Рок Джоанна

Свидание в Скалистых горах

Джоанна Рок

Свидание в Скалистых горах

Любовный роман – Harlequin – 1132

Глава 1

Флер надеялась, что это добрый знак.

Увидев в окне единственного ресторана в Кэтемаунте, городке в штате Колорадо, объявление о том, что им требуется сотрудник, Флер Баркли вылезла из своего обшарпанного автомобиля, чтобы навести справки. Лучи горячего летнего солнца коснулись ее щек, а ветерок донес до нее запах жарящегося на углях мяса. «Ковбойская кухня» существовала еще с тех пор, как Флер, будучи совсем малышкой, вместе с семьей навещала бабушку, жившую в Кэтемаунте. А когда Флер подросла, она единственная из семьи Баркли продолжала навещать ее после того, как развелись ее родители, а ее сестры встали на разные стороны враждующих между собой отца и матери.

И сейчас, спустя пять лет после того, как Флер уехала из города после неудачного романа, ее обрадовало то, что «Ковбойская кухня» еще существует. И нуждается в сотрудниках.

Учитывая, что на настоящий момент она была безработной, а ей нужно было оставаться в городе, пока она не закончит все дела с бабушкиным наследством, Флер решила, что это объявление – знак того, что черная полоса в ее жизни заканчивается.

Несколько месяцев назад скончалась ее горячо любимая бабушка, а приставания босса сделали ее жизнь невыносимой. Она вынуждена была уволиться с должности помощника шеф‑повара. Единственная удача заключалась в том, что она могла пожить на бабушкином ранчо, пока будет готовить его к продаже. Она уже не могла оплачивать аренду квартиры в Далласе, особенно учитывая, что без хороших рекомендаций найти работу в Техасе было бы очень затруднительно.

А хороших рекомендаций она явно не получит после того, как подала на своего босса в суд за дискриминацию.

Заставив себя отбросить эти мысли, Флер направилась к входу в ресторан, который размещался в небольшом здании в стиле деревенской хижины. В этом же здании находились скобяная лавка и почта. Ресторан был скорее столовой, но она не могла позволить себе быть слишком разборчивой. К тому же он был расположен всего в паре миль от бабушкиного ранчо под названием Крукт‑Элм, и ей нужны были деньги, чтобы оплачивать счета. Она ни за что не тронет сбережения, которые копила, чтобы в один прекрасный день открыть свой ресторан. И если ей посчастливится удачно продать бабушкино ранчо, этот прекрасный день может наступить скорее, чем она рассчитывала.

Она переступила порог и осмотрелась по сторонам. Внутри ничего не изменилось: те же белые столики, тот же черно‑белый линолеум на полу, те же хромированные барные стулья с зелеными сиденьями. Несколько завсегдатаев в потертых джинсах сидели за столиком у окна и пили кофе. Еще один посетитель – помоложе, но также одетый в джинсы и сапоги, – копался в своем телефоне у барной стойки.

Разгладив помятую в дороге синюю хлопчатобумажную юбку, Флер подошла к стойке, на которой был установлен компьютер и простенькое устройство для считывания кредитных карт. Декор ресторана, может, и не поменялся, но кто‑то явно постарался в вопросах оборудования идти в ногу со временем. Означало ли это, что жалованье шеф‑повара окажется вполне приличным? Бабушка не оставила после себя наличных денег, так что до тех пор, пока она не продаст ранчо и не разделит вырученную сумму со своими старшими сестрами, ей придется быть очень экономной.

Но ей это было не впервой. Отец прекратил поддерживать ее финансово в тот день, когда ей исполнилось восемнадцать. Он расценил ее попытки помирить родителей как то, что она встала на сторону матери.

– Я могу вам помочь? – спросила улыбающаяся брюнетка, которая вышла из кухни и подошла к стойке. – Столик на одного?

Губы женщины были ярко накрашены, лицо усыпано веснушками, а темные волосы завязаны в длинный хвост. На ней была белая униформа, а на груди был приколот бейдж с именем «Марта».

Точно, Марта Мейкон. Ее семья жила на окраине городка. И ее отец вроде бы работал в скобяной лавке.

– На самом деле нет. Я здесь по поводу объявления, которое висит на окне. Оно еще актуально?

Флер осознавала, что некоторые сочтут работу в ресторане маленького городка за понижение ее социального статуса. Особенно учитывая, что всем было известно, как она откладывала каждый цент, чтобы скопить на обучение в кулинарной школе.

Некоторые из ее сверстников расценивали ее желание учиться дальше как зазнайство. Особенно один из них. Но богатенькому Дрейку Александеру легко было судить ее, самому‑то ему не было нужды зарабатывать себе на обучение, чем бы он ни хотел заняться.

И с чего она вдруг вспомнила про Дрейка? Она постаралась выкинуть его из головы.

– Мы, безусловно, нуждаемся в работниках, – сказала Марта. – Ты же одна из сестер Баркли?

– Верно. Я Флер. Мы с тобой вместе были в «Фор эйч»[1].

Она все летние каникулы проводила в Кэтемаунте, пока не окончила школу. А после этого провела в Колорадо еще два года, работая на разных работах, чтобы скопить деньги на обучение в кулинарной школе.

А потом она вынуждена была уехать.

– Я помню тебя. Тебе приходилось работать официанткой?

– Да. Но я надеялась, что у вас есть вакансия повара.

– Мне жаль, – покачала головой Марта. – На кухне вакансий нет.

Флер не смогла скрыть разочарования. Хотя она не имела ничего против профессии официантки. Но в этой роли ей придется улыбаться слишком многим людям, которых она надеялась больше никогда не увидеть. Особенно Дрейку Александеру.

– Мне нужно подумать. Ты не могла бы дать мне анкету?

– Конечно. – Марта нагнулась и достала из‑под стойки лист бумаги. – Просто приходи, когда надумаешь. Здесь прикольно. Рано или поздно здесь появляются все.

Чего она и боялась.

– Здесь стало намного лучше работать после того, как у ресторана сменился владелец.

– Правда? И кто теперь здесь хозяин?

Марта оживилась.

– А вот и он сам! – радостно воскликнула она, указывая на входную дверь.

Флер обернулась.

И поняла, что белая полоса в ее жизни все‑таки не началась.

Увидев огромную фигуру и точеное лицо самого бездушного ублюдка из всех, кого она встречала, она поняла, что ее шансы получить работу улетучились.

Марта тем временем продолжала:

– Ты помнишь Дрейка Александера? Он наша местная звезда родео.

Флер слышала эти слова как издалека. Все ее внимание было сосредоточено на мужчине, который был причиной тому, что пять лет назад ей пришлось покинуть этот город. Он всегда недолюбливал ее. А когда она начала встречаться с его младшим братом, его неприязнь удвоилась.

И за пять лет он не изменился.

Темные глаза и темные вьющиеся волосы, обрамлявшие лицо, которое состояло из одних углов – резко обозначенные скулы, квадратный подбородок, прямой нос. У Дрейка были узкие бедра, широкие плечи, и он был одет во все черное, включая шляпу, которую держал в руке. Он, без сомнения, был очень привлекателен, но Флер видела в нем лишь ледяное сердце.

Даже его улыбка была больше похожа на оскал.

– Мисс Серебряные Шпоры Колорадо и я хорошо знаем друг друга, Марта.

Флер стиснула в руке анкету и сунула ее в карман юбки. Ну и пусть. Лучше забыть об этой работе, чем снова оказаться рядом с этим типом. Марта что‑то говорила, но Флер ее не слышала. Все ее внимание было сосредоточено на человеке, который расстроил ее помолвку с его братом.

– Как неприятно снова увидеть тебя, Дрейк, – сказала она. Флер понимала, что рано или поздно должна была столкнуться с ним. К счастью, ей не нужно беспокоиться о том, чтобы не столкнуться с Колином, поскольку ее бывший жених переехал в Монтану. – Но теперь я хотя бы буду знать, что мне следует избегать этого места, пока я здесь.

– Надеешься вернуть себе былую славу на ринге? Или уступаешь это место новичкам?

Он сразу же вернулся к их былому антагонизму. Но так ей проще было подавить сложные чувства, которые вызывал в ней этот мужчина.

– Могу задать тебе тот же вопрос. Насколько я знаю, для тебя родео уже в прошлом. Но как мне ни нравится беседовать о том, как ты испортил мне жизнь, мне пора идти. – Она повернулась к Марте: – Было приятно снова повидать тебя, Марта.

С внешним спокойствием, под которым кипела ярость, Флер прошла мимо Дрейка Александера, мысленно поклявшись себе, что больше никогда не переступит порог этого заведения.

Дрейк сел за ближайший к входу столик и приказал себе не смотреть в окно на Флер Баркли.

Но, к несчастью, его взгляд уже был прикован к стройной фигурке, подходившей к ржавому корыту, которое было настолько старым, что могло считаться антиквариатом. Не та машина, в которой он ожидал увидеть бывшую королеву родео. Но с Флер никогда нельзя было знать, чего ожидать.

Черт, она выглядела еще невероятнее, чем прежде.

Но никакая красота не могла затмить жадное сердце. Он был зол на нее, потому что она пыталась охмурить его младшего брата и заставить его жениться на ней после того, как они встречались всего несколько месяцев. Но у него и до этого были причины избегать ее.

Нельзя было отрицать, что Флер была неотразима. Длиннющие ноги и губы, такие пухлые, что от одного лишь взгляда на них воображение начинало работать, как бешеное. Его тянуло к ней, и в то же время она бесила его. Это было опасной комбинацией, поэтому он старался держаться от нее подальше. Особенно учитывая, что она была на семь лет моложе его. И когда они постоянно сталкивались на ринге, он старался держаться с ней холодно.

Пока он не обнаружил, что его брат внезапно обручился с ней, едва ей исполнилось двадцать лет. После смерти родителей Дрейк стал фактически главой семьи, и он очень серьезно относился к своей обязанности защищать сестру и брата. Так что он прямо сказал Флер, что думает о ее интригах. И спустя несколько дней помолвка была расторгнута, а Колин, винивший во всем брата, уехал в Монтану. Дрейк надеялся, что брат образумится, и его гнев остынет, но прошло пять лет, а Колин так ни разу и не приехал домой.

И теперь он смотрел, как Флер подходит к своей машине. Ее короткая синяя юбка обтягивала бедра, серебряные цепочки, спускавшиеся ей на грудь, сверкали на солнце, а поверх простой белой футболки на ней была джинсовая куртка – единственное напоминание о том, что когда‑то она была королевой родео.

Тяжелая кружка со стуком опустилась на стол перед ним, выводя его из задумчивости. Марта стала наливать в нее кофе из дымящегося стеклянного кофейника.

– Я отдала бы правую руку за то, чтобы стать мисс Серебряные Шпоры, – сказала она. – Это очень уважаемый титул.

– Я знаю, – согласился он, чувствуя некоторую свою вину. – Я не собирался никого оскорблять…

– Но выглядело так, будто собирались. – На лице Марты уже не было привычной солнечной улыбки. – Вы имеете представление о том, сколько эти женщины делают добрых дел, завоевав этот титул?

Он, конечно, это знал. И ему не следовало так реагировать на Флер. Но она всегда выводила его из состояния равновесия.

– Я приношу свои извинения. Я не должен был так обижать ее. Но у нас с ней давняя взаимная неприязнь. – Ему не хотелось огорчать своего лучшего менеджера, и он поспешил сменить тему. – Она сказала, зачем она вообще приехала сюда?

– Искала работу. Но поскольку она смяла в комок анкету, которую я ей дала, сомневаюсь, что она захочет работать здесь.

Флер искала работу?

Сколько же времени она планирует провести здесь?

Он не должен был поддаваться желанию уколоть ее. Он уже много лет ждал, когда же выставят на продажу Крукт‑Элм. А сейчас, когда это должно было произойти в обозримом будущем, первое, что он сделал, – вступил в перепалку с Флер. Это был рефлекс, который выработался у него еще в далеком прошлом, когда он всячески старался держаться от нее на расстоянии вытянутой руки.

Почему он не выразил соболезнования по поводу кончины ее бабушки? Ему всегда нравилась Антония Баркли, пусть даже она и отказывалась продать ему часть своего ранчо. И она предупреждала его, что в один прекрасный день ему придется торговаться за это ранчо с ее внучками.

И этот день настал, а он сразу же все испортил. Просто он был потрясен, когда вошел в ресторан и увидел такую роскошную женщину, что у него перехватило дыхание. А когда она повернулась, и он узнал ее…

Былые горечь и влечение охватили его.

Он сделал глоток кофе и снова посмотрел в окно.

Ржавая машина все еще стояла на стоянке, прямо рядом с его грузовичком. Он видел сидевшую на водительском сиденье Флер, которая разговаривала по телефону.

Он вскочил и направился к выходу, не успев даже подумать.

Он хотел прямо здесь и сейчас сделать ей предложение о покупке Крукт‑Элм. Она с готовностью взяла у него отступные пять лет назад, когда обручилась с Колином. Он случайно услышал, как они обсуждали брачный договор меньше чем через неделю после помолвки. Согласно договору, Флер в случае развода получала значительную сумму. И он тут же отправился к ней, чтобы сказать, что об этом думает. И хотя в результате этого разговора она порвала с его братом, все это нанесло большой ущерб их семье.

Сейчас он признавал, что неправильно повел дело тогда. Теперь он стал мудрее. Так что, может быть, он сможет уговорить ее продать ему свое ранчо.

Но то, что она ездила в такой обшарпанной машине, заставило его задуматься. Он считал ее простой охотницей за деньгами, но это никак не увязывалось с ее машиной или с тем, что она ищет работу.

Когда он подошел ближе, она подняла голову и посмотрела на него, прищурив свои серые глаза. Но все же опустила боковое стекло.

– Придумал, как бы еще посильнее уколоть меня? – спросила она.

Он не поддался на удочку. Он не мог позволить себе злить ее, если хотел, чтобы она продала ему ранчо.

– Мне очень жаль твою бабушку. Все очень любили Антонию.

Флер помрачнела.

– Спасибо, – холодно сказала она. – Я организую достойные поминки.

– Не сомневаюсь, что многие захотят почтить ее память. – Дрейк заколебался, не зная, что делать дальше. Сделать ей предложение прямо сейчас? Или попытаться сначала исправить впечатление от их первой встречи? Подавив свою гордость, он попытался сменить тон на более доброжелательный: – Марта упомянула, что ты хотела устроиться на работу?

Она с горечью рассмеялась:

– Хотела, пока не узнала, кто теперь владелец заведения.

Он облокотился о капот своей машины, припаркованной рядом. Марта упрекнула его в том, что он невежливо обошелся с Флер. И он решил постараться больше не задевать ее.

– Мы можем постараться больше не сталкиваться. Я очень редко бываю здесь.

– Этот разговор становится все более странным. – Она покачала головой. – Это что, еще одна попытка унизить меня? Ты хочешь приглашать своих богатеньких дружков, чтобы они насмехались надо мной, пока я буду их обслуживать?

– Вовсе нет. – Он приложит все усилия, чтобы его друзья держались подальше от этой корыстной красавицы. – Я купил ресторан не потому, что люблю там бывать. Это просто было выгодной инвестицией. Ты можешь смело устраиваться на работу, не рискуя часто встречаться со мной.

– Я уверена, что это какой‑то хитрый ход, – сухо сказала она. – Ни за что не поверю, что ты хочешь помочь мне, учитывая, как ты расстроил мою помолку и выжил меня из города. Ты, скорее всего, ищешь способ снова вынудить меня уехать.

– Это неправда… – начал было он, но она продолжила:

– Не сомневаюсь, что, став моим боссом, ты превратишь мою жизнь в ад. Так что спасибо, я отказываюсь.

Она подняла стекло, тем самым закончив разговор.

Ну что ж, все было не так уж плохо. Их разговор был почти мирным.

Но, глядя вслед удалявшейся ржавой машине, Дрейк понял, что, если он хочет уговорить ее продать ему ранчо ее бабушки, ему придется хорошенько постараться.

Глава 2

Стоя на кухне, на которой она провела столько счастливых часов с бабушкой, Флер беседовала по видеосвязи со своей старшей сестрой Ларк. Они обсуждали последние приготовления к поминкам. Флер была рада поговорить с сестрой, потому что после смерти бабушки в доме стало тихо и одиноко. Не говоря уже о том, что разговор с Ларк поможет ей отвлечься от неожиданного столкновения с Дрейком.

Ей показалось или он на самом деле пытался наладить отношения с ней? Она, наверное, неправильно оценила ситуацию. Лучше сосредоточиться на поминках.

Она посмотрела на экран планшета. Ее старшая сестра была детским психологом. У нее были блестящие прямые черные волосы, доходившие ей до середины спины, которые сейчас были заплетены в косу, а под ее зелеными глазами залегли тени.

– Ты уверена, что не сможешь остаться на ночь после поминок? – во второй раз спросила Флер.

– Мне очень жаль, но не смогу. Я не готова терпеть драматические выходки отца.

Флер поджала губы, решив не спорить. Ее сестра выглядела измученной. Бывший муж Ларк, хоккеист, купил ранчо рядом с Крукт‑Элм, чтобы поселиться там на старости лет. И хотя их брак распался, он все еще не продал свое ранчо. Ее скрытная сестра не рассказывала Флер о подробностях их развода, но она знала, что ей пришлось очень нелегко.

– Я понимаю. Просто без бабушки в доме так тихо.

– Мне очень жаль. Мне тоже странно видеть эту кухню без нее. Могу себе представить, насколько тяжело тебе.

Флер лишь кивнула, не доверяя своему голосу. Бабушка была ей как мать все эти последние годы. Учитывая, что Дженнифер Баркли все это время пребывала в депрессии после скандального развода.

Ларк во всем поддерживала мать, в то время как Джессамин переехала к их отцу, убежденная, что мать несправедливо поступила с Матео Баркли. В результате отец прекратил финансовую помощь Ларк и Флер. Но Флер не оставила попыток примирить всех, хотя чем больше она старалась, тем больше все упирались. А после разрыва с Колином Александером она прекратила всякие попытки. Но все равно она скучала по своей семье.

– Мне жаль, что я проводила не так много времени с бабушкой весь этот последний год, – призналась Флер.

Она была занята своей карьерой, копя деньги на свой собственный ресторан и пытаясь сделать себе имя в ресторанном бизнесе Далласа.

Она не хотела больше полагаться на чью‑либо помощь. В трудную минуту она обратилась к Колину, надеясь, что он станет ее другом и партнером. Но их отношения не смогли устоять против атаки Дрейка, который привык к тому, что женщины вешались на него из‑за его привлекательной внешности и богатства. Наверное, поэтому он решил, что и она видит в Колине только это.

– Мне тоже жаль, – сказала Ларк. – Никогда не прощу себе, что из‑за Гибсона все последние годы не приезжала в Кэтемаунт. Кстати, я очень удивилась, когда мне позвонил Дрейк Александер.

– Чего он хотел?

– Прощупывал почву на предмет покупки ранчо.

– Что ты хочешь сказать?

Флер нахмурилась. Почему он ничего не сказал об этом ей?

– Полагаю, он надеется, что мы сразу же продадим ранчо ему, не выставляя его на продажу. Но мне кажется, что лучше его выставить и посмотреть, какие будут предложения. Прости, мне нужно бежать. Напиши мне, если тебе понадобится моя помощь в организации поминок.

– Хорошо. Спасибо.

Флер рассеянно кивнула, все еще озадаченная тем, что Дрейк подкатывался к ее сестре.

Она отложила планшет и направилась в заросший сорняками двор.

Ее не удивило, что Дрейк попытался договориться с Ларк за ее спиной. Но, по крайней мере, злость вытеснила меланхолию, в которую она была погружена.

Ублюдок.

Черт, он даже предложил ей работу!

И все это время просто пытался прощупать, согласится ли она продать ему бабушкино ранчо.

Флер поклялась себе, что ни за что не продаст ему Крукт‑Элм. Ему не удастся избежать общения с ней только потому, что они враги.

Он всегда плохо относился к ней, еще даже до ее неудачной помолвки с его братом. Все эти годы, пока она участвовала во всех родео, пытаясь скопить призовые деньги себе на обучение, он был рядом и критиковал ее одежду, ее друзей, ее поведение, оправдывая это тем, что он чувствует себя ее защитником, потому что они из одного города. Но она не просила его о защите. Притом что, несмотря на возможные лучшие побуждения, он вел себя с ней невероятно высокомерно.

Но все это были лишь цветочки по сравнению с тем антагонизмом, с которым она столкнулась, обручившись с его братом. Он был исполнен решимости расторгнуть эту помолвку, и ему это удалось.

Конечно, к тому времени у нее случился выкидыш, и причина для поспешной свадьбы отпала. И в тот момент у нее не было душевных сил сопротивляться, так что она просто отдала Колину свое кольцо.

Она освободила его от обязательств, которые он принял на себя только из‑за их ребенка. Но она не ожидала, что все это повергнет ее в такую депрессию. Она жалела, что рассталась с Колином в тот момент, когда ей нужно было опереться на кого‑то в своем горе.

Но ее злость была направлена не на Колина, хотя он и прекратил всяческое общение с ней. Нет. Ее злость была направлена на человека, который сказал ей, что она не имеет права выходить замуж за его брата.

А сейчас вдруг Дрейк ждет от нее услуги. Ну что ж, ее не прельстят его деньги и его фальшивая скорбь по ее бабушке.

И в одном она была убеждена: она больше ни за что, никогда не примет никаких предложений от этого типа.

Аромат лилий и роз заполнил расположенный за самой большой церковью в городке зал, в котором проходило прощание с Антонией Баркли.

Дрейк обратил внимание на то, что в течение всей церемонии сестры Баркли сидели в разных местах. Может быть, для его целей даже было лучше, что они не слишком привязаны друг к другу. Он не знал, как отреагирует Флер на то, что он пытался договориться с Ларк на предмет продажи Крукт‑Элм. Но после того, как она отказалась работать на него и напомнила ему, что никогда не станет ему доверять, он решил, что у него больше шансов убедить Ларк, чем ее.

К сожалению, когда он разговаривал с ней по телефону на прошлой неделе, она сказала, что не останется в Кэтемаунте после поминок. Так что сейчас у него был один‑единственный шанс обратиться к сестрам лично.

Он снял с головы свой стетсон и направился туда, где был организован буфет и где он увидел ярко‑рыжую головку Флер. Он и сам не понимал, почему его ноги несли его к ней, учитывая, что они так не ладят между собой. Может быть, его мучила вина после их последнего разговора. Они, конечно, недолюбливали друг друга, но он знал, насколько ей тяжело было присутствовать на этих поминках. Она выступила с очень короткой речью, и ее голос был ровным, но темные круги под глазами говорили сами за себя.

– Прошу прощения.

Он услышал ее голос позади себя и резко обернулся. Он был в ярости оттого, что кровь бросилась ему в голову, а пульс ускорился, но он не мог оторвать взгляда от нее. На ней было простое серое платье в мелкий цветочек, скромное, но не траурное. Платье доходило ей до колен, и ее ноги непременно привлекли бы его внимание, если бы она не держала в руках два больших подноса. На них были тарелки с картофельными крокетами, которые так любила готовить Антония.

– Позволь мне помочь.

Он взял у нее из рук один поднос, и их пальцы соприкоснулись на мгновение. Его словно ударило током.

– Разве нанятые официанты не должны помогать вам?

– Официанты остались в Техасе, как и моя работа. Так что я одна‑одинешенька здесь.

Дрейк озадаченно посмотрел на столы, ломившиеся от угощений, которых хватило бы на весь городок.

– Тогда кто платит за всю эту еду?

Он не удержался и взял один из крокетов, которые ему так нравились.

– Уж точно не расчетливая королева родео, которая экономила каждый цент, чтобы поступить в кулинарную школу. – Она нахмурилась. – Как тебе крокеты?

От удивления он чуть не подавился. Но это не помешало ему оценить крокет. Флер Баркли, возможно, была оппортунисткой, но она явно была и отличным шеф‑поваром. И почему ему было так неприятно признать, что у нее больше решимости и упорства, чем он ожидал?

– Они такие же вкусные, как у Антонии.

Выражение ее лица смягчилось, а от ее взгляда его бросило в жар. Но он не имел права так реагировать на бывшую невесту брата.

– Готов поспорить, что посещать кулинарную школу было интереснее, чем пожертвовать своей мечтой ради замужества?

Она поджала губы.

– Ну, не знаю. Мне жаль, что ты не стал моим деверем, Дрейк. – Она скрестила руки на груди. – Подумай только, как было бы весело, если бы все выходные мы сидели в вашей семейной гостиной, молча пронзая друг друга ненавидящими взглядами.

От мысли, что она могла стать его родственницей, по его спине пробежал холодок. Это было совсем не то волнующее ощущение, которое он испытал ранее, когда их пальцы соприкоснулись. Но какие бы чувства она ни пробуждала в нем, он не должен был так реагировать на женщину, которую любил Колин.

– Или не молча, – сказал он, ненавидя себя за те чувства, которые возникали в нем, когда он представлял себе эту женщину в объятиях своего брата. – Тебе всегда нравилось, как я реагировал на твои уколы.

Ему следовало бы не обращать внимания на нее, когда они оба участвовали в родео. Ему тогда было значительно больше двадцати, а она была тинейджером. Они путешествовали по всем западным штатам, и она наряжалась в платья с блестками, чем вызывала нездоровый интерес у парней, не знавших, как она молода. Или знавших, но не обращавших на это внимания, что еще больше бесило Дрейка. И ему не раз приходилось вставать на ее защиту, о чем она часто даже и не догадывалась.

Жизнь, возможно, не так била его, как Флер, но, когда ему исполнилось восемнадцать и он собирался поступать в университет, его родители погибли. Старая крыша сарая обрушилась на них, и для их детей наступили тяжелые времена.

Дрейку пришлось перестать выступать в родео, и лишь изредка он снова появлялся на арене, чтобы подзаработать. Он стал учиться управлять ранчо и присматривал за младшими братом и сестрой, пока они не окончили школу.

Но никакие проблемы не смогли бы заставить его использовать других людей в своих целях. Так, как использовала Колина Флер. Они встречались всего несколько недель, когда на пальце Флер появилось кольцо, а Колин пообещал помогать ей деньгами, даже если их брак не заладится.

С чего еще Флер внезапно решила бы пожертвовать своими мечтами поступить в кулинарную школу и вместо этого выйти замуж за Колина?

