Келли Нгаи, Микки Лиш

Зачарованное Дерево

Mikki Lish, Kelly Ngai

THE HOUSE ON HOARDER HILL BOOK #3:

THE SPELLBOUND TREE

Original English language edition first published in 2022 under the title THE HOUSE ON HOARDER HILL BOOK #3: THE SPELLBOUND TREE by The Chicken House, 2 Palmer Street, Frome, Somerset, BA11 1DS

Text copyright © MIKKI LISH AND KELLY NGAI 2022

All character and place names used in this book are

© MIKKI LISH AND KELLY NGAI 2022 and cannot be used without permission.

* * *

Посвящается Дугу Нгай – тому самому медведю, брату и другу, который познакомил нас.

Посвящается Микки – за все дикие идеи и за то, что в нас верила.

И моим родителям, Джулиане и Майклу Нгай, за всё, что они делают, – большое и малое.

К. Н.

За то, что изменили мою жизнь:

Посвящается семье Холланд за их поддержку, дружбу и потрясающий талант.

Митчу Роузу за то, что устроил ТО САМОЕ знакомство.

И особенно Келли Нгай – за то, что ты стала «Суперменом» для моего Кларка Кента. Я навеки благодарна.

М. Л.

Глава 1. Они сами не свои

Хеди ван Беер подняла глаза от книги. Двери гаража с грохотом распахнулись, и из них, пыхтя, вылетело огромное облако. Её брат Спенсер явно не планировал, что так произойдёт.

Опасаясь худшего, Хеди сунула книгу за пояс. С сикаморового дерева, на котором она читала, свисала узловатая верёвка – с её помощью можно было, сжимаясь и растягиваясь, словно странный гибрид мартышки и гусеницы, легко слезть на землю.

– Спенсер? – закричала она, бегом бросившись к гаражу.

Спенсер и их кузены, Джелли и Макс, спотыкаясь, выбрались из огромного облака. Они все слегка вымокли, словно гуляли в тумане.

– Что случилось? – спросила Хеди. Спенсер тестировал устройство, которое им подарила владелица магазина для фокусников, госпожа Пал – артефакт из Исландии под названием скюскепнур, что примерно переводится как «морское существо». Он якобы должен был создавать огромные облака.

– Всё шло нормально, – сказал Спенсер, – пока Джелли не попыталась сделать мохнатого мамонта размером с настоящего мамонта.

Джелли закатила глаза:

– Какой смысл делать мамонта, если он не будет мамонтом? – Повернувшись к Хеди, она добавила: – Он вырос больше бегемота. У мальчишек не получилось ничего больше кота.

– Ты же не хочешь сказать, что Спенсер облажался, потому что у него облако-кот получилось размером с кота? – спросил Макс, снимая с головы очки-ве́рилки. Он сделал их из втулок для туалетной бумаги и эластичной ленты; вокруг глаз от них остались характерные следы.

– Да, но кот размером с кота далеко нас не унесёт, – ответила Джелли.

– Взрывающийся мамонт – тоже, – возразила Хеди.

– Тебе-то какая разница? – раздражённо воскликнул Спенсер. – Ты сейчас вообще никуда не хочешь и ничего не делаешь.

– Неправда! – выпалила она. Но во взглядах остальных читалось: «Ты сейчас самая занудная из всех зануд».

Спенсер отошёл на несколько шагов от облака, которое всё ещё выползало из гаража.

– А как это у тебя получилось, Джелли? Дедушка Джон тебе что-нибудь нашептал во время секретной встречи?

– Говорю же, нет тут никакого секрета, – настаивала Джелли. – Это просто для школы. Спроси мою маму, она тоже там была.

– Но какое отношение дедушка Джон имеет к твоей школе? – спросила Хеди.

Джелли начала размахивать руками, разгоняя облако:

– Ну, он, типа, может дать рекомендацию.

Прозвучало неправдоподобно. Джелли и её мама Тони разговаривали с дедушкой Джоном слишком долго – это не могло быть простой просьбой о рекомендации. И почему-то Хеди это очень не нравилось, хотя она толком и не могла понять почему.

– Слушай, я знаю, что он твой дедушка, – добавила Джелли. – Не надо ревновать, я не собираюсь у тебя его украсть или ещё что-нибудь в этом роде.

– Мы не ревнуем, – ответила Хеди, но голос её звучал так, словно она оправдывается. Удивительно, как легкомысленной Джелли иногда удавалось быть очень проницательной.

– О нет, – проворчал Макс. – Резинка на моих волшебных очках лопнула.

Хеди протянула руку, чтобы ощупать их:

– Проще простого. Пара скрепок, и будут как новенькие.

– Можешь их починить, Хеди?

– А что они делают?

– Ну… – Макс закусил губу, поспешно пытаясь что-нибудь выдумать. – Это очки Магических Теней. Они показывают магию, окружающую тебя.

Хеди, подыгрывая ему, поднесла очки к глазам. Конечно же, ничего, кроме сада, в них видно не было.

– Да, пожалуй, они нуждаются в починке, потому что я ничего не вижу. Но тебе придётся мне заплатить.

– Могу дать пять какашек гротесков.

Хеди скривилась:

– Ладно, сделаю бесплатно.

Когда облако рассеялось, ребята вернулись в гараж.

В стародавние времена скюскепнур создавал скакунов для всадников, путешествующих по небу. Но сейчас он работал явно не на полную мощность, так что госпожа Пал дала Спенсеру задание – починить его. Госпожа Пал знала, что Спенсер хочет стать рукоделом, как она, – тоже создавать вещи, наделённые магической силой, – и решила неофициально, не привлекая внимания, взять его в подмастерья.

Спенсер взял скюскепнур, похожий на что-то среднее между удочкой и сачком для ловли бабочек. На конце длинной палки крепилась сетка, а примерно посередине – кожаный мешочек для воды и небольшая катушка. К сожалению, мешочек в паре мест был проколот, и иногда из него вдруг начинала литься вода, и как бы Спенсер ни пробовал починить – это не помогало.

Спенсер начал размахивать устройством в воздухе, накручивая катушку и бормоча что-то под нос.

– Ноги промочишь, – заметила Хеди, когда из мешочка закапала вода.

Он пропустил её слова мимо ушей. Вскоре в сетке сгустился туман. Спенсер быстро махнул палкой вниз, туман отстал от сетки и превратился в маленькое облачко в форме носорога.

– Ещё меньше, чем было! – пожаловался Макс.

Спенсер вздохнул:

– Знаю. Я уверен, что катушку починить удалось, но вот с мешочком что-то не так. Протекает и протекает.

Идеально сформированный носорог забегал галопом в воздухе, описывая круги вокруг Хеди. В движении он начал менять форму, как и настоящие облака, и через минуту превратился в свинью. Но вскоре после этого свинья замедлила бег, а потом и вовсе стала бесформенной и просто исчезла.

– Я так и не понял, как сделать облака больше и долговечнее, – сказал Спенсер. – Как люди на них катались, если они так быстро исчезают?

Он протянул палку Хеди.

– Хочешь попробовать?

– Нет, спасибо, – ответила она.

– Почему? – удивился Макс. Он искренне не понимал, как вообще можно отказаться от возможности воспользоваться магическим артефактом. – Это же просто облака. Нельзя никого убить облаком, они безвредные.

– Не будь таким бесчувственным болваном, Макс, – прошипела Джелли. – Дядю Джона всего месяц назад выписали из больницы.

Пару месяцев назад дедушке Джону стало плохо в лесу. Точнее, он, гуляя с Хеди и Спенсером, попытался с помощью магии вылечить болезнь, которая у него начиналась. Но магия не сработала – точнее, сработала ровно наоборот, и болезнь внезапно ужасным образом усугубилась – прямо там, среди деревьев. Хеди никогда не забудет, как, перепуганная, бежала домой, чтобы позвать на помощь, и как дедушку потом увозили на «Скорой помощи».

Она развернулась на каблуках и пошла к выходу.

– Не забывай, – бросила она через плечо, – если облака такие большие, что на них можно ездить, значит, они достаточно большие, чтобы с них можно было упасть.

Она была не в настроении разговаривать, но остальные тоже вслед за ней вышли из гаража. Вскоре на их головы посыпались маленькие круглые серые камушки. Дети посмотрели вверх – это была одна из гротесков, горгулья. Чуть ли не самая устрашающая каменная статуя с крыши: размах крыльев больше метра, накачанные каменные мышцы, а под рожками на голове – зоркие глаза, которые мало что упускали.

Макс тут же кинулся собирать камушки.

– Серьёзно, Гроза? – спросила Хеди. – Знаешь, можно просто сказать «привет» вместо того, чтобы кидаться в нас своим помётом.

– Признайся, так вы сразу обращаете на нас внимание, – скрипучим голосом ответила Гроза, опускаясь на землю. – Чем вы занимались?

Дети рассказали горгулье о своих жалких попытках использовать скюскепнур.

Та фыркнула и расправила крылья:

– На самом деле ничего удивительного. Вообще я хотела вам кое-что показать. Поднимайтесь на крышу.

На вершине дома дедушки Джона располагался бельведер – открытая башенка с отличным видом на окрестности. К тому времени, как ребята преодолели три лестничных пролёта и выбрались на чердак, Гроза уже была наверху и нетерпеливо покачивала головой.

– Посмотрите, – с отвращением сказала она, указывая подбородком на собратьев-гротесков. Те собрались парами и тройками и о чём-то перешёптывались, не обращая внимания ни на белок, прыгавших по шиферной крыше, ни на птиц, круживших рядом. На плече грифона даже сидел воробей.

– Что происходит? – спросила Хеди.

– Они не охраняют! – воскликнула Гроза. – Они должны прогонять всех этих нарушителей спокойствия! Кто знает, на кого работают эти белки или какие секреты хочет выведать воробей?

Джелли наклонилась поближе, широко улыбаясь:

– А что такого сказали белки, что ты начала их подозревать?

Гроза не заметила насмешки.

– Ничего, потому что обычно я их незамедлительно прогоняю. Меня беспокоит то, с какой настойчивостью они возвращаются. Но настоящая проблема в том, что остальные гротески вообще их не подозревают! В самой нашей природе всегда быть настороже и… охранять. Это наше предназначение. Но в последнее время они изменились. Они сами не свои.

«В этом-то и проблема», – поняла Хеди. За исключением Грозы, гротески нисколько не напоминали неусыпных рычащих существ, прогнавших её и Спенсера с крыши несколько лет назад.

Она оглядела крышу и задержала взгляд на маленькой статуэтке вороны на дальнем краю.

– Я давно не видела ворону. Она тоже изменилась?

– Да, Хеди, она изменилась, потому что не меняется. Ворона уже давно не принимала своей оперённой формы. Можно подумать, что она – обычная каменная статуэтка, если бы мы не знали, что это не так.

– Хочешь сказать, что гротески и ворона больны? – спросил Спенсер.

Гроза нахмурилась:

– С магией что-то не так.

Глава 2. Сиделка и сосед

Ребята решили найти дедушку Джона, чтобы передать ему слова Грозы, но пока они были на крыше, дедушка Джон уже сам поднялся на чердак по каким-то своим делам. Он о чём-то размышлял, раздражённо бормоча.

– Что не так? – спросила Хеди, когда её глаза привыкли к тусклому освещению чердака.

– Вот с этой упрямой штукой что-то не так, – сказал дедушка Джон, указав на сэра Роланда – волшебные рыцарские доспехи, охраняющие чердак.

– А что он сделал? – поинтересовался Спенсер.

Дедушка Джон неожиданно закашлялся, отчего у Хеди похолодело в животе.

– Не слушается и нарушает субординацию, – проворчал он, переведя дыхание. – Мне нужен его меч, но проклятая жестянка отказывается его отдавать, хотя я её хозяин. Я надеялся успеть до того, как придёт Бесс.

Хеди взволнованно переглянулась с остальными. Бесс – это охотник за сокровищами, с которым они познакомились во время прошлого приключения и который, собственно, и дал Хеди книжку, которую она читала.

– А зачем он придёт?

– Мы с ним отправимся в небольшое путешествие.

– Куда?

Дедушка Джон не ответил, снова сосредоточившись на сэре Роланде. Он потянулся к стальной перчатке, державшей меч. Доспехи тут же подняли руку и стали размахивать ею туда-сюда, не давая дедушке Джону дотронуться до меча, словно школьный забияка, отнявший конфету у первоклассника. Джелли пришлось пихнуть Макса в бок, чтобы тот перестал хихикать.

– Дедушка, – сказала Хеди, – Грозе кажется, что с магией что-то не так.

Дедушка Джон, похоже, вообще не удивился.

– Правда?

Когда он в очередной раз попытался схватить перчатку, из его кармана выпал маленький блокнот. На этот раз сэр Роланд, не мешкая, взмахнул мечом и остриём пришпилил блокнот к полу, не давая дедушке Джону его поднять.

– Негодяй! – рявкнул дедушка Джон. – Отпусти немедленно!

Сэр Роланд притворился, что не слышит. Что бы дедушка Джон ни говорил и ни делал, доспехи не сдвинулись ни на дюйм.

– Твоё путешествие с Бессом как-то связано с проблемами с магией? – спросила Хеди.

– Без комментариев, милая.

Ровно то же самое он сказал и в прошлые двадцать раз, когда она слишком настойчиво его расспрашивала.

Хеди достала книгу из-за пояса и провела рукой по тиснёной кожаной обложке. Книга была издана сорок лет назад – рассказ охотника за сокровищами о поисках мощного артефакта в Гватемале. Такие книги в обычных библиотеках не достать, потому что магия держится в секрете от большого мира.

Хеди решила, что это последняя книга о сокровищах, которую она прочитает. Какой смысл читать о волшебных предметах, если никогда не собираешься ими пользоваться? Магия была опасна и до того, как с ней что-то пошло не так. Кто упрекнёт Хеди в том, что она больше не хочет иметь дела с магией?

Впрочем, это не значило, что её внутренний сыщик не воспользуется этой книгой иным способом.

– Мне отдать Бессу книгу, когда он придёт? – спросила Хеди. – Или он снова к нам заглянет, когда ты вернёшься?

– Думаю, лучше отдать книгу сразу, – сказал дедушка Джон.

«Значит, дедушка Джон и Бесс пойдут каждый своей дорогой после того, как осуществят свой план», – подумала Хеди.

– Можешь хоть намекнуть нам, куда ты собираешься, дедушка Джон? – взмолился Спенсер.

В дверь позвонили, и дедушка Джон с облегчением улыбнулся:

– Слава богу, Ларк пришла. Она спасёт меня от вашей любопытности.

Дедушка Джон спускался по лестнице медленнее обычного, так что Хеди опередила его, чтобы открыть дверь.

На крыльце стояла Ларк, сиделка, которая три раза в неделю приходила к дедушке Джону после того, как его выписали из больницы. Она была чуть старше мамы, но моложе бабушки Роуз, с тёмно-русыми короткими волосами и эльфийским личиком. В любую погоду Ларк всегда носила кардиган, застёгнутый на груди деревянной брошкой в виде дерева с красными ягодами.

– Привет, Хеди, – сказала она, лучезарно улыбаясь. – Надеюсь, твой дедушка не сбежал из-за моего визита?

Хеди улыбнулась в ответ:

– Он спускается с чердака, будет через минутку.

Когда Ларк посмотрела на часы, Хеди добавила:

– А вы что, куда-то опаздываете?

Женщина отрицательно покачала головой:

– Сегодня у меня в графике только твой дедушка. Как у него дела?

– Немного недоволен, – сказала Хеди. – Так что не принимайте на свой счёт, если он будет… ну, ворчать.

– К этому я уже привыкла. На самом деле это даже забавно. Из-за чего он ворчит? Уж точно не из-за вас, детишки, в этом я уверена. О вас он всегда говорит с большой радостью. – Женщина заглянула в коридор. – О, тут вся твоя семья собралась?

Хеди села на ступеньки крыльца, Ларк – рядом с ней.

– Только я, Спенс, Джелли и Макс. Наши родители, бабушка Роуз и дядя Питер, брат дедушки, – в Британском музее. На новой выставке будут кое-какие вещи, которые мои родители помогли найти на раскопках, сегодня как раз открытие.

– Звучит здорово. Они скоро вернутся?

– После ужина.

Немного помолчав, Хеди тихо добавила:

– Дедушка Джон собирается в путешествие.

– С его-то здоровьем? Куда?

– Он нам не говорит. Но никто не хочет, чтобы он куда-то уезжал. Бабушка очень недовольна. На самом деле мне кажется, она попросила нас тут остаться, чтобы он не смог сбежать, а потом извиняться.

– А что, это так важно?

– По-моему, это как-то связано с его прежней работой.

– О-о-о, – протянула Ларк, – всякие волшебные фокусы.

Сиделка сказала это таким тоном, словно знала о настоящей магии. Хеди пришлось напомнить себе, что Ларк считает дедушку Джона цирковым фокусником на пенсии, иллюзионистом. Ей нельзя знать, что он может творить настоящую магию.

Следующие слова женщины застали Хеди врасплох.

– Мне кажется, он должен ехать.

– Я думала, вы скажете совсем другое.

– Твой дедушка очень умный человек, – сказала Ларк. – Уверена, он примет все возможные меры предосторожности. Когда у тебя есть призвание, от него трудно отказаться. Особенно если ты очень хорош.

– А у вас оно есть? Ну, призвание, – спросила Хеди, заинтригованная её тоном. – Какое?

Ларк ответила не сразу.

– Танцы. Я отдала им так много сил и времени, но теперь больше не могу ими заниматься – я получила травму.

Изящной фигуркой женщина действительно напоминала бывшую танцовщицу.

– Теперь вы медсестра. Это разве не призвание?

– Для кого-то – да.

«Но не для вас», – догадалась Хеди.

– Вы могли бы стать учителем танцев.

– Если честно, мне будет от этого слишком грустно. Так что я вполне понимаю, почему твой дедушка не может забыть о старой работе, какой бы она ни была. Он собирается в поездку один?

– С другом. Наверное, только поэтому бабушка Роуз ещё не привязала его к стулу.

– Привет, Ларк! – воскликнул дедушка Джон, наконец спустившийся на первый этаж. – Время для всех этих глупостей с давлением и лекарствами, а?

Ларк поспешно вскочила.

– Глупости от корки до корки. Готовьтесь, Джон!

– Спенс! Пас давай! – крикнула Джелли, размахивая руками.

Футбольный мяч, словно по волшебству, всегда был где-то рядом со Спенсером. Вскоре и остальные присоединились к игре перед домом – они кричали и смеялись, бегая под полуденным солнцем.

В какой-то момент Джелли пробила по «воротам». Спенсер должен был поймать мяч, но тут Макс споткнулся, упал и сбил Спенсера с ног. Мяч перелетел через живую изгородь в соседский сад.

Все застыли. Через мгновение послышался звук открывающейся двери соседского дома.

– Мистер Грубс? – предположил Спенсер.

– Гадский пупс, – шёпотом добавил Макс.

Мистер Грубс переехал в соседний дом несколько месяцев назад. Он был спесивым и угрюмым и не нравился никому из ребят.

Бабушка Роуз напомнила им однажды:

– Не забывайте, Джон тоже слыл в деревне отшельником-нелюдимом. Не спешите с оценками.

– Но он какой-то странный и слишком любопытный! – сказал ей тогда Спенсер. – Мы видели, как он роется в вашем почтовом ящике у ворот.

– А ещё он подглядывает через живую изгородь, – добавила Хеди. – Он думает, что делает всё супернезаметно. Но невозможно иметь настолько запущенный сад, если копаешься в нём столько времени.

Однажды они нарисовали плакат: «Привет, мистер Грубс!» и поставили его неподалёку от живой изгороди. Джелли зашла ещё дальше. На своём плакате она написала: «На что таращишься, Липкий Нос?»

– Это будет оскорбительно, только если он увидит плакат, – попыталась объяснить она очень недовольной бабушке Роуз. – А это значит, что он шпионит и действительно заслужил, чтобы его так называли.

Сейчас же, зная, что мистер Грубс вот-вот выйдет, Макс отступил на несколько шагов.

– Бежим?

– Не глупи, – сказала Хеди. – Мы ничего плохого не сделали.

– В этот раз, – пробормотал Спенсер. – Джелли, ты должна попросить вернуть мячик.

– Почему я? – запротестовала Джелли.

– Потому что ты его туда выбила!

– А ты его должен был отбить, так что ты иди.

– Я бы его отбил, если бы на меня не упал Макс.

Спенсер и Джелли повернулись к Максу и сказали:

– Макс, ты идёшь за мячиком.

Но тот лишь замотал головой. Сдвинуть его с места можно было разве что бульдозером.

Хеди закатила глаза и подошла к живой изгороди. Мистер Грубс уже стоял у их ворот – высокий, ссутулившийся, словно стыдился своего роста, одетый, как обычно, в вельветовый пиджак, который когда-то был красным, но сейчас уже заметно выцвел.

Острая макушка мистера Грубса была лысой, но жёсткие волосы упрямо росли вокруг ушей, пытаясь добраться до его нечёсаной бороды. Джелли как-то довольно невежливо сказала, что его голова похожа на яйцо, которое попыталось отрастить волосы, но на полдороге передумало. Этот образ засел в памяти Хеди и именно сейчас решил вызвать у неё смешок.

Мистер Грубс посмотрел на девочку и протянул ей мяч:

– Это твой?

Хеди сглотнула, пытаясь подавить нервный смех.

– Моего брата.

– Вы могли разбить мне окно.

«Но не разбили же», – хотела сказать она.

– Мы не хотели забить его сюда. Мы будем осторожнее играть.

Мистер Грубс нахмурился:

– А если у вас вообще не будет мяча, вам ещё легче будет играть осторожно. – Он глянул на дом дедушки Джона. – Не разобьёте окно и бабушке с дедушкой.

У Хеди пропало всё желание смеяться. Мистер Грубс что, всерьёз собирается забрать мяч Спенсера?

– Мы больше не будем играть тут в футбол, – наконец произнесла она.

Мистер Грубс перекинул мяч через ворота.

– Спасибо, – напряжённо проговорила Хеди.

Издав звук, похожий не то на рычание, не то на ворчание, мистер Грубс отвернулся и ушёл обратно в дом.

Ребята отправились на задний двор, возмущённо перешёптываясь, и тут сверху со свистом спикировала Гроза.

– Я видела, как ты говоришь с этим человеком, – сказала она. – Опасайся его. Он слишком часто наблюдает. Он не обычный любопытный сосед.

Глава 3. Снежные шары

– А ты можешь накакать ему на голову? – предложил Макс.

Горгулья грубо усмехнулась:

– На самом деле я была бы очень этому рада. Но Хозяин против.

– Если Грубиян Грубс – не просто любитель сплетен о соседях, то кто же он такой? – удивилась Джелли.

– И что нам с ним делать? – добавил Спенсер. – Готов поспорить, он хочет что-то стащить из дома.

– Вот бы дядя Джон превратил Грубияна Грубса в настоящее варёное яйцо, – проговорила Джелли. – Ну, знаете, всего разочек нарушил своё правило не применять магию, чтобы избавиться от самого назойливого в мире человека.

– Мы должны сделать что-нибудь магическое, чтобы отомстить Грубияну Грубсу.

– Что? Облачко в виде крохотного носорога? – фыркнула Джелли.

Спенсер сжал губы:

– Что-нибудь пострашнее.

– Мы тривы, не забывай, – вмешалась Хеди. – Тривиальные. У нас нет магического дара.

Джелли скорчила возмущённую гримасу:

– Эй, не надо так обижаться!

– И вовсе я не обижаюсь. Это правда.

– Но ты же ничего не сказала о том, какие у нас были клёвые приключения, – заметила Джелли.

– Партия Потрясающих Приключений, – сказал Спенсер. – Можно придумать членские значки и прочие штуки.

– Именно, Спенс. Название дурацкое, но я всё равно присоединюсь, – ответила Джелли. – Хеди будет президентом, а ты… главным по чудо-приборам?

– Но приборы Спенсера не работают, – возразил Макс.

Спенсер обиженно фыркнул:

– Когда-нибудь заработают. Я превращу рукодельство в непобедимое слияние науки, инженерии и магии.

Они стали выдумывать абсурдные грандиозные планы для своей «партии», и тут Хеди почувствовала в воздухе странное тянущее ощущение. Она огляделась.

Ветер нёс по траве опавшие листья. Всё потускнело. Через долю секунды над ними раскинулась невесть откуда взявшаяся полоса полуночи: она окутала дом и сад Скупого холма до самого забора.

Хеди успела произнести лишь: «Что?..», прежде чем их всех сбили с ног взрывные волны, донёсшиеся изнутри. Она ударилась головой о землю, все мысли разлетелись на мелкие кусочки, и в глазах потемнело.

– Эй? – послышался голос.

Глаза Хеди отказывались открываться.

Но голос настаивал:

– Эй? Проснись. Проснись, Хеди.

Что-то холодное и твёрдое толкало её в плечо.

– Приходи уже в себя. Спенсер? Джелли? Макс?

Застонав, Хеди на крохотную щёлочку приоткрыла глаза. Они все лежали на земле, навалившись друг на друга, словно щенята. Никто не двигался.

Её ещё раз толкнули в плечо.

– Ай, – пробормотала Хеди. – Не тыкайся рогами, Гроза.

Горгулья отошла на шаг.

– Они иногда бывают и полезными. Ты в порядке? Встать можешь?

– Дай мне недельку, и точно смогу.

Хеди отчаянно хотелось снова закрыть глаза.

Гроза снова ткнула её рогом:

– У тебя нет недели. Боюсь, тебе нельзя терять и одного дня.

– Почему?

– Ты была оторвана от мира почти на час, но никто не пришёл тебя искать. Из дома не донеслось ни одного крика. Что это значит? С Хозяином что-то случилось.

Хеди перевернулась на бок, выбралась из-под ноги Макса, затем, пошатываясь, кое-как поднялась на ноги.

Над домом на Скупом холме по-прежнему висела ночь – а вот за воротами продолжался день. Хотя солнце не светило на неё, Хеди видела, как оно висит на западе, не обращая внимания на внезапную ночь посреди дня. Но вокруг дома дедушки Джона не собралась толпа зевак, показывающих пальцами на купол темноты. Её что, не видно с другой стороны?

Хеди увидела птичий клин, летевший из Лисьего леса в сторону Скупого холма. Приблизившись, стая взлетела высоко над куполом, словно путь преграждал горный пик, затем снова снизилась с другой стороны. Птицы почувствовали, что не смогут пролететь через это тёмное пространство, чем бы оно ни было.

– Я проверила крышу, – сообщила Гроза. – Остальные гротески ещё более не в себе, чем раньше.

– А ты как себя чувствуешь?

Горгулья извернула длинную шею и оглядела себя.

– Как всегда.

Но в её голосе звучали нотки сомнения.

Хеди уже почти полностью пришла в себя и попыталась растолкать остальных, но у тех даже веки не пошевелились. Им нужна помощь.

– Можешь за ними приглядеть? – попросила она Грозу. – А я поищу дедушку Джона.

Гроза расправила крылья:

– Иди. Я буду охранять.

Хеди вошла в дом через чёрный ход. На кухне было пусто, в прачечной – тоже.

Дедушка Джон должен был быть вместе с Ларк в гостиной, но, когда Хеди добралась туда, их там не было. В комнате лишь двигалась маленькая фигурка римского колесничего, описывавшая волшебные круги в воздухе. Когда Хеди поймала его и лошадей, она ожидала услышать тот же звук, что и всякий раз, держа его в руках: шум огромной толпы на арене, громовой топот копыт. Но не услышала ничего – только щёлканье кнута возницы. Тот требовал освободить его, чтобы продолжить таинственную одиночную гонку.

Страх удавом сдавил Хеди живот. Она прошла вглубь дома и увидела, что дверь в кабинет дедушки Джона распахнута настежь. Он никогда её так не оставлял.

– Дедушка? – позвала Хеди. В тишине, окутавшей дом, её голос звучал тихо и по-детски.

В кабинете тоже никого не было, но на краю стола лежала волшебная палочка дедушки Джона. Очень странно – обычно он ею не пользовался. А когда в последний раз воспользовался, упал в лесу. Волшебная палочка лежала под странным углом – и Хеди сразу поняла, что её туда не положили, а уронили. Она обошла письменный стол, чтобы присмотреться поближе, и у неё перехватило дыхание.

На полу лежал снежный шар. С маленькими белыми хлопьями внутри и миниатюрной фигуркой спящего человека.

Дедушки Джона!..

Хеди опустилась на колени и подняла шар. Хлопья-снежинки внутри заплясали.

– Дедушка Джон!

Он перевернулся на спину, но не открыл глаза. Она ещё несколько раз выкрикнула его имя, но ничего не изменилось. Интересно, он хоть слышит её? На его руку был надет надувной рукав на липучке, которым Ларк измеряла давление.

Уголком глаза Хеди заметила ещё один снежный шар, закатившийся под стол. Она подняла его – и увидела, что в нём лежит Ларк.

«Прекрати дрожать», – сказала себе Хеди, поднимаясь на ноги и ставя оба шара на стол. Девочка пыталась не думать о том, что произойдёт, если она уронит один из них и разобьёт стекло. Дедушка Джон и Ларк были погружены в воду, как обычные фигурки из снежных шаров; волосы сиделки шевелились словно водоросли. Но, по крайней мере, их грудь вздымалась – то есть они дышали.

«Они живы, – подумала Хеди, – просто спят. Теперь надо просто…»

Но что? Она даже не представляла.

Гроза вытянула шею, увидев Хеди.

– Что там у тебя?

– Ведро воды, – сказала Хеди.

– Для чего? Чтобы растворить ведьму?

– Ведьму? – В любой другой день Хеди бы улыбнулась. – Ты про «Волшебника из страны Оз»?

Горгулья озадаченно уставилась на неё:

– Про кого?

Хеди сглотнула. Ей не хотелось даже думать о том, какую настоящую угрозу могла иметь в виду Гроза.

– Нет, ведьму я не нашла. Хотелось бы, чтобы решить всё это можно было вот так просто.

Под внимательным взглядом горгульи Хеди окатила из ведра Спенсера, Джелли и Макса. Они сразу же дёрнулись и зафыркали – пожалуй, это было самое приятное из всего, что Хеди увидела после того, как пришла в себя. Она стала по очереди тормошить их, и, к её облегчению, Спенсер открыл глаза.

Дольше всего пришлось будить Джелли. Она выглядела мертвенно-бледной и бесчувственной. Понадобилось минут десять, чтобы поставить её на ноги и довести до кабинета дедушки Джона.

– Что нам делать? – спросил Спенсер, разглядывая снежные шары. – Достать их оттуда?

– Имеешь в виду, осторожно разбить, как яйца? – предположил Макс.

Хеди положила руку Максу на плечо, словно предупреждая:

– А что, если они от этого пострадают? Сейчас им вроде бы не больно. Кажется, что они просто спят.

Она наклонилась ближе к снежным шарам. Ларк держала что-то в руке, но разглядеть, что это, было трудно.

– Почему они были здесь, в кабинете дедушки Джона? – задумалась Хеди. – Не могу представить, чтобы дедушка Джон колдовал на глазах у Ларк.

– Должно быть, он почувствовал, что сейчас что-то бабахнет, – сказал Спенсер. – И прибежал сюда за палочкой, чтобы остановить его. Он явно торопился – у него на руке до сих пор эта штука.

– Макс, – устало произнесла Джелли, – принеси из моей сумки телефон. Пожалуйста.

– Почему я? – тут же окрысился Макс.

– Потому что я даже ходить толком не могу. Поторопись. Нам надо позвонить маме, папе, всем. Нужно, чтобы они скорее вернулись.

Через минуту все собрались вокруг Джелли, и она начала набирать номера. Сначала – своей маме Тони. Потом папе, Винсенту. Потом маме и папе Хеди и Спенсера. Бабушке Роуз, дяде Питеру. Они все были на выставке. Но в трубке слышались лишь долгие гудки – даже автоответчик не запускался.

Джелли нахмурилась:

– Может быть, мобильники плохо ловят?..

– Попробуй позвонить в сам Британский музей, – сказала Хеди. – Пусть они найдут маму, папу и остальных.

Джелли открыла браузер и начала искать телефон Британского музея, но тут её глаза широко открылись от изумления.

– О нет!

Она нажала на один из верхних результатов поиска – срочную новость.

Заголовок гласил: «Британский музей исчез».

Все вытянули шеи, чтобы прочитать статью. Она была очень короткой – говорилось лишь, что Британский музей в центре Лондона исчез примерно в 12:35 вместе со всеми посетителями и сотрудниками. На месте исчезновения уже работают органы власти, ведётся расследование.

– Что это значит?! – вскрикнул Макс. – Поэтому мама с папой не берут трубку?

– Пожалуй, да, – ответила Хеди.

Макс обвиняюще глянул на сестру:

– Мама ругалась с тобой, когда мы ехали сюда, потому что ты безоцветная. Это ты сделала?

– Не «безоцветная», а «безответственная», дурачок, – ответила Джелли, потирая виски. – И я ни за что бы не сделала такого вообще ни с кем, не говоря уже о маме. К тому же я даже не знаю как. А если бы я нашла какое-нибудь устройство дяди Джона, которое так умеет, я бы сначала попробовала его на тебе!

Макс несколько раз гавкнул на сестру – он всегда так делал, когда не мог придумать хорошего возражения, – потом убежал.

– Как думаешь, из-за чего это случилось? – спросил Спенсер.

– Готова поспорить, это сделал дядя Джон, по ошибке, – сказала Джелли. – Попробовал какую-то магию, что-то напутал, и оно всё… – Она изобразила руками гриб большого взрыва.

– Но до этого тоже всё шло как-то странно, – возразила Хеди. – С магией что-то не так. Не думаю, что это дедушка Джон во всём виноват.

– Он не идеален, Хеди. К тому же он стареет.

– Он дедушка, – вмешался Спенсер. – Ему положено быть старым. Это вовсе не значит, что он всё это сделал.

Всё перевернулось с ног на голову. День превратился в ночь, родители, бабушки и дедушки уменьшились или недоступны по другой причине, дети остались сами по себе. Хеди казалось, словно её корабль перевернулся в открытом море, и она даже не представляет, в какую сторону плыть.

Глава 4. Прыщик на копчике

На кухню ворвался Макс, едва успев затормозить.

– Идите посмотрите скорее, – пропыхтел он.

На полу гостиной из деревянных половиц неподвижно торчали три комочка размером примерно с бильярдные шары.

– О нет, только не Древогляды… – вздохнула Хеди.

Их игривые маленькие друзья, которые могли передвигаться по любой деревянной поверхности, даже не двинулись, когда Хеди подтолкнула их костяшкой пальца. Похоже, они как раз собирались похулиганить – затащили под пол ремешки сумочки Ларк.

Спенсер опустился на колени и осторожно осмотрел содержимое сумочки.

– Думаете, надо позвонить кому-нибудь, кто её знает?

– Кому, например? – спросила Джелли.

– Её родным или в больницу? В какой больнице она работает?

Но в сумочке не нашлось ни идентификационной карты, ни пропуска, по которым можно было бы узнать её место работы.

– Да и вообще, что мы им скажем? – спросила Джелли. – Нельзя же говорить, что с ней на самом деле произошло.

Дети мрачно уставились на беспорядок, устроенный Древоглядами, и тут послышался шум наверху. Топот, громкий вскрик, потом что-то упало на пол.

«Что там ещё случилось?» – подумала Хеди и побежала вверх по лестнице.

Шум доносился из Зелёной комнаты – комнаты с тёмно-зелёной дверью по соседству с их спальней. Даже в обычный день Зелёная комната выглядела весьма необычной: огромные коллекционные банки, металлические крылья и, конечно же, их друзья: Дуг – ковёр-медведь и Стэн – чучело оленьей головы. Распахнув дверь, Хеди и остальные увидели, пожалуй, самое странное в своей жизни: бурый медведь на длинных тонких оленьих ногах пытался подняться с пола, а на его круглом заду восседала рогатая оленья голова.

– Ну, что-то это с нами сделало, Стэн, – проворчал Дуг, оглядываясь. – Ты теперь прыщик у меня на копчике! Как ты вообще ходишь-то на этих веточках? По-моему, они кролика и то едва удержат.

– Оленьи ноги предназначены для поддержки мышц величественного оленя и его великолепных рогов, – возразил Стэн, – а не массы зверя-обжоры вроде тебя.

– Это не обжорство, а природа, – запыхтел Дуг. – Сам попробуй впасть в спячку без слоя жира, которым будешь кормиться.

Несмотря на все происшествия на Скупом холме, Хеди всё же обрадовалась, что хотя бы Дуг и Стэн не спят волшебным сном. Привычные перебранки между медведем и оленем сразу подняли всем настроение.

Дуг повернулся к Спенсеру и остальным:

– Эй, детёныши, что творится? Мы обсуждаем себе жёлуди, а потом вдруг просыпаемся на полу, на улице темно, а мы превратились вот в это месиво. Нам нужен Хозяин, чтобы нас распутать.

– Совершенно верно, – сказал Стэн, разворачивая их общее тело, чтобы тоже оказаться лицом к ребятам. – Да, знаю, у Хозяина строгое правило не заниматься магией, но в этом обиталище не будет мира и покоя, пока Дуга не отделят от меня. Я не могу вам даже передать, каково это – думать, когда у вас под носом медвежий афедрон!

– Дедушка Джон ничего не сможет сделать, – ответил Спенсер. – Остались только мы.

– Остались только вы? – переспросил Стэн. – Что вы имеете в виду? Куда они ушли?

Когда зверям рассказали о том, что произошло, они попросили показать им снежные шары. Дуг даже высунул язык и облизнул стекло.

– На вкус как магия, – проворчал он, – но не магия этого дома. Какая-то новоприбывшая. Ещё не пожила здесь, не приобрела вкуса Скупого холма.

Стэн подпрыгнул и отскочил своей половиной тела подальше.

– Хватит лизать всё подряд, олух ты безрассудный, а то мы застрянем в этих стеклянных безделушках ещё до того, как успеем сказать… ну, до того, как успеем сказать: «Не надо это лизать!»

– Мне доводилось лизать вещи и похуже, – отозвался Дуг. – Детёныши, неужели вообще никого не осталось, чтобы вам помочь?

Хеди уставилась в потолок, раздумывая. В голову ей пришли два имени.

– Миссис Вилемс. И госпожа Пал.

Спенсер кивнул:

– Попробую позвонить госпоже Пал.

