Ли Макинтайр

Отрицатели науки. Как говорить с плоскоземельщиками, антиваксерами и конспирологами

© Lee McIntyre, 2021

© The Massachusetts Institute of Technology, 2021

© Николай Мезин, перевод, 2023

© Дмитрий Кавка, обложка, 2023

© ООО «Индивидуум Принт», 2023

Для Мохамада Эззеддина Аллафа – врача и целителя

Человека с убеждениями трудно разуверить. Скажите ему, что вы не согласны, и он отвернется. Покажите ему факты или цифры, и он усомнится в их источниках. Апеллируйте к логике, и он не сможет понять вашу точку зрения.

– Леон Фестингер,«Когда пророчество не сбывается» (1956)

Легче одурачить людей, чем убедить их в том, что они одурачены.

– Марк Твен (не подтверждено)

Введение

Признаюсь, не без колебаний я повесил на шею шнурок бейджика, врученного улыбчивой девушкой в белом халате за регистрационной стойкой международной конференции «Плоская Земля – 2018». Вдруг меня здесь кто-то узнает – да еще и, не дай бог, сфотографирует? Хотя, с другой стороны, кому я сдался? Последние 15 лет я сижу в кабинете, изучая отрицателей науки. А с этим бейджиком на фланелевой рубашке можно сойти за одного из них. Это словно плащ-невидимка для философа науки под прикрытием, как минимум на первые 24 часа. [1]

А после этого я буду готов сделать свой ход…

Вдруг на плечо опускается чья-то ладонь, и, обернувшись, я вижу мужчину, с улыбкой протягивающего мне руку. На черной футболке надпись: «NASA ЛЖЕТ».

– Милости просим, Ли, – приветствует он меня. – Ну, рассказывай, как тебя занесло на «Плоскую Землю»?

Далеко не первый год очевидно – по крайней мере в Америке, – что истина оказалась под угрозой. Факты нашим согражданам больше не указ. Эмоции перевешивают аргументы, ширится власть идеологий разного толка. В одной из предыдущих книг я задавался вопросом, не живем ли мы в эпоху постправды, когда и факты, и саму реальность каждый выдумывает сам, – и каковы могут быть последствия этого. Я обнаружил, что нынешнее «отрицание реальности» восходит напрямую к проблеме «отрицания науки» – этот гнойник в нашей стране зреет с 1950‐х годов, когда крупные табачные корпорации нанимали экспертов по пиару, чтобы придумать, как противостоять ученым, обнаружившим связь между курением и раком легких. Та схема послужила образцом для успешных кампаний дезинформации против самых разных научных концепций: эволюции, вакцин, изменений климата, – так что в итоге мы теперь живем в обществе, где два человека, рассматривая один и тот же снимок с инаугурации, приходят к противоположным выводам о том, сколько людей на нем запечатлено.

Политический бардак в Вашингтоне еще надолго. А вот последствия для науки уже катастрофические. Недавний доклад Межправительственной группы экспертов по изменению климата при ООН (МГЭИК) предупреждает, что мы достигли опасной точки невозврата. Последствия глобального потепления наступают значительно быстрее, чем ожидалось, а многие страны уже не выполнили своих задач по Парижскому климатическому соглашению. Полярные льды могут полностью растаять к 2030 году, к 2040‐му – исчезнуть коралловые рифы; еще до конца столетия уровень моря в Нью-Йорке и Бостоне может подняться на целых полтора метра. Генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш несколько лет назад предостерегал: «Если к 2020 году мы не сменим курс, то рискуем пройти рубеж, после которого неконтролируемые изменения климата уже необратимы». Между тем, пока я это пишу, Верховный Климатоотрицатель в Белом доме по-прежнему распространяет фантазии о том, что ученые-климатологи «политически ангажированы» и потепление если и происходит, то по естественным причинам, а значит, может впоследствии «спокойно повернуть вспять». И с ним, увы, согласны миллионы.

Как достучаться до них? Как убедить их опираться на факты? Порой это кажется невозможным. Есть даже мнение, что всякие попытки это сделать вызовут лишь агрессивный отпор и мы только усугубим проблему, укрепив людей в опасных заблуждениях. Вспомните такие безапелляционные заголовки, как «Эта статья не изменит ваших взглядов» (Atlantic) или «Почему факты никого не переубеждают» (New Yorker). Но подобная позиция уязвима. Исследования последних нескольких лет показывают, что прежний эффект обратного действия не повторяется. Да, люди упрямы и не хотят отказываться от своих воззрений, что бы ни говорили факты, но большинство все же способно меняться. И если не пытаться их убедить, ситуация, конечно, ухудшится.

В июне 2019 года произошло одно из самых волнующих научных открытий последних лет: журнал Nature Human Behaviour опубликовал данные революционного исследования, впервые эмпирически доказавшего, что наукоотрицателя можно разуверить. Двое ученых из Германии, Филипп Шмидт и Корнелия Бетш, провели изящный эксперимент, который показал, что не противостоять наукоотрицателям – худшая из стратегий, поскольку в таком случае гнойник мракобесия лишь набухает. Исследователи рассмотрели две возможные стратегии. Первая – фактическая аргументация, когда представитель научного лагеря предъявляет отрицателю научно доказанные факты. Примененная надлежащим образом, эта стратегия может быть достаточно успешной. Но есть вторая, менее известная, так называемая техническая аргументация – она опирается на теорию о том, что все наукоотрицатели совершают пять одинаковых логических ошибок. И вот что удивительно: обе стратегии равно эффективны и не вызывают аддитивного эффекта, следовательно, каждый из нас может противоборствовать наукоотрицателям! Для этого не нужно быть ученым. Изучите пять ошибок, характерных для аргументации отрицателей: веру в конспирологию, избирательный подход к фактам, опору на фальшивых экспертов, фантастические ожидания от науки и сбои в логике, – и вы получите универсальный инструмент, который поможет выработать стратегию против любых форм наукоотрицания.

К сожалению, одну важную вещь Шмидт и Бетш все же упустили из виду. Существует, по сути, три возможных уровня конфронтации с наукоотрицателем: внедрение, вмешательство и ниспровержение. Шмидт и Бетш говорят лишь о первом и втором. В одобрительном комментарии, напечатанном в том же номере Nature Human Behaviour, Сандер ван дер Линден замечает, что подход Шмидта и Бетш эффективен при идентификации жульнических методов, применяемых наукоотрицателями, и при попытке их «предразоблачить», чтобы смягчить пагубное действие на потенциальную аудиторию. Исследователи показывают, что, даже если участники эксперимента недавно подвергались антинаучной дезинформации, скорое вмешательство и разъяснение порочной логики помогают предотвратить «цементирование» ошибочных верований. Опыт Шмидта и Бетш доказывает, что и «предразоблачение», и разоблачение – потенциально эффективные инструменты. Вместе с тем ученые не дают ответа, возможно ли ниспровергнуть верования закоренелых наукоотрицателей, особенно таких, которые не один год подвергаются антинаучной дезинформации. Шмидт и Бетш (и ван дер Линден) отлично поработали со свежей аудиторией такой дезинформации, но что сказать о тех, кто стал убежденным наукоотрицателем до участия в исследовании?

Увы, здесь мы не можем опереться на эмпирические данные. Отдельные случаи свидетельствуют, что лучший способ убедить человека поменять воззрения – это прямое личное взаимодействие, но исследование Шмидта и Бетш целиком проходило онлайн. Однако кажется логичным предположить, что если мы хотим подтолкнуть человека поменять взгляды, то не помешает сначала хоть немного заручиться его доверием. Большинство верований формируются в социальном контексте (и опираются не только на факты); может, социальный контекст важен и для их модификации?

В замечательной статье «Как убедить, когда не убеждают факты» профессиональный скептик и историк науки Майкл Ширмер советует следующую тактику:

Мой опыт подсказывает: 1) устранять из диалога эмоции, 2) обсуждать, но не нападать (ни ad hominem, ни ad Hitlerum), 3) слушать внимательно и стараться не искажать позицию собеседника, 4) выражать уважение, 5) признавать, что ты понимаешь, почему собеседник может придерживаться этих взглядов, и 6) постараться показать, что перемена фактов не обязательно влечет смену мировоззрения[2].

Все наукоотрицатели, поменявшие взгляды, отмечают в своих рассказах позитивное влияние человека, которому они доверяли, который выстроил с ними личные отношения, всерьез воспринял их сомнения и затем предложил какие-то свидетельства. Одних фактов было бы недостаточно. В двух недавних статьях о преодолении антипрививочных воззрений бывшие антиваксеры (или по крайней мере сомневающиеся) сообщали, что их взгляды изменили люди, которые выслушивали все их вопросы и давали ответы и объяснения с должным терпением и уважением. Во время вспышки кори в округе Кларк, штат Вашингтон, в 2019 году власти направили врачей «консультировать родителей небольшими группами или один на один, иногда часами напролет, и отвечать на их вопросы». В итоге одна женщина сообщила, что «поменяла мнение и решила привить детей», после того как врач в пункте вакцинации более двух часов отвечал на ее вопросы и даже рисовал на доске схемы, иллюстрирующие взаимодействие клеток. Он говорил вдумчиво, приводил факты, но при этом, как отметила женщина, отнесся к ней «тепло и душевно».

Другая мама, из Южной Каролины, написала в газету Washington Post письмо под заголовком: «Я была против вакцин. Вот как я поменяла свое мнение»:

Мои предубеждения против прививок росли в основном из неверного представления о составе вакцин и о механизме их действия. Знакомые, убеждавшие меня не делать прививок, рассказывали о самых разных компонентах вакцин, включая соли алюминия, полисорбат-80 и формальдегид, но они не говорили, зачем эти компоненты нужны. Что изменило мое мнение? Знакомство с людьми, которые горячо стояли за вакцины и охотно обсуждали эту тему. Они смогли опровергнуть всю ложную информацию, которую я слышала, и развеять мои тревоги с помощью достоверных научных данных и других полезных сведений.

По поводу климатических изменений существует такой же корпус устных свидетельств, включающий примечательный рассказ непреклонного республиканского политика Джима Брайденстайна, занявшего при Трампе пост главного администратора NASA: через несколько недель на новой должности Брайденстайн полностью изменил мнение о глобальном потеплении. В 2013 году, выступая в Конгрессе, он безосновательно заявил, что «среднемировая температура не растет уже десять лет». Сегодня же он говорит: «Я убежден, я знаю, что климат меняется. Я знаю, что в значительной мере это вина человечества. Диоксид углерода – это парниковый газ. Мы выбрасываем его в атмосферу в невиданных прежде объемах, и это нагревает планету. Это безусловно происходит, и ответственность лежит на нас». Что заставило Брайденстайна изменить взгляды? Сам он говорит, что «многое прочитал». Но ведь произошло это при погружении в новую среду – в сообщество специалистов NASA, где Брайденстайн «встречался со множеством экспертов» и вскоре пришел к выводу, что «нет причин сомневаться в научных воззрениях» на проблему климата.

Уважение, доверие, дружелюбие, заинтересованность. Эти пункты мы встречаем во всех подобных рассказах бывших отрицателей. Шмидт и Бетш предлагают нам важные, эмпирически обоснованные советы по работе с наукоотрицателями. Но на кого направлены предлагаемые ими стратегии и в каком социальном контексте они работают? Работа Шмидта и Бетш – значительное событие, но она не дает ответа на самый, пожалуй, интригующий вопрос во всем дискурсе о наукоотрицании: можно ли переубедить самых закоренелых антинаучников, и если да, то как?

Я не один год изучаю феномен наукоотрицания, пытаясь понять, как ему можно противостоять. Я применял и фактическую, и техническую аргументации задолго до того, как о них написали Шмидт и Бетш. Проблема, однако, в том, что в реальности, лицом к лицу, часто приходится разговаривать не с жертвой антинаучной дезинформации, а с самым ярым ее распространителем. Так что речь уже не идет о «прививке» и предотвращении. Представления этих людей сформированы ложной идеологией, они годами в ней мариновались, а на кону зачастую стоит их самоидентификация. Можно ли повлиять на таких людей?

В недавней книге «Научный подход: защита науки от отрицания, мошенничества и псевдонауки» («The Scientific Attitude: Defending Science from Denial, Fraud, and Pseudoscience», вышла в MIT Press в 2019 году) я вывожу теорию того, что составляет специфическую суть научного познания, и намечаю стратегию защиты науки от критиков. На мой взгляд, главные отличительные черты науки – не логика и не методология, а ценности и практика: именно они особенно актуальны в ее социальном контексте. Иными словами, ученые заставляют друг друга быть честными, постоянно проверяя выводы друг друга на соответствие фактам и меняя воззрения с появлением новых фактов. Но понимают ли это другие люди? А если даже понимают, то какую пользу мы можем из этого понимания извлечь?

Во время промотура с книгой «Постправда» («Post-Truth») – и перед выходом «Научного подхода» (он тогда был в корректуре) – я постоянно получал от слушателей вопросы о том, как спорить с антинаучниками. Что нужно говорить, чтобы переубедить отрицателей истины? Я советовал личный контакт: один на один беседовать с человеком о научном подходе и важности логики. И не позволять собеседнику отмахиваться от фактов только из-за того, что он получил абсолютно неверные представления о механизме научного познания.

И тут пришла мысль: а почему же я не делаю этого сам?

Стоило попробовать. Даже если мне не удастся переубедить никого из ярых антинаучников, может, есть шанс повлиять хотя бы на их паству. И если пустить в ход навыки рассуждения и убеждения, которым меня научила специальность философа, то, глядишь, сумею пошатнуть утверждения отрицателей, что на самом деле они – скептики, а не отрицатели. И даже если этих людей не убедят факты, я смогу показать, где их аргументация не выдерживает проверки. Так я и замыслил книгу, которую вы сейчас держите в руках.

Вот так-то в ноябре 2018 года я и оказался в банкетном зале денверского отеля «Краун плаза» среди шести сотен вопящих и бьющих в ладоши энтузиастов на международной конференции «Плоская Земля». Непривычно сознавать, что лишь ты один в толпе полагаешь, будто Аристарх Самосский и Коперник давно закрыли вопрос о форме нашего небесного тела. Но зато после стольких лет изучения антинауки в тиши кабинета я наконец оказался здесь, в самом логове зверя, среди, вероятно, самых оголтелых наукоотрицателей планеты (простите… мира). Почему я начал с «Плоской Земли»? Потому что хотел взять худшее из худшего. Посмотреть на антинаучников того сорта, над которым потешаются даже другие антинаучники.

Я думал, что если смогу изучить самый элементарный случай наукоотрицания, то, вероятно, пойму, как разговаривать и с другими антинаучниками – например, климатическими, – взгляды которых могут показаться менее категоричными и не столь примитивными. К тому же где-то в глубине души я надеялся, что методики переубеждения антинаучников будут одни для всех, а та аргументация, которую я выстрою против плоскоземельцев, сработает и для климатических диссидентов.

Я не представлял, что меня ждет…

Глава 1. Что я узнал на конференции плоскоземельцев

Невероятно, но факт: теория плоской Земли возвращается. При том что простое научное доказательство кривизны земной поверхности известно уже больше двух тысяч лет – и доступно любому старшекласснику, – сегодня мы видим собрания плоскоземельцев во многих городах, слышим, что их взгляды распространяют знаменитости – вроде рэппера B.o.B. или баскетболистов Кайри Ирвинга и Уилсона Чендлера, – и даже можем побывать на какой-нибудь конференции «Плоская Земля» – вроде той, что посетил я.

Начнем с фундаментального вопроса: они серьезно в это верят? Да, абсолютно. Плоская Земля – не тот предмет, к которому можно отнестись легкомысленно, ведь, как правило, плоскоземельцы за свою веру подвергаются гонениям. Многие лишаются работы, кого-то отлучают от церкви, иных третируют собственные семьи. Удивительно ли, что они зачастую предпочитают не афишировать свои воззрения? А раз так, то вряд ли мы сможем узнать, сколько на самом деле людей придерживается этой теории. Наверное, это и способствовало праздничной атмосфере, которую я почувствовал на конференции, где незнакомые люди приветствовали друг друга как старые друзья.

В одном из первых выступлений в день открытия докладчик выразительно повторял мантру «мне не стыдно», за что был вознагражден бурными аплодисментами. Некоторые слушатели повторяли эти слова со слезами на глазах, очевидно тоже ничуть не стыдясь. Подвергаться осмеянию, оскорблениям и дискриминации за свои взгляды – не самый приятный опыт. Я думаю об этом всякий раз, когда кто-нибудь в очередной раз обзывает плоскоземельцев троллями и зубоскалами, для которых все это просто забава. Кто станет терпеть такое ради забавы? Может быть, я слишком доверчив, но за все время на FEIC-2018 мне не встретился ни один человек, который не был бы истово привержен своей вере. Думаю, этим тоже объяснялась особая значимость конференции для участников. Если не брать в расчет меня и нескольких газетчиков, приехавших делать репортажи, собрание походило на встречу изгоев, наконец-то нашедших свой круг.