– Согласна. – Флер понизила голос, когда мимо них прошли две женщины. – Я вряд ли смогу молчать, когда ты пытаешься обстряпать свои делишки у меня за спиной.

Яд в ее голосе не должен был бы удивить его, ведь они никогда не были друзьями. Но, с другой стороны, может быть, он ошибался, думая, что она будет рада сбыть с рук бабушкино ранчо.

– Полагаю, ты имеешь в виду мой разговор с Ларк?

Он огляделся по сторонам, надеясь увидеть сестер Флер. Ему нужна была поддержка в этом разговоре, что он понял по опасному огоньку в глазах Флер. Если она откажется продавать ему ранчо, смогут ли ее сестры переубедить ее? Но поблизости не было ни Ларк, ни Джессамин.

– Естественно. – Она вскинула голову. – Ты мог бы сказать мне, чего ты хочешь, тогда, в «Ковбойской кухне». А вместо этого сделал мне предложение поработать у тебя. Это для того, чтобы я прониклась чувством благодарности и продала тебе Крукт‑Элм за смешную цену?

– Я готов дать хорошую цену, Флер, – уточнил он. – Я думал, что это сэкономит тебе время и силы, если я помогу тебе избавиться от ненужной собственности…

– Ненужной? – Она повысила голос. – Словно это было тяжелой повинностью – жить в единственном месте, которое я считала своим домом последние шестнадцать лет. Может быть, я не продам ни акра, пока не буду готова.

Ее глаза сверкали, и по тому, как она закусила губу, Дрейк понял, что она уже жалеет о том, что позволила ему увидеть свои чувства.

Она повернулась и отошла от него, и, как бы ему ни хотелось продолжить этот разговор, он понимал, что поминки – не слишком подходящее для этого время. И тут тяжелая рука легла ему на плечо.

– Что это я слышу про какие‑то продажи? – услышал он чрезмерно добродушный мужской голос.

Повернувшись, Дрейк встретился взглядом с цепкими темными глазами Матео Баркли, отца Флер. Единственный сын Антонии был одет в сшитый на заказ темный костюм и итальянские ботинки, резко контрастирующие с ковбойскими сапогами, в которые были обуты все присутствующие в зале мужчины. А рядом с ним стояла его дочь Джессамин в черном пиджаке и черной юбке‑карандаш. Ее темные вьющиеся волосы были собраны в высокий пучок. Дрейк слышал, что последние шесть лет она работала в строительной компании отца, офис которой располагался на Манхэттене.

– Я правильно понял, ты хочешь купить заброшенное хозяйство моей матери? – спросил Матео, оглядывая при этом толпу, словно ища себе более достойного собеседника. Он позвякивал ключами в кармане и слегка раскачивался на каблуках.

Дрейка разозлило, что этот тип так неуважительно отзывается о ранчо, которое так любила Флер. Не то чтобы он внезапно встал на ее сторону. Но ее отец всегда казался ему эгоистичным пижоном, даже еще до того, как показал себя во всей красе во время скандального развода.

– Я скоро сделаю предложение, это правда.

Дрейку стало интересно, почему Антония завещала свою собственность не сыну, а внучкам.

– Удачи тебе. Но я бы не стал покупать это ранчо, – заговорщически сказал Матео. – Стоимость недвижимости здесь не идет ни в какое сравнение с курортными местами. Я долго убеждал маму переехать в Нью‑Йорк, но она была очень упряма. – Он покачал головой и повернулся к Джессамин: – Ну, мы уже и так потеряли здесь кучу времени. Готова ехать?

– Папа, пожалуйста, – тихо запротестовала Джессамин. – Мы даже еще не поели.

– Не буду вам мешать, – сказал Дрейк, кивнув им и радуясь предлогу избавиться от общества Матео. – Джессамин, я пришлю тебе свое предложение насчет покупки Крукт‑Элм. Флер сказала, что вы трое должны обсудить, когда будете готовы продать ранчо.

Он был бы рад рассказать им о своих планах на Крукт‑Элм, но сейчас было не время.

– Конечно. – Она тепло улыбнулась ему и протянула свою визитную карточку. – Буду ждать твоего звонка.

И она пошла вслед за отцом и вскоре смешалась с толпой.

Сунув карточку в карман пиджака, он пошел к буфету, размышляя, как дальше действовать с семейкой Баркли. Ему нужно было их ранчо, чтобы он мог продолжить дело своих родителей, которые всю жизнь отдали охране природы и возрождению заброшенных земель. Дрейк потратил целое состояние на то, чтобы продолжить их дело и тем самым почтить их память. Но он не мог достичь своих целей, пока нерадивый арендатор продолжал неправильно использовать землю на ранчо Антонии. Он не один раз пытался уговорить ее сдать землю в аренду ему, но она отказывалась, объясняя это тем, что теперешний арендатор в качестве платы работает над ирригационной системой. Хотя Дрейк до сих пор не увидел плодов его труда. В настоящий момент ручей, который питал реку Вайт, протекал по его земле и по земле Баркли. И он никак не мог восстановить водно‑болотные угодья, не заполучив Крукт‑Элм.

А когда он восстановит эти угодья, земля резко вырастет в цене. Но ему было на руку, чтобы Матео Баркли продолжил считать Крукт‑Элм не представлявшим никакой ценности. Ему было ни к чему, чтобы он участвовал в сделке. На неделе он позвонит Джессамин, чтобы поговорить с ней без свидетелей.

А пока он подождет, когда все разойдутся, и поговорит с Флер еще раз. Не о сделке. А просто для того, чтобы сгладить углы. Если она намеревается провести какое‑то время в Кэтемаунте, это будет означать, что у него будет возможность убедить ее продать ранчо ему.

А его первый шаг? Попытаться заставить ее забыть о прошлом, когда он разрушил ее надежду выйти замуж за его брата.

Глава 3

Спустя два часа Флер посмотрела на редеющую толпу гостей и полупустые тарелки в буфете и решила, что пора начать убираться. Она была рада, что может быть так занята в этот тяжелый день. Ее горе было слишком глубоким, чтобы с кем‑либо делиться им, и ей лучше было оставаться занятой, пока душевная боль не уляжется немного.

Она направилась к буфету, но внезапно чуть не столкнулась с высокой красивой кареглазой блондинкой в темно‑синем платье, обтягивающем ее стройную фигурку. Это была младшая сестра Колина и Дрейка, Эмма Александер.

Она заволновалась, хотя они прежде были подругами. Но она не общалась с ней с того момента, когда расторгла помолвку с Колином.

– Флер! – Эмма крепко обняла ее. А потом, нахмурившись, отстранилась. – Мне очень жаль, что твоя бабушка умерла. Прости, что я опоздала на церемонию, но я была в Денвере на примерке подвенечного платья. Я очень любила Антонию. Колин все еще живет в Монтане, но я уверена, что он прислал свои соболезнования.

Флер немного оттаяла от ее теплых слов и очевидной искренности. Она была рада, что отношение Дрейка к ней никак не повлияло на то, как относится к ней Эмма.

– Большое спасибо. И поздравляю со свадьбой. Я не знала, что ты помолвлена.

Эмма широко улыбнулась:

– Мы обручились еще на прошлое Рождество. И свадьба назначена на четвертое июля.

– Всего через несколько недель? Вы устраиваете свадьбу здесь?

– Дрейк сказал, что мы можем устроить прием на ранчо, и это было бы идеально. Но я не могу найти никого, кто взялся бы организовать еду. Кейтеринговая компания, с которой я заключила договор, внезапно закрылась. – Эмма хитро улыбнулась. – Но теперь я знаю, что мне делать.

Эмма указала на столы, уставленные тарелками.

– Что? – Флер не поняла ее намека. – Я не заказывала кейтеринг, так что ничем не могу помочь тебе.

– Но ты же теперь сама шеф‑повар! – с энтузиазмом провозгласила Эмма. – Кем ты всегда и хотела быть. И сегодня ты одна накормила половину города. Согласишься сделать то же самое для меня на моей свадьбе? У меня очень приличный бюджет, но я не могу найти ни одну из лучших компаний, которая согласилась бы ехать в Кэтемаунт.

Это предложение было таким заманчивым, что у Флер перехватило дыхание. Но ей не хотелось снова увидеться с Колином, не говоря уже о том, что ей придется общаться с Дрейком.

– Нет, Эмма. Я не смогу приготовить еду для такого большого приема. Мне просто хотелось почтить память Антонии…

– И у тебя это замечательно получилось. – Эмма нежно сжала ее руку. – Ты приготовила все блюда, которые так хорошо готовила Антония. Именно поэтому я хочу, чтобы ты сделала то же самое для меня. Антония приносила еду моей семье после того, как погибли мои родители. Она так заботилась о нас. Особенно обо мне.

Флер тогда было всего десять лет. Она была всего на год старше Эммы.

– Я этого не знала, – пробормотала Флер, тронутая щедростью и великодушием своей бабушки. – Можешь дать мне пару дней на размышления? На следующей неделе я тебе обязательно позвоню.

Она пока еще не нашла работу, так что дополнительный доход ей не повредит. Но не придется ли ей слишком тесно общаться с Колином и Дрейком? Она не была готова к этому.

И тут она встретилась глазами с Дрейком, стоявшим в дальнем углу зала. Ей показалось, что ожили все ее нервные окончания. Конечно, это лишь потому, что она не любила его. Ей следует быть осторожной, сталкиваясь с этим харизматичным, но бездушным мужчиной. И тем не менее ее сердце забилось сильнее, словно их связывало что‑то… большее.

– Конечно. Прости, что я говорю об этом не в самый подходящий момент.

– Я рада, что узнала о твоей свадьбе, Эмма. И я очень счастлива за тебя.

– Могу я помочь тебе убраться? – предложила Эмма.

– Нет, спасибо. Я видела, что Ларк направилась на кухню. Она поможет мне.

Может быть. Ее сестры в течение всей церемонии старались находиться как можно дальше друг от друга. Не станут ли они избегать и ее, чтобы случайно не столкнуться?

Как они могут решать, как распорядиться наследием Антонии, если даже не разговаривают друг с другом?

Когда Эмма отошла от нее, Флер начала собирать со стола пустые тарелки. А потом прошла на кухню, где Ларк уже мыла посуду, повязав поверх простого черного платья холщевый фартук.

Прилив любви к сестре заставил Флер немного оттаять.

– Спасибо тебе большое… – начала она.

– Не стоит. Если бы я не нашла себе занятия, я бы задушила отца. Джессамин практически силой заставила его задержаться на похоронах собственной матери.

– Но ты же знаешь, что люди по‑разному переживают свое горе. Папа никогда не умел справляться с сильными эмоциями, – попыталась урезонить ее Флер.

Ларк фыркнула:

– Это уж точно. Например, с любовью к своим дочерям.

Но прежде чем Флер успела ответить, дверь на кухню распахнулась, и на пороге появилась Джессамин, державшая в руках поднос, нагруженный стаканами.

Она выглядела так неуместно здесь с ее дорогими дизайнерскими часами, в туфлях на красной подошве и в сшитом на заказ костюме. Ее волосы были того же цвета, что и у Ларк, но в то время как волосы Ларк были прямыми, кудри Джессамин могли бы послужить рекламой шампуню. В этот день она собрала их в пучок на затылке, что ей очень шло.

– Еда была бесподобной, Флер, – провозгласила Джессамин, ставя поднос на столик. – Я держалась, как могла, но, когда я попробовала испанскую тортилью, на меня накатила ностальгия. Она была в точности такой, как у бабушки.

У Флер перехватило дыхание. Джессамин не была щедра на комплименты.

Она окинула взглядом сестер – Ларк, процветающего врача, и Джессамин, акулу бизнеса. Как было бы хорошо, если бы они могли делить свои проблемы друг с другом!

– Спасибо. Мне было отрадно готовить на ее кухне. Я думала, мне будет тяжело, и в некотором роде так и было. Но на самом деле я чувствовала себя так, словно она рядом со мной. Словно она хотела, чтобы я была там.

Ларк выключила воду, вытерла руки и подошла к ним.

– Конечно, дорогая, конечно, бабушка хотела бы этого, – заверила она, обнимая ее за плечи. А Джессамин взяла ее за руку.

Как печально, что только горе смогло свести их вместе. Стоя рядом с сестрами, Флер вспоминала, сколько счастливых моментов они делили в детстве.

– Подождите. Я знаю, что вы обе должны сегодня вечером уехать, но я хочу, чтобы этим летом вы приехали сюда и какое‑то время пожили на ранчо до того, как мы его продадим.

– Флер, я очень занята на работе… – начала Джессамин.

– Не знаю, смогу ли я выбраться, – подхватила Ларк.

– Пожалуйста. Просто постарайтесь. Если ранчо – наше единственное совместное наследство, мы должны совместно пожить здесь. Пусть даже всего несколько дней.

Воцарилось молчание, потом обе кивнули.

– Я попытаюсь, – пообещала Ларк.

– Я тоже, – согласилась Джессамин. – Но мне нужно идти. Мы с папой сегодня летим в Нью‑Йорк. Нам пора уходить.

Флер вздохнула.

– Спасибо, что удержала его здесь так надолго, – сказала она.

Джессамин махнула рукой и вышла из комнаты. А Ларк снова принялась мыть посуду.

Они были уже не теми сестрами, какими были раньше. И может быть, они больше никогда не будут так любить друг друга. Но Флер надеялась, что у них еще остался шанс стать одной семьей.

Сидя на капоте своего грузовичка, Дрейк уже начал беспокоиться, что Флер уехала с кем‑то еще. И это почему‑то расстроило его.

На парковке оставалась одна ее машина. Он поставил свой грузовик рядом с ней и принялся ждать, чтобы переговорить с Флер. Чтобы рассказать ей, какие у него планы на Крукт‑Элм, и постараться примириться.

Особенно сейчас, когда Эмма попросила Флер взять на себя свадебный банкет. Он был очень удивлен этим. Флер, возможно, была отличным поваром, но она не занималась кейтерингом. Он очень надеялся, что она не откажет Эмме из‑за него. Он не хотел, чтобы она огорчила его сестру.

Спустя мгновение дверь здания отворилась, и он увидел Флер, которая держала в одной руке два огромных пакета, а в другой – большую коробку. Ее волосы были собраны в хвост высоко на макушке.

Дрейк поднялся и поспешил ей навстречу. Час назад он заезжал домой и переоделся в джинсы и футболку, а Флер все еще была в том же самом сером платье, которое обтягивало ее роскошные формы, чего он, черт возьми, не должен был бы замечать!

– Позволь, я помогу. – Он взял у нее из рук тяжелую коробку. – Твоя машина открыта?

– Нет. Ключи в моей сумочке. Но что ты здесь делаешь?

Она окинула его оценивающим взглядом, и ему это понравилось.

Но, черт, ему следует решить с ней вопрос о покупке ранчо, чтобы потом он мог держаться подальше от нее.

Было плохо уже то, что его влекло к бывшей невесте брата. Еще хуже было то, что это он в свое время расстроил их помолвку.

– Я еще раз хочу постараться исправить плохое впечатление обо мне.

Он поставил на землю коробку, взял у нее пакеты, и она начала рыться в сумочке в поисках ключей.

– Потому что ты хочешь купить наше ранчо. Не будь этого, ты никогда бы не попытался быть вежливым со мной.

Она нашла ключи, вставила ключ в замок, и крышка багажника со скрипом поднялась.

– Это неправда. – Он поставил коробку в багажник рядом с запасным колесом. – Мне и раньше хотелось быть с тобой вежливым. Я хочу сказать… мне это дается легко.

Он взял у нее пакеты и положил их в багажник.

– Отлично. Я вся внимание… и готова оценить твою попытку вести себя не так… отвратительно, как прежде.

Она облокотилась на машину и, склонив голову набок, внимательно посмотрела на него.

Он взглянул на ее белоснежную шею и ущипнул себя за переносицу, чтобы прогнать желание прикоснуться к ней губами.

– Можешь на пару минут сесть в мою машину? Вечер такой замечательный.

Кивнув, она выпрямилась и шагнула к нему. Он сжал руки в кулаки, прогоняя желание обнять ее за талию.

Когда она устроилась в машине, он сел рядом с ней. Где‑то заухала сова, и Флер содрогнулась.

– Вечер замечательный только для всякой нечисти, надо полагать. Что это за потусторонние звуки?

Он рассмеялся:

– Это сипуха. Ты явно слишком долго жила в городе.

Она поежилась:

– Ну, этот звук достаточно зловещий, чтобы его можно было использовать в фильме ужасов.

– Ты все это время жила в Далласе?

– Да. Я переехала туда, когда у нас с Колином расстроилась помолвка. Мама живет на Западном побережье рядом с Ларк, а отец занят бизнесом в Нью‑Йорке. Там же живет и Джессамин.

Ему хотелось спросить, почему она не поехала к кому‑нибудь из них, когда помолвка расстроилась, но он знал, что не имеет на это права. Учитывая, что причиной ее расставания с Колином был он.

– Я обратил внимание, что твой отец не хотел ни с кем общаться сегодня. Ларк все еще не разговаривает с ним?

Она покачала головой:

– Нет. Я, наоборот, готова с ним разговаривать, но он избегает меня. Ларк говорит, что он подвержен стрессам, но лично я считаю, что он просто злопамятный.

– Трудно представить, что сын Антонии вырос таким нервным. Но я хотел поговорить с тобой сегодня, чтобы убедить тебя, что я готов купить Крукт‑Элм с самыми лучшими намерениями и заплатить за него справедливую рыночную цену.

Она поджала губы.

– Мы еще даже не выставили его на продажу. И я еще не изучала цены на рынке.

– Но я их изучал…

Она возмущенно посмотрела на него:

– Не думаешь же ты, что, учитывая наши отношения, я поверю тебе на слово в вопросах цены на ранчо?

Он почувствовал себя задетым.

– У нас нет никаких отношений. Но я старался быть хорошим соседом для Антонии, и мне хочется думать, что она это ценила.

– Тогда почему ты не уговорил ее продать тебе ранчо, если у вас были такие замечательные отношения?

Она повысила голос, и Дрейк помрачнел. Разговор пошел совсем не так, как он надеялся. Но он постарался подавить свое недовольство.

– Я думаю, она продала бы его мне, если бы не чувствовала, что обязана оставить его своим внучкам, давая им возможность поселиться здесь, если они этого захотят. Но, судя по всему, ни одна из вас не жаждет обосноваться в этом городе.

– Откуда тебе это знать? Ты совсем не понимаешь меня.

– Ты пять лет не появлялась в Кэтемаунте. Даже ради Антонии. Не хочешь же ты сказать, что внезапно захотела стать моей соседкой?

– Я не появлялась здесь из‑за тебя, – выпалила она. – Ты никогда не пытался скрыть свою неприязнь ко мне и сделал все, чтобы разорвать мои отношения с Колином. Особенно в тот момент, когда я так нуждалась в его поддержке. Неужели ты не понял, что я боялась вернуться, потому что здесь живешь ты?

Она казалась такой расстроенной и ранимой, что он почувствовал угрызения совести. Пять лет назад она не была такой. На самом деле он даже был удивлен, что она так легко сдалась. Он ожидал, что она будет бороться за свою любовь, но она просто согласилась разорвать помолвку.

– Что ты имеешь в виду, говоря о поддержке? – Он думал, что она охотилась за деньгами Колина. – Чтобы он поддержал тебя в финансовом отношении?

Она сердито фыркнула, выскочила из грузовичка и направилась к своей машине.

– Флер! – Он выскочил из машины следом за ней и догнал ее. – Объясни. Если тебе не были нужны его деньги, о какой поддержке ты говорила?

Она резко развернулась.

– Знаешь что, Дрейк? Я не обязана ничего тебе объяснять. Ни тогда, ни сейчас. – Она стояла так близко от него, что он уловил исходящий от нее аромат ванили. Ее теплое дыхание обжигало его щеку. – Если на то пошло, ты последний человек на земле, у кого я взяла бы хоть один цент. Так что я не продам тебе Крукт‑Элм.

Ее тепло и исходивший от нее аромат отвлекли его, и до него не сразу дошел смысл ее слов. А когда дошел, она уже садилась в свою машину.

– Флер, подожди! – Он все испортил. Но он не мог позволить себе ссориться с Флер, учитывая, как много стояло на кону. – Не принимай решения прямо сейчас, когда ты так расстроена.

– Спокойной ночи, Дрейк. – Она захлопнула дверь, но посмотрела на него в открытое окно. – И тебе самому придется сказать Эмме, что благодаря тебе я отказываюсь обслуживать ее свадьбу. Потому что ты всегда думал обо мне самое плохое. Но тебе не впервой огорчать своих брата и сестру.

Он собрался было возразить, но она закрыла окно и тронулась с места.

Как он умудрился потерять землю, которая ему была так нужна, и в то же время расстроить планы Эммы? Но у него в ушах все еще звучали слова Флер о том, что она нуждалась в поддержке Колина. Неужели он чего‑то не знал о ее отношениях с его братом?

Его встревожило то, что Флер была так расстроена. Ее возмущение было таким искренним и поставило под вопрос все, что он прежде думал о ней. Он знал лишь одно: когда его брат начал встречаться с Флер, он был веселым и жизнерадостным юношей, а после обручения с ней стал замкнутым, нервным и грустным. Он отказывался обсуждать свои отношения с Флер, а после их разрыва уехал из города. С тех пор они почти не разговаривали.

Но, может быть, Флер просто хорошая актриса, и ее возмущение было притворным. А если нет, ему стоит выяснить, что же произошло пять лет назад. И поскольку Флер ясно дала понять, что не собирается ничего ему объяснять, это означало, что ему нужно будет позвонить брату.

Он не испытывал угрызений совести из‑за того, что пять лет назад расстроил помолвку брата. Потому что он все еще помнил исходивший от Флер аромат, который пробудил в нем сложные чувства. Потому что на какой ад он обрек бы себя, испытывая такие чувства к жене своего брата?

Глава 4

– Увеличить громкость, – скомандовала Флер голосовому помощнику, когда заиграло танго. На кухне царил аромат миндаля.

Покачиваясь в такт музыке, Флер открыла духовку, чтобы проверить, готово ли миндальное печенье, которое бабушка всегда присылала ей на Рождество. Она нашла четыре рецепта праздничного печенья, но ни одно не получалось таким, каким она его помнила.

Убедившись, что печенье готово, она вынула противень из духовки и поставила его на столешницу. И тут в дверь постучали.

Сквозь стеклянное окошко в двери она увидела черный стетсон, и у нее перехватило дыхание. Она не видела Дрейка после того разговора на стоянке, но думала о нем чаще, чем он того заслуживал. Она была огорчена тем, что потеряла контроль над собой и пригрозила, что не станет обслуживать свадебный прием Эммы, которая ей очень нравилась. Это было все равно что отморозить уши назло бабушке, потому что она отчаянно нуждалась в деньгах.

К тому же, если бы прием прошел успешно, у нее могли бы появиться и другие клиенты.

Но спустя мгновение она поняла, что это был не Дрейк. Стоявший за дверью мужчина был значительно ниже ростом и гораздо полнее высокого мускулистого ковбоя, живущего по соседству.

Она приглушила звук радио и открыла дверь.

– Здравствуйте. Чем я могу вам помочь? – спросила она незнакомца.

Перед ней стоял седеющий мужчина, который сдвинул стетсон на затылок и окинул ее оценивающим взглядом. Его грязный комбинезон говорил о том, что он только что изрядно поработал руками.

– Простите. Я Джозайя Крэнстон, арендатор вашей бабушки. Я пытался связаться с вами, чтобы узнать о ваших планах на Крукт‑Элм. Я живу и работаю здесь уже пять лет.

– Флер Баркли. – Она протянула руку, вспомнив маленький коттедж, который сдавала ее бабушка. – Спасибо, что зашли. Не хотите войти в дом?

Мужчина сжал губы в нерешительности.

– Я не в том виде, поскольку работал в поле. Я просто хотел узнать, сдадите ли вы мне дом на следующий год или мне искать другого арендодателя?

– Простите, мистер Крэнстон. Мы с сестрами еще не решили, что будем делать дальше, но мы склоняемся к тому, чтобы продать ранчо.

Ковбой прищурил свои голубые глаза и плюнул на землю.

– Что ж, это осложнит мне жизнь. Но вам, конечно, нет до этого дела, полагаю. – Он плюнул еще раз. – Но ручей пересыхает в любом случае. Не думаю, что вам повезет продать ранчо, на котором нет воды.

Флер хотелось спросить, почему он желает продолжать арендовать землю, если она в таком плохом состоянии. Но он был явно настроен недружелюбно. Вместо этого она спросила:

– Я удивлена. Может быть, ручей пересох из‑за сухого лета?

– Нет. Просто плохой уход за землей. Но у вашей бабушки не было денег, чтобы вложить их в управление собственностью.

Флер это задело.

– Что вы хотите сказать? Бабушка последние десять лет не занималась хозяйством.

Ей следовало бы одолжить лошадь и объехать владения Антонии, чтобы выяснить, как идут дела. Антония давно продала весь скот, оставив лишь нескольких коз, чтобы делать домашний сыр.

– Почему бы вам не поговорить с соседом? – предложил он. – Этот Александер местный предводитель зеленых. Я уверен, что он расскажет вам, что делала неправильно ваша бабушка.

Дрейк? Он был последним, к кому она обратилась бы за информацией. Но прежде чем она успела задать еще вопрос, мужчина отсалютовал ей и пожелал хорошего дня.

Она вежливо улыбнулась и попрощалась с ним. Закрыв дверь, она громко спросила:

– И какой теперь у меня может быть хороший день?

Обеспокоенная, она подошла к столу и с помощью лопаточки стала снимать печенье с противня, обдумывая свои следующие шаги. Она ничего не знала о местных зеленых или об управлении ранчо. Ее знания ограничивались поездками верхом по полям и тем, что она узнала в школе о содержании домашних животных. И еще она умела делать сыр из козьего молока. Что было очень кстати, поскольку она унаследовала бабушкиных коз и доила их каждый день.

Знала ли Антония о том, что ручей пересыхает? Или Джозайя хотел просто запугать ее, чтобы она раздумала продавать ранчо и продлила его аренду? Бабушка сдавала ему землю в аренду, а полученные деньги уходили на оплату налогов и на текущие расходы. Но продолжила бы она сдавать ему землю, если бы знала о проблеме с ручьем?

Этого она не знала. Но Джозайя был прав: Дрейк должен был все знать. Недавно она нечаянно подслушала разговор в магазине. Люди обсуждали, как Дрейк хорошо управляется со своим ранчо и как он успешно разводит бычков. Дрейк не играл в ковбоя. Он был настоящим ковбоем.