Она была единственным рукоделом, которого они знали. В волшебных предметах она разбиралась даже лучше дедушки Джона, потому что торговала ими в своём магазине под названием «Палисад». Миссис Вилемс раньше была экономкой в доме на Скупом холме, а сейчас жила вместе с сёстрами в Марберри-Рест. Ну а ребята знали о ней ещё кое-что…

– Проверю, дома ли миссис Вилемс, – сказала Хеди.

Джелли указала на сине-чёрное небо, видневшееся в окно:

– А ты выйти сможешь? Мы не знаем, что делает эта темнота.

– Ну, попробовать надо.

Они вышли с Хеди к главным воротам. Спенсер спросил:

– Может быть, кому-нибудь из нас пойти с тобой?

– Охраняйте дом, – твёрдо ответила Хеди. – Особенно дедушку Джона и Ларк. Я надолго не задержусь.

Девочка говорила совершенно спокойно, но её рука подрагивала, когда она потянулась к калитке, за которой заканчивался купол тьмы. Она почувствовала небольшое сопротивление, когда медленно раскрыла калитку и вышла из темноты на тропинку.

Снаружи ярко светило солнце. Хеди прищурилась и оглянулась – дом выглядел совершенно нормально, над ним не было никакого тёмного купола. Но не видела она и Спенсера, Джелли и Макса, стоявших всего в нескольких метрах от неё на садовой тропинке. Она зашла обратно за ворота, с облегчением убедившись, что может вернуться, и ребята снова появились.

– Купол – это, похоже, какая-то маскировка дома, – сказала она. – Отсюда Скупой холм выглядит нормально, без всякой темноты. Но при этом не видно вас.

– А можно мне попробовать? – поинтересовался Спенсер.

– Не нужно высовываться слишком часто, – возразила Джелли. – Грубиян Грубс может что-то заподозрить, если мы будем постоянно то исчезать, то появляться.

– Иди позвони госпоже Пал, – сказала Хеди. – Я скоро вернусь. Надеюсь, вместе с миссис Ви.

Хеди понадобилось всего несколько минут, чтобы бегом добраться до дома миссис Вилемс, стоявшего недалеко от центра деревушки. «Слава богу, они сейчас не в Намибии или ещё где-нибудь далеко», – подумала она. Когда ребята только с ней познакомились, миссис Вилемс каждую ночь тайком превращалась в садовую статую. Проведя много лет в каменном обличье, все три сестры очень полюбили путешествовать в далёкие страны, навёрстывая упущенное время.

Хеди вбежала через калитку и застучала колотушкой в дверь. Вокруг было тихо. Слишком тихо. В ушах громко бился пульс. Она снова постучала. Обычно кто-нибудь из сестёр быстро открывал дверь.

Вдоль боковой стены домика сёстры выращивали фиолетовые аквилегии и маргаритки. Хеди, тихо бормоча извинения, отпихнула цветы в сторону и заглянула в окно. И в первой, и во второй комнате всё казалось нормальным. Но вот заглянув в третье окно, Хеди застыла.

Она таращилась и таращилась и лишь потом поняла, что сосредоточилась на каких-то незначительных деталях. Перед сёстрами стояли тарелки с недоеденной питой и салатами. Судя по всему, они обедали. Мозг Хеди изо всех сил пытался избежать самого страшного удара: миссис Вилемс, Майя и Ева сидели вокруг стола, превращённые в неподвижные чёрные каменные статуи.

Волна от магического взрыва, который потряс Скупой холм и заставил исчезнуть Британский музей, похоже, добралась и сюда.

Хеди поспешно вернулась к Скупому холму. В её голове вертелся целый вихрь мыслей. Возле калитки стоял высокий сутулый человек и пытался её открыть. Мистер Грубс.

– Я могу вам чем-нибудь помочь? – холодно спросила Хеди.

Вздрогнув, мистер Грубс повернулся к ней.

– Мне нужно поговорить с твоим дедушкой.

– Он отдыхает, – сказала Хеди. Даже почти не соврала.

– Это важное дело. Неотложное.

– Я могу передать ему сообщение, когда он проснётся.

Мистер Грубс снова посмотрел на дом.

– У вас всё в порядке?

«Сварливый мерзкий хмырь что-то знает», – подумала Хеди. Слишком уж любопытными были его бегающие глазки. Она ему не доверяла.

– Всё хорошо, спасибо.

По его лицу было видно, что он ей тоже не поверил.

Когда она открыла калитку, самодовольно радуясь, что разочаровала мистера Грубса – он-то наверняка ожидал, что она тоже будет только безуспешно её дёргать, – он протянул ей конверт.

– Отдай ему.

Даже «пожалуйста» не сказал, что лишь ещё больше разозлило Хеди. Издевательски-вежливо кивнув, она забрала конверт. Только когда Грубс ушёл к себе домой, она наконец закрыла калитку и аккуратно вскрыла конверт. В записке была одна фраза: «Я знаю, где найти древнюю».

– «Древнюю» что? – пробормотала Хеди. Она сунула записку в карман, жалея, что сейчас не может отдать её дедушке Джону и устроить ему допрос с пристрастием.

Входную дверь открыл Спенсер. Увидев, что Хеди одна, он сразу пал духом.

– Миссис Вилемс нет дома?

– Она вместе с Майей и Евой снова обратилась в статую, – проговорила Хеди. – А ты дозвонился до госпожи Пал?

Спенсер отрицательно покачал головой:

– Не отвечает. Даже автоответчик.

Лицо Спенсера было абсолютно беспомощным. Именно так себя чувствовала и Хеди.

– Где Джелли и Макс?

– На чердаке. У Джелли есть теория.

– Ой-ой-ой.

Коридор под чердаком был весь в песке, а вниз по лестнице сыпались всё новые порции.

– Это откуда? – спросила Хеди.

– Пойдём, увидишь, – сказал Спенсер.

Песок сыпался из тайной комнаты дедушки Джона на чердаке. Дверь была открыта, за ней стоял большой волшебный ящик дедушки Джона, «Калейдос». Но «Калейдос» стоял не неподвижно, как полагается. Его блестящие кубики сами собой собрались в воронку размером с Хеди и медленно кружились, словно бетономешалка. Песок сыпался откуда-то из глубины.

– Не думаю, что нам стоит оставаться рядом с этим, – проговорила Хеди.

– Да, тут торчать не надо, – согласилась Джелли. – Но нам нужен блокнот дяди Джона. Слушайте меня. Всё определённо связано: его поездка, магия, с которой что-то идёт не так, и вот это всё, – она обвела рукой дом. – Блокнот и меч сэра Роланда – явно часть разгадки. Хеди, ты сама видела, как задёргался дядя Джон, когда ты начала задавать вопросы – это, по сути, уже доказательство: они нам нужны, чтобы всё исправить.

– Но если с магией что-то не так, это как-то слишком уж круто и загадочно. Мы одни не справимся, – возразил Спенсер.

Джелли почесала в затылке.

– Если мы единственные, кто может всё исправить, мы обречены, – сказала она. – Наверное, стоит отнести меч и блокнот большим шишкам. Побольше даже, чем дядя Джон.

Хеди поняла, кого имеет в виду Джелли. Группа старых фокусников, которые управляют магическим обществом, во всём разберётся и всё исправит. Она кивнула.

– Надо обратиться к «Ловкости Рук».

Глава 5. Перчатка

Таинственным взрывом, случившимся ранее, сэра Роланда отбросило на пол чердака. Из непослушного он стал неподвижным. Но его меч по-прежнему торчал из пола, пришпилив к нему блокнот. За эфес меча ревностно цеплялась перчатка, оторвавшаяся от остальных доспехов.

Хеди наклонилась, чтобы заглянуть в блокнот, но толком ничего не увидела – блокнот был слишком маленьким, а кожаная обложка – слишком жёсткой, чтобы открыть её, когда в ней торчал меч. Но сам меч словно застрял в каком-то камне. Хеди ухватилась за гарду и попыталась вытащить меч из пола, но он не сдвинулся и на волосок.

– Может, я попробую сунуть руку в перчатку? – предложил Спенсер.

– Сэр Роланд может разозлиться и напасть на нас, если мы воспользуемся им как костюмом, – сказала Хеди. – Не забывай, как он на нас накинулся в первый раз.

Несмотря на то, что сэр Роланд подчинялся дедушке Джону, однажды он попытался изрубить детей на куски, словно робот, застрявший в режиме «Уничтожить».

– Макс, вернись, – позвала Джелли брата, который на цыпочках шёл к крутящемуся «Калейдосу». – Нам ещё не хватало, чтобы тебя засосало в волшебный ящик.

– Песок сыплется из него, – ответил Макс, – а не засасывается в него.

– Зная тебя, уверена, ты обязательно найдёшь у него какую-нибудь заднюю передачу, и он затащит тебя внутрь.

Спенсер попробовал сказать сэру Роланду что-то похожее на слова, произнесённые дедушкой Джоном несколько лет назад, когда доспехи напали на них:

– Встань, вассал. Я твой сеньор, и мои помыслы чисты.

Доспехи, впрочем, остались глухи.

Макс подбежал к нему:

– А вот так ты пробовал, Спенс?

Прежде чем кто-либо успел его остановить, он сунул руку в большую пустую перчатку.

Стальные пластины перчатки тут же сомкнулись на маленькой руке и запястье Макса. Тот вскрикнул и попытался высвободить руку, но она оказалась в ловушке. Однако едва Макс дёрнул рукой, меч тут же выскочил из пола. Прямо у них на глазах длинный блестящий клинок втянулся в эфес, гарда исчезла, а сам эфес сложился, словно телескопическая палка. Блокнот дедушки Джона со стуком упал на пол, а Макс, рука которого по-прежнему оставалась в ловушке, сжимал в перчатке только круглое навершие меча.

– У меня получилось! Я как король Артур! – закричал Макс, показывая на освобождённый блокнот. Впрочем, он тут же погрустнел, когда попытался высвободить руку из перчатки, но ничего не вышло.

– Да, уж получилось так получилось, – саркастически сказала Хеди. Посмотрев на навершие, Хеди увидела, что оно теперь украшено символом солнца.

Джелли схватилась за перчатку и попыталась стянуть её с руки брата, но успехов добилась не бо́льших, чем сам Макс.

– Это не дом, а центр бедствий какой-то! Всё, что может пойти плохо – от неудач до катастроф, – идёт плохо. Если мы не вытащим Макса из этой штуки, у него рука может отвалиться. Ну, в лучшем случае она станет белой и сморщенной и начнёт вонять, как сгнивший рыбный бургер.

– Не говори так, – Спенсер издал такой звук, словно его тошнит. – Я после этого не захочу есть рыбные бургеры.

Хеди пролистала блокнот дедушки Джона. Что интересно, все страницы справа были пусты – записи он вёл только на страницах слева. Но это было ещё не самой большой странностью.

– Я не могу это прочитать. И, думаю, никто из нас не сможет. Тут всё написано на куче разных языков.

– И что нам делать? – спросил Спенсер. – Открыть онлайн-переводчик?

– На это понадобится вечность, но, похоже, это единственный вариант. Посмотри на одно это предложение: испанский, китайский, немецкий, арабский и… я вообще не знаю, что это за язык.

Послышались голоса Дуга и Стэна – те звали ребят. Опасаясь песка, который так и сыпался из «Калейдоса», Хеди зна́ком показала всем спуститься с чердака на третий этаж.

– Что такое, Стуг? – поинтересовалась Джелли.

Дуг нахмурился:

– Что такое «стуг»?

– Это ваше новое общее прозвище, слово-бумажник. Стэн и Дуг вместе.

– Если ты собираешься именно так звать нас впредь, – сказал Стэн, – не жди, что мы отзовёмся.

Он чопорно сменил тему:

– У нас в комнате грохот, как в посудной лавке во время землетрясения. Мы и не думали, что Хозяин хранит в ней столько колдовских штук. После многих лет сна они все пробудились.

– Всё шиворот-навыворот и выворот-нашиворот, а это проблема, – проворчал Дуг. – Думается мне, оставаться тут небезопасно. Кстати, об опасности… – Он замолчал и повёл ушами. – Слышали?

Да, не услышать это было довольно трудно: какофония нот, периодически перемежающихся гневными аккордами. Они доносились из Жёлтой комнаты – комнаты с жёлтой дверью.

Когда они вошли в Жёлтую комнату, Симон, призрачный пианист, повернулся на банкетке и воскликнул:

– Гармония, мелодия – всё исчезло! Всё фальшиво!

Он схватил стопку нотной бумаги с рояля и потряс ею. Это была последняя композиция, которую он сочинил перед смертью, – фортепианный концерт.

– Ноты меняются, и я теперь ничто!

Концерт Симона был не единственным, что поменялось. Ковёр стучал по боку рояля, словно пытаясь вырваться – он что, подумала Хеди, вспомнил, что на самом деле он ковёр-самолёт? Бюст лорда Веллингтона, стоявший на рояле, закрыл глаза и бормотал что-то себе под нос.

– Прекрати ныть, Симон. Ты не один тут страдаешь, – сказал Стэн, когда они с Дугом тоже ввалились в комнату.

Увидев двух зверей, перепутанных вместе, Симон в ужасе уронил свою композицию и выдал целую тираду на родном французском языке, которую никто не понял.

– Кто это с нами сделал? – наконец спросил он, немного отойдя от шока.

Они рассказали Симону всё, что знали; он лишь цокал и качал головой.

– И после этого сработала защитная система Хозяина?

– Защитная система? – переспросила Хеди.

Симон подлетел к окну и показал длинным прозрачным пальцем на ночное небо за стеклом.

– Это называется Обскура. Темнота, которая прячет дом. Если стоять снаружи Обскуры, то не увидишь ничего необычного. Это маска. Полагаю, месье Санг заготовил её давным-давно. И когда на дом напали, она сработала.

– Словно ловушка? – спросил Макс, придвигаясь ближе к Дугу и Стэну. – Злодей заперт в этом доме?

Дуг подтолкнул Макса мокрым носом:

– Успокойся, детёныш. Я не чую никаких чужаков.

– Насколько я помню, Обскура не мешает никому выйти за её пределы, – сказал Симон, – так что в этом смысле она – не ловушка. Скорее всего, её назначение – дать месье Сангу время. Время, чтобы привести всё в норму.

– Только вот дедушка Джон ничего ни в какую норму привести не может, – ответил Спенсер и повернулся к Хеди. – «Ловкость Рук» же придёт на помощь, да?

Хеди кивнула, пусть и была в этом не совсем уверена.

– Как будет жить мой концерт, если эта кутерьма не прекратится? – пробормотал Симон, опустив голову. – Ноты и паузы перемешаны, как в яичнице-болтунье, приготовленной из тухлых яиц.

Он, похоже, был готов ещё долго сокрушаться из-за своей горькой доли, но тут его внимание привлекло что-то снаружи, и он просунул голову через стекло, чтобы приглядеться.

– Вы ведь вот этого славного малого ждёте? Похоже, помощь уже пришла!

Ребята тоже бросились к окну и тут же встревожились, увидев, как мистер Грубс борется с калиткой.

– Это не помощь, – сказала Хеди. – Это любопытный сосед, который шпионит за дедушкой Джоном.

– Почему он так хочет сюда попасть? – спросил Макс.

Джелли щёлкнула пальцами:

– Может быть, Грубиян Грубс – фокусник-нелегал? И это из-за него всё произошло?

Хеди пришлось признать, что теория Джелли выглядит довольно правдоподобной – уж слишком настойчиво мистер Грубс суёт нос в их дела. Фокусники – это очень скрытный народ, и дух соперничества у них крайне обострён.

– Но он вообще не похож на фокусника, – насмешливо ответил Макс.

– Не суди о книге по обложке, – возразила Хеди.

Макс с сомнением глянул на неё:

– Я всегда выбираю книжки по обложкам.

– Я имела в виду, что почти никто из фокусников, которых мы встречали, не был очень уж похож на фокусника.

– Если он фокусник, то не такой сильный, как дедушка Джон, – сказал Спенсер. – Хеди смогла спокойно войти через калитку, а вот для Грубияна Грубса она не открылась. Должно быть, Обскура пропускает только членов семьи.

Через минуту они увидели, как мистер Грубс идёт по своему саду вдоль забора, отделяющего его дом от Скупого холма.

– Он пытается перепрыгнуть забор!

Живая изгородь, однако, была явно против. Она качалась туда-сюда, словно отгоняя его, и мистер Грубс так и не смог схватиться ни за одну штакетину, чтобы перелезть. С недовольным видом он ушёл в дом.

– Он сдался. Скатертью дорога, – фыркнул Стэн.

Но вскоре мистер Грубс торопливо вышел обратно, упрямо расправив плечи и держа в руке что-то напоминающее кирку.

Через несколько мгновений, впервые с тех пор, как дети пришли в себя, в Обскуру проник луч заката. Своим загадочным инструментом мистер Грубс сумел сделать трещину в куполе ночи, накрывшем Скупой холм.

Глава 6. По ту сторону холма

Солнце светило лишь несколько секунд – затем трещина затянулась. Впрочем, меньше чем через минуту появилась новая трещина, ещё больше первой. Купол Обскуры задрожал, на мгновение потемнел и снова закрыл брешь, но и это не остановило мистера Грубса. Каждый раз, когда он бил киркой по темноте, ему удавалось пробить всё бо́льшую дыру.

– Рано или поздно он сюда проберётся, – Спенсер сглотнул. – И что нам тогда делать?

После очередного удара тьма, окружившая дом, задрожала. И на этот раз дневной свет задержался под ней намного дольше.

Бах! Хеди резко обернулась, когда в комнате задрожал пол, и увидела, что Дуг и Стэн рухнули на пол бесформенной кучей из меха и рогов.

– Ой-ой, боюсь, происходит что-то совсем для нас нехорошее, – пробормотал Стэн, выглядевший явно дезориентированным. – Дуг, ты в порядке? Я точно нет!

Дуг ответил лишь долгим рыком с ноткой угрозы, которой Хеди ещё не доводилось слышать за всё время, что они знали медведя.

Маленький ковёр на полу перестал биться о бок рояля, но нитки, торчавшие из него, тянулись туда и сюда, словно ковёр пытался самораспуститься.

– Мон дьё![1]

Симон уставился на свои призрачные руки, которые поблёкли и словно бы стали ещё прозрачнее, чем раньше. Он бросился к своему любимому роялю, но, когда попытался нажать на клавиши, пальцы прошли сквозь них.

– Я не могу играть! Не знаю, что происходит, но это делает меня хуже, чем раньше!

Обскура вздрогнула, и Дуг снова зарычал – ещё громче, чем раньше.

– Сильно нас бьют, джентльмены; посмотрим, кто будет бить дольше, – послышался незнакомый голос. То был бюст лорда Веллингтона, стоявший на крышке рояля. Хеди удивилась – раньше бюст к ним не обращался. – Вставайте, гвардейцы, и вперёд, на них! – добавил он.

– Не слушайте эту статуэтку, – нахмурился Симон. – В её словах нет смысла. Она лишь цитирует исторические фразы герцога Веллингтона.

Себе под нос призрак добавил:

– И пусть страдает злодей от вечного несварения за победу над французами при Ватерлоо.

Хеди, однако, показалось, что бюст пытается им что-то объяснить.

– На них? На кого?

Но в этот момент Джелли застонала. Она посерела и ухватилась за плечо Хеди.

– Что-то мне нехорошо. Скорее, даже отвратительно.

Даже её волосы казались какими-то увядшими.

– Тебя что, тошнит? – спросил Макс. Он нервно подпрыгивал то на одной, то на другой ноге – слишком близко к носу Дуга. Медведь щёлкнул зубами, и Макс вскрикнул от страха.

– Дуглас! Прекрати немедленно! – ахнул Стэн. – Дети, нам нужно уходить из дома. Что бы тут ни творилось, это для нас опасно. Дуг становится очень странным. Только разъярённого медведя за спиной мне и не хватало.

Из других комнат дома послышались тихие звуки – там начинали двигаться вещи, которые до этого десятилетиями оставались неподвижными. Даже книги на крышке рояля стали нехорошо подрагивать.

Хеди никак не могла собраться с мыслями; происходило слишком много всего и сразу.

– Уходить? Куда?

– К «Ловкости Рук», – сказал Спенсер. – Если мы пойдём к ним, это будет быстрее, чем ждать их здесь.

– Но как же дом? – растерялась Хеди. Она не знала, что делать. – Нам разве не надо остаться здесь и защищать его от мистера Грубса?

Бюст лорда Веллингтона повернулся вбок и посмотрел Хеди прямо в глаза.

– Всё дело войны, даже всё дело жизни – это стремление своими делами узнать неведомое; я называю это «угадывать, что прячется по ту сторону холма».

Стремление узнать неведомое. Слова лорда Веллингтона наконец успокоили столпотворение в голове Хеди. Что находится по ту сторону Скупого холма?

Хеди начала выкрикивать приказы, словно сама превратилась в прославленного фельдмаршала: собрать самые важные вещи, всем встретиться на кухне, потом идти на кладбище статуй.

Стэн поднял своё общее с Дугом тело на копыта и направился к двери, говоря умиротворяющим тоном:

– Успокойся, Дуг, мы отправляемся искать новое приключение вместе с молодняком, а потом ты вернёшься в своё прежнее тело быстрее, чем бурый заяц. Нет, можешь перестать рычать, тебе совершенно не на что злиться. Это мне приходится заставлять наши ноги идти задом наперёд по лестнице, а это крайне сложная работа, уверяю тебя.

Джелли по-прежнему нетвёрдо стояла на ногах, и Максу пришлось помогать ей спуститься на первый этаж.

Макс взмахнул рукой в перчатке:

– А что мне с этим делать?

– Нравится тебе это или нет, придётся идти в ней, – сказала Хеди, потом повернулась к Спенсеру. – Найди еды и воды. А ещё возьми большой фонарик из-под раковины. Я принесу снежные шары.

– Хорошо, Командирша, – проворчал Спенсер.

– Стань немного практичнее, и мне не придётся тобой командовать, – вздохнула Хеди.

Дверной проём неожиданно перекрыл Симон.

– Дети, умоляю, возьмите меня с собой. Боюсь, если я останусь здесь, то растворюсь окончательно.

– Мы не можем взять с собой рояль! – воскликнул Спенсер.

– Рояль брать не нужно, – ответил Симон. – Спрячьте мою композицию в банкетку и возьмите её с собой. Банкетка – это мой якорь, понимаете? А композиция – моя душа.

– Прости, Симон, – произнесла Хеди, – но это сильно нас замедлит. Что, если нам придётся бежать?

Пианист-призрак закусил губу:

– Меня ждёт пустота. Я готовился к ней три столетия, но всё равно не могу окончательно с нею смириться.

Хеди почувствовала себя ужасно. Симон однажды спас всю их семью от Альберта Никто. Его нельзя просто взять и приговорить к исчезновению.

Спенсер подтолкнул её в бок:

– Можно хотя бы просто унести Симона подальше от дома. А если нам действительно придётся бежать, то найдём какое-нибудь безопасное место, чтобы спрятать банкетку, а потом к нему вернёмся.

– Хорошо, – согласилась Хеди. – Симон, возвращайся, а я заберу твою банкетку с верхнего этажа. И держись от нас на расстоянии, чтобы мы случайно тебя не коснулись. Мы скоро спустимся под землю, и меньше всего хочется подхватить твой смертельный озноб.

Все знали, что призраков трогать нельзя – иначе могильный холод проберёт до костей.

Вскоре они запаслись едой, а снежные шары Хеди завернула в полотенце и аккуратно убрала в рюкзак. Они заперли все двери в доме и, освещая дорогу фонариком, пошли к кладбищу статуй в дальней части сада.

Когда они проходили мимо гаража, Спенсер направился к нему со словами:

– Секундочку. У меня идея. Практичная, – добавил он, увидев раздражённый взгляд Хеди.

Он вернулся с длинной кожистой верёвкой – волосом тролля, добытым во время их последнего приключения.

– Это для банкетки Симона.

Хеди помогла ему закинуть банкетку на спину Дуга и Стэна, и они несколько раз обвязали её кожистым волосом. Потом Хеди заметила, что Спенсер взял из гаража ещё кое-что.

– А скюскепнур – это тоже практично? – не сдержалась она.

Спенсер пожал плечами:

– Не хочу, чтобы он окончательно тут сломался, раз уж магия работает совсем не так.

Что-то пролетело над их головами – так близко, что от ветра начали развеваться их волосы.

– Что вы здесь делаете? – спросила Гроза. – Грубиян Грубс пытается пробить защиту. Он с другой стороны дома. Идёмте, я вам покажу.

– Мы знаем, – ответила Хеди.

– Но вы же идёте в другую сторону, – упрямо настаивала Гроза. – Вы должны встретить его лицом к лицу и напасть! Или вы собираетесь поразить его дальнобойным снарядом с этой стороны дома?

Она уставилась на Спенсера, прилаживавшего банкетку к Дугу и Стэну.

– Вот это устройство из медведя, оленя и стула – ваша боевая машина? Боюсь, ваш снаряд не долетит даже до крыши.

– Мы дети, – ответила Хеди. – У нас нет боевой машины, и мы не собираемся на него нападать. Мы уходим, чтобы позвать на помощь.

Гроза начала спорить и обзывать их трусами, халявщиками, дезертирами и другими обидными словами.

– Эй! – вдруг воскликнула Джелли, перебив горгулью. Она кинула испуганный взгляд на дом. – По-моему, нам лучше отойти ещё подальше. Похоже, в доме сейчас что-то лопнет.

Дуг, похоже, почувствовал то же, что и она. Он утробно застонал и поскакал в дальнюю часть сада. Послушавшись Джелли, за ним отправились и остальные – даже Гроза.

Они как раз успели пробраться через туннель из роз, когда ложную ночь пронзил неземной звук. Он начался как глубокий гул, затем превратился в визг и внезапно умолк. На мгновение повисла тишина, а потом окна Скупого холма разлетелись вдребезги, и из них посыпался песок.

– «Калейдос»! – ахнул Спенсер.

Хеди вздрогнула – ей не хотелось даже думать о том, что творится в доме. Взяв Джелли за руку, чтобы помочь ей быстрее бежать, она крикнула:

– К штреку, скорее!

Они бежали вперёд, шатаясь и спотыкаясь; луч фонарика Макса плясал из стороны в сторону. Добравшись до огороженного участка, где дедушка Джон держал большие каменные статуи, Спенсер крикнул:

– Копенгаген! Нам нужна помощь!

Все закрыли уши, когда огромная китайская статуя льва зарычала – звук пробирал до костей. Хеди когда-то читала, что львиный рык слышно на десять километров вокруг, а этот лев рычал как минимум не тише настоящего. Вот почему дедушка Джон редко разрешал им открывать этот проход: ему не хотелось объяснять соседям – да и вообще всем жителям Марберри-Рест, – почему из его сада доносятся громкие странные звуки. Хеди надеялась, что Обскура скроет шум от мистера Грубса.

– Я чуть не оглох, – пожаловался Макс, опуская руку. – Перчатка сделала рык ещё громче!

По центру статуи льва прошла трещина, а затем, словно на ней расстегнулась молния, она разошлась в стороны, открыв туннель, ведущий вниз. Все скользнули туда, и проход тут же закрылся за ними.

Посреди земляного туннеля стояла увенчанная лошадиной головой металлическая тумба, достававшая Хеди примерно до пояса. То был Копенгаген, страж штрека, отходившего от Скупого холма. В день установки он с гордостью заявил, что его назвали в честь коня герцога Веллингтона.

«Что-то сегодня везде этот герцог Веллингтон», – подумала Хеди.

– Что творится? – удивился Копенгаген. – Вас будет слышно до самых белых скал Дувра! А дедушка будет злее, чем мулы по понедельникам.

– Не будет, – выдохнула Хеди. – Какая-то магия захватила его в ловушку и усыпила. А все остальные наши родные исчезли.

– Дом сейчас до отказа набит песком, – добавила Джелли, – а наш сосед пытается пробить магическое силовое поле дедушки Джона, за которым спрятан дом. А ещё, – она показала на Дуга и Стэна, – получился Стуг.

– Нам нужна помощь, – сказал Спенсер, глядя вглубь коридора. – «Ловкость Рук».

Копенгаген встревоженно прянул ушами.

– Это ужасные новости. А я что-то не могу связаться с Буцефалом.

Буцефал был такой же тумбой с лошадиной головой, как Копенгаген, – он охранял штаб-квартиру «Ловкости Рук» в Эдинбурге.

– Ты хочешь сказать, что Буцефал не работает? – спросила Хеди, холодея. – А это значит, что и с «Ловкостью Рук» тоже не связаться?

Копенгаген заржал:

– Что вы будете делать? Ждать тут?

– Нет, – сказала Хеди, – мы не найдём никаких ответов, если будем сидеть здесь. Нам нужна «Ловкость Рук», чтобы во всём разобраться и исправить. Мы сможем сами добраться до эдинбургских подземелий.

Стэн устремил на Копенгагена свой самый властный взгляд:

– Никого не пропускай в штрек за нами.

Страж вскинул голову и тряхнул гривой:

– Ни души.

Глава 7. Шаги в темноте

На машине до Эдинбурга надо было бы ехать целый день. Но вот пешком по волшебному туннелю – штреку – идти до штаба «Ловкости Рук» чуть меньше двух часов. Потеряться тут невозможно – единственное ответвление туннеля вело к магазину госпожи Пал, «Палисаду». Насколько было известно Хеди, дедушка Джон больше никуда по штреку не ходил.

Чем дальше они отходили от Скупого холма, тем лучше себя чувствовала Джелли. Даже в свете фонарика было видно, как её лицо снова приобретает здоровый цвет, а сжевав несколько фруктовых пастилок, она даже смогла идти без посторонней помощи.

Не успев дойти даже до ответвления к «Палисаду», они услышали в туннеле шум – звук шагов в темноте впереди. Дуг, который всё ещё, похоже, не мог говорить как обычно, зарычал и вытянул шею.

– Дуглас, не нужно сломя голову бежать навстречу неизвестной опасности, – сказал Стэн, пытаясь удержать воинственного медведя. – Не забудь, что у тебя сзади олень!

Все остановились и сгрудились возле Дуга и Стэна для защиты – не считая Грозы, которая встала на задние лапы и расправила крылья, готовая напасть на кого угодно.

Макс, стоявший рядом со Спенсером, ахнул. Послышался холодный металлический звук – ш-ш-ш-ш-шк! – и шар, который сжимала пальцами перчатка сэра Роланда, вывернулся наизнанку – произошло то же самое, что на чердаке, но в обратную сторону. Через мгновение Макс уже сжимал в руке эфес и блестящий клинок – настолько тяжёлый, что мальчик даже двумя руками едва сумел приподнять остриё с земли.

Хеди посветила фонариком вперёд. Шаги замедлились, но не прекратились, пока из темноты штрека не появилась высокая фигура – худой мужчина, одетый во всё чёрное, с лампой в руках, освещавшей его ястребиный нос.

– Бесс! – воскликнула Хеди. – Ты нас напугал!

– Поверьте, ваша компания куда более устрашающая, чем я, – ответил Бесс.

Спенсер прищурился.

– Ты над нами смеёшься, – обиженно сказал он.

Определить, действительно ли охотник за сокровищами насмехается над собеседником, было довольно трудно. Хеди полагала, что по умолчанию надо считать, что да.

– Правда? – Бесс встал рядом с ними и положил на землю свой мешок. – Горгулья, бурый медведь, олень с четырнадцатью ветвями на рогах и четверо опытных искателей приключений? Я бы точно поставил на вас. А ещё буквально секунду назад у кого-то из вас был здоровенный меч, который явно жаждал моей крови. – Он кивком показал на Макса. – Что ты с ним сделал?

Макс пожал плечами, совершенно сбитый с толку. Меч исчез, и в перчатке сэра Роланда осталось только навершие эфеса.

– Он исчез после того, как Хеди назвала тебя по имени.

Бесс, хмурясь, оглядел пёстрое сборище:

– Я искренне рад вас всех видеть. Но раз Джон не с вами…

– Ну, он вроде как с нами… – сказала Хеди. Расстегнув рюкзак, она показала Бессу снежные шары.

– О звёзды небесные, – пробормотал Бесс. Он поднёс шар с дедушкой Джоном поближе к своей лампе. – Я надеялся, что он уцелел.

– То есть другие фокусники тоже попали в снежные шары?

– Нет, не в снежные шары, – мрачно ответил Бесс, – во всякие другие штуки, которые тоже ничем не лучше. Сейчас покажу.

Он покопался в мешке и вытащил оттуда устройство, похожее на то, что могло бы в старину стоять в лавке какого-нибудь оптика: большая линза с дисками-шкалами и большой деревянной ручкой. Бесс поднёс линзу к глазу и начал крутить диски. Вскоре вокруг них появилась красочная картинка.

Хеди вдруг начала видеть всё иначе. Она стала выше, как взрослая, – пол был как минимум в полуметре ниже, чем она привыкла. Бесс не просто показывал увиденное на проекторе – он погрузил всех в свою память.

Хеди оказалась в большом зале для собраний «Ловкости Рук», Павлиньей палате, а на её ладони лежало большое кольцо с сапфиром. Знакомое кольцо: оно принадлежало Кэндис Хардинг, главе «Ловкости Рук». Хеди поднесла кольцо ближе и увидела внутри большого синего камня лицо – лицо Кэндис. Она была в ловушке.

Словно крутящийся калейдоскоп, воспоминание, окружавшее её, распалось, и картинка стала другой. На этот раз она держала в руках (больших мужских руках) пергаментный свиток. То было изображение спящей Флоры Маймон, ещё одной их подруги из «Ловкости Рук». Когда рисунок повернулся на другой бок, Хеди поняла, что это не просто изображение – в ловушку в свитке попала сама Флора.

Картинка вокруг снова поменялась – Хеди поднимала с пола песочные часы. Когда она поставила их вертикально, песок посыпался в нижний сосуд, и оказалось, что в верхнем сосуде без сознания лежит их дальний родственник Юэн Цан, уменьшенный до размеров мармеладного мишки.

Затем изображение распалось и исчезло. Хеди огляделась. Остальные стояли и хлопали глазами от изумления – даже Симон.

– Теперь и вы видели то, что видел я, – сказал Бесс, складывая устройство с линзой. – Насколько я понял, все фокусники-маги Британских островов – в плену.

Все фокусники в плену? Хеди покачнулась и сжала в руке снежный шар с дедушкой Джоном, чувствуя полную безнадёжность ситуации. Её план – найти «Ловкость Рук», чтобы они всё исправили, – уже развалился.

– Наши родители, бабушка и дядя Питер тоже исчезли, – бесцветным тоном проговорила она. Их исчезновение до сих пор до конца не укладывалось у неё в голове. Они не были фокусниками, это не должно было их коснуться.

Они рассказали Бессу обо всём: о том, как их семья исчезла вместе с Британским музеем, об Обскуре в доме, о мистере Грубсе. Обычно бесстрастное лицо Бесса враз помрачнело.

Он показал на другой снежный шар в рюкзаке Хеди.

– А это кто?

– Ларк, – сказал Спенсер. – Дедушкина сиделка.

– Почему она тоже попала в ловушку? Она что, фокусница?

Спенсер покачал головой:

– По-моему, она просто оказалась не в том месте и не в то время.

– Так, Бесс, а теперь ты рассказывай, – произнесла Джелли уже куда более бодрым голосом, чем раньше. – Что происходит? Почему вы куда-то собирались с дядей Джоном? Мы знаем, что это из-за проблем с магией.

Бесс долго смотрел на потолок туннеля, затем наконец ответил:

– Ты права. Магия… разматывается. Не работает нормально. «Ловкость Рук» впервые заметила это несколько месяцев назад, но в последнее время всё пошло волнами, почти судорогами. Когда идут такие волны, магия сходит с ума. Джон собирался в путешествие, чтобы всё исправить. А меня назначили его телохранителем – и медбратом, на случай, если что случится с его здоровьем.

– Куда вы собирались? – спросила Хеди. – И что должны были сделать?

– Во Францию, – сказал Бесс. – Мне нужно было доставить Джона и его особый меч в Париж. Там он должен был что-то найти и принести это что-то к Зачарованному Дереву.

Он поднял руку:

– Сразу скажу, предупреждая ваши вопросы: я не знаю, что такое Зачарованное Дерево и где оно находится. Мне объяснили ровно столько, сколько считали нужным. Я знаю только, что оно как-то связано с нестабильностью магии.

Зачарованное Дерево. Внутри Хеди что-то затрепетало, когда она услышала это название – сразу и опасение, и волнение.

– Думаешь, мистер Грубс как-то с этим связан?

Бесс неуверенно махнул рукой:

– Он не фокусник. Он трив – «Ловкость Рук» навела о нём справки, когда он переехал жить по соседству с вашими бабушкой и дедушкой. Но многие тривы были бы очень рады, если бы магия вообще исчезла. И мне совсем не нравится, что у него был инструмент, способный пробить Обскуру вокруг вашего дома.

Ищейка, прятавшаяся внутри Хеди, сразу же навострила уши. Впервые за этот ужасно длинный день у неё появилась крохотная искорка надежды, что какая-то зацепка всё же есть.

– Ты сказал «особый меч»? – Она показала на перчатку Макса. – Должно быть, вот этот выпрыгивающий меч, который Макс умудрился нацепить себе на руку. Дедушка Джон сегодня пытался отобрать его у сэра Роланда.

– Покажи нам меч ещё раз, Макс, – попросила Джелли.

Макс поднял перчатку и потряс ею, но клинок не появился.

– Я не знаю как.

– Ты должен знать, – нетерпеливо сказала Джелли. – Ты его уже доставал, когда Бесс пытался к нам подкрасться.

– Я ничего не делал – только чуть не описался, настолько мне было страшно, – пробормотал Макс.

– Может быть, – предположил Бесс, – меч обычно прячется и появляется, только если его владельцу что-то угрожает? Реакция на опасность.

Гроза без предупреждения завизжала и прыгнула на Макса, расправив крылья и выставив когти. Все вскрикнули, затем послышался рык – Дуг и Стэн кинулись на горгулью, лягнули её длинной оленьей ногой, а потом прижали к полу медвежьей мордой.

– Это просто уловка! – прохрипела Гроза. – Смотрите! Меч появился!

И в самом деле – во всей этой суматохе навершие эфеса снова преобразилось, и изумлённый Макс сжимал в руках широкий меч сэра Роланда.

Бесс засмеялся, не веря глазам:

– Ну у кого ещё он мог быть, как не у тебя, Макс. Не знаю ни одной другой семейки, которая так хорошо умеет ввязываться в неприятности, как вы. Вот бы теперь понять, что с ним делать.