Осматриваясь, я больше всего удивился вот чему: если не знать заранее, куда вы попали, то и не догадаетесь. Все выглядели такими «нормальными». Никаких шапочек из фольги. Обычные люди, молодые и старые, самые разные. Да, было много черных футболок (некоторые со странными надписями), но ничто не указывало на маргинальность этих людей. Если не смотреть на три огромных мультимедийных экрана на стене, можно было решить, что сейчас начнется концерт «Металлики». В свободной рубашке и джинсах я вполне вписывался.

Я сел в первых рядах рядом с парой примерно моих лет, приехавшей, как они сказали, из Парадайза, штат Калифорния. За пару месяцев до того там полыхали катастрофические пожары, и я спросил, как они пережили бедствие. Мне ответил мужчина: «Ну, наш дом сгорел. Нам некуда возвращаться. И мы до сих пор ничего не слышали о маме моей жены. Она была совсем стара и страдала деменцией. Так что, наверное, погибла». Это меня поразило. Я украдкой взглянул на женщину, но у той и мускул не дрогнул на лице. То есть вот в таких обстоятельствах они загрузили пикап и отправились в Денвер на конференцию «Плоская Земля»? Я выразил им сочувствие, и разговор о пожарах продолжился: мужчина поделился подозрениями о том, что правительство усиливало огонь – перед бедствием он видел в небе «химические следы». Женщина добавила: «Мне тоже кажется, с этими пожарами дело нечисто, как их изолировали, а потом они дошли до нас». Сзади подсела дама с мальчиком лет шести-семи, на обложке ее блокнота значилось: «Изучение Библии». И шоу началось.

После бодрого музыкального приветствия с торжественной речью выступил организатор конференции Робби Дэвидсон, который рассказал, что прежде был «глобалистом», но потом, взявшись опровергать теорию плоской Земли, сам обратился в плоскоземельцы. Он выступает не против науки, пояснил Дэвидсон, а против сциентизма. Но «истина сделает вас свободными!» На этих словах пара из Парадайза вскочила с мест и завопила: «Хвала Иисусу!» – а зал взорвался аплодисментами. Я же сидел и всё записывал. Опустившись в кресла, мои соседи уставились на меня. Робби между тем продолжил, сообщив – думаю, в основном для прессы, – что конференция никак не связана с Обществом плоской Земли. Он с усмешкой пояснил, что Общество считает Землю диском, «летящим в космосе». И обратился к скептикам, присутствующим в зале: если они собираются высмеивать его группу, то пусть для начала разберутся, каковы ее представления. «Оставайтесь до конца конференции. Ведите собственные исследования». Наука, сказал он, столетиями диктовала нам космологические представления, но «ее фундамент крошится». И толпа вновь заулюлюкала.

Впрочем, со сцены звучали не только речи и доклады. После выступления рэппера, разогревшего публику, показали видео от Мистера-Плоская-Земля (Flat Earth Man), подающего надежды рокера, которого в зале, похоже, знали все. Видео под названием «Космос – фальшивка» приняли с энтузиазмом (оно было действительно хорошо сделано): на экране мелькали топорные фотомонтажи, которые, очевидно, должны были показать, что если Мистер-Плоская-Земля сумел подделать фото, то уж правительство и подавно сумеет. Объектом большинства шуток было NASA. Тут я узнал, что практически все плоскоземельцы считают любые фото Земли из космоса подделкой, отрицают высадку человека на Луну и думают, что все сотрудники NASA – вместе с миллионами других людей – «состоят в заговоре» с целью скрыть Божью истину о том, что Земля – плоская. Всякий, кто еще не стал плоскоземельцем, либо состоит в заговоре, либо баран. И для пущей доходчивости видео сообщало, что если сложить порядковые алфавитные номера букв в названии National Aeronautics and Space Administration, то получится число 666.

После видео я попросил мужчину из Парадайза объяснить, кто стоит за всем этим. Он знал, что я новичок, так что на нем, может быть, моя маскировка еще работала. Тот ответил: «Враг». Я уточнил: «Дьявол?» Он стал объяснять, что дьявол помогает всем, у кого есть власть и влияние, то есть мировым лидерам и всем главам государств, астронавтам, ученым, учителям, пилотам и многим другим. Дьявол поощряет их всех, чтобы они скрывали правду о плоской Земле. Затем мой собеседник добавил: «Все это восходит к Библии. Если бы Земля была круглая, как бы мог случиться Всемирный потоп?»

В следующие сорок восемь часов я слышал подобное от многих, в основном – смесь абсурдистской физики с христианским фундаментализмом. Однако меня особенно впечатлило, что, хотя большинство участников были глубоко религиозными людьми, их приверженность идее плоской Земли опиралась не на веру. Нет, они утверждали, что их убеждения подтверждаются фактами, свидетельствующими как в пользу плоской Земли, так и против «шаровой гипотезы». Выступавшие призывали слушателей самостоятельно исследовать вопрос. Вообще, как заявил Дэвидсон, единственной целью конференции была презентация «образовательных материалов». Постоянным рефреном звучала фраза: «Ничего не принимайте на веру, каков бы ни был авторитет». Несколько докладчиков даже убеждали аудиторию не верить с ходу в то, что они сами говорят, и, отталкиваясь от услышанного, провести собственные разыскания.

Похоже, именно таким образом многие и приходят к вере в плоскую Землю. Не единожды я слышал рассказ о том, как человек, веривший в шарообразность нашей планеты – для таких есть презрительное прозвище (которое нас просили не употреблять) «глобанутые», – пытался опровергнуть теорию плоской Земли, не смог и пришел к выводу, что теория истинна. «Будьте осторожны, ведь мы тоже думали как вы», – предупредил один докладчик. Стремясь доказать, что плоская Земля – вымысел, многие (как правило, после просмотра серии роликов на ютубе) неожиданно лишь убедились в обратном. В общем, если у плоскоземельцев есть метод, то он, похоже, таков: если не получается доказать шарообразность Земли, придется поверить, что она плоская. И, кажется, этих людей совсем не тревожит, что их «разыскания» по большей части ограничиваются просмотром видео в интернете. В самом деле, психолог Эшли Лэндрам из Техаса, изучавшая феномен плоскоземельства, отмечает, что практически все новообращенные приходят на «Плоскую Землю» из ютуба.

Плоскоземельцы поголовно испытывают острое недоверие к любым авторитетам – и свято верят в непосредственный чувственный опыт. Условием веры для них служит доказательство. В их эпистемологии усомниться в какой-то идее – достаточно для того, чтобы объявить ее заблуждением. Но как обстоят дела с их собственными идеями? Занятно, что в таком скептическом сообществе, как это, люди совершенно не настроены сколько-нибудь тщательно проверять собственные гипотезы. Если попросить их доказать, что Земля плоская, они обычно перекладывают бремя доказательства обратно на «глобалистов». И выбор тут бинарный. Не можешь доказать, что Земля круглая (учитывая, что любое приводимое свидетельство они встречают с параноидальной подозрительностью, видя в нем предвзятость или подтасовку), – значит, она плоская.

Еще одна любопытная особенность: момент своего обращения в систему убеждений, якобы опирающуюся на наблюдение и эксперимент, большинство плоскоземельцев описывают как озарение. В один прекрасный день они просыпаются и понимают, что люди во всем мире сговорились. Они решают измерить глубину заговора и на самом дне кроличьей норы обнаруживают плоскую Землю. Их мантрой становится императив «Верь своим глазам». «Поверхность воды ровная». «Космос – выдумка». «Правительство, которое врет вам о событиях 9/11 и о высадке на Луну, соврет вам и о форме Земли». Все плоскоземельцы описывают свое обращение как околомистический опыт, как прием «красной таблетки» (да-да, они обожают фильм «Матрица») и внезапное осознание истины, которую остальные не могут обрести за всю жизнь из-за того, что им со школы промывают мозги. Эта истина в том, что Земля плоская.

Что это означает? Во что они все-таки верят? Не только в то, что планета плоская, но и в то, что Антарктида – вовсе не материк, а ледяная стена, опоясывающая Землю по периметру (она не дает утечь воде), и что эта система покрыта прозрачным куполом, а за ним находятся Солнце, Луна, планеты и звезды (они совсем недалеко). Разумеется, это значит, что все космические путешествия – фальшивка (ведь сквозь купол не пролетишь). И конечно, Земля не вращается, ведь иначе мы бы это ощущали.

Такие утверждения немедленно вызывают ряд вопросов.

«Как быть с гравитацией, созвездиями, часовыми поясами, затмениями? И что же все-таки лежит под плоской Землей?» Плоскоземельцы любят подобные вопросы и могут ответить на каждый из них, хотя иногда эти ответы варьируются у разных адептов, и именно об этом шла речь на конференции.

«Кто мог бы хранить такую тайну?» Правительства, NASA, пилоты, да и многие другие.

«Кто же их заставляет?» «Враг» (то есть дьявол), который щедро вознаграждает за сокрытие Божьей истины.

«Почему другие не видят правды?» Потому что их одурачили.

«Чем выгодно верить в плоскую Землю?» Тем, что это правда! И она согласуется с Библией.

«А как быть с научными доказательствами шарообразности Земли?» Они все несостоятельны, и именно об этом шла речь в остальное время конференции.

Два дня на семинарах под названиями типа «Развенчание глобуса», «Научный подход к плоской Земле», «Движение за плоскую Землю», «NASA и другая космическая ложь», «14+ мест в Библии, указывающих на плоскую Землю» и «Как говорить о плоской Земле дома и с друзьями» в каком-то смысле сродни двум дням в психбольнице. Аргументация выступающих абсурдна, но притом запутанна, и ее не так-то легко опровергнуть, особенно если поддаешься настойчивым требованиям плоскоземельцев доказывать все тезисы личным опытом. А взаимную моральную поддержку, которую, похоже, ощущал каждый участник, наконец-то оказавшись среди своих, казалось, можно буквально осязать. Психологи давно говорят о социальном аспекте веры, и FEIC-2018 выглядела как лабораторная модель родоплеменной ментальности.

Следующим в программе значился доклад Роба Скибы, суперзвезды плоскоземельства, – якобы одно из главных «научных» выступлений. Я ждал его с нетерпением. Скиба первым делом подчеркнул, что не имеет никаких научных регалий… но облачился в белый лабораторный халат, который, по его же словам, дает ему весь необходимый авторитет. Лекция включала презентацию из десяти слайдов, «доказывающих» плоскость Земли (хотя в основном она состояла из «свидетельств» против ее шарообразности). Маятник Фуко? Просто трюк! Иначе зачем нужен мотор, поддерживающий движение маятника? (Ответ физики: из-за трения.) Фото из космоса? Роб говорит, что все они смонтированы или нарисованы в NASA (в докомпьютерную эпоху). Из лекции я также узнал, что у Скибы есть альтернативная теория гравитации (которую я не смог бы здесь воспроизвести, даже если бы захотел), и что плоская Земля стоит на столбах, установленных Богом (на чем установленных, Роб не сообщил), и что Роб не понимает, как могла бы вода удержаться на «вертящемся шаре». Попробуйте раскрутить мяч и вылить на него стакан воды, увидите, что будет! Мама дорогая. А верил Роб, например, в показанный нам видеоролик, в котором пожилая женщина одной рукой толкает девятитонную каменную глыбу. Если такое возможно, прокомментировал Скиба, значит, ученые уже открыли антигравитацию. А если и это правда, то высадку на Луну легко могли снять в помещении любого склада.

К этому моменту голова у меня шла кругом: во всем докладе не было ни капли смысла. Но тут Роб переключился на предмет, смутно памятный мне из курса физики: силу Кориолиса. Наш докладчик решил выяснить, почему нужно делать поправку, когда стреляешь с востока на запад, но не нужно – при стрельбе с юга на север. Участвует ли в этом эффекте предполагаемое «поперечное» движение Земли? А если не участвует, то не означает ли это, что Земля вовсе не вращается? Все сказанное никак не соотносилось с тем, что я помнил о силе Кориолиса (признаюсь, я не помнил точных деталей настолько, чтобы понять, расходится ли описание Скибы с реальностью), но я отметил, что лектор явно не понимает, что такое инерциальная система отсчета. Он, очевидно, полагал, что, если в движущемся вагоне подбросить вверх теннисный мяч, тот упадет у вас за спиной, а не обратно в ладонь. Не то же ли он думал о пуле?

Пока я размышлял над этим ребусом (жалея, что плохо помню физику), лектор завел речь о предмете, который я помнил отлично из университетского курса астрономии. Скиба показал фотографию силуэта города Чикаго на горизонте, снятую с расстояния в 95 километров с поверхности озера Мичиган. Это привлекло мое внимание, я сразу вспомнил лекцию о феномене исчезновения корпуса: то есть о том, что корабль исчезает за горизонтом по частям и первым исчезает корпус – из-за круглой формы Земли. Много лет миновало с моего первого курса, но я проверил расчеты, выведенные на экран, и они были верными: на расстоянии ста километров верхушка небоскреба Сирс должна была уже нырнуть за горизонт. Да вообще-то настолько удаляться и ни к чему… достаточно отъехать на 75 километров! Однако вот фотография мерцающего силуэта Чикаго на расстоянии в 95 километров. Доказательство? Что ж, в такой аудитории скептиков пришло ли кому-нибудь в голову хоть раз, что фото может быть подделкой? Мы ведь только что слышали, что практически любой снимок NASA – фальшивка, так почему этот непременно подлинный?[3]

После доклада я столкнулся со Скибой возле сувенирного киоска на ярмарке плоскоземельских товаров в соседнем зале. Там продавались географические карты плоской Земли, майки, шапки и бижутерия. Я купил диск с плоскоземельской музыкой, которая оказалась на удивление цепкой и хорошо сделанной, какие-то наклейки и кулон для жены. Скиба, когда я подошел и сказал, что только что слушал его лекцию и хотел бы задать несколько вопросов, должно быть, подумал, что я его поклонник.

Фото, как оказалось, не было подделкой. Это настоящий снимок, и он требовал объяснения. Во время лекции Скиба отверг верное научное объяснение фотографии, которое заключается в явлении так называемого верхнего миража. Верхние миражи наблюдаются, когда над слоем холодного воздуха (например, у поверхности воды) лежит слой теплого. Свет, проходя сквозь эти слои, преломляется, как будто в линзе, и наблюдатель может видеть парящие в воздухе предметы, которых на самом деле в этом месте нет. Никакой мистики. Всякий, кто ехал в жаркий день по шоссе и видел «лужи» впереди на дороге (которые исчезают, когда к ним приблизишься), наблюдал явление нижнего миража, который возникает, если поверхность дороги теплее, чем воздух над ней. В таких случаях оптический образ оказывается ниже, чем мы должны его видеть; в случае верхнего миража образ оказывается выше реального местоположения объекта. Это иллюзия, но не фальшивка. Это оптический эффект, который фиксируется и на фотопленке. При необходимых условиях можно даже снять видео мерцающего огнями города над изгибающимся земным горизонтом. Это весьма впечатляющее явление.

Я спросил Скибу о мираже, и он отбросил это объяснение. «Я разбирал его в докладе, – пояснил он. – Это фейк».

«Вы не разбирали его в докладе, – возразил я. – Вы только сказали, что не верите в него». «Ну, я и не верю», – подтвердил он.

Мы еще немного поговорили о фото, и он сказал, что не принимал этот факт на веру. Он сам вышел в озеро Мичиган на судне и наблюдал этот эффект с расстояния 75 километров. Скиба заверил меня, что видел город собственными глазами.

К этому моменту вокруг нас собралась толпа поклонников, жаждавших задать Скибе свои вопросы, и «ученому» не терпелось отделаться от меня. Наверное, он уже догадался, что я не плоскоземелец, но просто оборвать разговор, не рискуя пасть в глазах поклонников, не мог.

У меня остался еще один вопрос.

– А почему вы не отошли на сто пятьдесят километров? – спросил я.

– Что?

– На сто пятьдесят. Если бы вы отошли настолько далеко, не только город должен был исчезнуть за горизонтом, но и мираж. А вот если бы не исчез, вы получили бы доказательство.

Роб покачал головой.

– Капитан катера не согласился бы идти так далеко.

Тут уж и я не удержался от насмешки.

– Что? Вы положили всю жизнь на это дело – и не поехали? У вас была возможность все выяснить на опыте, и вы не смогли проехать лишних семьдесят пять километров?

Он отвернулся и стал говорить с кем-то из толпы.