Может быть, это к лучшему, что теперь у нее есть повод навестить Александеров. Она должна дать ответ Эмме по поводу ее банкета, и, если ей придется унизиться перед Дрейком из‑за того, что она вышла из себя, пусть будет так. Эмма всегда была добра к ней.

И все же мысль о том, что она снова увидит Дрейка, почему‑то взволновала ее…

Она выругалась, а потом взяла одно печенье и положила его в рот. Сочетание сахара и миндаля было идеальным. Она пришла в восторг, понимая, что нашла нужный рецепт.

И что еще лучше, теперь она могла обменять печенье на нужную ей информацию.

Подумав о Дрейке, она вспомнила и о том, как они стояли на стоянке под звездным небом. Никогда она еще не была так близко от него. И она вспомнила, как в какой‑то момент ее злость превратилась во что‑то другое. В нервное напряжение и, в голод. Словно она хотела броситься к нему в объятия, вместо того чтобы спорить с ним.

От одного этого воспоминания ее бросило в жар. И, укладывая печенье в пакет, она напомнила себе, что Дрейк Александер пять лет назад думал о ней самое плохое, расстроив ее настолько, что она поступила именно так, как он и хотел – разорвала отношения с его братом.

При этом лишив себя поддержки Колина в самый трудный период своей жизни.

Но разве сейчас все не произошло точно так же? Дрейк опять так разозлил ее, что она даже пригрозила отказаться от предложения Эммы. Неужели за пять лет она ничему не научилась? Не стала более уравновешенной и ответственной?

К тому моменту, когда она надела ботинки и направилась к входной двери, уже призналась себе, что Дрейк причинил ей зло, и она имеет полное право злиться на него, но еще больше злилась на саму себя.

Движением ноги Дрейк направил свою кобылу Перль к берегу ручья. А потом вытащил из кармана телефон, чтобы сделать несколько фотографий. Разница между растительностью здесь и на юге, там, где ручей протекал через Крукт‑Элм, была разительной.

Он уже три года работал с другими защитниками природы над тем, чтобы возродить растительность на берегах ручья. Это было нелегким делом, но в перспективе могло принести много пользы. Если бы только Антония Баркли согласилась.

Поскольку он был уверен, что ее упрямая внучка не захочет даже выслушать его, они не могли поддерживать вежливую беседу дольше пяти минут. Он сделал глубокий вдох. Колин так и не ответил на его звонки. Он провел пальцем по экрану телефона, решив позвонить ему еще раз.

Снова.

Он уже отправлял ему сообщения, на которые тот не ответил. Его очень огорчало, что их отношения с братом ухудшились до такой степени, что они разговаривали не чаще пары раз в году. После разрыва с Флер Колин переехал в Монтану, где и окончил колледж.

– Дрейк? – Он удивился, услышав наконец голос Колина. – Что‑то случилось?

– Нет, все в порядке. Спасибо, что ответил на звонок. Я всю неделю пытаюсь до тебя дозвониться.

Он услышал в своем голосе осуждение, но было поздно что‑то исправить.

– Я собирался позвонить тебе в выходные, – пробормотал Колин. – Мы сейчас перегоняем скот, и у нас не хватает рук. Так что мне приходится работать наравне со всеми.

Дрейк понимал, что перегон большого количества скота может быть очень трудоемким процессом. И не в первый раз ему стало жаль, что брат не купил себе ранчо ближе к дому. Зачем он старался расширить свои владения, если не ради процветания семьи Александер?

Но он прогнал эти мысли и повернул Перль в направлении дома.

– Прости, что помешал. Но Флер Баркли вернулась в Кэтемаунт, и в связи с этим у меня возникли кое‑какие вопросы.

Молчание было единственным ответом. Злился ли все еще на него Колин?

Он надеялся, что нет. Они не говорили о Флер пять лет. Внезапно перед его глазами предстала картина – Флер и Колин весело смеются, стоя у корзины со щенками. Его овчарка Миртл ощенилась, и Колин пригласил Флер поиграть со щенками. Это был единственный раз, когда он видел их как пару. И эта картина преследовала его.

– Эмма рассказала мне о возвращении Флер, – холодно произнес наконец Колин. – И мне очень жаль, что Антония умерла. – Последовала пауза. – Так о чем ты хотел спросить меня?

– Из нашего разговора с Флер у меня возникли подозрения, что ты не все рассказал мне об обстоятельствах вашей помолвки.

– Во‑первых, это не вопрос. – Голос Колина прозвучал сердито. – А во‑вторых, если тебя это так интересует, спроси у нее. Если у тебя больше нет вопросов, у меня на пастбище море коров с телятами, которых нужно перегнать.

– Постой…

Экран телефона погас.

Он сунул телефон в карман и собрался было тронуться с места, когда краем глаза уловил какое‑то движение в кустарнике. Повернувшись, он увидел стройную женскую фигурку в красной футболке и джинсовых шортах. Она направлялась к нему, держа в руках корзинку.

Флер.

Ее волосы, развевавшиеся на ветру, на солнце казались скорее пшеничными, чем рыжими. А футболка не доходила до пояса ее шорт, открывая взгляду полоску незагорелой кожи. И эта картина завораживала его. Ему хотелось провести ладонью по этой коже, прижать эту женщину к себе.

Он мог отрицать свое увлечение ею, что он мучительно и пытался сделать, но у него это не получалось. Ему было жаль, что они не встретились при других обстоятельствах, чтобы между ними не было этого груза нелегких воспоминаний.

К тому же она какое‑то время принадлежала его брату.

Он застыл на месте, радуясь, что она была еще далеко, так что у него было время собраться с мыслями.

– Я шла на твое ранчо, чтобы заключить перемирие, – сказала она, приблизившись и устремив взгляд не на него, а на Перль. – Какая у тебя красивая лошадь! Можно ее погладить?

– Конечно. – Он спешился. – Это Перль, дочь любимицы моей мамы, Блэк Перль.

– Я ее хорошо помню, – прошептала Флер, гладя белый нос лошади. – Я всегда восхищалась тем, как твоя мама держалась в седле. И она всегда подбадривала меня, уговаривая всерьез заняться верховой ездой.

– Правда?

Флер кивнула.

– Я ездила верхом хуже Эммы, потому что в Далласе у нас не было лошадей. Но твоя мама всегда подбирала для меня смирную лошадку и вселяла в меня уверенность.

Улыбка озарила ее лицо, и это воспоминание явно было для нее очень радостным. Он никогда не видел ее такой счастливой. Даже когда она была обручена с его братом.

Это заставило его задуматься. Может быть, ее жизнь была гораздо тяжелее, чем он предполагал.

– Я рад слышать это. – Он откашлялся. – Ты шла к нам домой? Не знаю, дома ли Эмма, но я в любом случае рад тебе.

– Я хотела угостить твою сестру. – Она подняла полотенце, которым было прикрыто печенье в корзинке. – И хотела извиниться за свои слова и заверить ее, что готова заняться обслуживанием ее свадьбы, если ей все еще это нужно.

– Если я поклянусь, что ничего не рассказывал Эмме о нашем разговоре, можно ли мне будет съесть печеньку?

– Спасибо, Дрейк. То, что ты не рассказал сестре о моей мерзкой выходке, заслуживает награды. Пожалуйста, угощайся.

Ее слова и примирительная интонация тронули его, но он не захотел признаться себе в этом. Протянув руку, он взял печенье.

Откусив, он обнаружил, что оно просто восхитительно, как и все, что она готовила.

– Вау! На поминках этого печенья не было, я бы его запомнил.

Она снова улыбнулась ему:

– Я всю неделю билась над этим рецептом и, наконец, удовлетворилась этим вариантом.

– Оно просто потрясающее. Лучше всего, что мы можем предложить в «Ковбойской кухне». Может быть, тебе стоит подумать о том, чтобы продавать его нам.

– Правда? – Она удивленно приподняла брови. – А ваш повар не будет возражать?

Дрейк пожал плечами:

– Нужно будет спросить у него. – Он указал на лошадь. – Мы можем ехать к дому.

– О, не стоит волноваться. Я с удовольствием пройдусь пешком.

– Но сегодня у нас перемирие, – настаивал он.

– Ты согласишься, чтобы Перль несла двух всадников?

– Да.

Дом был всего в миле от того места, где они стояли.

Она протянула ему корзинку, и он прикрепил ее к карабину, свисавшему с седла. А она вдела ногу в стремя и с легкостью запрыгнула в седло. Не зря же она была королевой родео.

– Хочешь ехать впереди? – спросила она.

– Нет, бери поводья ты. – Он хорошо знал, что она прекрасно ездит верхом. Не зря его мать хвалила ее. – Я устроюсь сзади.

Дрейк не мог отрицать, что ему страстно хотелось обнять Флер, хотя бы только раз. Он знал ее достаточно хорошо, чтобы подозревать, что их перемирие продлится недолго, так что это был его единственный шанс.

Он запрыгнул на лошадь позади нее и обнял ее за талию. Слишком поздно он вспомнил о том, что ее футболка не доходит до середины живота. Его ладонь легла на гладкую нежную кожу, и Флер с шумом выдохнула.

Он вдохнул ее ванильный аромат, когда ее спина коснулась его груди. И стиснул зубы.

Нежно коснувшись пяткой бока Перль, он направил ее к дому. Не в силах удержаться, он положил руку на бедро Флер, отлично понимая, что будет проигрывать в памяти этот момент сотни раз.

– Так что, ты решила взять на себя обслуживание банкета на свадьбе Эммы? – спросил он, пытаясь отвлечься от охвативших его фантазий.

– Я всегда любила твою сестру. И я не знала, как она будет относиться ко мне после того, как мы с Колином… расстались.

Из‑под копыт лошади с громким чириканьем выпорхнула птичка, и лошадь немного отшатнулась, так что всадники покачнулись. Дрейк впился пальцами в бедро Флер. И это помешало ему сосредоточиться на ее словах.

– Колин никогда ни с кем не обсуждал ваш разрыв. На самом деле после нашего прошлого разговора я позвонил ему, чтобы расспросить его. Но он сказал, что, если я хочу знать больше, мне лучше обратиться к тебе.

Плечи Флер напряглись.

– Было очень благородно со стороны Колина хранить мой секрет все это время. Но, может быть, если я тебе все расскажу, это сделает наши отношения проще, – сказала она наконец.

– Я не понимаю.

Он нахмурился.

Флер обернулась и встретилась с ним взглядом.

– Я хотела, чтобы никто об этом не узнал, – тихо произнесла она. – Я была беременна.

Глава 5

Флер удивилась, что ей было гораздо легче поделиться своим секретом, чем она ожидала.

Она чувствовала себя так, словно с ее плеч свалился тяжкий груз. Не потому, что она призналась Дрейку, а потому, что она сказала правду хоть кому‑то. То, что она не смотрела при этом на него, все упростило. А если быть честной с самой собой, возможно, она поделилась с ним своим тщательно скрываемым секретом для того, чтобы отвлечься от ощущений, которые вызвала в ней близость к его крепкому мускулистому телу.

Она чувствовала себя разгоряченной. И напряженной.

– Бог мой, Флер! – выдохнул Дрейк. – Я даже не догадывался. Как мог Колин молчать…

– Я заставила его поклясться, что он никому не расскажет. Я хотела сначала признаться во всем родителям и бабушке. Но после этого мы планировали рассказать обо всем твоим родителям.

– И все же он был должен… – Дрейк покачал головой.

– Что? Должен был нарушить данную мне клятву и рассказать тебе? Я не хотела, чтобы все знали, что мы женимся из‑за ребенка, хотя, в конце концов, все и так со временем узнали бы об этом.

Она уже простила Колина за то, что он с такой готовностью сбежал из города после того, как она вернула ему его кольцо. Хотя ей было обидно, что он так легко отказался от нее. И не только от нее, а и от их будущего с их ребенком.

– Я хотел сказать не это. – Дрейк продолжал одной рукой обнимать Флер, а другой стащил с головы стетсон и провел ладонью по волосам. – Он имел обязательства перед тобой.

– В то время ты так не думал, – напомнила она ему.

– Ты права. Конечно.

Он с шумом выдохнул, снова надел свою шляпу, а его большой палец стал поглаживать ее живот.

Это был совсем неосознанный жест, но она испытала странные ощущения. Ее пульс ускорился, и ей захотелось прогнать те чувства, которые пробуждал в ней этот мужчина.

– Я отмечу этот день в календаре. Король родео соглашается со мной.

Она с облегчением увидела, что они уже приближаются к огромному кирпичному дому. Наконец‑то она сможет слезть с лошади.

Неужели ей померещилось, что она может наладить отношения с Дрейком? Его грудь прижималась к ее спине, и его тепло и сила напомнили ей о том, что она слишком долго не была близка с мужчиной. Безусловно, только поэтому она не могла перестать представлять себе, каково это было бы – повернуться и обнять его. Попробовать его на вкус. Дотронуться до него.

Почему эти чувства вызывает в ней человек, который никогда не понимал ее? Который делал все возможное, чтобы показать ей, что он не одобряет ее?

– Я достаточно честен, чтобы признать, что я был не прав.

Что‑то в том, как он по‑доброму отнесся к ней, несмотря на ее попытки вернуться к враждебным отношениям между ними, смутило ее. Она с трудом удержала желание повернуться и посмотреть ему в глаза.

С трудом сглотнув, она мысленно приказала Перль идти быстрее. Дом был уже всего ярдах в пятидесяти от них. Окруженный осинами, он занимал, наверное, более десяти тысяч квадратных футов. Они подъезжали с задней стороны, где ручей делал поворот, и широкое каменное патио спускалось к самой воде.

Ручей не выглядел пересохшим, как говорил Джозайя Крэнстон. Однако она все‑таки заметила, что растительность по его берегам на ранчо Баркли была не слишком пышной. Но она не могла так резко сменить тему, пусть даже ей было трудно говорить о прошлом.

– Флер? – прошептал он, обжигая своим дыханием ее шею.

Исходивший от него запах хвои и мускуса обволакивал ее. По спине у нее побежали мурашки, и она закрыла глаза, пытаясь прогнать вспыхнувшее в ней желание.

– Что? – с трудом выговорила она.

– Могу я спросить… – Он заколебался. – Что стало с ребенком?

Старая боль пронзила ее. Чувство утраты наполнило ее пустотой, и она прижала руку к животу.

Как раз там, где ее обнимал Дрейк.

Она не отшатнулась, коснувшись его руки. Ее охватила горечь при воспоминании о ребенке, которому не суждено было родиться.

– У меня случился выкидыш, – призналась она, с трудом сдерживая слезы. – Сразу после того, как мы с Колином подписали брачный договор, в котором он устанавливал мне щедрое содержание на случай, если мы расстанемся. Он сделал это для того, чтобы я чувствовала себя более защищенной. – Ей необходимо было сказать это Дрейку, который был убежден, что она выходила замуж за Колина только из‑за денег. – Когда ты попросил меня расторгнуть помолвку, я уже не была беременна. Поэтому я так легко согласилась.

Сидящий позади нее Дрейк не шевелился. Лошадь остановилась на лужайке рядом с патио.

– Мне очень жаль, Флер.

Он сильнее прижал ее к себе. Его щека легла на ее волосы. Она спиной чувствовала биение его сердца. И хотя понимала, что ей следовало бы отстраниться, она не могла найти в себе силы сделать это. Его близость дарила ей утешение при воспоминании о ее потерянном ребенке.

И это на самом деле утешило ее. На мгновение она испытала облегчение оттого, что он попросил у нее прощения. Оттого, что он касался ее.

Слеза упала с ее щеки ему на руку.

– Спасибо. Это было так давно.

Тогда она была в растерянности, не зная, как беременность изменит ее жизнь. Но она всегда хотела этого ребенка.

– Да, это было давно, и я только могу извиниться за свое поведение.

Он крепко сжал ее талию, а потом убрал руку.

Спешившись первым, он протянул руки, чтобы помочь ей слезть с лошади. И, чувствуя себя немного неуверенно, она не протестовала. Но когда она заглянула в его карие глаза, ее словно пронзила молния.

Черт, это ей совсем не нужно!

Ей было приятно его сочувствие, но это не означало, что она готова признать, что с каждой их встречей ее влечет к нему все сильнее.

Она высвободилась и стала отстегивать от седла корзину с печеньем. С запозданием она вспомнила причину своего визита. Но как она могла сейчас говорить о пересыхающем ручье, когда ее пульс сошел с ума, а кожа горела от его прикосновений?

– Давай я отстегну ее, – предложил Дрейк, и его пальцы соприкоснулись с ее пальцами, когда он начал расстегивать тугой карабин.

Она открыла было рот, чтобы возразить, – ей на самом деле было легче укрыться за неприязнью к нему, – но их взгляды снова встретились. И ее потрясло то, как это было приятно – увидеть в его глазах теплоту и любопытство вместо холодного презрения.

У нее пересохло в горле. Она с шумом втянула воздух в легкие, берясь за ручку корзинки.

Он перевел взгляд на ее губы, словно заметил ее замешательство и понял его причину. Ее сердце так бешено колотилось в груди, что она боялась, что и это он тоже заметит.

Она завороженно смотрела в его глаза, и тут раздался женский голос.

– Флер, это ты! – окликнула ее Эмма. – Дрейк Александер, ты лучше пригласи ее на ужин!

Вздох облегчения вырвался у Флер. Конечно, облегчения, а вовсе не разочарования. Она была рада, что Эмма отвлекла ее. Флер сказала себе, что поговорит с Дрейком в другой раз, когда не будет так взволнована и смущена. И она улыбнулась, приветствуя свою подругу:

– Эмма, я так рада видеть тебя!

Дрейк тихо разговаривал с Перль, ведя ее на конюшню. Кобыла шла позади него, тычась мордой ему в плечо, словно подгоняя его.

Флер была беременна от Колина.

Эта новость сразила его. Может быть, он должен был догадаться, учитывая, как они спешили со свадьбой. Колин казался подавленным, и даже Флер выглядела не слишком счастливой невестой. Именно поэтому он сомневался в их чувствах. Но то, что она беременна, никогда не приходило ему в голову.

Как оказалось, он слишком поспешно осудил Флер. И теперь сожалел об этом. Он мог стать ответственным за то, что разлучил брата с матерью его ребенка. Неудивительно, что Колин не хотел разговаривать с ним.

Дойдя до конюшни, он привязал Перль к перекладине и начал обтирать ее. Он мог бы доверить это дело кому‑нибудь из работников, но ему нужно было отвлечься.

Потому что, даже если он мог отбросить тот факт, что Флер и Колина связывало что‑то большее, чем он догадывался, его мысли все время возвращались к одному и тому же. Он чуть не поцеловал ее только что. И готов был поклясться, что и она хотела этого.

Он стоял в дверях конюшни и смотрел на Эмму и Флер, которые сидели у берега ручья. Корзинка с печеньем стояла на низеньком деревянном столике рядом со стеклянным кувшином, в котором был лимонад. Расстояние между ними было почти в двести футов, так что он не мог слышать их разговора, но он видел лицо Флер в профиль, и она улыбалась и казалась вполне счастливой.

Он был рад, что Флер смогла выбросить из головы их разговор и наслаждаться обществом Эммы. Когда сказала ему о том, что потеряла ребенка, она казалась такой несчастной! И его удивило, что она преуменьшила его роль в их с Колином разрыве, сказав, что к тому времени у нее уже случился выкидыш. Она нанесла бы ему смертельный удар, если бы позволила думать, что в такой сложный момент он лишил ребенка поддержки со стороны отца.

И тем не менее она этого не сделала. Хотя он и заслуживал этого.

Внезапно она повернула голову и посмотрела на него, будто почувствовав его взгляд на себе. И между ними словно проскочила искра.

Он кивнул ей, а потом направился в глубь конюшни, чтобы взять щетку. Проводя щеткой по крапчатой шкуре Перль, он размышлял, каким будет его следующий шаг. Ему нужно быть осторожным с этой женщиной. Старая вражда между ними исчезла. Теперь он знал, что был не прав в отношении Флер Баркли.

Как он и сказал ей, он готов был признать свою ошибку. Его волновало не это. В настоящий момент он мог думать лишь о том, как прижимал ее к себе, когда они верхом ехали к дому. Как ускорилось ее дыхание, когда его рука легла на ее голый живот. Как ее серые глаза превратились в расплавленное серебро в тот долгий момент, когда он собирался поцеловать ее.

Это все было гораздо большей проблемой, чем та, что стояла перед ним пять лет назад. Потому что это означало, что он хотел женщину, которую любил его брат.

И если он надеялся исправить зло, которое причинил своему брату, он должен держать себя в руках.

– Съешь еще немного цыпленка? – спросила Эмма в конце ужина. – Или принести твое печенье на десерт?

Они вдвоем сидели в патио и наблюдали за тем, как солнце садится за горизонт. Эмма угостила Флер салатом, свежевыпеченным хлебом и жареным цыпленком. И эта еда была превосходной. Но Флер потребовалось некоторое время, чтобы расслабиться, потому что она боялась, что Дрейк присоединится к ним.

На самом деле Эмма уже несколько раз сказала, что Дрейк обычно ужинал вместе с ней. Значит, он не присоединился к ним из‑за нее. Ну что ж, это было к лучшему. В прошлом ей было проще ненавидеть и избегать его. Но теперь все изменилось.

– Я не смогу больше съесть ни кусочка, Эмма. Но все равно спасибо. Еда была восхитительной, и я получила огромное удовольствие.

Она сложила салфетку и положила ее рядом со своей пустой тарелкой.

Она почти убедила себя, что те мгновения, когда Дрейк чуть не поцеловал ее, были лишь игрой ее воображения.

Они даже никогда не нравились друг другу.

Так что все это явно ей только показалось.

Эмма пожала руку Флер:

– Мне было очень приятно готовить для тебя. И я рада, что мы смогли провести это время вместе. Я так счастлива, что ты согласилась взять на себя приготовление еды для моей свадьбы.

Флер улыбнулась. Она не ожидала, что Эмма с такой готовностью вернется к их былой дружбе, несмотря на ее разрыв с Колином.

Но ей нужно было задать один вопрос Эмме.

– Э‑э‑э… Касательно банкета. – Как бы ни нужна была ей работа, она не хотела вносить смуту в семью Александер. – Ты же знаешь, что наше расставание с Колином было непростым. Ты не боишься, что он будет чувствовать себя неловко в моем присутствии?

Эмма слегка нахмурилась.

– Не думаю. Он не желает примириться с Дрейком, а я не позволю его упрямству портить мой праздник.

– Они поссорились? – ошеломленно спросила Флер. – И ты думаешь, что это случилось из‑за меня?

– А ты не знала? Когда Колин переехал жить в Монтану, тем самым он хотел оказаться как можно дальше от Дрейка. И он не был дома с тех пор, как… ну, ты сама знаешь.

Флер покачала головой, с трудом веря, что она была причиной охлаждения между братьями.

– Этого не может быть. Было еще что‑то… Мы с Колином не слишком подходили друг другу, что он знал не хуже меня.

Она всегда предпочитала винить в произошедшем не Колина, а Дрейка. И теперь не могла понять, почему сразу же записала Дрейка в злодеи. Почему винила только его? Наверное, потому, что Дрейк всегда вызывал в ней сильные чувства.

И даже сейчас все ее мысли были заняты им, а не его братом, находящимся так далеко.

– Ты и вправду так думаешь? – спросила Эмма, теребя кончик волос, собранных в хвост. – Честно говоря, я всегда считала, что вы не подходите друг другу. – Она улыбнулась. – В любом случае за эти пять лет он мог бы выбрать время навестить меня. И если он захотел бы поучаствовать в планировании моей свадьбы, мог бы поздравить меня для начала.

Флер расстроилась. Ей было горько, что она стала причиной ссоры между братьями. Но если она не согласится на эту работу, ей нечем будет заплатить за электроэнергию на ранчо.

Она встала, чтобы помочь Эмме убрать со стола, и перевела разговор на предстоящую свадьбу. Но все то время, пока Эмма делилась с нею своими планами, у нее не выходил из головы Дрейк.

Не только то, как он прижимал ее к себе, когда они ехали верхом. И не только то, как он чуть не поцеловал ее. Ей было интересно, что же случилось между братьями, из‑за чего Колин уехал из Кэтемаунта.

Что, если она была единственной причиной? Сможет ли она наладить их отношения? Она по опыту знала, как тяжело ссориться с родными людьми.

Пообещав себе, что поговорит об этом с Дрейком при следующей встрече, она распрощалась с Эммой, чтобы успеть вернуться на ранчо до темноты.

Девушки обнялись.

– Давай я отвезу тебя домой, – предложила Эмма.

Флер покачала головой:

– Не нужно. Мне пойдет на пользу прогуляться.

Слишком многое случилось в этот день, так что ей нужно было все обдумать.

– Тогда возьми одну из лошадей, – настаивала Эмма. – Это долгий путь, особенно в такой час. Дрейк, наверное, все еще на конюшне. Он может оседлать тебе одну из лошадей.

– Со мной все будет в порядке, – заверила Эмму Флер. Потому что хотя она и собиралась поговорить с Дрейком, в этот вечер было еще слишком свежо воспоминание о произошедшем с ними несколькими часами ранее. – Я пойду по тропинке вдоль ручья.

– А что будет, если ты увязнешь в болоте? – продолжала спорить Эмма. – На лошади ты избежишь этой опасности, к тому же она составит тебе компанию.

Флер сделала шаг назад, зная, что она и так отняла много времени у Эммы.

– Не бери в голову. И спасибо еще раз за приятный вечер… Ой! – воскликнула она, когда, сделав еще один шаг назад, врезалась в теплую мускулистую стену.

Дрейк схватил ее за руки, не давая упасть.

– Я отвезу ее домой, – сказал он, обращаясь к сестре.

У Флер так колотилось сердце, что она не могла вымолвить ни слова. И меньше всего ей хотелось спорить с братом Эммы на ее глазах, учитывая, что та предлагала ей такую замечательную работу.

Так что она молча пошла за Дрейком к его грузовичку. Он помог ей сесть в машину, а потом занял водительское место.

Когда он захлопнул свою дверцу, Флер резко повернулась к нему:

– Что, по‑твоему, ты делаешь?

Глава 6

Замечательный вопрос.