Пока Стэн отчитывал Грозу за такую выходку, Хеди рылась в рюкзаке. На самом дне лежал блокнот дедушки Джона – тот самый, который никто из них не смог прочитать. Она протянула его Бессу:

– Ты знаешь, как это читается?

Охотник за сокровищами быстро пробежал глазами несколько страниц, но, судя по его лицу, для него эти слова остались такими же непонятными, как и для остальных.

– Твой дедушка использовал на тексте Розеттскую Мешалку, – сказал он. – Магическое шифровальное устройство, если проще. Всё, что здесь написано, будет переведено на тысячу разных языков. Но посмотри сюда, – он показал на слово «Baum». – По-немецки это значит «дерево». По-моему, ты как раз нашла его записи о том, как найти Зачарованное Дерево.

– А как расшифровать остальную часть блокнота? – спросила Хеди.

– Розеттская Мешалка выглядит как стеклянная пирамидка примерно с ладонь высотой, – сказал Бесс. – Видели что-нибудь такое на Скупом холме?

– Я однажды видел похожую штуку на письменном столе дедушки Джона, – вспомнил Спенсер. – Думал, это пресс-папье.

– Но возвращаться в дом небезопасно, – добавила Хеди.

Бесс задумался.

– Париж – большой город. Возможно, я даже знаю кое-кого, кто сможет нам помочь с Розеттской Мешалкой.

– Париж! – воскликнул Симон, хлопая в призрачные ладоши. – О, в последний раз я там был ещё живым!

Глава 8. Париж

Они пошли дальше к северу, в сторону Эдинбурга, но, когда приблизились к подземельям, Бесс свернул в сторону и отвёл их в незнакомую комнату. Там была старинная, но очень прочная дверь с прибитой табличкой: «La France».

Бессу пришлось немало повозиться с дверью, прежде чем удалось её открыть.

– Сюда.

Джелли сморщила нос, когда из коридора вырвался поток затхлого воздуха.

– Тьфу. Что-то тут пахнет совсем не круассанами.

– Я бы сейчас не отказался от круассана, – вздохнул Спенсер.

– Ты иди, не останавливайся, а там и придумаем что-нибудь, – сказал Бесс.

Ответом ему послужило утробное урчание, разнёсшееся по туннелю.

– Так-так, прекращай, Дуг, – укоризненно протянул Стэн, которому пришлось очень неудобно изогнуть шею, чтобы рога протиснулись в дверной проём.

– Это не Дуг, – произнёс Спенсер. – Это мой пустой желудок.

Через несколько минут ходьбы по новому туннелю Хеди услышала приглушённые голоса.

– Я слышу чьи-то разговоры, – прошептала она.

– Скорее всего, просто туристы, – объяснил Бесс.

Хеди окинула его скептическим взглядом:

– Так поздно вечером? Да ещё и тут?

Бесс пожал плечами:

– Туры в «подземелья с привидениями» очень популярны. Не то чтобы они очень много тут видят, конечно…

Через минуту приглушённые голоса превратились в крики и визги. Все замерли, оглядывая стены коридора в поисках опасности. Но затем причина криков стала понятна – сквозь кирпичную кладку в коридор выплыл Симон, посмеиваясь под нос.

– Ты что сделал? – резко спросила Гроза.

– Месье Бесс сказал, что туристы не очень много тут видят, – с невинным видом ответил Симон. – Шотландские призраки унылые и ленивые. Я просто сделал вечер слегка… запоминающимся.

Он вздохнул:

– К сожалению, мой шотландский акцент вышел не очень убедительным.

Бесс устало махнул рукой вперёд – «Идём». Но через несколько мгновений даже он прочувствовал, насколько забавной оказалась ситуация, и впервые за столетие по штреку, ведущему в Париж, разнёсся смех.

Они шли ещё часа два. Дома в это время их уже укладывали спать, так что разговоры постепенно стихли, сменившись зевками и долгими периодами усталого молчания.

– Макс, поднимай ноги, – сказала Джелли. – Так бесит, когда ты шаркаешь.

– Ага, сама попробуй надеть металлическую перчатку, которая весит целую тонну, – возразил Макс.

– Мама будет ругаться, если ты протрёшь дырки в подошвах.

– Ну и хорошо, – сказал он. – По крайней мере, она вернётся, и с ней будет всё в порядке.

Хеди слегка сжала плечо Макса, и Джелли проглотила свои следующие слова. Он был самым маленьким из них, и, учитывая всё, что произошло сегодня, держался он на удивление хорошо. Джелли протянула руку и взялась за его перчатку, чтобы немного облегчить вес.

Когда штрек пошёл вверх, Бесс с облегчением объявил, что выход в Париж уже близко. Обрадовавшись, все ускорили шаг.

Но вскоре Джелли оступилась, пошатнулась и оперлась о стенку коридора.

– Что-то мне нехорошо. Голова кружится.

– Магическая волна, о которой говорил Бесс, – объяснила Гроза, тревожно вытянув шею. – Похоже, она снова начинается.

Хеди сунула руку в рюкзак и нащупала снежные шары; у неё засосало под ложечкой от одной мысли о том, что с дедушкой Джоном и бедной Ларк может ещё что-нибудь случиться.

За спиной послышались странные звуки. Дуг пригнул голову к земле и зарычал, а Стэн закряхтел. Его рога потянулись в разные стороны, словно пытаясь вырваться из головы, а затем Стэн неожиданно выскочил из Дуга – вместе с длинными оленьими ногами. Потеряв равновесие, медведь упал мордой на камни, ошеломлённый видом когтистых лап, снова появившихся под его тяжёлой тушей. Они разделились, да ещё и оба снова обрели полноценные тела. Банкетка Симона рухнула на пол; призрак встревоженно вскрикнул и исчез внутри, проверяя, не повредилось ли что.

Стэн пробежался по туннелю и встряхнулся, проверяя своё новоиспечённое оленье тело.

– Бочонок мёда! – впервые за долгое время Дуг снова начал изъясняться словами. – Как здорово снова ходить на своих лапах, а не на этих тонюсеньких ходулях.

– Ты радоваться должен, что был удостоен чести обладать такими великолепными конечностями, как мои, – фыркнул Стэн.

– Может быть, магия от этих волн уже меньше сходит с ума, – с надеждой сказала Хеди Бессу.

И едва она это произнесла, воздух вокруг медведя и оленя пошёл трещинами, меняя их форму, отталкивая куда-то внутрь и вниз. «О нет! – подумала Хеди. – Они ведь только-только стали нормальными!»

Прямо на глазах оба зверя уменьшились. Рога Стэна втянулись в голову и исчезли, а на спине появились белые пятнышки. Челюсти Дуга усохли вместе с мускулистыми плечами.

Волна магии прошла, словно подземный толчок при землетрясении, оставив после себя дрожащего оленёнка и мохнатого бурого медвежонка.

Спенсер первым опустился на колени и начал ласково ворковать со зверятами; те тут же подбежали и обнюхали его руки. Вскоре к нему присоединились и остальные, толкаясь в ожидании своей очереди потискать малышей. Даже лицо обычно суровой на вид Грозы смягчилось, когда Дуг обнюхал её когти.

– Ребята, вы такие милые, вы точно будете жить у меня дома, – пробормотал Макс, почёсывая подбородок Стэна.

– Почему у тебя? – возмутилась Хеди. – Они принадлежат дедушке Джону и бабушке Роуз.

– Можете делиться нами друг с другом, – высоким голоском сказал Дуг. – Я хочу побывать у всех дома!

– И я тоже! – тоненьким голосом согласился Стэн.

Симон наконец закончил осмотр упавшей банкетки.

– Она поцарапана, но, к счастью, фатальных повреждений не понесла. Вы двое могли меня убить!

Оба зверёныша пристыженно застыли, затем расплакались.

Бесс вздохнул:

– Идёмте. Никто не будет жить ни у кого дома, если мы не выберемся из этого штрека и не сделаем то, что необходимо.

В Париж вела длинная приставная лестница, закончившаяся в тёмном подвале. Там было тихо, а в воздухе разносился вкуснейший запах – как дома на кухне, когда Хеди и Спенсер пекли с мамой хлеб, но слаще. На поддонах были аккуратно расставлены стеллажи, подносы и большие мешки с мукой. Они оказались в пекарне.

Даже хорошо, что Дуг и Стэн уменьшились, подумала Хеди, потому что лестница не выдержала бы веса взрослых зверей. Бесс посадил их на плечи и вынес наверх. Джелли по-прежнему пошатывалась, медленно сумела взобраться по лестнице без посторонней помощи.

Двое зверят вели себя как шаловливые малыши. Они обнюхивали всё и вся, бодались и постоянно гонялись друг за другом. Дуг случайно проткнул один из мешков с мукой, и в воздух поднялось белое облачко.

– Это всё Стэн, – тут же сказал он и принялся валяться в муке, притворяясь белым медвежонком в снегу.

– Мне жалко пекарей, которым придётся всё это убирать, – вздохнула Хеди, когда они выбрались из пекарни в неприметный проулок. Они устроили внутри погром да ещё и стащили несколько вчерашних багетов.

Бесс стыдливо пожал плечами:

– Этой пекарней владеет «Ловкость Рук», хотя сотрудники этого и не знают. Когда всё наладится, мы это как-нибудь им компенсируем.

Он огляделся, чтобы сориентироваться, затем зна́ком показал следовать за ним по мощёному переулку.

Хеди ещё никогда не бывала в Париже и глазела во все стороны, пока они пробирались по узким улочкам.

В спящем городе светили уличные фонари, блистали арки, а на огромных каменных зданиях сияли прожекторы. Деревья были обвиты гирляндами, освещались даже фонтаны и статуи. За время своих приключений она уже видела достаточно оживших статуй, чтобы представить за каменными лицами прячущихся духов, которые смотрят не вперёд, а в прошлое.

Бесс старался вести их по самым тёмным улочкам, но иногда справа Хеди мелькала река – Сена. Они шли вдоль неё, и периодически девочка видела ярко освещённые мосты, пересекавшие водную гладь.

– Разве не magnifique[2]? – пробормотал Симон. – Город Света. Его назвали так, потому что он был сияющим маяком просвещения и знаний.

– А я слышал, что в Париже столько фонарей из-за грабителей и воров. Кто-то из королей Людовиков решил усложнить им жизнь, чтобы они не прятались в тёмных переулках, – сказал Бесс.

Он специально спровоцировал горделивого призрака-француза, и между ними завязалась тихая перепалка, которую Хеди проигнорировала. Она предпочитала любоваться шикарными витринами, мимо которых они шли. В одной развесили свечи в виде элегантной изогнутой фигурки, похожей на арфу, в другой косметику разложили в виде многоэтажного торта, в третьей стояли велосипеды, перевязанные огромными подарочными лентами.

Даже маленькие лавочки привлекали внимание своим многоцветьем и вывесками. Некоторые слова были понятны и без перевода: céramiques, barbier, chocolat. Хеди попыталась разобраться, что значат другие слова, изучая витрины. Это помогло чуть-чуть отвлечься от тревоги из-за снежных шаров и пропавшей семьи.

Ещё через несколько улиц Симон вдруг остановился и опустился вниз, сквозь канализационный люк.

– Что такое, Симон? – удивился Спенсер.

Ответа не последовало, и Бесс велел остальным идти дальше, зная, что невидимая нить, связывающая Симона с банкеткой, всё равно заставит призрака последовать за ними. Когда Симон наконец-то снова появился, Хеди поинтересовалась:

– Ты нашёл ещё один штрек?

– Нон, – ответил призрак. – Там был проход в катакомбы. В город под городом.

– Город под городом? А кто там живёт? – спросил Макс.

Симон мрачно усмехнулся:

– Там никто не живёт.

Гроза перелетала с крыши на крышу у них над головами, держась подальше от чужих взглядов. Временами она сбрасывала вниз камешки – просто давая понять, что не отстала.

– Мы уже пришли? – вскоре спросил Дуг.

– Пока нет, – сказал Бесс. – Немного осталось.

– Мои лапы уже устали.

– И мои копыта тоже, – пожаловался Стэн.

Мимо проехал мопед, и Хеди рискнула взглянуть на водителя. Да, тот действительно не поверил своим глазам, увидев их необычный отряд: дети, гуляющие поздно ночью, с банкеткой в руках да ещё и с двумя необычными питомцами. Она присела на корточки и взяла на руки Стэна.

– Я донесу тебя.

– Нечестно! – Дуг плюхнулся на попу прямо посреди улицы. – А я? Стэн у нас самый кроха, но я тоже маленький.

Вздохнув, Бесс подхватил медвежонка на руки.

– Не такой ты и маленький, уж поверь, – проворчал он.

Их путь закончился возле двери, резко контрастировавшей с окружающими её современными витринами. Она была раскрашена каким-то невыразимым, беспорядочным сочетанием цветов – ярко-жёлтым, розовым, бирюзовым. Традиционный песчаниковый фасад здания украшали гигантские скульптуры глаз, носа и губ. Губы располагались поверх глаз и носа. Все скульптуры располагались под очень странными углами, словно их туда наклеил великан с завязанными глазами во время игры на вечеринке.

Бесс подозвал Грозу с крыши и что-то быстро зашептал ей на ухо. Горгулья взлетела к окнам второго этажа.

– Так, – сказал Бесс. – Насколько я знаю, здесь живёт владелица ещё одной Розеттской Мешалки. Только она ни за что мне её не отдаст, поэтому я попросил Грозу как-нибудь пробраться внутрь и… позаимствовать её.

Хеди подняла брови:

– Без ведома владелицы?

– Сейчас не время пускаться в этические споры, Хеди. Ты ведь хочешь спасти свою семью? Если хочешь когда-нибудь стать охотником за сокровищами, тебе придётся принимать весьма творческие решения. В том числе иногда и моральные.

– Значит, хорошо, что я больше не хочу охотиться за сокровищами, – пробормотала девочка, в кои-то веки застав Бесса врасплох. – Магия вызывает лишь проблемы. После того как мы всех спасём, я всё это брошу.

– Кто сказал «этические споры»? – тихо вмешалась Джелли. – Я в них мастер. Причём по обе стороны вопроса. В какой я команде?

Впрочем, для споров времени не нашлось. Спенсер, который не сводил глаз с горгульи, указал пальцем вверх и ахнул:

– Грозу только что проглотили гигантские губы!

Глава 9. Виолетта

– Бесс, что делать? – запаниковала Хеди.

Спенсер невольно отступил на несколько шагов и встал рядом с сестрой.

– На нас напали? Как на тех фокусников?

Бесс еле слышно пробормотал несколько цветистых фраз, но отрицательно покачал головой:

– Не думаю. Но чтобы вернуть Грозу… нам придётся договариваться с хозяйкой.

С лицом приговорённого к смертной казни он подошёл к разноцветной двери и постучал.

Через несколько мгновений раздражённый голос из-за двери ответил что-то по-французски – скорее всего, что-то вроде: «Вы вообще знаете, сколько сейчас времени? Проваливайте!»

– Виолетта, это Бесс.

Из-за двери послышалась ещё более раздражённая и громкая тирада. Хеди не поняла ни слова, но Симон шепнул:

– Месье Бесс, вы уверены, что стоит просить помощи у мадам, которая считает, что встретиться с вами хуже, чем наступить в продукты собачьей жизнедеятельности?

Бесс вздрогнул:

– Виолетта, со мной дети. Им нужна помощь.

Поток слов вдруг прекратился, и дверь на щёлочку приоткрылась. Хозяйка дома выглянула наружу, затем широко распахнула дверь. Она была в пижаме, а на длинных чёрных волосах до плеч виднелись какие-то белые пятнышки – возможно, гипс.

Нахмурившись, она сказала по-английски:

– Какое-то существо попыталось проникнуть в мою квартиру. Полагаю, оно как-то связано с тобой? И ты ещё смеешь заявляться сюда и просить помощи?

– Я бы не пришёл, – вздохнул Бесс, – только вот произошло что-то ужасное… на что я никак не могу повлиять. Можешь нас впустить?

Виолетта резко повернула голову, указав подбородком на детей:

– Твои?

– Нет, – ответил Бесс и, к удивлению Хеди, добавил: – К сожалению.

– Вам повезло, – пробормотала она, обращаясь сразу ко всем ребятам. Уставившись на Дуга, она спросила: – Это ещё что за пёс?

Дуг перевернулся на другой бок на руках Бесса и обиженно пискнул:

– Я не пёс, я медведь!

Виолетта очень старалась найти хоть какой-нибудь повод разозлиться, но всё же не смогла сдержать изумлённого смешка.

– Что ж, в таком случае…

Она шагнула в сторону, пропуская их внутрь.

Дом оказался настоящей мечтой художника. Каждый сантиметр стен, потолка и даже пола был украшен самыми разными изображениями красками, мелками или углём.

– Это ваш дом? Это всё вы рисовали? – восторженно спросил Спенсер.

– Я здесь живу как смотритель. Но квартира не только моя, – ответила Виолетта. – Это художественная студия. Живу здесь, впрочем, только я.

Она провела гостей по спиральной лестнице в свою комнатку наверху. Там были чёрно-белые стены с фотографиями, набросками, скульптурами. Над потолком висела неоново-оранжевая скульптура женщины-пловчихи.

Макс вошёл в комнату и вскрикнул. Гигантская скульптура глаза смотрела на них с улицы через окно. Послышался приглушённый звук, и Виолетта открыла окно. Гигантские губы спустились и выплюнули что-то в комнату.

– Cambrioleuse, – сказали губы. Один из огромных глаз пронзительно уставился на гостей и, судя по всему, увидел, что они ничего не понимают. Поэтому губы перевели: – Вор.

Губы выплюнули Грозу. Разъярённая горгулья потрясла сложенными крыльями:

– Как ты смеешь?!

Виолетта поражённо отшатнулась. Поспешно обменявшись с губами несколькими репликами по-французски, она повернулась к Бессу:

– Что эта горгулья пыталась украсть? Эти дети – наёмные актёры или что-то в этом духе? За тобой не заржавеет.

Бесс устало потёр лицо:

– Как я уже сказал внизу, произошло что-то ужасное. И нам нужна твоя помощь. Мы, знаешь ли, не для развлечения путешествуем с медведем, оленем и банкеткой для пианино.

Симон, похоже, оскорбился. Он высунул голову из стены и сказал Бессу что-то презрительное, чего никто не понял, кроме француженки. Хеди уже догадалась, что Виолетта явно знает о магии больше, чем среднестатистический трив, но к призраку, внезапно появившемуся из стены её квартиры, женщина явно не была готова и осторожно отступила на несколько шагов.

Ткнувшись носом в голень Виолетты, Стэн сказал:

– Не бойтесь. Он наш друг.

Симон учтиво поклонился и обратился к Виолетте по-французски. В конце концов ему удалось добиться от неё нескольких хриплых приветственных слов. Она боязливо присела на диванчик, посадила Стэна на колени, словно мягкую игрушку, и посмотрела на Бесса:

– Рассказывай всё с самого начала.

Охотник за сокровищами рассказал ей, что магия работает неправильно, все фокусники-маги Великобритании оказались в ловушке, а у ребят исчезла вся семья.

– Все фокусники? – недоверчиво переспросила Виолетта. – Ты наверняка преувеличиваешь. Уже не в первый раз ты рассказываешь байку, чтобы задурить мне голову.

– В этот раз я не вру, Виолетта.

– В этот раз? – Хеди покосилась на Бесса. – А о чём ты соврал в прошлый раз?

– Отличный вопрос, спасибо, – сухо произнесла Виолетта.

В воздухе повисло такое напряжение, что даже Хеди затаила дыхание.

А потом Джелли восторженно пискнула:

– О Боже, да вы были парочкой? А теперь бранитесь, как старые супруги! Круче, чем по телику. Бесс, я и не думала, что ты можешь быть чьим-то кавалером.

– Поверьте мне, он не может. – Виолетта потёрлась щекой о маленького Стэна, который засыпал прямо у неё на руках. – Правда, Юджин?

Юджин? Хеди знала, что Бесс – это, конечно, не настоящее имя охотника за сокровищами, а титул, который принимают все охотники. Но на «Юджина» он точно был не похож.

– А что он сделал такого ужасного? – не унималась Джелли, которую дискомфорт Бесса явно веселил.

– Может, ты ответишь, Ви, раз уж не веришь, что я могу сказать правду? – обиженно произнёс Бесс.

Джелли села рядом с Виолеттой и погладила Стэна по спине.

– Так, Виолетта. Между нами, девочками, – что он такого натворил?

– Он использовал меня, чтобы воровать у моего отца, – враз помрачнев, сказала Виолетта. – У моего бедного отца, который с каждым днём всё больше терял память и ощущение себя. Деменция, понимаете? Это ужасно. Он уже умер, навсегда от неё освободился.

Дуг вперевалку подошёл к ней и взглядом попросил пустить и его на колени. Когда она продолжила рассказ, медвежонок слизнул слёзы с её щёк.

– Мы с Юджином были близки, пока он однажды не украл ценную вещь из дома моего отца. Вы знаете об особых предметах, правильно? Вот такую вещь сделал отец.

– Я знал, что забирать её без твоего разрешения было нехорошо, – сказал Бесс. – Но, Виолетта, ты вообще хоть раз задумывалась, правильно ли я тогда поступил? Представляешь, я поступил правильно! Я сделал мир безопаснее, забрав Ле-Парадокс у твоего отца, когда ему стало хуже. «Ловкость Рук» сохранит его в безопасности. Ты злилась, потому что его болезнь была такой несправедливой участью, и выместила всё на мне.

Хеди ещё ни разу не слышала, чтобы Бесс за один раз сказал настолько длинную да ещё и эмоциональную фразу. До этого дня она даже и не задумывалась, что он может переживать из-за последствий своей охоты на сокровища.

– Что Бесс украл у её отца? – шепнул Стэн Дугу в повисшей болезненной тишине.

Дуг пожал плечами:

– Пару… докс?

– И после того, что ты сделал, ты отправил горгулью снова меня обокрасть? Зачем? – воскликнула Виолетта.

– Я не думаю, что ты согласишься отдать мне ещё одну вещь, принадлежавшую твоему отцу. Но это важная вещь. И, боюсь, у нас нет времени ждать, что ты найдёшь в своём сердце силы простить меня.

Судя по тому, каким ледяным взглядом художница ответила охотнику за сокровищами, ситуация создалась патовая. Если они что-то не поменяют, и поскорее, то ничего не добьются.

Пока Хеди раздумывала, что бы сказать, Спенсер спросил:

– Значит, ваш отец был рукоделом? Госпожа Пал рассказывала нам, что рукоделы живут по всему миру, но мы никогда ещё не встречали других.

– Да, был.

– Но вы разве не хотели последовать по его стопам? – поинтересовался Спенсер. – Я бы пошёл. Я надеюсь стать рукоделом, когда вырасту.

– Моё призвание – живопись, – сказала Виолетта. – А живопись затрагивает больше людей, чем магия. Мне не приходится скрывать своё искусство, как приходилось моему отцу и как обязаны поступать фокусники. А ты уже пошёл в подмастерья к рукоделу?

Спенсер кивнул:

– К госпоже Пал в «Палисаде».

– Ну, это как сказать, – фыркнула Джелли.

– Я подмастерье. Ну, типа.

– Она даёт тебе всякие сломанные вещи.

– Она разрешает мне пробовать разные вещи, – настаивал Спенсер.

– Я однажды встречалась с госпожой Пал, – сказала Виолетта. – Она очень много знает и была очень добра ко мне – я тогда была маленькой. Отец её уважал. А чинить сломанные вещи – это отличный способ учиться.

– Похоже, она тоже попала в ловушку, как и фокусники, – нахмурился Спенсер. – А может быть, и вообще все рукоделы.

Хеди расстегнула рюкзак, достала снежные шары и положила их на кофейный столик.

– Это наш дедушка. А это его сиделка, Ларк. Она случайно оказалась рядом, когда с дедушкой Джоном что-то случилось.

Широко раскрыв глаза, Виолетта наклонилась ближе, чтобы приглядеться к снежным шарам. На её лице появлялись разные эмоции. Печаль из-за горя, постигшего их, изумление – когда ещё увидишь что-то настолько потрясающее?

Бедная Ларк, которая вчера, скорее всего, собиралась пойти домой и почитать какие-нибудь журналы или посмотреть кино, перевернулась на другой бок. Её брошка-дерево была едва заметна – просто пылинка на крохотном шерстяном кардигане.

Дедушка Джон, выпрямившись, лежал на спине. Хеди гнала прочь мысль, что он лежит как в гробу. Увидев, как Виолетта горюет по отцу, Хеди ощутила – слишком рано – ужас от того, что когда-нибудь и ей придётся оплакивать бабушек и дедушек, а потом и родителей. Это неизбежно. Даже магия это не остановит. Но этот день нужно всё равно откладывать как можно дальше.

– Виолетта, нам нужно их спасти, – сказала Хеди. – Нам нужен дедушка Джон, чтобы вернуть наши семьи. Помочь госпоже Пал и всем рукоделам. Всем другим фокусникам.

Макс поднял руку, закованную в перчатку:

– И мне тоже надо помочь.

– Ваш отец разве не помог бы нам, будь он жив? – спросила Хеди.

Виолетта нахмурилась:

– Что вам нужно?

– Розеттская Мешалка, – сказал Бесс. – У твоего отца была такая. Он шифровал и расшифровывал свои дневники и всякое такое. Выглядит как стеклянная пирамидка.

– Она у меня.

Виолетта задумчиво посмотрела в окно. На самом деле, поняла Хеди, она смотрит на скульптуру глаза, который по-прежнему наблюдал за ними. Виолетта вопросительно наклонила голову, и глаз моргнул. Она снова повернулась к ним.

– Думаю, отец помог бы вам. – Страдальчески глянув на Бесса, она добавила: – Знаешь, даже если я тебя никогда не прощу, это не значит, что я не поступлю правильно.

Бесс пожал плечами:

– Я великолепно умею выявлять худшие черты людей.

– На этот раз ты действительно говоришь правду, – согласилась Виолетта. Осторожно опустив Дуга и Стэна на пол, она встала. – Ждите здесь.

Через несколько минут Виолетта вернулась, держа в руках коробку.

– Вещи отца, – сказала она, с любовью похлопав коробку ладонью.

Когда Виолетта достала из коробки Розеттскую Мешалку, Спенсер пробормотал:

– Ага, у дедушки Джона была точно такая.

Пирамидка была высотой сантиметров десять. В самом центре торчало перо каллиграфической ручки. Бесс объяснил, что одна сторона Розеттской Мешалки шифрует тексты, переводя их на сотни или даже тысячи разных языков. А другая сторона расшифровывает эти переводы.

Бесс зажёг свечу и поднёс её к пирамидке. Джелли спросила:

– Сколько раз ты это уже делал, Бесс?

– Я? Ни разу, – сказал Бесс. – Но я видел, как это делают другие.

– Ладно, хорошо. Просто, пожалуйста, не сожги единственную надежду спасти нашу семью и всю магию в мире.

Бесс недовольно посмотрел на неё, потом коснулся огоньком свечи одной стороны пирамидки.

Розеттская Мешалка впитала пламя в себя, оставив лишь струйку дыма, поднимавшуюся от фитиля свечи. Перо внутри пирамиды зажглось, затем свет отразился и радугой упал на страницу.

У всех на глазах слова, написанные на множестве незнакомых языков, свернулись, задёргались, потом поползли. Они перебрались с левой страницы на пустую правую, сложившись в предложения, написанные по-английски почерком дедушки Джона.

Когда Хеди перевернула страницу, то увидела, что то же самое происходит и на этом листе, и на следующем…

Всё сработало.

Глава 10. Розеттская Мешалка

– И что там говорится? – спросил Дуг.

Стэн, растолкав всех носом, пробился в центр группки.

– Я хочу прочитать!

– Оленята не умеют читать, – фыркнул Дуг.

– А я умею.

Маленький олень долго и внимательно смотрел на слова, затем помрачнел, так и не сумев их понять.

– Ничего страшного, Стэн, – сказал Спенсер, – ты станешь замечательным чтецом, когда вырастешь. Хеди, что там говорится?

На первых страницах не было никакой информации о произошедшем. Записи о магических артефактах, которые продаёт госпожа Пал, страница о говорящих какаду кузена Юэна, примечания к шахматной партии, сыгранной с бабушкой Роуз. Лишь ближе к концу Хеди нашла нужные записи.

Она начала громко читать вслух:

– «Всё больше и больше признаков того, что магия каждый день всё больше и больше разматывается – и дело не только во мне и моём доме. Исследования “Ловкости Рук” правильны – Зачарованное Дерево погибает, и его нужно снова разжечь. Нужно найти халкидри. Только он может разжечь Дерево. Похоже, у нас есть от силы месяц».

И на другой странице:

– «Меч сэра Роланда – ключ к поиску халкидри. Но ключ от какой двери? По слухам, что-то знает Парижский Шептун. Я должен уговорить его рассказать, куда идти. Чтобы поговорить с Шептуном, настоящий фокусник должен заплатить тому, кто проходит сквозь стены».

Ещё там была раздражённая приписка чернилами другого оттенка:

– «“Ловкость Рук” отправляет со мной Бесса. Им хватило наглости сказать, что это для моей же безопасности. Придётся ещё и за ним теперь присматривать. По-моему, Хеди справилась бы лучше, чем мы оба, вместе взятые. Предпочёл бы пойти один, но, полагаю, он может нести мои чемоданы».

– Нести его чемоданы? – фыркнул Бесс. – Ну, я рад, что Джон считает меня хоть в чём-то полезным.

– Что такое х… – Макс запнулся на незнакомом слове. – Что такое халки?

Хеди ещё раз проверила блокнот.

– Халкидри. Никогда о таком не слышала.

– Это существо, которое питается огнём солнца, – вмешалась Гроза. – Я и не знала, что он существует.

– Ага, сказала говорящая горгулья, – хихикнул Спенсер и быстро спрятал улыбку, притворяясь, что почёсывает нос, когда Гроза свирепо глянула на него.

– Проходит сквозь стены. Кто-то из французских фокусников умеет ходить сквозь стены? – спросила Джелли.

Виолетта постучала пальцами по подбородку:

– Я не знакома ни с какими фокусниками – как я уже говорила, это был мир моего отца. – Она кивком показала на глаза и губы, с любопытством заглядывавшие в окно. – Да, он оставил мне стражей, но я не поддерживала никакой связи с его… делами. Но мне кажется, что речь идёт о статуе на Монмартре – известном парижском персонаже.

Хеди видела, что Бесс готов отправиться туда буквально сейчас, но все уже слишком устали. Макс почти уснул на диванчике, остальные тоже с трудом удерживали глаза открытыми. Виолетта в конце концов уложила ребят спать на свою кровать, настаивая, что ей вполне хорошо будет и на диване, если рядом с ней лягут Дуг и Стэн.

Уже засыпая, Хеди услышала вопрос Виолетты:

– Тебе нужно одеяло, Юджин?

Послышался скрип кожаной обивки – Бесс вытянулся на другом диване.

– Нет, спасибо, у меня есть шаль.

– Она тоже моя! Я-то думала, куда она подевалась, ты… – Она закончила французским словом, которое Хеди не знала, но смысл его был вполне ясен.

Бесс, похоже, остался невозмутим.

– Она очень тёплая. Я везде с ней путешествую. Эта шаль побывала в Гренландии, в Австралии и в сотне других мест между ними.

После паузы он спросил:

– Хочешь, отдам обратно?

– Ты невозможный, – ответила Виолетта, но у Хеди было ощущение, что она улыбается.

С утра их разбудили насмешливые крики. Когда Хеди, пошатываясь, прошла в гостиную, Виолетта пыталась зазвать гигантские губы обратно в окно.

– Они никогда так раньше не делали, – сказала Виолетта. Она отругала губы; те недовольно устроились в углу и что-то ворчали.

– Они волшебные, – заметила Гроза, – а с магией сейчас что-то идёт не так. Мои собратья-гротески тоже вели себя странно, когда мы уходили. Что скажут твои соседи?

– Мои соседи думают, что глаза, нос и губы – на самом деле роботы, – сказала Виолетта. – Полагаю, они решат, что это просто сбой в программе. Или, может быть, что это такой художественный ход – заставить их оскорблять всех прохожих.

Бесс встал раньше всех и купил горку тёплых хрустящих рулетиков, которые все дружно съели с маслом и джемом. Дуг поглощал завтрак с таким воодушевлением, что с ног до головы перемазался клубникой, а привереда Стэн ограничился орехами и фруктами.

Пока все жевали, Хеди проверила, всё ли в порядке с дедушкой Джоном и Ларк в их снежных шарах. Ничего не изменилось, но при свете дня Хеди наконец-то сумела разглядеть, что же Ларк держит в руке.

– Она была у нас с собой! – промычала Хеди с набитым ртом.

– Кто «она»? – не понял Спенсер.

– Розеттская Мешалка. Смотрите.

Хеди поставила снежный шар с Ларк в центр стола и показала.

– Вот, в руке Ларк. Должно быть, она держала Мешалку дедушки Джона, когда её затянуло в снежный шар. Мешалка стояла у него на столе.

Она озадаченно замолчала.

– Что такое? – спросила Джелли.

– Вам не кажется странным, что у Ларк в руках вещь со стола дедушки Джона?

Спенсер пожал плечами:

– Когда вокруг всё взрывается, наверное, хватаешься за первое, что попадёт под руку.

– Но почему она была в его кабинете?

– Дедушка Джон сбежал прямо во время медосмотра, не забывай, – сказала Джелли. – У него до сих пор на руке эта штуковина для измерения давления.

– Или вселенная просто решила нас разыграть, – сказал Бесс и большими глотками выпил свою чашку чёрного кофе. – Знаешь, пословица есть такая: «Близок локоток, да не укусишь».

– Бедная Ларк, – протянула Хеди. – Застряла в шаре, потому что вселенной вздумалось нас разыграть.

– Со мной часто так бывает, – сказал Бесс.

Чтобы гости добрались до Монмартра, Виолетта одолжила им фургончик, в котором художники иногда перевозили свои работы. Самой Виолетте места не хватило, так что за руль сел Бесс, обещав вернуть машину как можно скорее.

Хеди смотрела через лобовое стекло. Интересное было зрелище – город казался одновременно знакомым и чужим. Автобусы были другого цвета, но всё равно перевозили людей. Люди выгуливали собак – но ещё она увидела несколько крохотных собачек, выглядывающих из больших модных сумок, которые висели на плечах модно одетых женщин. Самым странным, впрочем, казалось то, что фургон ехал не по той стороне дороги.

Бесс остановился на мощёной улочке с кафе по обе стороны и стенами, увитыми плющом.

– Вот эта площадь, – сказал он. – Люди выходят, остальным сидеть в машине.

Но всё оказалось не так просто. Дуг и Стэн сразу же разнылись, причём так громко, что любой прохожий наверняка остановится, а то и вызовет полицию. Гроза настояла, что будет присматривать за ними с деревьев, чтобы спасти от бездумных поступков, а Симон демонстративно вылетел сквозь крышу фургона – он не желал оставаться один.

Площадь была небольшой. С одной стороны её ограничивал высокий многоквартирный дом, с другой – улица, уходившая под уклон вниз. Между ними стояла каменная стена – и как раз в эту стену была вделана статуя, о которой говорила Виолетта.

Она именно так и выглядела – словно огромный человек выходил прямо из стены. Нога, две руки, плечи и лицо мужчины средних лет, отлитые в бронзе, торчали прямо из каменной кладки. Остальная часть, судя по всему, «застряла» с другой стороны. Нижнюю руку за много лет успели отполировать до блеска пожимавшие её гости города. Хеди сразу вспомнилась золотая рука на Скупом холме, которая вела в тайную комнату на чердаке.

– Он говорящий или что? – спросил Спенсер у Бесса, пока возле статуи фотографировались туристы.

– Будем надеяться, – сказал Бесс. – Как нам ещё узнать у него информацию?

Довольные получившимися снимками туристы пошли к выходу с площади – но затем остановились и озадаченно уставились на Макса, одетого в латную перчатку и сидящего на банкетке от фортепиано, и на медвежонка, увлечённо обнюхивавшего деревья и клумбы, которые окружали площадь.

– Это что, твой медведь? – спросила одна из туристок, показывая на Дуга.

– Это московский медвежий маламут, – ответила Джелли с такой невозмутимостью, что даже Хеди не сразу поняла, что она просто выдумывает на ходу. – Собака, которую специально вывели, чтобы она выглядела как медведь. Правда ведь, похож на плюшевого мишку?

Хеди и Спенсер встали бок о бок у неё за спиной и спрятали Стэна под куртку Хеди. Его будет несколько сложнее выдать за оснабрюкскую оленью овчарку или что там ещё Джелли придёт в голову.

– Я не собака! – пожаловался Дуг.

Туристка развернулась и уставилась на медвежонка; тот смотрел на неё с весьма недовольным видом.

Хеди фальшиво усмехнулась и проговорила:

– Молодец, Макс.

Она показала в сторону Макса подбородком.

– Он учится чревовещанию.

– Не подходите к собаке слишком близко, – продолжила болтать Джелли. – Он обнюхивал все собачьи какашки, которые видел. Ну, если, конечно, вам не хочется тоже испачкаться.

К сожалению, даже это, похоже, не отпугнуло туристку, и она открыла рот, чтобы задать ещё какой-то вопрос. Тут без предупреждения в воздухе послышались хлопки крыльев, и кто-то закричал:

– Летучая мышь! Бежим!

Туристка и её спутники громко закричали, закрыли головы руками и бросились прочь от жуткого существа, хлопавшего крыльями.

Когда они исчезли из виду, Гроза присела на вытянутую руку статуи, очень довольная собой.

– Отлично. Они, похоже, собирались тут торчать ещё долго, и кто знает, на кого они работают. Так, что нам надо сделать, чтобы разбудить этого бронзового товарища?

Хеди и Спенсер пожали обе руки статуи. Потом показали ей снежные шары с дедушкой Джоном и Ларк и взмолились о помощи. Симон попытался обратиться к статуе по-французски. Бесс даже поднял Макса на плечи, чтобы тот помахал перчаткой и коснулся ею лица и вытянутых рук статуи. Ноль реакции.

– А это точно тот, кто нам нужен? – спросил Макс.

– Он подходит под описание, – сказал Бесс, но голос его был уже не таким уверенным.

– С этой статуей что-то не так, я чувствую.

– Может быть, позади него что-то или кто-то прячется? – предположил Спенсер.

Симон подплыл ближе.

– Позвольте.