Размышляя об этом теперь, я, пожалуй, не держу зла на Роба. Я слишком кипятился. Наседал. Трудно оставаться спокойным, когда оспаривают твои убеждения. Пожалуй, тут я сам послужил примером.

В следующие сорок восемь часов у меня случилось множество уже не столь горячих дискуссий о «доказательствах» плоской Земли. Учитывая веру собеседников в то, что Земля – не планета, Антарктиды, какой мы ее знаем, не существует, что над Землей возвышается гигантский купол и земная твердь неподвижна, у меня, как можно догадаться, была масса возможностей разбить гипотезы плоскоземельцев. Однако за два дня разговоров о маятнике Фуко, тенях при затмении, Международной космической станции, силе тяготения, удерживающей воду, и других темах из школьного курса астрономии мне ни разу, насколько я понял, не удалось поколебать уверенности плоскоземельца в истинности его верований.

В такой обстановке соблазн продемонстрировать неопровержимый эксперимент или научное открытие, которое не оставит от плоской Земли камня на камне, непреодолим. У меня просто руки чесались ткнуть этих людей носом в их заблуждения. Но если ставишь целью получить от плоскоземельца признание, что он ошибается, то достичь ее таким способом вряд ли удастся. Доказательства шарообразности Земли известны со времен Пифагора (который утверждал, что если Луна – шар, то такова же и Земля), Аристотеля (который ссылался на то, что на севере и на юге видны разные созвездия), Эратосфена (который вычислил длину экватора, измерив тень от палки в двух удаленных друг от друга городах). Этими доказательствами люди располагают 2300 лет, и плоскоземельцам они известны, но не убеждают их. У них есть свое объяснение всему. И если два тысячелетия физической науки их не переубедили, то я-то что могу поделать?

Мне нужно было переключиться.

В конце концов, я не физик и на эту конференцию я приехал не затем, чтобы обсуждать с ее участниками аргументы за или против плоской Земли. Я философ, и здесь, чтобы понаблюдать, как эти люди рассуждают. Раздражает манера плоскоземельцев в ответ на указание на ошибку в рассуждении или эксперименте говорить: «Ладно, но как насчет вот этого…» – и переходить к другому примеру. А «доказательств» у них сотни, и если ты не готов рубить все головы гидры и не опровергнешь каждое, они не признают твоей правоты. Для них не существует такого понятия, как «неопровержимый эксперимент». Они заявляют, что плоскость Земли следует из доказательства Х, но, когда ты продемонстрируешь, что Х неверно, они просто вынимают следующее «доказательство».

У ученых абсолютно иная стратегия. В книге «Научный подход» я пишу, что фундаментальное отличие науки от не-науки состоит в том, что ученые в любой момент готовы модифицировать свои гипотезы, если те расходятся с наблюдениями. И эта практика держится не только на личной принципиальности исследователей, но и на стандартах самой научной деятельности, в рамках которой все проверяют друг за другом работу, подвергая ее самому пристальному критическому разбору. Похоже ли это хоть немного на практику плоскоземельцев?

Справедливости ради есть плоскоземельцы, которые принимают вызов и заявляют, что готовы пересмотреть свои взгляды, если получат убедительные доказательства. На FEIC-2018 я имел удовольствие познакомиться с Майком Хьюзом по прозвищу Чокнутый, который прославился тем, что поднялся в небо на самодельной ракете, чтобы увидеть кривизну горизонта. Взлетел он не очень высоко. Во время первой попытки Майк достиг высоты в 570 метров, что ниже 828‐метрового небоскреба Бурдж-Халифа в Дубае. Вместо того чтобы строить ракету, исследователь мог бы воспользоваться лифтом. Более того, если обзор не достигает 60 градусов, то кривизна Земли становится заметна лишь на высоте в 12 километров. Никакие наблюдения, сделанные ниже этой отметки, ясности в вопрос о кривизне Земли не внесут. И даже если бы Хьюз поднялся на 10 километров, ему пришлось бы удовольствоваться той картиной, которую видят пассажиры коммерческих авиарейсов.

Познакомившись с Хьюзом, который притащил на FEIC-2018 свою ракету, я восхитился его экспериментаторским мышлением. Он исходил из ложных предпосылок, но храбро взялся за опасную и трудную миссию. В декабре 2019 года, где-то через год после той конференции, Хьюз объявил, что планирует новый старт и выход за линию Кармана, на высоту в 100 километров. Там он получил бы возможность увидеть кривизну земного горизонта, и мне не терпелось услышать, как прошел его опыт. Перед попыткой 2018 года Хьюз говорил: «Я ожидаю увидеть плоский диск… У меня нет никакой корысти. Если я увижу круглую Землю, шар, то, вернувшись, скажу: „Ребята, я ошибался. Она круглая, вот как“». Увы, ему не представилось возможности это сказать. 22 февраля 2020 года его ракета сразу после взлета потерпела крушение, Хьюз погиб. Можете думать о нем что хотите, но я не стану его осуждать. В нем был дух приключений и твердое намерение проверить свои убеждения, и он обещал отказаться от них, если они не выдержат проверки, а на этом стоит научное познание мира. Но можно ли сказать то же о его бескрылых собратьях по «Плоской Земле»?

В занятной документалке под названием «За выгнутым горизонтом» показана группа плоскоземельцев (по большей части связанных с FEIC), которые усердно проповедуют свои теории и иногда пытаются их доказать. Поначалу фильм даже кажется гимном плоскоземельству, но после представления героев начинается потеха. В одном эпизоде двое плоскоземельцев приобретают за 20 000 долларов лазерный гироскоп, чтобы доказать один из постулатов их теории – Земля не движется. Но вот незадача: включив прибор, они обнаруживают смещение со скоростью 15 градусов в час. «Оба-на, а дело-то неладно, – говорит один из экспериментаторов. – Мы, конечно, не хотели этого признать и стали думать, как бы доказать, что прибор на самом деле регистрирует что-то другое». Но не придумали. Позже – на той самой конференции в Денвере, куда я ездил, – кто-то записал на видео их признание: «Мы не хотим позориться, ясно? Выложив двадцать тысяч за этот чертов гироскоп. Если мы сейчас расскажем, что он показал, будет капец. Просто капец. В общем, все, что я сейчас вам сказал, – это секрет». Можно ли представить подобные речи из уст настоящего ученого?

Но как бы обидно ни вышло с гироскопом, в конце фильма нам показывают еще один эксперимент, куда более абсурдный. Группа плоскоземельцев намеревается проверить, на одной ли высоте солнечный луч коснется трех мачт, установленных на большом расстоянии друг от друга. Согласно их теории, если так произойдет, это докажет, что никакой Земля не круглая. Сам по себе опыт разумный, поскольку соотносится со знаменитым Бедфордским экспериментом, который поставил в XIX веке Альфред Рассел Уоллес (знаменитый эволюционист) ради призовых денег за «доказательство» кривизны земной поверхности. И что же обнаружили адепты плоской Земли? В финальных кадрах мы видим их растерянность от того, что свет не проходит в «правильное» отверстие измерительного аппарата. И тогда они просто приподнимают мачту. Луч теперь проходит где надо. По экрану бегут титры.

Что стало итогом этих экспериментаторских провалов? FEIC-2019 прошла строго по плану. Как я уже говорил, для плоскоземельцев не существует такого понятия, как неопровержимый эксперимент. Как бы ни кичились они своей приверженностью фактам, сколько бы ни объявляли себя более настоящей наукой, правда в том, что они попросту не понимают, в чем суть научного метода. Они не просто не признают научных фактов, они не признают научного мышления. А как же размышляют они сами? Каково основание (и в чем слабость) их аргументации?

Во-первых, их настойчивость в доказательстве всего и вся растет из полного непонимания того, как устроена наука. Для любой эмпирической гипотезы сохраняется вероятность, что в будущем обнаружатся факты, которые ее опровергнут. Поэтому научные заявления, как правило, сопровождаются шкалой погрешности: в научном рассуждении всегда есть место неопределенности. Это, впрочем, не означает, что научные теории слабы, как и того, что любая альтернативная теория имеет столько же прав на существование, сколько и общепринятая, пока не собраны все возможные данные. Наука вообще никогда не располагает «всеми данными»! И из этого не следует, что хорошо обоснованной научной теории или гипотезе не стоит доверять. В науке смешно требовать доказательств, поскольку они здесь – неотъемлемый стандарт.

Ученым, напротив, все время приходится заниматься опровержением, разоблачением. Ваша гипотеза предполагает, что положение Икс – истинно, а оно оказывается ложным, и тогда гипотеза неверна! Скажем, если плоскоземелец – как в примере из документального фильма – предполагает отсутствие смещения, а на деле оно обнаруживается, значит, его гипотеза не выдержала проверки. Тут, конечно, даже ученым позволено вернуться к началу и посмотреть, не отказало ли оборудование, не действовали ли какие-то не предусмотренные условиями опыта силы и проч. Но за некоторой чертой поиск оправданий становится смешным. При том беспрекословном авторитете, который для плоскоземельцев якобы имеют доказательства, вдвойне удивительно, как бесцеремонно они отбрасывают экспериментальные данные, опровергающие их гипотезу.

Другая брешь в логике плоскоземельцев объясняется, видимо, непониманием того, как подтверждаются гипотезы. Подтвержденность теории предполагает некоторый набор убедительных доказательств. Чем их больше, тем лучше обоснована теория. Разумеется, это не дает оснований признать ее навсегда верной. Но надо ли думать, что ни одно положение ни при каком обилии доказательств нельзя считать верным, пока оно не доказано бесповоротно? Будь так, мы бы сейчас с полным правом могли верить только правилам математики и дедуктивной логики: и физику, и теорию плоской Земли равно пришлось бы выставить за дверь. Однако, разговаривая с плоскоземельцем, то и дело видишь, как он с горящим взором восклицает: «Ага!» – всякий раз, когда думает, что ваша неспособность что-то доказать каким-то образом добавляет убедительности его теориям. В науке все обстоит иначе. Признание того, что моя гипотеза не доказана, не может служить свидетельством в пользу вашей: а почему тогда не пирамидальная Земля, не призматическая и не бубликовидная? И, конечно же, увертки и передергивания, основанные на произвольном отрицании и беспочвенных подозрениях, лишь бы защитить свои гипотезы от прямого опровержения, только ослабляют позицию спорщика. Ученые рассуждают не так. Нельзя постоянно перекраивать критерии, по которым ты соглашаешься проверять свою теорию, и прятать ее от проверки. Для плоскоземельцев же двойные стандарты при доказывании – обычная практика. Любые положения, в которые плоскоземельцы хотят верить, признаются верными, можно сказать, без всякого рассмотрения, а все, во что верить не хотят, они настойчиво требуют доказать. Но с какой стати?

Трудно передать, насколько глубоко плоскоземельство укоренено в конспирологии. Некоторые наблюдатели даже называют плоскоземельство самой мощной из конспирологических теорий. На FEIC-2018 я не раз слышал, как люди заводили речь о заговорах, в которые они верят: тут были и самолеты-отравители, и государственный контроль над погодой, и фторирование воды как средство управления умами, и вера в то, что стрельба в школах Сэнди-Хука и Паркленда – инсценировка, а теракты 11 сентября – дело рук спецслужб, и т. д. и т. п. Один докладчик даже сказал: «Здесь у каждого, наверное, есть свой топ-20 конспирологических теорий». И многие в самом деле признавались, что, поскольку восприимчивы к любой конспирологии, возможно, именно поэтому они взялись доказывать гипотезу плоской Земли. Но замечательно, что они при этом ни капли не смущаются. Один мужчина объяснил это так: «Плоскоземельцы более восприимчивы к теориям заговора, чем другие люди». Но верить, будто все главы государств сговорились скрывать, что Земля плоская? Неужели кто-то думает, что Дональд Трамп или Борис Джонсон способны сохранить в тайне подобную информацию? Выходит, что так. Не один раз участники конференции без обиняков сообщали мне, что в основе их рассуждения лежит конспирология. (Более того, на одном из семинаров, посвященных методам привлечения неофитов к учению о плоской Земле, некий участник заметил: «Если попался тип, который говорит, что не верит в заговоры, ловить нечего».)

Особую роль, которую играет конспирология в рассуждении наукоотрицателей, мы подробно разберем во второй главе. Сейчас же позвольте мне просто отметить, что аргументация, основанная на теориях заговора, полностью исключается – или должна исключаться – из научного обихода. Почему? Потому что такие теории позволяют считать подтверждением гипотезы как свидетельства в пользу нее, так и свидетельства против. Если теория подтверждается фактами – отлично. Если же нет, то это, не иначе, оттого, что некие злоумышленники скрывают важную информацию. А поскольку на существование таких злоумышленников ничего не указывает, выходит, что они весьма ловко замаскировались, что, в свою очередь, опять же подтверждает вашу правоту.

Не менее важную роль в организации мышления плоскоземельцев играет предвзятость подтверждения. Плоская Земля – вообще идеальный пример пристрастного мышления. Ее адепты тщательно отбирают и перетолковывают любые факты, которые могли бы подтвердить нужную теорию, и, не задумываясь, отбрасывают те, которые ее не поддерживают. Тему избирательного подхода к фактам как одной из пяти особенностей любой отрицающей науку аргументации мы тоже рассмотрим во второй главе. Сейчас я просто отмечу, что практически каждый плоскоземелец, встреченный на конференции, был настроен упорно распространять любую информацию, которая хоть как-то может добавить его теории убедительности, и так же упорно не замечать или оспаривать факты, противоречащие ей. Помните реакцию на подтасовку экспериментальных данных в фильме «За выгнутым горизонтом»? Мысль поставить неопровержимый эксперимент и потом жить с его итогом для этих людей недопустима. Они даже отдаленно не похожи на ученых. Это классические верующие – апостолы плоской Земли.

Разумеется, я тогда уже имел определенные подозрения по поводу того, как рассуждают плоскоземельцы (и все антинаучники), но еще не знал, почему они думают так. Чтобы надеяться пробить стену и доказать, что беда у них не только с фактами, а с самой логикой суждения, мне недоставало понимания того, каким образом люди усваивают именно такой набор верований. Мне и в этом не хватало компетенции. Я не только не физик, но и не психолог. И все же из разговоров с этими людьми я вынес какую-то общую схему их историй, которая может пролить свет на их мотивы и ментальность.

Я не только допытывал докладчиков и появлявшихся среди публики суперзвезд «Плоской Земли», но много беседовал и с обычными слушателями. Я обнаружил, что, если прийти пораньше, пока в зале много свободных мест, завязать разговор с кем-нибудь легче. Одной из самых интересных получилась беседа с пожилой женщиной из Европы, отрекомендовавшейся режиссером-документалистом. Это меня поначалу обескуражило: я решил, что она не относится к числу верующих в плоскую Землю, а, как и я сам, приехала изучать явление. И я раскрылся.

– То есть вы не верите во всю эту бодягу?

– Я не верю, а знаю, – уточнила она в ответ.

Ого, я промахнулся. Дальше она принялась в самом доброжелательном ключе рассказывать историю своей жизни. Сообщила, что была ученым, занималась физикой, химией и психологией. Но затем в ее жизни случился кризис (какой именно, она не уточнила, но у меня возникло впечатление, что речь шла о проблемах со здоровьем), после которого от нее ушел муж. В этот момент она «вошла в штопор» и стала все подвергать сомнению. В чем смысл ее жизни? Может ли она кому-либо верить? Тут ей попались какие-то видео «Плоской Земли», и она попыталась опровергнуть предложенные там аргументы, но вместо этого убедилась в их правоте! Она стыдилась, что дотоле ни разу не сомневалась в своем «глобализме», но объясняла это довольно строгим образованием, которое получила.

Я спросил ее: «А могло бы что-нибудь вновь вас переубедить?» В конце концов, однажды они сменила свои взгляды, и мне стало любопытно, что могло бы заставить ее сделать это еще раз. В ответ я услышал, что такое исключено. Я попытался прощупать, почему же это так, и понял, что это как-то связано с ее религией. Тогда, собравшись с духом, я задал еще один вопрос:

– Так вы из тех, кто верит, что плоскую Землю создал Бог?

– Нет, – ответила она. – В это я не верю.

Решив, что наткнулся на первого плоскоземельца-атеиста, я спросил:

– Значит, ваша вера в плоскую Землю нерелигиозна?

– Нет, – возразила она. – Так бы я тоже не сказала. Потому что создатель – я.

Не будь она столь мягкой и обходительной, я решил бы, что меня дурачат. Но нескольких секунд хватило, чтобы понять: леди говорит абсолютно серьезно. С улыбкой она продолжала: если бы она была вне Бога, то была бы жертвой. Но это не так, поскольку она больше не жертва. Значит, она Бог. Она сообщила мне, что сотворила Вселенную и вместе с ней плоскую Землю. И все, что плетут другие плоскоземельцы об Иисусе, о христианстве, – это чепуха. Всё создала она!

