилоту и стюардессе. Но ей это не удавалось, потому что все ее внимание было сфокусировано на кольце на ее безымянном пальце.

Им подали фужеры с шампанским, и вся команда поздравила их, а потом самолет оторвался от земли и взял курс на Осаку, куда они летели предположительно на медовый месяц. Когда принесли ужин, Пандора была слишком взвинчена, чтобы наслаждаться деликатесами. Ее фужер с шампанским был почти полон, потому что она осилила лишь один глоток. Она не без основания полагала, что во время их «медового месяца» Ксандер будет встречаться с представителями «Танака корпорейшн», потому что ей было известно, как зол был Ксандер на своих сотрудников, которые не смогли заключить договор с японцами.

— Это все скоро закончится, — сказал Ксандер, прерывая ее мысли.

Пандора замерла, не зная, что он имел в виду — их ужин или их брак? Ей хотелось нервно рассмеяться, но, глядя на его насупленные брови, она решила, что он не найдет все это таким забавным.

Она вспомнила, как потемнели его глаза, когда она пообещала, что не бросит его, как это сделала Прайя. А когда позже тем же вечером шла к импровизированному алтарю, немного опоздав на церемонию, он выглядел таким напряженным. И немного расслабился лишь тогда, когда священник провозгласил их мужем и женой. Пандора испытала разочарование, когда священник в конце церемонии не предложил жениху поцеловать невесту. Она так ждала этого, но не удивилась бы, узнав, что Ксандер приказал священнику опустить этот момент.

Все это было безумием, потому что она ненавидела целоваться. Когда чье‑то лицо приближалось к ее лицу, чьи‑то губы касались ее губ… она испытывала лишь слабую тошноту.

Но то, как Ксандер посмотрел на нее, когда их объявили мужем и женой… Она испытала странное чувство внизу живота.

Неужели он не заметил, как расширились ее зрачки? Как участилось ее дыхание? Как с каждым ударом сердца она словно кричала: «Поцелуй меня!»

Конечно, Пандора была не настолько глупа, чтобы не понимать, что он торопился жениться не конкретно на ней. Он просто торопился жениться, чтобы выполнить условия завещания. И ему подошла бы любая незамужняя женщина.

Она должна не забывать, что стала всего лишь удобной заменой для него. Просто она была на настоящий момент самой подходящей кандидатурой. Она привыкла к тому, что ее всегда лишь терпели. Но она дала себе слово, что никогда не вступит в отношения с человеком, который будет только терпеть ее. Хотя не по своей воле вступила в отношения с Ксандером. С первой их встречи ее влекло к нему, но ей никогда не нравились его жестокость и одержимость работой. Он был трудоголиком, уж это точно. И он никогда не улыбался и разговаривал с окружающими только на тему работы.

Но она напомнила себе, что сейчас все по‑другому. Она распрямила плечи и повернулась к мужу.

— Я не знаю, как мне теперь себя вести, — честно призналась Пандора. — Я всегда была лишь частью твоей команды, и то, что они так поздравляли меня… словно я очень важная персона… это смущает меня.

Он нахмурился, и его глаза странно потемнели.

— Когда я начал работать на отца, — тихо сказал Ксандер, — он запрещал мне посещать светские мероприятия, на которых сам присутствовал. Он объяснял это тем, что мое воспитание было совсем не удовлетворительным для Майтикаса. А мой младший брат Эрос, с другой стороны, рос и воспитывался среди элиты и посещал лучшие школы.

— Как жестоко со стороны твоего отца, — выдохнула Пандора.

— Зевс был жестоким человеком. Тебе ли этого не знать. — Он пожал плечами. — Но я не ищу сочувствия, Пандора. Просто… Я пытаюсь сказать, что понимаю твои чувства. Это странно — внезапно оказаться среди высшего общества. Я не стану лгать тебе и говорить, что все будет просто. Высший свет может быть жестоким по отношению к тем, кто не принадлежит к нему по рождению.

— Тебе следовало бы выбрать невесту из твоего круга, но, когда я соглашаюсь на что‑то, я делаю все от меня возможное, чтобы добиться успеха, скольких усилий мне это ни стоило бы.

— И меня это в тебе восхищает.

Их взгляды встретились, и она замерла, а потом поспешно отвела глаза. Характер разговора стал слишком интимным, и ей было трудно справиться с этим.

Пандора закрыла глаза и задержала дыхание. А потом медленно выдохнула. Когда она снова открыла глаза, Ксандер взял у нее из рук фужер с шампанским и осторожно поставил на столик.

Она поднялась и подобрала накидку, которую бросила у входа. А потом посмотрела на розы, которые нарвала в саду на крыше для своего букета.

Сад на крыше офиса Ксандера, где они произнесли свои брачные клятвы, был самым красивым местом в Нью‑Йорке, по ее мнению. И это было неудивительно, ведь Ксандер был ценителем красоты. И ей стало интересно, какой он видел ее? Заметил ли он ее особенности? То, что она страдала расстройством аутистического спектра? Она знала, что не обязана всем объявлять о своих особенностях. Хотя по какой‑то причине она готова была рассказать ему все этим утром, в его офисе… но, конечно, их поцелуй помешал ей сделать это.

Может быть, ей хотелось испытать его? Или надеялась, что, если он все узнает, откажется от своей затеи? В любом случае они оба знали, что она находится рядом с ним лишь временно. Она не сможет вписаться в идеальный мир Ксандера Майтикаса на постоянной основе. Она слегка споткнулась при этой мысли, но твердая рука тут же поддержала ее под локоть.

— Прости, я становлюсь неуклюжей, когда меня что‑то беспокоит.

— Это часто случается в моем присутствии, как я успел заметить. — Он приподнял одну бровь, а на его губах появилась внезапная улыбка. — Я беспокою тебя?

Пандора замерла. Конечно, он не мог знать, какое действие на нее окажут его слова. Он понятия не имел о трудностях, с которыми ей приходилось сталкиваться.

— Я уверена, что ты уже заметил мои странности. — Она сделала глубокий вдох. — Это потому, что у меня расстройство аутистического спектра. Если хочешь спросить меня о чем‑то, не стесняйся.

Она выпалила это и только потом осознала, как враждебно прозвучали ее слова. Враждебно и с вызовом. Обычно у нее получалось подавлять эти чувства.

В ответ на ее вызов Ксандер лишь приподнял бровь.

— Если тебя интересует, намереваюсь ли я допрашивать тебя о твоих особенностях, думаю, нам лучше оставить это до нашей первой брачной ночи.

Эти слова повергли ее в смятение. В мозгу стали складываться шокирующие интимные картинки. Пандора откашлялась, сообразив, что он, скорее всего, произнес это с сарказмом, но ей все равно понадобилось сделать несколько глотков ледяной воды, чтобы остудить разыгравшееся воображение. Но это не помогло.

— Не то чтобы это была настоящая свадебная ночь… — Ксандер замолчал немного озабоченно, когда она снова вскочила.

— Ты можешь, если хочешь. Я имею в виду, допрашивать меня.

Пандора сделала вид, что рассматривает восхитительные десерты, лежавшие на подносе на барной стойке.

— Я на самом деле не собирался допрашивать тебя, — нахмурившись, заверил он ее. — Ты, безусловно, не говорила мне этого раньше по каким‑то уважительным причинам.

Ксандер тоже поднялся, подошел к бару и встал рядом с ней. Она замерла, вдохнув его запах, который еще сильнее возбудил ее. Черт бы его побрал. На мгновение ей даже захотелось, чтобы он сказал что‑то бестактное, чтобы у нее была отговорка на случай, если он заметит ее возбуждение.

— Я обычно уважаю границы других людей, — мягко сказал Ксандер. — Просто прошедшие двадцать четыре часа были полны событий и очень отличались от нашей привычной рутины.

— Я не считаю необходимым всем и каждому сообщать о своем диагнозе, — сухо пояснила она. — Хотя я и не избегаю этой темы. Но как мой муж, я полагаю, ты должен знать об этом, на случай если эту тему затронут.

Пандора почувствовала знакомый тик на подбородке, обычную реакцию на неприятный разговор. Она начала считать свои дыхательные движения, в то время как Ксандер, казалось, подбирал слова для ответа.

— Должен ли я знать что‑то, о чем ты не хочешь говорить? — спросил он. — То есть хочешь ли ты, чтобы я узнал больше о тебе и стал лучше понимать тебя?

Ее захлестнули эмоции, и она судорожно сглотнула и отвела глаза в сторону, чтобы он не заметил, как сильно его слова тронули ее.

Никто никогда еще не спрашивал ее об этом…

Она всегда старалась, чтобы о ней не судили по ее странностям, но беда была в том, что именно так и происходило. Это было ее особенностью, с которой ей пришлось смириться и которую ей пришлось принять и полюбить. Но беда была в том, что окружающие часто видели это не так. И то, что он спросил, хочет ли она, чтобы он лучше понимал ее… с таким ей еще не приходилось сталкиваться.

— Я не хочу показаться несерьезным. — Он ближе шагнул к ней — Я просто хотел сказать, что ты не обязана все рассказывать мне. Наш брак сработает только при условии, что мы будем уважать границы друг друга…

Пандора просто кивнула и продолжила наливать себе чай, отлично понимая, что в его словах прозвучало предостережение. Но у нее уже и так были проблемы с самоконтролем. А в тот момент Ксандер был для нее большой красной кнопкой, на которой был написано «не нажимать».

И конечно же, ей сразу же захотелось нажать на нее. Ей хотелось знать, что случится, если она на нее нажмет. Как далеко может зайти в отношениях с ним. Хотя ее пугала одна только мысль об этом. Но в груди ее нарастало волнение. То волнение и возбуждение, которые испытываешь на грани опасности. «Воплощение хаоса». Так он назвал ее однажды во время очень тяжелых переговоров.

Он прошел рядом с ней, задев ее широкую юбку. И она сделала такой резкий вдох, что ей стало почти больно.

Но когда он помедлил и вопросительно посмотрел на нее, прежде чем снова усесться в свое кресло, Пандора с внезапной ясностью осознала, что он больше не ее босс, по которому она втайне сохла. Этот мужчина — ее муж, и, если она не будет очень, очень осторожна, легко может оказаться в большой беде.

Ксандер лежал в кресле, но заснуть у него так и не получалось. Воспоминание о том, как на него посмотрела Пандора, когда он поцеловал ее в щеку на их свадьбе… Он точно не вообразил огонь, сверкнувший в этих серебристых глазах. Но ему необходимо было держать эту женщину на расстоянии. Он понял это в ту минуту, когда впервые увидел ее и она тепло улыбнулась ему.

Конечно, он вскоре узнал, что Пандора так обращается со всеми коллегами. Она была воплощением хаоса, но при этом у нее была живая и веселая натура. Она была с виду очень наивна, и некоторые люди пользовались ее добротой.

Но он быстро положил этому конец, выразив свое недовольство.

Ксандер в первый раз осознал, что не подумал о том, что может чувствовать женщина, заменившая его невесту. Она была просто заменой, отрицать это было невозможно.

Он вспомнил, как в первый раз увидел Пандору Квинн, за два месяца до того, как переехал в Нью‑Йорк. Тем вечером она была лишь безымянной блондинкой, на которой остановился его взгляд на ежегодном благотворительном гала‑приеме, который устраивал Зевс под предлогом сбора денег для греческих сирот. На самом деле это была еще одна возможность, которую он использовал в своих грязных делишках.

Ее глаза были первым, что поразило его. В них читалось такое напряжение! Он никогда не считал себя рыцарем, готовым ринуться спасать даму, попавшую в трудное положение. Но он видел, как она тщетно пыталась отделаться от какого‑то богатенького бизнесмена, который словно не замечал ее нежелания общаться. Ксандер наблюдал за ними несколько минут, и, когда почувствовал, что у него поднялось давление, вмешался.

Он уже не помнил, как ему удалось спровадить навязчивого типа, но после этого она стала умолять его помочь ей исчезнуть. И он повел ее в библиотеку, в которой и сам часто прятался во время подобных мероприятий.

Он собирался оставить ее и вернуться к гостям. Но, направившись к двери, почувствовал, как ее рука легла ему на плечо, и она произнесла слова, которые, вероятно, предрешили их судьбу.

«Вы тоже можете спрятаться здесь».

И так он и сделал. Час пролетел незаметно, и, выглянув в коридор, он увидел, что гости уже расходятся. Таинственная блондинка сказала, что ей нужно в ванную, а его отец поручил ему разобраться в споре между Аристой и одним из членов совета директоров.

Когда он вернулся, ее в библиотеке уже не было.

Она исчезла, словно ее и не существовало. А когда он спросил у отца, знает ли тот молодую блондинку, Зевс неожиданно отказался говорить о ней. Только в глазах у него сверкнул злорадный огонек, которого Ксандер лишь позже научился опасаться.

Настал понедельник, он пришел в офис, чтобы попрощаться перед возвращением в Европу, и обнаружил, что отец ждет его в обществе своей новой личной помощницы, Пандоры Квинн.

С его стороны было неправильно сделать вид, будто они прежде не встречались. Но люди слишком часто пытались извлечь выгоду из знакомства с ним, и злость помешала ему мыслить здраво. И ни один из них ни разу не упомянул тот вечер, даже когда Зевс, заболев, вызвал Ксандера из Европы и внезапно им пришлось работать бок о бок.

Его всегда удивляло то, что ее наняли так внезапно. Но теперь, после ее попыток найти что‑то в сейфе, что‑то, что Зевс обещал отдать ей, он понимал, что за ее внезапным назначением на должность помощницы скрывалось нечто большее. Ксандер вспомнил, как она с возмущением сказала, что не преступница, хотя он застал ее на месте преступления. Возможно ли, что Пандора была такой же жертвой махинаций Зевса, как и он сам?

И неужели теперь он повел себя в точности, как его отец, который был очень жестоким человеком? Который играл чувствами окружающих, чтобы контролировать их?

От этой мысли Ксандера затошнило. Он не был таким. Но ведь он заставил Пандору выйти за него замуж. Потребовал, чтобы она сыграла роль его жены, даже не потрудившись задуматься над тем, как это отразится на ней. По его мнению, она была его должницей и помешала ему получить то, чего он хотел, и должна была заплатить за это.

Ксандер был не лучше Зевса. Может быть, даже хуже. И эта мысль не давала ему заснуть.

Наконец он встал с кресла и отправился на поиски Пандоры. Он немного помедлил у двери в салон, куда она ушла, чтобы поспать. Но ему необходимо было объясниться с ней. Выяснить, прав ли в своей догадке, что Зевс манипулировал ею. Но тут он услышал громкий стук, донесшийся из салона, и открыл дверь. В салоне никого не было.

От шока он почувствовал прилив адреналина. Ксандер точно видел, как Пандора входила в салон. Ксандер уже собрался обыскивать каждый уголок салона, когда до него донесся тихий шорох. Звук донесся из‑за большой двуспальной кровати.

Ксандер заглянул за кровать и увидел там Пандору, которая лежала, свернувшись клубочком, на полу, закутавшись в большое египетское покрывало. Она открыла глаза, и он почувствовал, как она напряглась при виде его.

— Что ты здесь делаешь? — спросила Пандора. — Мы уже приземлились?

— Лучше будет спросить, что ты здесь делаешь. — Ксандер сдержал порыв помочь ей подняться, и она неловко вылезла из своего укрытия. — Эта кровать стоит десять тысяч долларов, а ты спишь на полу.

— Я не смогла заснуть. — Пандора с явным смущением уставилась на кровать. — Кровать слишком большая. Это чересчур открытое место для меня.

Ксандер посмотрел на темные круги у нее под глазами. До Осаки еще было семь часов лету, и такими темпами они по прилете будут страдать галлюцинациями от отсутствия сна.

— Хорошо. Мы будем либо упрямиться и страдать, либо объединим усилия. — Он указал на кровать. — Подумай об этом, Квинн. Я займу большую часть кровати, и она уже не станет такой открытой. А ты перестанешь слоняться по самолету и будить меня.

— Ксандер, честно, я умею справляться со своими проблемами.

— Тебе не нужно справляться. Тебе нужно поспать.

Пандора несколько раз моргнула и широко зевнула. И ему тоже захотелось зевнуть. Не раздумывая, Ксандер обошел кровать с другой стороны, снял туфли и растянулся на белоснежных простынях. Как он и ожидал, подушки были восхитительно мягкими, и Ксандер с удовлетворением хмыкнул.

— Ложись. Давай попробуем спать вместе. Я хочу сказать — рядом друг с другом.

Пандора легла на свою половину кровати и поджала губы.

— Прости, я не умею принимать чью‑либо помощь.

Это простое признание пробудило в нем внезапную злость на того, кто в прошлом заставил ее так закрыться от мира.

— Полежи тихо рядом со мной минут пять, и, если это не сработает, мы прибегнем к алкоголю.

— Хорошо, — выдохнула Пандора. Ее глаза уже закрывались, и она сонно прошептала: — Но это, вероятно, не сработает, Ксандер.

— Почему? — прошептал Ксандер в ответ, одновременно испытывая и любопытство, и удивление.

— Ты слишком красив, — пробормотала она со вздохом. — И ты целовал меня.

Он внезапно осознал свою ошибку, когда Пандора погрузилась в глубокий сон, прижавшись к нему. Ее дыхание было сладкой пыткой, и он понял, что ему явно не удастся поспать.