Он упёрся в каменную стену, но вместо того, чтобы исчезнуть в ней, на несколько мгновений остался парить над землёй со всё более решительным видом. В конце концов он отступил.

– Не могу пройти. Как странно: раньше меня ещё не останавливала ни одна стена.

По крайней мере, это добрый знак. Хеди ещё раз перечитала запись из дневника дедушки Джона.

– «По слухам, что-то знает Парижский Шептун. Я должен уговорить его рассказать, куда идти. Чтобы поговорить с Шептуном, настоящий фокусник должен заплатить тому, кто проходит сквозь стены».

– То есть нам нужен фокусник, – сказал Спенсер.

– Вы не взяли с собой волшебную палочку Джона? – спросил Бесс.

Хеди покачала головой.

Спенсер покопался в рюкзаке и вытащил оттуда скюскепнур.

– Но я принёс вот это.

Джелли начала считать на пальцах:

– У нас с собой маленький фокусник, заключённый в снежный шар, – это раз. Почти бесполезная облачная удочка – прости, Спенсер, – это два. Ещё есть латная перчатка, которая не снимается, и, наконец, нас сопровождает призрак. Какие ещё доказательства магии ему нужны?

– Мне кажется, это доказывает только то, что мы как-то заполучили волшебные предметы, – сказала Хеди, – а не то, что мы умеем творить волшебство.

Она снова прочитала последнюю фразу. «Чтобы поговорить с Шептуном, настоящий фокусник должен заплатить тому, кто проходит сквозь стены».

– Может, так попробуем? – Бесс сунул в руку статуи деньги, но и купюры, и монеты посыпались на землю.

– Но Бесс, ты же не фокусник, – сказал Макс. – Ты трив, как и мы.

Повисла пауза, потом Джелли неловко прокашлялась. Она попросила у Бесса монетку в один евро и подошла к бронзовой статуе.

– Что ты делаешь? – спросил Спенсер.

Джелли встряхнула рукой, чтобы расслабить её.

– Наверное, ничего. Но если что-то получится, не пугайтесь.

Глава 11. Шептун

Держа монету на ладони, Джелли схватилась за нижнюю руку бронзового человека. Все звуки на площади тут же стихли, словно на них сверху набросили гигантское одеяло. С руки статуи на её руку потекла расплавленная бронза – по кончикам пальцев, затем по ладони к запястью.

Там она и остановилась. Рука статуи вздрогнула и вдруг обхватила её руку. А потом отпустила, забрав монетку. Рука ловко прокрутила монетку между костяшками пальцев, потом разжала кулак, продемонстрировав пустую ладонь.

Щёлк. Другая рука статуи, расположенная намного выше, щёлкнула пальцами и с гордостью показала монетку, откуда ни возьмись появившуюся там.

– Как ты это сделала? – ахнул Спенсер, разглядывая бронзовую руку Джелли.

Джелли редко теряла дар речи, но именно сейчас никак не могла подобрать слова.

– Ну… я…

– Ты фокусница? – поражённо прошептала Хеди.

Статуя снова щёлкнула пальцами, привлекая их внимание, показала на всех них и схватила Джелли за руку. Она просила их встать в ряд и держаться друг за друга.

После того как все взялись за руки, статуя вдруг шагнула назад, внутрь стены, и потащила их за собой – Джелли, Хеди, Спенсера и Макса.

Хеди показалось, словно она плашмя животом шлёпнулась на воду в бассейне. Какое-то мгновение было больно, но к тому моменту, когда девочка по-настоящему эту боль почувствовала, она уже оказалась под поверхностью.

Место, в котором они оказались, напоминало зеркальное отражение площади со статуей, только здесь бронзовым было всё: булыжная мостовая и галька, деревья и уличные фонари, даже многоэтажка. Всё, кроме человека, который внимательно их разглядывал.

Он выглядел словно оживлённая статуя – такой же высокий, заметно выше среднего человека, лысеющий, с узким лицом, в костюме.

– Боже, меч у вас! – воскликнул он, уставившись на клинок, появившийся в руке Макса. – Вы кто такие?

Их было всего четверо. Бесс, державший Макса за руку в перчатке, не прошёл сквозь стену. Все по очереди назвали свои имена.

Высокий человек, похоже, хотел услышать совсем не это.

– Все фокусники Франции погружены в сон. Кто вы такие, что в ваши руки попал меч?

– Мы здесь, чтобы попросить о помощи… – начала было Хеди, но собеседник перебил её.

– Так, она magicienne[3], это хотя бы ясно, – сказал он, показав на руку Джелли, по-прежнему остававшуюся бронзовой. – Поэтому я вас и пропустил. Но… просить о помощи? Я вас не знаю, вы не здешние. Я не знаю вашей родословной, происхождения, достижений.

– Что, простите? – пробормотала Джелли. – Родословной? Мы что, собаки какие-нибудь?

Хеди задумалась, пытаясь понять, что же хочет услышать этот человек. Кто они такие? Как заставить его поверить, что они принадлежат к его миру?

Спенсер вдруг выпалил:

– Мы родственники Великолепного Джона Санга. Внуки и внучатые племянники. Мы сражались с мифическими тварями и совершили множество потрясающих подвигов. Мы – Четвёрка со Скупого холма.

Хеди уставилась на младшего брата.

– Четвёрка со Скупого холма? – переспросил незнакомец.

Джелли первой поняла, что нужно подыграть.

– Ага, точно. Четвёрка со Скупого холма. Мы, э-э-э, в прошлом году нашли Кросно Верданди. А Хеди – носительница волшебной карты.

– А до этого, – подхватил Спенсер, – мы спасли бабушку, которая тридцать лет пробыла в ловушке в волшебном ящике.

– А ещё мы встречались с великанами, – добавил Макс.

Высокий человек сжал губы, о чём-то раздумывая.

– Да, вроде бы я что-то слышал об этих деяниях. Великолепного Джона Санга я, конечно же, знаю.

– Так вот, – сказала Хеди, сунув руку в рюкзак, – вот он.

Она показала незнакомцу снежный шар с мирно спящим внутри дедушкой Джоном.

– Он собирался обратиться к вам за помощью – как раз по этой причине: все фокусники спят.

Когда высокий человек наклонился, чтобы поближе разглядеть снежный шар, Хеди спросила:

– Простите, а кто вы, сэр?

– Я Парижский Шептун, – сказал он. – Исповедник для фокусников. Они доверяют мне свои загадки и тайны.

– Вы можете его спасти? Наш дедушка – не единственный, кто попал в такую ловушку. – Хеди достала из рюкзака снежный шар с Ларк. – Наши родители тоже исчезли. А вместе с ними – Британский музей в Лондоне.

Шептун сочувственно покачал головой:

– Я исповедник, но моя магия – не из тех, что способна справиться с такими чарами. Вам нужен сильный фокусник, но, как я уже говорил, все фокусники Франции оказались поражены. Они спят, словно принцесса, уколовшая палец последним веретеном в королевстве. Их самих нужно спасать.

Последнее маленькое зёрнышко надежды в душе Хеди словно растоптали кованым сапогом, даже не дав прорасти.

– Все спят? Никто не может нам помочь?

– Никто. А что насчёт вашей родины?

– Все фокусники Великобритании тоже в ловушке.

Шептун хмуро посмотрел на Джелли:

– Не все.

– Эй, это была не я! – запротестовала Джелли, вскинув руки. – Я понятия не имею, почему меня не усыпили.

Хеди глубокий вздохнула. Значит, фокусники Франции тоже не смогут спасти их семью. И что теперь делать?

– Этот меч… – сказала она, показав на руку Макса. – Что это вообще такое? Почему наш дедушка хотел найти вас?

Шептун присел на большое кашпо.

– Целую вечность назад меч принадлежал тому, кто поклялся защищать дерево – первоисточник магии. Зачарованное Дерево.

– Что такое «первый источник»? – спросил Макс.

– Место, откуда произошла магия.

– Всего одно дерево – это исток всей магии?

– В том же смысле, в каком любую реку можно проследить до ручейка, а ручеёк – до родника, который начинает свою жизнь струйкой, текущей среди камней. Это, конечно же, не обычное дерево. В каком-то смысле оно просто притворяется деревом, чтобы наши жалкие умишки могли понять и осознать его. Возможно, его истинная форма совсем другая. Так вот, давным-давно было решено, что Дереву нужна защита. Магии грозила опасность из-за войны между волшебниками и теми, у кого не было волшебных сил.

Хеди и остальные кивнули. Об этом древнем конфликте они узнали во время прошлого приключения.

– Сражения закончились, лишь когда под угрозой полного истребления волшебники пообещали превратиться в фокусников и уйти в тень.

– Великий Пакт, – сказала Хеди.

– Именно. Когда был заключён Пакт, неволшебники потребовали, чтобы защитники дерева сложили оружие. Полагаю, меч как раз когда-то принадлежал защитникам. В те времена это было всё равно, что волшебнику отказаться от своей палочки. Зачарованному Дереву позволили жить – за ним не ухаживали защитники, но и неволшебники его не трогали. А вот сейчас что-то происходит. С Зачарованным Деревом что-то не так. Уже несколько недель фокусники всего мира рассказывают друг другу, что магия плохо работает. Даже моя магия начинает деградировать – ваш друг остался по ту сторону стены.

Хеди достала из-за пояса дневник дедушки Джона и перелистнула страницы.

– «Зачарованное Дерево погибает, и его нужно снова разжечь. Нужно найти халкидри. Только он может разжечь Дерево».

– А что будет, если Дерево не спасти? – спросил Макс. – Эта штука навсегда останется на моей руке или отвалится?

Шептун низко наклонился, чтобы его лицо оказалось на одном уровне с Максом.

– Тогда, молодой человек, будет мир без магии. Ты этого хочешь?

– Никто из нас этого не хочет, – сказал Спенсер.

«Мир без магии – это мир без целой кучи проблем», – подумала Хеди, но потом её передёрнуло от этой мысли.

– А Британский музей волшебный? Он поэтому исчез вместе с нашей семьёй?

– Во всех подобных учреждениях есть какие-то чары, – ответил Шептун. – Возможно – историческая спящая магия.

– А что станет с фокусниками, если исчезнет магия? – спросила Джелли.

– Не знаю. Может быть, они умрут.

Хеди схватила за руку Джелли и сжала её. Шептун сказал «они», словно стараясь лишний раз не напоминать, что Джелли теперь тоже «они».

– Или, может быть, умрёт только магия, – продолжил он. – Словно язык, на котором когда-то говорили, а теперь – нет.

– Фокусники попали в сонную ловушку, потому что магия работает неправильно? – предположила Хеди.

– Не думаю. Иначе эта юная magicienne – Джелли – не стояла бы перед нами. Полагаю, кто-то напал на всех фокусников, которые были ему известны, чтобы никто не смог спасти Зачарованное Дерево.

Хеди, Спенсер, Джелли и Макс переглянулись и одновременно подумали: «Остались только мы».

– Дедушка писал, что меч – это ключ к поиску халкидри, – сказала Хеди. – Что это такое?

– Многоцветное существо, – ответил Шептун. – Как говорят, у него двенадцать крыльев, голова крокодила и тело льва.

– Ага, вот это всё, а ещё оно питается огнём солнца, – пробормотала Джелли. – Мне одной кажется, что это звучит безумно, как-то страшновато, а ещё оно точно не влезет в фургончик?

Хеди была согласна с кузиной, но всё же продолжила:

– Как нам его найти, сэр?

– Такое сильное существо, как халкидри, надо держать подальше от плохих людей, – сказал Шептун. – Если неволшебники решат применить силу халкидри во зло, она может уничтожить Дерево вместо того, чтобы оживить его. Я слышал, что карусель потерянных существ может доставить фокусника к халкидри. А вот там вам уже понадобится меч, чтобы выпустить его.

– А потом нам нужно будет доставить его к Зачарованному Дереву? Оно в Париже?

– Нет. Наш мир соединён с островом, где растёт Зачарованное Дерево, во многих местах, но не здесь. Единственное, что мне ещё нашептали, – халкидри должен прочитать Книгу Огня и лишь затем идти к Дереву.

– Книгу Огня? А где она?

– Не знаю. – Он разочарованно щёлкнул языком. – Хотя моя магия не может вам помочь, я попрошу других из чрева города помочь вам, если они смогут.

Шептун наклонил голову, словно услышав что-то.

– Время вышло. Вы должны вернуться обратно, иначе и сами станете бронзовыми, – сказал он. – Пожалуйста, возьмитесь снова за руки. Magicienne Джелли, дай мне свою помеченную руку.

Глава 12. «Додо-Манеж»

Их выбросило через стену прямо на Бесса. Должно быть, он всё это время расхаживал перед ней. Бронзовая статуя снова застыла на месте; на площади не было ничего странного – кроме, конечно, них самих.

– Рад, что вы всё-таки решили ко мне вернуться, – сухо сказал он, помогая ребятам подняться.

– Это не мы виноваты, что тебя оставили тут, – произнёс Макс. – Шептун сказал, это всё потому, что магия плохо работает.

– Опять старые отговорки? – Бесс оглядел их. – Вы все в порядке?

Расплавленная бронза, растёкшаяся по руке Джелли, почти исчезла – осталось лишь что-то вроде бронзового лака на ногте среднего пальца. Не считая этого, все были в целости и в наличии.

Дуг и Стэн кубарем скатились вниз по склону, весело крича и игнорируя недовольное шипение Грозы.

– Я пыталась их как-то успокоить и держать подальше от посторонних глаз, – пожаловалась горгулья, – но они лишь ещё больше расшалились.

– Знаете, нам лучше всем уйти подальше от посторонних глаз, – сказал Бесс, показывая на окна многоэтажного дома. – Я видел, как из окон выглядывали люди, и меня немного беспокоят вопросы, кто это такие и что успели увидеть.

Усевшись в фургончик, ребята рассказали о встрече с Шептуном и его указании: отнести меч на карусель потерянных существ.

– Карусель потерянных существ? Он так прямо и сказал? – спросил Бесс и набрал что-то в телефоне. – Должно быть, вот это.

Хеди наклонилась вперёд.

– Что это?

– «Додо-Манеж», – сказал Бесс. – Слова почти идеально её описывают. Детская карусель, на которой все животные либо вымерли, либо находятся под угрозой вымирания.

– Об этом должны знать все Бессы?

– Ну, я несколько раз бывал в Париже, это тоже полезно.

– Но про статую, проходящую сквозь стену, ты не знал.

Бесс неловко кашлянул:

– Я однажды катался на «Додо-Манеже» с Виолеттой.

– У вас что, было свидание? – засмеялась Хеди. Она много всего невероятного увидела за время приключений, но вот Бесс на свидании казался чем-то совершенно немыслимым.

Охотник за сокровищами резко сменил тему:

– Джелли, почему ты никому не рассказала, что ты фокусница?

За этим вопросом последовал целый залп других; Джелли даже закрыла лицо руками.

– Извините меня, пожалуйста. Но это всё для меня просто суперновое, и я даже не знаю, что со всем этим делать. Не знаю даже, хочу ли вообще стать фокусницей.

– Ты шутишь? – вскрикнул Макс. – Конечно, ты хочешь стать фокусницей.

– Нет, это ты хочешь стать фокусником. И не забудь, что сказал Шептун. Кто-то напал на всех известных фокусников. Я не хочу попасть в список на уничтожение!

Хеди наконец-то получила ответ на давно мучивший вопрос.

– Так вот почему у тебя была секретная встреча с дедушкой Джоном, а? Я так и знала, что вся эта история с рекомендацией для школы – выдумка!

Джелли покаянно уткнулась лбом в плечо Хеди.

– Я искренне прошу прощения. Я просто не знала, как ты к этому отнесёшься. Ты же у нас избранная, и всё такое.

– А я как же? – вскинулся Спенсер.

– Ну нет, если уж кто-то из нас и избранный, то это Хеди. Помнишь, что твой дедушка написал в блокноте? Он думает, что Хеди справилась бы лучше, чем он и Бесс вместе. – Джелли вздохнула. – Если бы дядя Джон не относился к волшебству так странно, может, я бы лучше понимала, хочу ли со всем этим связываться. Плюс мне вообще «повезло». Готова спорить, именно поэтому мне было так фигово, когда пошла волна странности.

– Когда ты узнала? – спросила Хеди. – И как?

Джелли покраснела и показала на лоб:

– На школьных танцах три недели назад. Как назло утром в день танцев у меня появился огромный прыщ прямо посреди лба – ну, знаешь, из таких, которые машут людям и начинают рассказывать всю историю своей жизни? В общем, я пялилась на него в зеркало, ругалась на него, а он на моих глазах вдруг взял и исчез. Пропал со лба. – Она скорчила гримасу. – И через секунду появился на подбородке. Я не заставила его исчезнуть, просто передвинула. Я позвала маму, чтобы она тоже посмотрела и чтобы удостовериться, что мне это всё не привиделось.

– Ты прикалываешься, что ли? – недоверчиво спросил Спенсер.

– Если бы я прикалывалась, – ответила Джелли, – выдумала бы что-нибудь не такое скучное и унизительное. Твой дедушка сказал, что иногда магические способности проявляются в подростковом возрасте, и это, пожалуй, просто идеальное сочетание того и другого.

Она посмотрела на Хеди.

– Но ты всё равно не доверяешь магии. Ты в «антимагической» группе. Будешь теперь против меня?

– Нет, конечно. Перемещать прыщики – это на самом деле довольно полезно, – заметила Хеди, – особенно туда, где их не видно.

– Если бы я могла переместить их на кого-нибудь другого, например на Бриджет – эту злобную гиену из моей школы, – вот такая магия была бы полезна, – сказала Джелли. – Как думаешь, что мне делать? Стать фокусницей?

Хеди не знала, что ответить. Пока мальчишки наперебой убеждали Джелли пойти по стопам дедушки Джона, Хеди смотрела вперёд через лобовое стекло, пытаясь уложить новость в голове.

Соглашаться с замечанием Джелли о своей избранности казалось ужасным самодовольством. Но на самом деле она действительно была шокирована, узнав, что в их поколении именно Джелли передался магический дар. Разве не Хеди в последние несколько лет совершила столько невероятных подвигов? Было бы даже логичнее, если бы фокусником стал Спенсер – он мастерит магические предметы словно одержимый, к тому же он родной внук Джона Санга. «Будь осторожнее в своих желаниях», – иногда говорил ей папа. Может быть, когда она отвернулась от магии, магия отвернулась от неё?

Погружённая в мысли, Хеди увидела, как из машины, припарковавшейся вниз по улице, кто-то выходит. Через долю секунды она поняла, кто же это. Лысая голова, похожая на яйцо, выцветший вельветовый пиджак, сутулые плечи.

– Тс-с-с! – произнесла она, закрывая рукой рот Максу. – Смотрите! Это Грубиян Грубс! Что он делает тут, в Париже?

В фургоне сразу же стало тихо.

– Спрячьтесь за сиденья и не высовывайтесь, – сказал Бесс. – Он не один.

На улице остановилась пара мотоциклов. Седоки спешились и вместе с мистером Грубсом вышли на площадь.

– Он что, ищет нас? – шепнул Макс. Стэн и Дуг заскулили.

– Готова поспорить на твою руку – гнилой бургер, что да, – ответила Джелли.

Симон, державшийся в самой дальней части фургона, чтобы случайно ни до кого не дотронуться, сказал:

– Попробую подслушать, что они говорят.

Призрак исчез из виду. Бесс следил за мистером Грубсом и мотоциклистами в зеркало заднего вида.

– Они на площади, но, похоже, не знают, что им нужно делать.

Симон снова появился.

– Они ищут вас. А ещё они тоже ищут Зачарованное Дерево.

– Мне напасть на них? – тут же предложила Гроза.

Но Бесс лишь повернул ключ в замке зажигания.

– Нет. Просто попытаемся получить хоть какую-нибудь фору.

Карусель, которую они искали, стояла в огромном ботаническом саду возле Сены – он назывался «Сад растений».

Бесс остановился на ближайшем свободном месте и поспешно выгнал всех из машины, сказав, что лучше уж заплатит штраф за неправильную парковку, чем слишком надолго задержится. Увидев мистера Грубса, он явно встревожился.

– Сначала, значит, у него инструмент, с помощью которого можно пробить Обскуру вокруг дома Джона, – сказал Бесс. – А теперь он заявился в Париж и гоняется за вами? Уверен, он из Дурки.

Спенсер и Макс захихикали.

– Мистер Грубс сбежал из дурки? – спросил Спенсер.

– Есть такая группа, называется Движение за Устранение Распоясавшегося Колдовства, – пояснил Бесс. – Портят репутацию всем нам, тривам. Считают себя полицией, следящей за соблюдением Великого Пакта. Я их называю «Дурка». Судя по тому, что я о них знаю, они рады любому поводу накинуться на фокусников.

Он вытащил из фургона банкетку.

– Симон, ты пойдёшь с нами – на случай, если нам понадобится переводчик. Если кто-то спросит нас про Дуга и Стэна – мы привели их, чтобы поселить в зоосаду.

Бесс сердито взглянул на двух маленьких зверёнышей, которые нытьём снова пытались уговорить взять их с собой.

– Не слишком хорошая история для прикрытия, но другой у нас нет – в фургоне вы всё равно сидеть не останетесь.

– Что значит «поселить»? – спросил Стэн, широко раскрыв глаза.

– Скормить львам? – шепнул Дуг.

– Возможно и такое, если будете плохо себя вести, – предупредил Бесс. – Не шалите, а то придётся оставить вас у ворот.

– Я буду следить сверху, – сказала Гроза. – Постарайтесь не разделяться снова.

Она осмотрелась и, убедившись, что на горизонте всё чисто, взлетела в воздух.

К счастью, утро выдалось довольно пасмурным, так что в парке было не так много народу, как могло бы быть в солнечный день. Бесс и ребята слишком торопливо шли по гравийным дорожкам, чтобы любоваться клумбами и деревьями, которые росли у тропинок, отходящих от реки. Хеди, изо всех сил стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды окружающих, прижала Стэна к груди.

Вскоре они услышали музыку, какая обычно играла в старых цирках: шарманочную мелодию, перемежающуюся с голосами детей и скрипом и лязгом механических деталей. На такой огромной территории карусель казалась маленькой и незаметной. Но простая вывеска, изображавшая птицу с суровым взглядом, сказала им, что они добрались до «Додо-Манежа».

Глава 13. Потерянные существа

– Симон, – тихо спросила Хеди, – а что значит manège?

Призрак стал невидимым, и она понимала, что тот всё ещё рядом, лишь по холодку где-то недалеко от правого уха.

– Когда я ещё был жив, это слово означало школу для обучения коней и седоков. – Он осёкся, явно сбитый с толку. – Возможно, сейчас смысл изменился – на этой машине я не вижу ни одной лошади.

Маленькие дети катались на странных существах. Среди знакомых животных – гигантской панды и гориллы – стояли трицератопс, удивительные рогатые жирафы, большая птица, похожая на страуса, и, конечно же, додо. Центр и потолочные панели карусели были разрисованы деревьями и дикими животными.

Бесс купил билеты в маленькой кассе, но сказал:

– Надо подождать, пока народ хоть немного разойдётся.

Хеди подошла к красной деревянной табличке у забора, на которой были описания животных. Она была на французском языке, но Хеди всё равно попыталась найти хоть какие-нибудь знакомые слова, рассказывавшие о существах, которые она и знать не знала.

На карусели сменились ещё три группы посетителей, прежде чем туда наконец-то пустили их. Пока остальные выбирали себе животных, Бесс подошёл к молодой женщине, управлявшей каруселью. Её озадачили новые клиенты – они были явно старше, чем обычно. Хеди села на похожее на жирафа существо, которое, как она выяснила, называлось сиватерием, потом усадила Дуга и Стэна на спину рогатой черепахи.

Благодаря Симону, шептавшему Бессу на ухо, охотнику за сокровищами удалось кое-как завести разговор с женщиной и выяснить, что сотрудника, который обычно управлял каруселью, нет на месте.

– Эта молодая леди говорит, что он заболел, – мрачно сказал Бесс, опираясь на гигантскую панду. – Может быть, он фокусник. А вот она – трив, причём стопроцентный. Когда я упомянул Зачарованное Дерево, она вообще не поняла, о чём речь.

– И что нам делать? – спросил Спенсер. – Джелли нужно колдовать?

– Шептун сказал, что карусель потерянных существ может доставить фокусника к халкидри, – напомнила всем Хеди. – Но нам нужен меч, чтобы освободить его.

Она повернулась к Джелли и Максу:

– Вы двое должны держаться вместе.

Карусель закружилась, музыка быстро заглушила скрип досок. Они поднимались и опускались вместе с животными, но не увидели ничего хотя бы отдалённо волшебного. Они кружились и кружились, и Хеди забеспокоилась. Может быть, Шептун ошибся?

– Быстрее! – воскликнул Дуг.

Стэн толкнул его в бок, чтобы тот замолчал. Дуг тоже его пихнул, Стэн пихнул в ответ, и вскоре зверята свалились со спины рогатой черепахи. Мутузя друг друга лапами и копытами, они начали выкрикивать обзывательства.

– Свиной хрюк!

– Попа скунса!

– Чирей хорька!

Они носились друг за другом по всей платформе, как бы остальные на них ни шикали. Хеди поняла, что оператор карусели таращится на них. Скорее всего, она никогда раньше не видела говорящих животных.

Стэн, тщательно просчитав удар, лягнул Дуга, и медвежонок чуть не слетел с карусели. Джелли с криком потянулась к нему. Расстояние было слишком большим, она бы не поймала его, но тут траектория полёта каким-то образом сместилась на несколько градусов. Достаточно, чтобы Джелли успела схватить Дуга и затащить на своё сиденье – такого же сиватерия, как у Хеди.

– Ты только что колдовала? – У Хеди отвисла челюсть.

Джелли виновато взглянула на неё.

Послышался лязг – намного громче, чем раньше. Музыка вдруг утратила дребезжащий тон и стала громче, словно с их ушей вдруг спала пелена, и вокруг них заиграл настоящий цирковой оркестр.

Сама карусель начала ускоряться. Платформа вращалась и вращалась, и вскоре деревья, касса и молодая женщина-оператор слились в размытую дымку. От ботанического сада остались только проносящиеся мимо полоски, а потом что-то случилось с расписными панелями в центре карусели. Пейзаж приобрёл глубину; нарисованные деревья разошлись в стороны и начали расти и размножаться, превратившись в огромный лес, который одновременно рос вглубь и вширь вокруг них.

Хеди резко выпрямилась, когда её сиватерий внезапно превратился из жёсткого карусельного сиденья в настоящее трёхметровое животное. Она обхватила руками длинную шею зверя, чтобы не упасть, и с изумлением нащупала мех. А затем до носа донёсся запах, смесь овощей и… навоза. Она постаралась не дышать носом.

Остальные вокруг неё были не менее потрясены.

Джелли забралась высоко на шею сиватерия, по-прежнему крепко держа Дуга.

Хеди чуть не свалилась, когда увидела, что Спенсер, схвативший Стэна, сидит на фыркающем рогатом трицератопсе с костяным воротником на шее. Зверь щёлкнул клювом и махнул хвостом, сбив несколько кустов.

Макс сидел на куда более мелком вымершем животном. Если верить красной табличке, оно называлось «тилацин», а выглядело как что-то среднее между волком и тигром.

– Где Бесс? – спросил он.

Хеди огляделась. Охотника за сокровищами с ними не было.

– Должно быть, он остался на карусели.

– Опять? Он постоянно теряется.

– Он выбрал гигантскую панду, – шепнул Спенсер. – Она ещё не вымерла. Может быть, причина в этом.

– Почему ты говоришь так тихо? – удивилась Джелли.

– Не хочу напугать этого парня, – объяснил Спенсер, показывая на трицератопса, потом обвёл рукой деревья. – Ну и как нам искать халкидри в этих зарослях?

Как только он упомянул халкидри, из перчатки Макса тут же выскочил клинок. Он ярко светился, словно неоновая вывеска.

Без всякого приказа их звери спокойно направились вперёд, на звук падающей воды. Они явно понимали, куда идти. Хеди надеялась, что и обратно они выберутся так же уверенно.

Вскоре они добрались до небольшого озера, мелкого и прозрачного. Хеди увидела на дне гальку удивительных цветов: мускусно-розового, бордового, бирюзового, горчичного, лазурного.

Шум, на который пришли звери, издавал водопад. Он низвергался в озеро со скалы высотой метров тридцать. Все животные вошли в воду, даже тилацин Макса, и прошли почти под самый водопад. К счастью, было неглубоко.

– Халкидри здесь? – обратилась Хеди к своему сиватерию. Тот только моргнул в ответ.

– Это что? – спросил Спенсер, показывая пальцем.

За струями падающей воды светилось что-то похожее на маленький дискотечный шар. Разноцветный свет. «Многоцветное существо», – вспомнила Хеди слова Шептуна.

Она подтолкнула сиватерия коленом, чтобы тот подошёл чуть поближе, и попыталась сунуть руку в водопад. Но он был закрыт невидимым барьером – Хеди не смогла поднести руку даже близко к воде.

– Макс? – Хеди подозвала кузена, и его тилацин послушно прошёл к водопаду. – Шептун сказал, что нам нужен меч.

– Мне что, надо с кем-то сражаться? – испугался Макс. – Я не хочу драться с крокодилом или львом!

– Или смесью сразу того и другого, – пробормотал Спенсер.

– Успокойся, – сказала Хеди, пытаясь не нервничать сама. – Шептун сказал, меч нужен, чтобы освободить халкидри, а не драться с ним. Мы все здесь, рядом с тобой.

– Я подерусь с ним вместо тебя, Макс, – предложил Дуг, но Джелли тут же зашикала на него.

Прерывисто дыша, Макс наклонился и двумя руками поднял светящийся меч. В отличие от руки Хеди, невидимый барьер, защищавший водопад, его не остановил. Меч достал до воды. И, словно занавес, вода разошлась в разные стороны, открыв неглубокую пещерку.

У дальней стены висело гнездо, сплетённое из травы и веток, в форме кулона, высотой сантиметров десять. В гнезде сидело маленькое существо, сиявшее всеми цветами радуги.

– Мы нашли его, – тихо сказал Спенсер.

– Невероятно, – протянула Джелли. – Где мои солнечные очки? Этот малыш светит как прожектор. Как нам его достать?

– Иди к нам, Халки! – позвал Стэн, сидевший на спине трицератопса.

Хеди подняла бровь.

– Халки?..

То ли помог дружелюбный тон Стэна, то ли свет меча, но маленькое существо выпрыгнуло из гнезда и, пролетев несколько метров, опустилось прямо на плоскую часть клинка сэра Роланда. Оно что-то оживлённо зачирикало, затем его сияние чуть померкло, словно кто-то убавил яркость. А потом халкидри пробежал по клинку к самому эфесу.

Как и говорила Гроза, у него была голова рептилии на теле льва. Но размером существо было примерно с чайную чашку. Его мохнатое тело и чешуйчатая голова были раскрашены пятнами самых разных цветов, словно его случайно уронили на палитру на уроке рисования. Крыльев у него не было, но Хеди увидела небольшие бугорки у него на спине – скорее всего, когда-нибудь крылья вырастут именно оттуда.

– Похоже, это детёныш, – сказала Хеди. Она чуть слышно щёлкнула пальцами возле Халки, и тот перепрыгнул с меча к ней на руку, обнюхал её и облизал костяшки пальцев. Когда существо выпустило язык зелёного пламени, все вздрогнули.

– Если это детёныш, надеюсь, его мама не где-то рядом и не готовится сделать из нас шашлык, – проговорила Джелли.

Но прежде чем дети успели задаться вопросом, есть ли здесь взрослые халкидри и не придётся ли им вскоре с ними драться, послышался голос:

– Всем спешиться. Немедленно.

Глава 14. Сена

Всё вокруг странно перекосилось, и ребята снова оказались на крутящейся карусели «Додо-Манежа», стремительно терявшей скорость. Их звери уменьшались. Роща в центре карусели превратилась в плоскую картинку, когда карусель замедлилась. Полоски, пролетавшие мимо, снова обрели чёткую форму: касса, парковые скамейки, молодая женщина, которую заставили остановить карусель… и высокий сутулый мужчина в выцветшем красном вельветовом пиджаке.

Мистер Грубс. И ещё два человека с такими же серьёзными лицами по сторонам от него, крепко держащие Бесса.

– Где Джон Санг? – спросил мистер Грубс.

– Бесс? – крикнула Хеди.

Глаза охотника за сокровищами блеснули, когда он увидел халкидри на плече Хеди. «Бегите!» – одними губами произнёс он.

Хеди покачала головой. Она не хотела бросать единственного оставшегося взрослого, которому могла доверять.

– Вы пойдёте с нами, – проскрипел мистер Грубс.

– Ну уж нет! – взорвалась Джелли. – Придержите коней! – крикнула она Хеди и остальным. Сосредоточившись, Джелли взмахнула рукой, и животные-сиденья снова ожили.

Хеди почувствовала, как быстро отрывается от земли, когда под ней вдруг вырос её сиватерий. Она поспешно схватила Халки, сидевшего на плече, и сунула его под свитер. Им ни в коем случае нельзя терять последний ключ к спасению магии. Сиватерий с громким топотом сошёл со скрежещущей карусели; изумлённый мистер Грубс и его подручные невольно отшатнулись.

Зверь Джелли был рядом с ней.

– Не упади меня! – послышался всхлип Дуга, от страха запутавшегося в словах.

Справа от Хеди рванулся вперёд тилацин Макса. Позади фыркал и щёлкам клювом трицератопс, и даже во всём этом шуме она сумела расслышать, как один из подручных разразился отборными ругательствами, увидев, как в его сторону вперевалочку идёт здоровенный динозавр.

Чья-то рука дёрнула её за ногу, и она едва не потеряла равновесие. Мистер Грубс попытался стащить Хеди и приказал спутникам ему помочь. Но те были слишком заняты Бессом, который отчаянно вырывался. Девочка вскрикнула и резко дёрнула ногой. Мистер Грубс выпустил её ногу, и сиватерий Хеди понёсся галопом, какого на Земле не видели тысячи лет.

Когда они приближались, люди испуганно кричали, а когда проносились мимо – изумлённо таращились вслед; в общем, побег вышел совсем не тайный. Кроме всего прочего, сидя на спине жирафоантилопы с огромными рогами, Хеди держала в руках Стэна. Даже если бы они стояли на месте, внимания всё равно не удалось бы избежать.

– Бесс у них! – закричал Спенсер, догнав остальных. – И Симона мы тоже оставили. Как их развернуть?

– Я дала им понять, что нам нужно бежать куда-нибудь подальше отсюда, но вот как управлять ими, я не знаю! – сказала Джелли.

Хеди похлопала сиватерия по шее, чтобы привлечь его внимание и, может быть, уговорить сменить направление. Он фыркнул, но в остальном проигнорировал её.

– А куда-нибудь подальше – это где?

Джелли скорчила гримасу:

– И это я тоже не знаю!

– Ворота! – воскликнул Макс.

Он был прав. Впереди них толпа собралась возле статуи, стоявшей за красивыми воротами с золотистыми наконечниками на столбиках-опорах. Посетители в панике разбежались в стороны, когда стая странных зверей пробежала мимо и выскочила на улицу.

Велосипеды, автомобили и автобусы визжали тормозами, резко сворачивали и останавливались – все, кроме пары мопедов, которые неслись к ним. Судя по скорости, они явно собирались их преследовать.

– Похоже, они тоже с Грубияном Грубсом, – сказала Хеди.

Почувствовав новую опасность, звери свернули налево. Пешеходы разбегались в стороны, едва завидев вымерших животных.

– Простите! – беспомощно крикнула Хеди, когда они пробежали мимо.

Вдалеке завывали сирены, но куда больше пугало жужжание моторов – мопеды приближались. Когда мотоциклисты догнали ребят и поравнялись с их скакунами, один из них снял шлем и крикнул:

– Стойте!

Это была женщина, да ещё и англичанка.

Спенсер потянул за костяной воротник трицератопса, и динозавр угрожающе повернул рога по очереди к обоим мотоциклистам, заставив их свернуть в сторону. Мопеды занесло, и они с трудом избежали столкновения с машинами.

«Что теперь – звери будут бездумно бежать вперёд, пока не устанут?» – подумала Хеди. Впрочем, куда бы они ни бежали, они, по крайней мере, все вместе. Но надолго ли? К ним приближалась полицейская машина с включённой сиреной и мигалкой, да и мопеды по-прежнему шумели где-то за спиной.

Справа от них текла река Сена, неподалёку виднелся мост. Словно почувствовав, что их вот-вот схватят, звери изменили курс и бросились прямо к мосту.

Страх и волнение охватили Хеди, и она залилась совершенно неуместным смехом, когда они пересекали реку.

– Почему ты смеёшься? – недовольно спросил Спенсер.

Хеди показала подбородком на островок посреди Сены. Почти всю его площадь занимали бледные башни и контрфорсы, обвешанные лесами. Собор Нотр-Дам.

– По крайней мере, осмотрим достопримечательности.

Стэн высунулся из-за пояса Хеди и глянул назад.

– Плохие люди догоняют.

В этот момент водитель машины, ехавшей в противоположном направлении, начал агрессивно сигналить. Сиватерий Хеди испугался, вздрогнул и встал на дыбы. Девочка потеряла равновесие и, не задумываясь, резко вытянула руку.

Стэн выскользнул из её рук и упал на мост.

Хеди закричала на своего зверя, но тот продолжил галопом бежать дальше. «Нельзя отдавать им Стэна!» – подумала она. Но как заставить сиватерия развернуться? Она вытянулась вперёд, насколько смогла, дотянулась до его уха и дёрнула за него. Девочке удалось достаточно разозлить зверя, чтобы он замедлил бег и обернулся, но вот заставить его вернуться она так и не смогла.

Стэн обмяк и лежал неподвижно. Мопеды зигзагами двигались сквозь поток машин, приближаясь. Халки высунул голову из выреза свитера и что-то тихо прочирикал. И когда Хеди уже задумалась, не спрыгнуть ли ей с сиватерия, с неба обрушились четыре странных существа.

Одним из них была Гроза, сжимавшая в лапах банкетку Симона. Остальных трёх Хеди никогда не видела. То были разнообразные гротески – один с длиннющим клювом, другой с мордой льва, а третий был так сильно повреждён временем и выветриванием, что лица на нём было не разобрать. Они кинулись на мотоциклистов и атаковали их когтями, клювами и каменными крыльями.

Гроза подняла оленёнка с дороги, положила его на банкетку и вместе с безликим гротеском снова взлетела.