После этого она вернулась к теме своей жизни и сообщила, что вновь сошлась с мужем – теперь они живут в Америке – и снимает фильмы. Она спросила обо мне, и я ответил, что настроен скептически и не верю в плоскую Землю. Она заверила меня, что это ее не огорчает. Я добавил, что приехал на конференцию, чтобы узнать, во что верят люди, и она горячо одобрила это, но посоветовала быть осторожным. Она-де изучала способы идеологической обработки, и у нее ощущение, что всем «глобалистам» промывают мозги! Вместо того чтобы рассердиться или обидеться на мои вопросы, она, казалось, жалела меня. Во время следующего доклада – а мы сидели недалеко друг от друга – она бросала на меня взгляды и улыбалась, когда докладчику удавалось привести сильный довод.

Но мне трудно было сосредоточиться, поскольку я все пытался уложить в голове только что услышанное. Было бы проще счесть эту женщину сумасшедшей и забыть, но странное дело: некоторые ее мысли перекликались с тем, что я слышал в эти дни от других собеседников. Я не утверждаю, что все плоскоземельцы бредят, но просматривалась одна общая нить, за которую стоило потянуть. Женщина говорила о личной психотравме. И я понял, что еще несколько человек, с которыми я говорил в этот день, тоже ссылались на травматический опыт, совпавший с моментом, когда они уверовали в плоскую Землю. Для многих это были события 11 сентября. У других – личные драмы. Трагедии заставили этих людей поступать точно так, как описала моя собеседница: во всем сомневаться. Вывод, к которому пришла та женщина – что она и есть Бог, – это скорее исключение. Но сама идея, что плоскоземельцев втягивают в классическую конспирологию в тот момент, когда они пытаются исцелиться от какой-то страшной душевной раны, никак не отпускала меня.

Я уже понял раньше, что многие плоскоземельцы – своего рода маргиналы или изгои. Но это легко было объяснить самой приверженностью плоской Земле. Как я говорил, этих людей нередко преследуют за их взгляды, и они немало терпят за это и в семье, и на работе, и в дружбе, и в обществе. Но теперь до меня дошло другое: а что, если они изначально были маргиналами и изгоями? Не это ли привело их на «Плоскую Землю»? Повторю, я не психолог, но что-то прояснилось. Если ты из тех, кто постоянно не в ладах с миром, тебе нигде нет места и жизнь не баловала тебя возможностями; если ты тот, у кого, в сущности, так и не сложились ни карьера, ни жизнь, и если ты чувствуешь, что в этом хотя бы отчасти виноваты ближние, которые против тебя, врут тебе и с самого начала ущемляют твои права, – разве не соблазнительно объяснить всё каким-нибудь всемирным заговором? И тогда ты вместо маргинала внезапно оказываешься избранным. Ты – в числе спасителей человечества, тех, кто знает истину, до которой не допущены миллиарды людей. А то, что ваша когорта столь малочисленна, лишь подтверждает могущество заговорщиков, которым вы противостоите. «Матрица», да и только.

Так, сидя на конференции, я пришел к выводу, что плоская Земля – это не столько воззрение, которое принимают или отвергают на основе доказательств и экспериментов, сколько тип самоидентификации. Она – то, что придает смысл жизни, создает общность, члены которой связаны гонением за идею. И, пожалуй, она может отчасти объяснить и душевную травму, и жизненные неурядицы: властные элиты прогнили и злоумышляют против вас.

Оставлю специалистам оценивать, насколько эти мои предположения научны. Но, вооружившись этой рабочей гипотезой, с того момента я уже по-другому воспринимал все, что дальше происходило на конференции. Если моя догадка верна, то плоскоземельство не имеет отношения ни к каким доказательствам. «Доказательства» – лишь некая общая рационализация их общественного самоопределения. И тогда понятно, почему они воспринимали как личную обиду мои аргументы против их теории. Это не просто убеждения, которые у них сложились, это – значимая часть их самих. А значит, я не могу заставить их изменить убеждения без того, чтобы они отказались от собственной личности. Все мои попытки будут обречены на провал. Как же побудить кого-нибудь усомниться в теории, да так, чтобы это не воспринималось как посягательство на его личность?

Пожалуй, стоит относиться к ним серьезно и видеть в них людей, даже если я не намерен играть с ними в их «доказательства». Пожалуй, не нужно выкладывать свои аргументы в пользу планетарности Земли, но и их аргументы требовать (или опровергать) не нужно. Лучше я предложу им разговор… о них самих. Таким образом, решил я, плоскоземельцы сделают за меня мою работу. Во-первых, это подкупает. Но кроме того, при таком подходе мы вытаскиваем на свет причины, по которым люди поверили в свою антинауку. Я отталкиваюсь от их убеждений, но моя цель – услышать, как они к этим убеждениям пришли.

Может, стоит задать вопрос, которого они прежде не слышали. Такой, на который любой ученый ответит без труда. И тогда, не пытаясь никого переубеждать напрямую, я просто буду сидеть и наблюдать, как собеседник погружается в когнитивный диссонанс и как ему становится все более неуютно от того, что он не в состоянии дать ответ.

Карл Проппер в своей книге 1959 года «Логика научного исследования» предлагает теорию «фальсификации», которая гласит, что ученый всегда старается не подтвердить, а опровергнуть свою гипотезу. Главную мысль этой теории я развиваю в книге «Научный метод»; она в том, что настоящий ученый должен быть готов менять свои воззрения с появлением новых свидетельств. Что ж, попробуем предложить людям такой вопрос: «Какое доказательство, если оно существует, могло бы вас убедить, что вы заблуждаетесь?»

Мне понравилась такая формулировка: вопрос вышел одновременно философски основательным и личным. Он касался не только убеждений собеседника, но и его самого. До сих пор я ко всем участникам конференции относился с уважением и собирался делать это впредь. Но теперь мне нужно слегка изменить тактику. Я не стану опровергать их доказательства, мы просто побеседуем о том, каким образом, исходя из этих доказательств, они формируют свои представления.

Следующая часть конференции посвящалась «работе с общественностью» (говорили о том, как вербовать новых адептов плоской Земли на улице, чтобы «пробудить людей»), и вел ее один из самых знаменитых деятелей плоскоземельства. Молодой худощавый мужчина, казавшийся одновременно сильным и уязвимым. Мягкая речь, сдержанность, очевидный интеллект. И он выглядел не просто истинно верующим: насколько я понял, часть собравшихся верила в него. Он был прирожденный лидер, и это очень кстати, поскольку ему досталась одна из самых трудных на плоской Земле задач – убеждать людей (зачастую в личном контакте) отказаться от «глобализма».

Он вмиг захватил мое внимание. Удивительно, этот человек принялся делать именно то, что пытался делать я. Я пришел на эту презентацию, чтобы лучше узнать, какими методами плоскоземельцы обращают в свои ряды. Глядишь, освою какие-то практические навыки. Докладчик начал с демонстрации видео, чтобы показать некоторые техники, к которым он прибегает, вербуя новых сторонников на уличных встречах. Его главный совет состоял в том, что беседу нужно вести спокойно. Обуздывать эмоции. Для этого, подчеркнул он, полезно отдавать себе отчет, что «глобалисты» не идиоты и не душевнобольные. Выказывать уважение. Решительно заявлять о своей вере в плоскую Землю, но помнить, что есть люди, которые «пока не готовы». Кругом так много заблудших душ, сказал этот парень. Не надейтесь побеждать всегда. «Вы столкнетесь с людьми, полностью отрицающими реальность». (Да, именно так он и сказал.)

Я поневоле улыбнулся. Тактика, которую он предлагал для завлечения новых людей в плоскоземельство, тесно соотносилась с тем методом, которым я надеялся вытаскивать их обратно. Только замените «глобалист» на «плоскоземелец», и получите канву практически всех известных мне историй о том, как люди меняли убеждения и признавали нужность прививок и реальность глобального потепления.

Дальше докладчик принялся транслировать стандартные байки «Плоской Земли»: поверхность воды горизонтальна, служащие NASA подписывают соглашение о неразглашении, все фальшивые фото астронавтов сняты под водой. Ну, такое. Но тут я заметил в его поведении сполохи гнева: речь зашла о людях, которые разделяют большинство конспирологических теорий, но плоскоземельцев считают ненормальными. Еретики? Думаю, это его и злило. Парень был из тех, кто понимает – без всяких извинений – роль, которую конспирология играет в дискурсе плоскоземельства, и, очевидно, по его мнению, субъект, считающий теракты 11 сентября делом рук американских спецслужб, а стрельбу в Парклендской школе – инсценировкой, просто обязан дойти и до веры в плоскую Землю. Затем, правда, лектор посоветовал слушателям – ради их же ментального здоровья – не доходить до той точки, когда все вокруг считаешь злым умыслом против себя. Он добавил кое-что лично о себе и своих медицинских проблемах, этого я повторять не буду.

Это выступление меня воодушевило. Именно ради такого я и приехал на «Плоскую Землю». В программе того дня дальше значились «дебаты» – между Роем Скибой и неким предполагаемым скептиком. Плевать. Мне не терпелось немедленно устроить собственные дебаты о плоской Земле! Мне позарез нужно было поговорить с этим парнем.

Я терпеливо дождался в холле окончания секции, и, когда лектор вышел – один, – я окликнул его и спросил, могу ли я пригласить его на обед (за мой счет) при условии, что за обедом мы будем спорить о плоской Земле. Мог ли он отказать мне? Конечно, далеко не каждый бы согласился, но впечатляющее выступление этого человека заронило в меня надежду, что, если обратиться к нему верным образом, он не откажет. Я честно сразу сообщил, что не верю в плоскую Землю. Что я философ, и изучаю антинауку, и даже пишу об этом книгу, и очень бы хотел с ним побеседовать. К моему удовольствию, он согласился при одном условии: пока я буду пытаться обратить его, он попробует обратить меня!

Идти нам было недалеко, поскольку мы решили пообедать в ресторане отеля. Мы сели за небольшой столик напротив друг друга. Я спросил, могу ли делать пометки во время разговора. Он не возражал и даже предложил записать всю беседу на диктофон, если мне это нужно. Я отказался – из опасения, что это помешает свободному общению. Мне не хотелось, чтобы кто-то из нас вольно или невольно принялся «играть роль», а хотелось откровенного разговора с глазу на глаз. Это устраивало моего визави. Заказав еду, мы тут же приступили к делу.

Сперва я просил его еще рассказать о его жизни. Она была к нему сурова. Имея угрожающий жизни диагноз, он жил в трейлере, но владелец земли потребовал освободить территорию, и наш герой перевез трейлер к дому своей матери. Однако владелец ее дома тоже не позволил остаться, так что трейлер пришлось продать, что было особенно обидно, так как на его покупку в свое время собирало средства сообщество плоскоземельцев. Где он живет теперь, так и осталось неясным, и я не стал уточнять.

Потом настал его черед. Было ясно, что ему любопытно, как это ученый вроде меня решил посетить конференцию плоскоземельцев. Он держался настороженно (что естественно), но притом подкупающе искренне и открыто и сразу решил задать вопрос: «Как человек, который только сейчас что-то узнал о плоской Земле, не думаете ли вы, что эта идея несколько обогнала время?» Опасаясь, что прямой ответ тут же настроит его против меня, я ответил: «Давайте вернемся к этой теме позже, когда я услышу от вас что хочу». Мы так и не вернулись к этому вопросу, что, пожалуй, хорошо, поскольку мой ответ был бы: «Нет, вы на пять столетий отстали от времени».

И мы перешли к делу. Я знал, что такого шанса, скорее всего, у меня больше не будет. Я беседовал с плоскоземельцем – умным, искренним и весьма поднаторелым в искусстве спора. Он даже нравился мне. Было бы глупо пустить на ветер те доверие и взаимное расположение, которые между нами установились, но в то же время никто не гарантировал, что мы их сохраним надолго, так что я решил начать с самого важного вопроса. «Я понимаю, – сказал я, – что ваши убеждения вполне совмещаются с теорией креационизма, но не похоже, что они основаны на вере. Ваши люди все время ищут доказательств, а значит, для ваших воззрений важны факты. Тогда какое доказательство могло бы убедить вас в том, что ваши взгляды на форму Земли ошибочны?»

Он посмотрел на меня с болью в глазах. Не думаю, что ему приходилось отвечать на такой вопрос прежде. Он поморщился, но, очевидно, принялся думать, разбирая мой вопрос. «Ну, во-первых, какой бы ни был эксперимент, я должен участвовать в нем сам. На веру я ничего не приму». Я сказал, что понимаю. Он принялся рассуждать, что, пожалуй, настоящая космическая ракета, поднимающаяся на высоту в сто километров (до воображаемой границы космоса), могла бы дать ему возможность увидеть своими глазами. Я сказал, что военные самолеты поднимаются на высоту 24 километра и оттуда уже заметна кривизна Земли, но он возразил, что картину может искажать изогнутая поверхность иллюминатора и потому уверенным быть нельзя.

Мы с минуту пожонглировали мыслью о том, каково было бы долететь до границы космоса и выглянуть в окно. Мой собеседник заметил, что в движении «Плоская Земля» его любят и, если он вернется из космического путешествия и сообщит, что больше не разделяет его идей, это будет убийственно. Многие утратят веру. И конечно, совершенно напрасно было бы думать, что когда-нибудь он сможет такое путешествие совершить.

Тогда я предложил тот самый опыт, о котором шла речь на семинаре Скибы: отойти на судне по озеру Мичиган дальше того места, откуда можно наблюдать верхний мираж, и посмотреть в сторону чикагского берега. Скажем, со 150 километров. Если мы увидим на горизонте силуэт города, выйдет, что плоскоземельцы правы; если же нет, их теория неверна. Это будет эксперимент, твердо устанавливающий истину. Но мой собеседник не согласился. Он сказал, что здесь слишком много непредсказуемых факторов: погода, водяной пар в воздухе… Я предложил ждать сколь угодно долго условий, которые он сочтет идеальными для наблюдения, но он ответил «нет»… слишком много переменных.

На его лице отражалась внутренняя борьба. Насколько мне не терпелось развенчать плоскую Землю, настолько же ему хотелось сообщить мне, чтó он мог бы воспринять как неопровержимое доказательство моей правоты. Он был достаточно умен, чтобы понять, что мой вопрос загнал его в ловушку: если он отвергает любые контрсвидетельства, то, выходит, его убеждения основаны все-таки на вере.

Некоторое время он молчал. Тогда я предложил вместе пролететь в самолете над Антарктидой. В тот день несколько выступающих заявили, что Антарктида – не материк и существование заговора вокруг нее подтверждается тем, что над Антарктикой не проходят воздушные трассы. Мой собеседник отвечал: «Но над Антарктидой самолеты не летают». «Неужели?» – сказал я и потянулся к заднему карману, где у меня был припасен маршрут прямого перелета между Сантьяго (Чили) и Оклендом (Новая Зеландия). Если плоскоземельцы правы, то такого рейса не должно бы существовать. «Вы летали когда-нибудь этим рейсом?» – спросил он меня. «Нет, но вот его маршрут».

Тогда он сказал, что должен совершить этот перелет, чтобы поверить в его реальность. И если он сможет взять с собой оборудование и произвести во время полета опыты, которые сочтет нужным, то поверит в шарообразность Земли.

Ого! Это меня впечатлило. Впервые на этой конференции я получил ответ на свой самый трудный вопрос. В некотором смысле Майк Хьюз тоже ответил на него, сообщив, что откажется от своих взглядов, если увидит кривизну Земли, поднявшись на линию Кармана. Но вероятность, что он сумеет достичь космоса на самодельной ракете, представлялась ничтожной. И вот передо мной сидит адепт плоской Земли, который готов отправиться в полет обычным коммерческим рейсом, и мы можем лететь вместе.

Цена одного билета 800 долларов. Мой собеседник сказал, что у него нет этих денег. Но сложно ли будет мне, вернувшись домой, запустить на фейсбуке или на GoFundMe краудфандинг среди моих коллег, философов и ученых, чтобы оплатить такое путешествие? Вы бы пожалели полсотни зеленых, чтобы увидеть, как плоскоземелец полетит рейсом, которого, по его утверждениям, не существует, и затем, когда самолет пролетит над Антарктидой, вынужден будет признать всё, что из этого следует? Я сказал, что смогу собрать нужные деньги примерно ко времени своего возвращения в Бостон.[4]

Теперь мой сотрапезник выглядел не на шутку встревоженным; сказать по совести, я и сам начал слегка нервничать. Дело принимало серьезный оборот. Если мы и в самом деле полетим, мне понадобится какая-то гарантия того, что он после приземления не скажет: «Ну, иллюминаторы же были кривые», – или что-то в таком духе. А что за опыты он собирается делать? Не хотелось бы мне собрать и потратить 1600 долларов чужих денег, чтобы этот парень в итоге пошел на попятный. Нам нужны были какие-то четкие критерии.