Глава 7

Пандора проснулась, не понимая в первое мгновение, где находится. Это был самый мирный сон в ее жизни. Но сейчас Пандора была одна в кровати, в незнакомой комнате, в которой стоял запах Ксандера. Она выглянула за дверь и обнаружила, что он спокойно спит в одном из больших кресел в главном салоне.

Она практически использовала его, как плюшевого мишку, подумала она с кислой гримасой.

Шестифутового мускулистого мишку, который был воплощением секса.

Пандора вышла из спальни и тоже села в кресло. И напомнила себе, что сознательно согласилась сыграть роль жены миллиардера. Она не нарушала данной себе клятвы. Это был просто бизнес.

Ксандер проснулся, и в этот момент пилот объявил о том, что они скоро приземлятся.

На внутренней обивке салона большой машины, в которую они сели, спустившись по трапу, красовалась эмблема компании «Танака». Это подтвердило подозрения Пандоры, но она была рада поговорить с водителем на его родном языке. Японский был четвертым языком, который изучила, и он был одним из самых ее любимых. Но ей было трудно сосредоточиться на разговоре, и она с облегчением выдохнула, когда они сели на пассажирские места. Машина была большой, невероятно комфортабельной и пахла дорогой кожей. Она ехала почти бесшумно, и Пандора была рада, что ее муж молча сосредоточился на своем лэптопе.

Ксандер попросил водителя повозить их по ночному городу, хотя сам не отрывал глаз от экрана лэптопа. Пандора с восторгом смотрела на светящиеся небоскребы и невероятно яркие витрины. Повсюду были толпы туристов; полночь, очевидно, была самым оживленным временем суток. Пандора перевела взгляд с шикарных манекенов на свои черные джинсы и простую футболку и поежилась.

Она посмотрела на Ксандера, читавшего почту, которая пришла за время его сна. Руководить компанией с филиалами по всему миру было непростым делом.

Обычно Пандора сортировала почту для Ксандера, но он сообщил ей, что уже нанял помощницу вместо нее. Очевидно, она не была такой незаменимой для «Майтикас холдинг», как ей казалось. Но чем она, предположительно, должна была заниматься, если Ксандер собирался работать?

И конечно же, именно в этот момент Ксандер поднял глаза и холодно посмотрел на нее.

— Какие‑то проблемы? — спросил он.

— Нет, никаких, — поспешно ответила она.

Она надеялась, что он снова углубится в работу, но он положил лэптоп на сиденье рядом с собой.

— Ты выглядела такой задумчивой.

— Я всегда задумчива.

Она заставила себя улыбнуться, надеясь, что он не заметит ее смущения. Конечно же, это было тщетное желание. Ксандер Майтикас замечал все и всегда, ей уже следовало это знать.

В машине снова воцарилась тишина, и вскоре они остановились у шикарного небоскреба в элитной части города. Ксандер уже говорил ей, что владеет несколькими дорогими апартаментами в этом здании.

Швейцар проводил их на сороковой этаж, где Пандора обнаружила, что ее вещи уже распакованы, а в столовой накрыт легкий ужин. Из окон открывался роскошный вид на освещенный город, и Пандора была так поглощена этим зрелищем, что не заметила, как Ксандер покинул комнату, обнаружив его отсутствие лишь тогда, когда до нее донесся звук льющейся воды.

Ей страстно захотелось побродить по городу. Разве не это она обещала себе, принимая предложение Зевса? Она надеялась на приключения. Несомненно, жена миллиардера имеет право на маленькие радости?

Звук льющейся воды доносился из большей из спален, и Пандора пошла в соседнюю с ней. Нахмурившись, обнаружила, что ее вещей там нет. Должно быть, они были во второй спальне. И хотя звук воды не прекращался, она не могла рисковать и идти в комнату Ксандера. Она и так уже буквально прилипла к нему в постели там, в самолете, и меньше всего ей хотелось давать ему повод подозревать ее.

Сбросив туфли и джинсы и оставшись только в белье, Пандора запрыгнула на огромную кровать. Почему согласилась на все это? Одно дело — выйти замуж за босса, но совсем другое — делить с ним кровать.

Пандора стала представлять себе, что сейчас происходит в душе — как дорогое мыло покрывает скульптурные мышцы, как в ванной пахнет лимоном и вербеной, как пар окутывает все вокруг…

Внезапно дверь в ее спальню распахнулась, и она буквально подпрыгнула в кровати. Должно быть, между ванной и двумя спальнями были сообщающиеся двери, и Ксандер открыл не ту по ошибке. Он стоял в облаке пара, и его широкие плечи заполняли весь дверной проем.

Полотенце вокруг бедер было повязано так небрежно, что Пандора судорожно сглотнула. Пандора знала, что он каждый день занимается в тренажерном зале, и сейчас она могла видеть результат этих тренировок. Мускулистая грудь, стройные бедра… та часть их, которую она могла видеть. Это было и слишком много и слишком мало для нее. Пандора облизнула губы, потому что в горле у нее внезапно пересохло.

Господи, он уставился на нее, а она только тут осознала, что лежит на кровати в одном белье! Взвизгнув, она схватила подушку и прижала ее к животу. И сказала себе, что ему нет до нее дела. Может быть, он просто проигнорирует ее и притворится, что ее не существует. С этим она сможет справиться.

Пандора шумно втянула воздух в легкие, а потом медленно выдохнула и посмотрела ему в глаза.

Ксандер Майтикас изо всех сил сдерживал смех.

И вместо того чтобы сказать что‑то остроумное, чтобы показаться утонченной и опытной, Пандора сделала самое худшее из всего, что могло прийти ей в голову.

Она швырнула в него подушкой.

Он поймал ее прежде, чем она коснулась его головы. Ну конечно же, этот тип обладает не только божественным телом, но и рефлексами кота!

— Прости, — сказала она. — Я не хотела…

— Ты не хотела намеренно брать подушку и швырять ее мне в лицо? — Он поднял одну бровь.

— Ты смеялся над моим замешательством. Я действовала так в целях самообороны.

— Скажи мне, Пандора… что именно привело тебя в замешательство?

Вопрос прозвучал вполне невинно, но его голос понизился. Он все еще стоял в изножье кровати, терпеливо ожидая ее ответа.

— Ты сам знаешь, как выглядишь, Ксандер. Я не собираюсь потакать твоему чудовищному мужскому эго.

— Чудовищному? Я задет. Но прежде моя внешность не вызывала у тебя такой агрессии. Интересно, что же изменилось?

— Вот это, очевидно.

Она сделала неопределенный жест в его сторону.

— Что именно? — Он сделал вид, что сбит с толку, и посмотрел вниз. — Скажи мне, чтобы я знал, какую часть моего тела я должен в дальнейшем скрывать от тебя.

Против воли Пандора медленно окинула его завороженным взглядом и с шумом втянула в себя воздух. Подняв глаза, она увидела, что он наблюдает за ней. Но в его глазах не было и тени юмора. Он выглядел почти… сердитым. Что было просто нелепо, потому что это он начал все это, а не она.

Ксандер откашлялся.

— Ты легла не в ту кровать.

С этими словами он вышел из комнаты, оставив дверь открытой.

Пандора лежала очень тихо, прислушиваясь к звукам, доносившимся из его спальни. Он наверняка старается прикрыть свою наготу, чтобы его неловкая маленькая женушка перестала пожирать его глазами, как изголодавшаяся по сексу нимфоманка.

Поборов желание со стоном зарыться лицом в подушку, она легла на спину и уставилась на шелковый полог кровати.

Может быть, если бы были по‑настоящему женаты, они посмеялись бы над произошедшим. Но они не были женаты по‑настоящему, он не был ей настоящим мужем, и уж, конечно же, он не настолько принадлежал ей, чтобы она могла пялиться на него, как на пирожное в витрине булочной.

Она почувствовала, как прогнулся матрас, и внезапно обнаружила, что больше не одна в кровати.

— Что ты делаешь? — Она резко села.

— Я человек слова, — просто сказал он, откидываясь на подушки — Если ты не хочешь идти в соседнюю спальню, я буду спать здесь с тобой.

Это была до нелепости огромная кровать, так что они могли раскинуться на ней и даже не коснуться при этом друг друга. Но она могла бы поклясться, что температура в комнате повысилась на несколько градусов от его присутствия.

— Тебе удобно? — спросил он. — Мне подвинуться ближе к тебе, чтобы ты могла заснуть?

Пандора издала утвердительный звук, стараясь не шевелиться, чтобы случайно не коснуться его. Он придвинулся к ней, но она не смела взглянуть на него.

— Этого достаточно, спасибо, — выдохнула она.

Она не знала, как долго лежала без движения, вдыхая запах Ксандера. Поспать в эту ночь она не надеялась.

Пандора почувствовала, когда он заснул. Его дыхание стало ровным, а бросив на него быстрый взгляд, увидела, что его глаза закрыты. Она могла спать только на левом боку, а это значило, что ей придется повернуться лицом к нему.

Его лицо было таким красивым. Ей страстно хотелось дотронуться до него. И тут она почувствовала, как тяжесть навалилась ей на ноги. Он положил свою ногу поверх ее ног.

Сердце бешено заколотилось в ее груди. Его лицо было таким мирным во сне. И вдруг он пошевелился и застонал. Пандора затаила дыхание, услышав этот эротичный звук и разозлившись на свою немедленную реакцию на него. Пандора попыталась отодвинуться, но сильная рука обняла ее за талию.

— Перестань ерзать, Квинн.

Он сонно пробормотал эти слова, и она тут же подчинилась. К ее удивлению, все мышцы ее тела расслабились, словно она таяла. И она чуть не застонала от восторга.

Но Пандора сомневалась, что ее фиктивный муж обрадуется, когда проснется и обнаружит, что прижимается к ней. Она подождет пару минут и, когда убедится, что он крепко спит, осторожно отодвинется.

Эта была ее последняя мысль, прежде чем она погрузилась в глубокий сон.

Было уже позднее утро, когда Ксандер внезапно проснулся. Кто‑то… стонал? И тут он осознал, что стоны вырвались у него.

Он видел сон. Но он никогда не видит снов! Однако этот сон был таким ярким, таким реальным! На лбу у него выступил пот. Ему снилось, что он занимается сексом с Пандорой, сначала медленно и нежно, а потом все жестче и жестче, пока оба не застонали от наслаждения. И при этом воспоминании вся его кровь хлынула в нижнюю часть его тела.

Мягкое женское тело прижималось к нему. А его затвердевший член упирался прямо в восхитительные ягодицы его новоявленной жены.

Он решил, что это нормальная реакция мужчины, который проснулся и обнаружил, что к нему прижимается мягкое, благоухающее ванилью тело женщины. Пусть даже он и не доверяет этой женщине. Или все же доверяет?

И хотя все еще питал сомнения на ее счет, он помнил, какой она была в самолете — такой беззащитной и ранимой! И как бы ни бушевало его либидо, он не воспользуется ситуацией и не станет соблазнять свою фиктивную жену.

Он осторожно выбрался из кровати, не разбудив Пандору, и направился в ванную.

Но даже после душа он все еще чувствовал тепло ее тела, прижавшегося к нему.

В отличие от всех женщин, с которыми встречался, она не пользовалась тяжелыми экзотическими духами. Ее запах был легкий, почти неуловимый. Это был аромат летнего сада. Он вспомнил, как она смотрела на него, когда он вышел из ванной. Если у него и были сомнения насчет ее сексуального опыта, ее ошеломленный вид говорил сам за себя.

Пандора Квинн редко оказывалась в обществе полуголого мужчины, он мог поклясться в этом.

Хотя какое ему было дело до ее прошлого? Но она в ближайший год будет играть роль его жены, так что разве ему не следовало убедиться, что он не станет всеобщим посмешищем из‑за каких‑нибудь романтических скелетов в ее шкафу?

Всю дорогу до офиса «Танака» он пытался вспомнить, говорил ли ей об этом или нет.

Офисное здание «Танака корпорейшн» было первым, что в свое время породило в нем желание купить эту компанию. На верхнем этаже располагался зимний сад с экзотическими растениями, а само здание было настоящей архитектурной жемчужиной.

Когда он вошел в зал, инвесторы уже сидели за длинным столом. Все взгляды устремились на него. Рэн Танака, старшая дочь в семье и опытная деловая женщина, являлась его основным партнером на переговорах все прошедшее время. «Танака корпорейшн» была на грани разорения, и они надеялись лишь на то, что кто‑то быстро купит компанию, чтобы спасти ее имидж. А Ксандеру не терпелось купить ее, чтобы утвердить свое присутствие в Японии после того, как в течение долгих лет возмутительное поведение Зевса отпугивало всех возможных партнеров.

Он ожидал, что переговоры будут непростыми, но никак не предвидел того огорчения, которое отразилось на лицах присутствовавших, когда он появился в зале один, без его бесценной личной помощницы. Похоже, Пандора была всеобщей любимицей. Особенно огорченной казалась Рэн, когда он рассказал ей об их свадьбе и о том, что Пандора уволилась.

— Она слишком талантлива, чтобы просиживать все дни в чайных, как простая туристка. Она была у истоков этого соглашения, а ты оставил ее за бортом.

Рэн вздохнула, и тут из коридора донеслись какие‑то звуки, и она резко выпрямилась на стуле.

В комнату ворвался мужчина преклонных лет. Хари Танака, патриарх семейства и бывший генеральный директор компании. Его взгляд упал на Ксандера, и он разразился тирадой, смысл которой был совершенно непонятен Ксандеру. Может быть, ему следовало забыть о своей гордости и своих подозрениях и взять Пандору с собой? Независимо от того, что она делала в кабинете Зевса?

— Он хочет знать, почему ты уволил Пандору, — вполголоса сказала Рэн. — Он все слышит и все знает. Господи, Ксандер, ты осознаешь, что наше соглашение существует только благодаря этой девушке?

— Скажи ему, что я теперь генеральный директор «Майтикас холдинг». И я здесь, чтобы лично завершить переговоры.

Он нацепил на лицо спокойную улыбку, которая начала сползать по мере того, как Хари продолжал говорить, а все присутствующие хранили упрямое молчание.

— Он говорит, что не может доверять человеку, который так легко теряет сотрудников и не уважает свою жену, оставляя ее в одиночестве во время медового месяца. Особенно учитывая репутацию твоего отца, который не уважал никаких традиций и игнорировал все понятия о чести.

Ксандер поднялся с кресла, чувствуя, как в нем закипает злость.

— Я не мой отец.

— Это еще нужно доказать. — Старик распрямил плечи, переходя на превосходный английский. И это был плохой знак. — Мы получили еще два предложения. Они менее выгодны с финансовой точки зрения, но исходят от очень уважаемых компаний. Они обе будут предпочтительнее вас. И на этом закончим.

Ксандер несколько часов бродил по городу, глубоко задумавшись. А когда вернулся в апартаменты, Пандора была на балконе. Он откашлялся, прежде чем открыть дверь, ведущую на балкон, и, когда она обернулась, испытал какое‑то странное чувство. Но она не улыбнулась ему, как обычно, своей лучезарной улыбкой. Более того, глядя на ее плотно сжатые губы, он понял, что что‑то случилось.

— Как прошли переговоры? — напрямик спросила она.

— Ужасно, но почему у меня такое чувство, что ты и так это знаешь?

Она с гримасой посмотрела на телефон, который держала в руке.

— Я только что разговаривала с Рэн Танака.

Ксандер почувствовал, как кровь закипает в его жилах.

— Почему она звонит тебе?

Она проигнорировала его вопрос, открывая свой планшет, на экране которого отобразилось что‑то похожее на презентацию. Он прищурился.

— Зачем тебе копия сегодняшней презентации? Это конфиденциальная информация.

— Рэн прислала мне ее. После того, как ты в ярости ушел от них.

Ксандер нахмурился:

— Мисс Танака следовало отправлять все изменения мне, а не моей жене, которая, как ей отлично известно, больше не работает в моей компании.

Глава 8

— Ксандер, я работала с тобой над этим проектом многие месяцы, — сказала Пандора. Невозмутимый бизнесмен, каким она всегда его видела, исчез. Перед ней стоял человек, которого она едва узнавала. — Что они сказали, из‑за чего ты так отреагировал? — Какая разница? — проворчал он. — Семейка Танака делает это нарочно, чтобы заставить меня отказаться от сделки. Они либо получили лучшее предложение, либо хотят поднять цену. — Рэн не согласна с позицией отца. Она все еще верит в тебя и позвонила мне, чтобы попросить… повлиять на тебя.

Брови Ксандера полетели вверх.

— Повлиять на меня? Но я действующий генеральный директор компании!

— А сейчас ведешь себя как капризный ребенок. — Пандора уперлась кулаками в бока. — Твое обычное поведение за столом переговоров здесь не годится. Так что, если не хочешь упустить сделку, нужно измениться. Адаптироваться.

— Я не могу в это поверить! Предполагалось, что старик ушел на покой и оставил вместо себя Рэн. Только по этой причине я был уверен, что…

— Послушай. Ты можешь сидеть здесь и беситься от их несправедливого отношения, или ты можешь выслушать мой план.