– Отступайте! – хрипло крикнула она, пролетая над головой Хеди. – Они не смогут долго вас прикрывать.

Похоже, сиватерий лучше понял Грозу, чем Хеди, потому что снова побежал галопом в направлении дальнего берега реки. Халки всё это время не прекращал щебетать.

Гротески сумели слегка потрепать мотоциклистов, но были слишком малы, чтобы остановить полицейскую машину, всё ещё преследовавшую детей. Когда Хеди – замыкающая всей группы – добралась до конца моста, вдруг послышалось пение. Звуки доносились откуда-то сбоку и снизу от моста.

Без предупреждения на Сене поднялась огромная волна и ударила в мост. Машины тут же резко остановились, а мопеды и вовсе завалились на бок. За одной волной последовала другая, а потом и третья. Над пенными гребнями девочка увидела улетавших гротесков.

Присоединившись к остальным, Хеди повернулась, чтобы рассмотреть всё получше.

– Это лица на мосту! Это они поют! – воскликнул Макс.

Он был прав. От одного берега до другого мост был украшен изображениями лиц, и все они пели. Хеди не могла ничего разобрать, кроме слов «La Seine».

Джелли показала на реку:

– А это кто?

Над поверхностью воды появилась женщина, словно сотканная из речной воды. Кожа – тёмно-зелёная, длинные волосы – из камышей. Она снова и снова указывала рукой на мост. Это она сотворила волны, которые остановили машины.

В голове Хеди всплыли уроки греческой мифологии. Наяда, речная нимфа. Когда нимфа повернула голову к ним, у Хеди возникло чувство, что они смотрят на духа реки Сены. Халки, устроившийся под подбородком девочки, довольно заурчал. Сена сделала это ради их нового маленького друга?

Каменные лица пели, и, казалось, само время остановилось. Волны, поднявшиеся над мостом, замерли в воздухе. Не сводя с них глаз, наяда начала лепить что-то прямо из речной воды: изображение огромного дерева с тремя широкими корнями и огнём, мерцающим внутри ствола. Халки так возбуждённо запищал и заскрёбся, что Хеди пришлось схватить маленькое существо и силой засунуть обратно под свитер. Наяда показала на запад. Она пыталась что-то им объяснить, и Хеди была уверена, что это как-то связано с Зачарованным Деревом.

Время снова пошло – и остановившиеся волны вновь ударились об мост.

Когда волнение на Сене наконец-то прошло, перепуганные водители далеко не сразу завели моторы и поехали дальше. За это время дети, катавшиеся по Парижу на вымерших животных, уже исчезли из виду.

Вскоре после того, как ребята ушли в сторону от реки, Хеди почувствовала, как её сиватерий снова превращается. С каждым шагом он всё уменьшался – и то же самое происходило с животными, на которых ехали остальные.

Откуда-то сверху послышался свист. «Это что, Гроза? – подумала Хеди. – Умеют ли горгульи свистеть?» Тилацин, услышав этот звук, тут же навострил уши, залаял и свернул в переулок, чтобы найти его источник.

Чем ближе звери подходили к источнику свиста, тем медленнее шли и меньше становились, а их чешуя и перья всё больше твердели. Они уже не лаяли, не фыркали и не щёлкали. Наконец ноги детей коснулись земли. Маленькие карусельные сиденья с грохотом упали на мостовую.

Неподалёку, тяжело дыша, приземлилась Гроза – ноша была тяжёлой, хотя ей помогал безликий гротеск. Впрочем, все ребята тяжело дышали – словно весь этот путь пробежали сами. Джелли, пошатываясь, словно её ноги превратились в желе, оперлась о стену, чтобы не упасть.

– Это ты превратила их обратно? – спросила Хеди, показывая на животных с карусели.

Кузина покачала головой:

– Нет. По крайней мере, не сознательно.

Дуг вывернулся из рук Спенсера и подбежал к банкетке.

– Стэн? – Он потыкался в морду оленёнка влажным медвежьим носом. – Просыпайся.

– М-м-м, я не сплю, – пробормотал маленький олень, хлопая глазами. – Мне приснилось, что я лечу.

Фьюить. Свист послышался прямо сверху. Все подняли головы и увидели примостившиеся на стене здания гигантские губы и глаз из дома Виолетты. Именно губы издавали тот самый таинственный свист, который помог им сюда добраться. Глаз выразительно крутил зрачком, показывая на большую дверную нишу в соседнем здании. Хеди поняла намёк и отвела всех туда.

Сгрудившись вместе и спрятавшись от посторонних любопытных взглядов, они болтали и приводили в чувство Стэна, пока губы не сказали: «Тс-с-с». Через минуту на улице раздался звук полицейской сирены, которую сопровождало жужжание мопедных моторов. Их не нашли.

Двигаясь словно огромные гусеницы странной формы, губы и глаз поспешно сползли вниз. Оказавшись достаточно близко, губы сразу же заговорили.

– Виолетту забрали, – затараторили они по-английски с заметным акцентом. – Вскоре после того, как вы ушли, в студию – она как раз с другой стороны квартала – пришли несколько незнакомцев и начали допрашивать Виолетту. Они, похоже, знают о вас, детишки. Она отказалась что-либо говорить, и тогда её усыпили, унесли в чёрную машину с чёрными окнами и уехали.

Хеди похолодела:

– Её забрали из-за нас?

– Oui![4]

Макс застонал:

– Да почему этих взрослых постоянно приходится спасать?

– Эй, Джелли, – сказал Спенсер, – ты можешь найти Бесса с помощью магии?

Джелли выглядела измотанной.

– Я даже не представляю, как что-то искать. Единственное, что я умею, – двигать вещи. Прыщики туда-сюда, нас сюда-туда. – Она потёрла рукой бледное лицо. – А сейчас я выжата, как папина старая швабра.

– Так-так, – произнесла Гроза. – Тогда я найду их.

Горгулья расправила крылья с такой уверенностью, что в голове Хеди, несмотря на отчаянное положение, забрезжил лучик надежды.

– Как? – спросила она.

– Попрошу гротесков всего города мне помочь. Бедный сгоревший Нотр-Дам – не единственное здание в Париже, у которого есть внимательные глаза.

Глава 15. Призрак и воинственные гротески

Другого безопасного места у ребят не было, так что они рискнули остаться в квартирке Виолетты. Хеди выманила Халки из свитера, и маленькое существо обнюхало всех присутствующих, знакомясь с ними.

Все гуськом ходили за Халки по квартире, наблюдая, как он забегает в углы и залезает под столы и стулья. В какой-то момент он застрял под диваном и начал ярко светиться красным, пока его не освободили.

Из-за всей этой суматохи они пропустили обед. Спенсер и Макс порылись в холодильнике Виолетты, потом все дружно намазали маслом хлеб и поспешно съели его с сыром бри и клубникой.

– Интересно, с Бессом все хорошо? – спросил Спенсер, кормя Халки крошками.

– Да всё с ним будет нормально. – Джелли затащила Дуга на коленки и крепко сжала. – Мы однажды видели, как он чуть не утонул, а после этого пришёл в себя и погнался за нами через море. Правда, Дуг?

Медвежонок кивнул:

– Ага. Вот так.

Он вытянулся у неё на коленках, изображая тонущего охотника за сокровищами, – для пущей драматичности он даже высунул язык.

Гроза обещала вернуться на закате. До него оставалось ещё несколько часов, так что дети устроились поудобнее и стали ждать – терпеливо, как могли.

Хеди и Джелли играли на полу с Халки – особенно ему нравилась игра «Ку-ку». Каждый раз, когда они прикрывали ладонями глаза, стучали по носу или закрывали уши, он светился ярким нарциссово-жёлтым цветом и весело подрагивал. Девочки радовались, видя, как существо загорается, правда, Джелли было ещё не по себе после неожиданной необходимости колдовать, так что вскоре она уснула. Халки свернулся калачиком у неё на груди и тоже уснул – он выглядел совсем не страшным и не опасным.

Пока Дуг, Стэн и Макс играли в какую-то воображаемую игру, Хеди и Спенсер нашли коробку, в которой Виолетта держала Розеттскую Мешалку.

– Интересно, почему Виолетта её не убрала? – заметил Спенсер.

Хеди присела на колени рядом с братом, и они заглянули внутрь.

– Она очень скучает по папе. Может, просто хотела, чтобы эти вещи напоминали о нём. Ну, знаешь, мама тоже иногда достаёт старые фотоальбомы и рассматривает их.

– Думаешь, это вещи рукодела?

Спенсер начал осторожно доставать вещи из коробки. Были там и вполне обычные предметы, вроде беруш или набора кисточек, но были и таинственные. Свечка в форме буквы S и с фитилями на обоих концах. Красивая миниатюрная дверь (Хеди видела столько красивых дверей в Париже), украшенная сплетёнными цветами и головой мифического животного. Маленький инструмент, похожий на что-то среднее между скрипкой и счётами.

– Эй, гляди-ка! – Спенсер показал ей тюбик размером с те, в которых обычно держат зубную пасту. – Я уверен, это почерк госпожи Пал.

На тюбике от руки было написано: «Клей».

– Готов поспорить, это её особенный клей. Клейкий клей.

– Вроде того, который она нам дала, чтобы починить сломанную руку миссис Вилемс? – вспомнила Хеди.

Спенсер кивнул:

– Как думаешь, можно мне взять пару капелек?

– Для чего?

Он вытащил из своего рюкзака сложенный скюскепнур, который всё это время путешествовал вместе с ними.

– Чтобы заделать проколы в мешочке для воды. Я всё уже перепробовал, но ничего не получалось. А вот клейкий клей точно поможет. И как я раньше об этом не подумал?

– Как ты можешь сейчас думать о сломанных вещах?

– Госпожа Пал говорила мне: «Всегда что-то делай».

Хеди обхватила его за шею и растрепала волосы:

– Она никогда не говорила ничего подобного.

– Я даже куплю новый тюбик у госпожи Пал и отправлю Виолетте, – засмеялся Спенсер.

«Если мы когда-нибудь снова увидим госпожу Пал», – подумала Хеди. Но она очень обрадовалась, услышав смех брата, так что не сказала это вслух. Она не знала госпожу Пал так же хорошо, как Спенсер, но решила, что та хотела бы, чтобы Спенсер всё-таки починил эту ветхую непрактичную палку.

– Ладно, возьми клей. Но совсем чуть-чуть.

Гроза вернулась, когда на небе исчезали последние пятнышки оранжевого света.

– Мы их нашли, – каркнула она. – Недалеко отсюда. Там этот Грубс и ещё четыре или пять человек. Одна из парижских горгулий клянётся, что видела, как в здание затащили Бесса.

Гроза, как смогла, описала, как выглядит это здание, и после долгих обсуждений и споров, они всё же придумали план.

Разногласия вызвал лишь один пункт.

– Ты остаёшься здесь, Макс, – сказала Джелли. – Ты и звери.

Макс вспыхнул:

– Но у меня же меч!

– Именно! Ты должен остаться здесь и охранять его, и защищать Дуга, Стэна и Халки. Ты для них как старший брат. Закрой за нами и никого не впускай.

– Нельзя нас тут оставлять! – настаивал Макс. – Что, если придут другие тривы и похитят нас? Они схватили Виолетту, а мы куда меньше неё.

Послышался стук в окно, через которое подслушивали гигантский глаз и губы.

– Он прав, – сказали губы. – Вы должны держаться все вместе. Мы пойдём с вами и сделаем всё, чтобы их защитить. Они будут близко, но вне опасности.

Гроза перелетала от одного угла улицы к другому, быстро ведя всех за собой в северо-восточном направлении. Она несла в лапах губы, которые сжались до такой степени, чтобы горгулья смогла их нести. Передавая друг другу банкетку Симона, дети минут через двадцать добрались до нужного тупика, вспотевшие, с трудом переводя дыхание.

Два парижских гротеска – птица с крючковатым клювом и нечто непонятное, что можно было назвать разве что демоном, – сидели на ближайшей крыше, неустанно наблюдая за целью. После короткого разговора с ними Гроза спустилась на улицу.

– Нам нужно вот это красное здание, – произнесла она.

В тусклом свете тупика Хеди сумела разобрать надпись на вывеске: «Mémoire Magique».

– Они сказали, что с тех пор, как я улетела, никто не входил и не выходил, – продолжила Гроза. – Я погашу фонари, чтобы на улице стало совсем темно – для прикрытия. А потом начнём операцию.

– Я смотрю, тебе это нравится, – заметила Хеди.

Горгулья расправила и сложила крылья, словно разминающийся боец.

– Хорошо разбираться во всём этом – в моей природе, если что.

Она тихо свистнула, и по тёмной стене здания вниз сползли губы.

– Макс, Дуг и Стэн, вы должны спрятаться здесь и не вылезать, пока мы не скажем.

Губы необычно широко открылись, и Макс вместе со зверятами влез внутрь.

– Как в мешке сидишь, – сказал мальчик, выглядывая из-за нижней губы. Он аккуратно забрал Халки у Хеди. – А ещё я думал, что тут будет много слюней.

– Тут очень темно, – проворчал Стэн.

Словно поняв оленёнка, Халки начал тускло светиться, как ночник, который оставляют младенцу.

Усадив «пассажиров» поудобнее, губы закрылись и, сжимаясь и растягиваясь, поползли обратно на крышу.

– Симон, – сказала Гроза, – ты готов?

Рядом с ребятами из воздуха сгустилась фигура призрака.

– Я готов к своему замечательному выступлению.

Гроза взлетела. Через несколько секунд они услышали глухой удар, потом ещё и ещё – горгулья разбивала ближайшие к красному зданию уличные фонари.

Спотыкаясь в темноте, Хеди, Спенсер и Джелли торопливо прошли вперёд и поставили банкетку Симона прямо у дверей «Мемуар-Мажик».

– Теперь слово за тобой, Симон, – шепнула Хеди. – Скажи им, что пришёл по их души, или ещё что-нибудь такое.

– Я скажу им, что целую вечность буду есть их печень, – ответил он, – что их души будут висеть над пламенем…

– Ты даже меня пугаешь, но звучит круто. Вперёд!

Дети не видели призрака в темноте, но холодок от его присутствия исчез, когда он просочился в дверь. Через несколько мгновений они услышали низкое урчание, от которого кровь стыла в жилах, а затем – всевозможные угрозы потусторонними пытками, от которых Спенсер невольно прижался к боку Хеди.

– Ух ты, он реально переигрывает, а? – сказала Джелли, прижав ухо к двери.

Изнутри послышались испуганные крики. Падала мебель, посуда разбивалась об пол, люди выкрикивали ругательства. Пора начинать следующую фазу операции.

– Гроза, вперёд! – воскликнула Хеди.

Горгулья, словно пушечное ядро, влетела в окно верхнего этажа, её парижские товарищи – за ней.

Из глубин красного здания послышались новые вскрики – его обитатели явно не ожидали, что окажутся в компании призрака и трёх воинственных гротесков. Через минуту замок парадной двери щёлкнул – его открыла Гроза.

– Скорее, – позвала она ребят. – Мы загнали врагов на кухню, но один из них вооружён метлой. Боюсь, он ударит одного из наших друзей с Нотр-Дама.

– Где Бесс? – спросила Хеди, когда они вошли внутрь.

– Пока не видела. Но тут много в чём его можно спрятать.

Смысл слов Грозы скоро стал ясен. Комнаты были чуть ли не до потолка завалены реквизитом для цирковых представлений. На стенах висели картины с выступлениями иллюзионистов, в стеклянных витринах хранились игрушки и прочие мелкие вещи, были там хитрые зеркала, фальшивые туловища, ящики с секретом.

– Как будто дядя Джон решил оборудовать себе второй жутковатый дом в Париже, – неловко пошутила Джелли.

Спенсер мрачно посмотрел на неё:

– Это место вообще не похоже на Скупой холм.

– Ну, как скажешь.

В этот момент из стены вылезла голова Симона, и Спенсер испуганно пискнул.

– Я нашёл Бесса, – сказал он. – И Виолетту!

Призрак провёл их в комнату чуть дальше по коридору. У стены стояли два больших ящика, раскрашенных под египетские саркофаги.

– Это волшебные ящики? – спросил Спенсер у Джелли.

– Мм, а почему ты меня спрашиваешь?

– Ты можешь почувствовать магию или ещё что-нибудь такое?

Джелли протянула руку к саркофагам, пошевелила пальцами.

– Я вообще не представляю, что делать.

Из одного из ящиков раздался приглушённый стон. Хеди осторожно открыла крышку. Ящик был пуст. Она ощупала стенки, нашла небольшой рычажок, и, когда потянула за него, задняя фальшпанель поднялась. За ней оказался Бесс, который с трудом мог даже открыть глаза.

Спенсер тем же способом торопливо открыл другой саркофаг и обнаружил внутри Виолетту. Та до сих пор спала.

В задней части здания раздался грохот, затем глухой удар и громкий, яростный вскрик.

– Надо бежать отсюда, – сказала Хеди, помогая Бессу выбраться из ящика для фокусов с исчезновением.

Но сил у охотника за сокровищами было не больше, чем у новорождённого котёнка. Хеди с трудом удерживала его на ногах. Вытаскивать Виолетту пришлось Спенсеру и Джелли, и, несмотря на всю свою худобу, женщина оказалась для них довольно тяжёлой. Им оставалось ещё несколько метров до входной двери, когда из кухни вылетела Гроза, крича: «Скорее!» За ней неуклюже семенил мистер Грубс, сутулый и разъярённый, вооружённый метлой и чайником.

– Остановитесь немедленно! – крикнул он.

– Не подходите к нам! – закричала в ответ Хеди, когда они выбрались через дверь. – Или мы запихнём вас в ящик с фокусами так глубоко, что вы никогда оттуда не выберетесь. Мы знаем, кто вы. Мы знаем, что вы пытаетесь уничтожить магию.

По изумлённому лицу мистера Грубса Хеди поняла, что ошиблась, даже ещё до того, как он ответил.

– Идиотка! – проскрипел он. – Кто-то действительно пытается уничтожить Зачарованное Дерево и магию, но это не я.

Глава 16. Пат

Хеди застыла. Если Зачарованное Дерево хочет уничтожить не мистер Грубс и его банда тривов, то кто?

Мистер Грубс устало махнул рукой:

– Заходите, я расскажу вам всё, что знаю. Парижская полиция сейчас ищет нас всех из-за того кавардака, что вы устроили сегодня на улице.

Бесс повис на Хеди, словно тряпичная кукла, Виолетта вообще ещё не проснулась. Быстро сбежать всё равно не получится. Но Хеди не собиралась идти глубже в логово тривов.

– Мы можем послушать вас и прямо тут. Что вы знаете?

– Мы знаем, что здесь замешан предатель, у которого не хватает кроликов в волшебной шляпе, – сказал мистер Грубс. – Предатель-фокусник, который хочет уничтожить магию. Зачарованное Дерево и без того увядает, но он хочет уничтожить его, чтобы никто не сумел его возродить. Вчера мы получили сигнал тревоги – нам сообщили, что возле дома твоего дедушки случилась крупная магическая катастрофа. Вот почему некоторые мои коллеги считают, что предатель-фокусник – это не кто иной, как ваш дедушка.

– Глупости! – выпалил Спенсер. – Зачем дедушке Джону уничтожать Зачарованное Дерево и магию?

– Если подумать, всё логично. Он не доверяет магии, – ответил мистер Грубс. – После того, как ваша бабушка так надолго пропала. Он ненавидит магию. Хочет, чтобы она навсегда исчезла.

– Неправда, – сказал Спенсер. – Это уже не так. Правда, Хеди?

Она не решилась посмотреть в глаза Спенсеру. Да, дедушка Джон на какое-то время снова стал доверять магии, когда они спасли бабушку Роуз. Но недавно страх перед магией снова вернулся. Тем не менее она не думала, что этот страх превратился в ненависть и желание уничтожить магию. И уж точно дедушка такого не сделал бы, если бы знал, что вся семья тоже исчезнет.

– Я обратился к нему, предложил помощь, – продолжил мистер Грубс. – Но он не желал иметь со мной никаких дел.

– То есть вы не случайно переехали в соседний дом? – уточнила Джелли.

Мистер Грубс скривил нос, словно почувствовав неприятный запах.

– Мы считали, что за вашим дедушкой нужно внимательно наблюдать.

– Если вы – один из тех тривов из магической полиции, вам-то какое дело? – спросила Хеди. – Вы же хотите, чтобы магия исчезла.

– Потому что вашему дедушке – или тому, кто всё это устроил, кто бы он ни был, – наплевать, что ещё он уничтожит вместе с магией. Нам, может быть, это и не нравится, но магия проникла в самую сущность многих людей, мест и вещей, которые нам до́роги. А распад уже начался.

– Британский музей? – догадался Спенсер.

– Именно. Если бы мир фокусников просто взял и начал жрать себя изнутри, я бы сел в первом ряду с попкорном. Но если это подействует на всех нас… это уже совсем другая история. Нравится вам это или нет – а мне не нравится, – но наши судьбы переплетены.

– Если кто и хочет убить магию, это не дедушка Джон, – твёрдо сказала Хеди. – Он хотел спасти её. Мы нашли его дневник.

К её удивлению, мистер Грубс облегчённо вздохнул, но затем попытался скрыть это чувство, недовольно нахмурившись:

– Так где же он? Неужели Великолепный Джон Санг не решился прийти сам, даже чтобы спасти своего охотника за сокровищами?

Бесс, стоявший рядом с Хеди, чуть выпрямился, но ответить смог лишь свирепым взглядом.

– Вы жуткий тип. Суёте людей в гробы, – пробормотал Спенсер.

– Господи, это же просто ящики с фокусами, а не настоящие саркофаги. К тому же я считал, что этот коварный вор работает на человека, который пытается уничтожить магию. Так где скрывается Джон?

– Вы правда думаете, что он послал бы нас, если бы мог прийти сам? – спросила Хеди. – Он попал в ловушку из-за того, что происходит!

– В какую ловушку?

Хеди резко закрыла рот и взглядом показала Спенсеру и Джелли молчать. Она не слишком доверяла намерениям мистера Грубса в отношении дедушки Джона.

– Я не видел его в доме, – продолжил мистер Грубс.

– Вы называете Бесса коварным вором, а сами при этом лезете в чужие дома! – возмутилась Джелли.

Но мистер Грубс пропустил её слова мимо ушей и начал собирать по кусочкам теорию.

– Мне кажется, что если с ним что-то и произошло, то вы взяли его с собой, и сейчас он здесь, в Париже.

Когда никто не возразил, мистер Грубс понял, что докопался до истины.

– Вот что я вам скажу. Если вы отдадите нам вашего дедушку, наш фокусник его спасёт. У нас есть один – в загашнике, так сказать. Но есть одно условие.

Бесс предупреждающе сжал плечо Хеди.

– Что за условие? – с подозрением спросила она.

– Вы отдадите нам существо, которое забрали из «Додо-Манежа». – Мистер Грубс расправил сутулые плечи. – Видите ли, есть две вещи, которые необходимы, чтобы во всём этом разобраться. Халкидри – у вас, а вот у нас – ключевой предмет, который открывает дорогу к Зачарованному Дереву. На фокусников надежды нет никакой. Эти дураки даже не смогли себя защитить, когда их заточили в камни, свитки и прочее такое. Так что действовать придётся нам.

Гроза и её друзья-гротески мрачно следили за тривами, а Хеди и остальные сгрудились у двери и решали, что делать дальше. Они, конечно же, хотели освободить дедушку Джона, но… ради этого отдать тривам Халки? Хеди с радостью переложила бы миссию по спасению магии на кого угодно другого, но передать эстафету мистеру Грубсу – всё равно, что пустить волка в овечье стадо.

– По-моему, у нас нет особого выбора, – сказал Бесс.

– Ты ещё до сих пор в нокауте, – заметила Джелли. Бесс уже стоял на ногах без посторонней помощи, но лицо его ещё оставалось землистым и бледным.

Рядом с ними появилось расплывчатое лицо Симона.

– Я не верю, что Грубс при первой же возможности не пустит мою банкетку на растопку и не отправит меня в пустоту.

Хеди вздохнула:

– Но Бесс прав. Если никому из нас не придёт в голову какая-нибудь замечательная идея, лучшее, что мы можем сейчас сделать, – освободить дедушку Джона из этого снежного шара.

– И Ларк, – добавил Спенсер.

– И Ларк, конечно же, – согласилась Хеди. – Может быть, дедушка Джон сможет убедить Грубияна Грубса, и тот позволит ему сделать то, что необходимо.

На глазах мистера Грубса и одного из его подручных они позвали губы, и те медленно сползли с крыши. Ребята не без злорадства смотрели, как у тривов отвисли челюсти, когда из огромного рта вылезли Макс и звери. Халки выдавали характерный оранжевый огонёк и щебет, доносившийся из непослушных кудрей Макса, хотя тот явно пытался спрятаться.

– Отдайте его нам, – сказал мистер Грубс.

Хеди встала между Максом и тривами.

– Нет. Сначала вы освободите нашего дедушку, а потом… а потом мы объединим силы.

Подручный Грубса усмехнулся:

– Вы сейчас не в том положении, чтобы ставить условия, юная леди.

Сложив руки на груди, Хеди ответила:

– Наш призрак может вызвать у вас такой озноб, что через пять минут всё лицо отвалится от обморожения. А наши друзья, гигантские губы, могут прямо сейчас вас проглотить, и после этого о вас больше никто и никогда не услышит.

В проулке повисла такая тишина, что, наверное, можно было услышать, как падает булавка. В конце концов мистер Грубс зашёлся лающим смехом:

– Ну хорошо. Показывайте нам вашего дедушку.

Хеди аккуратно вытащила завёрнутые в полотенце снежные шары из рюкзака. Мистер Грубс окинул дедушку Джона долгим взглядом, затем, прищурившись, глянул на маленькую фигурку в другом снежном шаре.

– Это сиделка?

– Да. Её зовут Ларк.

– Фокусница?

Хеди покачала головой.

– Бедняжка, вот её угораздило во всё это ввязаться. Пожалуй, достанем её первой. Сейчас позвоню куда следует.

Таинственным фокусником «из загашника», о котором говорил мистер Грубс, оказался некий Смитти, хотя Хеди и заподозрила, что это не настоящее его имя. Он выглядел так, словно целый месяц прятался на чердаке. С выпученными глазами, нервный, и даже на расстоянии было видно, что его плечи усыпаны перхотью.

– Это ещё кто? – спросил Смитти у мистера Грубса, показав пальцем на Хеди и остальных. Он сильно говорил в нос.

– Мы заключили с ними сделку, – сказал мистер Грубс. – У них есть кое-что, что нужно нам. Мы разрешаем тебе помочь им с их бедствием.

Он протянул ему снежный шар с дедушкой Джоном, который отобрал у Хеди.

Смитти ещё сильнее выпучил глаза, увидев человека, спящего внутри.

– Это ещё кто, блин, такой?

– Джон Санг.

– Великолепный Джон Санг?

– Именно.

Смитти присвистнул:

– Старая школа, слышал про него от фокусников. А в другом кто?

– Его надомная сиделка, случайно во всё это ввязалась. Освободи сначала её, потом его. Джон Санг мне нужен в целости и сохранности. У него есть необходимая нам информация. Сколько времени на это понадобится?

Смитти скорчил гримасу:

– Час. Плюс-минус.

– Сделай так, чтобы был «минус». Уверен, после той заварухи на мосту нас уже ищут власти. Нам нельзя оставаться здесь слишком надолго. Если они сумеют связать наши машины с этим адресом, квартира перестанет быть конспиративной. – Грубс поёжился. – Так, выпью-ка чашечку чего-нибудь горячего. Надеюсь, к тому времени, когда я вернусь, ты уже добьёшься какого-никакого прогресса.

Хеди надеялась, что фокусник увидит в них товарищей по несчастью, но, несмотря на всю болтливость, Смитти оказался очень скрытным. Его взгляд метался по ним, словно муха, затем остановился на Максе.

– Так, значит, парень с металлической перчаткой. Мне и эту штуку тоже чинить? Не знаю, зачем они обратились ко мне – тут хватило бы и обычного мясницкого топорика.

Увидев их враз помрачневшие лица, он засмеялся:

– Да ладно вам, я пошутил. Никто не захочет оттирать с пола столько крови. Это, вы вообще кто?

Повисло неловкое молчание, затем раздражённый Спенсер ответил:

– Мы – Четвёрка со Скупого холма.

Смитти даже не попытался сдержать смешок.

– Четвёрка со Скупого холма, значит. Значки у вас есть, а? Секретные рукопожатия? Кстати, вас тут больше, чем четверо. С математикой, значит, нелады?

Смитти принёс с собой чемоданчик – пожалуй, единственную свою хорошо ухоженную вещь. Покрутив снежные шары в руках, он открыл чемоданчик и начал в нём рыться.

Больше всего любопытства, конечно, проявил Спенсер, но Хеди, Джелли и Макс тоже подошли поближе, чтобы заглянуть внутрь. В чемоданчике лежали разнообразные причудливые предметы, многие из которых вполне естественно смотрелись бы в мастерской госпожи Пал в «Палисаде». Несколько книг, гравированные банки, ручки и рукоятки, оторванные от предметов, которые они когда-то открывали или за которые их носили, и куча всего прочего, разложенного по фетровым отделениям. Была там даже фарфоровая тарелка, разломанная на две половинки.

– Эй, не лезьте, – сказал Смитти Дугу и Стэну, которые обнюхивали чемодан. Но, по крайней мере, на этот раз он говорил не издевательским тоном. Он осторожно поставил зверят по обе стороны от себя и погладил их по голове. Хеди даже чуть-чуть потеплела к нему.

– Я-то думал, всех фокусников в этой части мира превратили в спящих красавиц, – сказал Бесс. – Как ты спасся?

– Тот, кто это сделал, не знал обо мне, вот как, – ответил Смитти, копаясь в артефактах. – Я вообще нигде не засвечен. Избегаю любых сборищ, как чумы. Фантастиканы, конклава, ежегодного барбекю у Рэббла. Меня не бывает ни в одном списке гостей, за которым может следить «Ловкость Рук».

– Почему? – спросила Джелли.

Он показал на снежные шары, стоявшие на полу.

– Вот что происходит, если ты есть в списках. Какой-нибудь неудачник объявляет всем вендетту и ловит тебя в Паутину Морфея.

Увидев их совершенно пустые взгляды, Смитти добавил:

– Вы не слышали о Паутине Морфея? Она как раз именно её использовала, чтобы всех поймать.

Глава 17. Камень, ножницы, бумага

– Она? – вздрогнула Хеди. – Фокусник-предатель – женщина?

Смитти кивнул, явно довольный своей осведомлённостью.

– Кто она? – спросил Бесс.

– Не знаю. Ходят слухи, что есть одна такая. Когда-то была большим талантом. Очень сильным, многообещающим. Но, словно Икар, она подлетела слишком близко к солнцу. Попыталась применить магию настолько мощную, что не справилась. И лишилась вообще всех сил.

– Почему люди знают всё это, но не знают, как её зовут? – недоверчиво произнесла Джелли.

– Фокусники хвастаются в анонимных чатах не меньше, чем тривы. У неё был ник «Ягода-рябина». Говорят, она настолько жутко убита горем из-за потери магических способностей, что хочет теперь сжечь все игрушки, чтобы больше никто и никогда не мог ни во что играть.

– Если у неё нет магических способностей, как ей удалось вывести из строя всех британских и французских фокусников? – удивился Спенсер.

Смитти цокнул:

– Чтобы кинуть гранату во вражеский окоп, тебе не нужна особая подготовка. Точно так же можно и привести в действие магическое устройство, не владея магией. Всё, что ей было нужно, – найти рукодела без моральных устоев. А таких в особенно занюханных уголках мира найти нетрудно.

Спенсер посмотрел на содержимое чемодана Смитти.

– А это вы сделали? Ну, и сломали, – добавил он, глянув на половинки фарфоровой тарелки.

– Нет. Я в этом плане не отличаюсь от других фокусников. Рукоделием пусть занимаются рукоделы.

В конце концов Смитти достал из чемодана три предмета: ножницы в форме аиста, свиток и камень. Размяв пальцы, он сказал:

– Старые надёжные товарищи.

– Они сделаны, чтобы распутывать Паутины Морфея? – спросил Спенсер.

– Нет таких вещей, которые для этого сделаны, – фыркнул Смитти. – Я импровизирую. Ножницы – чтобы разрезать паутину заклинания. Написать восстанавливающее заклинание на свитке П… – Он запнулся, словно вспомнив, что это лучше держать в тайне. – На свитке из пергамента. Ну а камень – чтобы разбить стекло.

Хеди в панике схватила снежные шары.

– А вы не можете заставить стекло исчезнуть с помощью магии?

– Прости, я сегодня не надел особые подштанники для магического растворения стёкол, – саркастически ответил Смитти. – Не беспокойся, я очень осторожно всё разобью. К тому же троица работает лучше всего. Три вещи вместе, смекаешь?

– Почему три вещи? – спросил Спенсер. Несмотря на обстоятельства, он по-прежнему старался впитывать любые знания.

– Потому что треугольник – это самая прочная форма.

Смитти вдруг ухмыльнулся и кивнул, глянув на разложенные перед чемоданом ножницы, свиток и камень.

– Ха! Камень, ножницы, бумага!

Хеди застонала:

– Вот так вы собираетесь спасти магию? С помощью детской игры?

– Да, детской игры. Лучшая магия, которую я творил, пришла ко мне из игр и мечтаний наяву. Блин, кто умер и украл из твоей жизни всё веселье?

Щёлк, щёлк, щёлк. Хеди не понимала, что именно режет Смитти. На первый взгляд казалось, что фокусник аккуратно обстригает воздух вокруг снежного шара Ларк, примерно в сантиметре от поверхности. Он работал уже полчаса. Виолетта пришла в себя, и сейчас они с Бессом пили крепкий чай, который им принесли тривы. Мистер Грубс регулярно совал голову в дверь, проверяя работу Смитти, и постепенно становился таким же нетерпеливым, как Хеди.

– Вы разрезаете настоящую невидимую паутину? – в конце концов спросил Спенсер.

– Типа того, – сказал Смитти. – Вокруг этой штуковины повсюду нити заклинания. А ты их что, не чувствуешь?

Спенсер покачал головой, потом повернулся к Джелли:

– А ты чувствуешь?

Джелли протянула руку к снежному шару:

– Не могу сказать, чувствую ли что-то. По-моему, нет.

– О, ты в этой компании фокусница? – Смитти показал ножницами на Хеди. – Я-то думал, вон та командирша. Если закроешь глаза, это тебе поможет.

Джелли закрыла глаза.

– А теперь попробуй одновременно почувствовать пальцы и центр груди. Как будто у тебя изжога начинается. Вот эта точка между лёгкими, возле позвоночника. Попытайся вытолкнуть её, чувствовать ею… а потом это чувство соединится с твоими руками.

Он продолжил щёлкать ножницами, а остальные уставились на Джелли. Та вдруг резко открыла глаза:

– По-моему, я это почувствовала. Ну, эту изжогу.

– Нечестно! Я тоже хочу почувствовать изжогу! – сказал Макс, опускаясь на колени рядом с ней.

Джелли, словно знала всё уже много лет, начала объяснять брату, что делать. Дуг и Стэн, выставив вперёд когти и копыта, тоже попытались подражать ему.

Не привлекая к себе внимания, Хеди закрыла глаза и прислушалась, пытаясь почувствовать эту незнакомую точку между лёгкими возле позвоночника. И тут в её воображении вдруг появилась картинка. Через копну тёмных волос она увидела себя, сидящую по-турецки в комнате, с закрытыми глазами. И это была не просто картинка: она чувствовала теплоту, уют, безопасность – и слышала голос Смитти, хотя он казался бессмысленным бормотанием.

Хеди резко открыла глаза и уставилась на макушку Макса. Халки высунул морду из его волос, с любопытством разглядывая девочку блестящими глазками. «Я что, только что слилась разумом с Халки?» – подумала она. Хеди была слишком изумлена, чтобы обратить внимание на радостное бормотание Смитти: «Почти готово».

Бах! В ушах послышался гул. Хеди показалось, словно её затянуло внутрь торнадо. Это не изжога! Сквозь шум она услышала непонятный крик: «Нет, не надо, дай мне…» А потом всё стихло.

Когда девочка открыла глаза, всё было как в тумане. Гул стих, она лежала на полу. Осторожно оглядевшись, Хеди увидела, что и остальные тоже упали.

– Что произошло? – пробормотала она.

Когда Хеди попыталась подняться, у неё закружилась голова, но она всё равно села.

В другом конце комнаты сидела промокшая насквозь женщина. Короткие волосы облепили эльфийское личико. Ларк освободилась из снежного шара.

– Ларк! – воскликнула Хеди и на четвереньках подползла к ней.

– Где я? – спросила та и скривилась от боли. – Ай, моя голова!

– Вы в Париже. Со мной, Спенсером, Джелли и Максом. И ещё несколькими нашими друзьями.

– Как я попала в Париж? Где Джон?

Хеди огляделась, ища взглядом дедушку. Дуг уже пришёл в себя и тыкался мокрым носом в остальных. Но дедушки Джона среди них не было. Его снежный шар по-прежнему был целым, вокруг миниатюрной фигурки плясали снежинки. Смитти его ещё не вытащил.

В комнату, пошатываясь, вошёл мистер Грубс – похоже, он и сам только что поднялся на ноги. В руках он сжимал маленькую металлическую трубку.

– Что вы тут натворили? Где Смитти?

Дуг, обнюхивавший чемодан фокусника, поднял голову:

– Здесь!

Медвежонок показал носом на фарфоровую тарелку, разбитую на две части. Вместо выцветшего рисунка с цветами её теперь украшал портрет Смитти.

Джелли тут же вскинула руки:

– Это сделала не моя изжога. По крайней мере, мне так кажется. А если и сделала, то я этого точно не хотела.

– Полагаю, Паутина Морфея каким-то образом была настроена так, чтобы поразить того, кто попытается её распутать, – сказал Бесс, присев возле чемодана.

– П-простите, – пролепетала Ларк, – о чём вы вообще говорите?

Они попытались рассказать ей всё как можно мягче, но такое огромное количество информации изумило бы кого угодно: волшебство и фокусники, снежные шары, в которые попали они с дедушкой Джоном, исчезновение всей семьи, приключения в Париже. Ларк таращилась на странные артефакты «Мемуар-Мажик», окружавшие их, и почти ничего не говорила; либо она была до странности спокойной, либо ещё не отошла от шока.