Я осторожно предложил: если мы всерьез затеваем этот опыт, то будет, видимо, разумно заранее условиться, что мы будем считать «успешным» подтверждением или опровержением плоской Земли. Я подал идею, что хорошим критерием могла бы быть дозаправка. Если я прав и Антарктида – это материк диаметром всего лишь 1500 километров, то мы сможем долететь в пункт назначения без посадки и дозаправки. Строго говоря, если подумать об этом, то момент посадки в самолет должен был стать великим подвигом веры: ведь если не веришь, что полет возможен без дозаправки, где в Антарктиде можно сесть и залить керосин? В то же время, если он прав и Антарктида – это горная цепь длиной около 38 000 километров, то мы точно не сможем обойтись одним баком. Самолеты вообще не летают больше чем на 15 000 километров без дозаправки. Ни один кругосветный перелет (даже с востока на запад) невозможен без промежуточной посадки. Итак, договорились?

К моему удивлению и радости, он согласился. И мы пожали друг другу руки! Меня разбирало нетерпение, поскольку в этот момент я уже ясно понимал, что выиграл. Похоже, на каком-то уровне и он это понял, потому что стал вдруг нерешительно качать головой. «Нет, я не могу, – сказал он наконец. – Я отказываюсь». «Почему?» – спросил я, и он ответил, что, возможно, посадка и дозаправка были иллюзией. Что нас таким образом приучили думать, будто на всех других рейсах дозаправка нужна, чтобы, когда придет час нам лететь над Антарктидой, мы думали бы, что плоская Земля потребует дозаправки тоже. Но что, если это не так? Что, если облет Земли на самом деле возможен и на одном баке, а все те перелеты с дополнительной посадкой – только инсценировка для отвода глаз?

Я не верил своим ушам.

– Давайте-ка уясним, – сказал я. – То есть вы считаете, что вся история реактивной пассажирской авиации, и в нашей стране, и по всему миру, – это спектакль, который затеяли еще до вашего рождения, чтобы подстраховаться на случай, если мы с вами сядем здесь сегодня вечером и попытаемся придумать какой-нибудь способ точно установить, плоская Земля или нет?

Он сказал «Да».

В эту секунду наша беседа во всех смыслах завершилась. Его позиция разлетелась в прах, а мы еще даже не покончили с закуской. Впрочем, вместо того чтобы встать и уйти, я, помня, чему учил мой визави со сцены, остался невозмутим. Иначе вышла бы грубость. А шансов на продолжение диалога не осталось. Просто вернувшись домой «правым», ты никого не переубедил. Однако я со всей остротой ощутил правоту Томаса Генри Гексли, предупреждавшего, что «жизнь слишком коротка, чтобы заниматься развенчанием уже однажды развенчанного». Что было делать?

Видя, что он несколько расстроен, я вернул разговор в привычное русло и стал просто слушать его. Он спросил, верующий ли я, и я ответил «нет». Тогда он принялся рассказывать об отношениях Бога и дьявола и провел для меня мини-семинар по плоской Земле для начинающих. К этому моменту я уже не возражал. Я лишь немного пощупал почву, спросив: «Но если дьявол настолько хитер, что смог спрятать такую фундаментальную правду, почему он оставил столько улик, которые вы вроде бы сумели собрать?» Он ответил, что истина нередко бывает спрятана на самом виду. Что люди, управляющие ситуацией, управляют и интерпретацией фактов, как это было, например, со стрельбой в Паркленде.

Тут у меня кровь прилила к лицу. Племянник близкого друга нашей семьи погиб во время бойни в Сэнди-Хуке. Если я вспылю, обед точно закончится. Но спокойно слушать эти бредни я тоже не могу. Мой сотрапезник пустился вещать, что дети в Паркленде были «статистами». Что мать одной из «жертв» заявила: «Мне не нужны молитвы и сожаления, мне нужен запрет оружия», – и это вызвало у него подозрения. «Не это ли хотели бы услышать от нее сторонники запрета?» – продолжил он. С этого мгновения наш разговор превратился в долгие прения о конспирологии, бремени доказательств, бритве Оккама и о том, почему я упорно не хочу согласиться, что доказательством могут служить подозрения и догадки. Поразмыслив, я решил не сообщать, что лично знаком с семьей, которую подобные бредни больно ранят. Я потом жалел об этом. Пожалуй, следовало бы ткнуть его носом в то, что он – не единственная жертва в нашем мире. Неплохо было бы ему узнать, что логика, которой он пользуется, несет реальные последствия для реальных людей.

К моменту, когда наши тарелки опустели – а прошло больше двух часов, – мы вернулись к теме отрицания науки. Ему не нравится, сообщил мой собеседник, что климатические диссиденты и антипрививочники смотрят на плоскоземельцев свысока. Еще его расстраивает «моральное превосходство» ученых; он настаивал, что настоящие ученые должны хотеть изучать плоскую Землю. Я сообщил ему, что в науке место под солнцем нужно зарабатывать, а дело ученых состоит не в том, чтобы проверять каждый заговор. «Ну, я не ученым не доверяю, – сказал он мне на это. – Я не доверяю псевдоученым». «Я тоже», – ответил я. Так что в конце концов мы в чем-то согласились.

Мы поднялись из-за стола; я расплатился по счету, а он оставил на столе брошюрку о плоской Земле – для официантки. Пожав друг другу руки, мы простились насколько возможно дружелюбно. Это был опытный и упорный полемист, не отступавший ни на дюйм. Меня поразило, что у него при этом столько ни на чем не основанных верований; я не понимаю, как это вообще возможно для умного человека. Плоскоземельцев нередко огульно объявляют сумасшедшими или дураками, но мне это не кажется исчерпывающим объяснением явления. Да, налицо незнание основ физики, воинствующее невежество и упрямство такой степени, что может показаться патологией, но само это мировоззрение держится на иных вещах. Вот передо мной парень, который поднаторел в полемике настолько, что смог отразить (по крайней мере, он так считал) все мои аргументы. Разумеется, он был неправ. Но знал ли он это? А если знал, смог бы он это признать? Пожалуй, нет, но даже в таком случае он не обязательно безумен. Там было слишком много других таких же, как он.

Аргументация моего сотрапезника строилась по схеме, общей для всех наукоотрицательских верований. Пусть климатические диссиденты и антипрививочники кажутся не столь оголтелыми, как плоскоземельцы, тактика у них та же самая. Сами сторонники плоской Земли признают, что их теория – это крайность. Кое-кто даже гордится этим. Но я в итоге думаю, что смехотворность плоской Земли даже не в самом содержании этой теории, а в том, как именно эти люди рассуждают. И этот ход мысли свойствен не только плоскоземельцам.

В тот день вечерняя дискуссия в главном зале конференции обернулась балаганом. Привели подставного персонажа, и я ушел через десять минут. Этот человек начал с того, что объявил себя католиком и сказал, что сорок пять лет занимается толкованием Библии и принял ее мудрость «настолько, насколько возможно». Наверное, в Библии не следует искать сведений из области физики, сказал он, хотя кто знает. Я ушел на его фразе «Каждый из нас должен преклониться перед словом Божьим».

Так закончился первый день.

На следующий день я перекинулся парой слов с организатором конференции, Робби Дэвидсоном, встретив его в коридоре. Он не знал, что я не из их рядов, и я спросил его: «Я слышал, как многие исследователи здесь жаловались, что у них не хватает средств на проведение опытов. А вы, должно быть, прилично зарабатываете на этой конференции. Вы что-нибудь жертвуете этим людям?» – «Я тут много не зарабатываю, – ответил Робби. – Первую конференцию мы с женой провели и вовсе в убыток». Я заметил, что у него будут и следующие конференции и, вероятно, стоило бы объявить сбор в пользу кого-то из исследователей. Робби ответил, что поразмыслит об этом.

На фоне того, что я видел вчера, большинство выступлений выглядели повторами. Один за другим докладчики возвращались всё к тем же темам. Единственный доклад, который мне на самом деле хотелось послушать, назывался «Как говорить о плоской Земле с родными и друзьями». И я снова пришел заранее. Доклад должны были читать два «исследователя» – оба казались одинаково самоуверенными, но вроде бы должны были иметь разные точки зрения: один пришел к плоской Земле через христианство, второй назвался неверующим. Неверующий рассказал, что жил около Всемирного торгового центра и 11 сентября видел происходившее в окно. И то, что предстало перед его глазами, не совпадало с тем, что сообщали в новостях. И тогда он начал во многом сомневаться. Очевидно, вскоре после этого он уверовал и в плоскую Землю: стал смотреть видео, пытался их опровергать, но безуспешно (после чего, видимо, решил, что, если человек такого ума, как его, не смог опровергнуть учение, значит, оно верно). Он сказал, что его видение опирается не на Библию – оно опирается на «факты». (Я отметил знакомую уже логику: единственным критерием может быть доказательство. Так что, если вы не можете доказать, что Земля круглая, значит, она должна быть плоской. Что и требовалось доказать.)

Следующий оратор сообщил, что его воззрения основаны на Библии и что учение плоской Земли привлекло его именно тем, что всесторонне соответствует его трактовке Писания. Официальная версия событий 11 сентября не вызывала у него сомнений, пока он не усомнился в форме Земли. Как я успел заметить, это было типично для многих участников конференции: плоская Земля открыла глаза на множество других заговоров. Докладчик сказал, что сомнения в шарообразности Земли привели его к сомнениям в NASA. «Нас не учили думать – нам говорили, что думать». Он видит, что людям промывают мозги, а фтор в питьевой воде еще больше мешает научиться мыслить. Оба оратора тут положительно отозвались о сцене с «красной таблеткой» из фильма «Матрица», и по залу пролетел шелест одобрения. Казалось, этот фильм тут любят все. В зале собрались люди, которые знают правду, и собрались затем, чтобы «разбудить остальных», чему и был посвящен этот день конференции.

Докладчики начали с занятного философского утверждения: не всякая связь есть причина. Наличие свидетельств в пользу того или иного положения еще не составляет доказательства! Факты, говорящие в пользу шарообразности Земли, еще не доказывают, что Земля – шар. Они лишь соотносятся с этим утверждением. Но также они коррелируют (утверждают плоскоземельцы) и с идеей плоского мира. Поэтому ваша задача в беседах с людьми на эту тему – заставлять их делать первый шаг и начинать с сомнений. Строго говоря, одна из самых успешных тактик обращения человека – позволить ему задавать вопросы тебе.

После нескольких смехотворных «свидетельств» в пользу плоской Земли, основанных на тайном сговоре, якобы связавшем Уолта Диснея и Вернера фон Брауна (конструктора ракеты, на основе которой разработан «Аполлон»), мне подарили откровение: если внимательно рассмотреть подпись Уолта Диснея, можно увидеть, что в завитках прячутся три шестерки! Конечно же, это ничего не «доказывает», я догадываюсь, но тем не менее перед нами оно – свидетельство. Значит, его нужно объяснить. Ну и так далее…

Когда доклад вернулся к вопросу о том, как обращать новых адептов плоской Земли, выступающие отметили, что обратить можно не каждого. Например, выступавший на вчерашних «дебатах» оказался безнадежен. «Ему есть что терять, – пояснил один из докладчиков. – Мы никогда его не переубедим». Далее выступающие сообщили, что труднее всего переубеждать ученых и педагогов, потому что они индоктринированы больше всех! Последовал практический совет не тратить время на собеседников, которые утверждают, что не верят ни в какие заговоры. Бесполезно. При этом важно знать детали глобалистской теории. Например, с какой скоростью (якобы) вращается Земля. Докладчик сообщил, что большинство глобалистов плохо знакомы с подробностями своей системы (что, пожалуй, верно), поэтому лучше вытаскивать их в области, где вы «знаете факты». Это особенно помогает в разговорах с незнакомцами, которых ты видишь, вероятно, первый и последний раз. Но общение с семьей и друзьями – это самое трудное.

Цель просветителей от «Плоской Земли» – «посеять» сомнения, продолжили докладчики. Не пытайтесь наседать на людей, особенно если это родные или друзья. С незнакомцами нужно заручиться их согласием потратить время на обсуждение. Никакого наскока. Договаривайтесь о правилах, например: «Вы можете задать мне вопрос, но тогда должны выслушать ответ до конца». О бремени доказывания речь не заходит вовсе. Стратегия такого миссионера – заставить человека усомниться в собственных взглядах или признать, что он чего-то не знает, – и посмотреть, что из этого выйдет.

«Неверующий» плоскоземелец заявил: «Если человек верит, что 11 сентября все происходило так, как показали в новостях, то вам предстоит непростая работенка». В таких случаях, однако, помогает сознание того, что, даже если вы не смогли переубедить человека сразу, семена сомнения, посеянные вами, принесут плод позже. Можно, например, предложить человеку две недели поизучать плоскую Землю тайком, никому об этом не сообщая. Дальше, если изученное показалось убедительным, можно поделиться знанием с окружающими. Затем я услышал самый поразительный совет за всю конференцию: оказывается, лучше завязывать отношения с человеком, которого вы встретили в сообществе плоской Земли. «Посмотрите на тех, кто в наших рядах!» Эти слова зал встретил продолжительными аплодисментами. Выглядело так, будто эти люди пытаются отгородиться от остальных – тех, кто может заставить их усомниться в собственных взглядах.

Потом настало время вопросов из зала.

Первый вопрос был о том, как отстаивать идею плоской Земли в своем церковном приходе. Один мужчина сказал, что встретил враждебное отношение со стороны пастора и боится, что его исключат из числа прихожан. Докладчики ответили, что стоит попытаться обратить других прихожан. Например, можно вкладывать плоскоземельские брошюры в Библии и молитвенники.

Второй вопрос: «Что мне делать, если я прежде всего христианин и хочу знать, не помешает ли увлечение плоской Землей проповеди Писания? Приближается конец света. Мне нужно спасать души». Ответ: «Пытайтесь влиять на свою паству».

Третий вопрос: «Что мне делать, если я куда-то пришел как активист плоской Земли и в аудитории группа людей настроена враждебно к тому, что я говорю?» Ответ: «Установите правила. Они могут задавать вам любые вопросы, но по очереди и до конца выслушивать ответы. Вам не нужно, чтобы вас забросали вопросами, а потом со словами „Да какое мне дело?“ разбрелись кто куда».

Тут один докладчик вспомнил, что один из самых изнурительных разговоров был у него с очень вежливым мужчиной, который раз за разом повторял: «Ладно, Земля плоская, но почему она идеальный круг?» Получив объяснение, этот парень спрашивал снова: «Да, но почему ровный круг?» В этот миг я едва не расхохотался. Если мне случится встретить плоскоземельца на Гарвард-сквер, я теперь точно знаю, что у него спросить. Оратор же, покачав головой, заключил: «Есть люди, которые просто не хотят учиться».

И тут пришло время вопроса, который меня ошарашил. Серьезно. До тех пор я по большей части сохранял самообладание, даже во время вчерашнего обеда, но теперь я не знал, как справиться с эмоциями. Вопрос задал мужчина, рядом с которым стояла девчушка лет пяти-шести с виду. «Что можно сделать, чтобы мою дочь не травили в школе? – спросил он. – Мы взрослые и можем постоять за себя, но она ребенок, и ее притесняют за убеждения родителей». Тут у меня сжалось сердце. Я уже видел на конференции пару ребятишек, но только сейчас осознал всю глубину проблемы. Взрослые плоскоземельцы практически все, по их собственным словам, сначала были «глобалистами» и сменили лагерь после просмотра видео на ютубе. Обратившись однажды, они, наверное, могут еще раз сменить веру. Но какие шансы у того, кто родится и вырастет в секте? Если тебя воспитывают в семье, которая не доверяет науке и день за днем обсуждает заговоры? У этой девчушки невеселые перспективы.

Я ждал ответа со сцены, и у меня задрожали руки.

Сначала зал поаплодировал девочке за верность убеждениям. Затем на лице выступающего заиграла неприятная улыбка. «Дети – лучший пример, которому нужно следовать», – объявил он. Поскольку учитель порицал ребенка за то, что тот заговорил о плоской Земле в классе, человек на сцене посоветовал девочке вести такие беседы в школьном дворе, где учитель не услышит. «Некоторые дети захотят узнать правду». Я оглядел зал. Шансы у меня были один против ста.

Что будет, если я встану и заору «Бредятина!»?

Вместо этого я поднялся с места и вышел из зала.

В тот вечер я не обедал ни с кем из плоскоземельцев и твердо решил выбраться в город. Все равно был последний день конференции, и я не хотел оказаться среди участников торжественного банкета. Так что я устроился пообедать в одном из городских ресторанов.

И пока я ел, меня одолевали разные мысли.