Ксандер нахмурился. На его подбородке уже появилась вечерняя щетина, и Пандора с трудом сдержала желание протянуть руку и дотронуться до нее. Взяв себя в руки, она откашлялась и открыла файл на планшете.

— Мистер Танака хочет, чтобы бизнесом по‑прежнему управляла его семья, даже после продажи компании. Его волнует судьба его сотрудников и будущее его детей. Рэн уверена, что, если ты покажешь ему, что ты не одинокий волк, о чем он порядочно наслышан, он снимет свои возражения.

— Его не интересует мое отношение к институту семьи. Я сын Зевса Майтикаса, и он видит только это. Он уже сформировал свое мнение обо мне.

— У вас с Зевсом общая ДНК, но на этом сходство и заканчивается, и мы оба знаем это. — Она нахмурилась. — Ксандер, большинство людей смотрят на мир сквозь призму своего эгоизма. Но не ты. Я наблюдала за тобой с самой первой нашей встречи. Ты кажешься холодным и сдержанным, но ты заботишься обо всех своих сотрудниках. Ты можешь отрицать это… но я наблюдала за тобой.

Она крепко сжала губы, а потом продолжила:

— Ты пытаешься исправить все плохое, что сделал твой отец. Но ты не видишь положительных моментов. Мы должны показать ему, что мы команда, и что в «Майтикас холдинг» тоже уважают институт семьи, традиции и понятия о чести, несмотря на поведение Зевса.

— И как я должен это сделать?

— Используя свое секретное оружие. — Она улыбнулась и сделала реверанс. — Рэн пригласила нас на торжественный прием в Киото. Это родной город семьи Танака.

Он нахмурился:

— То, что мы появимся на приеме, не обернет дело в нашу пользу.

— Конечно нет, — согласилась она. — Но тем не менее я хотела бы временно снова поработать на тебя, пока мы не завершим сделку. Я думаю, что вместе мы добьемся успеха.

Пандора затаила дыхание, ожидая его ответа. Она боялась, что перегнула палку, но, к ее немалому изумлению, Ксандер кивнул:

— Ты можешь пригодиться, с этим я согласен. Я найму тебя как независимого эксперта.

«Независимого». Это слово крутилось у нее в голове все время, пока они ели суши в столовой и она выслушивала подробности сегодняшней встречи. Счастье переполняло ее, и она была готова к борьбе. Она была решительно настроена показать семье Танака настоящего Ксандера Майтикаса, такого, каким он даже не видел себя сам.

В последующие дни они постоянно появлялись на публике, изображая счастливую пару. А поздними вечерами изучали маркетинговые исследования. Как только Рэн узнала, что Пандора выступает в роли независимого эксперта, она настояла на том, чтобы выделить ей временный офис на верхнем этаже здания «Танака корпорейшн», откуда открывался сказочный вид на город.

Они разговаривали на людях, но, когда оставались одни, почти все время молчали. Хотя Ксандер продолжал спать в ее кровати. Каждую ночь она боролась с желанием протянуть руку и дотронуться до него, нарушив их хрупкое перемирие. И каждое утро просыпалась в его объятиях, но он тут же отстранялся от нее.

Если его не устраивало существующее положение, он ничем не выдал этого. Более того, он все чаще хотел проводить с ней время. Он приглашал ее на обед в ресторанчик на первом этаже или на прогулку на свежем воздухе по вечерам. И она чувствовала себя… счастливой. Ее ум был занят днем, а ночи были такими мирными… И если она сможет управлять своими растущими теплыми чувствами к мужу, все будет просто идеально.

Рэн не раз пыталась заговорить о том, что хотела бы в будущем привлечь Пандору к работе на ее компанию, но Пандора тактично переводила разговор на другую тему. Ксандер мог называть ее независимым экспертом, но она была не настолько глупа, чтобы верить этому. Хотя ей не хотелось явно отказываться от предложений Рэн. Но впереди ее ждала пугающе пышная светская свадьба и год в обществе мужа‑миллиардера…

Рэн заверила ее, что, если она захочет работать на «Танака корпорейшн», достаточно будет лишь позвонить ей. Пандора уже стала рассматривать Рэн как подругу. У нее было мало друзей, потому что, когда она была ребенком, ее семья постоянно переезжала с места на место. И родители всегда держали ее под постоянным контролем. Слишком навязчивым контролем, как она начала понимать, вырвавшись на свободу. Но она продолжала посылать отцу свои фотографии и видео, не сообщая при этом, что находится в Японии со своим мужем.

Пандора решила пока не говорить им о своем поспешном замужестве. Она не могла лгать любимым людям, а сказать правду тоже не могла… так что решила просто выждать. Ей придется рассказать им перед официальной свадьбой, потому что они и так узнают об этом из прессы. Но она не рассчитывала на то, что они приедут принять участие в торжествах, да и не хотела этого, сказать по правде. Семья должна присутствовать на настоящих свадьбах, а не на фиктивных. И если отец поведет ее к алтарю, ее глупое сердце начнет верить, что эта свадьба — настоящая.

Заключительный этап переговоров проходил поздно вечером. На нем присутствовали лишь Ксандер и совет директоров. Пандоре присутствовать не разрешили, так что она сидела дома, ожидая результатов. Прошло долгих два часа, когда наконец появился Ксандер. На его лице играла счастливая улыбка.

— Мы это сделали! — объявил он.

Он выглядел уставшим, но возбужденным и невероятно красивым. Она не знала, как ей реагировать, но Ксандер уже был рядом. Без предупреждения он притянул ее к себе и прижался губами к ее губам.

Его поцелуй был горячим и таким страстным, что у нее перехватило дыхание. Но он отстранился очень быстро, и на его лице отразилось удивление.

— Я не хотел…

— Все в порядке, — еле слышно прошептала она.

— Господи, я просто хотел поблагодарить тебя. — Он принялся было поправлять свой галстук, но быстро потерял терпение и просто стянул его с себя. — Я только начал думать, что опасность позади…

— Это просто поцелуй, — тихо возразила она.

— Мы оба знаем, что это не так. Ты же не целуешь кого попало?

— Для меня ухаживание и поцелуи обязательно связаны друг с другом. — Она пожала плечами. — Мне не нравится целоваться, так что я избегаю ухаживаний.

— Но со мной тебе, похоже, нравится целоваться. — Ксандер нахмурился. — Ты хочешь сказать, что я… навязываюсь тебе?

Его последние слова прозвучали сдавленно, и она быстро протянула руку и положила ее ему на грудь.

— Конечно нет! Мне доставляют удовольствие твои поцелуи, Ксандер. Может быть, больше, чем следовало бы.

Он помрачнел.

— Это хорошо.

— Правда? — прошептала она. — Мне это не кажется хорошим. По большей части это… пытка. Мне непонятно, почему вдруг я стала страстно желать чего‑то, что прежде не доставляло удовольствия. И почему меня тянет к человеку, который ясно дал понять, что не испытывает того же.

Она отступила на шаг, чувствуя себя ранимой и неуверенной.

— Но с другой стороны, ты — это ты, — добавила она, заставляя себя рассмеяться. — Мы хорошо знаем друг друга, в этом все и дело. Понятно, почему целоваться с тобой мне кажется таким безопасным.

— Безопасным, — повторил он.

Его лицо было потемневшим и непроницаемым.

— Я хочу сказать… у нас с тобой договор. Никаких эмоций, никаких обид. Это очень просто.

— Просто и безопасно. — Он приподнял бровь. — В том, что я чувствую прямо сейчас, нет ничего простого и безопасного. Если бы ты могла увидеть те фантазии, которые сейчас возникают в моем мозгу…

— Расскажи мне о них, — выдохнула она.

— Я хочу большего, чем просто рассказать тебе.

Он протянул руку и взял ее за подбородок.

И от этого простого прикосновения она вспыхнула. Это было возмутительно — то, что они делали. Ее глаза были прикованы к его губам, словно она была околдована им. Но она тут же напомнила себе, что в этом не было ничего нового. Ее тянуло к этому мужчине с первой же их встречи.

Но тогда она работала на него, и ей было нетрудно держаться на расстоянии вытянутой руки от него.

Ксандер Майтикас никогда не стал бы целовать свою помощницу. Он был ее боссом. Она была для него неприкасаемой.

Но сейчас все по‑другому.

Она посмотрела ему в глаза, и у нее закружилась голова. Ей захотелось сбежать. Но он обнял ее рукой за талию и прижал к себе. Она залюбовалась его резко очерченным подбородком, высокими скулами и коротко постриженными иссиня‑черными волосами, щедро сдобренными сединой, что делало его еще более сексуальным в ее глазах.

Она целую неделю сдерживала желание провести рукой по этим волосам. Осмелев, она обняла его одной рукой за шею и зарылась пальцами в его волосы. Они были мягкими и шелковистыми. Она отлично знала запах Ксандера. И не могла выбросить из головы память о нем и об этом восхитительном запахе.

И в то же время все происходящее казалось таким… правильным. Словно она всегда знала, каково это будет — прикоснуться к нему. Он не остановил ее, когда она подняла другую руку и коснулась его покрытого легкой щетиной подбородка.

— Ты гладишь меня, — хрипло пробормотал он.

Хотя они были одни и у них не было причин играть роль, она была в нерешительности. Она хотела, чтобы его потемневшие глаза говорили о том, что и его тянет к ней.

Чувствуя себя нелепой, она опустила руки.

— Я не просил тебя останавливаться.

Он взял ее за руки и положил их себе на шею. А потом наклонил голову и начал осыпать поцелуями нежную кожу. И все мысли оставили ее.

Он что‑то пробормотал, но она разобрала только одно слово — «месяцы».

Пандора чувствовала себя одновременно и беззащитной, и всемогущей. Ксандер пожирал ее глазами. Две верхние пуговицы ее рубашки были расстегнуты, открывая взгляду ее кружевной бюстгальтер.

— Я хотел тебя с первого же момента, как увидел. Я ничем не лучше Зевса.

Она подняла руки и обхватила ладонями его щеки.

— Я тоже хотела тебя. Ты совсем не такой, как он, Ксандер. И я больше не твоя сотрудница. Я твоя жена.

Это слово, казалось, воспламенило его, и Пандора не успела опомниться, как он раздвинул ее ноги, чтобы ему было проще раздеть ее…

Ксандер боролся с желанием поцеловать ее еще раз. Опасаясь, что она еще к этому не готова, он стал покрывать поцелуями ее живот, прокладывая тропинку вверх, пока их глаза не встретились снова.

Она явно стеснялась своей наготы и старалась не смотреть ему в глаза. И это еще сильнее воспламенило его. Он сбросил с себя пиджак и сорвал рубашку, не обращая внимания на то, что несколько пуговиц оторвалось и упало на пол.

Пандора смотрела на него, и ее глаза были прикованы к его груди, а губы полуоткрылись.

— Ты само совершенство, — прошептала она.

Ксандер замер, глядя в ее глаза, в которых полыхало такое неприкрытое желание, что он чуть не кончил прямо в ту секунду. А когда она коснулась мышц его живота, он содрогнулся. Что она делала с ним?

Тяжело дыша, он схватил ее за руку и снова завладел ее губами. Пандора с готовностью ответила на его поцелуй. Другой рукой она обняла его и впилась ногтями в его спину. И от этого он чуть не утратил контроль над собой.

Сердце бешено колотилось в его груди. Что‑то в его подсознании пыталось заставить его помедлить, не спешить, но тут она обняла его руками за талию и притянула к себе. И его тело отреагировало незамедлительно.

Ксандер расстегнул молнию на брюках, и Пандора помогла ему снять их. И наконец, он был так же полностью обнажен, как и она. Он придавил ее к кровати всем телом и принялся покрывать поцелуями. Свободной рукой он зарылся в ее волосы, и их тела начали с нарастающей страстью двигаться. Их тела хотели большего, требовали большего. Он просто не мог не взять ее прямо здесь, прямо сейчас.

Он отстранился и, закусив губу, провел пальцем по ее лону. А Пандора смотрела на его затвердевший член с таким изумлением и неприкрытым желанием, что он снова чуть не кончил.

— Не смотри на меня так. Я хочу, чтобы это длилось как можно дольше.

— Подожди, — тихо сказала она. — Ты позаботился о защите?

Ему показалось, что весь воздух покинул его легкие. И весь его мир содрогнулся и замер, когда он услышал этот простой вопрос. Его мозг прояснился, и он ужаснулся от того, что собирался сделать.

— Ксандер?

Он слышал ее голос, но был не в состоянии что‑либо произнести или даже просто посмотреть на нее. Он боялся своей реакции. Он почувствовал, как ее руки нежно коснулись его груди в молчаливом вопросе, и это отрезвило его. Он поднялся, и ему потребовалась вся сила воли, чтобы не лечь рядом с ней и не продолжить начатое. С каждым шагом, удалявшим его от нее, его тело кричало от возмущения, его сердце пыталось вырваться из груди.

Свет в ванной показался ему лучом лазера, который проник сквозь туман похоти. Ксандер захлопнул за собой дверь, потому что не мог доверять себе в случае, если она последует за ним.

Он чувствовал себя диким и развратным, удержавшимся на самом краю пропасти. И от этого сердце еще сильнее забилось в его груди. Такого с ним не случалось никогда. Он всегда старался контролировать ситуацию. В ярости ударил кулаком по раковине, и боль пронзила его руку. Игнорируя эту боль, Ксандер снова ударил по раковине, словно бросая вызов своему телу, которое посмело ему противиться.

Он был готов погрузиться в нее без защиты, не думая о последствиях. Этот их фиктивный брак… он словно пробудил в нем все самые низменные инстинкты и потребности.

Это была не ее вина. И все же он винил ее в том, что она стала катализатором, из‑за которого он сделался таким. На мгновение Ксандер испытал страстное желание потребовать, чтобы она оставила его, чтобы эта проблема, это искушение по имени Пандора Квинн навсегда исчезли из его жизни. Но он представил себе ее взгляд и с абсолютной ясностью понял, что проблема не исчезнет, если его жена будет находиться вдали от него.

Ему хотелось зарычать от отчаяния и неудовлетворенности, оттого, что он повел себя как настоящий сын Зевса Майтикаса. Но вместо этого он подставил руку под холодную воду, чтобы унять боль. А через несколько минут вернулся в гостиную.

Пандора сидела на диване, ее тело было скрыто под красным шелковым покрывалом, но он все еще до боли хотел ее. Усилием воли он прогнал это чувство. Медленно подобрал свои брюки и надел их. Все его внимание было сосредоточено на молчаливой женщине, старательно избегавшей его взгляда.

— Этого не должно больше случиться, Пандора.

Он произнес эти слова так бесстрастно, что это удивило его самого. Он увидел, как она отшатнулась, и его пронзила ненависть к самому себе. Но вместо того, чтобы ответить ему, она просто поднялась, завернулась в покрывало и прошла мимо него с высоко поднятой головой.

И только у двери в свою спальню остановилась и повернулась к нему:

— Я ошибалась. Твое общество — самое опасное для меня. И нет ничего простого в этом притяжении между нами. Я постараюсь не забывать об этом.

Он шагнул к ней, желая объяснить, почему у него нет выбора. Почему это их взаимное влечение может закончиться лишь катастрофой… но Пандора подняла руку, останавливая его, молча приказывая ему держаться подальше.

И он послушался.

В эту ночь Ксандер не пришел спать в ее кровать, и Пандора уверила себя, что рада этому.

Совершенно расстроенная, она до рассвета сидела, уставившись на яркие огни ночного города. Ее пугало то, что они позволили себе зайти так далеко. Она чуть не занялась сексом с мужчиной, с которым поклялась сохранять сугубо деловые отношения. И она при этом испытывала чувства восторга и единения, каких никогда не испытывала прежде. И наслаждение… такое огромное наслаждение.

Пандора чувствовала себя совершенно растерянной. Больше у нее не было работы, которая могла бы отвлечь ее. Потому что сейчас, когда эйфория от удачного завершения переговоров прошла, она осознала, что и ее временный контракт с Ксандером тоже закончился. Вечером они отправятся в Киото на большой прием, на который их пригласила семья Танака, а завтра их «медовый месяц» подойдет к концу, и они вернутся в Нью‑Йорк… Вернутся к следующему действию в этом представлении под названием «брак».

Пандора решила не ходить в тренажерный зал, опасаясь встретиться там с Ксандером. Если он захочет обсудить с ней происшедшее, она просто… выдаст себя. Ей необходимо было выбраться из апартаментов как можно скорее. Охваченная злостью на Ксандера, она поспешно натянула любимые обтягивающие джинсы и футболку.

Его было невозможно понять. Одно мгновение он был возбужден и готов заняться с ней любовью, а в следующее — практически сбежал от нее. Да, они забыли о мерах предохранения, но она вовремя вспомнила о них. Не было никакого риска, никакой опасности. А он повел себя так резко с ней — вернулся в комнату с таким видом, будто ничего не произошло, и спокойно объявил ей, что повторения не будет.

Пандора закрыла глаза, спрашивая себя, как собирается двенадцать месяцев изображать преданную жену, если уже после первой недели утратила контроль над собой.

Глава 9

Если Ксандер сомневался в том, сможет ли Пандора играть свою роль после событий прошлого вечера, его сомнения рассеялись уже через пять минут после того, как они вошли в замечательный сад, в котором устраивался прием.