– И как нам теперь освободить дедушку Джона? – спросил Спенсер.

Мистер Грубс покачал головой:

– Нет времени выяснять, нам больше нельзя здесь оставаться. Власти нас вычислили. Говорил же, надо было поменять номера на мопедах! Всё, детишки, игры кончились. Отдавайте халкидри.

И, словно мистер Грубс сотворил заклинание призыва, именно в этот момент в «Мемуар-Мажик» ворвался отряд французской полиции.

Начался полный бедлам. Полиция, наверное, ожидала найти только мистера Грубса и пару тривов. Неожиданное появление группы детей, ещё трёх незнакомцев и маленьких животных сильно усложнило ситуацию.

Люди бегали туда-сюда, кто-то кого-то бил, Хеди вместе со Спенсером, Джелли, Максом и Ларк вжались в угол, держа животных на руках. Мистера Грубса и Бесса повалили на пол и заковали в наручники, а когда Виолетта попыталась объяснить полицейским, что происходит, говорила она настолько возмущённым тоном, что наручники в результате надели и на неё.

– А нас они отпустят? – шепнул Спенсер. – Мы же просто дети.

Но тут в комнату вошла женщина – кто-то из старших офицеров. Присмотревшись к их лицам, она стала сравнивать их с распечатками, которые держала в руках. Фотографии, судя по всему, были сделаны с видеозаписей – они были зернистыми, но довольно хорошими. Снимки фургона и мопедов, на которых ехали тривы… а ещё – снимки детей, которые выезжали из ворот ботанического сада верхом на вымерших животных.

– Похоже, мы тоже влипли, – простонала Джелли.

Пока полицейские совещались в коридоре, мистер Грубс шепнул:

– Эй, детишки, вам надо бежать отсюда.

Он показал кивком на металлическую трубку, которая в суматохе упала на пол и закатилась под шкаф.

– Заберите вот это и ни в коем случае не потеряйте. Завтра в восемь утра приходите в библиотеку Ришелье. Там спросите Фоссиль. Это одна из библиотекарей. Она поможет вам открыть ворота к Зачарованному Дереву.

«Я знаю, где найти древнюю». Записка мистера Грубса, которую Хеди так и не удалось передать дедушке Джону и которая до сих пор лежала смятая у неё в кармане. Теперь её смысл стал понятен. Фоссиль.

– Мы не можем бросить вас здесь, – шепнула Хеди, в основном обращаясь к Бессу и Виолетте.

– Вы должны, – твёрдо сказал Бесс. – Чтобы выбраться из этой переделки, нужно время, а у Зачарованного Дерева, возможно, этого времени уже нет. И у твоего дедушки и всей твоей семьи – тоже.

– Джелли, ты можешь нас отсюда перенести? Куда-нибудь на улицу, чтобы там уже можно было сбежать? – спросил Макс.

Джелли напряглась, и все на несколько мгновений затаили дыхание. Но потом она открыла глаза и вздохнула:

– Я не знаю, что делать.

– Вот бы Гроза их ослепила, чтобы мы смогли сбежать, – пробормотал Спенсер.

– Ослепила? – изумлённо переспросил Стэн.

– Ну, ненадолго. И осторожно.

Полицейские закончили совещаться и вернулись в комнату. Судя по всему, всех ждал долгий допрос.

И вдруг с макушки головы Макса сорвался яркий луч света. Он был направлен прямо на несчастных полицейских, те вскрикнули от боли.

– Это Халки! – воскликнула Хеди, бросилась вперёд и схватила металлическую трубку мистера Грубса. – Бежим!

Они вскочили и бросились к двери. Бесс и Виолетта пытались перевернуться и подняться на ноги, но полицейские, протирая глаза, споткнулись и упали прямо на них – и, сами того не ожидая, не позволили им сбежать.

Услышав крики, из кухни выбежали другие полицейские, охранявшие подручных мистера Грубса. Но они не рассчитывали, что на них накинутся визжащие гротески с каменными когтями, а прямо из стены материализуется призрак, изрыгающий страшные угрозы. Друзья прикрыли их от погони, так что Хеди вместе с остальными выбежала в ночь.

Глава 18. Фоссиль

Они бежали, пока не добрались до людных улиц, чтобы привлекать меньше внимания. Люди ужинали, пили, гуляли, жили обычной приятной жизнью, как любой парижанин, которого не беспокоит судьба какого-то там волшебного дерева. Никто не остановил беглецов, и в конце концов они добрались до берега Сены.

Вдоль реки шёл мощёный тротуар – чуть ниже уровня улиц, так что ребята чувствовали себя в некоторой безопасности. Они бесцельно шли вперёд, пока не добрались до того самого моста, на котором днём была погоня.

Что-то спикировало на них – но это оказалась лишь Гроза. Она и её друзья-гротески принесли им банкетку Симона.

– Что случилось с Бессом, Виолеттой и мистером Грубсом? – спросила Хеди.

– Они все арестованы, – ответила Гроза. – За вами полиция не гонится – они до сих пор мозги в кучку собирают. Но всё-таки держитесь подальше от посторонних глаз. Вот тут, под Пон-Нёфом, вполне хорошее местечко.

Она повернулась к парижским гротескам и поблагодарила их. Гротески с дружелюбным ворчанием взлетели и направились в сторону Нотр-Дама.

Ребята собрались под мостом, совершенно измотанные. Ни Бесса, ни Виолетты, ни денег – но, по крайней мере, у них остался снежный шар с дедушкой Джоном и, что совсем уж неожиданно, теперь с ними Ларк.

– Вы в порядке? – спросила у неё Хеди.

Ларк посмотрела на Грозу и Симона:

– Мне до сих пор кажется, что я сплю и вижу сон. Но в остальном всё хорошо, спасибо. Что нам теперь делать? Искать эту Фоссиль в библиотеке?

Хеди кивнула:

– И потом отдать ей вот это.

Девочка осторожно открутила крышечку с металлической трубки мистера Грубса, опасаясь, что сработает какая-нибудь магическая ловушка вроде той, в которую попал Смитти. Но нет, никакого взрыва не случилось. Внутри лежал один-единственный листок бумаги. Хеди выудила листок из трубки. Он явно был вырван из книги, но на нём не было ни слова.

Ларк осторожно протянула руку и пригляделась внимательнее. Страница задрожала у неё в руках.

– Вы дрожите, – с сочувствием сказала Джелли. – Должно быть, у вас шок.

– Я просто промокла и замёрзла, вот и всё, – заверила её Ларк. Она ещё раз окинула взглядом страницу. – Что на ней должно быть?

– Никто из нас не знает. – Хеди вздохнула. – Нам это всё полностью так и не рассказали.

Халки пискнул и спрыгнул на плечо Макса, явно заинтригованный листком бумаги.

– Что ты об этом знаешь, Халки? – спросил Спенсер. Он посадил маленькое существо на ладонь и поднёс его ближе к странице.

Халки принюхался, настороженно наклонил голову, затем засветился сапфирово-синим цветом.

– Как думаете, что значит синий цвет? – произнесла Джелли. Когда все остальные непонимающе уставились на неё, она застонала: – Я серьёзно, вам не кажется, что он похож на кольцо-настроение? Меняет цвет в зависимости от того, что чувствует?

Ларк ласково заговорила с Халки и протянула руку, предлагая ему залезть на неё. Но тот перепрыгнул с рук Спенсера обратно на голову Макса – его явно больше интересовали прятки.

Хеди забрала листок и аккуратно спрятала его обратно в металлическую трубку.

– Ларк, что с вами случилось дома у дедушки Джона?

Сиделка посмотрела на реку, вспоминая:

– Я… я как раз закончила измерять его давление, и тут он вдруг вскочил и куда-то побежал с криком. Очень странно. Я побежала за ним, в кабинет. Как раз добралась до двери, и тут что-то произошло. Меня словно окатило десятиметровой волной. Следующее, что я помню, – как проснулась в той странной комнате рядом с вами.

– А каково было в снежном шаре? – спросил Спенсер.

Ларк скрестила руки и поёжилась.

– Как будто сон. Вы когда-нибудь спали, зная, что видите сон, но не могли заставить себя проснуться?

Прогнав от себя воспоминание, она наклонила голову и посмотрела на перчатку Макса.

– Тебе нужна помощь? Могу попробовать снять.

– Можете попробовать, ага, – сказал Макс. – Мы даже сдвинуть её не смогли.

– Может быть, у медсестры получится?

Джелли недоверчиво фыркнула:

– Если вы снимете это у него с руки, то будете не медсестрой, а настоящей фокусницей.

Ларк тянула и дёргала перчатку, но успехов добилась не бо́льших, чем все остальные.

Они прервали разговор, когда к ним подошла пара прохожих, наслаждавшихся ночной прогулкой вдоль реки. Дуг и Стэн забились под банкетку Симона, а Спенсер уселся на неё, чтобы прикрыть их ногами. Незнакомцы увидели, что у Ларк мокрые волосы и одежда, и женщина обеспокоенно спросила что-то по-французски.

– Они спрашивают, всё ли с Ларк хорошо, – шепнул позади них Симон, оставаясь невидимым.

– О, oui, oui! – воскликнула Ларк. Она показала на себя, потом на реку, потом знаками изобразила, как падает в воду.

Парочку, похоже, объяснение устроило. Они хихикнули и пошли дальше.

– Неплохо, Ларк, – с уважением сказала Джелли. – Я-то думала, это я умею придумывать всякие отмазки.

– Кто-нибудь может и полицию вызвать, – заметил Спенсер. – Ну, знаете, какой-нибудь сердобольный гражданин, который забеспокоится, увидев, как дети спят на земле под мостом.

Посовещавшись, они решили, что полиция уже знает адрес Виолетты, так что там переночевать не получится, а адрес пекарни, которая вела в парижский штрек, никто не помнил. А ещё все жутко устали и уже не могли никуда идти.

– Спите, – сказала Гроза. – Я буду следить за вами с моста и отпугивать всех, кто подойдёт слишком близко.

– Спасибо, Гроза, – ответила Хеди. – Нам надо просто дотянуть до утра, а потом пойти в библиотеку и отыскать там Фоссиль.

Булыжники, что неудивительно, оказались слишком жёсткими и холодными в качестве постели, но все слишком устали, чтобы обращать на это внимание. Разговоры постепенно стихли, и все один за другим уснули.

Хеди разбудила волна, громко ударившая о берег; поднялись такие брызги, что даже замочили ей ногу. Она села, тихо ворча. Неподалёку сидела Ларк, держа в руках металлическую трубку.

– Вы в порядке? – спросила Хеди.

– Я и так уже наспалась, – шёпотом ответила Ларк и потрясла в руках трубку. – Хотела просто посмотреть, не появилось ли что на странице.

– И как?

Женщина отрицательно покачала головой.

Зевнув, Хеди сказала:

– Пожалуй, уберу я эту штуку в рюкзак. Если мы её потеряем, это будет катастрофа.

Она забрала трубку у Ларк и сунула её на дно рюкзака.

– Постарайся поспать, – предложила сиделка. – А я за вами послежу вместе с горгульей.

– Готова поспорить, вы никогда не думали, что скажете что-нибудь такое.

Ларк улыбнулась:

– Париж – волшебное место.

«Да уж», – подумала Хеди, закрывая глаза. Проваливаясь в сон, она вспомнила каменные лица, украшавшие мост, и песню, которую они пели днём – может быть, это они вызвали духа реки? Магия лежала в самой основе города. Вдруг этот мост тоже исчезнет, если они не спасут магию?

Раздумывая, куда же мог исчезнуть Британский музей вместе со всей её семьей, Хеди уснула. Сон был хорошим. Мама и папа были целы и невредимы, дедушка Джон с бабушкой Роуз – тоже, и они разобрались со всеми трудностями.

Наутро Гроза разбудила всех, сжимая в лапах большой бумажный пакет.

– Это для вас добыла одна из гротесков Нотр-Дама, – объяснила горгулья, когда они разорвали пакет, и в носы сразу ударил маслянистый запах круассанов.

– Они ещё тёплые! – воскликнул Спенсер, с радостью откусывая кусочек.

– Гроза, что ты имеешь в виду под «добыла»? – спросила Хеди.

Та неопределённо пожала плечами:

– Стащила их у какого-то парня, который купил себе завтрак. И не надо протестовать. Уверена, если бы он знал, насколько важна ваша миссия, то с радостью отдал бы их добровольно. Вот, смотри, Халки с удовольствием уплетает, не задумываясь.

Халки в самом деле увлечённо поглощал кусочки круассана, которые Ларк выложила на ладонь.

– Неплохая попытка, – улыбнулась Хеди, – но он ещё маленький и не знает, что такое хорошо и что такое плохо.

Она откусила кусочек слоёной выпечки и поняла, что слишком голодна, а круассан слишком вкусен, чтобы думать о моральной стороне. Наблюдая за Халки, который носился за падавшими крошками, она вспомнила «Мемуар-Мажик», тот самый момент незадолго до освобождения Ларк. Ей привиделось то, что чувствовал Халки, спрятавшись в волосах Макса, или нет?

– Нам не пора? – спросила Ларк, прервав её размышления. – Не стоит опаздывать на встречу с этой Фоссиль.

Библиотека Ришелье не напоминала ни школьную библиотеку, ни ту, что была неподалёку от дома Хеди. Она была огромной и величественной, с песчаниковыми стенами и огромными тёмными металлическими дверьми с надписью: «Bibliothèque Nationale» над ними. Декоративная скульптура, украшавшая вход, добавляла величественности: женская голова с локонами, обрамлявшими лицо, бесстрастная, словно сфинкс.

– Она больше похожа на богатую тюрьму, чем на библиотеку, – восторженно проговорил Макс.

Их никто не ждал.

– И что нам делать? – пробормотала Джелли. – Постучать?

Чувствуя себя очень глупо, Хеди постучала в дверь. Случайный прохожий, выгуливавший собачку, озадаченно глянул на них, но едва он отошёл подальше, сверху послышался шёпот:

– Oui?

Они подняли головы. Скульптура повернулась и внимательно смотрела на их необычную компанию.

– М-м-м… Фоссиль? – неуверенно спросила Хеди.

Скульптура продолжала смотреть не мигая.

– Симон, ты можешь объяснить ей, что мы пришли на встречу к Фоссиль?

Призрачная дымка в воздухе поднялась вверх, на уровень скульптуры, и Симон быстро-быстро заговорил с ней по-французски. В конце концов она ответила одним-единственным словом.

Симон спустился.

– Я сделал всё, что мог.

– И что она сказала?

– Ждать.

Через несколько минут сбоку от двойных дверей открылась маленькая дверца. Из неё выглянула пожилая женщина с короткими седыми волосами, ярко накрашенными губами и в оригинальных очках, похожих на ромашки. Увидев их, она напряглась. Она явно ждала кого-то другого.

– Бонжур, мадам Фоссиль, – сказала Хеди.

Старушка отступила на полшага.

– Да?

– Мы пришли к вам. Нас послал мистер Грубс. – Хеди понизила голос. – Это насчёт Зачарованного Дерева.

Фоссиль сжала губы:

– Проходите. О таких вещах на улице не говорят.

Они прошли во внутренний дворик, обрамлённый большими зданиями из песчаника. Дуг и Стэн сразу же попросили их освободить. От самого моста они шли, замаскированные под собачек в костюмах, одетых в неуклюже подвёрнутые свитера, а роль поводков играл волос тролля. Фоссиль лишь слегка приподняла бровь, увидев медвежонка и оленёнка.

Она остановилась у дверей, ведущих в фойе. По обе стороны были высокие сводчатые окна, украшенные сверху декоративными лицами.

– Здрасте, – сказал Дуг.

– Ты с кем здороваешься? – спросил Стэн.

– С этими людьми, – ответил медвежонок, разглядывая лица на окнах.

– Они же не настоящие, – фыркнул оленёнок.

– Но они всё равно за нами наблюдают. Как та тётка снаружи.

Хеди подумала, что Дуг, вполне возможно, прав. Ей начало казаться, что буквально каждое резное и лепное лицо на зданиях Парижа наблюдает за происходящим, причём уже не первое столетие.

Как раз в этот момент во дворике приземлилась Гроза. Она с уважением склонила голову, глядя на Фоссиль; та ответила кивком.

– Вы сказали, что вас прислал месье Грубс, – произнесла Фоссиль. – Почему его с вами нет?

– Его вчера вечером арестовали… – начала Хеди.

– Но мы работали вместе, – перебила Джелли. – Мы в этом в общем-то не виноваты.

– Кто вы такие? – спросила Фоссиль.

Не давая Спенсеру опять завести шарманку про «Четвёрку со Скупого холма», Хеди быстро ответила:

– Мы семья Джона Санга.

– Джона Санга – фокусника?

– Да. Он в ловушке. Почти все фокусники Великобритании и Франции попали в ловушку.

Хеди достала из рюкзака снежный шар с дедушкой Джоном.

– Вы фокусница? – спросил Спенсер. – Или рукодел?

– Нет, – ответила Фоссиль. – Но мой близкий человек… был.

Она наклонилась, присматриваясь к снежному шару в руках Хеди, потом тревожно цокнула.

К всеобщему удивлению, каменные лица над сводчатыми окнами начали тихо задавать вопросы по-французски. Фоссиль, впрочем, не удивилась. Поворачивая голову то в одну, то в другую сторону, она объяснила каменным лицам, что происходит.

– Я был прав! – воскликнул Дуг. – Они действительно как люди!

– Вы знаете, зачем месье Грубс отправил вас сюда? – спросила Фоссиль.

Хеди достала металлическую трубку мистера Грубса, открыла её и показала старушке пустой лист бумаги.

– Он сказал принести вам это.

Фоссиль застыла – лишь глаза, спрятанные за очками-ромашками, недоверчиво моргали.

Хеди знала, что люди не реагируют так на незнакомые вещи, и с надеждой произнесла:

– Вы знаете, кому это принадлежит?

Едва заметный кивок.

– Моя Инес предупреждала, что этот день может настать, – сказала Фоссиль. – Я уж думала, что не доживу.

– Кто такая… Инес? – спросила Хеди.

– Инес Импоссибль. Фокусница. Мы были знакомы двадцать семь лет. А эта страница – из книги, которую она завещала нашей библиотеке. Книги Углей.

Глава 19. Книга Углей

Услышав краткий рассказ о событиях в Париже, Фоссиль посовещалась с декоративными каменными лицами над сводчатыми окнами и приняла решение. Она провела гостей внутрь, через фойе, и они попали в одно из самых потрясающих мест, что доводилось видеть Хеди.

Колонны, похожие на тонкие серебристые берёзки, удерживали сводчатый потолок, парящий далеко вверху. Круглые окна в центре каждого из куполов освещали огромное пространство. Вдоль стен стояли книжные шкафы, но по большей части комната была заполнена письменными столами для тихого чтения и исследований, с настольными лампами, похожими на бледно-голубые грибы.

Приглушённым голосом, словно они находились в храме, Фоссиль объяснила, что это читальный зал.

– Надеюсь, вы знаете, где Книга Углей, – сказал Спенсер, оглядываясь. – В национальной библиотеке, наверное, миллиард книг.

– Знаю, – кивнула Фоссиль. – Она спрятана среди других книг, примерно как иголка в стоге сена. Но я всегда знаю, где она, хотя на неё нельзя просто случайно наткнуться. Ждите здесь. Я скоро.

Поскольку библиотека ещё не была открыта, Дуга и Стэна отпустили. Зверята тут же помчались вдоль столов, наскакивая друг на друга в странной игре в салочки.

– Эй, не кусайся! – вскрикнул Дуг; все тут же нервно зашикали на него.

– Твоя попа у меня на морде! – глухим голосом пожаловался Стэн; медвежий зад действительно оказался прямо на морде оленёнка.

Спенсер хихикнул:

– По крайней мере, она там не застряла, как раньше.

Халки весело спрыгнул с головы Макса прямо на боровшихся Дуга и Стэна и начал слегка покусывать обоих. Пока они играли, Хеди разглядывала огромные пейзажи, нарисованные на стенах. Она словно оказалась в другом мире.

Ларк, стоявшая рядом с Хеди, глубоко вздохнула.

– Как прекрасно, – тихо сказала женщина. – Так легко представить, что он в самом деле здесь.

– Лес?

– Да, – ответила Ларк, восхищённо оглядываясь. – Тихий лес прямо здесь.

Фоссиль вернулась с тонкой книгой в кожаной обложке. Сердце Хеди прыгнуло в груди. На зелёной обложке было вытиснено дерево с тремя широкими корнями, а внутри ствола виднелись очертания языков пламени.

– Похоже на то дерево, которое речная леди сделала из воды, – заметил Спенсер.

Хеди протянула страницу Фоссиль, но та не сразу взяла её.

– Что такое, мадам? Вы знаете, что с ней делать?

– Я должна вернуть страницу в книгу Инес, – сказала Фоссиль. – Но если я это сделаю, то, насколько мне известно, призову Инес обратно. Ненадолго.

Хеди огляделась, как будто Инес Импоссибль уже здесь и ждёт возможности показаться всем, подобно нетерпеливой актрисе за кулисами.

– Это хорошо?

Фоссиль фыркнула:

– Она меня не узнает. Я так стара.

– Вы не стары, мадам, – возразила Джелли. – Ну… я не знаю, сколько вам лет, но я ещё не видела никого, кому бы так шла помада.

– Возможно, – Фоссиль едва заметно улыбнулась, но улыбка быстро исчезла, а в уголках глаз появились слёзы. – Если Инес вернётся, мне придётся проводить её в последний путь ещё раз.

На это не нашлось весёлого ответа даже у Джелли.

Ларк неожиданно утешающе приобняла Фоссиль за плечи:

– Уверена, Инес доверила вам эту обязанность потому, что точно знала: вы справитесь.

Джелли выудила из кармана бумажный платочек.

– Держите, мадам Фоссиль.

Высморкавшись, Фоссиль поправила очки и открыла книгу. Кожаная обложка заскрипела, и старушка начала осторожно переворачивать страницы, нежно, словно мать, впервые увидевшая пальчики новорождённого ребёнка. Вскоре она добралась до обрывка листа – именно оттуда вырвали страницу, которую принесли ребята. Фоссиль забрала лист у Хеди и вложила его на место, разгладив свернувшиеся края.

В библиотечной тишине послышался тихий звук. Далёкий, состоящий сразу из многих отзвуков – словно волны, разбивающиеся о пологий берег, или сотня рукоплещущих зрителей.

В читальном зале похолодало – и сразу стало понятно, что́ именно произошло. Рядом с ними появился призрак. За спиной Фоссиль материализовалась высокая фигура, словно сплетённая из паутины, – женщина в чёрном цилиндре, фраке и бабочке. У неё были огромные карие глаза, которые в иных обстоятельствах были бы, наверное, тёплыми и дружелюбными. Эти глаза быстро оглядели всю группу, чуть задержавшись на перчатке Макса, затем остановились на Фоссиль. Призрак что-то шепнул. Фоссиль обмерла и, не решаясь оглянуться, хрипло ответила. Хеди не поняла слов, но их голоса звучали сразу и неуверенно, и вопросительно, и как в разговоре давних знакомых.

– Инес, – проговорила Фоссиль, перейдя на английский, – эти британские дети принесли мне страницу.

Призрак Инес Импоссибль, покойной magicienne, подплыл ближе.

– Зачем? – спросила она у них. – Зачем вы пробудили Книгу Углей?

– Мы должны спасти Зачарованное Дерево, – просто ответила Хеди. Учитывая, что изображено на обложке книги, Инес явно понимает, о чём речь.

– Вы?

Спенсер прокашлялся и нервно сказал:

– Мы – Четвёрка со Скупого холма.

Хеди в ужасе закрыла лицо руками.

– И что же это значит? – спросила Инес, изогнув уголок рта.

– Н-ну… Я рукодел, – объяснил Спенсер. – Это Джелли, она фокусница. Моя сестра Хеди будет охотницей за сокровищами, Бесс. А Макс… ну, он Макс.

– Мама говорит, я настоящий магнит для неприятностей, – добавил Макс.

– Неприятностей… вроде таких? – Инес показала на перчатку.

Он кивнул.

– Человек редких достоинств. – Призрак посмотрел на Ларк. – А вы, мадам?

Ларк смущённо склонила голову:

– Я оказалась здесь случайно.

Снова подул прохладный ветерок – Симон стал видимым. Он поклонился и представился на родном языке. Инес поклонилась в ответ.

– Мадам, – сказала Хеди, – с магией что-то не так. Зачарованное Дерево слабеет. Нужно снова разжечь его огненное сердце. Наш дедушка собирался это сделать, но и он, и все другие фокусники угодили в ловушки. Больше никого не осталось, кроме нас.

Увидев потрясённое лицо Инес, Джелли быстро добавила:

– Не беспокойтесь, нам тоже это не нравится. Если только вы… ну… вы можете сделать то, что нужно?

– Я вернулась как страж Книги Углей. Но я не могу отправиться к Зачарованному Дереву. – Инес оглядела всех собравшихся. – Огонь может снова разжечь только халкидри.

– К счастью, – сказал Спенсер, – халкидри у нас как раз есть.

Хеди склонилась над медвежонком и оленёнком, которые до сих пор не прекратили бороться, и вытащила Халки, успевшего влезть в самую гущу.

Инес почтительно сняла призрачную шляпу.

– Я никогда в жизни их не видела. – Она посмотрела на Фоссиль. – Теперь, раз у нас есть Книга Углей, пропавшая страница и халкидри, мы можем открыть путь к Зачарованному Дереву. Это мы запомним навсегда, ma chérie[5].

Она потянулась к книге, которую завещала миру живых, и провела пальцем по тонкому зазору между вырванной страницей и корешком. Любопытство Фоссиль наконец взяло верх над страхом, и она посмотрела на призрак подруги с таким восхищением и тоской, что к горлу Хеди подкатил комок.

Смутившись, она опустила глаза на книгу. Край оторванной страницы засветился, а затем бумажные волокна начали сплетаться, заживляя разрыв. Когда страница стала как новенькая, Инес попросила Фоссиль закрыть книгу.

Тиснёный рисунок на обложке задвигался. Языки пламени в сердце Дерева заплясали, ряды золотых листьев поблёскивали на зелёной коже.

Халки с невероятной силой рванулся вперёд из рук Хеди, возбуждённо чирикая.

– Халки! – укоризненно воскликнула девочка, мысленно заставляя его успокоиться.

Но когда она моргнула, произошло что-то странное. Точно так же, как перед освобождением Ларк, в её голове промелькнуло изображение и чувство. Перед глазами Хеди высилась Книга Углей. Тиснёное пламя на кожаной обложке безмолвно умоляло освободить его, и она знала, что для этого нужно выпустить горячую искру, позвать его…

«Я снова в голове Халки, – подумала она. – Мне не почудилось!»

Маленькое существо пискнуло, разглядывая книгу в руках Фоссиль, и выпустило язык изумрудно-зелёного пламени. Книга Углей тут же загорелась. Но не обычным огнём и даже не зелёным, как у Халки. Пламя, охватившее Книгу Углей, было разноцветным – полоски розового и синего, искры жёлтого и зелёного, чёрточки оранжевого, серебряного, золотого, лилового.

– Держи крепче, дорогая, – посоветовала Инес разнервничавшейся Фоссиль. – Зелёное пламя халкидри – это та искра, которая разожжёт Книгу Углей. А теперь смотри!

Халки потянулся к горящей книге и схватил её зубами.

– Он ест огонь! – воскликнул Макс.

– Он единственное существо, которое так может, – пояснила Инес.

С каждым новым укусом от Книги Углей исходили всё новые языки пламени, и Халки с аппетитом проглатывал их. По его чешуйкам и шерсти побежали огоньки всех цветов.

– Слушайте внимательно, – сказала Инес. – Он должен отнести этот многоцветный огонь к самому сердцу Зачарованного Дерева. Но халкидри – это огненное создание, а значит, он подобен обоюдоострому мечу. Он необходим, чтобы спасти Дерево, но вместе с тем и опасен для него. Его зелёное пламя сильнее, чем обычный огонь. Если огонь халкидри не контролировать, он может уничтожить всё что угодно – в том числе и Зачарованное Дерево.

– У фокусников вообще плоховато с защитой от дурака, как я посмотрю, – вздохнула Джелли.

Инес нахмурилась:

– Многие вещи могут быть как инструментом, так и оружием. И решить, чем будет вещь, должен тот, кто ею владеет. Как сейчас. Вы должны охранять и направлять халкидри и сделать всё, чтобы его огонь не переметнулся больше ни на что.

Халки ел так быстро, что Книга Углей исчезла до того, как Фоссиль успела обжечься. А потом он довольно рыгнул, выпустив струйку дыма.

По читальному залу пронёсся порыв ветра.

– Сейчас откроется путь к Зачарованному Дереву, – прошептала Инес.

Дальняя стена комнаты преобразилась. Высокие сводчатые панели с нарисованными деревьями и небом стали объёмными, превратились в настоящий пейзаж. Шкафы под этими панелями менялись поразительным образом. Они вспучивались и скручивались, выворачивались наизнанку и меняли цвет – они превратились в лес, выросший из картины на стене.

– Прямо как в «Додо-Манеже»! – пробормотала Хеди.

Инес кивнула:

– Потому что это тот же вид магии.

Деревья раскачивались на ветру, развевавшем волосы Хеди. Листья и ветки были не из раскрашенного гипса, а настоящими.

Хотя что здесь вообще настоящее? Время в этом месте уж точно шло по-другому. В Париже было утро, а вот над пологом леса вдалеке возвышалось огромное дерево, освещённое закатными лучами.

– У нас получилось, – восторженно прошептал Спенсер. – Это же Зачарованное Дерево, правильно?

Вид был потрясающий – гигантское дерево, покачивающееся на фоне неба. Все были настолько заворожены внезапно появившимся лесом, что никто не понял, что происходит, пока уже не стало слишком поздно.

Ларк схватила Халки и бегом бросилась к границе между библиотекой и лесом.

Хеди удивлённо крикнула ей вслед:

– Ларк, что вы делаете? Подождите нас!

Женщина обернулась и вытянула руку, в которой держала снежный шар с дедушкой Джоном:

– Ни с места, или я разобью его об пол!

Все обескураженно уставились на неё. Что происходит?

Первой пришла в себя Гроза.

– Фокусница-предательница.

Она зарычала и расправила крылья, готовая накинуться на лжесиделку.

Ларк отступила на пару шагов.

– Не двигайтесь, или, едва эта штука коснётся пола, Джон пропадёт навсегда.

– Нет, не надо! – закричал Спенсер.

Все застыли на месте. Макс шёпотом отчаянно пытался добиться от остальных объяснений, но никто не мог найти слов.

– Зачем вы это делаете? – в отчаянии произнесла Хеди.

Ларк посмотрела на неё убитым горем взглядом.

– Потому что магия – это моё призвание. Я родилась, чтобы ею заниматься. – Её лицо помрачнело. – Но она обратилась против меня, поэтому я нашла себе новое предназначение.

– Убить магию? – недоверчиво спросила Джелли. – А что, нельзя было, например, просто пойти волонтёром в благотворительную организацию, как нормальный человек?

Ларк пронзительно взглянула на неё.

– Мелочные слова. Другого я и не ожидала от мелочной девчонки.

Хеди ощутила ледяной ужас, как в прошлый раз, когда подвесной мост начал разваливаться прямо под её ногами, а внизу зияла бездна, готовая её поглотить. Сейчас, поняв, кто такая Ларк, она словно ещё раз пережила тот момент, но в замедленном движении. То, в чём девочка была абсолютно уверена, разваливалось на части, и ужасная правда окутывала её.

Когда Ларк перешла с деревянного пола библиотеки на лесную землю, деревья тревожно закачались. Она пошла вглубь леса, её волосы всё сильнее развевались на ветру; в читальный зал летели листья и ветки.

– Халки! – закричал Дуг и бросился вперёд – слишком быстро, чтобы Хеди успела его поймать.

Стэн помчался за ним:

– Мы тебя спасём!

Ветер не то заревел, не то зашептал, и стволы и ветви деревьев снова начали изменяться. Они превращались в аккуратные книжные полки, а листья переплетались обратно в книги. Всё возвращалось в прежнее состояние.

Хеди наконец пришла в себя и бросилась к границе леса. За спиной глухо звучали шаги Спенсера и Джелли. Дуг и Стэн успели проскочить, но вот остальные замешкались. Ветер стих, запах листьев и земли пропал. Хеди врезалась лбом прямо в переплёт большой книги.

Пока она скривилась от боли, потирая лоб, в голове снова пронеслось чувство и образ: она – маленькое существо, окружённое огромными деревьями и незнакомыми звуками, сверху – тёмное небо. Поблизости осталось лишь единственное знакомое лицо и голос, и она свернулась у него на руках.

Хеди отшатнулась, и мысли Халки пропали из головы. Они с Ларк исчезли. Стэн и Дуг – тоже. А ворота к Зачарованному Дереву закрылись.

Глава 20. Двери и ступеньки

Хеди сбросила на пол книги, стоявшие перед ней. За ними ничего сверхъестественного не обнаружилось.

– Дедушка Джон! – закричала она.

Девочка понимала, что действует иррационально – дедушка не слышал её, даже когда она держала снежный шар в руке, так что сейчас он не услышит её тем более. Дуга и Стэна тоже нигде не было. И мыслей Халки Хеди больше не слышала. Она начала колотить по книжным полкам кулаками, но от этого лишь заболели руки. Гроза остановила её, слегка подтолкнув в бок.

– Что вообще случилось? – спросил Спенсер. Он всё ещё недоверчиво разглядывал стену, которая только что была лесом.

– Ларк – та фокусница, которая хочет уничтожить магию, – проговорила Хеди. – Она сама в этом призналась.

– Но… – Спенсер крепко зажмурился, пытаясь осмыслить происходящее. – Но она была такая добрая. Присматривала за дедушкой Джоном.

– Готова поспорить, никакая она на самом деле не медсестра и не сиделка, – сказала Джелли. – Помните, мы ведь не нашли у неё в сумочке никаких больничных документов.

«Танцы, – сказала тогда Ларк Хеди. – Я отдала им так много сил и времени, но теперь больше не могу ими заниматься – я получила травму». На самом деле она говорила не о танцах, а о магии.

Теперь Хеди прокручивала в голове моменты, проведённые с Ларк, с другой точки зрения, складывая вместе все малозаметные улики, которые заставили бы её встревожиться, если бы она была чуть внимательнее. Ларк тщательно следила за временем в то утро, скорее всего, потому, что точно знала, когда должна сработать Паутина Морфея. Получается, дедушка Джон сумел застигнуть её за воровством Розеттской Мешалки в своём кабинете и каким-то образом обратить магию против Ларк, когда она поймала его в ловушку? Что она сделала со Смитти – каким-то образом поместила его внутрь тарелки, когда он освободил её?

Даже ночью – она так старалась заполучить страницу Книги Углей из металлической трубки мистера Грубса, да ещё и приручить Халки. Когда волна разбудила Хеди и она увидела трубку в руках Ларк… Сейчас девочке казалось, словно сама Сена пыталась предупредить её об опасности.

Ларк, похоже, запланировала всё это давно. Ей как-то удалось узнать, какой фокусник собирается исцелить Зачарованное Дерево, и она втёрлась к нему в доверие. Что Ларк сделает с дедушкой Джоном? Выбросит снежный шар в лесу, чтобы его там никто не нашёл? В голове Хеди закружились настолько чёрные мысли, что ей захотелось вообще отключить воображение.

– Как нам догнать её? – встревоженно спросила она у Инес.

Привидение нахмурилось:

– Не знаю. Не я создала эти ворота. Моим поручением была Книга Углей. Халкидри открыл ворота – и, возможно, мы не сможем повторить это уже никогда.

– Но нам нужно открыть их снова. Она забрала моего дедушку и друзей! Вся наша семья может навсегда исчезнуть, если мы не помешаем ей сжечь Зачарованное Дерево.

Инес стала уже более прозрачной, а её голос звучал тише, чем раньше.

– Ворота закрылись, потому что через них прошёл халкидри. Теперь их открыть нельзя.

– Как нам открыть другие?

– Наша единственная надежда – спросить Чародея. Именно он создал и эти ворота, и Книгу Углей.

– Но он уже наверняка умер, – сказала Джелли и только потом вспомнила, в какой они сейчас компании. – Ну, не то что мы не любим мёртвых людей, мадам.

Призрачная форма Инес то появлялась, то исчезала в ритме замедляющегося сердцебиения. Голос звучал ещё более отдалённым, чем раньше.

– Вы найдёте Чародея в катакомбах под вторым округом.

– Но катакомбы же открыты только в четырнадцатом, – возразила Фоссиль.

– Это для туристов, – ответила Инес. – На самом деле открытых туннелей больше. У меня уже почти не осталось времени. Слушай внимательно, ma chérie. И вы, месье де Полиньяк.

Она подозвала Симона и быстро что-то объяснила им по-французски.

– Она рассказала, как добраться до Чародея, – произнёс Симон, когда Инес закончила. – Фоссиль покажет нам ближайший вход.

– Куда? – спросил Спенсер.

– В империю мёртвых.

– Заманчиво звучит, – пробормотала Джелли.

– Идите, – сказала им Инес. Затем повернулась к Фоссиль и посмотрела на неё долгим взглядом, словно этот взгляд помог бы ей задержаться в мире живых.

Лицо Фоссиль сморщилось. Она протянула руку, но Инес тут же отступила:

– Нет, ты не должна трогать меня.

Хеди знала, почему призрак беспокоится: холодное прикосновение мёртвых может забрать жизнь, если не успеть вовремя остановить его действие. Девочка взглянула на большое окно.

– Солнечный свет вылечит озноб, – сказала она. Инес её слова, похоже, не убедили; тогда Хеди добавила: – Со мной такое уже было.

– И со мной, – добавил Спенсер. – Мы однажды дотронулись до Симона.

Фоссиль благодарно кивнула и, упрямо вскинув голову, подошла к Инес. Они обнялись и расцеловались и смотрели друг другу в глаза до тех пор, пока Инес Импоссибль не растворилась в воздухе окончательно. Прошло несколько мгновений, но больше она не вернулась.

Дети прошли вслед за Фоссиль по дальним коридорам библиотеки, мимо кабинетов и кухни для сотрудников (откуда Спенсер и Макс стащили несколько пакетиков печенья), к старому пожарному выходу. Старушка проверила, нет ли кого поблизости, открыла дверь, затем закрыла. Потом открыла и закрыла во второй раз, в третий. В четвёртый раз она оставила дверь открытой и провела их на тускло освещённую пыльную лестницу.