Я думал о тех, кто считает плоскоземельцев безобидными и находит, что лучше всего их просто игнорировать или высмеивать, – понимают ли они, чего ждать завтра. После конференции мне стало ясно, что «Плоская Земля» – это не только глупость, но и опасность. Эти люди организованы и преданы идее. Каждый день они вовлекают в свои ряды новичков. Одно то, что они провели две сессии регистрации новых членов, не говоря уже про саму конференцию, показывает, что их движение растет. Они собирают взносы и покупают рекламу на щитах. Обихаживают знаменитостей. Проводят уличные пикеты, чтобы «пробуждать людей». Уже этим они угрожают науке и образованию. Но кроме того, плоская Земля – важная часть культуры отрицания, захватившей нашу страну в последние несколько лет; из-за этого сотни тысяч людей не желают прививать детей, политики отказываются замечать проблему глобального потепления, а вооруженные люди устраивают марши протеста во время пандемии.

Но плоскоземельцы, на мой взгляд, опасны и сами по себе. Сегодня большинство людей над ними просто потешается. Но посмотрим, сможете ли вы смеяться и дальше, если окажетесь на каком-нибудь их сборище. Было дело, над креационистами мы тоже смеялись. Сколько лет пройдет, прежде чем плоскоземельцы начнут занимать должности в управлениях образования с целью «обличать противоречия» в школьной программе физики? Если вы думаете, что это невозможно, что до такого абсурда не дойдет, взгляните на цифры: в Бразилии в плоскую Землю верят 11 миллионов человек, это 7 % населения страны.

Из FEIC-2018 я вынес два урока. Во-первых, подтвердилась моя догадка, что механизм рассуждения у плоскоземельцев ровно тот же, что и у креационистов, климатических диссидентов, антипрививочников и прочих наукоотрицателей. Их собрали воедино не только содержание их теории, но и порочный метод суждения. По иронии судьбы я кое-что узнал от самих плоскоземельцев о том, какой может быть лучшая тактика противодействия. Сохранять спокойствие. Демонстрировать уважение. Вовлекать в обсуждение. Пытаться завоевать доверие. Думайте что хотите об их воззрениях и теориях, но вести полемику они умеют. Чтобы изменить убеждения человека, нужно изменить его самоидентификацию.

Утром до обратного самолета у меня было больше времени на размышления. Верно, я понял кое-что о том, как разговаривать с наукоотрицателем, но пробил ли я хоть одну брешь в убеждениях плоскоземельцев? Ну, как знать? Нет, я никого не обратил. Никто не сорвал с шеи бейджик и не вышел вслед за мной из зала. Но в этом ли критерий? И это ли цель? На FEIC-2018 я приехал не переубеждать, а изучать, как работает плоскоземельная мысль. Я бы с великой радостью повлиял на этих людей, но не существует таких волшебных слов, чтобы враз переубедить человека, особенно стоящего в толпе единомышленников, которые все съехались на конгресс с явной целью – сплотиться сильнее.

Но, может быть, я хотя бы заронил в каких-то случаях семена сомнения? Когда я перехватил Скибу после выступления, вокруг нас собралась кучка слушателей. Во время обеда с другим лектором я оставил ему немало поводов для сомнения, даже если он не внял моим словам. Вернуть человека из заблуждений такого типа, вероятно, дело не быстрое. Нужно сначала заслужить его доверие. Я не мог бы просто прийти один раз, сообщить им правду и ждать чуда. Но по крайней мере я сделал шаг. Это должно как-то сказаться. А что, если в будущем и другие, осознав проблему, будут делать то, что попытался сделать я?

Дожидаясь своего рейса в денверском аэропорту, я заметил пилота крупной авиакомпании. Внезапно я оказался в «Матрице». Знает ли он? Состоит ли в заговоре? Странное ощущение. Последние сорок восемь часов я провел среди людей, верящих в невообразимый заговор вокруг плоской Земли. А здесь меня окружают люди, скорее всего, ни о чем подобном не думающие. Хотя… как знать? Забавно: даже вернувшись в цивилизацию, я чувствовал себя изолированным. Как будто меня заразили. Может, есть и другая Матрица…

Я поспешил к пилоту, который, остановившись у колонны, что-то писал в телефон. «Могу ли я кое-что спросить у вас?» – обратился я к нему. Он кивнул, но, конечно же, не догадывался, о чем пойдет речь. «Я только что побывал на двухдневной конференции плоскоземельцев. Нет, не беспокойтесь, сам я не из них. Я ученый и приехал, чтобы разобраться, как человек может всерьез поверить в такую дичь. Но некоторые докладчики утверждали кое-что об авиаперелетах и кривизне Земли, и, насколько я понимаю, утверждали ошибочно. Так вот об этом я и хотел бы вас спросить».

Не уверен, что он вполне поверил мне. Хотя я говорил правду, такое не помещается в голове сразу. Но он кивнул и ответил: «Конечно». У каждого из нас было еще немного времени до рейса.

Пилот подтвердил: рассказы о том, что над Южным полюсом компас странно себя ведет, – правда. Об этом есть кое-какая литература, которую он обещал мне прислать (и прислал). Но насчет полетов над Антарктикой все не так. Есть один рейс, о котором мой собеседник знал точно, но вообще-то таких маршрутов немного. Дело в том, что, согласно авиационным правилам, такими маршрутами могут летать только «Боинги-777» или самолеты следующего класса, поскольку борт всегда должен быть в нескольких часах от места, где можно приземлиться в случае нештатной ситуации. То есть, даже если кратчайший путь из Южной Америки в Австралию пролегает над Антарктидой, пассажирские самолеты обычно летят другими маршрутами.

Я спросил, видно ли кривизну Земли из кабины самолета. Он улыбнулся. «Не на десяти тысячах. Я слышал, есть бомбардировщики, которые забираются на двадцать. С такой высоты кривизна заметна. Но сам я никогда этого не видел».

«То есть вы, значит, не в заговоре?»

«Нет, – отвечал он с усмешкой. – Похоже, нет».

Мы обменялись визитками (и позже списались по электронной почте). Я извинился за нелепые вопросы и поспешил на свой рейс. Но, подозреваю, я стал для него героем дня. Ему будет что рассказать друзьям.

К моменту приземления в Бостоне мне стало заметно легче. Я вернулся домой. Два минувших дня казались месяцем, но теперь все было позади. Ездить стоило, но поездка почему-то оказалась тяжкой. Не раз посещало ощущение абсурда и я спрашивал себя: «Это я или это они?» Перед получением багажа я зашел в туалет. Защелкнув дверь кабинки, обернулся и тут же увидел надпись на стене (я не шучу): «Земля плоская».

Было бы красиво на этом и завершить главу, но история о плоской Земле здесь не заканчивается. Вернувшись домой, я благодаря моим наблюдениям и рассказам стал кем-то вроде знаменитости. На вечеринках люди собирались вокруг меня и просили еще раз рассказать о поездке на «Плоскую Землю». Я уже знал, что буду писать об этом в книге, но всем было настолько интересно, что я решил не ждать. Через семь месяцев я опубликовал главную статью одного из выпусков Newsweek (от 14 июня 2019 года); текст вышел с удивительным заголовком «Земля круглая».

Потом я несколько раз выступал на радио и еще в каких-то медиа, и все это привело меня на обед с одним бостонским физиком, который меня услышал на NPR[5]. По его приглашению я написал колонку «Призываю всех физиков» в American Journal of Physics. Там я вновь рассказываю о своих приключениях, но кроме того призываю ученых всерьез отнестись к проблеме плоской Земли. Я провел два дня, беседуя о стратегии убеждения, но теперь я просил людей с физическим образованием помочь мне разгромить следующую конференцию «Плоской Земли», предоставив «железную аргументацию».

К моему приятному удивлению, отклик был. Брюс Шервуд из Техаса – ученый-физик на пенсии. Вдвоем с женой, Рут Шабай, они написали одно из лучших пособий по преподаванию физики с помощью компьютерного моделирования. Брюс был терпелив и внимателен, и мои истории его увлекли. Более того, он отнесся к ним со всей серьезностью и не раз замечал: «Вот это интересно», – пообещав мне заняться необходимыми разысканиями.

После нескольких серий расспросов, к которым привлекли его коллегу Дерека Роффа, Брюс в один прекрасный день объявил, что построил трехмерную компьютерную модель плоской Земли!

Я не верил своим глазам. Пока я изучал модель, Брюс объяснял, что она позволит плоскоземельцам изучить их собственную систему и увидеть, согласуются ли их предсказания с их же теорией. Они, разумеется, не согласуются. Например, если принять за истину, что Антарктика – это горная цепь по периметру Земли, как это скажется на наблюдениях звездного неба?

«Походите по модели и посмотрите, – говорит Брюс. – Если вы стоите на Северном полюсе, Полярная звезда должна располагаться строго над вашей головой. Это так. Но если вы стоите на „краю Земли“, а Полярная звезда всего в нескольких тысячах километров от земной поверхности, не должна ли она быть видна, ну пусть даже под углом? На самом же деле, если вы приедете в Антарктиду, там Полярная не видна вообще. Модель плоскоземельцев не соответствует наблюдаемой реальности. И они смогут это увидеть своими глазами».

Вот ссылка на модель Брюса. Попробуйте сами.[6]

Какая гениальная идея создать иллюстрацию, которая всерьез учитывает плоскую Землю и при этом подчиняется любимому требованию плоскоземельцев доказывать все непосредственно наблюдаемыми фактами! Эта модель, может, и не демонстрирует шарообразность Земли, но она опровергает плоскую Землю, во всяком случае, в том ее понимании, которое плоскоземельцы обсуждают на своих конференциях. Как они объяснят эти нестыковки? Бремя доказывания вернется туда, где оно и должно быть.

И теперь самое главное. При ближайшей возможности мы с Брюсом отправимся на конференцию FEIC, арендуем стенд в холле и будем приглашать людей поработать с моделью. Мы будем там оба – физик и философ – плечом к плечу, чтобы опровергать и суть их теории, и аргументацию. Как говорят сами проповедники плоской Земли, один разговор дела не решит. Нужно сохранять спокойствие и укреплять доверие. А для этого нужно постоянно присутствовать.

Неизвестно, сможем ли мы в самом деле кого-нибудь переубедить. Но не потеха ли будет, если там вновь объявится мой прежний сотрапезник?

Глава 2. На чем стоит отрицание науки?

Повращавшись довольно долго среди плоскоземельцев, антипрививочников, креационистов и климатических диссидентов, замечаешь закономерность. У них всех одна и та же стратегия. Системы их верований по содержанию различны, но всякое отрицание науки держится на нескольких ошибках суждения. Разные авторы, занимавшиеся этой темой, например Марк и Крис Хуфнейглы, Паскаль Дитхельм и Мартин Макки, Джон Кук и Стефан Левандовски, сходятся на списке из пяти пунктов.

1. Избирательный подход к фактам.

2. Конспирология.

3. Опора на фальшивых экспертов (и недоверие к настоящим).

4. Логические ошибки.

5. Завышенная оценка возможностей науки.

На этом строится общая схема, по которой отрицатели создают свои альтернативные теории там, где хотят поколебать общепринятую научную. Братья Хуфнейгл определяют отрицание науки как «применение риторических приемов, создающих видимость рассуждения или аргументированного спора, которых на деле нет». Кому и зачем такое может понадобиться? Ну, например, для собственной выгоды. Или для идеологии. Или по требованию «партийной линии». Причины, по которым люди создают фальшивую реальность или оказываются в нее втянутыми, могут быть разными; общее же то, что конвенциональная позиция ученых противоречит тому, во что эти люди хотят верить. Мы поговорим об этом. Но прежде я хотел бы подробнее разобрать каждый из пяти пороков в логике наукоотрицателей и показать, как наукоотрицание расходится с эмпирическим суждением. А затем мы поговорим о том, откуда взялся этот общий сценарий… и как с ним быть.

Конечно, опора на ложных экспертов, логические нестыковки и вера во всесильность науки вроде бы говорят сами за себя? Мы легко замечаем эти прорехи. Но как насчет избирательного подхода к фактам? Или конспирологии? Тут придется вспомнить саму основу научного суждения: оно держится на добросовестном стремлении испытать любую теорию реальностью, а вовсе не на желании подтвердить то, во что ученый хочет верить, и не на выдаче безосновательных заключений. Ученые занимаются поиском истины и не отвергают ее, когда она не оправдывает их ожиданий. Доктринер же, фанатично приверженный своей теории, отрицающий любые факты, что идут с ней вразрез, и не особо нуждающийся в доказательствах, – чему он может научиться в дальнейшем?

Думаю, вас не удивит, что порочный ход мысли, усвоенный наукоотрицателями, прочно коренится в непонимании настоящей науки и ее метода. Некоторые подобные заблуждения я детально разбираю в книге «Научный подход». Не буду повторяться, а только замечу, что один из краеугольных камней науки – отношение к фактам. Ученые ищут факты и с появлением новых охотно меняют мнение. Вот поэтому наука не должна заниматься поиском подтверждений – она стоит на том принципе, что любое убеждение надежно до тех пор, пока лежащая в его основе теория опирается на достоверные факты и выдерживает самую жесткую проверку. Совсем иное дело – идеологии и догмы.

Компоненты наукоотрицания

Как мы видели в первой главе, пять стереотипов наукоотрицания опираются друг на друга. Ни один наукоотрицатель не отказывается ни от одного из компонентов своей позиции – напротив, он плавно двигается между конспирологией, ложными умозаключениями, сомнениями в экспертах и свидетельствах и неустанно ткет паутину сомнений. Тем не менее стоит отдельно разобрать каждый из пяти паттернов наукоотрицателя. Мы убедимся, что все они присутствуют в той единственной антинаучной теории, которую мы успели рассмотреть, – теории плоской Земли, – но, что важнее, научимся опознавать эту неразлучную пятерку и в других примерах наукоотрицания, а именно в отрицании климатических изменений, ГМО и коронавируса. Итак, прежде всего убедимся, что все отрицатели науки придерживаются общей схемы. А затем разберем почему.

Избирательный подход к фактам

Если утверждаешь, что некая псевдонаучная теория имеет научную ценность, избирательное обращение к фактам будет весьма на руку. Сообщать, что придерживаешься маргинальной теории только на основе веры, – это как-то не очень научно. Лучше заявить, что у тебя есть доказательства. И вот тут крайне важно отбирать факты: признавать лишь те, что подтверждают твою теорию, игнорируя или оспаривая остальные, которые могут ее поколебать.

Мы видели эту тактику в действии у плоскоземельцев: например, они ссылаются на то, что иногда с поверхности озера Мичиган можно увидеть город Чикаго на расстоянии в 75 километров. Но они забывают упомянуть, что такое происходит далеко не каждый день. Конечно, первый факт требует объяснения. Но требует его и второй. Однако если вы приметесь разбираться, плоскоземелец тут же даст вам понять, что его интересует только одно: Чикаго иногда виден (это соотносится с теорией плоской Земли), и он совсем не хочет знать, почему в другое время Чикаго не виден (эту ситуацию его теория объяснить не может). Строго говоря, плоскоземельцы, как мы помним, отвергают любую достоверную научную теорию, которая объясняет и то, что Чикаго иногда виден, и то, что он виден не всегда, в пользу собственной версии, которая второго факта объяснить не может.

Это хрестоматийный пример предубеждения, которое лежит в основе избирательного подхода к фактам и прочно коренится в распространенной когнитивной ошибке – предвзятости подтверждения. Под действием этой ошибки мы ищем факты, подтверждающие нашу точку зрения, и легко отбрасываем те, которые ей противоречат. Так, климатические диссиденты зачастую утверждают, что среднемировая температура не повышалась в период между 1998 и 2015 годами, и они правы, но только потому, что в качестве точки отсчета избирают 1998 год, когда температура повысилась искусственно (из-за Эль-Ниньо)[7].

Здесь проблема в недобросовестности наблюдателя. Человек ищет факты не такие, на которых можно проверить его теорию, а лишь такие, которые ее подтверждают. Но это абсолютно ненаучный подход. Ученые не ищут подтверждения того, что они считают правдой, – они разрабатывают опыты, чтобы установить, не ложна ли их догадка. Пусть важные эксперименты немногочисленны и редки, стараться подтвердить свою гипотезу, вместо того чтобы ее всесторонне проверять, – это в корне порочный метод, показывающий, в чем беда избирательного подхода к фактам. Отбирая факты, мы рискуем закрепить неверную догадку, которую давно опровергли бы, прими мы во внимание весь набор имеющихся наблюдений.