Он посмотрел на женщину, стоявшую рядом с ним. На ее тонком фарфоровом лице было выражение спокойствия и вежливого внимания. Она легко поддерживала беседу на японском с одним из членов совета директоров «Танака корпорейшн». У самого Ксандера познания в японском языке были весьма скудными.

Она посмотрела на него и, слегка нахмурившись, крепче оперлась на его руку. И от этого движения по его телу прокатился электрический разряд.

Ей на самом деле не следовало больше дотрагиваться до него.

Его сжигало желание показать всем, что Пандора принадлежит ему. Но он уже не был тем утратившим контроль самцом, каким был накануне. Так что он сдержался, говоря себе, что их брак был лишь средством к достижению его целей. Так почему же ему так хотелось испортить тот безупречный имидж, который она демонстрировала на публике в своем изящном черном платье и с аккуратно уложенными в пучок волосами?

Разве не именно этого он хотел?

Вскоре появилась семья Танака, и они погрузились в обсуждение достигнутых соглашений.

— Еще раз поздравляю тебя с отличным выбором жены, — сказала ему Рэн, отводя его в сторону. — Я была уверена, что ты никогда не найдешь женщину, способную затмить меня.

— Я никогда не забуду время, проведенное с тобой, — с улыбкой пошутил Ксандер, намекая на единственное их давнее свидание. — Если я снова понадоблюсь тебе в этом качестве, у тебя есть номер моего телефона.

— Но ты теперь женатый мужчина, так что веди себя хорошо, — рассмеялась она и шлепнула его по руке.

Ксандер посмотрел на Пандору, которая стояла чуть поодаль, а Хари Танака что‑то оживленно говорил ей.

— Ты счастлив с ней, — улыбнулась Рэн. — Полагаю, тебе повезло, что твой брат украл у тебя предыдущую невесту.

Он высоко поднял брови:

— Тебе и это известно?

— Все об этом знают. Их свадьба широко освещается в СМИ.

Ксандер замер. Эрос и Прайя поженились? Он нахмурился. Единственное, что могло вывести его из себя, — это когда его выставляли дураком. И даже сейчас, в окружении японской элиты, он почувствовал прежнюю ревность, которую всегда испытывал ребенком по отношению к своим братьям. И которую многие годы учился подавлять.

Пандора похолодела, случайно подслушав разговор Ксандера и Рэн. Не переставая вежливо улыбаться, она пошла по саду и в конце концов остановилась на очаровательном красном мостике, окруженном высокими кленами. Здесь было тихо, редкие гости доходили сюда.

У нее сжалось сердце, когда она представила Ксандера в объятиях прекрасной Рэн. Почему он не рассказал ей, что у них был роман? Почему Рэн не рассказала ей? Они что, решили держать ее в неведении? Она испытала странное чувство, которого не испытывала прежде. Ксандер причинил ей боль.

Очень скоро она услышала приближающиеся шаги и, обернувшись, увидела Ксандера, который выглядел невероятно красивым.

Пандора замерла и слегка подалась назад. Она не могла здраво рассуждать, когда он дотрагивался до нее. Она даже не могла дышать.

Внезапно она почувствовала себя совершенно нелепой.

— Похоже, вы с Рэн прекрасно ладите, — сказала она, стараясь, чтобы ее голос прозвучал ровно и не выдал ее чувств.

Она и не ожидала, что Ксандер будет вести монашеский образ жизни весь этот год. К тому же ей нравилась Рэн.

— Тебе это не нравится?

Он внимательно посмотрел на нее, крепко сжав ее локоть.

— Конечно нет. Ты красивый и пользующийся успехом мужчина в расцвете лет.

— И как это влияет на наше соглашение?

— Ксандер, мне просто лучше знать, когда следует незаметно удалиться. Конечно, желательно, чтобы никто об этом не знал, но мы всегда можем договориться спать в разных комнатах, если ты решишь… пригласить кого‑то в гости.

Он широко раскрыл глаза и крепче сжал ее руку. Ее предательское тело тут же отреагировало чувством удовольствия, и она отдернула руку. Ей на самом деле пора перестать так отзываться на его прикосновения.

Кто‑то дотронулся до ее плеча, и, обернувшись, она увидела улыбающуюся Рэн. Она инстинктивно отшатнулась и потеряла равновесие.

Сильные руки подхватили ее, и она увидела серьезный взгляд Ксандера. Как он смог отреагировать так быстро?

— Ты в порядке? — спросила Рэн.

«Отлично», — подумала Пандора. Теперь она точно стала объектом жалости для них. Она испытала знакомое чувство неуверенности в себе. Ей необходимо было выбраться отсюда, пока не совершила какую‑то глупость.

Но прежде чем она успела придумать какой‑нибудь предлог, чтобы уйти и предоставить мужу наслаждаться обществом другой женщины, его рука крепко обняла ее за талию. Как во сне, она услышала, что Ксандер вежливо попрощался с Рэн. А потом потянул ее к выходу.

Пандора молча шла рядом, пока они не вышли из сада и не остановились у подножия лестницы.

— Где машина? — раздраженно спросил Ксандер.

Он крепче обнял ее за талию, словно опасался, что она может упасть.

— Перестань. — Она попыталась оттолкнуть его руку. — Я не рассчитывала на то, что ты… будешь заботиться обо мне. Я не ребенок.

— Верно. Ты моя жена, и ты явно переутомилась. Прости, если я не хочу наблюдать, как ты весь вечер едва не валишься с ног, когда мы можем уйти пораньше.

— Но ты получал удовольствие от общения с Рэн, — сказала она, чувствуя себя капризным ребенком.

До него, кажется, только что дошло, и он крепко сжал губы. Подъехала их машина, и он помог Пандоре сесть в нее, а потом сел рядом с ней. Подождав несколько мгновений, он заговорил:

— Значит, ты подслушала наш с ней разговор и тут же пришла к выводу, что я планирую… романтическое свидание с ней?

— Не знаю, что ты планируешь. Это не имеет значения, разве не так? И хотя я немного недовольна тем, что вы скрывали от меня свои отношения, я понимаю, что это не мое дело.

Ксандер повернулся к ней:

— Ты моя жена. И я сказал бы, что это, несомненно, твое дело.

Ее охватили страх и возбуждение. Почему она так реагировала на него?

— Пару лет назад я помог Рэн. Ей нужен был привлекательный спутник, чтобы заставить кого‑то поревновать. Она мне только друг.

Он сделал ударение на последнем слове.

Чувства облегчения и смущения боролись в ней.

— Я испортила тебе вечер, Ксандер. Прости. Пожалуйста, возвращайся, я могу одна поехать в Осаку.

— Ты устала, и мы молодожены, так что никто не заподозрит ничего плохого в том, что мы ушли пораньше. — Он откинулся на сиденье. — И мы не возвращаемся в Осаку. Я арендовал гостиницу здесь.

— Почему?

Внезапно он смутился.

— Наш вылет в Нью‑Йорк запланирован на завтрашний вечер, и у меня больше нет никаких деловых встреч. Ты сказала, что никогда не бывала в Киото. Я не хотел, чтобы ты проделала весь этот путь и не увидела его.

У нее сжалось горло от его доброты. Почему он так ведет себя?

Стемнело, и огни Киото остались позади. Они остановились у красивого здания, построенного в традиционном японском стиле. Поднявшись по лестнице, они вошли внутрь.

И только когда они остались наедине в номере, Ксандер повернулся к ней:

— Я был откровенен с тобой сегодня вечером. Я доверил тебе вести переговоры, а ты, похоже, не доверяешь мне. По опыту я знаю, что те, кто подозревает окружающих во лжи, сами что‑то скрывают. Думаю, настало время тебе сказать правду.

Пандора замерла. Он был откровенен с ней. А она продолжала скрывать от него тайну, которую он имел право узнать. Она уже достаточно доверяла ему, чтобы понимать, что он не станет наказывать ее. И все же колебалась, не желая увидеть выражение его глаз, когда он узнает о ее обмане.

— Я знаю о «Тайтан корп», — выдохнула она.

Глава 10

Ксандер замер, и его глаза сузились до щелок.

— Я знаю, что ты планируешь поглощение «Майтикас холдинг», когда скупишь достаточное количество акций. Я знаю это, потому что… мне сказал об этом Зевс. Он использовал меня, чтобы я следила за тобой и обо всем докладывала ему.

— И как долго это длилось? — процедил он.

— С того момента, как ты приехал в Нью‑Йорк. Но клянусь, я сообщала ему как можно меньше. Он шантажировал меня.

— Что?! Как? — возмутился Ксандер.

— В тот первый вечер, когда мы познакомились, я была приглашена на прием вместе с матерью. Я понятия не имела, кто ты или кем ты приходишься Зевсу. Мы не сказали друг другу наших фамилий. Я как раз только перед этим поругалась с матерью. Потому что услышала, как она спорит с Зевсом, и поняла, что она солгала мне о настоящей причине нашего приезда в Штаты. У Зевса был на нее какой‑то компромат, и он пытался заставить ее сделать что‑то, но она отказывалась.

Пандора говорила очень быстро, понимая, что, если остановится или посмотрит на него, потеряет самообладание. Но она чувствовала на себе его взгляд.

— Зевс сказал, что у него есть изобличающие ее документы, и, чтобы он вернул их, я согласилась работать на него. Сначала он использовал мое знание японского языка, а когда заболел — приказал следить за тобой. Документы, о которых он говорил, и были тем, что я искала в сейфе в день твоей свадьбы с Прайей. Предполагалось, что они были в той папке, из‑за которой я и заключила с тобой этот договор.

— Предполагалось? Значит, их там не было?

Пандора почувствовала, как задрожала ее нижняя губа при воспоминании о том, как она открыла папку и обнаружила, что та пуста. Ни единой скандальной фотографии, ни единого электронного письма. Она уже хотела позвонить матери, но не могла сделать этого, не рассказав о той сделке, которую заключила с Ксандером.

— Должно быть, это была действительно важная информация, если твоя мать согласилась пожертвовать тобой, отдав тебя во власть такому человеку, как Зевс.

В его тоне прозвучала нескрываемая злость. Она посмотрела на него и была шокирована с трудом сдерживаемой яростью, отразившейся в его глазах.

— Честно говоря, мама отговаривала меня. Они с отцом всегда слишком опекали меня. Может быть, именно поэтому я не послушалась ее и настояла, что смогу справиться с этим. Мне очень хотелось доказать, что я тоже могу защитить ее. И в этом мне помог и ты, — мягко сказала она. — Еще до того, как Зевс сделал мне это предложение… я повстречала тебя. И поняла, что хочу большего от жизни, чем просто прозябать в Ирландии. Но это ненормально, когда такие мысли вызывает у тебя совершенно незнакомый человек.

— И какие именно мысли? — выдохнул он, шагнув к ней. — Потому что они не могут быть более скандальными, чем те, которые ты вызвала у меня.

— Правда?

— Долгие месяцы я вспоминал тот вечер и пытался представить, что бы случилось, если бы нас не прервали. Месяцы я противился своему влечению к тебе. Мне жаль, что он так использовал тебя. И мне жаль, что он обманул тебя и твою мать. Зевс… он‑то отлично знал, что делает.

— Но почему ты был так холоден со мной все это время? Неужели ты думал, что я нарочно старалась познакомиться с тобой тогда, на том приеме?

— Я был зол на самого себя. Это не секрет, что я результат того, что мой отец не сдерживал своих желаний в отношении своих сотрудниц. Я никогда даже близко не позволял себе ничего подобного. А тут появилась ты — самый огромный ходячий соблазн, с которым мне приходилось сталкиваться.

Пандора с трудом проглотила ком в горле и попыталась прогнать страстное желание, которое охватило ее. Она внезапно поняла, что, если они снова поддадутся этому безумию, на этот раз их ничто не остановит.

Она хотела заняться с ним любовью больше, чем хотела дышать. Ее тело болело от необходимости сдерживать себя, не поддаваться первобытному желанию, которое охватывало ее всякий раз, когда он был рядом. Но она не просто хотела прижаться к теплому мужскому телу — она хотела именно его. Ей нужен был Ксандер. И по этой причине она сделала глубокий вдох и заговорила, зная, что он снова может уйти. Но она не могла не рискнуть.

— Я не могу притворяться, что меня не влечет к тебе, — призналась она.

Ксандер предупреждал ее, чтобы Пандора не питала никаких иллюзий относительно их брака. Особенно чтобы она не ждала любви. Так что ей нужно было изо всех сил оберегать свое сердце, если хочет пережить следующие двенадцать месяцев.

— Ты думаешь, что меня не влечет к тебе? — спросил он.

— Я понятия не имею, о чем ты думаешь или что ты чувствуешь. Ты самая возмутительная загадка для меня. И мне очень хочется заставить тебя утратить контроль… увидеть, что скрывается под маской, которую ты демонстрируешь миру. И показать тебе, что скрываю под своей маской я.

— Ты этого хотела? — Он обнял ее и притянул к себе. — Ты хотела, чтобы я стал требовательным боссом из твоих фантазий?

— Да, — выдохнула она.

— Господи… я даже не могу спокойно смотреть на тебя, не испытывая желания уложить тебя на первую попавшуюся твердую поверхность.

Он застонал, обхватив ладонями ее лицо и страстно целуя ее в губы. Она с пылом ответила на него, но потом резко отстранилась.

— Это ненормально — испытывать такие чувства, — прошептала она.

— Не забывай, здесь командую я. И для меня, Пандора, это тоже ненормально.

Она чувствовала, как твердое свидетельство его возбуждения прижимается к ее животу. Его губы прикоснулись к нежной коже у нее за ухом, и от этого прикосновения она покрылась мурашками. Она чувствовала, что ее снова вот‑вот поглотит тот восхитительный жар… но попыталась сопротивляться. Ей необходимо было не допустить, чтобы они снова переступили запретную черту. Потому что она согласилась весь следующий год быть его женой.

И внезапно то, что они делали, показалось ей совершенно нелепым.

Она попыталась высвободиться из его объятий, но он крепко держал ее за талию.

— Я не сплю с каждой женщиной, которая привлекает мое внимание, — серьезно сказал он. — И я никогда еще не подходил так близко к тому, чтобы нарушить свои правила. Пока ты…

Она закрыла глаза, противясь чувствам, которые пробудили в ней его слова. Она не должна питать надежду. Это было главное чувство, которое она пообещала себе не испытывать в их соглашении, что бы ни происходило между ними.

— Я четыре месяца держал себя в руках всякий раз, когда находился в твоем обществе.

Ксандер нахмурился и провел пальцем по ее груди. И Пандора задрожала.

— Мне нужно знать, что утром ты не будешь сожалеть ни о чем, — сказала она. — Что, если мы одну ночь посвятим друг другу, мы сможем пережить это.

Одной ночи будет достаточно. Если за ними последуют другие, она рискует остаться с разбитым сердцем.

— Одну? — улыбнулся Ксандер и прижал ее к себе. — Ты нарочно ставишь ограничения, зная, что я человек, который всегда хочет большего?

— Я говорю серьезно. — Пандора встретилась с ним взглядом. — Это очень важно для меня.

— Одну ночь, — повторил он мрачно, и ей захотелось отказаться от своего условия.

Ей захотелось взять от жизни все, что она сможет. Отдаться ему полностью, и к черту все последствия.

Но Пандора хорошо знала себя. Она знала, какие сильные чувства могла испытывать. И как быстро эти чувства могут привести к беде такую девушку, как она. Она была слишком мягкой для такого человека, как он, слишком доверчивой. И если проявит хоть немного нежности, она не сможет не надеяться на большее.

Но она и заслуживала большего. Может быть, когда‑нибудь это с ней случится. Хотя она не питала надежд, что это произойдет с Ксандером. Но одна ночь с ним будет ее подарком себе. Одна ночь, когда позволит себе принять неправильное решение, будет эгоистичной, она возьмет то, чего ей так хочется, а с последствиями разберется потом. Одна ночь… прежде чем вернется здравый смысл, и она вспомнит все причины, по которым эта идея была ужасной.

Пандора облизнула губы, и его глаза проследили за этим движением. Ей нравилось, как он смотрит на нее, словно замечает каждое малейшее изменение в ее настроении. И что бы он ни увидел в ней сейчас, это явно произвело на него впечатление.

Взяв ее за руку, Ксандер повел ее в спальню. Подведя к огромной кровати, он подхватил ее на руки и уложил на мягкие шелковые простыни. А потом навис над ней.

Но когда он нежно провел пальцем по ее щеке, она застыла, стараясь увернуться от неприятного прикосновения.

Ксандер замер, и сердце Пандоры растаяло при виде его явного замешательства. Он смотрел на нее с немым вопросом, но как она могла сказать ему, не выглядя при этом извращенкой, что ей приятны более жесткие ласки? Она покачала головой, твердо намереваясь ничего ему не говорить и стараясь сосредоточиться на восхитительных ощущениях, которые дарили ей его губы, приближавшиеся к сверхчувствительной коже вокруг ее сосков. Но она забыла, что ее целует не какой‑то мужчина, а Ксандер.

Он коснулся ее подбородка, снова слишком нежно, но в его голосе прозвучала сталь, от которой она покрылась мурашками.

— Если я делаю что‑то неприятное тебе, просто скажи.

Пандора резко выдохнула, услышав этот приказ. Потому что это было приказом.

— Я предпочитаю более жесткие ласки, — призналась она.