Дрейк уже раз двадцать задавал его себе с той минуты, когда предложил Флер отвезти ее. О чем он, черт возьми, думал, когда не стал ужинать с ней, а провел это время за упреками, направленными на самого себя из‑за того, что с ума сходил по женщине, против которой настраивал своего брата? Предполагалось, что он постарается подружиться с ней, чтобы она согласилась продать ему Крукт‑Элм, а вовсе не будет избегать ее, чтобы заглушить влечение, которое он испытывал по отношению к ней.

Стиснув зубы, он повернул ключ зажигания и подал назад, упорно глядя не на Флер, а в зеркало заднего вида.

– Я везу тебя домой, – сквозь зубы проговорил он. – Вот что я делаю.

Она вздохнула с раздражением, которое испытывал и он сам. Он переключил скорость и тронулся с места, направляясь к главной дороге. Их ранчо отстояли друг от друга примерно на три мили, если идти по прямой. А по шоссе это расстояние было значительно большим.

– Я хочу сказать, почему ты вызвался отвезти меня, учитывая, какой неловкой была дорога сюда? И не говори мне, что это не так, поскольку ты пошел даже на то, чтобы отказаться ужинать с нами, и тем самым очень расстроил Эмму. Я знаю, что ты просто не хотел общаться со мной.

Он серьезно обдумывал свой ответ.

– Я не пришел ужинать не из‑за того, что хотел избежать общения с тобой, – сказал он наконец. – Мне нужно было время обдумать то, что ты мне рассказала. Это изменило… многое. Между мной и моим братом.

Она не ответила, и он украдкой посмотрел на нее. Она смотрела в окно, водя пальцем по стеклу.

– Я до сегодняшнего дня не знала, что у вас с Колином такие натянутые отношения, – сказала Флер спустя несколько минут. – Я полагала, что после того, как мы с Колином расторгли помолвку, ваши отношения стали прежними.

Стоит ли рассказывать ей о жарком споре, который состоялся у них с Колином в тот день пять лет назад? Дрейк не хотел выносить сор из избы. Но, учитывая роль, которую играла Флер во всем этом… к тому же она непременно столкнется с Колином на свадьбе Эммы… он решил, что лучше рассказать ей кое‑что из того, что произошло тогда.

К тому же ему следовало начать устанавливать между ними доверительные отношения.

– Все началось с того дня, когда я услышал, как вы обсуждаете брачный договор. И я рассказал ему о своих сомнениях за день до того, как поговорить с тобой. Я настаивал на том, что он слишком молод для женитьбы и вы недостаточно долго встречались. Но это только обострило в нем чувство противоречия, которое он демонстрировал с тех самых пор, как я стал главой семьи. Он обвинил меня в том, что я планирую его жизнь за него. Начиная с выбора колледжа и заканчивая тем, как он проводит выходные дни, поскольку я ожидал от него, что он будет в выходные дни помогать мне в работе на ранчо.

Дрейк был зол на то, что у его младшего брата хватило наглости сказать, что его жизнь планируют за него. Неужели он полагал, что Дрейк может жить так, как ему хочется? Он делал все для того, чтобы обеспечить будущее своим брату и сестре, чтобы защитить их. Он был вынужден бросить колледж и отказаться от родео, бывшее его любимым видом спорта, в котором он преуспевал. И то, что он изредка участвовал в соревнованиях ради денежного выигрыша, только сыпало соль на его раны, показывая ему, от чего он был вынужден отказаться.

– Но Колину было уже двадцать три года, он не был школьником, – озадаченно сказала Флер. – Он уже закончил колледж. Я думала, что ему нравится работать на ранчо. Мы даже обсуждали возможность поселиться в Кэтемаунте.

Знала ли она, какая тоска прозвучала в ее голосе? Он заново ощутил приступ вины из‑за того, что разлучил их. Но в то же время испытал обиду, что она все еще хочет Колина, в то время как он сам не может не думать о ней.

Выехав на шоссе, он крепче сжал руль.

– Может быть, он говорил это лишь для того, чтобы сделать тебе приятное. – Его тон был резким. – Он не раз говорил мне, что ему не нравится семейный бизнес. Я полагал, что ему не нравится разводить скот, так что меня очень удивило, когда он купил себе ранчо в другом штате. Похоже, что ему не нравился не бизнес, а только я.

Несмотря на юный возраст, он сделал все для своих брата и сестры после смерти их родителей. Колину в то время было четырнадцать. И его отдали бы в приемную семью, если бы Дрейк не бросил колледж и не стал его опекуном. И вдобавок ему пришлось управлять ранчо. К счастью, ему тогда было уже восемнадцать. Страшно было даже подумать, что стало бы с ними, будь он на год моложе.

Он не ждал благодарности. Он никогда не принял бы другого решения. Но он и не ожидал, что Колин будет испытывать чувство обиды по отношению к нему.

В салоне повисло молчание, а потом Флер положила руку ему на бедро.

– Может быть, это не имело к тебе никакого отношения, – мягко сказала она. – Мои сестры разъехались на противоположные побережья сразу же после развода родителей. И я не думаю, что они сделали это, чтобы расстаться со мной. Просто им не хотелось жить там, где они были так несчастливы.

Эта идея нашла отклик в его душе. И его утешили бы ее слова, если бы ее рука не лежала на его бедре, отчего он не мог думать ни о чем, кроме нее.

Его мускулы напряглись. А кровь забурлила в его жилах, как и всегда в присутствии этой женщины. И он ничего не мог с этим поделать.

Так что он был рад, когда они подъехали к повороту, который вел к дому ее бабушки. Чем скорее он расстанется с ней, тем скорее перестанет размышлять о том, что всякий раз, когда они оказываются рядом, между ними проскакивают искры. Он позже решит, как уговорить ее продать ему Крукт‑Элм. А сейчас ему нужно ретироваться, пока он не придумает, как бороться с неожиданным открытием, что под их былой враждой скрывается огонь.

– Все эти годы, когда мы участвовали в родео по всему Западу, – он улыбнулся ей, – кто бы мог подумать, что именно мы станем поддерживать огонь в очагах наших домов?

Флер тут же убрала руку с его бедра, как он и рассчитывал. Их вражда началась еще в те годы, когда он дразнил ее из‑за того, что она любит наряжаться в расшитые блестками наряды, а она разместила в газете брачное объявление от его имени. Она была еще ребенком – ей исполнилось восемнадцать, когда он бросил родео. И за ней плохо присматривали – ее мать и сестры появлялись на выступлениях очень редко.

Дрейк был рад, что она больше не касается его. Он смог достаточно овладеть собой, чтобы подавить желание поцеловать ее. И целовать до тех пор, пока у обоих не перехватит дыхание.

– Ты не знал, что я сентиментальна, верно? Ты и раньше терял голову при виде блестящих платьев и кожаных курток с бахромой.

Меньше всего в тот момент ему было нужно представлять, какое тело скрывается под ее одеждой. Он и так был на взводе весь день, глядя на ее бедра, обтянутые шортами.

Но ее ядовитый тон и кривая усмешка сказали ему, что он первоклассный осел, не умеющий принять сочувствие, которое она ему предложила. Обнаружив, что его влечет к Флер сильнее, чем прежде, он пребывал в прострации. Он не мог позволить себе повторения утреннего момента, когда смотрел на ее губы с непреодолимым желанием поцеловать их. Лучше разозлить ее и расстаться на враждебной ноте.

– Как скажешь. – Он остановился у порога дома. – Спокойной ночи, мисс Серебряные Шпоры.

И его не удивило, когда она с силой захлопнула за собой дверь.

Флер подъехала к «Ковбойской кухне» в тот момент, когда на двери вешали табличку «Открыто». Ее машина была заполнена свежей выпечкой для продажи. Ей все эти дни удавалось избегать Дрейка, и она надеялась, что везение не оставит ее. Она вставала до рассвета и тут же приступала к работе, чтобы успеть привезти выпечку в ресторан до появления там его владельца. С ее визита на ранчо Александеров прошло десять дней, и она догадывалась, что Дрейк также принимает все меры, чтобы держаться подальше от нее.

Она поняла это по поведению Дрейка, когда он подвозил ее домой в тот вечер. В тот момент, когда он уже начал доверяться ей, он тут же перешел к старой тактике словесных баталий.

Он прятался за старыми обидами, как делала и она.

И это расстроило ее.

Его машины на стоянке не было, и это было добрым знаком. Она последовала его совету и поговорила с менеджером – которым оказалась ее подруга Марта, работавшая также официанткой, – насчет продажи ее выпечки. Марте идея очень понравилась, и на прошлой неделе они выставили часть изделий на продажу.

Два дня назад Марта сообщила, что у нее все продано, и они готовы заказать у нее еще одну партию выпечки. Это было очень кстати, поскольку Флер нужно было срочно оплатить кое‑какие счета, а гонорар за свадебный банкет она получит только после того, как он пройдет. Сегодня вечером они с Эммой проведут дегустацию и обсудят меню. До свадьбы осталось всего две недели.

И хотя два ее новых источника дохода были связаны с Дрейком, хорошо уже то, что она не работала непосредственно на него, как было бы, если бы она нанялась работать в «Ковбойскую кухню». Сейчас она была свободным художником и просто продвигала свой бизнес, верно? Ей не приходилось чувствовать себя зависимой от Дрейка, пусть даже этот богатенький ковбой в той или иной форме поддерживал всех жителей Кэтемаунта. Даже местные зеленые пели ему хвалы, когда заехали к ней накануне, чтобы обсудить состояние растительности на ее ранчо. Она попросила у них пару дней на раздумья, боясь, что то, что они захотят от нее, будет недешево стоить, а в настоящий момент она не могла вкладываться в свое ранчо.

Но каждый день, работая на бабушкиной кухне, она с горечью осознавала, что ей не хочется продавать Крукт‑Элм.

Выйдя из своего обшарпанного автомобиля, она открыла багажник и начала доставать аккуратно упакованную выпечку. И тут зазвонил ее телефон. В шесть утра? Она удивилась и поспешно достала его из кармана джинсов.

Джессамин.

Ее сестра никогда не звонила ей, чтобы просто поболтать. Зная, что это должно было быть чем‑то важным, она ответила на звонок.

– Алло?

– Прости, что звоню так рано, Флер, но я хотела поговорить с тобой до того, как в офис придет папа.

– Не страшно. У тебя все в порядке?

– Да, но я хотела предупредить тебя, что комитет по охране природы в Кэтемаунте несколько раз присылал папе сообщения о том, что их беспокоит управление землями на ранчо Крукт‑Элм. Ты это знала?

– Бабушкин арендатор упоминал об этом. А почему они связываются с папой?

Последнее, что им было нужно, – это чтобы папа оказался вовлеченным в управление ранчо. Антония очень хотела, чтобы оно досталось ее внучкам, а не сыну, который в свое время с радостью покинул его.

– Не знаю. – Джессамин, казалось, была озадачена. – Я собиралась выяснить это. Может быть, он оплачивал бабушкины налоги.

Флер забеспокоилась.

– Папа не станет оспаривать завещание?

– Надеюсь, что нет. – Джессамин вздохнула. – В любом случае я попытаюсь выкроить время в следующем месяце, чтобы заняться домом до того, как мы выставим его на продажу. А пока пересылаю тебе это сообщение, чтобы ты была в курсе. Нам совсем не нужно, чтобы какие‑то юридические неувязки помешали продать нашу собственность.

– Я обязательно изучу это сообщение. Спасибо, что поставила меня в известность.

Ее сестра немного помолчала, словно не решаясь сказать что‑то.

– Если возникнут сложности, мы можем попросить папу помочь нам. Он постоянно нанимает разные компании, которые ремонтируют дома…

– Ни за что. Он может помогать тебе, Джесс, но ни за что не станет помогать мне или Ларк.

Голос ее сестры смягчился.

– Думаю, что сейчас все обстоит уже не так.

Закусив губу, Флер приказала себе не вступать в спор с сестрой.

– Как бы там ни было, я никогда не приму помощь от него. – Он покинул ее в тот момент, когда ей больше всего нужна была отцовская любовь. – В отличие от папы я не считаю, что деньги могут решить все проблемы.

– Я тебя услышала, – довольно резко сказала Джессамин. – В этой семейке никто не ищет легких путей.

Попрощавшись с сестрой, Флер сунула телефон в карман и снова принялась доставать из багажника коробки с печеньем и пирожками. Из ресторана доносился аромат жареного бекона. Две машины остановились на стоянке рядом с ней. Не желая упускать возможных клиентов, Флер, нагруженная коробками, поспешила к входу в ресторан.

Марта открыла перед ней дверь, помогая занести внутрь коробки.

– Доброе утро, – поздоровалась с ней Флер и направилась к стойке рядом с кассой, где обычно была выставлена разная выпечка. – У меня еще осталось кое‑что в машине.

Ранние посетители смотрели в ее сторону, из колонок лилась тихая музыка. В воздухе витал аромат кофе, а из кухни доносился звон посуды. Флер не хватало всего этого, ее тянуло сюда, к ресторанной жизни.

Когда‑нибудь, если она продаст Крукт‑Элм, она сможет попытаться открыть свой собственный ресторан.

– Тебе помочь? Я могу отлучиться на минуту.

Флер покачала головой:

– Нет, я справлюсь, спасибо. Но ты очень поможешь мне, если подержишь дверь.

– Тогда я иду следом за тобой. – Марта взяла кофейник со стойки и налила кофе одному из посетителей.

Флер кивнула, проникнувшись уважением к подруге, которая с легкостью делала несколько дел сразу. Это качество больше всего ценилось в заведении общественного питания.

– Отлично.

– И подумай, что ты хочешь съесть на завтрак. Дрейк сказал, чтобы всякий раз, когда ты привозишь выпечку, мы кормили тебя завтраком за счет заведения.

Марта принялась выкладывать выпечку на подносы. Флер заметила, как пожилая пара встала и направилась к стойке. Но радость Флер при виде интереса к ее продукции омрачалась только что услышанным от Марты.

Неужели это Дрейк сказал Марте, чтобы она покупала у нее выпечку? Ей было неприятно, что он упростил ей задачу, что она не сама добилась этого. И она решительно не собиралась принимать еду, оплаченную еще одним мужчиной, который думал, что деньги решают все.

Особенно таким мужчиной, который считал, что ее можно купить. Что он и подумал, когда узнал о ее помолвке с Колином. Дрейк был так уверен, что она хотела выйти за него замуж лишь ради финансового благополучия.

Флер вышла из ресторана и направилась к машине за следующей партией своей продукции. И ее хорошее настроение улетучилось при мысли о том, что Дрейк, возможно, стоял за тем, что Марта согласилась продавать ее изделия.

Ей не хотелось видеть этого мужчину – пусть даже ее и влекло к нему, – но ей на самом деле нужно было прояснить ситуацию, учитывая, что, кажется, весь Кэтемаунт пляшет под его дудку. Она должна объяснить ему, что не нуждается в его помощи в поисках работы или еды. Кроме того, она все еще хотела расспросить его о работе местного комитета по охране природы, учитывая, что Джозайя Крэнстон дал понять, что Дрейк эксперт в этом деле.

Так что, выгрузив свои коробки и благополучно доставив их в ресторан, Флер, вежливо отказавшись от завтрака, вышла на улицу и достала из кармана телефон. Не дав себе времени подумать, она нашла в телефонной книжке номер Дрейка, который тот настойчиво заставил ее записать еще десять лет назад, когда они оба участвовали в одних и тех же соревнованиях.

Уже тогда он относился к ней с неодобрением, убежденный, что она нарочно старается привлечь к себе всеобщее внимание. С чего бы ей считать, что он изменился, лишь потому, что при виде его ее сердце бьется чаще?

Ее пальцы коснулись экрана.

«Эмма придет ко мне на дегустацию сегодня вечером. Надеюсь, ты присоединишься к нам».

И она поспешно отослала сообщение, не давая себе возможности передумать.

Глава 7

Стоя у хлева на ранчо Крукт‑Элм, Дрейк почесывал голову бело‑коричневой козочки в надежде успокоить ее. Бедняга громко блеяла все последние полчаса, пока Флер и Эмма обсуждали меню свадебного банкета. Дрейк под предлогом того, что ему нужно сделать несколько звонков, оставил Эмму наедине с Флер, чтобы не мешать сестре сделать свой выбор.

А может быть, он просто воспользовался случаем избежать слишком близкого контакта с хозяйкой ранчо, к которой его влекло все сильнее.

Еще две черно‑белые козочки потянулись к нему, чтобы поприветствовать его. Но его внимание снова было приковано к садовому столику, накрытому желтой скатертью, за которым сидела Флер и смотрела на свой планшет в поисках идей для свадебного торта. На ней были белый топ и светло‑зеленая юбка, едва доходившая до колен. Ее медного цвета волосы были завязаны в хвост прозрачным розовым шарфом. Ему очень хотелось развязать этот шарф и провести его кончиками по ее телу.

Все то время, пока шла дегустация, он все больше проникался уважением к Флер. Он не только вынужден был признать, что в прошлом ошибался на ее счет, но и обнаружил, что она стала представлять собой силу, с которой нужно было считаться.

Он был уверен, что она заявилась в город только ради того, чтобы продать ранчо по самой выгодной цене, и его удивило, что она решила провести здесь лето и даже возобновила общение с жителями Кэтемаунта. После того как попробовал ее выпечку, он настоял на том, чтобы Марта выставила ее на продажу в «Ковбойской кухне». И он был не единственным, кто заметил ее таланты. Эмма рассказала ему, что Флер получает заказы и от других жителей городка.

Но в этот вечер он обнаружил, что она обладает гораздо большими решимостью и энергией, чем он думал. Она многого достигла за последние пять лет. Она не просто зарабатывала готовкой себе на жизнь. Она явно была страстно предана своему делу.

– Ты им нравишься! – крикнула ему Флер. Они с Эммой оторвались от планшета и смотрели, как он ласкает козочек. – С тех пор как я приехала, в первый раз вижу их такими довольными!

Это замечание навело его на мысль, что она слишком долго оставалась в городе. Что за работа у нее была в Далласе, которая позволяла ей так долго отсутствовать?

– Я хорошо лажу с животными, – заметил он, на мгновение пожалев, что не может с такой же легкостью ладить с людьми.

А именно со своим братом. Но сейчас ему хотелось доказать Флер, что усложнять ей жизнь вовсе не являлось его главной целью. Ему не хотелось постоянно ссориться с ней. Просто это было его способом преодолеть мучительное желание коснуться ее.

Но прежде чем она успела ответить, появился жених Эммы, Глен, на котором была рубашка поло с вышитым на кармане названием его ранчо. Он явно только что закончил свою работу.

Чтобы дать время Глену ознакомиться с предполагаемым меню, Дрейк решил прогуляться по саду. И везде чувствовалась рука Флер. Когда он в последний раз навещал Антонию, фонтанчик, из которого пили птицы, порос мхом. Теперь же он был почищен, насос починен, и вода тихо журчала, падая в каменную чашу. Между старыми растениями, которые были прорежены и окопаны, росли новые насаждения, а земля вокруг них была посыпана мульчей.

Мангал был начищен до блеска, а тяжелая деревянная садовая мебель недавно покрашена. На столе горели свечи, защищенные стеклянными колпаками, и в наступающих сумерках их свет придавал саду романтическое очарование.

– Ты закончил очаровывать моих коз? – раздался за его спиной голос Флер. Она, очевидно, заметила взгляд, который он бросил на сестру, потому что быстро пояснила: – Я решила дать им возможность обсудить меню. Я не хочу, чтобы твоя сестра чувствовала себя обязанной соглашаться с моими предложениями только из‑за того, что мы с ней подруги.

Он заглянул в ее серебристо‑серые глаза, задумавшись над тем, всегда ли она была так тактична и не был ли он слишком упрям, чтобы заметить это. Он провел рукой по подбородку, охваченный страстным желанием снова дотронуться до нее. Он не забыл, каково это было – прижимать ее к себе, когда они ехали на лошади в тот день. Какой нежной была кожа ее живота, которой он касался большим пальцем!

– Я был удивлен, что ты пригласила меня. Особенно учитывая, как мы расстались в последний раз.

Этим язвительным замечанием он пытался создать между ними дистанцию, иначе не удержался бы и поцеловал ее.

– Мне нужно кое‑что обсудить с тобой. Наедине. Ты смог бы остаться, после того как мы с Эммой закончим?

Кровь вскипела в его жилах при мысли о том, что он останется с ней наедине. Но он отлично знал, что она не имела в виду ничего даже отдаленно интимного.

– Конечно, я останусь, если Глен отвезет Эмму домой.

Хотя он был уверен, что это не слишком мудрое решение. И говорил себе, что, проводя время с бывшей невестой брата, он только ухудшит их отношения.

Но Флер явно расслабилась.

– Спасибо. Я пойду посмотрю, приняли ли они решение.

Дрейк смотрел ей вслед, не в силах оторвать взгляд от ее покачивающихся в такт шагам бедер.

Ему понадобится вся выдержка, чтобы держаться от нее на безопасном расстоянии. Но он не хотел возвращаться к старой тактике и вести себя с ней враждебно. Она заслуживала лучшего.

Хотя, учитывая, как долго боролся с влечением к ней, он боялся, что малейшее неверное движение – и между ними вспыхнет пламя, которое они не смогут погасить.

Спустя пятнадцать минут переговоры были закончены, и у Флер на руках оказался договор на обслуживание приема по случаю свадьбы Эммы Александер. К счастью, гонорар позволит оплатить счета в конце месяца и даст ей время обдумать следующие шаги. Поблагодарив невесту и жениха, она, стоя рядом с Дрейком на подъездной аллее, помахала им вслед рукой.

Глен сказал, что отвезет Эмму домой, так что Дрейк остался с Флер, как она и просила. И это было хорошо. За исключением того, что, когда машина Глена скрылась из виду, Флер обнаружила, что Дрейк стоит совсем близко от нее. По ее спине пробежала дрожь, и она не могла даже притвориться, что виной тому вечерняя прохлада.

Все ее тело откликалось на его присутствие. На его ровное глубокое дыхание. На исходящий от него запах хвои и мускуса. Ее сердце забилось чаще, хотя она знала, что не должна давать своему телу так реагировать на этого мужчину.

Она попросила его остаться не для этого.

– Спасибо, что остался, – сказала она, повернувшись к нему.

Его темные глаза смотрели на нее испытующе. Ей показалось или на самом деле сейчас в его взгляде больше не было осуждения, которое прежде всегда было в нем, когда он смотрел на нее?

Глупая мысль. Это лишь отвлечет ее от цели.

– Может быть, сядем? – выпалила она, отбрасывая эти мысли.

Ей нужно было как можно быстрее покончить с этим разговором, прежде чем она падет жертвой его магнетического взгляда.

– Конечно. Спасибо, что согласилась взять на себя еду на банкете. Я счастлив, что Эмма так довольна.

Они подошли к столу, на котором ярко горели свечи. Закат окрасил небо в фиолетовые тона, а облака на горизонте делали закат еще более красивым.

Искренность в его голосе не должна была удивлять ее. Она знала, как Дрейк заботится о сестре и о брате, ставит их счастье выше собственного. Она же когда‑то сама стала жертвой его желания защитить брата.

И все же по ее телу разлилось тепло оттого, что хоть в чем‑то она добилась одобрения этого сурового мужчины. Она не рассчитывала на это. Но, учитывая, как редко ее хвалили члены ее семьи, то, что Дрейк оценил ее усилия, было… приятно.

– Я рада. Я приложу все силы, чтобы превзойти ее ожидания.

Они сели на скамейку, и Дрейк повернулся к ней вполоборота.

– Но я догадываюсь, что ты попросила меня остаться не для того, чтобы обсуждать свадебные планы, – сухо сказал он, и она была рада, что его тон изменился.

Почему ей было проще разговаривать с Дрейком, когда он вел себя враждебно?

– И ты не ошибся. – Она скрестила ноги и подалась к нему. – Мне нужно было обсудить с тобой две вещи. Первая – ты приказал Марте покупать у меня выпечку в расчете задобрить меня, с тем чтобы я продала тебе Крукт‑Элм?

Он изумленно посмотрел на нее.

– Прости?

– Ты этого не делал?

Его удивление показалось ей искренним.

Возможно ли, что он не использовал разницу в их финансовом положении в своих целях? Это было для нее очень важно, учитывая, как ее отец все измерял деньгами.

– Конечно нет! – Он снял свой стетсон и положил его на стол, а потом провел рукой по волосам. – Марта и повар, Стелла Мак‑Рори, заправляют там всем. Я ничего не понимаю в том, как управлять рестораном.

– Просто Марта сказала, что ты велел ей кормить меня завтраком, когда я буду привозить выпечку, – пояснила она, не сводя взгляда с его квадратного подбородка.

Глядя на его вечернюю щетину, она подумала, какой она была бы колючей на ощупь.

Но она никогда не узнает этого.

– А еще я оплачиваю сотрудникам медицинскую страховку и обеды. И я не собираюсь оправдываться в том, что так забочусь о них, и стараюсь, чтобы поставщикам нравилось работать с нами.

– Марта кажется очень довольной своей работой, – заметила Флер.

– Вот видишь. – Он удовлетворенно кивнул. – Я не имел никаких низменных намерений, сказав Марте, чтобы она кормила тебя бесплатно. Хотя не сомневаюсь, что ты сразу же подумала худшее, учитывая нашу историю.

– Я подумала худшее не из‑за нашей истории. Просто мой отец всегда использует власть денег, чтобы давить на людей. Особенно на Ларк и на меня.

– Сомневаюсь, что стоимость пары яиц и тоста оказалась бы внушительным инструментом давления, будь я таким, как твой отец. – Его шутливый тон заставил ее улыбнуться. – Это просто был жест вежливости.

– Хорошо. Прости, что неправильно поняла тебя.

Они замолчали. В кустах трещали кузнечики, и этот звук был таким умиротворяющим. Козочки тоже успокоились, и из хлева не доносилось ни звука.

– Ты сказала, что хотела обсудить две вещи, – сказал Дрейк спустя несколько минут.

– Я слышала, что ты в некотором роде эксперт в области защиты окружающей среды.

– Ну, это слишком громко сказано. Но я, безусловно, вкладываю значительные суммы в сохранение естественной экосистемы, где только это возможно. Это приносит пользу скоту, земле, сохранению видов… Но почему ты об этом спрашиваешь?

– Ну, просто у меня есть причины полагать…

Он выпрямил ноги, слегка задев ее лодыжку.

– Прости, – машинально сказал он.

Ей показалось, что его прикосновение было сродни удару током. Ее дыхание участилось.