Однако это не останавливает типичного наукоотрицателя, который твердит, что ученые пристрастны, поскольку не намерены вдруг бросить все свои исследования и переключиться на изучение фактов, отобранных для них энтузиастами. На конференции FEIC-2018 я встретил немало персонажей, которые считали себя в полном праве распахивать ногой двери институтов с воплем: «А ну-ка гляньте на эти сто явлений, до сих пор не объясненных наукой!» И даже если бы у меня хватило терпения сесть и один за другим объяснить с научной точки зрения 99 пунктов списка, типичный плоскоземелец в конце воскликнул бы: «Ага, ну а последний-то, как же он?» Настолько они беззастенчиво предвзяты. И плюют на любые опровержения.

Конспирология

Конспирология, или теория заговора, – один из самых токсичных способов объяснения мира. Мы не говорим, что в реальности заговоров не бывает. Уотергейт, тайное соглашение табачных корпораций, договорившихся скрывать связь между курением и раком, или программа шпионажа за обычными пользователями интернета, развернутая в NSA при Джордже У. Буше, – всё это примеры настоящих заговоров, которые были обнаружены и полностью раскрыты после всестороннего расследования[8]. Конспирология же как способ мышления особенно гнусна тем, что заявляет о заговоре независимо от того, есть ли этому какие бы то ни было доказательства, таким образом защищая себя от любой проверки фактами и от развенчания со стороны ученых или других скептиков. Следует, таким образом, различать настоящие заговоры (которые должны подтверждаться фактами) и теории заговора (которые, как правило, не имеют никаких вразумительных доказательств).

Конспирологию можно определить как «объяснение событий действиями тайных злонамеренных сил, преследующих какие-то недобрые цели». И крайне важно добавить, что эти теории обычно «целиком умозрительны и не имеют доказательств. Это чистые домыслы, никак не связанные с реальностью». То есть, говоря об опасности конспирологии для научного дискурса, мы должны иметь в виду прежде всего ее внеэмпирический характер: главное, что эти теории невозможно проверить. Конспирологические легенды плохи не столько тем, что они доказанно ложны (хотя многие из них и опровергнуты), но тем, что тысячи внушаемых людей будут в них верить даже после разоблачения.

Поскребите наукоотрицателя, и, скорее всего, увидите конспиролога. Но, увы, теории заговора, похоже, довольно распространены и среди обычных людей. Недавний опрос, проведенный Эриком Оливером и Томасом Вудом, показал, что 50 % американцев верит хотя бы в одну конспирологическую теорию. Здесь и «правда об 11 сентября», и «правда о рождении Барака Обамы», и лекарство от рака, которое намеренно не выпускает на рынок Управление по санитарному надзору за качеством пищевых продуктов и медикаментов, и «кризис 2008 года – дело рук ФРС». (Отметим, что конспирологическая версия убийства Джона Кеннеди настолько популярна, что ее даже не включили в анкету.) Другие распространенные теории разной степени популярности и нелепости – это и «химические следы», оставляемые в небе самолетами для тайного управления мыслями людей, и инопланетные пришельцы, о которых знает, но молчит правительство, и «спецоперации» в школах Сэнди-Хука и Паркленда, замаскированные под преступления стрелков-одиночек, и, конечно же, «опровергающие науку» теории о плоской Земле, о придуманном глобальном потеплении, о вредных ГМО, намеренно создаваемых корпорациями, и о том, что COVID-19 вызывают мачты сотовой связи стандарта 5G.

В самой общей форме конспирология – это принимаемое без доказательств утверждение о том, что некая предельно маловероятная ситуация все же имеет место, но люди не знают о ней, потому что некие влиятельные силы предпринимают специальные действия, чтобы ее скрыть. Полагают, что теории заговора особенно процветают во времена больших общественных потрясений. Что, конечно, объясняет, почему конспирология характерна не только для нашей современности.

Теории заговора были в ходу уже при великом пожаре Рима в 64 году н. э.: огонь, полыхавший целую неделю, уничтожил практически весь город, а императора Нерона как раз не было в столице, и граждане сочли это совпадение слишком подозрительным. Поползли слухи, что Нерон сам поджег Рим, чтобы потом перестроить его по собственному плану. И хотя свидетельств, подтверждающих это (как и легенду о том, что Нерон пел во время пожара), не было, похоже, подозрения настолько обидели императора, что он придумал свою теорию заговора, обвинив в пожаре христиан. Поэтому-то позже их стали сжигать заживо.

Тут мы сразу понимаем, почему конспирология абсолютно несовместима с научным мышлением. В науке мы проверяем гипотезу реальностью, отыскивая факты, противоречащие нашим предположениям. Если все найденные факты подтверждают нашу теорию, значит, она должна быть верна. Но если обнаруживается хотя бы одно свидетельство против, теорию следует отвергнуть. Конспиролог же не отказывается от своей теории даже перед лицом опровергающих ее фактов (впрочем, кажется, им и подтверждающие факты не особо нужны – прежде всего они полагаются на нутряное чутье). Напротив, именно существованием заговора (ведь хитроумные заговорщики прячут все следы) конспиролог легко объяснит отсутствие доказательств, так же как и наличие опровергающих его теорию фактов (это фальшивки, сфабрикованные заговорщиками). В общем, дефицит доказательств заговора объясняется отчасти самим существованием заговора, а значит, наличие или отсутствие фактов конспирологи в равной мере считают подтверждением своей позиции.

Практически все конспирологи относятся к категории людей, которых я зову «буфетными скептиками». Они заявляют, что привержены самым высоким стандартам суждения, но на деле следуют им избирательно. Конспирология славится двойными стандартами в области доказывания: она требует абсурдной скрупулезности, когда речь идет о доказательствах того, во что она не верит, но принимает самые жалкие и карикатурные свидетельства в пользу своих утверждений. Мы уже видели порочность этого типа суждения на примере выбора фактов. Добавьте сюда предрасположенность к параноидальной подозрительности, которая почти всегда стоит за конспирологическим суждением, – и вот перед вами практически непробиваемая стена недоверия. Конспиролог тешит свои подозрения, будь то надуманная опасность прививок, небесных следов или фторированной воды, а любую противоречащую этим подозрениям или опровергающую их информацию рассматривает именно как попытку скрыть правду – и так заключает себя в герметичный ящик, откуда его не смогут извлечь никакие факты, сколько бы их ни нашлось. Сколь бы настойчиво конспирологи ни декларировали свой скептицизм, они в большинстве своем довольно легковерные люди.

Хороший пример тому – вера в плоскую Землю. На конференции FEIC-2018 я то и дело слышал со сцены, что любые научные доказательства кривизны земной поверхности сфабрикованы. «Высадки на Луну не было, это все снято в Голливуде». «Все летчики и астронавты участвуют в заговоре молчания». «Фото из космоса нарисованы в фотошопе». Никакие факты, идущие с этими заявлениями вразрез, не заставят плоскоземельца отказаться от его убеждений: напротив, для него они лишь подтверждают заговор! А ведь в нем участвует еще и сам дьявол… можно ли придумать заговор масштабнее? И знаете, большинство плоскоземельцев сами это признаю´т.

Похожая цепь умозаключений часто используется климатическими диссидентами. Президент Трамп долго считал, что глобальное потепление – это «китайский обман», задуманный, чтобы подорвать конкурентоспособность американской промышленности. Другие настаивают, что ученые-климатологи подтасовывают данные или предвзято судят, потому что так они привлекают внимание к своей работе и зарабатывают деньги. Есть и более зловещая версия заговора: согласно ей, климатические изменения служат лишь предлогом для ввода новых государственных ограничений или захвата мировой экономики. Любые свидетельства, опровергающие эти идеи, объясняются как часть заговора: они подложные, предвзятые или по меньшей мере однобокие, а настоящую правду прячут. Никакой набор фактов не убедит закоснелого антинаучника, потому что он не доверяет людям, эти факты собравшим.

Чем же это объяснить? Почему кто-то (например, наукоотрицатели) усваивает конспирологический модус мышления, а кто-то нет? Предлагались различные психологические теории, упоминались такие факторы, как чрезмерная уверенность в себе, нарциссизм или заниженная самооценка. Но бо́льшая часть специалистов, кажется, сходится в том, что конспирология – это механизм, помогающий людям справиться с тревогой и чувством бессилия перед лицом крупных неприятных событий. Человеческий мозг не любит случайностей, потому что мы не можем извлекать из них уроки и готовиться к ним. Сознавая свою беспомощность (когда мы не понимаем, что происходит, а также когда масштаб событий слишком грандиозен или они угрожают нам и нашему положению), люди порой тянутся к таким объяснениям, в которых есть враг, ведь врагу можно противостоять. Этот процесс нерационален, и ученые, исследовавшие конспирологию, отмечают, что именно люди, склонные «доверять чутью», больше других подвержены такому мышлению. Вот поэтому невежество и конспирология так часто связаны. Чем меньше в нас способностей к анализу ситуации, тем больше она нас пугает.

Также известно, что многих привлекает идея «тайного знания»: самолюбию этих людей льстит, что они входят в число немногих избранных. Роланд Имхофф, автор одного из самых блестящих исследований конспирологического мышления, придумал свою теорию заговора и подсчитал, сколько человек поверит в нее в зависимости от преподносимого эпистемологического контекста. Теорию он сфабриковал шикарную: как будто один немецкий производитель пожарных сигнализаций использовал ультразвуковой сигнал, от которого люди испытывали тревогу и тоску. Имхофф сообщал, что производитель знал о проблеме, но не собирался исправлять прибор. Когда испытуемым это преподносилось как тайное знание, они скорее были готовы поверить. Если же Имхофф подавал историю как общеизвестную, люди не столь охотно верили в нее. Тут я просто не могу не подумать о тех шести сотнях посвященных в денверском отеле. Из шести миллиардов жителей Земли эти шесть сотен были самопровозглашенной элитой элит, немногими ведавшими «истину» о плоской Земле, чье призвание теперь – пробудить остальных.

Какой вред несут теории заговора? Некоторые могут показаться безобидными, но учтите, что самый надежный способ предсказать, что человек поверит в теорию заговора, – его вера в какую-нибудь другую теорию заговора. И не все они будут безвредными. Вот, например, антипрививочник, который думает, что правительство скрывает присутствие тимеросала в вакцинах, а его ребенок тем временем заражает других детей корью? Или как насчет убеждения, что антропогенные (вызванные деятельностью людей) изменения климата – просто выдумка, так что государственным мужам можно не спешить принимать меры? А ведь время на предотвращение катастрофы уходит, и ее последствия для человечества могут оказаться непомерными.

Опора на фальшивых экспертов (и недоверие к настоящим)

Один из главных признаков наукоотрицания – идея о том, что, пока теория не «доказана на 100 %» (чего не может быть ни с какой теорией), можно оспорить любой ее аспект. Соответственно, подразумевается, что в отсутствие полного консенсуса вполне справедливо предпочитать одно экспертное мнение другому. Угадайте, каких экспертов выбирают наукоотрицатели?

Как мы увидели, смысл наукоотрицания в том, чтобы выстроить дискурс, который бы оспорил научный консенсус в той области, где он входит в противоречие с верованиями наукоотрицателей. И даже если все (или большинство) ученых согласны, что курение сигарет вызывает рак, а климатические изменения реальны, почему бы не подвергнуть это кое-каким сомнениям? А бредовые теории (и теоретиков) для этого можно хоть создать специально, хоть отловить в природе. Цель наукоотрицания – не переубедить настоящих ученых, а захватить внимание потребителей научной информации, которые не всегда умеют распознать истинный статус эксперта. Антинаучники стремятся создать видимость дискуссии там, где ее нет. И там, где позиция науки кажется нетвердой или результаты работы ученых выглядят противоречивыми, отрицатели выигрывают.

Том Николс в книге «Смерть компетентности» («The Death of Expertise») указывает на проблему такого подхода к фактическим, эмпирическим предметам, как если бы они могли зависеть от тайного лоббирования или яростной грызни, которыми характеризуются наши политические противоречия. Эти противоречия коренятся «в конфликтах и когда-то принимают вид уважительного несогласия, но чаще – хоккейного матча без арбитров, но с приглашением зрителям выскакивать на лед». Именно так антинаучники и стремятся обходиться с научными материями – превращать их в идеологические.

Легче всего это удается, если можно уличить «экспертов» в предвзятости. Если ученые, утверждающие, что глобальное потепление реально (например), оказываются либералами, или учились в университете, или получают гранты, – не возникает ли у нас вопрос, стоит ли доверять добросовестности этих ученых, а значит, и их выводам? Популистское недоверие к специалистам, описанное Николсом, открывает двери перед наукоотрицанием и другими идеологиями, адепты которых утверждают, что их эксперты – даже если вы попробуете заметить, что они тоже могут быть небеспристрастны, – по крайней мере занимают другую сторону в открытом научном состязании, что позволяет достичь некоего равновесия, а это не так уж плохо, как кажется неинформированному обывателю. Он ведь хочет, чтобы наука была «объективной». Но это, разумеется, ведет только к ложному паритету, когда антинаучники чувствуют себя в полном праве полагаться на собственных «специалистов» – пусть те и не имеют никакой специальной подготовки – в противовес тем, кого они считают предвзятыми и враждебно настроенными.

Как я отмечал, этот мыслительный маневр был отлично представлен на FEIC-2018. Белый халат на Роберте Скибе, объявившем со сцены, что он не имеет технического образования, – что это, как не попытка обозначить предпочтение определенного рода «экспертов» и принизить других, чьи притязания на авторитет исчерпываются экипировкой? Что таким способом достигается? Объявляется, что специалисты, из которых состоит «другая сторона», либо предвзяты, либо подставные лица, «рупоры» определенной точки зрения; им нельзя доверять, потому что они подкуплены или как-то иначе совращены, чтобы замалчивать правду. Наукоотрицание – это в значительной степени идеология жертвы: его адепты жалуются, что так называемые настоящие ученые не воспринимают их всерьез и отказываются рассматривать данные, собранные их экспертами.

Здесь, конечно, играет свою роль и конспирология, и избирательный подход к фактам. Пять пружин наукоотрицания работают слаженно, и поэтому как привлечение фальшивых авторитетов, так и недоверие к подлинным экспертам – это не просто определяющие характеристики такого отрицания, но неизбежное следствие как веры в конспирологию, так и нереалистичных требований, предъявляемых науке, и всех остальных свойств антинауки. Это самоподдерживающийся цикл. Фальшивые эксперты предвзято отбирают (или просто фабрикуют) «свидетельства», которые затем привлекаются для того, чтобы оспорить устоявшиеся в науке мнения. Если эти «свидетельства» не принимаются всерьез, возникают подозрения и на первый план выходит племенное мышление. Научные дискуссии становятся похожи на политические дебаты, часть войны «нас против них». И когда соперник достаточно демонизирован, настает черед версий, которые – для подготовленного сознания – могут подразумевать наличие заговора, что в свою очередь будет оправдывать предпочтение своих экспертов любым другим.

Вся схема строится вокруг доверия или, скорее, его отсутствия, а это делает невозможной бесстрастную объективную оценку фактов и исключает научную дискуссию. Или, по крайней мере, подвергает ее сомнению. А сомнение – это именно то, что нужно наукоотрицателю.

Ошибки в логике

Есть море способов мыслить нелогично. Главные ошибки и промахи, обнаруженные братьями Хуфнейгл и другими исследователями в аргументации наукоотрицателей, следующие: подмена тезиса, ложное умозаключение, ложная аналогия, ложная дилемма и поспешный вывод.

Меня поразило бы, если бы большинство отрицателей проходили курс неформальной логики. Наверняка они не изучали вообще никаких дисциплин, из которых можно узнать об упомянутых выше ошибках, и даже не слышали этих названий. Однако в практическом применении этих приемов они мастера. Климатический диссидент, заявляя, что «диоксид углерода – не единственный агент глобального потепления», показывает нам хрестоматийный пример подмены тезиса: когда человек придумывает своему оппоненту уязвимую позицию и с ней полемизирует, потому что ее легче опровергнуть. Ни один ответственный климатолог не будет отрицать, что возможных причин глобального изменения климата много и они включают и естественные. Суть не в этом. На сегодня техногенный выброс углекислого газа – крупнейший и самый быстрорастущий агент глобального потепления. Но климатический диссидент об этом говорить не хочет. Ему удобнее изобрести подмену, пусть на самом деле никто и не утверждал, что деятельность человека – единственная причина глобального потепления.

Когда плоскоземельцы спрашивают: «А вы знаете, что в подписи Уолта Диснея есть три шестерки?» – это не что иное, как ложное умозаключение. Ну да, шестерки есть, они всякому видны (на самом деле даже бесит, что, раз их там разглядев, ты уже не можешь их развидеть). Но что это может доказывать? Что Дисней состоял в заговоре с целью скрыть правду о форме Земли? Если так, то нужно какое-то настоящее свидетельство, изобличающее мультипликатора. Сама по себе подпись с формой Земли не связана никак.