— Вот так? — спросил Ксандер и сжал в ладони ее грудь.

В ответ она лишь застонала, и его улыбка была полна мужского самодовольства.

— Я перфекционист, — пробормотал он. — Я выясню, что ты любишь в постели, Пандора. И буду повторять это снова и снова, пока ты не перестанешь думать, а будешь только чувствовать.

— Мне нравится прикосновение твоей руки, — прошептала она.

Она сама была шокирована тем, что положила ладонь поверх его руки. И закрыла глаза, подавив желание застонать от удовольствия. Одно его прикосновение… Боже, она пропала!

Ксандер начал покрывать поцелуями ложбинку между ее грудей. А потом стал целовать и покусывать ее соски, и Пандора не могла отвести взгляда от него. Она возбуждалась все сильнее и сильнее, представляя, как запустит руки в его густые волосы и направит его губы к тому месту, которое больше всего ждало их прикосновения.

Ее тело просило большего. Просило его. Но она сдерживала себя. Она не могла полностью отдаться на волю ощущениям, потому что все еще была напряжена, думая о том, как бы не сделать что‑нибудь не так.

Ксандер что‑то прошептал, но Пандора слышала лишь биение своего сердца, которое слегка замедлилось. Она чувствовала себя так, словно сознание покидает ее. Он замер, и она услышала, как он дважды повторил ее имя, прежде чем вспомнила, что нужно на это как‑то реагировать.

— Где ты?

Его вопрос был частично озабоченностью, частично приказом.

Словно чувствуя в ней внутреннюю борьбу, Ксандер лег поверх нее, прижимая ее к матрасу всем весом своего мускулистого тела. Она расслабилась и рискнула посмотреть ему в глаза.

— Просто… поцелуй меня, — прошептала Пандора.

Он немедленно исполнил ее просьбу. И она почувствовала, как ее тело снова ожило. Она отдалась поцелую с такой жадностью, словно никак не могла насытиться им.

Ксандер медленно поднял голову, и она издала звук разочарования.

— Вот так‑то, — улыбнулся он.

В его глазах она прочитала то же страстное желание, которое сжигало и ее. И когда он начал расстегивать молнию на ее платье, она стала помогать ему. Но их пальцы только мешали друг другу. Махнув рукой на приличия, он просто разорвал платье на ней, и она рассмеялась. Он тоже присоединился к ее смеху.

Пандора наблюдала, как Ксандер стягивает с нее платье, лаская большими руками и покрывая поцелуями каждый дюйм ее кожи. И вздохнула от наслаждения, которое дарили ей его губы.

— Это платье было для меня настоящей пыткой весь вечер. Я не могу даже сказать, сколько раз представлял себе, что делаю это — снимаю его с тебя, словно разворачиваю какой‑то неземной деликатес.

— Я чувствую себя леденцом, — пробормотала Пандора.

У нее перехватило дыхание, когда Ксандер стянул с нее шелковые трусики и легко поцеловал самую чувствительную точку ее тела. Потом поцеловал еще раз. А потом заработал его язык, и она чуть не лишилась сознания от восторга. Но он крепко держал ее за руки, продолжая ласкать языком и губами самые потаенные местечки.

Пандора почувствовала, как напряжение в ее теле нарастает. Это было и слишком много, и недостаточно, и предвкушение было такой сладкой пыткой, что она боялась лишиться чувств. Ксандер поднял голову и посмотрел на нее:

— Покажи мне, чего ты хочешь, Пандора.

Она сама испытала шок оттого, что одна ее дрожащая рука коснулась его подбородка, направляя его к центру ее желания.

— Да, — одобрительно пробормотал он. — Покажи мне, agape mou. Помоги мне доставить тебе удовольствие.

Она почувствовала, как содрогнулось ее тело, а потом волны неземного наслаждения прокатились по ней. Когда она наконец обмякла, он поднял голову и посмотрел на нее с победным выражением лица, которое кричало о первобытном мужском удовлетворении.

— Презервативы в моей сумке, — пробормотал Ксандер и куснул ее за мочку уха, отчего по ее спине прокатилась волна возбуждения.

Пандора покраснела. Она почти забыла о предохранении. Он сдернул с нее разорванное платье и бросил на пол.

Она лежала перед ним, полностью обнаженная, и он упивался этим зрелищем. Он смотрел на нее по‑мужски оценивающим взглядом, который заставил ее покраснеть еще сильнее. Но она не сделала попытки прикрыть свою наготу. Какой смысл был в этом, если он уже успел покрыть поцелуями все ее тело?

Ксандер с трудом сдерживал себя. Исчезла застенчивая и замкнутая Пандора, которую он знал прежде. На ее месте была охваченная страстью искусительница, которая, казалось, была решительно настроена довести его до умопомрачения.

В ее глазах горел огонь желания.

— Давай же.

Она прошептала это между судорожными вдохами.

Большего поощрения ему и не требовалось. Он быстро снял с себя остатки одежды и одной рукой вытащил из сумки презерватив.

А потом одним уверенным движением вошел в нее. И они оба застонали от облегчения, когда их тела объединились в одно. На мгновение Ксандер замер, боясь спугнуть чувство чистого восторга, которое охватило его.

Пандора начала приподнимать бедра навстречу ему, и он глубже погрузился в нее и начал ритмично двигаться. Наклонив голову, он взял в рот и куснул ее затвердевший сосок. Она ахнула от удовольствия и боли и сильнее притянула его к себе.

Его дыхание сделалось прерывистым, и он понял, что долго не продержится. Он чувствовал, как напряглись мышцы его живота.

— Кончай, — прошептала она.

И от этого слова волны оргазма прокатились по его телу. Пандора приподняла бедра и сама содрогнулась в оргазме. А потом Ксандер упал рядом с ней, обнимая ее и притягивая к себе. Его дыхание было прерывистым, и он чувствовал себя на седьмом небе от восторга и наслаждения.

На следующее утро Пандора молча сидела у окна, обхватив колени руками. В доме стояла гнетущая тишина. Они должны были днем вылететь из Осаки домой. Она ждала возвращения Ксандера, который куда‑то ушел, пока она спала. Пандора посмотрела на часы. Если он не вернется в ближайшее время, они опоздают на свой рейс.

Как все будет обстоять, когда они вернутся в Нью‑Йорк? Будет ли он разговаривать с ней?

Мысль о приближающейся свадьбе ужасала ее. Она видела, как Ксандер просматривал все удлиняющийся список приглашенных гостей. У нее екнуло сердце. Она чувствовала себя растерянной, лишенной уверенности в себе. И она знала, кто был в этом виноват. Ксандер Майтикас с момента их первой встречи все время выбивал ее из состояния равновесия, и не только в физическом смысле.

У нее еще никогда не было секса на одну ночь. Это противоречило всем ее установкам. Но с Ксандером все это казалось ей таким… правильным. Словно они долгое время блуждали в потемках и наконец нашли нужную дверь.

Она отбросила эти опасные мысли, понимая, что ни к чему хорошему они не приведут. Она лишь взяла то, что он готов был ей предложить, и они оба знали, что это был хороший выбор. Но в глубине души ей хотелось, чтобы она отказалась, чтобы никогда не знала, каково это — когда его губы касаются ее тела. Она снова взглянула на часы. Похоже, ей придется лететь в одиночестве. И лучше было подготовиться к отъезду.

Но, спускаясь по лестнице с чемоданом в руке, она увидела Ксандера, идущего к дому.

— Мне нужно было кое‑что обсудить с Рэн Танака. — Он, нахмурившись, посмотрел на ее чемодан. — Куда ты собралась? Я надеялся, что ты все еще спишь.

— Когда я проснулась, тебя в доме не было. — Пандора упорно не хотела смотреть ему в глаза. — Я подумала, что ты решил обрубить все концы. Никаких претензий друг к другу. Так что я собралась ехать в Осаку, чтобы успеть на рейс.

— Ты думала, что я занимался с тобой любовью всю ночь, а потом просто оставил тебя одну, чтобы ты в одиночестве возвращалась в Нью‑Йорк?

Он внимательно и серьезно посмотрел на нее, протянув к ней руку.

Пандора сделала шаг назад, зная, что, если он коснется ее… особенно с той добротой, которую читала в его глазах… она погибла. Она хотела выйти из этого положения с достоинством, чего нельзя будет сделать, если поддастся дикому импульсу и бросится к нему в объятия.

Но Ксандер шагнул к ней и встал так близко, что их тела почти соприкасались. Он сердито смотрел на нее. Он что, планировал порвать с ней? Решил, что наследство не стоит того, чтобы терпеть ее целый год?

— Я никогда не планировал спать с тобой. И мы оба знаем, что опасно искушать судьбу. Но мы явно не были способны проявить самоконтроль, — сказал он.

— Говори за себя. Я могла остановиться в любой момент, — солгала Пандора.

Его взгляд сделался нежным.

— Я подумал, что мы можем ненадолго задержаться в Японии.

«Задержаться?» Это звучало слишком хорошо, и он явно имел в виду то, чего она хотела.

— На сколько?

— Мне не нужно быть в Нью‑Йорке на следующей неделе. Компания обойдется без меня. А я не был в отпуске уже три года.

— То есть ты хочешь отдохнуть?

— Мне кажется, мы оба это заслужили. Считай это наградой за соглашение с «Танака». Кроме того, предполагается, что мы безумно влюблены друг в друга.

Они все еще играли свою роль, разве нет? Он продолжал думать, как это все будет выглядеть в глазах окружающих. Но он хотел ее, пусть только сейчас. И она… она тоже хотела его. Но она все равно должна была попытаться защитить себя.

— Это все будет длиться только одну неделю. Пообещай мне это, Ксандер.

Ее тело было напряжено от желания, которое вызывал в ней этот невероятно сексуальный мужчина. Но она должна была знать, где проведут границу, иначе ее мозг будет без конца искать разные варианты.

— Обещаю. Другого я и не прошу, — мягко пробормотал он и куснул ее за ухо.

Он был ее наркотиком, в этом не было сомнения. И Пандора отчетливо поняла, что согласится на все, что он будет готов дать ей. И к черту все последствия. С ними она разберется позже.

Глава 11

Приключения, которые запланировал Ксандер, заключались в том, что они целый день обследовали Киото, а вечером сели в экскурсионный поезд, который должен был стать их домом на ближайшие пять ночей. Поезд казался воплощением роскоши; обычно в нем размещалось не более восьми групп, которые стояли в очереди не менее двух лет. Конечно же, Ксандер сумел выкупить весь поезд на неделю без предварительной договоренности.

У них были личный шеф‑повар и небольшой штат прислуги, поддерживающей восхитительно аутентичную японскую атмосферу. В спальне одна стена и крыша были стеклянными, и они занимались любовью на фоне проплывающего мимо пейзажа.

Ксандер был внимателен и заботлив с ней. Когда Пандора уснула, читая книгу, он бережно укрыл ее одеялом. Он отвел ее на смотровую площадку, чтобы за десертом наблюдать за садящимся солнцем. За обедом он отдал ей свою порцию овощных пельменей, потому что почувствовал, что она их очень любит. Не говоря уже о том, что в спальне он был воплощением такта и безошибочного инстинкта.

Но все же Ксандер оставался Ксандером. Он с самого начала ясно изложил свою позицию касательно их взаимоотношений, а Пандора была вполне счастлива на неделю позволить себе просто наслаждаться жизнью. И она готова была по возвращении в Нью‑Йорк играть роль, которую он ей предназначил.

Но сейчас, путешествуя с ним, она не представляла, какой станет ее жизнь без него. Она вспомнила, как планировала, что будет много путешествовать и не бояться приключений… но все это стало казаться ей скучным и безликим.

По истечении года они расстанутся и, возможно, больше никогда не увидятся. И то, что он решил посвятить эту неделю ей, не означало, что он изменил свои взгляды на отношения с женщинами. Ей следовало помнить об этом.

Предполагалось, что она не станет привязываться к нему. Она сказала, что короткая связь — это все, чего она хочет. Может быть, вначале она и сама верила в это. Но сейчас уже не могла отрицать, что окончание этой интерлюдии будет суровым испытанием для нее. Она даже не была влюблена в своего первого бойфренда, и тем не менее когда он бросил ее, ей потребовалось несколько недель, чтобы пережить это. Ей стоило немалого труда строить успешные интимные отношения с мужчинами, и, что естественно, она всегда тяжело переживала конец этих отношений.

В их предпоследний день они гуляли вдоль стены у берега моря. Легкий ветерок обдувал ее разгоряченные щеки, и она пыталась дышать ровно, чтобы успокоиться. Ее сердце билось слишком часто, а дыхание было неровным.

Словно почувствовав, что она пытается отдалиться от него, Ксандер придвинулся к ней и обнял ее.

Боль сдавила ее сердце. Она сделала глубокий вдох, наслаждаясь запахом его одеколона и его кожи и пытаясь сохранить его в памяти. Потому что она знала, что только воспоминания останутся у нее после окончания этой проведенной вместе недели.

— Ты что‑то притихла, — пробормотал Ксандер, прижимаясь губами к ее виску.

Пандора не ответила, и он отстранился, нежно взял ее за подбородок и заглянул ей в глаза.

— Привет.

— Привет, — откликнулась она, заставляя себя улыбнуться.

— Все в порядке?

— Я чувствую себя немного не в своей тарелке, — сказала она, сама удивившись тому, что сказала правду.

Она была удивлена, что не захотела солгать, чтобы успокоить его. Еще одно свидетельство того, что эти отношения стали для нее гораздо большим, чем просто короткая связь. Она сделала глубокий вдох, готовясь к неизбежному разрыву.

— Последние несколько дней мы словно играли в романтической комедии. Это было так восхитительно, но я знаю, что, когда мы вернемся в Нью‑Йорк… когда наш отпуск закончится… я боюсь, что мы вернемся к тому, что было раньше.

— Ты хочешь сказать, что боишься, что я стану таким, каким был прежде? — спросил Ксандер, безошибочно угадывая ее мысли. — Холодным, отстраненным, сдержанным ублюдком?

— Я никогда не считала тебя холодным.

— Но все же я был ублюдком? — Он приподнял бровь.

Пандора рассмеялась, несмотря на серьезность минуты.

— Может, самую малость.

Она улыбнулась и прикусила нижнюю губу, а он наклонился и игриво куснул ее за подбородок.

Они долго стояли, обнявшись, а потом в сумерках направились к железнодорожной станции.

Персонал встретил их улыбками и свежезаваренным чаем. Их спальня была убрана, а свечи зажжены в приготовлении к очередному ужину под звездным небом. На столе стояли свежие фрукты и сладости. Но у Пандоры не было аппетита. Внезапно ее решение согласиться на эти короткие отношения с Ксандером показалось ей ошибкой, когда до нее начали доходить всевозможные последствия. Она думала, что сможет остаться свободной и беззаботной, но ошиблась.

Когда Ксандер извинился и сказал, что ему нужно сделать срочный звонок, Пандора воспользовалась случаем и направилась в ванную. Плеснув холодной водой в лицо, она уставилась в зеркало. Она не знала, как долго стояла там, глядя на свое отражение и пытаясь привести в норму свой пульс, но когда вышла, Ксандер сидел на кровати, поджидая ее.

— Мне просто нужно было переодеться, — сказала она, надеясь, что он не заметит следы слез на ее лице.

Но, взглянув ему в глаза, она поняла, что он все заметил.

— Не только переодеться, — пробормотал он. — Agape mou… поговори со мной.

Пандора закрыла глаза, зная, что означают на греческом эти ласковые слова. Но она не была его любовью. И никогда не будет.

Она посмотрела ему в глаза.

— Может быть, я просто неопытна, но я понятия не имею, как люди могут делить постель в течение недели, а потом вернуться к нормальным отношениям. Такой дикий, сводящий с ума секс — не норма для меня.

— И для меня это тоже не норма. — Он замолчал, а когда она посмотрела на него, увидела на его лице ранимость, которая потрясла ее. — Я знал, что между нами существует влечение, но сейчас это становится просто зависимостью.

Ксандер поднялся и подошел к ней. Большие ладони обхватили ее щеки, а когда он пробормотал слово «Квинн», это было уже на грани того, что она могла вынести.

— Ты можешь перестать быть таким замечательным? — Она проглотила ком в горле и игриво ущипнула его за плечо. — Иначе, когда мы вернемся в Нью‑Йорк, я не знаю, как смогу находиться с тобой в одной комнате и не желать взобраться на тебя, как на дерево.

Он помрачнел и притянул ее к себе. Их тела соприкоснулись, и Пандору напугала та страсть, которая сжигала ее всякий раз, когда Ксандер был рядом.

Она никогда не сможет стать свободной от него.

Она закрыла глаза, и одинокая слеза скатилась по ее щеке. Он этого не заметил, потому что покрывал поцелуями ее груди. Потом опустился на колени и прижал ее спиной к двери.

— Может, мне помочь? — Он приподнял бровь с лукавым блеском в глазах, а потом поцеловал ее живот.

Пандора задрожала от этой ласки. А он взял одну ее ногу и закинул себе на плечо. Поезд мчался с огромной скоростью, и мир проносился мимо них. Она закрыла глаза, когда его губы нашли свою цель и начали игру, от которой жар охватил ее тело.