– Инес сказала, что эта лестница ведёт к проходу в катакомбы. Но попасть туда можно, только открыв двери в точности так, как это сделала я, а потом перепрыгнув через две нижние ступеньки, – пояснила Фоссиль. – Идёмте.

Они спустились на шесть лестничных пролётов и увидели внизу другую дверь. На ней был нарисован обычный значок пожарного выхода – белая фигурка на зелёном фоне, бежавшая в сторону стрелки, которая указывала вправо.

Хеди посмотрела на остальных, потом легко спрыгнула с третьей с конца ступеньки на землю. Она почти ждала, что лестница сейчас преобразится, как книжные шкафы в большом читальном зале, но всё осталось прежним. Может быть, Инес что-то перепутала?

А потом её взгляд снова упал на значок пожарного выхода. Стрелка теперь показывала не вправо, а влево и вниз. Хеди толкнула дверь. Вглубь уходил мрачный туннель.

– Oui, это оно, – сказал Симон. – Я их чувствую.

Один за другим дети спрыгнули и встали рядом с Хеди у двери. На лестнице осталась одна Фоссиль.

– Мне пойти с вами? – спросила старушка, хватаясь за поручень, словно тоже готовилась прыгать.

Хеди отрицательно покачала головой:

– Выйдите на солнце, пока не начался озноб.

Девочка вдруг испугалась за Фоссиль, словно познакомилась с ней давным-давно, а не сегодня, этим ужасным утром.

– И завтра тоже. Если завтра вы проснётесь и почувствуете холод, обязательно выйдите на солнце, хорошо?

Фоссиль кивнула:

– Я попрошу детей сегодня поужинать со мной и проведать меня завтра.

Хеди сразу полегчало.

– Простите.

– За что?

– Ну, мы неожиданно заявились и устроили беспорядок, а ещё сожгли вашу книгу.

Глаза старушки под очками-ромашками были красными, но не печальными.

– А ещё вы помогли мне в последний раз увидеться с Инес.

– Думаете, это действительно был последний раз? – спросил Спенсер.

– Возможно, – сказала Фоссиль. – Хотя мне нравится думать, что нет. Воображение – это сильная штука, правда ведь?

Она улыбнулась ребятам:

– Сейчас я представляю, как вы добираетесь до Дерева. Обещайте, что, когда мы снова встретимся, вы всё мне расскажете. Договорились?

Макс ответил за всех:

– Договорились!

В последний раз помахав Фоссиль, они вошли в парижские катакомбы.

Глава 21. Империя мёртвых

Хеди шла первой, держа в руке фонарик. Туннель быстро сузился; вскоре они дошли до шахты, уходившей прямо в пол.

– Сюда, вниз, – сказал Симон. – Мы выйдем на Перекрёсток Мёртвых.

Джелли поёжилась:

– Ты уверен? Откуда ты знаешь, куда идти?

– Мёртвые хорошо чувствуют других мёртвых.

– А при зомби-апокалипсисе это хорошо или плохо?

Хеди пришлось привязать к себе банкетку волосом тролля и спустить её в шахту перед собой, и только потом она сама полезла вниз по ступенькам, вделанным в породу. В свете фонарика девочка видела карандашные пометки на стенах, чьи-то имена, даты столетней давности.

Спустившись метров на двадцать, дети попали в новый туннель.

– Теперь идём вперёд, – сказал Симон. – Или ползём, если станет слишком узко.

Чем дальше они шли, тем тревожнее становилось Хеди. Этот туннель не был похож на штреки, ведущие от Скупого холма и из Эдинбурга, – она всегда, не особенно задумываясь, считала, что они надёжные благодаря магическим подпоркам. В катакомбах было тесно, там и тут ребята наступали в грязные лужицы. Над головой что-то периодически рокотало – поезда метро, объяснил Симон, – после чего туннель начинало трясти.

В школьном лагере в прошлом году один одноклассник Хеди обнаружил, что боится высоты, только когда залез на верхушку дерева и встал на верёвочный мост, ведущий к другому дереву. Он замер и не смог двинуться с места, пока один из вожатых не залез наверх и не помог ему спуститься. Тогда Хеди вспомнила, как храбро бегала по исчезающим верёвочным мостам Загадочного Леса, и долго ворчала из-за задержки. Сейчас, однако, она обругала себя. На самом деле она не бесстрашнее любого другого подростка.

– Надеюсь, туннель здесь нигде не обвалился, – сказала она, надеясь на какие-нибудь ободряющие слова от Симона, который парил впереди.

– Такое бывает, да, – признался призрак.

– Да чтоб тебя, Симон! – воскликнула Джелли. – У Хеди сейчас нервный срыв случится. Ты можешь быть хоть немного позитивнее?

– Не кричи здесь, Джелли, если не хочешь вызвать обвал, – ответил Симон. Он повернулся к Хеди, продолжая плыть в воздухе спиной вперёд: – У тебя клаустрофобия или ты боишься мёртвых?

– Первое. Немного, – призналась Хеди. – Я всё представляю, как на нас сейчас обвалится потолок.

– Если тебя беспокоит только это – не бойся, – утешил её Симон. – Раз уж ты не боишься мёртвых, у тебя будет тут замечательная компания – шесть миллионов, или как-то так.

Шутка вышла мрачной, но Хеди всё равно засмеялась. Чёрные пальцы страха чуть ослабили свою хватку – совсем чуть-чуть, но достаточно.

– Шесть миллионов? – Джелли передёрнуло. – Это действительно империя мёртвых.

– Знаешь, по-моему, всё звучит жутковато, если добавить в конце «мёртвых», – вставил Спенсер. Хеди удивилась тому, как спокойно её брат ведёт себя в сыром туннеле.

– Не всё, – возразил Макс. – Что-то звучит смешно.

– Например?

Макс задумался.

– Наколенники мёртвых.

Все захихикали.

– Буррито мёртвых, – попробовал Спенсер.

– Сливной бачок мёртвых? – предложила Гроза.

И этого оказалось достаточно: все начали соревноваться в придумывании абсурдных фраз. Когда очередь дошла до туалетной бумаги мёртвых, Симон хлопнул в ладоши и сказал, что они добрались до места.

– Это здесь? – спросила Хеди. Туннель, похоже, привёл их в тупик.

Симон показал на квадратное отверстие, вырезанное в стене туннеля.

– Вот проход. Им обычно пользуются исследователи катакомб. Придётся ползти. Моя банкетка сюда не пролезет, но можете оставить её здесь. На другой стороне – мертвецы.

Сердце прыгало в груди Хеди, словно лягушка, когда она пролезла в квадратную дыру.

Катакомбы – это подземные коридоры для погребения мёртвых, так что Хеди ожидала увидеть нагромождения саркофагов или полуистлевших деревянных гробов; может быть – скелеты с остатками одежды, лежащие в аккуратных ямах. Ещё ей представлялась комната, полная призраков, летающих и полупрозрачных, как Симон или Инес, которые окидывают их укоризненными взглядами за то, что они осмелились явиться сюда.

Она не ожидала увидеть разветвляющиеся туннели, полные неаккуратных кучек из длинных костей и сломанных черепов. Да и кости были не белыми, а грязно-бурыми, словно гнилые зубы.

Джелли прикрыла рот руками.

– Это самое отвратительное место, где мне доводилось бывать. А я ведь бывала и под кроватью Макса.

Спенсер ради эксперимента принюхался.

– По крайней мере, тут не воняет.

– Вся плоть, наверное, разложилась, прежде чем кости кинули сюда, – сказала Джелли. – Мясо отделилось, как на томлёных бараньих ножках.

– Джелли, это было обязательно? – прошипела Хеди.

– Прости. Это, знаешь, просто нервная болтовня, на которую меня пробивает каждый раз, когда я оказываюсь под землёй рядом с миллионами скелетов.

Хеди даже порадовалась, что завтрак сегодня был не плотным.

– Симон, что нам теперь делать? Как поговорить с Чародеем?

Симон заглянул в один туннель, затем во второй, в третий.

– Мы должны позвать его на помощь.

Он быстро заговорил по-французски, по очереди становясь лицом к каждому из проходов. Его просьбы зловещим эхом отражались от стен. Через несколько минут в одном из туннелей послышался странный стук. Он становился всё громче. Там явно что-то двигалось. Хеди даже не запротестовала, когда Спенсер схватил её за руку. Бедренные кости и побитые черепа в туннеле поднимались волнами, жутко стуча и скрипя. И на гребне этой костяной волны к ним что-то плыло – круглое, несимметричное, коричневое. Вскоре у их ног лежал череп, у которого недоставало нижней челюсти.

Хеди затаила дыхание, когда череп повернулся на месте, устремив взгляд пустых глазниц на каждого из них. «Это просто головная кость, а не монстр», – напомнила она себе, но во рту у неё от страха пересохло, как в пустыне.

– Вы посмели потревожить империю мёртвых? – произнёс череп. Несмотря на отсутствующую челюсть, он говорил глубоким, шелковистым голосом, тихим от гнева. Затем он повернулся к Симону: – А ты… ты уже мёртв. Ты должен знать, что это нехорошо.

– П-простите, месье, – пролепетала Хеди. – Вы Чародей?

Когда череп ничего не ответил, девочка продолжила:

– Нас послала Инес Импоссибль. Она сказала, что Чародей может помочь нам добраться до Зачарованного Дерева. Оно в опасности.

– Я уже создал ворота, – ответил Чародей.

– Мы знаем. Мы только что из библиотеки Ришелье, – сказала Хеди. – Ворота закрыты. Но в них прошла женщина, которая хочет уничтожить Дерево, и у неё с собой халкидри. Нам нужно остановить её.

Череп что-то злобно пробормотал по-французски, затем рявкнул:

– Как вы вообще такое допустили? У фокусников теперь ноги вместо мозгов? Они что, настолько глупы и слабы, что сделали бесполезных детишек защитниками магии?

Хеди заёрзала на месте и обменялась униженным взглядом с остальными.

– У фокусников, может быть, действительно ноги вместо мозгов, – проскрежетала Гроза. – Но эти детишки совсем не бесполезные. Миссия свалилась им как снег на голову, но они даже не думали отступиться. Может быть, они и юны, но они настоящие защитники.

Чародей фыркнул:

– Посмотрим, говоришь ли ты правду. Девочка, подойди сюда.

Хеди задрожала. Она сжала руку Спенсера, затем отпустила и сделала несколько неуверенных шагов к черепу.

– Сюда?

– Ближе, юная заступница. – Хеди сразу почувствовала сарказм в голосе Чародея. – Я не смогу видеть, если ты не сунешь пальцы туда, где были мои глаза.

– В ваши глазницы?

– Ну, если ты считаешь, что мои глаза были в ноздрях… – насмешливо ответил он.

Изо всех сил подавляя тошноту, Хеди присела возле черепа и сделала, как он сказал, – вставила дрожащие пальцы в его пустые глазницы.

Чародей довольно вздохнул. Мысли в голове Хеди закружились, воспоминания и ощущения проигрывались перед глазами, словно кадры из кино. Вот горящая Книга Углей в библиотеке, вот взрыв Паутины Морфея на Скупом холме. Вот она смеётся над Халки, застрявшим под диваном Виолетты, а вот Гроза летит над Сеной. Вот она держится за шерсть сиватерия. Вот в руке Макса блестит меч. Вот влажный туман, оставшийся, когда облачное животное Джелли лопнуло в гараже.

А потом Чародей копнул ещё глубже, разглядывая прошлые приключения Хеди, словно листая каталог. Вот воздух свистит у неё в ушах – она летит вместе с дедушкой Джоном в тёмном нарисованном мире. Вот солёный запах моря – забег наперегонки с великаном по Мостовой гигантов. Вот их каноэ затягивает в водоворот в пещере Короля келпи – так кружится голова! Ужас от забегов по исчезающим мостам в Загадочном Лесу. Страх и гордость, когда волшебная карта появилась у неё на коже.

Хеди очень хотела вернуть контроль над своими мыслями, но Чародей всё продолжал рыться в её уме, находя даже то, что она старалась закопать как можно глубже. Зависть, когда Шептун назвал Джелли magicienne. Боль от предательства Ларк. Ледяной страх от новости, что их родители исчезли. Запах деревьев, когда дедушка Джон рухнул на землю в Лисьем лесу.

– Довольно, – наконец сказал Чародей.

Хеди отдёрнула пальцы. Она была совершенно измотана.

С неожиданным уважением череп продолжил:

– Горгулья не солгала. Ты не такая простая, как кажется. И, как понимаю, ты – владелица живой карты.

Хеди бессознательно коснулась чёрной отметины за ухом – маленькой частички волшебной карты, оставшейся у неё на коже.

– Да, сэр.

– Это огромная честь.

«Я знаю, что должна так считать», – подумала она.

– Она поможет нам добраться до Зачарованного Дерева, сэр? – спросил Спенсер.

Череп катался по земле, но ничего не говорил.

– Что он делает? – поинтересовался Макс.

– Расхаживает туда-сюда? – шепнул в ответ Спенсер. – Просто, ну, ног-то у него нет.

Чародей наконец остановился.

– Есть небольшая надежда. У вас есть живая карта, меч и magicienne. Если я сосредоточу магию юной magicienne, возможно, вы сможете добраться до ближайшего пограничного места, а там вам уже помогут карта и меч.

– Где это? – спросила Хеди.

– На границе между странами и между временами.

Все непонимающе уставились на него, и череп объяснил:

– На границе Франции и Англии. В полночь, когда мы переходим из уходящего дня в следующий.

– Посреди Ла-Манша? – Хеди почувствовала, что начинает паниковать. – Как нам туда попасть? Плыть?

Чародей кивнул:

– Вы что, думаете, что пограничные места, ведущие к Зачарованному Дереву, настолько легкодоступны, что до них может добраться любой простофиля? Я создал ворота в библиотеке именно потому, что там их найти легче, чем у Ла-Манша.

Чёрные глазницы направились на Спенсера.

– Судьба одарила тебя скюскепнуром, и сейчас, полагаю, ты уже знаешь почему. Вам, конечно же, понадобится магия. – Он с сомнением вздохнул. – Боюсь, магия юной magicienne недостаточно сильна.

– Эй, минуточку! – воскликнула Джелли. – Я довольно быстро перешла от перемещения прыщиков к оживлению вымерших животных.

– А вы можете пойти с нами, сэр? – спросила Хеди. – Вы сказали, что можете сосредоточить магию Джелли.

Череп покачнулся из стороны в сторону.

– Нет, я не могу отправиться к Зачарованному Дереву. Лучшее, что я могу сделать, – увеличить силы magicienne, чтобы она смогла доставить вас как можно ближе к границе. – Он повернулся к Симону. – Для этого мне понадобится помощь месье де Полиньяка.

Глава 22. Рояль в костях

После того как Чародей объяснил, что нужно сделать, все мрачно посмотрели на Симона. Никто не сумел найти слов, кроме Макса.

– Я не хочу, чтобы Симон оставался! – воскликнул он. – Он один из нас. Можно ведь как-нибудь по-другому?

– Мне нужна музыка, чтобы увеличить силу твоей сестры, – твёрдо сказал Чародей. – Не только чтобы привязать живую карту и открыть штрек. Магия необходима, чтобы поддерживать штрек открытым – чтобы вас не поглотила земля. У нас так мало времени, что другого способа нет. Если, конечно, вы всё ещё хотите остановить эту Ларк. Идти до Зачарованного Дерева от ворот, открывшихся в библиотеке, довольно долго, но кто знает, сколько она уже прошла.

– Но почему музыка? – упрямо допытывался Макс.

– Музыка и магия – в родстве друг с другом. Все это знают.

– Это необходимо, юный Макс, – мягко сказал Симон. – Так я смогу по-настоящему вам помочь.

Но Макс был готов разреветься.

– Мы только и делаем, что всех теряем. Родителей. Бабушек и дедушек. Бесса и Виолетту. Ларк оказалась гадкой вонючей предательницей. Дуга и Стэна нет. – Он утёр глаза кулаком. – Что, если ещё и мы разделимся?

– От меня ты так просто не избавишься, дурачок. – Джелли неловко прижала его к себе.

Хеди подошла к холодным очертаниям Симона так близко, как могла.

– Симон, ты точно согласен здесь остаться?

– Мне не нравится расставаться с вами, дорогие друзья, – ответил призрак, – но я этого не боюсь. Я не могу отказаться от роли, если я единственный, кто способен её сыграть.

Чародей с глухим стуком подпрыгнул на земле, привлекая внимание.

– Стрелки часов не стоят неподвижно. Они уже приближаются к полудню. Мы должны начать немедленно, иначе вы не успеете к границе полуночи. Джелли?

Джелли отпустила Макса, подошла к черепу и подняла его на уровень своего лица.

– Если что, слияние разумом с грязным старым черепом кажется мне не самой лучшей идеей для весёлого времяпрепровождения.

– Замолчи и сосредоточься, – перебил Чародей. – Сосредоточься на том месте, которым ты чувствуешь магию.

– Точно. Изжога.

В зале повисла полная тишина. Откуда-то из ветвящихся туннелей послышался шорох, стук костей, писк. Хеди надеялась, что это не крысы.

А потом тишину нарушил голос Джелли. Она быстро, бегло говорила по-французски – все знали, что на самом деле она так не умеет. Через неё говорил Чародей.

Из уст Джелли лились слова, а вот взгляд испуганно метался туда-сюда. Тем не менее она по-прежнему прижималась лбом к черепу. Кости из катакомб начали подрагивать и громыхать, словно кто-то одновременно играл сразу на тысяче кастаньет. Поднялась волна, к которой примыкали всё новые кости, словно невидимый дух решил что-то собрать из жуткого конструктора. Кости ног, кости рук, маленькие кости пальцев складывались, пока не обрели знакомую форму. Рояля.

Голос Джелли и Чародея снизился до едва разборчивого шёпота. Симон подплыл к собравшейся из костей банкетке, стоявшей перед костяным роялем. Он изящно согнул запястья и нажал на кости пальцев, служившие клавишами этому страшному инструменту.

В рояле не было струн, но каждая косточка при нажатии издавала призрачный звук разной высоты. Играя, Симон командовал хором поющих мертвецов. Хеди узнала мелодию – то был его последний концерт.

Играя, Симон улыбался; мелодии, которыми он так гордился, разносились по всем катакомбам. Чем дольше он играл, тем больше голосов висело в воздухе, заполняя собою коридоры и туннели. Хеди почувствовала, как с каждой нотой вокруг них растёт давление воздуха.

Затем туннели затряслись, поднимая в воздух тучи пыли. Хеди обхватила руками Спенсера и Макса, сзади расправила крылья Гроза, защищая их всех. Они приготовились к падению камней с потолка, может быть – даже к обвалу большого зала и полному провалу всего плана.

Бронзовый ноготь на пальце Джелли ярко засветился. Из него вырос тонкий луч, похожий на светящуюся паутинку, которая развевалась на ветру.

– Хеди, не двигайся, – произнесла Джелли.

Хеди заставила себя замереть, когда луч, извиваясь в воздухе, полетел в её сторону. За ухом, где осталась отметка от волшебной карты, что-то потягивало, словно призывая светящуюся нить. «Я не могу отказаться от роли, если я единственный, кто способен её сыграть», – сказал Симон. Значит, и Хеди не может отказаться. Она должна стоять. Когда светящаяся нить слилась с волшебной картой, девочка почувствовала, как та змеёй расползается по всей коже – от шеи вниз по туловищу и рукам.

Звуки концерта Симона всё нарастали, ноготь Джелли испускал ослепительные пульсирующие лучи. А затем всё вокруг загремело и затряслось, и куча костей расползлась по сторонам, открывая новый выход с перекрёстка мёртвых. Волшебная карта тут же потянула Хеди вперёд, к новому штреку, открытому Чародеем и Джелли.

Земля постепенно перестала дрожать. Джелли пошатнулась и уронила череп.

– У нас всё получилось, – сказал Чародей. – Теперь идите. Вы должны торопиться – этот штрек был открыт наспех и не сокращает расстояния так значительно, как другие. Месье де Полиньяк, вы должны продолжать играть так долго, как сможете, чтобы штрек оставался открытым. Не подведите ваших юных друзей.

Хеди помогла Джелли подняться, а затем вместе со Спенсером и Максом они собрались вокруг Симона, который ни на секунду не прекращал играть на костяном рояле.

– Я не подведу вас, друзья, – сказал он. – И мне кажется, что мы ещё встретимся.

– На Скупом холме? – спросил Спенсер. – Или ты так пошутил про загробный мир?

Симон улыбнулся:

– Поторопитесь. Спасите Хозяина.

Цепляясь за обещание Симона ещё встретиться, Хеди повела остальных к штреку.

– Спасибо вам, месье, – сказала она, остановившись перед черепом Чародея.

Тот кивнул:

– Ради моей прошлой жизни я желаю вам успеха. Следуйте за картой. Она приведёт вас на побережье, где Сена впадает в пролив Ла-Манш. Но будьте осторожны: рядом с Зачарованным Деревом магия более дикая и сильная. Она может вас изменить.

– Этому товарищу стоит поработать над прощаниями, – пробурчала себе под нос Джелли.

Они махали Симону, пока не дошли до поворота в штреке. К горлу Хеди подкатил комок, когда они потеряли призрака из виду. Даже несмотря на то, что Гроза прикрывала тыл, группка казалась слишком маленькой. Единственным утешением оставались звуки концерта, которые доносились до них ещё долго после того, как они ушли с перекрёстка.

Штрек был совсем новым и, по словам Чародея, очень хрупким, так что его пол и стены оказались неровными. Каждый шаг поднимал тучи каменной пыли. В грязи виднелись удивлённо извивавшиеся черви, застигнутые врасплох появлением туннеля. Иногда штрек проходил через другие катакомбы, но там человеческие останки не двигались.

– Эй, я тут шутку придумала, – сказала Джелли. – Какое у Чародея любимое время года?

– И какое? – поинтересовался Спенсер.

– Ске-лето.

Все застонали, но минуту спустя Спенсер произнёс:

– Так, я тоже придумал. Какое у Чародея самое грозное оружие?

– Какое? – спросила Хеди.

– Чере-пушка.

– Добро пожаловать на Олимпиаду Папашиных шуток! – объявила Джелли.

Хеди покачала головой и поставила будильник в часах на полночь.

– Дорога будет долгой.

Дорога оказалась более долгой, чем думала Хеди. Довольно быстро за их спиной остались и грохот парижского метро, и хор мёртвых голосов, и уже несколько часов ребята шли вперёд, полностью доверившись карте на коже Хеди. Иногда они пили из бутылочек и съедали по порции печенья из пакетиков, которые Спенсер и Макс стащили с кухни библиотеки Ришелье.

Иногда Макс просил сделать привал, и все садились возле стен штрека и отдыхали, пока не проходило покалывание в усталых ногах. Джелли отнеслась к словам Чародея с максимальной серьёзностью и каждый раз на привале напевала отрывки из концерта Симона, надеясь, что это поможет штреку продержаться подольше.

Цвет горных пород и почвы вокруг поменялся – значит, они уже ушли довольно далеко. Ребята продолжали путь в молчании, раздумывая, куда же в конце концов придут.

Наконец карта начала тянуть Хеди в другую сторону.

– Похоже, мы уже близко, – сказала она остальным.

Штрек вывел их в выложенный кирпичом туннель. Из туннеля вверх уходил люк, накрытый крышкой. Над головой проехала машина. Когда вокруг стало тихо, Хеди и Джелли, поднатужившись, убрали тяжёлую крышку. Они поспешно выбрались, вытащили за собой мальчишек, затем выпустили горгулью и, кряхтя от напряжения, сдвинули крышку люка обратно.

Ребята стояли посреди дороги, которая шла вдоль пролива. Воздух был влажным, неподалёку виднелся какой-то город.

Карта шла волнами по коже Хеди, но это было скорее нетерпеливое «скорее, мы почти на месте», чем «ну вот мы и пришли».

В такой поздний час машин на дороге было немного, но дети сбежали на обочину, чтобы какой-нибудь случайный водитель на них не наехал, затем прошли через скейт-парк. За ним лежал пустынный пляж, ярко освещённый луной.

Зов карты вдруг настолько усилился, что Хеди даже споткнулась. Карта хотела бежать к самой кромке воды, прямо в Ла-Манш. К серебристой дорожке из лунного света. Вот где было её место.

Кто-то вдруг схватил её за руку и резко дёрнул. Это была Джелли. Хеди даже не заметила, как бросилась бежать и уже готовилась прыгнуть в воду.

Джелли оглядела водную гладь:

– Нам сюда?

– Ага. – Хеди глубоко задышала, восстанавливая контроль над собой.

– Ну, нам уже приходилось пересекать океанские волны пешком, – сказала Джелли.

– Но здесь нет волшебного моста. И что-то мне кажется, что до границы мы не доплывём, – заметила Хеди и посмотрела на часы. – До полуночи всего пятнадцать минут.

Спенсер бросил рюкзак на песок и отстегнул от него скюскепнур.

– Пора снова попробовать эту штуку.

Глава 23. Лунная дорога

Приплясывая, чтобы не замочить кроссовки, Спенсер наполнил водой кожаный мешочек скюскепнура и прикрепил его на место.

– Похоже, клейкий клей сработал, – с надеждой проговорил он, улыбнувшись.

Спенсер встал и взмахнул прибором в воздухе. Крутя катушку, он внимательно наблюдал за туманом в сачке. Решив, что всё готово, он резко опустил сетку, выпуская облачного зверя на свободу.

У него получился маленький дракон с длинной изогнутой шеей и двумя расправленными крыльями – к сожалению, разных размеров. Ребята подождали, но облачный дракон так и не вырос. Пролетев немного над пляжем, он растворился в воздухе.

Спенсер печально взглянул на Хеди:

– У меня не получается.

– Джелли, а ты можешь помочь? – спросила Хеди у кузины.

Спенсер протянул палку ей, но Джелли убрала руки.

– Нет, я не буду ничего делать за тебя. Только помогу. Попробуй ещё раз, но побольше.

Спенсер взмахнул сеткой туда-сюда, а потом начал рисовать в воздухе что-то большое, словно на соревновании по размахиванию флагами. Джелли внимательно следила за ним и, когда туман в сетке достаточно сгустился, сказала:

– Давай.

Взмахнув сеткой, Спенсер выпустил облако – ещё одного дракона. Джелли бросилась вперёд и начала тянуть за края облака, её бронзовый ноготь светился. Облачный дракон стал размером со свинью, потом с лошадь, но чем больше Джелли его увеличивала, тем бесформеннее он становился. Вскоре он уже достиг размеров слона, но перестал быть похожим на дракона. Свет на ногте Джелли начал подрагивать, словно фонарик, у которого садится батарейка. А потом со стороны пролива налетел порыв ветра и разорвал облако на части. Хеди с трудом подавила крик, когда клубы тумана пролетели мимо неё – и легко просочились сквозь пальцы, когда она попыталась их схватить. «Мы не успеем вовремя», – подумала она, глянув на часы.

– А это что ещё такое? – спросил Макс. Он показывал на воду и был настолько встревожен, что из перчатки даже выскочил меч.

Лунный свет блестел на чьих-то голове и плечах, вынырнувших из Ла-Манша. Кто-то решил ночью поплавать? Ребята встали поближе друг к другу. Гроза, что для неё было совсем нехарактерно, робко спряталась среди их ног.

Длинные волосы, кожа из воды, чёрная как ночное небо над головой, отражающая луну и звёзды. Эта фигура уже была им знакома. Они видели её, когда ехали по мосту верхом на вымерших животных с карусели. Наяда, сотворившая волны возле Пон-Нёфа.

– Что она тут делает? Следит за нами? – запаниковал Спенсер.

– Чародей сказал, что доставит нас туда, где Сена впадает в Ла-Манш, – шепнула Хеди. – А я уверена, что она дух реки Сены.

Наяда поднялась над водой в полный рост и направилась к ним. Она остановилась там, где волны бились о берег, и жестом позвала ребят к себе.

– Ей можно доверять? – спросил Спенсер.

– Однажды она нас спасла, – сказала Хеди. – Может быть, и снова нам поможет. Идём.

Словно странный десятиногий зверь, они вместе подошли к кромке воды и неуверенно помахали наяде.

Как и тогда, возле моста, наяда слепила из воды изображение огромного дерева с тремя широкими корнями и огнём в стволе. Она махнула рукой в сторону Англии, и дерево полетело вдоль лунной дорожки, а затем исчезло в темноте.

– Да, знаем, – кивнула Хеди. – Нам нужно добраться до границы.

Наяда показала на скюскепнур в руке Спенсера. Мальчик закусил губу.

– Ты хочешь его забрать? Но он нам нужен, чтобы пересечь пролив.

Наяда издала раздражённый звук – он явно её не понял. Она наклонила голову, с её пальца слетела струйка воды и попала прямо в мешочек скюскепнура.

– О! – воскликнул Спенсер. Он поспешно вынул пробку из мешочка и раскрыл его, чтобы вода с пальца наяды попала внутрь. Вода всё лилась и лилась – её уже было намного больше, чем, по идее, мог вместить мешочек. В конце концов он переполнился, и наяда остановила поток воды. Когда Спенсер снова вставил пробку, она указала на устройство и развела руки в стороны.

– Нам нужно попробовать снова.

Дети отошли от кромки воды и под внимательным взглядом наяды в третий раз попытались сотворить облачного зверя. Спенсер размахивал сетью туда-сюда, бормоча что-то про себя. Потом он резко дёрнул палку вниз и выпустил на свободу белого облачного дракона; на этот раз туман был плотным и резко очерченным. Джелли подбежала к облаку – её бронзовый ноготь снова ярко светился, – и начала растягивать дракона вверх и в стороны.

Он всё рос и рос – вот он уже стал больше быка, больше слона, выше маленького домика. И он держал форму – даже когда порыв ветра осыпал ноги ребят песком. Между ними змеился хвост, а над пляжем раскинулись огромные крылья.

Облачный дракон повернул голову к Спенсеру и моргнул, судя по всему, ожидая приказов.

– М-могучий дракон… Отнеси нас к Зачарованному Дереву, пожалуйста, – пролепетал Спенсер.

Дракон послушно фыркнул, выпустив в лица ребят клубы прохладного и сырого тумана. Затем он поднял голову и по очереди схватил их зубами за шиворот. Хеди сдержала испуганный вскрик. Она ожидала, что пролетит сквозь туман и приземлится на песок. Однако девочка оказалась в нескольких метрах над землёй, между крыльями облачного дракона. Перед ней сидели Макс и Спенсер, сзади – Джелли.

Гроза взлетела и присоединилась к ним.

– Я никогда не надеюсь на силу чьих-либо крыльев, кроме своих собственных, – сказала она. – Признаюсь, мне тревожно.

– Это для всех нас в первый раз, – произнесла Хеди, потрепав горгулью по голове.

Спенсер поклонился наяде – насколько это было возможно, сидя на драконе.

– Спасибо.

Она в ответ сделала книксен, а затем показала рукой на Ла-Манш. На этот раз жест был совершенно понятен: «Вперёд».

Пока Спенсер шептал что-то дракону, Хеди положила руки на спину существа. Та была влажной и мягкой, словно вата. К изумлению девочки, извивающаяся линия волшебной карты спрыгнула с её кожи на спину дракона и зарылась куда-то внутрь. Дракон вздрогнул, выпрямил длинные ноги, взмахнул могучими облачными крыльями и взлетел.

Оглянувшись, Хеди увидела наяду, которая с каждой новой волной всё глубже погружалась в воду. Она помахала рукой, надеясь, что речной дух её заметит.

– Может быть, стоило позвать её с нами? – спросил Спенсер. – Мне как-то неловко было оставлять её на берегу.

– В каком-то смысле она и так с нами, – сказала Хеди. – Дракон ведь сделан из её воды.

Спенсера ответ явно обрадовал.

– У меня трусы промокли, – неожиданно произнёс Макс.

– Макс, если тебе нужно было в туалет, мог бы и предупредить, – проворчала Джелли.

– Да не поэтому, Джелли. Из-за облака.

Хеди посмотрела на часы.

– Без двух минут полночь.

Дракон целеустремлённо летел вдоль лунной дорожки, мерцающей на поверхности тёмной воды. Хеди, пригнувшись и прикрывшись от холодного ветра, надеялась, что он точно знает дорогу. Когда Ларк сбежала с дедушкой Джоном и Халки в земли Зачарованного Дерева, там был закат. Интересно, сейчас там день или же, когда они доберутся туда, тоже будет ночь?

Когда будильник на её часах запищал, серебряно-белая полоска лунного света исчезла. Сама луна висела на небе, но выглядело всё так, словно какой-нибудь умелый фокусник украл её отражение и спрятал под чёрной шёлковой тканью.

– Похоже, вот она, – сказала Хеди. – Граница.

– Но я не вижу ничего, кроме темноты, – заметила Джелли. – А вы?

Дракон вытянул шею и внезапно набрал скорость, едва не сбросив седоков. Джелли завизжала и схватилась за рога Грозы, чтобы не свалиться с хвоста.

Через несколько сотен метров Спенсер закричал:

– Я что-то вижу!

Хеди глянула сверху на Ла-Манш. Вдалеке с севера на юг тянулась стена из чернильно-чёрной воды. Сверху бурлили волны. Исчезнувшая дорожка из отражённого лунного света продолжалась за этой водной стеной. Карта на коже Хеди задрожала.

– Как нам пройти? – спросил Макс.

– Может быть, она упадёт, когда мы подлетим ближе, – с надеждой ответила Джелли.

Они неслись к водной стене – на её фоне даже облачный дракон казался крохотным. Бурлящая верхушка была высотой с небоскрёб, облететь её было невозможно. Кроме того, Хеди отлично понимала, что обойти границу – это совсем не то же самое, что пересечь её.

Дракон поднёс их вплотную к границе и остановился. Сверху летели мелкие капельки; их облако безмолвно висело перед огромной стеной воды. Карта на коже Хеди настолько сильно тянула её на лунную дорожку за стеной, что девочка почти не соображала. Нужно попасть на ту сторону. Она вдруг прыгнула со спины дракона прямо на стену воды, слепо повинуясь карте и не слыша, как остальные кричат ей: «Остановись!» Её вела единственная мысль – пересечь границу, добраться до лунного света по ту сторону.

Бах! Она отскочила от водной стены, словно мошка от оконного стекла. А потом заработали силы тяготения. Хеди с криком полетела вниз, и страх прогнал гипнотическое, опасное притяжение карты, которая не смогла провести её через границу. Насколько больно будет удариться о поверхность Ла-Манша? Умрёт ли она от этого удара?

Внезапно Хеди резко остановилась. Она висела вниз головой – отчего к голове тут же прилила кровь, – но не летела навстречу гибели. Её крик превратился во всхлип. Девочка повернулась и глянула в сторону своей лодыжки – облачный дракон схватил её за ногу зубами. Поймал её.

Вскинув голову, дракон снова посадил Хеди себе на спину. Она была в безопасности.

– Господи боже мой, Хеди, блин! – воскликнула Джелли, обхватывая её руками. – Ты в порядке?

– По-моему, я где-то забыла внутренности, – едва слышно ответила Хеди.

– Чем ты думала? – крикнул Спенсер.

Увидев, как сильно он хмурится, Хеди сразу поняла, насколько он перепуган.

– Я вообще не думала. Мной управляла карта.

– Ой-ой, – сказал Макс, показывая на стену воды. – По-моему, мы опаздываем.

Огромная стена начала по частям исчезать – словно кто-то выключил кран, и запасы воды перестали пополняться. Сквозь появлявшиеся отверстия виднелся совершенно обычный Ла-Манш.

– Карта и меч, – проскрипела Гроза. – Чародей сказал, что преодолеть границу нам помогут карта и меч.

Хеди схватилась за латную перчатку Макса; ещё одна линия волшебной карты соскочила с её руки прямо на металл. Из навершия тут же выскочил меч. Они велели дракону лететь к остаткам водной преграды, затем Хеди и Макс погрузили остриё меча прямо в стену.

Отражение луны тут же стало ярче; оно осветило ребят и пробило проход через границу. По команде Спенсера дракон влетел в открывшееся отверстие.

Глава 24. Зачарованный Остров

По ту сторону светило яркое солнце. Они летели над искрящимся на солнце проливом, который казался холодным. Заморгав из-за внезапного света, Хеди обернулась и увидела, как водная стена уходит, опускается в тёмные волны. Французское побережье исчезло – вода тянулась до самого горизонта.

Впереди же виднелся остров с колоссальным деревом в самом центре, которое возвышалось над окружающим лесом. Тем самым лесом, который они видели в библиотеке.

– Вот оно, – выдохнула Хеди. – Зачарованное Дерево.

Макс торжествующе взмахнул мечом над головой:

– У нас получилось!

– Сядь, дурачок, – одёрнула его Джелли. – Теперь надо найти дядю Джона, Халки, Дуга и Стэна.

– Летим к Зачарованному Дереву, – сказала Хеди. – Если Ларк ещё не там, то по-любому скоро придёт.

Они придвинулись поближе друг к другу. Облачный дракон высоко взлетел над крутыми каменистыми берегами острова, затем – над пологом леса.

– Может, и хорошо, что мы попали на остров именно так, – пробормотал Спенсер. – Представьте, что пришлось бы продираться сквозь этот лес! Если нам повезёт, мы, может, даже успеем раньше Ларк.

«Но что потом?» – подумала Хеди. Она потёрла руку, на которой настойчиво пульсировала карта.

Когда они были метрах в пятидесяти от Зачарованного Дерева, Спенсер шепнул что-то дракону, и тот начал дрейфовать, медленно опускаясь, словно настоящее облако. С этого расстояния уже были видны большие жёлтые и коричневые участки на пышной кроне Зачарованного Дерева.

Они спустились на землю прямо сквозь лес. Дракона нисколько не беспокоили ни ветки, ни листья, потому что он мог просто обтекать их и снова принимать прежнюю форму, а вот ребят слегка потрепало. Когда дракон наконец остановился, Хеди пришлось вытряхивать листья из волос.

– Дымом пахнет, чувствуете? – спросил Макс.

Хеди приложила ладонь к его губам, а палец другой руки – к своим. «Тихо». Но она кивнула.

Джелли постучала по груди:

– Я чувствую здесь магию. Мощную.

– Она здесь сильнее, – согласилась Гроза. – Более дикая.

Они медленно направились в сторону Дерева, дракон безмолвно последовал за ними. Он легко огибал стволы деревьев, его хвост извивался – у ребят словно появился собственный ручной туман.