– Я беспокоюсь о том, что нашему ранчо угрожают какие‑то зеленые, – поспешно сказала она. – Джессамин сказала, что моему отцу шлют электронные письма, в которых грозятся подать на нас в суд. Насколько я поняла, их главная забота – наш ручей.

Дрейк кивнул.

– Арендатор Антонии разрешает своему скоту пастись слишком близко от ручья. Урон, который он наносит, потребует долгих лет для восстановления.

– Ты думаешь, дело в этом?

Это было бы решить очень просто – поговорить с Джозайей Крэнстоном. Но хмурый ковбой навряд ли согласится изменить свои привычки.

Ей лучше всего разорвать договор аренды.

– Могут быть и другие проблемы, – продолжал Дрейк. – Но, полагаю, ручей – самая большая. В следующий раз, когда пойдешь навестить Эмму, пройди вдоль ручья. Увидишь, как растительность на твоем ранчо отличается от растительности на моем.

Нахмурившись, она подумала о том, что еще несколько дней назад ощетинилась бы от этих слов. Но не сейчас.

Она начала доверять Дрейку. Потому что, какими бы ни были их разногласия в прошлом, она верила в то, что он страстно предан своему делу. Он не стал бы обманывать ее.

Порыв ветра разметал ее волосы, кончики которых чуть не угодили в пламя свечи. Дрейк схватил ее волосы одной рукой, а другой отодвинул подальше свечу.

– Надвигается гроза, – серьезно сказал он, не выпуская из руки пряди ее волос.

Ее бросило в жар. Ей показалось или в его глазах сверкнул огонь?

Вдали послышался раскат грома. Это могло быть предупреждением для них обоих. Но стало прелюдией для того безумия, которое готово было охватить их.

Она облизнула пересохшие губы, а он отпустил ее волосы. А потом положил руку ей на плечо.

Его рука была тяжелой и горячей.

– Дрейк, – прошептала она.

Это было почти мольбой.

И тут раздался еще один раскат грома. Но он прозвучал как‑то странно. Словно топот копыт.

И не успела она сообразить, что происходит, как Дрейк вскочил со скамейки и бросился бежать, крикнув ей на ходу:

– Козы вырвались из хлева!

Глава 8

– «Найма, ты что, не хочешь есть? – уговаривала Флер маленькую черно‑белую козочку, единственную, кого они не смогли поймать.

Дрейк наблюдал за тем, как Флер протягивала к козочке яркое голубое ведерко, в то время как другие две козочки, которых им удалось поймать, громко блеяли в хлеву.

Теперь осталось заманить в хлев лишь одну. Учитывая, как разворачивались события этого вечера, Дрейк был уверен, что они были на грани поцелуя, когда козы сбежали. И сейчас он был рад, что так случилось.

Яркая молния на мгновение осветила лицо Флер. Дрейк сделал шаг по направлению к ней, чтобы помочь ей, потому что гроза надвигалась очень быстро. Он знал, что ему следовало бы уехать, учитывая, как сильно ему хочется остаться и посмотреть, случится ли этот поцелуй. Но как он мог оставить ее одну со сломанной загородкой хлева, тем более что она и так была слишком плохого мнения о нем. И у нее были для этого причины.

Он слишком часто неправильно судил об этой женщине, и ему хотелось протянуть ей оливковую ветвь.

А Найма тем временем была настроена весьма игриво. Она хлопала ушами и скакала по лужайке. Дрейк взял в руки веревку и стал осторожно приближаться к козочке. Раскаты грома раздавались все ближе, и в воздухе запахло дождем.

– Они недолго жили у бабушки. Она взяла их из приюта всего два года назад. – Флер набрала в руку зерен из ведерка и протянула их Найме. – Она сразу же прислала мне их фото.

В это время вспышка молнии озарила небо, и Дрейк увидел, что Флер улыбается.

Он был уже почти готов накинуть веревку на шею Наймы, когда хлынул ливень.

Флер вскрикнула, а Найма громко заблеяла. Дрейк вымок в одно мгновение, таким сильным и холодным был дождь. Ему удалось накинуть веревку на шею Наймы, и он с облегчением выдохнул.

– Я ее поймал! – громко прокричал он, перекрывая шум дождя. – Иди в дом, я сам отведу ее на место.

Флер, очевидно, услышала его, потому что побежала к дому, а он повел притихшую козочку в хлев. Закрыв двери хлева, он окинул взглядом двор.

Флер нигде не было видно.

Он заколебался, не зная, направиться ли к своей машине или сначала зайти в дом, чтобы попрощаться. Но Флер решила эту дилемму, выглянув за дверь:

– Иди в дом!

Намокший белый топ прилип к ее телу, но, когда он перевел взгляд с него на ее глаза, его пульс участился.

Он подбежал к порогу и остановился под козырьком.

– Ты уверена?..

Незаконченный вопрос повис в воздухе. Они стояли, глядя друг на друга, и с их одежды стекали струи воды.

Наконец Флер взяла его за руку и потянула за собой в дом.

– Я настаиваю. – Когда они вошли в дом, она отпустила его руку. Закрыв дверь, она взяла со стола белое полотенце и протянула ему. – По крайней мере, обсохни и подожди, пока гроза немного не стихнет. Спасибо, что помог мне с козами.

Она с шумом перевела дыхание и сбросила с ног туфли. Вода стекала на пол с ее юбки, которая прилипла к ногам, обрисовывая контуры ее стройного тела. Она схватила другое полотенце и поспешно закуталась в него. Дрейк заставил себя отвести от нее взгляд.

Он начал вытирать свои лицо и руки. Из прихожей была видна часть кухни со старинным камином, встроенным в одну из стен.

– Камин в рабочем состоянии? – спросил он, увидев корзину с дровами, стоявшую рядом с камином. – Я мог бы развести огонь, пока ты… будешь вытираться.

Ему было необходимо, чтобы она переоделась. Если не ради себя, то ради его спокойствия.

Она закусила губу. На ее лице не было и следа косметики, ее ресницы намокли, естественный розовый цвет губ стал еще более ярким.

Его взгляд остановился на ее пухлой нижней губе. Он почти мог себе представить, какой она будет на вкус.

– Ну же, – настаивал он. – Мы еще не закончили наш разговор. А у меня в машине есть смена одежды. Я сейчас просто…

Слова замерли у него на устах, когда она принялась выжимать свою юбку. Глядя на ее обнажившиеся бедра, Дрейк уже не знал, как долго он сможет держать себя в руках. Не ожидая ее ответа, он схватил с вешалки дождевик и набросил его на себя.

– Я скоро вернусь, – буркнул он через плечо и взялся за ручку двери.

Но он был уверен, что дождь не сможет погасить пожар, который разрастался в его груди. И виновницей этого пожара была Флер.

Спустя час, сидя на диване рядом с Дрейком, Флер мысленно поздравила себя с тем, что успешно обошла все возможные мины этим вечером.

Он сидел, подавшись вперед, и рассказывал ей о самых дешевых способах спасения ручья, водя пальцем по старой карте ее ранчо. Когда они переоделись – она в простое вязаное платье до колен, а он в сухие старые джинсы и черную футболку, которые были у него в багажнике, – они устроились в гостиной у камина.

Флер приготовила горячее какао и подала его с миндальными круассанами. Она была рада занять себя чем‑нибудь, лишь бы не думать об этом соблазнительном мужчине, который находился в ее доме. Весь последний час она забрасывала его вопросами о том, как ей лучше подготовить Крукт‑Элм к продаже, и он проявил незаурядное знание вопроса и готовность помочь. Он сказал, что теперешнее состояние ручья связано с тем, что на его берегах паслись слишком большие стада скота.

Карта ранчо оказалась весьма кстати, и Дрейк показал ей те места, где Джозайя Крэнстон должен был пасти свой скот. На самом деле он пас его не там, где ему разрешалось.

Отставив в сторону пустую тарелку, Флер придвинулась ближе к Дрейку, чтобы лучше видеть карту.

– Ты хочешь сказать, что Крэнстон нарушал условия аренды?

Дрейк кивнул.

– Он убедил Антонию сдать ему землю по заниженной стоимости, а в обмен на это обещал восстановить систему ирригации, чтобы старый пруд снова был наполнен водой.

Он указал точку на карте, и Флер слегка подалась вперед и коснулась щекой его плеча.

Ее словно пронзила молния. Его запах – хвои, кожи и мускуса – пробуждал в ней желание зарыться лицом в его футболку и сделать глубокий вдох. От его низкого голоса дрожь пробегала по ее телу. Она с усилием вернулась мыслями к предмету разговора.

– Он сказал мне, что на ранчо нет никакой системы ирригации. Ты думаешь, это означает, что он никогда и не собирался ее восстанавливать?

Ее охватило негодование оттого, что он так подло обманывал Антонию. И чувство вины из‑за того, что ее не было рядом с бабушкой тогда, когда та в ней нуждалась.

– Он точно не занимался ирригацией. И я часто видел, как он пас скот на берегу ручья.

– А бабушка знала обо всем этом?

Если знала, она должна была связаться с ней. Если бы Флер об этом узнала, она приехала бы в Кэтемаунт, невзирая ни на что.

– Отлично знала. Прошлой осенью я говорил с ней об этом. Я хотел, чтобы она была в курсе, что Крэнстон не выполняет свои обязательства по договору.

Дрейк сложил карту и положил ее на кофейный столик. Потом взял с него свою кружку и допил горячее какао.

– И что она сказала?

Он покачал головой:

– Сказала, что это ее не беспокоит. Что Крэнстон «одумается». И ясно дала мне понять, что не хочет, чтобы я разговаривал с ним об этом.

– Жаль, что ты не связался со мной. – Она посмотрела прямо в его темные глаза и чуть вздернула подбородок. – Какими бы ни были наши с тобой отношения, ты должен был знать, что я примчалась бы сюда, если узнала бы, что бабушка нуждается в моей помощи. Или, если тебе так не хотелось общаться со мной, ты мог бы известить об этом одну из моих сестер.

– Ты права, – к ее удивлению, кивнул Дрейк. – Я должен был связаться с одной из вас. – Он поджал губы, а потом добавил: – С тобой.

От этих слов по ее спине поползли мурашки. Но она заставила себя улыбнуться:

– Ты на самом деле думаешь, что твой выбор пал бы на меня?

– Может, и нет. Но должен был бы. Ты больше всех проводила здесь время. И было очевидно – даже мне, – что ты очень любила бабушку.

Ей стало приятно, что человек, который всегда недолюбливал ее, все‑таки отдал ей должное в этом вопросе. И как бы горько ни было ей оттого, что бабушка не связалась с ней, она была рада, что Дрейк признал ее преданность единственному человеку, который любил ее безусловно.

– Да, я ее очень любила. – Она заправила за ухо прядь еще влажных волос. – И все же я подвела ее. Я должна была сделать для нее что‑то большее, чаще бывать у нее.

– Не говори так. – Он положил руку ей на колено и слегка пожал его. – Уж поверь человеку, который прошел через все круги ада, потеряв любимых людей. Нельзя всю жизнь сожалеть о том, что ты сделал или не сделал для них, пока они еще были с тобой.

Горечь в его голосе сказала ей, как ему тяжело пришлось прийти к этой мысли. Болезненно. И, зная, что потеря родителей нанесла ему огромную травму, она накрыла его руку ладонью.

– Мне очень жаль. Я уверена, что твои родители гордились бы тем, чего тебе удалось достичь. Ты сделал ранчо образцом заботы об окружающей среде. Спас местный ресторан. Оберегал соседей от недостойных жильцов.

Для нее было очень важным то, что он приглядывал за ее бабушкой, пусть даже он и не связался с ней. Ее все это очень тронуло. И она начала понимать, что этот человек был совсем не таким, как она о нем думала.

– Я хотел бы думать, что они гордились бы моими достижениями. Но я не всегда был образцовым сыном.

Дрейк посмотрел на их руки, и Флер стало интересно, испытывал ли он лишь утешение от ее прикосновения, или этот контакт разбудил в нем те же чувства, какие разбудил в ней.

Но она понимала, что такое признание он делал не часто. Может быть, никогда не делал.

В комнате повисла тишина. Дождь за окнами стал стихать.

Его горькие слова пробудили в ней горячее сочувствие. Она‑то уж знала, каково это – разочаровывать любимых людей. Но ее удивило, что и он способен на такие чувства.

– Дрейк…

Он вскинул голову и посмотрел ей прямо в глаза.

– Все в порядке, Флер. Я уже примирился с прошлым. В общем и целом. Я просто хотел сказать, что нет нужды винить себя теперь.

Она понимала все, о чем он умалчивал. Что ему не нужно ее сочувствие. Он хотел быть тем, кто дарит утешение. Что было так естественно для этого сильного мужчины, который не только возглавил семейное дело в восемнадцать лет, но и значительно приумножил доставшееся ему состояние.

Все же она не рассчитывала, что он будет так добр с ней, учитывая их прошлые отношения. И уж совсем она не ожидала, что будет сидеть с ним на бабушкином диване, держась за руки.

Сказав себе, что пора отстраниться, пока его темные глаза окончательно не околдовали ее, она пошевелила пальцами, пытаясь высвободиться.

Но в это время его большой палец начал поглаживать чувствительное местечко с внутренней стороны ее колена.

Медленно. Осторожно.

И если бы она не растаяла от этого прикосновения, ее добил бы огонь, вспыхнувший в его глазах. То напряжение, которое царило между ними весь день… Хотя кого она пыталась обмануть? Оно воцарилось с первого момента, как она вернулась в Кэтемаунт… А сейчас это напряжение сделалось невыносимым.

Она старалась прогнать эти чувства, говоря себе, что не любит Дрейка Александера. Что она не хочет иметь ничего общего с братом своего бывшего жениха. Того, кто был ответствен за то, что она разорвала помолвку в самый тяжелый момент в ее жизни.

Но сейчас, в тишине гостиной, когда Дрейк смотрел на нее так, словно она была ответом на все его проблемы, она не могла дольше убегать.

И она не хотела убегать. Этот мужчина пробился сквозь барьеры, которые она возвела вокруг себя.

И ей хотелось сказать ему об этом. Наброситься на него с упреками из‑за того, что он вызывал в ней такое смятение. Обвинить его в том, что он показал ей ту сторону своей души, о которой она не догадывалась. Но когда она открыла рот, у нее лишь вырвался вопрос:

– Что мы делаем?

Дрейк слегка пошевелился, повернувшись к ней лицом, но его рука продолжала лежать на ее колене. И его большой палец продолжал поглаживать ее кожу, отчего по ее телу прокатилась волна желания.

– Долгие годы я говорил себе, что очень пожалею, если позволю себе увлечься тобой.

Эти слова прозвучали неожиданно сурово. Но он никогда не пытался подсластить пилюлю в общении с ней. Она испытала боль от его слов, но тут до нее дошел смысл начала его фразы.

– Долгие годы?

Он что, знал, что под их враждебностью скрывается все это?

Он придвинулся ближе к ней и нетерпеливо качнул головой. Словно не хотел отвечать на этот вопрос? Или ответ был очевиден?

Ее сердце забилось сильнее от его близости.

– Но сейчас, – продолжал он, понизив голос, и коснулся лбом ее лба, – я знаю, что буду еще больше сожалеть, если не сделаю этого.

Глава 9

Только один поцелуй.

Дрейк сказал себе, что это все, чего он хочет. Хорошо, ему хотелось большего. Но один поцелуй – это все, что он позволит себе с этой женщиной, которая искушала его больше всех остальных женщин.

Один поцелуй – и он получит ответ на вопрос, который так давно мучил его. Что было бы, если он не взял с собой Колина на то последнее родео? Что, если бы не Колин повез Флер домой после того, как она не смогла завоевать титул мисс Родео Колорадо, который оплатил бы ее учебу в кулинарном колледже?

В то лето Дрейк смотрел на Флер другими глазами. Ей тогда уже исполнилось двадцать лет. Она больше не была ребенком, которого нужно было защищать. И она стала увереннее в себе и в своих силах. И тогда он осознал, что хочет ее. Но запретил себе думать о ней, зная, что в ее грандиозных мечтах нет места Кэтемаунту или ему.

А его брата это не остановило. И когда он увидел Флер в следующий раз, она уже обручилась с Колином. Его реакция выходила за все границы разумного. И не только потому, что он считал их неподходящими друг другу, а потому, что он сам хотел заполучить ее.

Он так давно сдерживал этот сжигавший его голод. Напоминал себе обо всех ее мнимых недостатках, но его голод становился все сильнее и сильнее.

Только один поцелуй.

Ресницы Флер задрожали, ее теплое дыхание касалось его губ. Ее щеки раскраснелись от желания. И от обещания.

– Я думаю, что тоже пожалею об этом, – наконец пробормотала она, глядя ему в глаза. – Если мы не узнаем…

Она облизала верхнюю губу, и блестящая влага подействовала на него как катализатор.

Он уже с трудом сдерживал себя. Желание поцеловать ее было нестерпимым. Он слегка сжал ее колено. Красное вязаное платье облегало ее формы именно так, как хотелось ему.

– Не узнаем чего, Флер? – спросил он. – Скажи мне.

Она слегка улыбнулась.

– Каково это было бы, если бы мы поцеловались вместо того, чтобы все время враждовать?

Облегчение оттого, что она тоже хотела его, смешалось с желанием поцеловать ее так, чтобы она никогда не смогла забыть этот поцелуй. Руки Флер легли ему на плечи, и ее ногти впились в его мускулы.

Тестостерон зашкаливал.

Но Дрейк лишь положил руку ей на шею, чувствуя, как пульс бьется под ее нежной кожей. Он не станет торопиться. Он хотел насладиться этим моментом. Насладиться ею. А потом он взял ее двумя пальцами за подбородок и, приподняв ее голову, прижался губами к ее губам.

Его стон смешался с ее вздохом, и она подалась к нему, выгибая спину и прижимаясь грудью к его груди.

Только один поцелуй.

Он проигнорировал предостережение, зазвучавшее в его голове, и, притянув ее к себе, усадил к себе на колени. Ее бедро коснулось его затвердевшего члена, который рвался из джинсов, и она не то всхлипнула, не то застонала.

Флер зарылась пальцами в его волосы, прижимаясь к нему, и он начал прикидывать, сколько времени ему понадобилось бы, чтобы стянуть с нее платье, словно у него уже было намерение пойти дальше. Но он не мог этого сделать. И не сделает.

Но все равно эти порожденные страстным желанием мысли не оставляли его, пока он гладил ее ногу поверх платья, не позволяя себе прикоснуться к ее коже, потому что это было бы очень опасно, а ему требовалось снова взять ситуацию под контроль.

Разве не пообещал он себе, что дальше поцелуя дело не зайдет?

Он крепко сжал ее бедро, представляя себе, как она сидит на нем верхом. Опасное и восхитительное желание. Его так легко в тот момент было воплотить в жизнь.

Флер слегка изменила позу, и ее мягкие груди с затвердевшими сосками словно молили о том, чтобы он поцеловал их. И он может это сделать, не так ли, не пересекая красную черту? Только один поцелуй.

Сжав в ладони один округлый холмик, он большим пальцем сдвинул в сторону платье и обнажил красный кружевной бюстгальтер, сквозь который просвечивал розовый сосок. Он впился в него губами, наслаждаясь ее вкусом сквозь красное кружево. Он уловил аромат ванили и миндаля, который у него всегда ассоциировался с ней, и сделал глубокий вдох, а она прильнула к нему.

– Дрейк…

И его имя, слетевшее с этих губ, воспламенило его.

Она положила руки ему на плечи, чтобы привлечь его к себе… или оттолкнуть?

Отпустив ее, он отстранился и посмотрел ей в глаза. Чтобы понять, чего она хочет. Он что, неправильно ее понял?

– Это слишком?

Все его тело напряглось от желания, но он продолжал испытующе смотреть на нее.

– Нет. Наоборот, этого недостаточно.

Она произнесла это со спокойной уверенностью, хотя ее глаза были затуманены желанием, а губы все еще были влажными от его поцелуя.

Он испытал облегчение, обнаружив, что не он один испытывал это желание. И он наслаждался ее голодным взглядом, в котором отражались все чувства, которые испытывал и он сам. Но даже в этот момент он помнил, что, если они пойдут дальше, пути к отступлению уже не будет.

Если они уступят своему желанию, не возненавидит ли она его потом?

– Мне этого тоже было недостаточно, – признался он, переводя дыхание. А потом провел рукой по своему лицу. – Но я знаю, что ты пригласила меня сюда не для этого. Я не должен…

Его взгляд устремился на кремовую кожу ее груди над красным кружевом бюстгальтера. И у него из головы вылетело все, что он собирался сказать. Его пульс участился.

Флер провела ладонью по его плечу, а он заставил себя поправить ее платье, прикрывая ее грудь.

Она на мгновение закрыла глаза и судорожно сглотнула.

– Не должен? Или не хочешь?

– Речь не о том, чего я хочу или не хочу. – Он думал о том, что одно неверное движение – и она возненавидит его. И его брат, который скоро приедет на свадьбу Эммы, тоже. – Я уже и так причинил Колину боль.

Флер соскочила с его коленей.

– Колин? Ты думаешь, что, когда уговорил меня порвать с ним, пострадал больше всего он?

Черт! Он пожалел о своих необдуманных словах. Он снова заставил ее ненавидеть его.

– Нет. Я знаю, что и тебе причинил боль. Это было нечестно с моей стороны, но я сделал это из…

Чего? Злости? Ревности?

Он вспомнил, как вскипела его кровь, когда он в тот день вернулся домой и застал Флер в объятиях Колина, который целовал ее в лоб. На ее пальце сверкал огромный бриллиант, а на столе перед ними лежал план нового дома в Сан‑Антонио.

– Ну же, можешь сказать прямо. – Флер пожала плечами и поправила платье, словно пытаясь спрятаться в нем. – Ты решил, что я выхожу за Колина ради его денег, и повел себя со мной соответственно. Ты счел меня охотницей за деньгами и оппортунисткой.

Его бросило в жар. Все было не так, но он сознательно заставлял ее все эти годы думать именно это.

– Это неправда. – Он потер глаза кулаками, а потом встретил ее горящий негодованием взгляд. – Я так отреагировал, потому что позавидовал ему. Даже тогда я хотел тебя, и я был зол на Колина, на себя, оттого, что первым не попытал счастья с тобой. А к тому времени было уже слишком поздно.

– Ты шутишь? – прошептала она. – Ты всегда недолюбливал меня…

– Я боролся с моим влечением к тебе, – честно признал он.

– Но почему? Я была так ужасна, что тебе была невыносима мысль о том, чтобы испытывать ко мне влечение?

– Черт, нет! Ты была слишком молода для меня. – Он был ее защитником. Ее охранником. Он старался приглядывать за ней, потому что ее собственная семья этого не делала. – К тому моменту, когда я осознал, что ты, возможно, больше не слишком молода, ты уже была с моим братом.

Она озадаченно наморщила носик.

– Все эти хмурые взгляды… Эта критика… Почему ты так вел себя?

– Я мрачно смотрел на всякого, кто слишком долго пялился на тебя. – Он пожал плечами. – И если отпускал в твой адрес язвительные замечания, я делал это в глупой попытке держать тебя подальше от всех этих ковбоев.

Несколько долгих мгновений единственным звуком в комнате было потрескивание дров в камине. Флер пыталась осознать услышанное.

– Ты заставил меня порвать с Колином из‑за этого? – Ее вопросительный взгляд говорил, что она все еще не верит ему. – Из‑за своих чувств ко мне?

– Вовсе нет. Да, я не слишком дипломатично повел себя в той ситуации из‑за моих чувств к тебе. Но даже если бы не это, я все равно просил бы Колина еще раз серьезно подумать, прежде чем жениться на тебе, когда ты еще даже не поступила в кулинарный колледж. У тебя еще не было возможности воплотить в жизнь свои мечты. И было нечестно с его стороны – со стороны любого мужчины – связывать тебе руки.

В шоке от услышанного, Флер не знала, сколько прошло времени, когда он, наконец, встал с дивана.

– Дождь стих. Мне лучше уехать. Прости, что я преступил черту сегодня.

Он уходит?

Ее тело все еще не остыло от того огня, который пробудили в ней его поцелуи.

И ей не хотелось потом сожалеть о том, что что‑то осталось недосказанным между ними. Им нужно было все обсудить.

– Ты вовсе не преступил черту. – Она вскочила, не зная, что скажет или что будет дальше. Но она знала лишь одно: его уход не был лучшим вариантом. Не тогда, когда ее все еще обуревало страстное желание. – Я пытаюсь осознать, что ты сказал и что все это значит.

Ей было все еще трудно поверить в то, что этот мужчина, который все время старался оттолкнуть ее, хотел на самом деле стать ближе ей. И она не могла отрицать, что, когда он сказал, что не хотел, чтобы кто‑то связывал ей руки до того, как у нее будет шанс воплотить в жизнь ее мечты, заставил ее почувствовать себя так, словно ее… увидели по‑настоящему.

Дрейк Александер, ее Немезида, знал ее лучше, чем кто‑либо другой.

Он остановился у камина и взглянул на стоявшую на полке фотографию. Это было не профессиональное фото, его сняла одна из ее подруг в тот день, когда она окончила кулинарный колледж. На фотографии она прыгала от радости на фоне моста, расположенного рядом с их студенческим городком.

– Это значит лишь одно: я старался сделать как можно лучше для тебя, но мне это никогда не удавалось. – Он грустно усмехнулся. – Если тебе понадобится помощь с ранчо, ты знаешь, где меня найти.

Он направился к входной двери, но она встала у него на пути. Ее сердце отчаянно колотилось в груди.

– А что, если мне нужно кое‑что другое?

Она не знала, что делает. У нее не было никакого плана. Она действовала чисто инстинктивно.

Потому что в глубине души она чувствовала, что не хочет, чтобы Дрейк уходил. Когда ее губы были еще припухшими от его поцелуев. Когда ее грудь болела от невыразимого удовольствия, которое ей доставили его губы.

В его темных глазах вспыхнуло желание. Это не было лишь отражением горевшего в камине огня. Она с легкостью читала в его взгляде тот голод, который испытывала сама.

– Это будет безумием.

Но его слова не остановили ее.

Особенно сейчас, когда его ноздри трепетали, когда его дыхание сделалось прерывистым.

Этот мужчина всю жизнь заставлял ее избегать его. Но сегодня он рассказал ей о причинах такого поведения, и она не скоро это забудет. Их отношения основывались на чем‑то более глубоком, чем взаимная неприязнь.