Даже несмотря на то, что в голове у нее все перепуталось, она испытала оргазм почти сразу же, что шокировало ее. И только сильные руки Ксандера удержали ее от того, чтобы не упасть. Когда она рискнула взглянуть на него, увидела на его лице выражение, которого никогда прежде не видела. Ей захотелось спрятаться от этого взгляда, который заставлял ее чувствовать себя потрясенной и ранимой.

Этот мужчина постоянно давал понять, что не способен любить, как и его отец. Но то, как он заботился о ней, как занимался с ней любовью… Как смотрел сейчас на нее, подхватив ее на руки и направляясь к кровати… Ксандер осторожно опустил Пандору на кровать и, зарывшись лицом в ее волосы, прошептал что‑то на греческом языке. И это было так шокирующе интимно, даже в свете того, что они за последнюю неделю проделывали много гораздо более скандальных вещей друг с другом. Внезапно Пандора пожалела, что не приложила усилий выучить его родной язык.

Конечно, ей, как всегда, не повезло. Мужчина, ставший ее первой любовью, был решительно настроен держать ее на расстоянии вытянутой руки. Она в отчаянии закрыла глаза. То, что случилось в Японии, там должно и остаться. Она сама настояла на этом.

— Что‑то не так? — спросил Ксандер, отстраняясь и заглядывая ей в лицо.

— Я нарушила твои правила, — просто сказала Пандора.

Ксандер замер, почти боясь дышать, пока она не прояснит свою мысль.

— Какие правила? — услышал он свой голос.

Пандора встала с кровати и подошла к окну. Мир проносился мимо, но взгляд Ксандера был прикован к ее лицу, на котором с пугающей быстротой отображались разные чувства. И наконец, она закрыла глаза.

Он поднялся, почему‑то чувствуя, что на самом деле не хочет услышать от нее объяснения ее слов. Ему хотелось, чтобы она взяла себя в руки и они могли притвориться, что она ничего не говорила.

— Я не просто стала зависимой от тебя, Ксандер, я… — Пандора покачала головой и нервно сглотнула. — Я влюблена в тебя.

— Нет, этого не может быть, — вырвалось у него прежде, чем он успел прийти в себя.

Он увидел, как на ее лице отразилась боль, но она закрыла глаза.

— Неужели в это так трудно поверить? — спросила она. — Я никогда прежде… никому не говорила этих слов.

Ему хотелось прижать ее к себе, потребовать, чтобы они прекратили этот разговор. Ведь всего несколько мгновений назад они были поглощены друг другом… как это все могло зайти так далеко?

— Я тебя не понимаю, — сказала она. — Ты позволил Зевсу отнять у тебя так много. Но он мертв, Ксандер, а ты продолжаешь держать всех на расстоянии, опасаясь стать таким, как он. Я уверена, что твои действия по отношению к Эросу обусловлены любовью, а не эгоизмом. Ты должен перестать закрываться от людей, Ксандер.

Ксандер покачал головой, не зная, что сказать. И решил просто поцеловать ее. Он поцелуем рассеет все ее сомнения и напомнит ей о том хорошем, что было между ними, что еще может быть…

— Нет. — Она оттолкнула его.

В ее голосе зазвенела сталь.

Ксандер замер, опустив руки.

— Я больше не могу так продолжать. Когда мы вернемся в Нью‑Йорк, я буду играть свою роль. Но то, что было здесь, в Японии, между нами… здесь и останется.

— Ты этого хочешь? — выдавил он. — Чтобы мы вот так все прекратили?

— Я все еще формально твоя жена на весь предстоящий год. Ты что, рассчитывал, что я буду продолжать спать с тобой? — Она сглотнула, и ее нижняя губа задрожала. — Это должно прекратиться. Я прекращаю это.

Ксандер посмотрел на потолок, с трудом сдерживая ярость. Что бы Пандора ни говорила, он не был в состоянии ответить на ее чувства. Он не был создан для любви. Он был слишком эгоистичным, слишком холодным, слишком занятым своей работой. Он видел, что любовь к его отцу сделала с его матерью, с большинством женщин, с которыми Зевс имел дело. Принять любовь Пандоры означало облечь ее на страдания. Она заслуживает более достойного человека, чем он, может быть, более подходящего ей по возрасту.

Конечно, она была права, это должно было закончиться. Но он еще не готов был отказаться от того наслаждения, которое они дарили друг другу. И если это делало его эгоистом, пусть будет так. Он почти неделю занимался с ней любовью, просыпался и видел рядом ее лицо. Это наваждение должно было бы угасать постепенно.

Ксандер никогда не умел отказываться от того, что доставляло ему удовольствие. А Пандора Квинн стала его самым любимым десертом. Но если быть честным, знал, что, если бы это зависело от него… он не отказался бы от нее, пока они оба не уничтожили бы друг друга, и она не возненавидела бы его за то, что не способен любить ее так, как она того заслуживала.

Так что он просто кивнул, и его гордость помогла ему отойти от нее, пусть даже боль промелькнула на ее прекрасном лице.

Глава 12

Пандора поморщилась, в третий раз пытаясь понять, что симпатичный мастер по макияжу говорит ей. Молодой человек нахмурился и посмотрел на свою помощницу с плохо скрываемым раздражением. А потом сделал знак парикмахеру, которая сушила волосы Пандоры. Та выключила фен, и в комнате стало тихо. Пандора с облегчением выдохнула.

Весь день она не могла собраться с мыслями. С мужем она общалась на прошедшей неделе после их возвращения в Нью‑Йорк всего несколько раз и только по поводу предсвадебных хлопот. Ей следовало радоваться, что он был слишком занят на работе. Это давало им возможность отвлечься от ее унизительного признания в любви.

И ей следовало заняться своими планами принять предложение Рэн и обговорить с ней условия ее работы, когда свадебные торжества закончатся. Но вместо этого ее все больше и больше раздражало поведение Ксандера, который обращался с ней с ледяной холодностью. Ей хотелось задеть его, вывести из равновесия. И если, когда она работала на него, он казался ей тяжелым человеком, это было мелочью по сравнению с тем, каким он стал сейчас.

Один раз Пандора вошла в лифт, чтобы ехать на примерку свадебного платья, и Ксандер вошел в лифт следом за ней. Напряжение, царившее в лифте, пока они спускались из пентхауса до первого этажа, было невыносимым. Он лишь спросил ее, как идут дела с подготовкой к свадьбе, и она честно ответила, что устала от всего. Он кивнул и больше не сказал ни слова.

Кроме сегодняшней репетиции с визажистом и парикмахером у нее не было никаких дел. Не было назначено никаких светских мероприятий на этот день. И ей не придется стоять рядом с Ксандером и изображать любящую жену. Ей следовало бы радоваться этому. Можно было бы подумать, что он проявляет заботу о ней, но Пандора думала, что он скорее просто боялся возможных неловких моментов или споров на публике, которые могли бы разрушить иллюзию идеального брака.

Она была так глубоко погружена в свои мысли, что почти не слышала разговора между визажистом и парикмахером.

— Мы не можем одновременно работать с ней, это будет слишком большим напряжением для нее, — сказала парикмахер. — Бедная девочка и так уже держится из последних сил.

Пандора замерла, услышав в этих словах такую знакомую ей жалость. Они обсуждали ее так, словно она не присутствовала здесь… словно ее следовало жалеть и обращаться с ней как с ребенком.

Ксандер и Рэн легко приняли абсолютно все ее особенности, и этот разительный контраст заставил ее стиснуть зубы. Ей захотелось повернуться на кресле и сразить этих людей ледяным взглядом. Но она лишь улыбнулась вежливой улыбкой, которой научилась у Ксандера. Это он показал ей, что самым сильным оружием была ее цельность.

Так что она спокойно объяснила им, что они заблуждаются в своих предположениях касательно ее способностей и чувств.

— Простите. — Блондинка выглядела смущенной. — Мой племянник тоже страдает аутизмом, так что я предположила…

— Все в порядке.

Но тут до Пандоры дошло, что парикмахер так ведет себя с ней с самого первого момента, когда она еще не могла заметить ее особенностей. Она уже знала, что Пандора страдает аутизмом. Но откуда?

Нахмурившись, она снова повернулась к парикмахеру и громко задала этот вопрос. Женщина смутилась.

— Просто об этом было упомянуто в статье.

— В какой статье?

Пандора почувствовала, что у нее замерло сердце, словно она летит в самолете, который сотрясает турбулентность.

Стилисты обменялись взглядом, и парикмахер достала планшет, несколько раз дотронулась до экрана и протянула его Пандоре.

На фотографии на экране она с обожанием смотрела на Ксандера. Она вспомнила этот день на приеме, когда она очень нервничала, впервые оказавшись так близко от него. Она вспомнила, как сдержан он был с ней, и ей стало интересно, чувствовал ли он то влечение, в котором позже сознался?

Покачав головой, Пандора начала читать статью, озаглавленную просто: «Наследник Зевса». В ней говорилось, что Ксандер начал управлять компанией «Майтикас холдинг», когда заболел и вскоре умер его отец. Они представили Зевса могущественным и властным человеком, ни словом не упомянули его темные делишки, а Ксандера представили оппортунистом, который занял это место благодаря своей матери — охотнице за деньгами.

В следующем параграфе было упомянуто ее имя, а когда она пролистнула страницу, увидела свою старую фотографию, сделанную на выпускном вечере в университете.

Она сказала себе, что дальше читать не стоит, но не смогла удержаться. В последнем абзаце приводились подробности из ее жизни «из источника, близкого к невесте»:

«…дочь ирландского сенатора Розалин Квинн… способности к языкам… трудности в подростковом возрасте… рассеянная и странноватая… расстройство аутистического спектра…»

Далее задавался вопрос, способна ли мисс Квинн исполнять обязанности жены такого человека, и не воспользовался ли Ксандер Майтикас своим влиянием на скромную, послушную секретаршу, как много раз делал его отец по отношению к своим подчиненным. Пандора закрыла планшет, чувствуя приступ тошноты.

Она все еще сидела в гостиной на том же самом месте, когда Ксандер вернулся с работы. Увидев ее, он поспешно подошел и опустился на ковер рядом с ней.

— Я надеялся, что ты еще не видела эту статью, — сказал он, обнаружив, что она смотрит на свою фотографию.

Ксандер вздохнул и нерешительно обнял ее. В первый раз он коснулся ее после их возвращения из Японии. Прошло всего несколько дней, но ей они показались вечностью.

Она расслабилась в его объятиях, чувствуя знакомое тепло его губ, которые покрывали поцелуями ее шею и плечо. И внезапно ее сердце сжалось.

Когда она начала понимать, что мир становится пустым, когда его нет рядом?

Ксандер продолжал целовать ее. На секунду их взгляды встретились, и у нее перехватило дыхание, когда она увидела бурю эмоций в его глазах. Ей страстно захотелось притянуть его ближе и целовать до тех пор, пока у них не закружится голова.

Ей хотелось покрыть поцелуями все его восхитительное тело, но она лишь прижалась губами к его губам, и он застонал.

Ее поцелуй не был нежным. И она почувствовала его удивление. Он попытался притянуть ее 5 А. Синелли к себе, но она воспротивилась. Если между ними не было ничего, кроме этого сумасшедшего влечения, ей, по крайней мере, хотелось хотя бы раз побыть лидером.

Они сбросили с себя одежду, и Пандора опустилась на него. Она сказала себе, что просто хочет использовать его, взять то, чего ей хочется, повести себя как современная независимая женщина. Но когда он вошел в нее, она поняла, что пытается обмануть себя. Она все еще хотела большего.

Ксандер обхватил ладонями ее щеки. Его движения замедлились, и он заговорил внезапно охрипшим голосом. Он сказал ей, что она прекрасна, что возбуждает его, что он может часами заниматься с ней любовью. И эти слова заставили ее глупое сердце сжаться.

Но она подавила свои эмоции и задвигалась все быстрее, подводя их обоих к пику наслаждения. Наконец Ксандер застонал, достигнув оргазма, и она кончила почти одновременно с ним.

Когда Пандора проснулась, Ксандер сидел на краю кровати, в которую они в какой‑то момент переместились для того, чтобы во второй раз заняться сексом. Он сидел, обхватив голову руками, словно испытывая страшные муки. При виде этого Пандора резко села, инстинктивно прикрываясь простыней.

— Я не собирался извиняться, — пробормотал Ксандер. — Но я не такой уж ублюдок, несмотря на мое прошлое. Я плохо обращался с тобой, а ты заслуживаешь самого лучшего.

— Да, верно, — согласилась она.

Пусть почувствует хоть малую толику той боли, которую причиняет ей. Причиняет им обоим своим нежеланием видеть правду, которая кажется ей такой очевидной. Он мог верить, что не способен любить, и, возможно, у него были на это причины, но на самом деле его сдерживал лишь страх. Если только захочет, он сможет его преодолеть.

— Я не могу стать тем, кто нужен тебе, Квинн.

Опять «Квинн». У Пандоры болезненно сжалось сердце. Она открыла было рот, чтобы ответить, но в этот момент сверкнула молния и раздался оглушительный раскат грома.

Как видно, Ксандер помнил, что она боится грозы. Он тут же протянул руку и схватил ее за локоть. И это тронуло ее. Черт, она пытается возненавидеть его, а он заставляет ее испытывать совершенно противоположные чувства.

— Когда мы покидали Японию, ты ясно сказала, что между нами все кончено. Но когда я вошел и увидел, как ты расстроена… Мне следовало бы держать себя в руках.

— Я была добровольной участницей, так что не думай об этом.

Она поспешила в ванную, чтобы не разрыдаться у него на глазах. Пандора дольше, чем обычно, стояла под струями горячей воды, а когда наконец вернулась в спальню, полностью одетая, Ксандера в комнате не было.

Внезапно мысль о том, чтобы оставаться в апартаментах еще неделю в ожидании свадьбы, показалась невыносимой. Ей следовало бы принять предложение Рэн. Может быть, тогда она перестанет чувствовать себя такой одинокой.

Пандора взяла телефон и набрала номер Рэн. И вскоре на экране появилось красивое лицо Рэн с идеальным макияжем.

— Я хочу принять твое предложение касательно работы, — выпалила Пандора, боясь передумать. — Если то место еще не занято.

— Конечно, не занято. Я всегда получаю то, чего хочу, — торжествующе улыбнулась Рэн.

Пандора попыталась улыбнуться в ответ, но не смогла. Ее лицо сморщилось, губы задрожали, а глаза налились слезами. Ей показалось унизительным, что Рэн она нужнее, чем Ксандеру.

Рэн нахмурилась.

— Что случилось?

— Я в порядке. — Пандора покачала головой. — Буду в порядке. Мне просто необходимо было позвонить тебе. Мне нужно было… хоть что‑то.

— Я могу предложить больше, чем «что‑то». — Рэн улыбнулась. — Самолет компании сейчас в Нью‑Йорке. Я попрошу их задержаться, и утром ты сможешь вылететь с ними.

И только когда они обговорили все детали и Пандора снова осталась одна, она упала на кровать и разрыдалась.

Глава 13

Новый переводчик, нанятый вместо Пандоры, сделал несколько грубейших ошибок в контракте с «Танака», которые привели к панике и задержке публикации в прессе о результатах переговоров.

И после многочисленных интервью, в которых он старался уклоняться от вопросов о местоположении его жены, Ксандер хотел лишь одного — отправиться в тренажерный зал и поработать с грушей. Целая неделя споров и попыток саботажа со стороны членов совета директоров была крайне утомительной, но каким бы усталым он ни был в конце восемнадцатичасового рабочего дня, все его мысли постоянно возвращались к Пандоре.

Он не разговаривал с ней с той ночи, когда они снова занимались сексом, но наутро она прислала ему сообщение, ставя его в известность о своих планах. Ксандер узнал, что Пандора решила отправиться в Японию, только после окончания важного совещания, когда самолет уже был в воздухе. Не то чтобы он попытался бы остановить ее. Помимо того, что у нее не было никаких дел в Нью‑Йорке, она имела полное право хотеть отдохнуть от его общества. После возвращения из Японии он держался так отстраненно!

Ее решение прервать их отношения было, конечно, вполне логичным. Ее признание в любви потрясло до глубины души, но он не мог ответить ей тем же. И это ранило ее сильнее, чем он мог себе представить.

Ксандер откинулся на кресле и закрыл глаза. Он только что перевез свои вещи в особняк Зевса, где планировал жить до окончания их договора. Всего одиннадцать месяцев… после чего она будет свободна. И найдет человека, который сможет сделать ее счастливой. Не похожего на трудоголика со скверным характером и неспособностью любить.

Но, представив свою жену с другим мужчиной, Ксандер резко встал и начал расхаживать по кабинету. Подойдя к окну, он уставился на темные тучи, нависшие над городом.

Всю прошедшую неделю он был рассеян и раздражен, считая дни до приезда Пандоры, которая должна была вернуться, чтобы присутствовать на репетиции торжественного приема. Сегодня вечером состоится ужин в узком кругу, а основное событие будет завтра. Но сейчас, зная, что она ждет его в особняке, всего в часе езды от офиса, он чувствовал себя неспокойно.