Несмотря на неустанный зов карты, Хеди подняла руку, призывая всех остановиться, когда Зачарованное Дерево оказалось совсем близко. Оно было огромным – ствол толщиной метров десять и высотой не менее пятидесяти, с большим углублением посередине. Три огромных корня удерживали Дерево. Но – в отличие от водной скульптуры наяды и обложки книги Фоссиль – один из корней горел.

– Не вижу Ларк, – шепнул Спенсер. – Это хороший огонь? Дерево снова разожгли?

Хеди отрицательно покачала головой:

– Нет, он зелёный. Опасный. Разноцветный огонь из Книги Углей нужно разжечь вон в том дупле. В сердце Дерева.

Из-под горящего корня выскочило что-то маленькое – Халки. Он выглядел совершенно спокойным. Маленькое существо побежало к следующему узловатому корню, весело сопя. Трудно было поверить, что такой милый и весёлый зверёк может быть таким опасным.

Из-за дерева вышел ещё кто-то.

Гроза вытянула шею, присматриваясь.

– Это Дуг? Или Стэнли?

Это была Ларк. Выглядела она так, словно целый день пробиралась через густой непролазный лес. На щеке засохло грязное пятно, на колене брюк виднелась дырка, а серый кардиган весь перепачкался. Присев, женщина стала рассматривать горящий корень; на её лице было написано облегчение, почти блаженство.

Ларк достала что-то из кармана, оторвала кусочек и протянула Халки. Тот с радостью стал есть из её рук.

– Готов поспорить, это круассан, – нахмурился Спенсер.

Ларк погладила Халки по голове и тихо заворковала, подбадривая его. Виляя хвостом, словно щеночек, существо открыло пасть и выпустило язык пламени во второй корень. Он тут же загорелся.

– Зачем Халки это делает?! – воскликнул Макс.

– Он такой маленький, что просто не понимает, что это плохо, – сказала Хеди. – К тому же она поощряет его едой.

Халки весело подпрыгнул, повернул голову и выпустил язык пламени уже в сам ствол.

– Что нам делать? – спросил Спенсер.

– Потушить зелёный огонь, – мрачно проговорила Хеди. – Остановить Ларк. Забрать Халки. Разжечь сердце дерева.

План был обманчиво прост. Что делать – очевидно. Главный вопрос – как.

Ужасный стон разнёсся по лесу – стонало само Зачарованное Дерево. Карта на коже Хеди забилась как сумасшедшая, почувствовав, какие ужасные разрушения только что запустила Ларк. Дерево, а с ним, возможно, и вся их семья вот-вот сгорят. Хеди нужно остановить Ларк, и немедленно.

Отлично понимая, что у неё нет никакого реального плана, Хеди всё равно шагнула вперёд. Когда Зачарованное Дерево застонало, Халки прыгнул на руки Ларк, но, увидев Хеди, возбуждённо заёрзал и зачирикал.

Ларк широко раскрыла глаза от изумления. На какое-то мгновение показалось, что она даже рада видеть девочку, словно ей нужна дружеская поддержка.

– Хеди. – Она замолчала и улыбнулась. – Ты опоздала.

– Ларк, ты должна это остановить! – крикнула Хеди. Её голос дрожал от ужаса. Неужели они действительно опоздали? – Ты же сама сказала, что магия – твоё призвание. Ты ведь на самом деле не хочешь всего этого.

– Когда-то магия помогла мне почувствовать себя достойной, по-настоящему цельной и живой, – сказала Ларк. – Я отдала ей всё, что у меня было, и магия наградила меня – выжгла всё волшебное, что во мне было, до последней клеточки. – Её глаза ярко блестели. – Я лишилась магии и не могу этого вынести. Может быть, если магия перестанет существовать, я наконец-то перестану из-за этого переживать.

Хеди подошла чуть ближе.

– Пожалуйста, хотя бы верни нам семью, прежде чем уничтожишь магию.

Ларк выглядела так, словно действительно терзалась угрызениями совести.

– Если даже это и неправильно, я… мне кажется, что я уже не могу это остановить. – Она посмотрела на изумрудно-зелёное пламя, разливающееся по Дереву. – Когда-нибудь ты скажешь мне спасибо, Хеди. Все вы скажете. У вас, по крайней мере, есть вы. «Четвёрка со Скупого холма», да? Вы снова найдёте нормальную жизнь.

Ещё один стон разнёсся над лесом. Ненасытное пламя поползло вверх по стволу.

Джелли вдруг с шумом выдохнула и опустилась на колено. Её кожа стала мертвенно-бледной, взгляд расфокусировался.

– Что-то происходит. Я чувствую…

Она упала на землю, всхлипывая.

Подступала ещё одна магическая конвульсия. Гроза пронзительно вскрикнула, её тяжёлые брови нахмурились от боли.

Зачарованное Дерево снова застонало, и на этот раз затрясся весь остров. Всех отбросило на землю. Повсюду разлетелись пепел, грязь и листья. Волна беспорядочной, сбивающей дыхание силы вырвалась на свободу, а Дерево ещё на шаг приблизилось к гибели.

Хеди перевернулась на живот, пряча лицо. Кожу закололо, затем что-то потянуло в мышцах. Это была не карта. Что-то совсем другое.

Когда наконец перестала дрожать земля и стих завывающий ветер, Хеди открыла глаза. Всё казалось иным. Она видела намного больше и чётче по сторонам и сверху от себя, и для этого даже не приходилось поворачивать голову. Листья деревьев казались фантастически яркими; она различала такие оттенки зелёного, о каких раньше и не подозревала. Откуда-то издалека послышались тревожные птичьи крики. Рядом с ней свалилась набок Гроза – совершенно неподвижная, словно обычная каменная скульптура, – и усики Хеди задёргались.

Усики! Хеди поднесла руки к лицу – и это оказались не руки, а лапы с острыми коготками. Пискнув, она потёрла ими усики и легко вскочила на ноги. Она была примерно такого же размера, как и всегда, но… покрылась шерстью. Коричнево-серый мех рос от локтей к лапам, а когда она приподняла ногу, чтобы осмотреть её – та тоже оказалась мохнатой вниз от колена и заканчивалась когтистой лапой, – пушистый хвост тут же вытянулся, помогая держать равновесие.

– Что я такое? – крикнула она, но вместо слов послышалось лишь перепуганное лопотание.

Вокруг неё поднимались на ноги не менее странные существа. Получеловек с веснушчатыми руками Спенсера, головой большой черепахи и огромным панцирем на спине. Некто с чёрной кроличьей мордой и задними ногами, одетый в свитер Джелли. Они все превратились в терий – отчасти людей, отчасти зверей, существ, которые, как считала Хеди, живут только в картинах.

Позади терии-кролика оказался тигр. Все четыре лапы у него были звериными, но, когда он повернулся, с передней лапы свалилась стальная перчатка. Макс.

Неподалёку от Дерева с трудом поднялась на ноги ещё одна терия. У неё была острая коричневая мохнатая мордочка с воротником из красноватого меха вокруг шеи и плеч. Когда она выпрямилась в полный рост, за спиной раскинулись крылья – их размах был не меньше восьми футов. Волна магии превратила Ларк в терию – летучую мышь. Мордочка всё равно сохранила некоторые черты её лица – заострённый подбородок, разрез глаз. Хеди вздрогнула, увидев её. На концах крыльев были человеческие руки – и в одной из них она сжимала снежный шар.

Единственным, кто вообще не изменился, был Халки. Он спрятался под упавшим деревом и озирался туда-сюда, удивлённо попискивая – внезапно появившиеся странные существа явно сбили его с толку.

– Халки, всё нормально, – попыталась сказать ему Хеди. Но вместо слов послышался лишь непонятный лай, и Халки отбежал ещё дальше.

За спиной Хеди послышался рык. Тигр поднялся на ноги и недоверчиво оглядывался. В его взгляде не осталось ни капли человеческого. Волна магии словно ударила по нему сильнее, чем по всем остальным, и преображение оказалось настолько сильным, что он забыл и их, и самого себя.

Животная часть Хеди испытала инстинктивный ужас – неважно, кузен перед ней стоит или нет. «Хищник, – подсказывала Хеди интуиция. – Залезь как можно выше». Высокие ветви манили её, обещали безопасность. Она вскарабкалась на ближайшее дерево.

Но Хеди тигра не интересовала – тот прыгнул в сторону терии-черепахи. Спенсер спрятал голову, руки и ноги в панцирь, не оставив Максу ничего, во что можно было бы вонзить зубы. Раздражённый тигр повернулся и прыгнул на терию-кролика.

Джелли, не задумываясь, отскочила – высоко и быстро, как раз вовремя, чтобы он не успел её схватить. Макс снова бросился на неё, тигриные челюсти сомкнулись в миллиметрах от кроличьей лапы, но тут, словно из ниоткуда, появились ещё две странные терии. Они бросились на него и прижали к земле. Двое взрослых мужчин – один коренастый, с широкими плечами и медвежьей головой, другой высокий, с головой оленя. Вместе они легко одолели Макса, и человек-медведь зажал пасть тигра толстыми пальцами.

– Юный Макс, – воскликнул человек-олень, – немедленно прекрати эти глупости. Это же твоя сестра.

– А мы – твои друзья, – пророкотал человек-медведь. – Ты что, не узнаёшь Дуга и Стэна?

– Да как он нас узнает, болван ты этакий? – произнёс Стэн, прижимая задние ноги Макса к земле. – Даже я тебя с трудом узнал в этом тщедушном теле.

– Моё прекрасное лицо никуда не делось. А тебя что, не выдают твои дурацкие рога? – запротестовал Дуг. – Эй, Макс, хватит кусаться!

Они продолжали болтать, и в конце концов Макс перестал вырываться, его тигриная агрессивность сошла на нет. Хеди чуть не вскрикнула от облегчения. Ей очень хотелось спрыгнуть и обнять друзей, но времени не было. Она побежала по ветке в сторону Зачарованного Дерева и спрыгнула рядом с Халки.

Хеди быстро схватила маленькое существо в лапы. Халки взвыл и задёргался. Он не узнавал её. Острыми зубами он укусил её за лапу, и Хеди зажмурилась от боли. Без всякого предупреждения она вдруг снова оказалась в мыслях Халки. Огромное беличье лицо – её лицо – неразборчиво пищало, а когтистые лапы крепко держали его, и он очень боялся. Хеди почувствовала, как он вдыхает и напрягается, готовясь выпустить язык зелёного пламени, чтобы непонятное существо наконец его отпустило. Как помочь ему узнать её?

Хеди вдруг вспомнила игру, в которую они играли в квартире Виолетты и которая так веселила Халки. Она поднесла лапу к глазам, потом опустила её. Ку-ку. Дважды постучала по носу, потом поднесла лапу к ушам. Халки, оставшийся в другой лапе, замер – он вспомнил игру. Это помогло ей выгадать несколько мгновений и попробовать хоть что-нибудь. Изо всех сил сосредоточившись, она попыталась заставить маленькое существо заглянуть в её мысли. Одна-единственная картинка: его держит в руках девочка Хеди, а не белка.

Халки понюхал её и расслабился. Узнал.

Ларк пронзительно заверещала. В этом звуке слышались нотки предупреждения и угрозы. Она протянула руку-крыло, сверля Хеди взглядом горящих глаз.

Хеди зарычала в ответ и прижала к груди маленького халкидри.

Ларк снова завизжала и занесла снежный шар дедушки Джона над изумрудно-зелёным пламенем, которым горел корень Зачарованного Дерева.

Глава 25. Судьба всей магии

Угроза Ларк была проста. Отдай Халки – или я брошу снежный шар в огонь. Огонь, который может сжечь и уничтожить практически что угодно, как сказала Инес. Хеди решила, что у снежного шара против этого пламени шансов маловато.

Но отдать Халки она тоже не могла. Нужно как-то доставить Халки к сердцу Дерева и снова разжечь его. Она буквально слышала, как дедушка Джон недовольно говорит ей: «Не глупи. Судьба одного фокусника не важнее судьбы всей магии». Вместо него миссию по спасению магии взвалили на плечи Хеди. Но даже до того, как зловещие планы Ларк и неудачное стечение обстоятельств затянули их в новое приключение, дедушка Джон был уверен, что она справится.

Хеди непокорно покачала головой.

Расправив крылья, Ларк бросила снежный шар прямо в зелёный огонь, пожиравший Зачарованное Дерево.

Все инстинкты в Хеди кричали, что нужно прыгнуть в огонь и спасти дедушку, но тогда Халки окажется в руках Ларк. Она сражалась с картой, сражалась с самим своим существом; Хеди отвернулась и побежала прочь. По мохнатым щекам потекли слёзы. И тут пошёл дождь.

Сначала просто туман, потом – капли, с шипением падавшие на пламя, которое быстро – слишком быстро – поднималось по стволу дерева.

Хеди и Халки посмотрели наверх. Над лесом неслось облако, похожее на огромного волка, а на спине этого волка сидели две терии – черепаха и кролик. Спенсер и Джелли сумели придать облачному дракону новую форму и дали ему новое задание: залить дождём огонь Халки. Облако-волк встряхнулось, словно вымокшая собака. Вода, дарованная наядой, падала крупными каплями, и пламя постепенно затихало.

Ларк завизжала, взмахнула крыльями и взлетела в небо, направляясь прямо к облачному волку.

Хеди подпрыгнула, но бесполезно. Она не умеет летать, не может спасти брата и кузину. Единственное, что она умеет, – лазать.

Беличьи лапы пронзила мучительная боль, когда она полезла вверх по тлеющему стволу Зачарованного Дерева. Халки послушно держался за её плечо и что-то щебетал. Где-то под шерстью нетерпеливо кружилась живая карта.

Поднявшись на двадцать метров от земли, Хеди наконец добралась до углубления в сердце Дерева. Карта буквально умоляла её залезть внутрь, но Хеди не решилась. Сняв Халки с плеча, она заглянула в дупло. Внутри Зачарованного Дерева, казалось, спряталось всё ночное небо. Неизмеримая чернота, небо, которое должно быть заполнено звёздами, – Хеди это чувствовала, а Ларк хотела, чтобы оно навсегда осталось пустым.

Хеди пискнула и напрягла всю силу воли, чтобы передать Халки образ: многоцветный огонь из Книги Углей. Тот возбуждённо зачирикал, и по его шерсти снова побежали пятна разных цветов. Она показала на углубление. Присев на самой границе, халкидри широко раскрыл пасть и зарычал. Обжигающе горячее многоцветное пламя вырвалось из его глотки прямо в самое сердце Зачарованного Дерева. Язык пламени быстро ушёл вниз и в сторону, словно одинокий солнечный луч, который прорезал умирающую пустоту.

За спиной слышались крики, но Хеди почти не разбирала их. Её загипнотизировало пламя Халки, спиралью разлетавшееся в темноте. Время замедлило ход. А затем – вспышка. Искра за искрой загорались во тьме. Они блестели, мерцали, сверкали. Цепная реакция возвращения к жизни. Что-то появлялось – всё быстрее, сильнее, ярче. Халки довольно икнул, выпустив ещё язычок пламени; сотни солнц освободились из плена и полетели к сердцу Дерева. Хеди отшатнулась – жар опалил её усики и мех на мордочке. Халки смог! Он снова разжёг первоисточник магии!

Прижав к себе Халки одной лапой, Хеди приготовилась спускаться. Ей очень хотелось перевернуться и сбежать с Дерева вниз головой. Но, прежде чем она успела сделать хоть шаг, её вдруг дёрнули за хвост, и она оказалась в свободном полёте – её хвост крепко держали когтистые ноги летучей мыши. Халки запищал и заёрзал в лапе Хеди – Ларк тащила их прочь.

Повернув голову, она увидела, что за ними гонится облако-волк. Но на этот раз на его спине уже сидел и Макс-тигр, грозно рыча. А позади него виднелись встревоженные морды черепахи и кролика – Спенсера и Джелли.

Ларк лихорадочно махала кожистыми крыльями, но облако-волка, похоже, подгонял сверхъестественный ветер. С каждым мгновением оно приближалось.

Когда до Ларк оставалось всего несколько метров, облако-волк нырнуло под Хеди. Спенсер показал ей жестом: «Бросай». Сердце чуть не выпрыгнуло из груди, но она всё же бросила ему Халки. Маленький халкидри запищал, неожиданно лишившись опоры, но Спенсер очень уверенно поймал его. Потом он показал Хеди: «Прыгай!» Но Ларк держала её за хвост железной хваткой. Она отмахнулась от брата, молясь всем богам, чтобы он понял: главное сейчас – безопасность Халки. Спенсер бросил на неё взгляд, полный отчаяния, облако развернулось и полетело в противоположном направлении.

Ларк, похоже, почувствовала, что что-то не так. Она дёрнула Хеди вперёд и, увидев, что в её беличьих лапках уже нет халкидри, резко повернула назад. «Она всё ещё хочет заполучить Халки, – поняла Хеди, – чтобы сжечь Зачарованное Дерево».

Яростное хлопанье крыльев заполнило слух Хеди – а потом Ларк просто отпустила её. Хеди, крича и размахивая руками, полетела вниз. Она хотела закрыть глаза, но те отказывались закрываться. Что-то внутри неё требовало сполна «насладиться» последними мгновениями перед ударом о деревья – а потом и о землю.

Уголком глаза она увидела что-то белое. Бум. Она так и не врезалась в крону дерева. Хеди приземлилась прямо в воздухе, на что-то мягкое, белое и немного сырое. Она присела, переводя дыхание. Спенсер и Джелли отправили маленькое облачко, чтобы спасти её. Волчонка.

Ларк спикировала на большого волка и попыталась схватить Халки, но Макс-тигр инстинктивно подпрыгнул и приземлился прямо на спину Ларк. Под его весом она покачнулась в воздухе. Завывая и рыча, они схватились прямо в воздухе. Ларк в конце концов удалось высвободиться и сбросить седока. Макс полетел на землю, но Хеди удалось как раз вовремя подвести под него облако-волчонка. Он приземлился прямо посередине, подняв тучу мелких брызг.

«Уходи!» – отдала она мысленный приказ волчонку, и тот двинулся прочь.

Они набрали скорость, шерсть Хеди обдало ветром. Она оглянулась. Ларк настигала их, яростно хлопая крыльями.

Однако саму Ларк настигало что-то ещё. Чёрное облако дыма, огромное, быстрое. Оно приближалось. Это что, сделала Джелли?

Хеди настойчиво попросила волчонка лететь быстрее, но, снова оглянувшись, она поняла, что чёрный дым всё равно догоняет. Вскоре Хеди закашлялась, почувствовав во рту вкус гари.

«Ларк…»

Это слово произнёс дым. Шёпот настолько оглушающий, что его услышали бы во всех концах острова даже в самую бурную погоду.

Хеди повернулась и увидела, как Ларк замерла в воздухе. Облако чёрного дыма стало ещё больше и начало сгущаться. Пять огромных пальцев выросли из гигантской небесной ладони и потянулись к Ларк. Обжигающая жара, казалось, сожгла весь кислород вокруг. В этот момент в глазах Ларк появился панический ужас – именно такой, несчастной и перепуганной, они все её считали. Она закричала. Но крик превратился в ужасающую тишину, когда пальцы сомкнулись вокруг неё.

Хеди развернула облако и, задыхаясь, погнала своего скакуна прямо в чёрный дым. Воздух зашипел – влага волчонка-облака охладила горячие испарения. Глаза жутко щипало, в горле, казалось, горело адское пламя, но Хеди всё равно попыталась позвать Ларк.

Никто не ответил.

Небо прояснилось. Тёмный дым свернулся и направился обратно к Зачарованному Дереву, растворяясь прямо на ходу. Ларк в дыму не было. Глаза Хеди по-прежнему жгло, она утёрла слёзы. В её лапе осталась деревянная брошь – деревце с красными ягодами, которую Ларк постоянно носила на своём кардигане. Больше от Ларк не осталось ничего.

Словно воссоединившаяся стая, облака-волки проплыли по небу к Зачарованному Дереву. Они спустились сквозь лесные заросли настолько низко, что странная группа терий могла, не боясь, спрыгнуть на землю.

Внизу дым был всё ещё густым, но тоже отступал к корням Зачарованного Дерева. Сквозь дым Хеди, Спенсер, Джелли и Макс услышали два голоса – и очень обрадовались.

– Это они? – спросил Стэн.

– Если это опять та горящая летучая крыса, уж я ей задам, – прорычал Дуг.

– Если я не доберусь до неё первым.

– Пф-ф, ну уж нет, драки оставь мне, Стэн. Я же знаю, летучие мыши тебя пугают до помёта!

– Как ты невежлив, Дуглас. В тебе навоза больше, чем в лошадиной уборной!

Разогнав дым лапами, Хеди наконец увидела Дуга и Стэна в их незнакомом получеловеческом обличье. А за ними стоял кое-кто ещё. Обычный человек, слегка горбившийся, с мечом и перчаткой в руке. В изнеможении он опустился на землю. Чёрное облако дыма уходило именно в меч, словно подчиняясь ему.

У Хеди перехватило дыхание. Ей очень хотелось окликнуть его, но она понимала, что он всё равно не поймёт её беличьего лепета. Так что она просто побежала. Спенсер, Джелли и Макс не отставали ни на шаг. Она подбежала к корням Зачарованного Дерева и обхватила лапами дедушку Джона.

Глава 26. Росток

В полночь где-то над узкой полоской Атлантического океана, отделявшей Францию от Англии, в небе материализовалось огромное облако, формой напоминавшее большой корабль. Оно безмолвно пересекло границу, ведущую в мир, о котором очень немногие даже знали – не говоря уже о том, чтобы видеть его или побывать в нём.

Кораблём-облаком управляла весьма пёстрая группа. Пять человек, четверо из которых совсем недавно были отчасти или полностью животными, а один лишь недавно пробудился от глубокого сна. Говорящий ковёр из медвежьей шкуры. Не менее разговорчивая оленья голова. Каменная горгулья на носу корабля, которая расправила плечи, при необходимости готовая броситься в бой. И маленькое мифологическое существо, лучившееся всеми цветами радуги.

Когда облако отплыло подальше от границы, Великолепный Джон Санг взмахнул мечом давно погибшего защитника Зачарованного Дерева. Усиленная мощью меча, от Зачарованного Острова разошлась волна целительной магии. Она хлынула на восток, к Франции, и на запад, к Британским островам. Ещё до того, как закончился ведьмин час, фокусники обеих стран сбросили с себя Паутину Морфея, в ловушке которой пробыли несколько дней.

Примерно через час после этого облако проплыло над Лондоном. Места и вещи, пропитанные магией, тихо вернулись к жизни: тайные лестницы, невидимые обитатели, предметы с неизвестной историей. Британский музей, который так неожиданно пропал несколько дней назад, так же внезапно появился – как и люди, исчезнувшие вместе с ним. Большинство из них даже не почувствовали, что прошло хоть сколько-то времени, и спрашивали друг друга: «Почему на улице так темно?»

Корабль-облако замедлил ход возле Британского музея, но останавливаться там было слишком рискованно – из здания высыпала толпа излишне любопытных тривов. Так что он продолжил свой путь и в конце концов остановился возле дома на холме. Корабль спустился на землю, и седоки сошли с него.

– Госпожа Пал гордилась бы тобой, Спенсер, – сказал Стэн, когда мальчик снял его с облака.

– Точно, – добавил Дуг. – Боже, каких же чудес мы с вами навидались, детёныши!

На следующее утро вся семья снова собралась вместе. Мама, папа, бабушка Роуз, дядя Питер, тётя Тони и дядя Винсент приехали на Скупой холм – они были сбиты с толку происшествием в Британском музее не меньше, чем остальные, но их догадки были куда ближе к истине, чем у других.

Кучу яичниц, тостов и чашек чая спустя они уже знали буквально всё о полном приключений путешествии на Зачарованный Остров. Потом дедушка Джон рассказал, что освободился, когда зелёный огонь Халки сжёг магические путы вокруг его снежного шара, и направил облако дыма вслед фокуснице-предательнице, которая попыталась уничтожить магию.

Спенсер застонал:

– Если бы мы только знали, что огонь Халки может сжечь Паутину Морфея!

– А откуда ты узнал, что Ларк предательница, дедушка Джон? – спросила Хеди, поглощая бутерброд с миндальным маслом, посыпанный орехами.

– От Древоглядов. Ларк сказала, что ей нужно в уборную, а Древогляды увидели, как она пытается украсть мою Розеттскую Мешалку. Я побежал в свой кабинет, но она сразу же наслала на меня Паутину Морфея. Я не успел остановить заклинание – сумел лишь отразить его, чтобы оно подействовало и на неё саму. Помните ту брошку с ягодами? Она сделана из рябины. Некоторые считают, что рябина защищает от колдовских чар.

– Смитти сказал, что предательница называла себя в чатах «Ягода-рябина»! – воскликнула Джелли, хлопнув ладонью по столу. – Поверить не могу, что мы не догадались обо всём раньше, чем она начала мстить по-серьёзному.

– Мне всё-таки жаль Ларк, – сказала Хеди.

– Даже несмотря на то, что она сбросила тебя с высоты на верную смерть? – удивился Стэн.

Хеди кивнула и присела на колени к маме, чтобы обнять её, словно была совсем маленькой. Она до сих пор не могла забыть взгляд Ларк за мгновение до того, как огромная рука из дыма схватила её.

– Ну, а мне вот кажется, что злодейка получила ровно то, что заслужила, – проворчал Дуг, лежавший на полу.

– А что действительно произошло с Ларк? – спросил Спенсер.

Дедушка Джон опустил голову.

– Её поглотил гнев Зачарованного Дерева. Я сотворил дым, только чтобы поймать её, но само Дерево решило, что она заслуживает более сурового наказания. Её больше нет.

Через месяц жители деревни Марберри-Рест с удивлением глядели из окон и из-за заборов на множество гостей, направлявшихся к дому на Скупом холме. Дедушка Джон и бабушка Роуз ещё никогда не устраивали таких больших приёмов.

Конечно же, приехали фокусники из «Ловкости Рук»: Кэндис, Флора, Мортен, дальний родственник Юэн Цан. Юэн даже привёз своих какаду, Бола и Туна, – те сразу же улетели на крышу, знакомиться с Грозой и другими гротесками. Халки повсюду следовал за ними, как прилипчивый младший братик. Он наслаждался крыльями, которые пробились у него две недели назад, и, очевидно, решил, что Бол и Тун – его родственники, потому что тоже умеют светиться в темноте.

Потом приехали госпожа Пал, владелица магического магазина «Палисад», и её внук Сумитра. Им было очень интересно узнать, как Спенсеру удалось починить скюскепнур, и, конечно, не терпелось увидеть его в действии.

Даже мистера Грубса впервые приняли в доме как гостя. Он вернулся домой вскоре после того, как в Париже его оштрафовали на большую сумму и выпустили из тюрьмы, но ни слова никому не рассказал о Хеди и остальных. Мистер Грубс притворился, что не заметил, как дедушка Джон починил дом с помощью магии, и начал здороваться через забор вместо того, чтобы хмуро глядеть на ребят.

– Я скоро переезжаю, – сказал он.

– Мы что, уже не опасны и не заслуживаем вашего внимания? – спросил дедушка Джон, притворяясь недовольным.

– Нет. Скорее вы уже староваты и слабоваты, чтобы нам из-за вас беспокоиться, – ответил мистер Грубс. Дедушка Джон засмеялся. – К тому же мне уже дали новое задание.

Бесс вместе с Виолеттой пришли через штрек, спрятанный под китайским львом. Они даже принесли с собой Симона с его банкеткой и порадовали всех историей о том, как отправились в катакомбы, чтобы выручить призрака. Миссис Вилемс и её сёстры, снова превратившиеся в людей, тоже заглянули в гости. Собственно говоря, всё стало как было прежде. В том числе и неважное здоровье дедушки Джона.

– Почему Зачарованное Дерево тебя не вылечило? – спросила у него Хеди.

– Некоторые вещи кажутся мелкими и незначительными, но магия не может с ними справиться, – ответил дедушка Джон. – К тому же наука – это тоже своего рода магия.

Собравшись в тайной комнате на чердаке, члены «Ловкости Рук» наблюдали, как Хеди, Спенсер, Джелли и Макс посадили росток на лесной полянке, местонахождение которой окутано тайной. Он пророс из похожего на жёлудь ореха, который Зачарованное Дерево сбросило незадолго до того, как они покинули остров.

Кэндис произнесла несколько церемониальных слов, и на этом всё. Никаких традиций, связанных с посадкой запасного Зачарованного Дерева, не существовало. Все зааплодировали, а затем стали обсуждать важную тему: ростки Зачарованного Дерева стоит разослать и другим конклавам волшебников по всему миру.

Когда все спустились на первый этаж, ребята куда-то исчезли.

Стараясь не шуметь, Хеди, Спенсер, Джелли и Макс тайком вынесли Дуга, Стэна и картонную коробку в дальнюю часть заднего двора. Вскоре к ним присоединился и Халки, заметивший их с крыши.

– А можно тут наделать облачных зверей и поиграть в салки? – спросил Макс.

– Давай завтра, – сказала Джелли. – Если мы не придём на общий ужин, за нами точно отправят поисковую бригаду. Кэндис не терпится побеседовать со мной по поводу обучения магии.

В солнечном месте позади одной из клумб Хеди раскрыла картонную коробку.

В ней лежал ещё один росток, который они скрыли от «Ловкости Рук» и забрали себе. Маленькой лопатой они выкопали ямку. Хеди достала из кармана деревянную брошку Ларк и, вздохнув, бросила её на дно. Сверху они посадили росток. Спенсер взмахнул скюскепнуром, создав маленькое облачко в форме птицы; бронзовый ноготь Джелли засветился, и она заставила облако пролиться дождиком над ростком.

– Интересно, вырастет ли оно таким же большим, как настоящее Зачарованное Дерево? – проговорил Спенсер.

Дуг фыркнул:

– Радуйся, если его сегодня же не сожрут кролики.

– У меня есть грозное оружие против любых голодных зверей, – сказал Спенсер и взмахнул рогаткой. Она была совершенно новой – Спенсер смастерил её из Y-образной ветки, упавшей с Зачарованного Дерева. Он не делал с ней ничего особенного, но камни из неё летели в цель с удивительной точностью.

– Можешь потереться тут своим мускусом, Дуг, – предложил Стэн, – чтобы другие животные не заходили на твою территорию.

– Мускусом? Я что тебе, хорёк? Знаешь, если так подумать, то пусть уж лучше его действительно съедят кролики. Выглядит опасно. Что-нибудь обязательно пойдёт не так.

– «Ловкость Рук» не может идеально справиться со всеми проблемами, – заметила Хеди. – Неужели миру помешает ещё одно запасное дерево? Такое, какого нет ни в каких списках?

– Ты говоришь как Смитти, – фыркнула Джелли.

Макс возбуждённо прыгал по газону.

– Если оно действительно вырастет большим, надо построить в его ветвях дом. Это будет наш штаб. О, Джелли, ты просто обязана научиться магии. А потом узнать у Беатрис, как построить волшебный форт, который снаружи крохотный, а внутри здоровенный, как замок.

Они ещё долго говорили – так долго, что действительно опоздали на общий ужин. Но никто не хотел умолкать. Особенно Хеди. Они лежали на спине Дуга и думали: сможет ли этот росток когда-нибудь открыть ворота к Зачарованному Острову? Можно ли будет из его древесины делать волшебные палочки? Или, скажем, бумагу, которая сама будет придумывать потрясающие истории? Сможет ли дом, построенный в его ветвях, путешествовать во времени и пространстве? Появятся ли у зверей, живущих в его тени, сверхспособности? Вернутся ли к Дугу и Стэну их настоящие тела, если они пожуют его листья?

И, слыша все эти идеи, выраставшие одна из другой, Хеди улыбалась и думала: «Только представьте».

Благодарности

Когда мы только начали писать «Дом на Скупом холме», мы лишь надеялись, что книгу как-то удастся издать, чтобы ею могли насладиться читатели всего мира. А потом откуда ни возьмись появилось предложение написать целую трилогию, мы нашли литературных и телевизионных агентов и заключили контракт на съёмку сериала. Это было потрясающее приключение, за время которого довелось сразиться с териями, горгульями, мистером Никто, великанами, келпи и несколькими юристами Голливуда, и мы очень благодарны жизни за этот опыт.

Мы благодарим потрясающих учителей, учеников и школы:

Миссис Кэннинг, Чарли и Католическую школу Св. Бернадетты, школьный район Коачелла, среднюю школу Пейдж, Франклиновскую начальную школу, Коттонвудскую начальную школу, Линду Уолк и среднюю школу Йорк-Мид, Терезу Мередит и Лоперскую начальную школу, Лорен Олдермен и государственную школу Хоумбуш.

За то, что они были потрясающими друзьями для нас и Четвёрки со Скупого холма, мы отправляем большие эмодзи-сердечки следующим людям:

Mabel’s Book Reviews и семье Смит, Matilda Bookmarks, Shoji, Barnes and Noble Palm Desert, Дэну Болдуину, Дамьену Паклеру, Шайло Йироудеку, Лекси Де Тот (за то, что не делала совершенно ничего), Диянне Малхирн, Хизер Претти, Энтони Волшебному, Джиму Хайду, Шону Уэббу, Мэри Перри, Трикси Молеон-Макро, Диди Грутц, Джастину Нессету, Хайди Гомес, Mary Liz Management, Кэти Леффлер, Керри Дэвенпорт, Мануэлю Акосте, Этану Коппу, Паффу Хэтфилду, The Frugal Frigate, Кендре Уэстер, Лии Брандлигт, Наоми Уоттс, Сьюзи Стедмен, Тине Стрипп, Кэнди Риш, Кат Раллис, Адаму Синьорелли, Пинги и Понги Лэтч, Bookwagon UK, Джулии Грассо и Middle Grade Mavens, Дре Хортону за часы силы, Джо и Клэр Кокс, Еве и Опперман-Кнопманам, Лии Куоч, Джеймсу и Бьянке Эбботт, Малу Лейчер, Лилли Лейкер и Айрис Лейкер и семье Тедей.

Огромная благодарность нашей телесериальной команде: Сэму Рейми, Зайнаб Азизи, Дебби Либлинг, Джону Гленну, wiip и нашему агенту Оливии Блауштейн из CAA. Когда другие взрослые знакомятся со вселенной Скупого холма и начинают исследовать её потаённые уголки – это потрясающее чувство.

Восторженное «спасибо» – всем художникам, рисовавшим обложки наших книг: Максин Ли-Макки, Петуру Антонссону, Тимо Грубингу, Жермену Бартелеми и Луису Сан-Винсенте. Также благодарим чтецов аудиокниг Харри Добби, Дэна Боттомли и Фиону Хардингем за то, что они подарили книгам такую прекрасную жизнь.

Любовь и благодарность Оливеру и Пауле Латш из Latsch Literary Agency and Translations за то, что поверили в нас с самого начала.

Спасибо нашему потрясающему редактору Рейчел Лейшон. Когда мы беспомощно озираемся в тёмном туннеле истории, Рейчел освещает нам путь даже лучше, чем Бол и Тун, находит сокровище быстрее, чем Бесс, и с ещё бо́льшим искусством, чем госпожа Пал, помогает нам сделать из этого что-то путное.

Спасибо также Лауре Майерс и Сью Кук за то, что помогли сделать эту книгу как можно более связной и логичной.

Мы благодарны командам Chicken House и Scholastic за то, что они познакомили со Скупым холмом весь мир: Барри Каннингему, Элинор Бейгенол, Рейчел Хикман, Джаз Бартлетт Лав, Саре Уоллис-Ньюмен, Кассандре Рэтбоун и Саманте Палацци.

Большое спасибо нашим зарубежным издателям, особенно Катрин Аберт и команде Piper Verlag.

От Келли:

Любовь, поцелуи и медвежьи обнимашки:

Дугу «Ковровому Другу» Нгай и Кристен Черри за смех и за то, что так громко нас поддерживали.

Моим родителям, Джулиане и Майклу Нгай, за лучшую в мире любовь и поддержку – и за то, что так много всего исправили.

Бренту Армфилду, который терпел, когда я так часто убегала в другие миры рано утром и по выходным, и всегда уверен, что я могу справиться с любой гадостью.

Руфусу и Ксавьеру – за вопросы, ответы и за то, что я хочу писать сказки.

От Микки:

Семье Микки – близкой и далёкой!

Изабелле Лиш, Венди, Джессике, Брэндону Фримену, Джулии и Робу Лоусон, семьям Зиле и Вилумс и лично Агнете Криевина-Силиньш.

Улдису, Мартинсу, Гинту, Шэрон, Аманде, Эдриану, Торли, Алексу, Джози, Аннике, Райану и Лайле Силиньш за неизменную поддержку и любовь.

Колину Лишу – за твою любовь, поддержку и веру размером с Вест-Хэм. За твой талант чирлидера для нас с Келли – и особенно за любовь к уборке у нас дома!

Посвящается светлой памяти Илзе Силиньш, Сандры Вайзер, Джейны Хейл, Дианны Мортон, Эдварда Стриппа (я ЗНАЮ, что ты до сих пор критикуешь мой выбор одежды), Тома Грутца (люблю и скорблю) и моего самого весёлого и любимого друга, Дуга Риша.

Ребята со Скупого холма, мы будем по вам скучать. И, надеемся, ещё встретимся с вами в будущем.

Сноски

1

Боже мой! (фр.) – Здесь и далее прим. пер.

2

Потрясающе (фр.).

3

Фокусница (фр.).

4

Да (фр.).

5

Дорогая (фр.).

Content

Келли Нгаи, Микки Лиш
Зачарованное Дерево

Глава 1. Они сами не свои

Глава 2. Сиделка и сосед

Глава 3. Снежные шары

Глава 4. Прыщик на копчике

Глава 5. Перчатка

Глава 6. По ту сторону холма

Глава 7. Шаги в темноте

Глава 8. Париж

Глава 9. Виолетта

Глава 10. Розеттская Мешалка

Глава 11. Шептун

Глава 12. «Додо-Манеж»

Глава 13. Потерянные существа

Глава 14. Сена

Глава 15. Призрак и воинственные гротески

Глава 16. Пат

Глава 17. Камень, ножницы, бумага

Глава 18. Фоссиль

Глава 19. Книга Углей

Глава 20. Двери и ступеньки

Глава 21. Империя мёртвых

Глава 22. Рояль в костях

Глава 23. Лунная дорога

Глава 24. Зачарованный Остров

Глава 25. Судьба всей магии

Глава 26. Росток

Благодарности

Сноски