И она страстно хотела выяснить, на чем именно.

– Ты больше так легко не испугаешь меня. – Она положила ладонь ему на грудь, чувствуя биение его сердца. – Особенно теперь, когда я знаю, каково это – быть центром твоего внимания.

Откуда она взяла эту отчаянную дерзость, она не знала сама. Она знала только одно: если он сейчас уйдет, у нее, скорее всего, больше никогда не будет случая увидеть это желание за его обычной холодностью. А она хотела это увидеть. Слишком многие в ее жизни не утруждали себя тем, чтобы понять ее. Списывали ее со счетов.

И то, что Дрейк сейчас смотрел на нее так, словно хотел ее больше всего на свете, пробудило в ней потребности, которые она не могла проигнорировать.

Он сделал глубокий вдох, и что‑то в выражении его лица сказало ей, что он собирается оттолкнуть ее. Найдет какой‑нибудь предлог, чтобы не дотрагиваться до нее из‑за ее краткой незадачливой помолвки с его братом. Но Колин никогда не смотрел на нее так, как Дрейк. Колин никогда не пробуждал в ней такого сумасшедшего желания, какое пробуждал в ней один горячий взгляд Дрейка.

Так что она не собиралась ждать дальнейших разговоров. Она обхватила Дрейка за шею и прижалась к его горячему сильному телу.

– Еще только один поцелуй, – прошептала Флер.

Он застонал, когда ее губы коснулись его губ.

Он обхватил ее за талию и жадно впился в ее губы. Он целовал ее самозабвенно, пылко, с жадностью, пробуя ее на вкус, дразня ее. Она положила руки ему на плечи, впившись в них ногтями, чтобы устоять на ногах при этом натиске.

Этот поцелуй преобразил ее, породил в ней чувства, о существовании которых она даже не догадывалась. А Дрейк целовал ее так, словно впереди у них была целая вечность, словно на свете не было ничего более важного, чем желание выяснить, что заставляет ее вздыхать, что побуждает ее так страстно прижиматься к нему.

Он сделал шаг вперед, прижал ее спиной к входной двери, приподнял и заставил обвиться ногами вокруг его торса. И застонал от сладостного предвкушения.

А потом на мгновение прервал поцелуй, чтобы перевести дыхание.

– Ты даже не представляешь, как долго я мечтал так поцеловать тебя.

Его рука скользнула под ее платье и стала поглаживать ее бедро.

Ее охватило пламя.

– Пожалуйста, не останавливайся, – пробормотала она, прикидывая, как скинуть платье, не размыкая объятий.

Ее никогда еще так не целовали. Потому что ее связь с другим мужчиной была по сравнению с тем, что происходило сейчас, жалкой пародией на секс.

– После того как я много лет мечтал о тебе, Флер, я не стану в первый же раз брать тебя у входной двери.

От его грубоватого голоса ее соски почти болезненно напряглись.

И тут до нее дошел смысл его слов.

Он и вправду готов взять ее?

И будет ли это только первый раз, за которым последуют другие?

– Моя комната вон там. – Она кивнула в сторону коридора. – Но я не возражаю против того, что мы в первый раз будем любить друг друга у входной двери.

Она напрягла мышцы ног, сжимая его бедра, и стала тереться о его тело, сгорая от нетерпения.

Вместо того чтобы ответить на ее явный призыв, он положил ладонь ей на щеку и вопросительно заглянул в глаза.

– Ты уверена? – пробормотал он.

Его голос прозвучал хрипло, словно его горло пересохло. Словно мучительный голод обуревал его.

Или ей только кажется, что он испытывает то же, что и она?

– Абсолютно. Ты нужен мне.

Ее слова прозвучали пылко, и, должно быть, это удовлетворило его, потому что он подхватил ее на руки и понес в сторону спальни.

Она прижалась лбом к его груди, чувствуя тепло его тела сквозь ткань футболки.

Но на пороге спальни он остановился.

– У меня нет презерватива. Даже в машине. Я не…

– У меня они есть, – призналась она, поглаживая его по колючей щеке. – Я запаслась ими после того, как…

Как она забеременела. И потеряла ребенка его брата.

Ей показалось или он на самом деле похолодел?

Но когда она уже начала бояться, что он сейчас опустит ее на пол и снова уйдет, он шумно выдохнул.

И крепче прижал ее к себе.

– Это хорошо. Нам понадобится весь твой запас.

Глава 10

Стон удовольствия, который она издала, был самым сладким звуком для него.

Он мог бороться со своим влечением ради нее. Он смог бы устоять, если бы она не хотела его. Он ушел бы, чего бы это ему ни стоило.

Но сейчас все это было в прошлом.

«Ты нужен мне».

Ее тихие слова все еще крутились у него в голове. Это был призыв, который он не мог проигнорировать. Особенно после того, как он поступил с ней пять лет назад. После того, как все эти годы боролся со своими чувствами к ней.

Так что он переступил порог спальни, все еще держа ее на руках. Она по‑прежнему обнимала его ногами за талию, а он медленно шел по холодному деревянному полу к ее кровати.

– Где твои презервативы?

Он крепче прижал ее к себе, из последних сил стараясь сдерживаться. Он уже был на грани, зная, что она тоже хочет его, слыша желание в ее голосе, глядя на то, как вздрагивают ее ресницы всякий раз, когда он крепче прижимает ее к себе.

– Я сейчас их достану, – пробормотала она, высвобождаясь из его объятий и спрыгивая на пол.

Когда она исчезла в ванной, расположенной рядом со спальней, Дрейк скинул свою футболку и огляделся по сторонам. Это была крошечная спальня в построенном в другую эпоху доме, тогда, когда спальня была исключительно местом для сна. Но стены цвета слоновой кости, большая кровать с простым белым покрывалом, стоявший рядом с ней в роли ночного столика большой сундук и простенький шкаф для одежды обеспечивали необходимый комфорт. Он поднял жалюзи на окне, и лунный свет проник сквозь окно и осветил комнату.

Когда Флер вернулась, он уже начал расстегивать джинсы. Она почти бесшумно шла босиком по деревянному полу, и ее красное вязаное платье облегало ее бедра и груди.

Она понимала, насколько она была сексуальна?

– Я нашла их, – объявила она, задыхаясь от волнения.

Он обхватил ее руками за талию и прижал спиной к себе. Его руки ласкали ее тело, ее идеального размера грудь с затвердевшими сосками.

– Ты помнишь, как мы ехали верхом в тот день? – прошептал он ей на ухо. – Когда я вот так же обнимал тебя?

Она кивнула и слегка склонила голову набок, а он жадно прильнул губами к ее обнаженной шее. Он целовал ее, касаясь кончиком языка нежной кожи. Запах ванили кружил ему голову.

– Я страстно хотел покрывать твое тело поцелуями, ласкать тебя, как я делаю это сейчас.

Он спустил ее платье с плеч, обнажив красный кружевной бюстгальтер, едва прикрывавший ее молочно‑белую грудь.

Одной рукой обхватив ее грудь, он начал поигрывать с набухшим соском. А другой рукой он начал поднимать подол ее платья, пока не увидел красный атласный треугольник между ее бедер. Наверное, он смотрел на ее тело слишком долго, завороженный зрелищем, которое представлял себе так часто, потому что Флер выгнула спину и крепче прижалась к нему.

– Правда?

Она обхватила его руками за шею, и ее грудь почти вырвалась из чашечек бюстгальтера.

– Черт, это правда! – проворчал он, зная, что ему нужно как можно скорее раздеть ее. – И я все время с тех пор представлял себе это.

Он скользнул рукой у нее между ног и обнаружил, что ее трусики намокли. Он чуть не лишился самообладания, обнаружив, что она хочет его так же страстно, как он хочет ее.

– Покажи мне, – пробормотала она, прикрывая глаза длинными темными ресницами. – Тебе больше нет нужды только представлять это.

Что‑то в ее интонациях и в томных движениях ее бедер сказало ему, как сильно ей нравится все, что он делает с ней. Так что он, не торопясь, продолжал ласкать ее, стараясь доставить ей как можно больше удовольствия.

– Прежде всего, я хотел увидеть вот это. – Он стянул кружевной бюстгальтер с ее груди и слегка сжал в пальцах ее сосок. – Я хотел узнать, какие прикосновения нравятся тебе больше всего.

Ему не терпелось поцеловать этот сосок, но он хотел, чтобы она вспомнила ту поездку, когда он прижимал ее к себе и поглаживал пальцем ее талию, которую не прикрывал ее слишком короткий топ.

– А о чем еще ты думал тогда? – требовательно спросила она, нетерпеливо стискивая бедрами его руку, которая все еще касалась самого сокровенного местечка на ее теле. – Не поверю, что все твое внимание было сосредоточенно на моей груди.

– Напрасно, – прошептал он, лаская ее. – Она само совершенство.

– Дрейк… – умоляюще простонала она. – Пожалуйста, быстрее! Еще!

– Я тоже хочу тебя. Я так долго этого хотел, – признался он, и его рука скользнула под резинку трусиков.

Он сжал пальцами самый чувствительный бугорок ее тела, и она ахнула и напряглась, замерев в предвкушении.

А потом она достигла пика наслаждения, которое волнами прокатилось по ее телу, и обмякла в его объятиях.

Он никогда не видел ничего более прекрасного. Никогда не чувствовал себя таким счастливым. Но ему не терпелось оказаться внутри ее.

– Флер, – выдохнул он. – Иди ко мне.

Она бессильно прильнула к нему, а он быстро снял с нее всю одежду и уложил ее поверх белоснежного покрывала. Она лежала на кровати, полностью обнаженная, и ее волосы цвета меди разметались по подушке. Он стал расстегивать джинсы, а ее серые глаза следили за его движениями.

Он отбросил в сторону свою одежду, мысленно произнося ее имя в такт биению своего сердца.

Флер. Флер. Флер.

Поспешно разорвав обертку, он надел презерватив, а Флер, приподнявшись на локтях, наблюдала за ним.

Ее голодный взгляд обжигал его огнем, и он не мог дождаться момента, когда погрузится в нее.

Она протянула к нему руки, и он накрыл ее своим телом.

Он раздвинул ее ноги, и их взгляды встретились. Медленно, дюйм за дюймом он погружался в ее тугое лоно. Ее дыхание участилось, она обняла его и притянула к себе.

Но все его тело дрожало от желания большего. Пот покрыл его лоб.

– Все хорошо. Все хорошо, – мягко пробормотала она, обращаясь то ли к нему, то ли к самой себе.

– Правда? – Он заглянул ей в глаза. – Это правда?

Она кивнула.

– Да. Просто… – Она немного поколебалась, закусив губу. – Просто это всего второй раз у меня. И первый был очень давно.

Это признание потрясло его. Ему захотелось повернуть время вспять, начать все сначала, чтобы своими ласками показать ей, как он боготворит ее. Но дикарь внутри его требовал немедленно взять ее, поставить на ней свое клеймо, чтобы она никогда больше не хотела кого‑то еще. Это был первобытный инстинкт, который невозможно было проигнорировать.

Но он все же заставил себя проигнорировать его. Потому что знал, что это будет ошибкой.

– Флер…

Он замер, беря под контроль свое тело. Ему, возможно, нужно отстраниться. И подарить ей еще один оргазм.

Но пока он обдумывал это, она выгнулась ему навстречу. Ее дыхание участилось.

– Давай! – вскрикнула она, и ее серые глаза горели огнем. – Просто мне нужно было приготовиться.

Она приподняла бедра.

– Флер…

Ее имя сорвалось с его губ, как стон. Его тело требовало большего. Двигаться. Обладать ею.

Никогда больше не отпускать ее.

– Я в порядке, – прошептала она. – И я готова.

Он очень надеялся, что это так и есть. Потому что ничто не могло уже остановить его. Он все глубже и глубже погружался в нее.

Она обхватила его ногами за талию, прижимая к себе, и он почувствовал, что ей нужно то же, что и ему. Он ускорил движения, находя ритм, который устраивал их обоих, и вскоре они оба достигли точки невозврата. Ее внутренние мышцы начали сокращаться, и это стало для него спусковым крючком.

Его оргазм был настолько мощным, что он испугался, что больше никогда не сможет встать на ноги. Он упал на кровать рядом с ней, потому что боялся придавить ее своим весом, и в то же время чувствовал, что не сможет удержать свой вес на руках.

Наконец его дыхание постепенно пришло в норму, и он задумался о том, что будет дальше. Он притянул ее к себе, не в силах удержаться от искушения поцеловать ее плечо. Убрать спутанные волосы с ее лица. Ее кожа была сладкой и в то же время соленой. И она была покрыта капельками пота. Его пота и ее.

– Ты так сильно задумался, что я почти слышу, как мысли роятся у тебя в голове, – с усмешкой сказала она, прижимаясь щекой к его плечу. – Ты не возражаешь, если мы пока не будем… обсуждать то, что случилось только что? Может быть, отложим это до утра?

У него сжалось сердце, хотя он понял, что она дает ему время обдумать то, что случилось с ними. Шанс восстановить контроль над собой или просто насладиться близостью.

Но в то же время он не мог избавиться от мысли, что она уже начала обдумывать, как восстановить дистанцию между ними. И эта мысль пугала его. Хотя он и сам начал искать способ выпутаться из создавшейся ситуации с наименьшими потерями. Наверное, он уже лишился шанса купить это ранчо. Возможно, окончательно испортил отношения с братом. А что касается самой Флер?

Его сердце сжалось сильнее.

Но он отбросил все мысли, проводя рукой по спутанным медным волосам. Сейчас ему хотелось лишь одного – просто лежать рядом с ней. И держать ее в своих объятиях.

– Я никогда не подумал бы, что скажу это тебе, Флер Баркли. Но я согласен с тобой на все сто процентов.

Завтра наступит очень скоро, и им придется разобраться с неизбежными последствиями этой ночи.

Флер не знала, как долго она спала.

В спальне было темно, и ливень снаружи перешел в мелкий дождичек, который мягко стучал по крыше. Обычно этот звук успокаивал ее, но сейчас рядом с ней лежал Дрейк, даже во сне державший руку на ее бедре. Она занервничала.

Что она натворила?

Повернувшись так, чтобы видеть лежавшего рядом мужчину, Флер окинула взглядом его широкие плечи и узкую талию. Это было очень внушительное зрелище. Ей хотелось протянуть руку и погладить его, но она боялась его разбудить.

Особенно сейчас, когда ей нужно было подумать.

Потому что в ее планы никогда не входило спать с Дрейком. Никогда.

Она посмотрела на его лицо, на щетину, которая покрывала его подбородок. Лунный свет, пробивавшийся сквозь жалюзи, окрашивал все в серый цвет и придавал всему какой‑то нереальный оттенок. Словно Дрейк был ночным фантомом, который вот‑вот растворится в воздухе.

Но этого не случится. Его присутствие было очень реальным. Он заставил ее испытать такие чувства, о которых она даже не подозревала, учитывая, что после печального опыта с Колином она не спала больше ни с кем.

Кто мог забеременеть после одного только раза?

Флер, вот кто. Единственный мужчина, с которым она спала до Дрейка, сделал ей ребенка. А потом ушел не попрощавшись, следуя совету старшего брата. Конечно, ее отношения с Колином были ошибкой. Глупое решение двадцатилетней девчонки, мечтавшей о семье. Когда она сообщила Колину о том, что беременна, ее трясло от страха. Но после первоначального шока он повел себя как честный человек, предложив ей выйти за него замуж и позволив самой решать, когда сообщить всем о своей беременности. Он был напуган, но повел себя благородно. Хотя он и не был влюблен в нее. И она не была влюблена в него. По крайней мере, по‑настоящему.

Но это знание не меняло того факта, что Дрейк сыграл большую роль в ее катастрофе. Потому что после того, как ее отец лишил ее наследства и начал игнорировать само ее существование, у нее уже не было сил, чтобы бороться с Дрейком или удерживать Колина.

Все время учебы в кулинарном колледже она была одиночкой, погруженной в свои страдания.

А закончила тем, что стала работать на шефа, который не мог не распускать руки. Где была ее сила? Ее желание постоять за себя, когда этого требовала ситуация? Она подала в суд на шефа за домогательства, но это было очень слабой реакцией на то, что приводило ее в ярость.

Когда она вернулась в Кэтемаунт, внутри ее что‑то проснулось. Возможно, сила характера ее бабушки. Или воспоминания о том, какой она сама была до того, как распалась ее семья. Работая на кухне в Крукт‑Элм, она напоминала себе, что не в ее силах восстановить их семью.

Она могла только попробовать наладить свою собственную жизнь.

Дрейк пошевелился, и она очнулась от задумчивости. Его пальцы сжали ее бедро, и теплое прикосновение его руки напомнило ей обо всем, что было между ними. Его прикосновение обжигало ее. Возможно, если она не будет осторожна, он причинит ей большую боль.

– М‑м‑м… почему ты не спишь? – спросил он сонным голосом. – Я полагал, что мы договорились ни о чем не думать до наступления утра.

Он притянул ее к себе.

Ее сердце забилось сильнее.

– Может быть, я как раз обдумывала все непристойные способы разбудить тебя.

Она провела кончиками пальцев по его груди, придя в восторг оттого, что его мышцы живо отреагировали на ее прикосновения.

– Почему у меня такое чувство, будто ты хочешь отвлечь меня с помощью секса?

Его рука переместилась ей на талию, а испытующий взгляд устремился на ее лицо.

– Это сработало?

Она провела пальцем по его ключице.

– Ты, безусловно, отвлекла меня, – признал он, обнимая ее за талию и просовывая сильное бедро между ее ног. – Но это не помешает мне поговорить с тобой, если тебя что‑то волнует. – Он убрал волосы с ее лица. – Когда я открыл глаза, у тебя был обеспокоенный вид.

Она чувствовала его заботу. В том, как он смотрел на нее. В том, как не стал избегать разговора, когда она предложила ему легкий выход. Ее сердце растаяло от чувства, что ее… любят.

Отбросив эти мысли, она попыталась сосредоточиться на том, как облечь в слова все, что волновало ее в этот момент.

– Ты помнишь то родео в городе, сразу после того, как мои родители развелись, когда я спела «Прекрасная Америка»?

Она была уверена, что он был там. Возможно, даже дразнил ее из‑за этого, хотя она этого не помнила.

– Весь Кэтемаунт помнит тот день.

Он лениво водил пальцами по ее спине.

– Я тогда не знала, что все решили, будто я пытаюсь привлечь тем самым внимание к себе.

Тогда ей это причинило боль. Но опять же, она никогда никому не объясняла, зачем это сделала. Никогда не умела постоять за себя.

– Наверное, ты выбрала неудачное время, чтобы петь, – предположил он. – Твоя мама могла быть расстроена.

Правда?

Но это было не очень серьезно, иначе Флер запомнила бы это.

– Я не могла хорошо рассмотреть их со сцены. – Свет был таким ярким. И она лишь слышала, как ее родители кричали друг на друга. Это были единственные звуки, которые она слышала – их разъяренные голоса. – Я знала лишь одно: они снова ругаются на глазах у всего города. Мне было так больно. Это все было неправильно, так что я сделала единственное, что могла придумать, чтобы сгладить обстановку.

– Ты запела.

– Я запела. – Она не знала, как объяснить взрослому человеку решение девятилетней девочки. – Я сделала это не для того, чтобы не слышать их. А чтобы весь Кэтемаунт потом не говорил только о моем неверном отце и несдержанной матери. Или, может быть, я хотела, чтобы мои родители были вынуждены слушать меня хотя бы те две минуты, что я была на сцене.

Не успела она произнести эти слова, как тут же пожалела об этом. Разве она не пыталась найти в себе внутренние силы? А ее слова прозвучали так, словно она была исполнена жалости к себе. Но прежде чем она успела сдать назад, Дрейк заговорил:

– Тебе и твоим сестрам пришлось несладко, когда ваши родители развелись.

Он с любопытством смотрел на нее, не понимая, почему она заговорила об этом.

– Мы на самом деле слишком много времени циклились на их несчастьях вместо того, чтобы смотреть вперед. – В этом она могла признаться, не вызывая к себе жалости. Если она хотела повзрослеть, ей нужно было принять не только лучшие, но и худшие времена в своем прошлом. – Но всего счастливее я была только здесь. В Кэтемаунте.

– Из‑за бабушки. – Он кивнул, и его лицо посветлело, словно теперь он все понял. – Наверное, тебе ее очень не хватает.

– Да. Но в то же время здесь я чувствую себя ближе к ней. С этим домом у меня связаны счастливые воспоминания, и у меня такое чувство, что в нем я могу снова обрести себя после пяти горьких лет.

Когда она сбежала от своей расторгнутой помолвки и так печально оборвавшейся беременности.

Но то, что она так долго оставалась вдали от Кэтемаунта, было ошибкой. Она потеряла столько времени, которое могла бы провести с бабушкой, любившей ее больше всех на свете.

– Я рад это слышать. – Он провел костяшками пальцев по ее руке, и ее охватила приятная дрожь. – Было очень приятно снова увидеть тебя.

Его взгляд устремился на ее губы, а его ладонь легла ей на щеку.

Но она не могла целовать его до тех пор, пока не скажет то, что хотела сказать. О своем решении, которое пришло к ней только этой ночью, когда она лежала рядом с ним на смятых простынях.

– Я не уверена, что ты все еще будешь чувствовать то же, когда я скажу тебе, что планирую остаться в Кэтемаунте. – Она заставила себя снова быть сильной. Бороться за то, чего она хочет. – Я не хочу продавать Крукт‑Элм.

Глава 11

– Планируешь остаться. В Кэтемаунте. – Дрейк повторил ее слова, не зная, как отреагировать на эту брошенную ею бомбу.

Разве не она хотела до утра отложить разговор о том, что случилось с ними? И тем не менее завела речь о том, что с еще большей вероятностью может оборвать связавшую их нить.

Его пульс участился, а мысли спутались в голове. Потому что хотя он и хотел помочь ей, все же видел в этом решении большие угрозы. Что будет с ними? С его братом, если он продолжит отношения с Флер? А как быть с его мечтой купить эту землю и привести в порядок ручей, что он поклялся сделать в память о родителях?

Это все пошло прахом.

– Да. Именно это я и сказала. – Флер замерла. – Мой бизнес по обслуживанию мероприятий идет лучше, чем я ожидала. Здесь у меня могут быть хорошие перспективы. Не только в кейтеринге. В один прекрасный день я, может быть, открою свой ресторан.

Приподнявшись на локте, Дрейк не удержался от короткого смешка.

– Разница между доходами и расходами «Ковбойской кухни» заставила бы тебя призадуматься. Я купил ее лишь из доброго отношения к жителям, просто чтобы не дать еще одному местному бизнесу разориться.

– Может быть, поэтому ресторан не приносит тебе доход, – осторожно предположила она. – Ты не так страстно увлечен ресторанным бизнесом, как я. А я вижу здесь большой потенциал для этого.

По ее тону он почувствовал, что обидел ее. И он решил сменить тему. Благо в ее плане много слабых мест, которые нужно было обсудить.

Он потер лицо руками и сел.

– А что насчет управления землями? Как ты планируешь решить вопросы с комитетом по охране окружающей среды, если у тебя нет средств вложиться в это?

Проблемы с ирригацией и ручьем на землях Крукт‑Элм уже оказали огромное разрушительное влияние на качество земель ранчо Александеров, не говоря уже о том, что происходило с участками, расположенными ниже по течению. На нем лежала ответственность за свой скот, о котором он должен был заботиться.

– Я еще не все обдумала. – Она закуталась в простыню. – Я просто рассматриваю разные возможности.

Ее сухой тон сказал ему, что она обиделась, и он пожалел о своих словах. Он протянул руку, мечтая восстановить ту близость, которая была между ними раньше. С каждым вдохом он ощущал ее запах.

– Ты права. У тебя есть время все обдумать. – Его рука лежала на ее плече, и он явственно почувствовал, как она напряглась. – Я могу помочь тебе. Ты можешь принять кое‑какие меры, которые потребуют не больших вложений, а только физических усилий.

– Знаешь что? – Она сползла с кровати, стараясь не смотреть на него, подобрала с пола свое платье и быстро надела его через голову. – Мне, наверное, не следовало затевать этот разговор. Мои планы еще не вполне сформированы, и я не готова обсуждать их в такой час.

– Флер, я не пытался переубедить тебя… – начал он, вставая и тоже принимаясь одеваться.

– Ты в этом уверен? – мягко спросила она, завязывая пояс на талии.

– Это уж точно не входило в мои намерения.

Он положил руки ей на плечи, обуреваемый желанием снова уложить ее в постель. Но язык ее тела ясно говорил о том, что время для этого уже прошло.

«На сегодня», – подумал он.

Он был исполнен решимости не допустить, чтобы то, что было между ними, осталось одним‑единственным эпизодом. Между ними было что‑то большее, чем просто физическое влечение друг к другу. И он был намерен выяснить, что же это было.

Она молчала, и он взял ее за руки, чтобы полностью завладеть ее вниманием. Ему нужно было, чтобы она посмотрела на него.

– Прости. Я только беспокоился о тебе и тех трудностях, с которыми ты можешь столкнуться. – Он поднес ее руки к губам и поцеловал костяшки пальцев. – Мне следовало просто сказать, что Крукт‑Элм подходит тебе.

Наконец ее губы дрогнули в слабой улыбке.

– Спасибо. – Она на мгновение встретилась с ним глазами, а потом сделала шаг назад. – Но поскольку я больше не хочу спать, пожалуй, примусь сейчас за выпечку для ресторана. До сих пор у меня все продавалось, так что я хочу на этот раз сделать партию побольше.

Ему не нужно было смотреть на часы, чтобы понять, что до рассвета еще далеко. Но он прикусил язык, чтобы не спорить с ней. Чтобы не схватить ее в объятия и не начать целовать со всей страстью.

Он не даст ей повод сожалеть о случившемся. Кивнув, он взял футболку и надел ее через голову.

– Похоже, дождь закончился. – Он продолжил одеваться, стараясь говорить небрежно. Может быть, мудрее всего сейчас им было расстаться. Это даст ему время обдумать дальнейшее поведение в вопросе о продаже Крукт‑Элм. И в отношении Флер. – Я пойду. Но как насчет того, чтобы поужинать у меня сегодня вечером? Мы должны поговорить.

О ее планах. О свадьбе Эммы и о приезде Колина. О том, что произошло между ними этой ночью.

Она кивнула и направилась к двери.

– Я свяжусь с тобой.