Из сообщений в прессе Ксандер знал, что Пандора с удовольствием знакомилась с Токио, и на фотографиях выглядела счастливой и оживленной. Она явно не испытывала того раздражения, которое он изливал на своих сотрудников в ее отсутствие. Он ревновал ее к ее новой подруге и в то же время чувствовал себя виноватым из‑за того, что пытался уговорить ее не принимать предложения Рэн. Он не стал требовать, чтобы она вернулась в Нью‑Йорк, но ему этого очень хотелось. Ему хотелось убедить ее вернуться к нему.

Так что все дни он слонялся по офису, как последний трус, зная, что, если не займет себя чем‑то, совершит какую‑нибудь глупость. Например, полетит за ней в Японию, чтобы убедить ее вернуться. Но он уже давно усвоил, что в подобных ситуациях нельзя проявлять слабость. А Пандора Квинн явно была его слабостью, как бы он ни старался убедить себя в противном.

Он покрутил обручальное кольцо на пальце. Разлука — это как раз то, что им было нужно. В Японии они слишком сблизились. Он даже привык просыпаться по утрам рядом с ней, работать рядом с ней, исследовать окрестности рядом с ней. И было неудивительно, что их отношения зашли так далеко.

Но Ксандер был трудоголиком со скверным характером, поэтому давно решил не заводить семью. Кроме того, он только укрепился в своем выборе, узнав, какое несчастье приносил его отец своим женщинам. Слова Пандоры о том, что он использует грехи отца, чтобы отгородиться от людей, преследовали его. Но она не знала причин, по которым он воздвиг стену вокруг себя. Ксандер защищал не себя, а ее. Он хотел дать ей шанс найти человека, который будет любить ее и с которым она будет счастлива.

На расстоянии они обретут ясность мысли и… душевное равновесие.

Но сегодня она вернулась, вечером состоится репетиция их свадьбы, а завтра он предстанет перед людьми, с которыми едва знаком, и укрепит свои позиции в обществе. Среди гостей на их свадьбе будут присутствовать политики, актеры, даже пара известных рок‑музыкантов. Это будет та реклама, о которой он долго мечтал.

Его команда спланировала по‑настоящему королевскую свадьбу. Пандора заверила его, что справится с давлением, которое неизбежно такое событие окажет на нее. И все же ему хотелось, чтобы их свадьба была более скромной. Более интимной. Более… реальной.

Эта мысль потрясла его. Ему были известны условия их брака. Ксандер сам их установил. Так почему же ему так хочется, чтобы Пандора принадлежала ему?

Он знал, что это нелепо, Пандора — не вещь, которая может принадлежать кому‑либо. Но всякий раз, когда он думал о будущем разводе…

Однако, прежде чем ехать домой, Ксандеру предстояло разобраться с небольшой неприятностью в лице Эроса, который прибыл в офис и пожелал с ним встретиться. Эрос был его братом, но это был не простой светский визит. Ксандеру была известна причина, по которой Эрос вернулся с Карибских островов, где проводил свой медовый месяц с молодой женой.

Он вошел в комнату, где его ждал брат, и не почувствовал ни злости, ни обиды на него за то, что тот женился на его бывшей невесте. В конце концов, его брак с Прайей был чисто деловым соглашением. К его немалому удивлению, он едва сдержался, чтобы не поздравить брата с его женитьбой. Но он тут же напомнил себе, что они все еще соперники в этой гонке.

— Ты… загорел, — просто сказал Ксандер.

— А ты бледен как смерть. Женитьба явно по‑разному сказалась на нас, братец.

Эрос поднял бровь и откинулся в кресле, а Ксандер стиснул зубы.

Хотя Эрос был моложе его всего на шесть лет, Ксандер завидовал его юношеской энергии. Он вспомнил, как при первой встрече Эрос, к ужасу их папаши, представился, как «еще один ублюдок». Они не всегда были соперниками. Более того, когда‑то они были друзьями. Пока Ксандеру не пришлось сделать выбор, о котором он жалел по сей день.

— Ты не пригласил меня на свою очередную свадьбу.

— Если ты проделал весь этот путь, чтобы напроситься на приглашение, мог бы просто написать мне на электронную почту.

— Не беспокойся, твоя жена уже прислала нам приглашение. Прайя звонила ей по поводу сдачи офиса в наем, когда она вернулась в город.

Ксандер замер. Его жена и женщина, которая отвергла его, общаются? Но, как ни странно, ему это понравилось. Он представил, что в будущем они смогут встречаться, даже иногда ужинать вместе с женами по‑дружески. Но разве это не странно?

Он отбросил эти мысли, понимая, что еще слишком рано думать об этом. Он даже не знал, зачем Эрос пришел к нему.

— У меня назначена репетиция свадьбы, — холодно сказал Ксандер.

— Тогда позволь мне сразу перейти к делу.

Эрос встал, положил свой планшет на стол и несколько раз коснулся экрана. А потом протянул планшет Ксандеру.

Когда он осознал, что именно видит перед собой… кровь застыла в его жилах.

— «Аркум», — пробормотал он. — Ты хочешь сказать, что та сомнительная корпорация, которая скупала акции «Майтикас» по всему городу, — это твоих рук дело?

— Совершенно верно. А ты — «Тайтан корп».

Лицо Эроса на этот раз было серьезным, и это напомнило Ксандеру… его самого.

— Откуда ты это узнал?

— В прошедшие десять лет я следил за всем, что делали мои враги.

Сделав глубокий вдох, Ксандер снова посмотрел на экран планшета.

— Если ты пришел, чтобы надавить на меня или попытаться выкупить мою долю…

— Позволь, я объясню. Все уже не так, как было пятнадцать лет назад. Зевс мертв, а Прайя помогла мне многое понять. — Он улыбнулся. — Я здесь не как твой враг, Ксандер. Я здесь как твой брат. И я уже пообщался с нашим итальянским братцем. У меня есть план, который все для нас изменит.

И впервые за десять лет Ксандер сидел бок о бок с братом, пока Эрос излагал ему свой план. Он предложил всем троим сговориться и провернуть дельце, которое потрясет весь деловой мир. Вместе они владели большинством акций «Майтикас холдинг».

Это было скандально, это было агрессивно… это было блестяще.

— То, что ты предлагаешь… это неслыханно, — наконец после долгого молчания сказал Ксандер.

— Я не рассчитывал, что ты сразу доверишься мне, — ответил Эрос, помрачнев. — Но, учитывая наши отношения в прошлом, мне не было необходимости рассказывать тебе все это.

Это было правдой. Ксандер медленно выдохнул. Эрос напомнил ему об их горьком соперничестве, которое разрушило узы дружбы много лет назад.

— Когда я вынудил тебя бежать из Нью‑Йорка, причиной тому был Зевс — он обнаружил, что ты нарыл на него компромат. И он собирался расквитаться с тобой. Он хотел дать тебе урок, впутав тебя в коррупционное дело, за которое ты мог бы заплатить долгими годами в тюрьме. Я предпочел твою свободу, но принес в жертву нашу дружбу. Я знал, что ты никогда не поверишь мне, если я скажу тебе правду.

— Ты хочешь сказать, что не пытался убрать меня со своего пути?

— Может быть, в самом начале… Я эгоист во многих отношениях. Но сейчас я понимаю, что сделал неправильный выбор. Прости, я должен был все рассказать тебе и позволить тебе самому решать, как бороться с Зевсом.

— Ты что… извиняешься передо мной? — Эрос недоверчиво поднял бровь. — Женитьба точно изменила тебя.

И Ксандер осознал, что это правда. Пандора научила его открытости и прощению. И он теперь знал, что, если бы Эрос не пришел к нему, он сам нашел бы его, чтобы извиниться.

Он смотрел на человека, которого ненавидел так долго, и воспоминания об их прошлой дружбе нахлынули на него. Его недолгая совместная работа с братом была его самым счастливым воспоминанием. Они были безупречным тандемом, и обоими двигало желание улучшить работу компании их отца.

Эрос какое‑то время молчал, а потом встал и подошел к Ксандеру. Ксандер с шумом выдохнул, испытав шок от короткого братского объятия.

— Ты понимаешь, что все это означает? — спросил Эрос.

— Да. Что, объединив наши акции, мы сможем управлять «Майтикас холдинг», не обращая внимания на других акционеров.

— И ты сможешь дать свободу своей жене.

— Что?! — оцепенев от шока, воскликнул Ксандер.

Эрос немного растерялся:

— Прости, я просто предположил, что твой брак с Пандорой — это такое же соглашение, которое было у тебя с Прайей. Фиктивный брак, чтобы заполучить наследство.

— Да, у нас с Пандорой есть такая договоренность, — сказал Ксандер.

Почему‑то он с трудом выговорил это. Эти слова звучали… неправильно. Но это было правдой.

— Правда? Ты выглядишь как‑то неуверенно, — заметил Эрос. — В таком случае она будет рада стать свободной и пораньше получить свой гонорар.

— Пандора вовсе не охотница за деньгами, и я не позволю так думать о ней, — мрачно сказал Ксандер. — Я не был готов ко всему этому, но ты прав по поводу объединения акций. Это очень хорошо. Я был бы дураком, если бы отказался сотрудничать с тобой. Просто… мне нужно время, чтобы обдумать детали.

— Почему у меня такое чувство, что ты сейчас думаешь вовсе не о компании? — Эрос изучающе посмотрел на него. — Это помешает твоей роскошной свадьбе, назначенной на завтра?

— Да, она заслуживает свободы. Так будет лучше для всех.

— А‑а‑а. — Эрос кивнул. — Ты говоришь как влюбленный.

Ксандер замер, и у него сжалось сердце.

— Не будь смешным.

— Это случается даже с лучшими из нас. — Эрос хлопнул брата по плечу. — Сделай мне одолжение, поговори сначала со своей женой, прежде чем принимать решение. Поверь мне, я дорого заплатил за свои ошибки в подобной ситуации.

Ксандер кивнул, мысленно обдумывая все детали и возможные изменения и пытаясь понять, как ему теперь действовать. Он рассеянно попрощался с братом, который пообещал прийти к нему на свадьбу. Он вообще уже ничего не замечал, поглощенный своими мыслями. И с каждой минутой тяжелое чувство в его груди все росло и росло.

Это чувство не покидало его, когда он поднялся на вертолетную площадку на крыше здания. И он явно был не настолько рад новому повороту событий, как ему хотелось думать.

Эта свадьба должна была укрепить его позиции в компании. Но в свете разговора с Эросом… Теперь он мог получить все на своих условиях. Это было кульминацией его борьбы за место под солнцем. Но, как ни странно, он не испытывал желания праздновать свою победу.

Ему хотелось поскорее увидеть Пандору. Всю неделю он был раздраженным и рассеянным, постоянно вспоминая ее фарфоровую кожу и потрясающие серебристо‑серые глаза. Но он скучал не только по ее телу. Он скучал по их спорам и ценил ее мнение и ее острый ум.

Что, черт возьми, случилось с его планами заключить фиктивный брак?!

То, что случилось между ними в Японии, было для него не только сексом. Между ними было что‑то намного большее, что‑то, с чем Ксандер не мог бороться.

Это сумасшествие, очень опасное. Это было опасно. Но он не мог заставить себя не хотеть ее. Не только на одну ночь, на одну неделю или даже на один год… Он хотел все время быть с Пандорой. Он не мог представить себе жизни без нее, но как такое могло случиться? Когда она стала таким необходимым условием для его счастья?

Слова Эроса все еще звучали в его ушах. «Ты говоришь как влюбленный». Но в его мире любовь была равносильна слабости и беззащитности. Это было все равно что дать другому человеку в руку стрелу, чтобы он мог нанести тебе удар прямо в сердце.

Но выражение лица Пандоры, когда она произнесла те слова там, в поезде, когда они путешествовали по Японии… Она не выглядела слабой. Она выглядела сияющей. Ее серебристые глаза сверкали, хотя Ксандер и пытался потушить огонь, горевший в них.

Это было безумием — думать, что такой человек, как он, может претендовать на ее сердце. Он и так уже наломал дров в отношениях с ней, так что должен хоть раз поступить с ней как честный человек. Если Ксандер расторгнет их контракт, Пандора сможет быть свободна.

Он обязан отпустить ее.

Пандора встала со стула, взглянула на свое отражение и сказала парикмахеру и визажисту, что закончит одеваться сама. Если им это и не понравилось, они промолчали и вышли из комнаты. Пандора чувствовала, как ее сердце холодеет.

Она посмотрела в зеркало. Платье, которое она выбрала для репетиции, было нежно‑розовым и прекрасно сочеталось с золотыми балетками, которые сверкали, когда она шевелилась. В ушах у нее были простые сережки с розовыми жемчужинами, а на шее — ожерелье из такого же жемчуга.

Она в последний раз внимательно посмотрела на себя, прежде чем выйти из своего убежища.

Когда Пандора спускалась по лестнице, ее ноги дрожали, и она порадовалась, что надела балетки, а не туфли на шпильке. Ее сердце забилось сильнее, как только она увидела Ксандера, который ждал ее у подножия лестницы, держа в руках стакан. «Виски», — разочарованно подумала она. Он что, боится того момента, когда в присутствии всех этих людей будет вынужден назвать ее своей? Он что, боится, что она сделает что‑то не так, и ему станет неловко за нее? Пандора чуть было не поддалась желанию убежать в свою комнату, чтобы собраться с мыслями. Но тут он поднял глаза, и их взгляды встретились.

Она почувствовала, как холод в ее сердце тает.

Она видела Ксандера в смокинге много раз, но сейчас ее потрясло выражение его лица. В его глазах горел огонь, и ее захлестнули эмоции. То, как этот мужчина выглядел в тот момент, было просто преступлением.

Когда она спустилась на последнюю ступень, он взял ее за руку, и ей страстно захотелось коснуться его подбородка, поцеловать его губы и утонуть в водовороте желания, которое всегда приводило к тому, что они оказывались лежащими на кровати, на столе, а иногда даже на полу.

— Ты замечательно выглядишь, — сказал он.

Пандора напомнила себе, что Ксандер будет рядом, так что ей не нужно было так уж сильно волноваться. Но она всегда старалась не ставить в неловкое положение людей, которые ей небезразличны. А Ксандер был ей небезразличен. Гораздо больше, чем следовало бы, учитывая, что они будут женаты всего в течение года.

Одного года.

В Японии она перестала думать о том, что их договор будет действовать всего год. Но он явно об этом не забыл.

До встречи с Ксандером Пандора была вполне довольна жизнью, но, как только его губы впервые коснулись ее губ, он что‑то разбудил в ней. И глупая надежда не оставляла ее, заставляя тянуться к нему, как цветок тянется к солнцу.

Это было нечестно по отношению к нему. Он не предлагал ей стать ее солнцем или ее луной. Он даже не предлагал ей стать ее мужем. Они сменили непростые рабочие отношения на временный союз, а потом вдруг, не успев опомниться, стали любовниками.

Они вышли из дома, и Пандора была поражена, увидев, что за то время, пока была занята со стилистами, в саду успели все подготовить к церемонии. На большой лужайке стояли стулья, обтянутые атласом, а в цветочных композициях доминировали желтые розы. У Пандоры перехватило дыхание. Это его работа? Неужели это он заказал ее любимые цветы? Или это было совпадением?

Любовь к нему переполнила ее. Пандора подавила желание показать всем, что Ксандер принадлежит ей, потребовать, чтобы они отказались от глупых условий, от ограничений и правил, которые, она была уверена, они оба соблюдать не хотят.

Что, если им предназначено судьбой быть вместе? Что их брак должен быть настоящим? И когда этот вопрос встал перед ней, Пандора поняла, что не сможет вот так выйти за него. Она не сможет отказаться от надежды, что они станут друг для друга гораздо большим.

Она почувствовала, как с каждым шагом на нее наваливается груз ответственности.

И внезапно ноги перестали слушаться ее.

Пандора услышала, как Ксандер спросил ее, все ли с ней в порядке. Но его голос донесся до нее словно издали.

Организатор мероприятий жизнерадостно улыбалась им, поясняя, что сначала им нужно будет ответить на традиционные вопросы. Пандора слышала ее пронзительный голос, видела, как продолжают расставлять стулья на лужайке… Так много стульев. И так много незнакомых людей, наблюдающих за ней и удивляющихся, как такая, как она, смогла выйти замуж за красавца‑миллиардера.

«…рассеянная и странноватая… расстройство аутистического спектра…»

— Пожалуйста, встаньте здесь, — сказала женщина, подталкивая ее к Ксандеру.

Пандора чувствовала, как в ней нарастает паника. А организатор мероприятий продолжала что‑то оживленно говорить. Ксандер кивал, засунув руки в карманы брюк. Пандора посмотрела на наручные часы из темного металла — они были скучные и такие неуместные. Неужели именно такой окружающие всегда будут видеть и ее? Она думала, что у нее выработался иммунитет против мнения толпы. Но это было прежде…

Прежде, чем она поняла, что мнение толпы относительно их брака касается не только ее. Прежде, чем счастье Ксандера стало значить для нее так много. Счастье, которое во многом зависело от его репутации в обществе.

И Пандора ясно поняла, что должна делать. Это было как озарение. Ей будет больно, но сделать это она обязана. Ей было удивительно, как вообще она могла вообразить, что сможет играть роль идеальной жены. Это было бы просто смешно, если бы не было так печально.

— … а потом я спрошу вас, Пандора, готовы ли вы взять в мужья этого мужчину, а вы, конечно же, скажете…

— Нет.