Повернув ручку двери, она вышла в коридор, пока он еще застегивал последнюю пуговицу на джинсах.

Дрейк ощутил некоторое беспокойство. Он чувствовал, что она отдаляется от него, но между ними этой ночью произошло так много, что они не могли просто забыть об этом.

Стоя в коридоре и глядя на нее, он не мог подобрать слова, чтобы выразить свои чувства. Так что он просто поцеловал ее, о чем мечтал с момента пробуждения.

– Я позвоню тебе.

Он направился к черному ходу, где оставил свои ботинки, говоря себе, что у них есть еще шанс все обсудить, не причинив друг другу боли.

Не причинив брату еще больше боли.

Он не знал, как воплотить в жизнь мечту своих родителей, если она останется жить в Крукт‑Элм. Не говоря уже о том, какие у них будут отношения дальше. Соседские? Или что‑то большее? Эта мысль мучила его, и, что бы прошедшая ночь ни значила для их будущего, им нужно было составить какой‑то план до приезда Колина.

– Ты уверена, что хочешь все сделать сама? – спросила Джессамин, глядя на сестру с экрана планшета. – Мы можем нанять юриста, который формально вручит Крэнстону уведомление о разрыве договора аренды.

Флер перестала месить тесто и внимательно посмотрела на сестру. Она уже несколько дней готовилась к свадьбе Эммы Александер, замораживая те блюда, которые можно было приготовить заранее, бегая по магазинам и заказывая те продукты, которые ей потребуются позже. Ей было необходимо постоянно оставаться занятой, чтобы не вспоминать о неловком окончании той ночи с Дрейком.

Почему она была так глупа, что поделилась с ним своими планами? И как еще яснее он мог дать понять, что не пришел в восторг от того, что она планирует остаться в Кэтемаунте? Выражение его глаз после ее признания все время преследовало ее.

– Если я одна могу приготовить еду для двухсот гостей, – ответила Флер, – думаю, я смогу вручить Джозайе Крэнстону пару листов бумаги.

Возможно, их с Дрейком ночь закончилась на неловкой ноте, но она не подвергала сомнению его слова о том, что происходит на ее ранчо. И ей необходимо было избавиться от недостойного арендатора ее бабушки.

– Как идет подготовка к свадьбе? – спросила Джессамин, удивив Флер вопросом, который не был связан с бизнесом. – Ты выглядишь измученной.

– Я немного устала, – призналась Флер. Она совсем не высыпалась, вставая очень рано для того, чтобы приготовить выпечку для «Ковбойской кухни». – Но все равно я чувствую себя превосходно. Эта свадьба. И Крукт‑Элм. Здесь я чувствую себя невероятно комфортно.

Удивительно, все ее мечты были о том, как она откроет собственный ресторан, а на самом деле ей больше всего на свете нравилось готовить на бабушкиной кухне. И дело было не в ностальгии по бабушке. Здесь Флер чувствовала себя более уверенной в себе. Словно ей было необходимо вернуться домой, чтобы почувствовать себя цельным человеком.

Она даже получила хорошие новости из суда Техаса. Они серьезно отнеслись к ее заявлению о сексуальных домогательствах, и ее бывший босс больше не сможет так обращаться с кем‑нибудь еще.

Джессамин мягко сказала:

– Я думала над тем, что ты сказала – что нам следует провести какое‑то время всем вместе на ранчо.

– Правда?

Флер отложила в сторону скалку и внимательно посмотрела на сестру. Она не ожидала, что Ларк или Джессамин – особенно Джессамин – воспримут ее слова всерьез.

– Я на самом деле даже заказала билет на самолет. Через неделю после свадьбы Эммы.

– Я так рада, что ты приедешь. Спасибо, Джесс.

– Но мне пора вернуться к работе. Удачи тебе со свадьбой и с Джозайей Крэнстоном.

– Спасибо.

Флер помахала сестре рукой на прощание.

Она вернулась бы к своему тесту, но в этот момент зазвонил ее телефон.

Дрейк.

Снова.

Она избегала общения с ним с той самой ночи, боясь услышать от него разные предлоги, почему он не хочет, чтобы она оставалась в Кэтемаунте. Но, учитывая, что свадьба должна была состояться уже через неделю, она понимала, что совсем не общаться с ним у нее не получится.

Кроме того, может быть, в глубине души она хотела услышать его голос.

– Алло?

– Флер. – У него вырвался вздох облегчения. – Я уже начал думать, что ты занесла мое имя в черный список.

Она покраснела и попыталась сменить тему.

– Просто я очень занята подготовкой к банкету. Как у вас дела? Эмма, должно быть, украшает амбар?

– Она настроена по‑генеральски. Издает приказы быстрее, чем я успеваю их выполнять.

Его тон, доверительный и чуть поддразнивающий, напомнил ей о том, как они ловили козочек.

Он был добр с ней, отказался уезжать, оставив ее одну ловить сбежавших животных, хотя она и уверяла его, что справится сама. А потом случилось так много всего. Гораздо больше, чем просто секс. Хотя в последние дни ее мысли все время возвращались именно к сексу. И к тому, как все закончилось.

– Я восхищаюсь женщинами, которые знают, чего хотят. А теперь, когда у меня появились клиенты, я еще больше ценю решительность твоей сестры.

– Твой бизнес процветает? – спросил он.

– Лучше, чем я ожидала. Во многом благодаря твоей сестре. Она создала мне отличную рекламу.

– Я рад это слышать. Марта говорит, что все, что ты приносишь в ресторан, раскупается уже к полудню.

Она почувствовала, как ее распирает гордость.

– Владелец ранчо Вейкфилд каждое утро присылает кого‑нибудь за выпечкой на завтрак для всех работников. – Флер посмотрела на часы, надеясь перехватить Джозайю Крэнстона до того, как он закончит работу. – Что‑то еще? Я собираюсь проехаться по ранчо, чтобы поискать бабушкиного арендатора. Я хочу сказать ему, что мы расторгаем договор аренды.

– Конечно, есть что‑то еще.

Он понизил голос, и она мгновенно отреагировала.

У нее перехватило дыхание, и она покрылась гусиной кожей. На нее нахлынули воспоминания о том, как он смотрел на нее, как раздевал ее…

– Э‑э‑э… М‑м‑м… Что именно?

Она обругала себя за то, что отреагировала как перевозбужденный подросток. Особенно учитывая, что его так ошеломила мысль о том, что она остается жить в Кэтемаунте.

Она поднесла телефон к уху, сосредоточившись исключительно на разговоре.

– Я на самом деле хочу приготовить для тебя ужин. Ты свободна сегодня вечером?

– Я не знаю, Дрейк. – Она закрыла глаза, стараясь не поддаваться тому чувству, которое пробуждал в ней его голос. Слишком много воспоминаний – начиная с того, как они ловили коз, и заканчивая тем, как срывали одежду друг с друга. – Может быть, будет разумнее нам не заводить никаких отношений, когда…

Она замолчала, уверенная в том, что он и сам мог додумать, почему им не стоит общаться. Она не хотела создавать проблем для него и Колина на свадьбе Эммы.

– Немного поздно для этого. После той ночи я бы сказал, что мы уже, безусловно, вступили в определенные отношения.

Она прикусила губу, понимая, что он прав.

– Мы так и не обсудили все это, – напомнил он мягко. – За ужином у нас будет возможность поговорить.

– Только поговорить? – уточнила она, не уверенная, что готова на что‑то большее.

Даже учитывая, что от одного его голоса ее охватывало пламя.

– Тебе не кажется, что нам нужно все обсудить? Может быть, составить план, чтобы не испытывать неловкости на свадьбе?

В трубке она услышала посторонний звук. Это было фырканье животного. Но, конечно, Дрейк проводил много времени со своим скотом.

– Звучит вполне разумно, – согласилась она, не желая портить Эмме ее торжественный день. Ей на самом деле очень нравилась сестра Дрейка. – Я могу приготовить ужин сегодня, но сначала мне нужно разыскать Джозайю Крэнстона. Я хочу вручить ему уведомление о расторжении договора аренды.

За ужином она постарается соблюдать дистанцию между ними. Это будет просто ужин, за которым они обсудят, как будут вести себя на свадьбе, а после этого она сразу уйдет домой. И никаких обсуждений того, что случилось в их прошлую встречу.

– Замечательно, – удовлетворенно сказал Дрейк.

Она услышала в трубке блеяние.

Наверное, теленок, ведь на ранчо Александеров не было коз.

– Хорошо. Я пришлю тебе сообщение после того, как найду Крэнстона, и сообщу, когда смогу прийти к тебе.

И хотя она сказала себе, что больше не растает в обществе Дрейка, она все равно разволновалась.

Ей следует быть осторожной в обществе этого мужчины. Или все закончится тем, что она начнет испытывать чувства, которые только все усложнят.

– У меня есть план получше. Почему бы мне не повозить тебя по ранчо и не помочь отыскать Крэнстона? А потом я увезу тебя к себе.

Она снова услышала блеяние в трубке.

Но ей не хотелось проводить с ним слишком много времени, учитывая, что даже ужин в его обществе чреват последствиями.

– Не стоит. Я уже выхожу…

– Замечательно. Потому что я стою у твоего дома и играю с козами. И я готов выдвинуться прямо сейчас.

Глава 12

Наблюдая за тем, как Флер выходит из дома и идет к нему в простой белой футболке, шортах и стареньких коричневых ботинках, Дрейк подумал о том, как естественно она выглядит здесь. Ее медного цвета коса, лежавшая на плече, была перевязана полинявшей желтой лентой. Она остановилась и почесала голову одной из своих козочек.

Когда Флер сказала ему, что собирается остаться в Кэтемаунте, он подумал, что это будет ошибкой. Что амбициозный шеф‑повар из Далласа не будет счастлив в маленьком городке в Колорадо. Но сколько его предположений о ней были основаны на их прошлом, когда они ездили на родео по всему штату? Когда она держалась особняком от остальных членов команды? Он считал тогда, что она просто гордячка, которая была слишком высокого мнения о себе. Но сейчас он начал понимать, что она просто чувствовала себя очень неуверенной в себе после развода родителей. Он лучше многих понимал, как на ребенка влияет их мнение.

Он сам принимал столько решений под влиянием родителей, которые требовали, чтобы он показывал пример своим брату и сестре! И это было особенно важно для него, потому что они сказали ему об этом и в самый последний раз, когда он разговаривал с ними.

Какими бы ни были его прошлые представления о Флер, теперь он видел, что она расцвела в Кэтемаунте. Она начала свой бизнес. Стала общаться с местными жителями, в частности с Мартой и его сестрой. И возможно, самое главное заключалось в том, что у нее были хорошие воспоминания о жизни с бабушкой. Кто он такой, чтобы выживать ее из города только из‑за того, что он хочет купить ее ранчо? Он почувствовал угрызения совести.

Флер остановилась около него и улыбнулась. Он этого не ожидал, но страшно обрадовался, увидев ее улыбку. Сколько раз он думал о ней после той их ночи, заново переживая те моменты, когда она целиком принадлежала ему?

– Ты мог бы раньше сказать, что стоишь у моего дома, – упрекнула она.

Она встретилась с ним взглядом, но тут же опустила глаза.

Его охватило пламя, а она снова подняла глаза, и ее щеки зарделись.

И это мгновение компенсировало боль от того, что они столько дней были в разлуке. Она не забыла их ночь.

– Я не хотел испортить мой сюрприз. – Ему страстно хотелось обвить руками ее талию и притянуть ее к себе. Но ему следовало проявлять осторожность. – Так что, поедем поищем твоего арендатора?

Он кивком указал на свой грузовичок, стоявший на подъездной аллее.

– Это будет здорово. – Она пошла следом за ним к машине. – Когда мы найдем его, я вручу ему бумаги.

– Конечно. По дороге сюда я видел его грузовичок на западной границе ранчо.

Он захлопнул за ней дверцу и направился к водительскому сиденью.

Заведя машину, он выехал на проселочную дорогу, размышляя над тем, как ему купить Крукт‑Элм, не лишая ее дома и не расстраивая ее.

Кроме того, в глубине души ему нравилась идея, что она останется в городе. Будут ли они чаще видеться, если она будет жить по соседству?

Флер кивнула.

– Мне не терпится разорвать с ним договор, чтобы решить, что дальше делать с Крукт‑Элм.

Он спросил:

– Ты не думала о том, чтобы оставить себе дом, а продать только землю? – Это было бы идеальным решением для них обоих. Настолько идеальным, что он не удержался и добавил: – Тем самым ты сохранишь связь с той частью ранчо, которая всего дороже тебе, и в то же время получишь доход от продажи земли, которую все равно не используешь.

Она молчала, и он взглянул на нее и увидел, что она поджала губы, по‑видимому обдумывая его слова.

– Я не думала об этом. Мне не приходило в голову разделить дом и землю.

Она посмотрела в окно на зеленое пастбище, на котором не было скота.

– Значит, тебе эта идея нравится?

В нем зародилась надежда. Если она согласится с этим планом, он сможет заняться восстановлением земель, а она сможет остаться в городе и развивать свой бизнес.

И у них будет время разобраться со своими чувствами.

– Не могу ничего сказать прямо сейчас, – призналась она. – Мне нужно согласие Ларк и Джессамин, что бы мы ни решили.

– Конечно.

Он это понимал, но в первый раз увидел способ решить проблему к всеобщему удовлетворению.

Из своих разговоров с ее сестрами он вынес уверенность, что они обе согласны продать ранчо. Так что он не боялся, что они станут возражать против этого плана.

– А вот и Джозайя Крэнстон, – объявила Флер, выводя его из задумчивости. – Ты можешь остановиться здесь.

Она указала на широкую лужайку рядом с калиткой, ведущей на пастбище. Дрейк увидел старенький грузовик на некотором расстоянии от них и приготовился к неприятному разговору с арендатором, который нарушил условия договора с Антонией Баркли.

– Я подвезу тебя поближе, – настаивал он.

Флер вытащила из заднего кармана шорт сложенные листы бумаги – уведомление о расторжении договора.

Взявшись за ручку дверцы, она сказала:

– Я быстро.

– Я пойду с тобой.

Он заглушил мотор и собрался выйти из машины.

– Нет, спасибо, – резко сказала она. – Я хочу сама разбираться со своими делами.

– А что, если он разозлится? Он обманул Антонию с ирригацией…

Но Флер положила руку ему на плечо. Решительно. Уверенно.

– Я справлюсь с ним. Это земля моей семьи, и теперь это моя ответственность.

Она посмотрела на него, и в ее глазах была непоколебимая решимость.

Дрейку не нравилась ее идея одной разбираться с этим типом. Он знал, что Джозайя Крэнстон был не слишком хорошим человеком. Но он видел, что для Флер это почему‑то имеет значение.

Он с неохотой кивнул:

– Я буду здесь, если понадоблюсь тебе.

И все же он напряженно смотрел ей вслед, пока она шла к Крэнстону. Она не подозревала, как тяжело ему было отпустить ее одну. Не то чтобы он боялся, что мрачный ковбой причинит ей физический вред. Но его инстинкт защитника только укрепился после смерти его родителей. Ему было непросто видеть, как люди, которых он любил, оказываются в ситуации, которую он считал опасной.

Именно поэтому он не мог позволить Колину жениться на Флер без того, чтобы вмешаться. Даже Эмма время от времени призывала его сбавить обороты. Теперь же, в отношении Флер, потребность быть рядом с ней была даже еще сильнее. И что это говорило о его чувствах к ней?

Он стиснул зубы, достал телефон и начал писать сообщение Джессамин в надежде отвлечься.

Идея купить землю Крукт‑Элм без дома показалась ему такой перспективной, что он решил ковать железо, пока горячо, особенно учитывая, что Флер, по‑видимому, она понравилась.

В сообщении Джессамин он написал, что готов купить землю и взять на себя разборки с комитетом по охране окружающей среды. Безусловно, это сделает его предложение еще более привлекательным. Он отправил сообщение, надеясь, что сестры Баркли согласятся с его планом.

Таким образом, его желание почтить память родителей будет исполнено, и единственное, что мешало ему разобраться со своим влечением к Флер, была обязанность рассказать об их отношениях брату.

Дрейк все еще не знал, как это сделать. Но Колин приедет только через несколько дней, так что у него еще есть время решить этот вопрос. И когда он увидел, как Флер идет к нему, очевидно закончив с Крэнстоном, он решил сосредоточиться на том, чтобы уговорить ее, что одной ночи с ней было недостаточно.

Спустя час Флер и Дрейк шли к недавно отремонтированному амбару на ранчо Александеров. Она искоса взглянула на Дрейка. Ей все еще было трудно осознать, что этот грубоватый ковбой больше ей не враг.

– Ты уверена, что не проголодалась? – спросил он, останавливаясь у входа в амбар.

В воздухе пахло соснами и сеном, а отремонтированный серый амбар был настолько живописен, что так и просился на обложку журнала. Темно‑бордовые цветы, названия которых она не знала, были посажены с обеих сторон от дверей.

– Мне сначала хочется посмотреть, где пройдет свадьба, – сказала Флер.

Она боялась того момента, когда они с Дрейком окажутся наедине в его доме.

После проведенной с ней ночи что‑то в его отношении к ней изменилось. Но это не должно было удивлять ее, когда она сама считала, что интимные отношения – это большой и важный шаг. Хотя она пока еще не могла определиться с тем, какое значение все произошедшее имело для них.

– Ну что ж, как хочешь. – Он широко развел руками и улыбнулся. – Приготовься увидеть место проведения банкета, который станет знаменательной вехой в твоей карьере!

Она рассмеялась.

Ей было необходимо отвлечься и расслабиться, так как его близость порождала в ней нестерпимое желание коснуться его. Воплотить в жизнь все мечты, бывшие частью таких непростых чувств, которые она испытывала к этому человеку.

– Будем надеяться, что ты прав. – Ее голос прозвучал так, словно ей не хватало воздуха, и она поспешно продолжила: – Амбар после ремонта выглядит потрясающе! Я не удивлена, что Эмма решила именно здесь устроить свадьбу.

Она почувствовала на себе его взгляд, а потом он шагнул вперед и распахнул перед ней двери амбара.

– Спасибо. Отец хотел восстановить все строения на ранчо. Он предусмотрел все – от дизайна до выбора материалов.

– И ты довел работу отца до конца?

Она по‑новому взглянула на то, что ее окружало, потому что видела, что для Дрейка это было больше чем помещение для проведения банкета – это здание было данью памяти его родителей.

– Да. – Он вошел в амбар и протянул руку к выключателю. – Он хотел использовать только экологически чистые материалы и разработал систему сбора дождевой воды.

Она споткнулась.

– И ты отреставрировал и все остальные здания?

– Абсолютно все. – Его короткий ответ тем не менее сказал ей, как важно это было для него. – Интерьер дома сейчас очень отличается от того, что было прежде.

Она не заходила в дом Дрейка со времени своего приезда в город.

– Это, наверное, было непросто – все отремонтировать.

– Я еще не закончил. Самым грандиозным достижением для отца должно было стать спасение ручья.

И тут она начала понимать. Его стремление купить Крукт‑Элм основывалось на гораздо более важных мотивах, чем она думала. Давя на нее, чтобы она продала ранчо ему, он вовсе не руководствовался стремлением выжить ее из города. Он хотел воплотить в жизнь планы своего отца.

Но прежде чем она успела ответить, он протянул к ней руку.

– Входи же. Ты должна увидеть, какую работу проделала здесь Эмма.

Флер вложила пальцы в его руку, и мурашки пробежали по ее спине. Она не могла бороться со своим влечением к этому мужчине и внезапно осознала, что сегодня вечером и не будет пытаться это сделать.

Она хотела еще раз забыться в его объятиях, испытать чувства, которые только он мог пробудить в ней. Она сделала глубокий вдох и переступила порог амбара.

– Какая красота, – пробормотала она, глядя вверх, туда, где длинные полотнища бледно‑розового тюля спадали с потолочных балок.

Деревянные столбы, поддерживающие потолок, тоже были обернуты тюлем и украшены белыми бантами. По всему амбару были расставлены канделябры с белыми свечами, на деревянном полу стояли столики. Главный стол для молодых был накрыт белоснежной скатертью и декорирован тюлем.

– Почти все поверхности будут украшены зеленью и розовыми пионами, – пояснил Дрейк. – Моей обязанностью было лишь украсить амбар тюлем, а Эмма заверила меня, что те места, которые я пропустил, легко будет замаскировать цветами.

– Ты проделал невероятную работу. – Ей очень хотелось бы узнать, каково это – иметь такого любящего брата, который так горячо заботился бы о ее счастье. – Эмма, должно быть, в восторге.

Флер чувствовала, как бьется пульс на ее ладони в том месте, где она касается руки Дрейка. Ее захлестнули эмоции. Ей хотелось прильнуть к этому человеку, так старательно скрывающему свою доброту. Скрывающему щедрость и преданность любимым людям, в то же время сделавшему своей целью воплотить в жизнь мечты своих родителей. Легко откладывавшему все дела, чтобы заняться украшением амбара для горячо любимой сестры.

– Думаю, она довольна. А тебе нужно будет приносить еду вот оттуда…

Флер положила ладонь ему на щеку и повернула его лицо к себе, чтобы заглянуть ему в глаза. А потом, приподнявшись на цыпочки, легко поцеловала его в губы. И еще раз. И еще.

Отстранившись, она с удовлетворением отметила, что его глаза еще какое‑то мгновение оставались закрытыми. Потом он несколько раз моргнул и пристально посмотрел на нее.

– Это за что? – мягко спросил он и обнял ее за талию.

– Это я так извиняюсь за то, что считала тебя плохим братом.

Она многие годы думала о нем только самое плохое, а он этого не заслуживал.

– Если ты будешь так извиняться, можешь думать обо мне все, что тебе захочется, – пробормотал он, прижимая ее к себе.

– Я на самом деле думала о тебе ужасные вещи. – Флер поцеловала его в щеку, потом в подбородок. Она не спешила, вдыхая аромат хвои и мускуса, исходивший от него. – Потребуется много времени, чтобы извиниться за все.

Со стоном он нежно потянул ее к дальней стене амбара.

– В таком случае мне нужно показать тебе мое любимое место в этом здании.

Он подхватил ее на руки, и она обхватила ногами его за талию и обняла за шею.

Она приникла к нему, с восторгом ощутив твердую плоть, прижавшуюся к ее животу.

– И что же это за место?

Она посмотрела через плечо, пытаясь угадать, куда он несет ее.

– Мы переделали сеновал в гостевые комнаты, поскольку этот амбар будет использоваться только для проведения светских мероприятий.

Дрейк стал подниматься по лестнице, держа Флер на руках. Она увидела небольшую площадку с дверями по обе стороны.

– Мы что, на самом деле будем кувыркаться на сеновале?

Она улыбнулась при этой мысли.

А спустя мгновение он приник губами к ее губам, целуя ее с жаром, медленно, наслаждаясь ею. Когда он прервал поцелуй, она уже едва дышала, а все ее тело напряглось от желания.

– Если повезет, мы сделаем гораздо больше.

Входя в одну из комнат, Дрейк ногой закрыл за ними тяжелую дверь.

Сердце Флер выскакивало из груди, и она крепче прижалась к нему. Ее руки скользнули ему под футболку, поглаживая мускулистые плечи.

– Если поможешь снять одежду, ты сам все сможешь выяснить. – Она провела языком по его ключице. – А пока я могу лишь своими губами показать тебе, что я чувствую.

Глава 13

Флер видела, как он отреагировал на ее слова.

Его пальцы крепче впились в ее бедра, и он бережно уложил ее на белое одеяло в гостевой комнате.

А потом сбросил свою темную футболку.

Глядя на его мускулистый торс, Флер замерла от желания исследовать каждый дюйм его тела. Ее сердце затопила волна нежности, в которой она не могла еще признаться себе.

И она заставила себя сосредоточиться на практических вопросах.

– У тебя есть здесь презервативы?

Она должна была спросить об этом, пока полностью не утратила способность соображать.

– В ванной. Экономка держит там все необходимое. – Он поцеловал ее. – Я мигом.

Она даже не успела понять, что он сказал, когда он выпустил ее из объятий и исчез в ванной.

Как она могла настолько раствориться в нем? Она не думала о сексе все эти годы после первого неудачного опыта. Она все это время была поглощена учебой и работой.

Но сейчас, дрожащими пальцами стягивая с себя футболку и расстегивая пуговицы на шортах, она удивлялась, как могла долгое время – годы – обходиться без этих чувств.

Она никогда не предполагала, что это будет так.

И это было ее последней осознанной мыслью, когда он вернулся в комнату и устремил взгляд своих карих глаз на нее.

У нее перехватило дыхание, а потом его руки обхватили ее, а губы слились с ее губами в страстном поцелуе. Она растаяла в его объятиях, а он бережно уложил ее на кровать и накрыл своим телом.

Его кожа показалась ей горячей, и она упивалась этим ощущением тепла и силы. Запахи, которые она ассоциировала с ним, окутали ее. Она приподняла бедра, стремясь как можно скорее слиться с ним в одно целое.

– Дрейк, пожалуйста, – выдохнула она. – Я хочу тебя.

Она подумала, не выдала ли себя, показав, как страстно хочет его? И тут же сказала себе «нет». Это было лишь физическое влечение. Просто сексуальный голод, и его очень легко утолить.

Но если ее собственная страсть напугала ее, по крайней мере, его собственная была такой же неуемной. Просунув пальцы под резинку ее белых кружевных стрингов, он быстро снял их с нее, и Флер осталась в одном кружевном бюстгальтере.

Дрейк тут же расстегнул его и стал покрывать поцелуями затвердевшие соски.

А она выгнулась ему навстречу, страстно желая принять его в себя.

Она рукой провела по его члену, от основания до головки, и он застонал. От этого стона мурашки пробежали по ее телу.

– Я хотел долго ласкать тебя, но ты затрудняешь мне эту задачу.

Он стал покрывать быстрыми поцелуями ее грудь, шею, подбородок, а потом куснул ее за мочку уха.

Она задрожала.

– Я слишком часто мечтала об этом после той ночи, – призналась она.

– Ты заполняла все мои мысли, я мог думать только о тебе, Флер, – прошептал он.

Она обхватила ладонями его щеки, чтобы насладиться поцелуем, почувствовать его вкус.

Его жадные поцелуи и движения бедер были доказательством его слов. Она нащупала на прикроватном столике презервативы и вскрыла упаковку. Ее пальцы дрожали от возбуждения.

– Позволь мне.

Он взял у нее презерватив, быстро надел его и сел на край кровати, увлекая ее за собой.

Она немного растерялась, не понимая, чего он хочет, но он легко поднял ее и посадил к себе на колени, так что она оказалась сидящей верхом на нем. Их взгляды встретились.

Он снова приподнял ее и помог ей опуститься на него, его тугая плоть вошла в ее лоно, и это ощущение было таким замечательным, что ей захотелось, чтобы это длилось вечно.

Но Дрейк начал двигаться, с каждым движением погружаясь все глубже в нее. И с каждым движением ее чувство к нему росло. Это была очень опасная мысль, но она была неизбежной, такой же неизбежной, как надвигающийся оргазм.

– Флер… – Его дыхание обжигало ее шею, и ее имя прозвучало как молитва. – Флер, кончи одновременно со мной. Почувствуй меня.

На мгновение она замерла и встретила его взгляд. Казалось, даже время замедлило свой бег.

А потом оргазм начал сотрясать ее тело, и ее внутренние мышцы стали ритмично сжиматься. Дрейк замер, а потом издал стон удовольствия и присоединился к ней.

Блаженство.

Не было другого слова, чтобы описать совершенство этого момента. И Флер наслаждалась им, прижавшись лбом к плечу Дрейка.

Медленно, очень медленно она возвращалась к действительности. Она почти забыла, где они находились, потому что могла думать только об этом мужчине и о пережитых с ним моментах блаженства. В тот первый раз она испытала такие же чувства, поэтому и боялась обсуждать с ним то, что происходило между ними.

И вот теперь она снова не была готова говорить об этом. Но сейчас она уже знала, что чувствует.

Она влюбилась в Дрейка Александера.

Замерев от этой мысли, она испугалась, что не сможет скрыть этого от него. Но она должна была хотя бы попытаться. Дрейк ведь даже не хотел, чтобы она оставалась в Кэтемаунте.

И его новая идея – купить землю, а дом оставить ей и ее сестрам – говорила вовсе не о том, что он хочет продолжить их отношения. Он просто хотел выполнить желание своего отца.

– Эй. – Дрейк пошевелился. – С тобой все в порядке?

Нет. Она была в полном шоке.

Она была влюблена.

Но она заставила себя улыбнуться.

– Это было потрясающе. – Пока она не была готова признаться в чем‑то большем. – Я просто пыталась прийти в себя.

Мгновение его темные глаза испытующе смотрели на нее, словно он заподозрил, что она что‑то скрывает от него. Но потом он кивнул.

– Я тоже. Но я все‑таки намерен приготовить тебе ужин. – Он погладил ее по волосам, нежно разглаживая спутавшиеся локоны. – После этого ты будешь как новенькая.

Флер не была так уверена в этом. Но пока она не придумала, как действовать дальше, просто потянулась за своей одеждой. Ей нужен был какой‑то барьер между ними, пока он не заметил ее чувств.

Что‑то с ними было не так.

Дрейк чувствовал воцарившееся между ними напряжение, хотя ужин удался на славу. Его стейки замечательно прожарились, гарнир был простым, но хорошо приготовленным. И хотя Флер была профессионалом, ему было не стыдно за свои усилия.

На самом деле она, казалось, была очень довольна тем, что он взял на себя труд приготовить ужин для нее.

Нет, между ними назревало что‑то другое.

– Спасибо, что позволил мне использовать эту кухню во время банкета, – заметила она. – Здесь так просторно, а оборудование – просто мечта любого шефа.

И в этот момент зазвонил ее мобильный телефон. Она нерешительно посмотрела на Дрейка.

– Не смущайся, ответь на звонок, – сказал он. – Я могу выйти из комнаты, если ты не хочешь разговаривать при мне.

Она достала телефон из кармана и посмотрела на экран.

– В этом нет необходимости. Это Джессамин.

Она опустилась в кресло.

– Алло?

Джессамин начала что‑то говорить ей, а Флер напряженно слушала, не сводя взгляда своих серых глаз с Дрейка.

Он подумал, что, может быть, Джессамин звонит с хорошими новостями для них – что ей понравилось предложение продать землю, но оставить за собой дом.

Но, подходя к Флер и опускаясь в кресло рядом с ней, он понял, что ошибся. Сначала Флер озадаченно нахмурилась, а потом с изумлением ахнула.

– Ты шутишь? – Она вскочила с кресла и стала взволнованно расхаживать по комнате. – И папа может сделать это?

Дрейк напрягся. Ему не нравилось видеть ее такой несчастной. Он тоже поднялся, желая защитить ее.

Что там наделал ее отец?

Он сделал шаг к ней, желая утешить ее, но она напряглась и крепко сжала губы.

Их взгляды встретились. И он готов был поклясться, что ее гнев направлен… на него?

– Что случилось? – спросил он.

Но Флер не отвечала. Все еще глядя ему в глаза, она сказала в трубку:

– Джесс, Дрейк здесь, рядом со мной. Я включу громкую связь, а ты повтори ему все, что сказала мне.

– Конечно. – Голос Джессамин громко зазвучал в комнате. – Я говорила Флер, что папа прочитал сообщение Дрейка о том, что он готов купить земли нашего ранчо. Он заметил еще на похоронах интерес Дрейка к нашей земле. И теперь он полагает, что она стоит больше, чем он думал.

Дрейк покачал головой, не понимая, что в этом плохого.

– Он думает, что я должен предложить большую сумму? – спросил он. – Я могу это сделать.

Но почему Флер так разозлилась?

– Скажи ему, – резко сказала Флер. Ее голос прозвучал так, как раньше, когда они были врагами. – Объясни ему, к чему привело его нетерпение купить нашу землю.

– Дело не в деньгах. Наш отец опротестовал завещание Антонии, Дрейк. Дело может затянуться в суде на долгие месяцы. Даже еще дольше. Так что теперь, до окончания суда, ты не сможешь купить землю.

Эти новости потрясли его. И он понял, что они потрясли Флер еще больше. У него упало сердце.

– Флер, мне так жаль. – Ему страстно хотелось утешить ее. – Должен же быть способ…

– Его нет, – резко оборвала она его. – Джессамин, спасибо, что позвонила. Как ты думаешь, у меня пока есть право жить здесь?

Дрейк провел рукой по волосам, не в силах поверить услышанному. Как Матео мог поступать так со своими дочерьми?

– Наверное, есть, поскольку ты уже жила там, когда отец подал иск в суд. Но плохие новости не закончились. Джозайя Крэнстон имеет право остаться на ранчо до решения суда.

Черт. Злость охватила Дрейка, хотя он и знал, что не имеет права злиться. На это имеют право лишь Флер и ее сестры.

– Мне трудно все сразу переварить, – слегка дрожащим голосом сказала Флер. – Я позвоню тебе позже, когда все обдумаю, хорошо?

– Конечно, – со вздохом сказала Джессамин. – А я пока свяжусь с Ларк.

Флер медленно убрала телефон в карман.

– Мне очень жаль, – повторил Дрейк, положив руки ей на плечи. – Мы можем нанять хорошего адвоката…

– Мы? – Ее голос поднялся на октаву выше. Она сердито посмотрела на него и сбросила его руки со своих плеч. – Мы не делаем ничего вместе, Дрейк. Это проблема моя и моих сестер. И не та, которую ты можешь решить с помощью денег и связей. На самом деле это все не имеет никакого к тебе отношения.

Он никак не мог понять, почему она сердится на него.

– Флер, я не виноват в том, что твой отец опротестовал завещание.

– Разве? – Она сжала пальцы в кулаки и уперлась ими в бока. – Ты что, не слышал, как моя сестра сказала, что твой интерес заставил моего жадного отца вмешаться? Ты так хотел купить эту землю, что мой папаша захотел выяснить, сможет ли он нагреть на этом руки.

Он знал, что она расстроена, и для этого у нее были все основания. Так что сказал себе, что не будет спорить с ней. Но как он мог позволить ей думать о себе самое плохое, когда он только пытался помочь ей?

– Я не мог знать, что он так отреагирует на мой интерес. И я разговаривал об этом только с Джессамин, а не с ним.

Неужели они лежали вдвоем в кровати всего несколько часов назад? С ней он испытал чувства, которых не испытывал с другими женщинами. Так что его потрясло, что она сейчас смотрела на него так, словно он намеренно причинил ей боль.

– Верно. Ты говорил с моей сестрой, потому что не мог подождать, пока я поговорю с ней. Хотя я приехала в Кэтемаунт, чтобы наладить отношения с сестрами. Почему ты не дал мне шанс самой все устроить? Я пригласила их приехать сюда этим летом, чтобы мы могли все обсудить, но тебе этого было мало. Почему твои желания всегда должны стоять на первом месте?

Ее глаза блестели от непролитых слез, и его охватило желание сделать что‑нибудь, сказать что‑нибудь, чтобы все исправить. Немедленно.

– Это не так. Я надеялся, что помогаю тебе, при этом помогая и себе.

– Правда? – Она скрестила руки на груди, дрожа от ярости. – Или ты пытаешься оправдать себя за то, что готов швырять деньги налево и направо, лишь бы получить то, чего ты хочешь?

Неужели это правда?

Ему это не понравилось.

– Если и так, клянусь, я никогда не хотел причинить тебе боль.

Его сердце бешено колотилось в груди. Он все испортил.

Она покачала головой, сделала шаг назад и взяла свою сумочку.

– Слишком поздно. И твое щедрое предложение на этот раз не даст тебе того, чего ты хочешь. Так что напрасно ты пытался ускорить события.

– Флер, подожди. – Он пошел вслед за ней к двери, не желая, чтобы она ушла такой расстроенной. – Давай поговорим об этом…

– Нет. Мы не будем говорить ни об этом, ни о чем‑либо еще. Я буду на свадьбе Эммы, но не желаю видеть тебя ни на ней, ни когда‑либо еще.

Эти слова причинили ему боль, которой он никогда еще не испытывал.

И словно этого было недостаточно, она резко повернулась и вышла за дверь.

Глава 14

Каждый последующий день вдали от Флер был тяжелее предыдущего.

Стоя у амбара на свадьбе Эммы, он оглядывался по сторонам, надеясь увидеть Флер. Местный оркестр играл музыку кантри, двери амбара были открыты, чтобы гости могли наслаждаться своими коктейлями на воздухе. Бар, устроенный на лужайке, был украшен белыми фонариками, а рядом стояли несколько столиков для тех, кто хотел отдохнуть от танцев.

Все выглядело идеально. Мечты его родителей об этом дне были исполнены в точности, и он чувствовал удовлетворение от этого. Но внутри все было плохо. Они с братом не обменялись ни словом, кроме короткого приветствия.

И что еще хуже, он не видел Флер.

Ее присутствие чувствовалось во всем. Огромный буфет был уставлен яствами, но саму ее он не видел. Она что, избегала его? Неужели она испытывала такие сильные чувства к нему? Или она была… просто безразлична? Последнее больше всего убивало его.

Он устремил взгляд на освещенные окна в доме, туда, где находилась кухня. Флер наняла официантов, которые носили нагруженные едой подносы из кухни в амбар. И это позволяло ей оставаться в тени.

Внезапно он услышал знакомый голос у себя над ухом:

– Мама и папа были бы очень горды сегодня.

Отбросив тяжкие мысли, Дрейк повернулся к Колину, как и он, одетому в смокинг и черный стетсон. Они почти не разговаривали несколько лет, за исключением редкого обмена информацией касательно семейного бизнеса.

И это была его вина. Он мог не соглашаться с Флер в оценке его ошибок в отношении ее. Но он не мог отрицать, что сослужил брату плохую службу пять лет назад, когда настоял, чтобы Флер порвала с ним. Ему было больно сейчас признать это. Особенно учитывая, что, если он скажет об этом Колину, тот решит снова попытать счастья с Флер.

И эта мысль окончательно добила его.

– Глен славный парень, – сказал Дрейк. – Думаю, мама и папа одобрили бы выбор Эммы.

– Я имел в виду не Глена. – Колин покачал головой. – Я имею в виду наше ранчо. Постройки. Землю. Все сейчас именно так, как мечтал папа.

– Ты думаешь? Я иногда сомневался в том, что делаю все правильно. Мне очень хотелось спросить у него, чего именно он хотел…

У Дрейка сжало горло от охвативших его чувств. Обычно он умел держать себя в руках, но сейчас, на свадьбе Эммы, стоя рядом с братом, он ощутил полный груз ошибок, которые он наделал в качестве главы семьи.

– Мне тоже часто хочется спросить у него о чем‑нибудь. У них обоих. И сейчас, очутившись дома, я еще сильнее хочу этого.

Дрейк посмотрел на него с надеждой.

– Ты все еще считаешь это своим домом? Я не испортил этого для тебя?

– Несмотря ни на что, да, считаю. В Монтане неплохо, и я рад буду вернуться туда. Но я всегда буду считать это место своим домом.

У Дрейка сжалось сердце при мысли о том, что брат никогда не вернется сюда.

Он сделал глубокий вдох, чтобы принести запоздалые извинения.

– Мне жаль, что ты решил не возвращаться. Особенно из‑за того, что ты уехал по моей вине. Я не должен был вмешиваться, когда ты решил жениться.

– По твоей вине? – Колин покачал головой, явно удивленный этими словами. – Но ты лишь сказал то, что было очевидно – мы с Флер Баркли никогда не подходили друг другу. Не думай, что я этого не знал, братишка.

Дрейк потрясенно снял с головы шляпу и провел рукой по волосам. Он не верил своим ушам.

– Я думал, ты злишься на меня из‑за того, что я убедил ее разорвать помолвку.

Он знал, что Флер винила его. И вполне заслуженно.

– Черт, вовсе нет. Я был зол на себя за то, что причинил ей боль, хотя мы никогда не могли стать чем‑то большим, чем просто друзьями. – Колин посмотрел в глаза Дрейку, и в его взгляде читалась боль. – Все это время я думал, что ты это знаешь. Мне было стыдно, что я начал за ней ухаживать, зная при этом, что она нравится тебе.

Что? Неужели это было так заметно?

– Мне? – Он почувствовал себя так, словно земля уходит из‑под его ног. – Почему ты так думаешь, когда мы не выносили одного вида друг друга?

Колин закатил глаза:

– Одно дело дурачить самого себя, Дрейк. Но меня‑то ты не одурачишь. Ни сейчас, ни тогда.

Тебе всегда нравилась Флер. С того времени, как ты назначил себя на роль ее защитника на каждом родео, отгоняя от нее парней, до того момента, как ты чуть не оторвал мне голову за то, что я переспал с ней.

Дрейк сжал пальцы в кулаки. Может быть, его брат отчасти прав?

Он тихо выругался себе под нос.

– Я ненавидел себя еще до того, как ты пришел домой и увидел нас вместе с Флер.

– Скажем, ради смеха, что я испытывал какие‑то чувства к Флер.

Испытывал? А разве он не испытывает их сейчас, глядя на окна кухни? И то, что он чувствует при этом, потрясло его.

Он любит Флер.

Страстно. Пламенно. А его брат понял это задолго до него.

– Хорошо, – согласился Колин. – Скажем так.

– Но почему ты связался с ней? Я знаю, мы с тобой иногда расходились во мнениях, но я думал, что в целом мы неплохо ладили.

Колин нахмурил брови.

– Дело не в тебе, а во мне. Меня задевало, что ты живешь полной жизнью, а я остаюсь в твоей тени. Мне было жаль, что я лишился брата, когда ты решил занять папино место и стал устанавливать свои порядки.

– А я только сейчас начал понимать, что, возможно, был немного более авторитарным, чем следовало.

– Возможно? – спросил Колин, приподняв бровь.

Дрейк пожал плечами. Он отлично помнил слова о том, что его желания всегда стоят на первом месте.

– Если на то пошло, я только что начал понимать и то, что испытываю сильные чувства к Флер. Я люблю ее. И я был так же упрям и слеп с ней, как и с тобой.

Колин похлопал брата по плечу.

– Если я чему и научился за пять лет, так это тому, что никогда не поздно попытаться исправить положение. – Колин кивнул на дом, где на кухне хлопотала Флер. – Я сегодня извинился перед Флер за ошибки, которые наделал в прошлом, и мне приятно, что она не держит зла на меня.

Колин уже говорил с Флер? Дрейк посмотрел на окна кухни, понимая, что вся его жизнь, все его будущее находится в той комнате. Ему было необходимо отправиться туда и сказать ей об этом, не важно, простит она его или нет.

– Спасибо, – сказал он Колину и обнял его. – И помни: здесь всегда будет твой дом.

Колин сжал его плечо:

– Хорошо. Тогда я пойду к гостям, а ты помирись с Флер.

– Договорились.

Дрейк, чувствуя себя счастливее, чем когда‑либо, улыбнулся. Он был чертовски рад помириться с братом.

Он лишь надеялся, что сможет донести до Флер свои чувства. Он не может повлиять на то, захочет она или нет впустить его в свою жизнь. Но он сможет заставить ее понять, как сильно любит ее, и он не уйдет с кухни, пока не получит ее прощения.

Глядя в окно на огни фейерверков, запускаемых в честь Дня независимости, Флер упрекнула себя за то, что, как трусишка, засела в кухне и боялась выйти на улицу.

Кроме того, она все еще была взволнована состоявшимся ранее разговором с Колином. Они поговорили о прошлом, погрустили о том, что потеряли ребенка, и расстались друзьями.

Она с горечью осознала, что ее чувства к Колину никогда не были глубокими или сильными. Он был для нее спасательным кругом, а она для него – способом взбунтоваться против правил брата.

Эмма и Глен запланировали фейерверк на поздний вечер, как заключительный аккорд свадебных торжеств. Не так давно Флер мечтала, как будет наслаждаться этим моментом в обществе Дрейка.

Но после их ссоры на прошлой неделе, после того, как он решил с помощью своих чертовых денег ускорить продажу Крукт‑Элм, она сказала ему, что больше не желает его видеть. Как ни больно ей было думать о том, что они расстались навсегда, она все же знала себя – ее желания всегда будут стоять на втором месте.

А сейчас она самостоятельно принимала все решения.

Но это была горькая победа.

Единственным светлым моментом был ее разговор с Колином. Они согласились, что им лучше быть друзьями, чем любовниками. И у нее словно тяжкий груз свалился с плеч. Они простили друг друга.

Подойдя к столешнице, она начала складывать вымытые подносы в холщовую сумку. Похоже, банкет удался, хотя сама она еще не выходила из кухни. Но скоро ей придется это сделать. Эмма заслуживала того, чтобы она лично поздравила ее.

Когда открылась дверь кухни, Флер рассчитывала увидеть Марту, которая принесла последние подносы. Но когда она повернулась, перед ней стоял Дрейк.

Одетый в смокинг и черный стетсон, с розовой розой в качестве бутоньерки, он был убийственно красив.

– Флер.

Он произнес ее имя так, словно оно было ответом на все вопросы.

И это причинило ей боль, потому что она знала, что это не так.

– Невесте что‑то понадобилось? – спросила она. – Я могу прислать Марту с крокетами.

Она подошла к холодильнику, заставляя себя не думать о том, как Дрейк красив. Или о том, что ему понадобилось.

Или о том, как страстно она хочет его.

– Эмме ничего не нужно, – ответил он, подходя чуть ближе к ней. – Еда была превосходной, и все гости расточают тебе комплименты.

Ей хотелось самой присутствовать при этом, но она была рада хотя бы об этом услышать. Она оставалась на кухне, чтобы защитить свое сердце. И избежать возможных сцен на публике.

– Я рада это слышать.

Она подумала об огромном фартуке, который был на ней. И о сеточке на волосах, которую она надела, чтобы волосы не попали в еду. Она поспешно развязала фартук и сняла сетку.

Конечно, потому, что банкет подошел к концу, а вовсе не потому, что рядом стоял Дрейк, такой красивый, что ей было больно на него смотреть.

Она сунула фартук и сеточку в сумку и смущенно провела рукой по волосам.

– Ты выглядишь замечательно.

Его низкий голос окутывал ее, как клубы дыма. А его взгляд был направлен на ее желтое платье с пышной кружевной юбкой, расшитой маргаритками.

Нервно сглотнув, она скрестила руки на груди.

– Я знаю, ты пришел не для того, чтобы сказать мне это. Что я могу для тебя сделать?

– Эмма просила меня позаботиться о том, чтобы ты не пропустила фейерверк. – Он снял свой стетсон и положил его на край столешницы. – Но это только половина правды. Я понял, что мне нужно быть осторожнее в своих желаниях, когда дело касается тебя, если я хочу убедить тебя не отвергать того, что есть у нас с тобой.

Она разозлилась.

– Разве не поэтому мы сейчас оказались в таком положении? Потому что твои желания всегда стоят на первом месте? Я понимаю, что ты не собирался обидеть меня, обратившись напрямую к моей сестре. Но мне это было очень обидно. И я чрезвычайно чувствительна к такого рода обидам, учитывая, как мой отец всегда пытался играть роль бога из‑за своих денег.

– Я преступил черту, – признал он с убитым видом. – Я счел, что ты будешь рада моей помощи, и я думал, что помогаю тебе. Теперь я понимаю, что не имел права так поступать. Но я достиг многого, не спрашивая ни у кого разрешения, и внезапно осознал, что причинил боль людям, которые мне дороги.

– Людям? – не удержалась она от вопроса.

Она только сейчас заметила темные круги у него под глазами, словно он спал всю эту неделю так же мало, как и она.

– Тебе, Колину. – Он расстегнул пиджак и ослабил бабочку. – Мы только что разговаривали с ним, и я осознал, что то, что я считал заботой о людях, ими расценивалось как вмешательство и давление.

Ее сердце немного смягчилось при звуке отчаяния в его голосе.

– Колин так сказал?

Она мысленно вернулась к тому времени, когда они были вместе. Они всегда были друзьями, и их отношения были легкими и безоблачными, совсем не такими, как у нее с Дрейком.

А те несколько недель, пока они были женихом и невестой, Колин не раз жаловался, что ему трудно жить с Дрейком, что его ожидания слишком высоки, чтобы кто‑то мог им соответствовать. Она понимала его, потому что и у нее были натянутые отношения с сестрами. Но, возможно, пропасть между братьями была гораздо глубже.

– Как видно, из‑за этого он и переехал в Монтану. Или, по крайней мере, это была одна из причин. Но это заставило меня понять, что я не хочу быть человеком, который «всегда знает, как лучше». Я не видел вреда в том, что вмешался в твои дела, Флер, но я могу измениться.

В его голосе прозвучала такая искренность, такая забота, что в ней проснулась надежда.

– Любой человек может измениться, – согласилась она. Ее сердце бешено заколотилось в груди. – Если очень захочет. Если это важно для него.

– Флер. – Дрейк шагнул к ней, взял ее руку и сжал между своими ладонями. – Я люблю тебя. И я не знаю ничего более важного, что могло бы заставить меня измениться.

Тепло его прикосновения согрело ее сердце. Она знала, что такой человек, как Дрейк Александер, не бросает слов на ветер.

Ее голова пошла кругом, и сердце наполнилось радостью. Но прежде чем она успела заговорить, он продолжил:

– Я знаю, что недостоин тебя. Пока. – Он серьезно посмотрел ей в глаза и слегка пожал руку. А потом тихо добавил: – Если ты дашь мне шанс, я уверен, что смогу убедить тебя в том, что ты для меня важнее всего на свете.

Ее затопила волна нежности. Он был человеком с высокими моральными принципами и преданностью любимым людям. И сейчас он хочет всем этим поделиться с ней.

Отношения с Дрейком обещали любовь и страсть, каких она прежде не знала.

– Я тоже люблю тебя, Дрейк. Очень люблю.

Она впервые произнесла слова, крутившиеся в ее голове все время после их последнего свидания. И наконец она могла поделиться своими чувствами.

Он крепко прижал ее к себе. И она поняла, что он так же отчаянно боялся потерять ее, как она боялась потерять его. Она облегченно вздохнула.

И почувствовала себя дома.

– Я все равно всегда буду хотеть помогать тебе во всем, – пробормотал он, покрывая ее поцелуями, – но ты должна сама говорить мне, когда этого тебе не нужно, а я обещаю, что буду прислушиваться к твоим словам.

Последние сомнения оставили ее, а сердце переполнилось счастьем. Она лучезарно улыбнулась.

– Я это запомню, – просто сказала она и посмотрела в глаза этому гордому ковбою, которого так любила.

А он смотрел на нее так, словно она решила все его проблемы. В его глазах светилась такая нежность, что ей захотелось растаять в его объятиях.

– Я сделаю все, чтобы ты была счастлива.

Он погладил ее по щеке и провел большим пальцем по ее губам.

И у нее подогнулись колени от этой ласки.

– Мне это нравится. Надеюсь, это означает, что ты будешь иногда готовить мне ужин.

– Это означает, что я во всем буду поддерживать тебя. Давать советы, когда тебе это будет нужно. Позволять тебе самой выигрывать битвы с твоим отцом, но всегда быть рядом. И что бы вы с сестрами ни задумывали, я всегда буду вас поддерживать.

В его глазах светились любовь и обещание, и в это время на улице послышались взрывы петард. Гости громкими криками приветствовали новобрачных.

Флер хотелось присоединиться к гостям и поздравить Эмму, но Дрейк задержал ее еще ненадолго.

– И я сделаю гораздо больше этого, – поклялся он. – А когда ты захочешь воплотить в жизнь свою мечту о собственном ресторане, надеюсь, ты не забудешь, что у меня один уже есть.

Она рассмеялась, с восторгом представляя их совместную жизнь. Впереди будут и проблемы. Ей еще нужно будет решить с сестрами, как им быть с их наследством. Но то, что этот мужчина теперь будет стоять за ее спиной, было для нее воплощением ее мечты.

– Я буду иметь это в виду. А сейчас нам лучше пойти посмотреть фейерверк. – Она схватила его за руку и потащила к двери. – Это отличное время, чтобы отпраздновать наше счастливое будущее.

– Мне нравится, как это звучит, – прошептал он ей на ухо и подхватил ее на руки. – Почти так же, как мне понравится называть тебя теперь миссис Серебряные Шпоры.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Примечания

1

1 «Фор эйч» – программа, финансируемая правительством, по оказанию содействия сельской молодежи в приобретении полезных в сельском хозяйстве навыков и профессий.

Content

Рок Джоанна Свидание в Скалистых горах

Джоанна Рок Свидание в Скалистых горах

Любовный роман – Harlequin – 1132

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Примечания