Она подняла глаза и по обращенным к ней лицам обнаружила, что произнесла это слово вслух.

Пандора хотела извиниться, взять назад это короткое убийственное слово. Она не хотела подвести его. Не хотела причинить еще больший вред ему… или его репутации…

Но слова, которые ей нужно было сказать, застряли у нее в горле. И по мере того, как секунды проходили в неловком молчании, ей становилось все труднее дышать.

Глава 14

Ксандер бросил один взгляд на Пандору и понял, что не сможет откладывать их разговор дольше.

Он обнаружил, что она выглядит совсем обессилевшей. Официанты с грохотом подвинули стол, и Пандора поморщилась от этого звука.

Ксандер с трудом сдержался, чтобы не потребовать в резкой форме, чтобы все рабочие убрались из шатра. Но он взял себя в руки и вежливо попросил организатора мероприятий освободить шатер, чтобы они с Пандорой могли поговорить.

Потребовалось несколько минут, чтобы выпроводить весь персонал из шатра, и эти несколько минут он наблюдал за Пандорой, которая с каждой секундой казалась все более отстраненной и замкнутой.

И наконец, впервые за несколько дней, которые показались ему неделями, они остались одни.

Ксандер с шумом втянул воздух в легкие, подбирая слова, чтобы сказать ей, что она свободна.

Но первой заговорила Пандора:

— Прости, Ксандер. Я думала, что хорошо справлюсь. — Она издала звук, похожий на сдавленный смех, и этот звук ему очень не понравился. А потом она добавила еле слышно: — Но потом передо мной встало мое лицо на фотографии в газете.

— Я не хотел, чтобы раскапывали твое прошлое или прошлое твоей семьи.

— Я знаю, ты никогда не стал бы этого делать. — Она посмотрела ему в глаза. — Дело даже не в этом. Просто там, в Японии, без тебя… У меня было время подумать. Мне многое хотелось спросить у тебя, но мы никогда не оставались одни, а потом все завертелось… Это меня подкосило.

То, что она не обвиняла его за ту проклятую статью, разозлило его. Конечно, это была его вина. Во всей этой ситуации виноват был он один.

Ксандер взял ее за запястье, и тепло ее кожи пробудило в нем ответный огонь, но он резко отдернул руку. Он знал, что обязан сделать, знал, что не может заставлять ее продолжать этот фарс, если это делает ее такой несчастной.

— У меня сегодня была встреча с Эросом.

Ее глаза устремились на него. В них было удивление и почти испуг.

— Никаких кровопролитий. На самом деле все прошло очень мирно. Я… скучал по нему.

— Ксандер, но это же замечательно, — выдохнула Пандора.

— Я осознал, что в прошлом бывал упрям и отказывался менять свое мнение.

Он приподнял бровь и увидел, как ее лицо смягчилось. Он должен сделать это, сказать ей правду. Объяснить ей, что теперь у нее есть выбор. Однажды она уже сказала, что любит его. А он, дурак, отказался от своего счастья. Что бы он ни дал, чтобы сейчас снова услышать это! Но Ксандер не должен быть эгоистом. Он не может удерживать ее при себе, как избалованный ребенок. Пандора не вещь, которой можно обладать. И она не его жена по‑настоящему. Он заставил ее притвориться ею. А теперь настало время дать ей возможность самой сделать выбор, как она того и заслуживает.

— Эрос владелец компании, за которой мы следим уж некоторое время. «Аркум». Как видно, не я один скупал акции «Майтикас». Если мы с ним объединимся, с общим числом наших акций мы можем полностью контролировать «Майтикас холдинг». Мы сможем делать с ней все, что захотим.

— И поэтому можете игнорировать условия завещания, — мягко произнесла она, не глядя ему в глаза.

— Меня никогда не волновало остальное наследство Зевса. Только компания.

— А ты можешь доверять Эросу?

— Да… думаю, что да. После стольких лет… стало ясно, что Зевс специально стравливал нас.

Пандора молча кивнула.

— Я хочу сказать тебе, что знаю — тебе все это не нравится. Пышная свадьба, статьи в прессе, моя жизнь, похожая на цирк. Я знаю, что очень многого требовал от тебя… — Ксандер помолчал и провел рукой по волосам. — За эти несколько дней я многое понял, и…

— Ты хочешь найти выход из этой ситуации, — закончила она за него.

— Да, — сказал Ксандер, а потом нахмурился. — Не из всей ситуации. Я просто хочу отказаться от своего требования, чтобы ты изображала мою жену. Пандора… я вспоминаю ту ночь, и мне очень стыдно за себя. Я был несправедлив, обвиняя тебя во всем. Ты заслуживаешь лучшего, и я лишь надеюсь, что со временем ты простишь меня. Поэтому я даю тебе свободу. Я подготовлю все документы о разводе как можно скорее, и ты получишь тот гонорар, который мы с тобой обговорили.

Пандора издала неопределенный звук, и он увидел, что она качает головой со странным выражением лица.

— Ты смеешься? Я говорю совершенно серьезно, а тебя все это забавляет?

— Совсем наоборот. Я просто поражена, что собиралась… — У нее перехватило дыхание, и Ксандер понял, что разговор совсем не забавляет ее. — Когда я была в Японии с Рэн, ты не пытался связаться со мной. Словно между нами ничего не было. А теперь ты решил разорвать наш контракт, даже не спросив меня, чего хочу я. Так что да, я имею право расстроиться.

Пандора была… расстроена? В его груди затеплилась надежда. Однажды она уже сказала, что любит его. Есть ли шанс, что эта любовь не умерла, несмотря на его ужасное поведение? Не было никакой гарантии, что Пандора все равно не уйдет от него, но Ксандер может сделать попытку. Он должен попытаться.

Пандора чувствовала, что лучик надежды, что он скучал по ней, погас. И его место заняла отчаянная злость. Как он смел? У него хватило наглости настаивать на этом возмутительном браке, а теперь, месяц спустя, он старается как можно быстрее избавиться от нее, когда она стала ему не нужна? Его слова, словно стрелы, вонзались ей в сердце. Предложение развестись не должно было бы так ее расстраивать. Это все равно должно было случиться меньше чем через год. Но так скоро… в этом нелепом шатре… в окружении ее любимых роз… Пандора почувствовала, что ее сердце разбилось.

Внезапно до нее дошел весь комизм ситуации, и истерический смех вырвался у нее из груди.

Она закрыла лицо руками, мечтая поскорее оказаться в своей комнате и выплакаться.

— Пандора… пожалуйста, не плачь. Господи, я опять все испортил! — Ксандер дотронулся до ее руки. — Постой… ты смеешься? — Прости, я просто… это все так нелепо. — У нее снова вырвался смешок. — Это просто какая‑то мыльная опера. Разве ты не видишь? Отвергнутый жених бросает вторую невесту у алтаря.

Он нахмурился.

— Бросает? Неужели ты думаешь, что я могу так поступить с тобой?

Что‑то в его тоне заставило ее замереть. Ксандер стоял под цветочной аркой, похожий на идеального жениха из всех девичьих фантазий. Но ее заставило нервно сглотнуть выражение его глаз. Пандора никогда не видела, чтобы Ксандер Майтикас признавал свою вину, как он сделал это сейчас.

Он буквально молил ее о прощении. Может быть, она неправильно поняла его? Но она боялась спросить. Вместо этого она шагнула к нему и остановилась на расстоянии нескольких дюймов от него.

— Я не думаю, что ты сознательно хочешь причинить мне боль, Ксандер, — тихо сказала Пандора. — Но теперь у нас нет причин оставаться женатыми. Я даже больше уже не работаю на тебя.

Он взял ее за руку.

— Хочешь знать, почему я боялся остаться с тобой наедине? Потому что я с ума сходил, пытаясь придумать, как удержать тебя. Я просто думал, что недостоин тебя.

— Что?

У нее закружилась голова. Пандора в первый раз внимательно посмотрела на Ксандера.

В уголках его губ появились морщинки, под глазами залегли темные круги, и он похудел. Господи… он выглядел настолько плохо, насколько плохо чувствовала себя она. Как она раньше не заметила всего этого?

Все это время Пандора считала себя дурой из‑за того, что влюбилась в него. Но сейчас, когда заглянула в его глаза… надежда снова зародилась в ее сердце.

— Пока ты была в Японии, я места себе не находил. Я знаю, почему ты туда уехала. Ты невероятно талантлива, и я был эгоистом, потому что не хотел и дальше пользоваться твоими услугами. Прости меня. Девушка, заменившая тебя, абсолютно бездарна, если тебя это утешит.

Она открыла было рот, чтобы ответить, но он прижал указательный палец к ее губам.

— Пандора… Каждое утро я просыпался в одиночестве, а простыни все еще хранили твой запах. И думаю, именно тогда я понял.

— Что ты хочешь большего? — прошептала она.

— Гораздо большего. — Он взял ее руку, поднес к своим губам и нежно поцеловал. — Я был глуп, когда думал, что одной недели будет достаточно. Ты значишь для меня намного больше, так что мне недостаточно будет одной ночи, одной недели или даже одного года.

— Ты хочешь сказать, что… — выдохнула она, и ее сердце забилось так сильно, что она даже почувствовала головокружение. — Ксандер… выражайся яснее, не то я…

Его глаза потемнели.

— Не то что, Квинн?

— Не то я сделаю что‑то нелепое, например, наброшусь на тебя прямо здесь.

— Тогда, может, мне стоит продолжить.

— Я хочу услышать все это еще несколько раз, — просто сказала она, сдерживая улыбку. — Тогда, может быть, я сжалюсь над тобой.

— Если ты захочешь развестись со мной, Пандора, я соглашусь на это. И я начну по‑настоящему ухаживать за тобой. Потому что ты для меня не только имя на брачном договоре. Ты все для меня. Только ты имеешь значение, потому что я так сильно люблю тебя!

Ее затопила волна восторга, но Пандора не могла удержаться от соблазна еще немного подразнить его.

— Ты уверен, что хочешь отказаться от этого брачного контракта?

— Я надеялся, что ты забудешь о моем поведении, — словно от боли поморщился Ксандер.

— Нет, я ничего не забыла.

Он приподнял бровь.

— Особенно того, что я потребовал, чтобы ты вышла за меня, иначе я вызову полицию и тебя отвезут в кутузку?

Пандора рассмеялась, и он присоединился к ее смеху, а потом притянул ее к себе и впился губами в ее губы.

— Я люблю тебя, — едва переводя дыхание, прошептала Пандора. — И я не хочу развода. Но, полагаю, мы не станем рассказывать нашим детям о нашей ужасной первой свадьбе?

— Нашим детям? — Он даже поперхнулся. — Ты уже об этом думаешь?

— О нет, пока нет. У меня есть другие планы на ближайшие пять лет. — Она рассмеялась. — Но есть кое‑что, что я хочу сделать немедленно, — прошептала она.

— Все, что захочешь, — выдохнул он и крепче обнял ее.

Прежде всего, ей хотелось остаться с мужем наедине для того, чтобы скрепить их клятвы. И это случилось в кабинете. Едва закрыв за ними дверь на ключ, Ксандер уложил ее на стол и пообещал исполнить все ее фантазии о сексуальном боссе. Но у них не хватило для этого терпения.

А потом, все еще обнаженная и запыхавшаяся, она взяла его за руку и сняла платиновое обручальное кольцо с его безымянного пальца. А потом сняла свое обручальное кольцо и положила его ему на ладонь. Посмотрев ему в глаза, она откашлялась, моля Бога о том, чтобы не расплакаться от переизбытка эмоций.

— Ксандер, я беру тебя в мужья и обещаю любить тебя, путешествовать по миру с тобой и заставлять тебя отдыхать, когда ты будешь переутомляться. — Пандора слегка дрожащей рукой надела ему кольцо на палец. — До конца моей жизни.

Ксандер сделал глубокий вдох.

— Пандора, я обещаю любить тебя, заботиться о тебе и преданно составлять маршруты до всех забытых богом мест, куда ты захочешь затащить меня.

Пандора попыталась рассмеяться, но слезы потекли по ее щекам. А Ксандер медленно надел ей кольцо на палец, глядя ей в глаза.

— До конца моей жизни, — торжественно повторил за ней он.

Эпилог

Четыре года спустя

Пандора почувствовала, как струйки пота стекают по ее спине. Она медленно опустилась в кресло. Крошечный ребенок, которого она держала на руках, крутился и ерзал гораздо сильнее, чем она ожидала, и ее руки начали болеть.

— Я отойду всего на десять минут, — сказала ей ее невестка Прайя, погладив свою дочь по головке и отправляясь на поиски мужа.

Своего мужа Пандора тоже уже давно не видела. Гости, собравшиеся на благотворительный обед, расхаживали по террасе большой греческой виллы, пили чай и беседовали. Ксандер, скорее всего, вел переговоры с бесчисленными европейскими монархами или с лидерами бизнеса. Она улыбнулась. Он вернется полный энтузиазма, заключив выгодные сделки.

Но когда она наконец увидела его, он был один. Ксандер сидел за столиком, не сводя с нее взгляда. Пандора помахала ему рукой, и он отсалютовал ей фужером с шампанским. А потом поднялся и пошел к ней. На его лице было какое‑то странное выражение. Подойдя к ним, он коснулся указательным пальцем пухлой щечки своей племянницы.

Девочка радостно схватила его за палец.

— Если ты скажешь, что мне это идет, приготовься к тому, что я закачу глаза, — с дразнящей улыбкой сказала Пандора.

— Хорошо, это тебе не идет. Ты самое непривлекательное зрелище из всех, что мне довелось видеть. И последние пять минут я не спускал с тебя взгляда от отвращения.

Он наклонился и поцеловал ее.

А потом что‑то заговорщически прошептал на ухо малышке:

— В чем дело, маленькая? Хочешь прямо сейчас познакомиться со своим кузеном?

Пандора шикнула на него:

— Ксандер, слишком рано говорить об этом!

Он проигнорировал ее, не сводя взгляда с племянницы.

— Я тоже думаю, что это мальчик. Но не страшно. Мы будем продолжать попытки, пока у тебя не появится кузина.

— Ах даже так? — улыбнулась Пандора.

Ксандер положил руку на ее плоский живот. Прошло всего несколько дней после того, как ее беременность подтвердилась.

— Ты уверена, что не хочешь никому рассказывать? — с невинным видом спросил Ксандер.

— Ты как ребенок, который просит разрешения развернуть свой рождественский подарок пораньше. Но нет, я не думаю, что готова сейчас поделиться нашими новостями.

Она рассмеялась и накрыла рукой его руку, чувствуя прилив любви к нему и к крохотному существу, которое росло под ее сердцем.

— Я в первый раз держу на руках ребенка. — Она нахмурилась и посмотрела на племянницу. Амира Теодору со смехом стучала ручкой по бусинкам на платье Пандоры. — Я чувствую себя не в своей тарелке.

— Это заметно по той стопке книг о беременности, которую ты упаковала в свой чемодан.

Пандора отвернулась, чувствуя, как ее снова захлестнула неуверенность.

— Эй, я не смеялся над тобой. — Ксандер обхватил ее щеки ладонями. — Увидев их, я загрузил в телефон аудиоверсии некоторых книг. И теперь, бегая по утрам, я слушаю про триместры и про течение беременности.

— Правда?

— Не ты одна любишь быть подготовленной ко всему, agape mou, — прошептал он ей на ухо. — Мы всегда можем попросить моего брата дать нам малышку, чтобы могли попрактиковаться.

— Попрактиковаться в чем? — спросил знакомый женский голос из‑за плеча Ксандера.

Прайя, прищурившись, посмотрела на живот Пандоры, к которому все еще была прижата рука Ксандера.

— Где она? — Эрос Теодору подошел к ним, и, когда он увидел свою дочь, его глаза вспыхнули от радости и гордости. Он подхватил ее на руки, а Ксандер попытался отвлечь их разговором, но взгляд Прайи не отрывался от Пандоры.

Внезапно все замолчали, и Пандоре вдруг страстно захотелось поделиться новостью.

— Я беременна, — выпалила она громче, чем ожидала, и тут же прижала руку к губам.

Прайя радостно улыбнулась и захлопала в ладоши, а Эрос, приподняв бровь, посмотрел на брата.

— И она боялась, что я выдам ее секрет! — рассмеялся Ксандер.

Прайя и Эрос по очереди обняли его.

Пандора с удовольствием наблюдала за братьями. Она даже не ожидала, что их отношения настолько улучшатся. Объединившись, они смогли избавиться от наследия Зевса, и их компания теперь успешно процветала.

— Думаю, мы все равно не смогли бы долго держать это в секрете, — рассмеялась Пандора, а Ксандер взял ее за руку и потянул к вертолету, нашептывая ей на ухо, что именно он собирается сделать с ней, чтобы помочь расслабиться.

Когда вертолет поднялся в воздух, рука Ксандера накрыла ее руку, и их взгляды встретились.

Возможно, их история начиналась не как волшебная сказка, но много ли историй любви начинаются так? Это была их идеально неидеальная история, и у Пандоры было такое чувство, будто они только что начали строить свое счастливое будущее.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

1 Любовь моя (греч.).

Content

Синелли Аманда За гранью соблазна

Аманда Синелли За гранью соблазна

Соблазн — Harlequin — 421

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Эпилог

Примечания