Полагаясь на такие фиктивные аргументы, наукоотрицатели впадают в серию логических ошибок, которые философами и логиками опознаются, описываются и классифицируются как ошибки вот уже по меньшей мере 2300 лет. Здесь не время и не место читать длинный (и даже краткий) курс логики. Не к месту будет и перечисление нескончаемых огрехов в логике наукоотрицателей. Если у вас возникло желание изучить больше материалов, демонстрирующих, что эти и другие логические ошибки лежат в основе рассуждений плоскоземельцев, антипрививочников или климатических диссидентов, вы можете обратиться к массе отличных источников. А примеры еще последуют в дальнейших главах.

Завышенная оценка возможностей науки

Безупречной науку считают только те, кто никогда ею не занимался. Это не мешает наукоотрицателям постоянно выдвигать нереальные требования, например в таких формах: «Можете ли вы утверждать, что вакцина безопасна на сто процентов?», или «Почему бы нам не дождаться, пока мы соберем остальные данные по глобальному потеплению?», или «Связь между курением и раком легких не окончательно установлена». Как говорилось выше, это не просто скептицизм, а идеологически мотивированное отрицание, к которому прибегает субъект, не желающий верить в то, что предлагает ему та или иная устоявшаяся в эмпирической науке теория.

Учитывая природу индуктивного суждения, в основе любой научной гипотезы всегда остается какой-то элемент неопределенности. Отказавшись от фундаментального понимания того, что в любой момент может появиться новая информация, которая заставит нас модифицировать или даже дезавуировать общепринятую теорию, мы не сможем ждать от науки соответствия тем стандартам доказательства и точности, которые приняты в математике и дедуктивной логике. Однако в руках наукоотрицателя малейшая крупица сомнения раздувается подчас до того, что создается видимость дискуссии там, где ее нет и в помине.

Отрицатели привыкли пользоваться неопределенностью науки. Они печально знамениты своими двойными стандартами в области доказательств Никакой объем фактов не заставит антинаучника поверить в то, что он не хочет считать правдой: он будет настойчиво требовать новых и новых доказательств. Но, чтобы «убедить» в достоверности их собственной гипотезы, им хватает самых хлипких подтверждений, потому что антинаучники доверяют своим источникам. Это беззастенчивое извращение рациональной основы науки. Чтобы признать утверждение правдивым, не нужно доказывать его с полной определенностью. В науке есть понятие «верификация»; теория верифицирована, если она получила достаточно подтверждений и при этом ее всесторонне пытались опровергнуть; считается разумным признавать верной такую теорию, даже при том что мы всегда должны иметь в виду возможность, что обнаружившиеся новые факты могут ее отменить.

Отказаться от этого модуса, в сущности, значило бы согласиться, что мы ничего не можем знать об эмпирически познаваемом мире, покуда не собрали всех фактов. А этого не будет никогда. Самодовольного наукоотрицателя это, кажется, вполне устраивает. Но в самом ли деле эти люди готовы отбросить все научные теории, а не только лишь те, которые они презирают? Да, тогда мы в один момент лишимся оснований верить в дарвиновскую теорию эволюции и естественного отбора. Но это автоматически не верифицирует предпочитаемую ими теорию креационизма, зато деверифицирует антибиотики, трансплантации или генную инженерию. Конечно, теория антропогенного изменения климата пошатнется, но то же произойдет и с прогнозированием погоды вообще, и с таблицами приливов, и с научными основами агрономии.

Проблема выборочного «буфетного» скептицизма в том, что он оборачивается смехотворной непоследовательностью. Как объясняют плоскоземельцы свои твиты с FEIC-2018, если часть сотового трафика с их смартфонов идет через орбитальные спутники связи? Что сказать об адепте гомеопатии, который на смертном одре меняет убеждения, внезапно решив, что ему все-таки нужна химиотерапия? Эти люди на самом деле доверяют науке, но только не той, которую они решили отрицать. Что кроме смеха может вызывать такая позиция?

Другая абсурдная предпосылка наукоотрицательских фантастических требований к науке проявляется в идее, что, пока дарвиновская теория эволюции путем естественного отбора или глобальное потепление окончательно не доказаны, альтернативные теории имеют равные права. Мы постоянно слышим от креационистов, что эволюция – это «не более чем теория». Но разумный творец – тоже не более чем теория. И с какой стати тогда, спросят они, наука не изучает обе, а в школе не преподают «разные версии» на уроках биологии?

Таким образом, антинаучники заблуждаются не только в отношении определенности, но и в отношении вероятности. Как мы помним, идея верификации состоит в том, что научная гипотеза тем вероятнее, чем больше фактов свидетельствует в ее пользу. Например, дарвиновская теория эволюции путем естественного отбора так полно подтверждается 150 годами научного познания, что составляет основу практически всего здания современной биологической науки. Эволюционная теория – становой хребет генетики, микробиологии и молекулярной биологии. Выдающийся биолог Феодосий Добжанский в статье 1973 года писал, что в биологии «любой факт имеет смысл только в свете эволюции».

Однако, может спросить закаленный наукоотрицатель, разве наука не выиграет, если мы будем стремиться к полной, тотальной доказанности ее теорий? В конце концов, ниспровергатели авторитетов бывают и правы. Разве не смеялись когда-то над Галилеем?

Да вы серьезно? И впрямь хотите в это поиграть?

В феврале 2019 года агентство Reuters опубликовало статью, в которой говорилось, что массив фактов, свидетельствующих о техногенной природе глобального потепления, достиг «золотого стандарта» определенности, уровня пять-сигма. Это означает, что вероятность правоты климатических диссидентов составляет одну миллионную долю. Это тот же уровень определенности, которого в 2012 году достигли физики, когда объявили об открытии бозона Хиггса, элементарной частицы, служащей основным кирпичиком Вселенной. Разумеется, кто-то может и после этого сомневаться и требовать, чтобы признавали антинаучные альтернативы, поскольку они «могут» оказаться верными. Однако не абсурдно ли такое основание для веры?

Как устыдить бесстыдного? Против смешного верования, пожалуй, лучше всего сработает смех. Помните знаменитую сцену из фильма «Тупой и еще тупее» (1994), где герой Джима Керри отчаянно пытается пригласить девушку на свидание? Он пробует все средства, но получает отказ за отказом. Наконец он просит ее оценить вероятность, с какой она могла бы принять его приглашение. «Одна миллионная», – заявляет девушка. На что герой с улыбкой отвечает: «Ага, значит, шанс есть».

Мало кому захочется показаться таким персонажем.

Мотивы и психологические корни наукоотрицания

Поняв тактику наукоотрицателей, непременно сталкиваешься с группой важных вопросов. Как все это получилось? Из чего родилось? И можно ли объяснить, почему все отрицатели разыгрывают один и тот же сценарий? Иначе говоря, нужно понять: если эти пять описанных паттернов суждения настолько неудачны, то почему они так широко распространились?

Здесь важно обозначить разницу между двумя возможными подходами. Первый подход фокусируется на том, откуда появилось наукоотрицание; второй – на том, почему люди ему верят. Второй обычно вызывает больше интереса и породил популярную, но слишком поверхностную идею, что наукоотрицание держится на банальном невежестве. Объяснение – даже того, почему люди верят в отрицательские идеи, – не может быть таким узким. (В самом деле, опросы показывают, что в число самых упорных наукоотрицателей входят наиболее образованные из них.) И эта версия уж точно не объясняет генезиса наукоотрицания. Методы нигилистов слишком замысловаты, чтобы быть случайными. Много вероятнее, что объяснение лежит в чьем-то злом умысле.

Разобранные пять схем формируют стратегию, целенаправленно разработанную группой людей, которым нужно убедить публику не признавать определенные научные открытия, потому что они угрожают верованиям этой группы. Затем эти методы копировались в последующих кампаниях и обращались против новых научных открытий, и теперь это готовый план сражения, который можно применять, чтобы «сражаться с наукой» практически по любому поводу. Наукоотрицание – не заблуждение, а ложь. Намеренно организованная дезинформация.

Наоми Орескес и Эрик Конуэй в своей замечательной книге «Торговцы сомнением» («Merchants of Doubt») рассказывают, как в 1950‐х табачные компании всполошились, испугавшись скорой публикации новых научных данных о причинно-следственной связи между курением и раком легких. Вместо того чтобы продолжить спор между собой, чьи сигареты «здоровее», боссы крупнейших табачных концернов объединились и наняли медиаспециалиста для разработки контрстратегии. И тот посоветовал сражаться с наукой. Сфабриковать сомнения. Придумать как можно больше доводов в пользу того, что ученые предвзяты и транслируют только часть правды. А затем перехватить инициативу. Нанять собственных экспертов. Обнародовать собственные «научные» данные. Покупать площади в популярных журналах и печатать там материалы, оспаривающие находки ученых. Настаивать, чтобы каждый случай обнаруженной связи между курением и раком был доказан.

Знакомо?

Орескес и Конуэй превосходно разбирают, как табачные магнаты шаг за шагом развернули кампанию дезинформации; как выразился в печально известной заметке 1969 года один из боссов табачной индустрии, авторы кампании занялись «производством сомнения, поскольку это лучший способ состязаться с „властью факта“, живущей в сознании широкой публики. А также это способ посеять противоречия». Все это позволило табачным корпорациям не одно десятилетие морочить голову обществу; якобы дожидаясь «доказательства», они продолжали получать прибыль с продажи сигарет. К несчастью, эта политика – авторы книги называют ее «табачной стратегией» – оказалась столь успешной, что легла в основу последующих кампаний отрицания научных данных: о кислотных дождях, озоновых дырах, глобальном потеплении и т. п.

С курением и раком отрицание науки понадобилось, чтобы защитить вполне очевидные интересы корпораций. С климатическими изменениями дело, похоже, в том же. На эту тему настоятельно рекомендую книгу Орескес и Конуэя. Моя же цель сейчас не рассказать полную историю наукоотрицания, а разобраться, можем ли мы научиться так говорить с наукоотрицателями, чтобы заставить их сменить взгляды. Очевидно, бессмысленно пробовать это делать с теми, кто бесстыдно производит ложь (вне зависимости от того, верят ли в нее они сами). Поэтому я предлагаю переключиться на других – на аудиторию лжецов – и определить, почему они верят в теории, которых сами не изобретали, при том что эта вера не несет им никаких видимых выгод.

Здесь важно понимать, что возможных мотивов наукоотрицания много. Корысть – это просто самый очевидный случай. Но могут быть политические, идеологические или религиозные причины того, что человек решает не признавать те или иные научные истины, притом эти причины бывают глубоко личными. И когда на эти кнопки жмут люди, развернувшие кампанию отрицания, им удается привлечь миллионы последователей, готовых выполнить их распоряжения. Невежество и внушаемость наверняка играют свою роль. Но должно быть что-то сверх этого. Если мы даже выясним, что отрицание глобального потепления началось ради чьих-то экономических интересов, мы не ответим на вопрос, почему наукоотрицатель в самом деле в это верит.

Случается, что у такого верующего на кону стоят личные интересы. Пусть даже не корысть, но могут быть достаточно значимыми. Курильщик, например, очевидно предрасположен верить, что научные открытия 1950‐х о курении – лишь «одна из версий». Предвзятость суждения – мощный психологический механизм, побуждающий нас обращать внимание лишь на ту информацию, которая стыкуется с нашими убеждениями, и закрывать глаза на факты, грозящие душевным дискомфортом. Если, например, вы не хотите бросать курить, не удобнее ли будет верить, что курение ничем вам не грозит? Люди, когда им этого хочется, пускаются на любые измышления и самообман. Научные разыскания показывают, что это по большей части происходит даже неосознанно. Пожалуй, поэтому-то в нашем представлении «отрицатель» и «отрицающий» почти неразличимы. Человек лжет себе для того, чтобы более убедительно лгать другим.

Семьдесят лет существования социальной психологии показали нам, что удовлетворение эго есть один из важнейших мотивов человеческой деятельности. А также это ключевой инструмент для сохранения позитивного взгляда на себя самого. Этим можно объяснить те случаи, когда мы разрешаем когнитивный диссонанс, предлагая себе какую-то вымышленную историю, которую предпочитаем реальному положению дел, потому что в ней мы оказываемся героями. А еще нам важно быть уверенными, что мы в выгодном свете предстаем перед теми, чье мнение нам небезразлично. Таким образом, и убеждения, и поведение человека формируются в теплице самооценки, а отражение нашей самооценки мы находим во мнении окружающих. Удивительно ли, что наши верования и эмпирические воззрения вследствие этого опираются не на одни лишь факты, но и на психологические и мотивационные механизмы, которые формируют поведение и воззрения в целом? Как таковые наши эмпирически полученные представления легко поддаются манипуляции в интересах как нас самих, так и третьих лиц.

А еще не стоит недооценивать роль обыкновенного страха. Последние данные нейрологии, собранные с помощью фМРТ, показывают, что при столкновении с идеями, подрывающими их верования, у консерваторов наблюдается более высокая активность амигдалы (основанная на страхе), чем у либералов. Справедливо ли это и в отношении наукоотрицателей? Если молодой родитель слышит, что прививки могут быть опасны для его младенца, может ли он не встревожиться? Он бросается в гугл, натыкается там на ту или иную пугающую дезинформацию, и его мозг заливает кортизолом. Человек спешит к семейному врачу, тот отмахивается: «С ума сойти, да как вы могли поверить в эту белиберду?» – и бедняга, обиженный явным неуважением, отправляется за информацией на конференцию антипрививочников. К этому моменту время уже упущено. Как сформулировал один журналист, которого вышвырнули с такой конференции, «AutismOne и любые другие сообщества антипрививочников весьма успешно работают как конвейер радикализации. Родители приходят туда в тревоге о здоровье ребенка и отчаянно ищут ответов, а получают серию новых и все более диких заявлений о санитарных властях, правительстве и, наконец, мировой закулисе».

Еще один возможный психологический механизм наукоотрицания – чувство отчуждения и оставленности. Разумеется, немудрено почувствовать себя гонимым, когда люди, пытающиеся бороться с наукоотрицанием, хамят тебе, обзывают и считают идиотом. Но я говорю о материях менее явных. На конференции плоскоземельцев я отметил необычно высокую долю людей, переживших какую-то душевную травму. У кого-то это были проблемы со здоровьем, у кого-то – драмы в отношениях. Зачастую люди не поясняли, что именно случилось. Но всякий раз плоскоземельцы упоминали, что произошедшее с ними тем или иным образом связано с моментом, когда они «пробудились» и поняли, что им врут. Многие смирились с участью жертвы еще до того, как пришли в «Плоскую Землю». Я почти ничего не нашел об этом в психологической литературе, но остаюсь в убеждении, что эту гипотезу стоит обдумать. С конференции я ушел с ощущением, что многие плоскоземельцы – надломленные люди. Не характерно ли это для наукоотрицателей вообще?

Так или иначе, мне кажется несомненным – я опираюсь тут на опыт жизни и прочитанную литературу, – что большинство наукоотрицателей упиваются тем пьянящим потоком обиды и гнева, который вызывают у них «элиты» и «эксперты», решающиеся говорить им правду. Отчасти это объясняется в уже цитирующейся книге Тома Николса «Смерть компетентности». В ней разбирается тот род популистского недовольства, которым объясняется столь многое в нашей культуре постправды. Постправда шире, чем наукоотрицание. По-настоящему, хотя я и считаю наукоотрицание одним из истоков постправды, сегодня оно замкнулось само на себя, подперев широкую культуру отрицания, охватывающего всё, от климатических изменений до прививок и масок во время пандемии, и это дополнительно усугубляет вред, который несет научный нигилизм. Когда привычные боевые порядки перестроены – иной раз в соответствии с партийной принадлежностью конфликтующих, – отторгнутым себя почувствуешь еще быстрее. При современных противоречиях в источниках информации, раздробленности, поляризации позиций и складывающейся ментальности «Мы против них» вряд ли стоит удивляться тому, что и науку затянет в этот водоворот постправды.

Хочу ли я сказать, что наукоотрицание сегодня полностью политический феномен? Отчасти может быть и так. Яркий пример – климатические изменения, которые признают 96 % сторонников одной партии и лишь 53 % другой. Ученый-когнитивист Стефан Левандовски в своей работе о наукоотрицании утверждает, что в наши дни основную массу отрицателей дает консервативный лагерь:

Десятилетиями, начиная с 1970‐х, постепенно размывалось доверие к научному сообществу у консерваторов, но не у либералов… Это совпало с появлением множества новых научных открытий, которые шли вразрез с основополагающими убеждениями консерваторов, такими как вера в важность и благотворность нерегулируемого свободного рынка. Таким образом, отрицание научных данных в широком спектре областей и недоверие к науке как таковой, похоже, концентрируются преимущественно среди политически правых.

Тем не менее и Левандовски признает, что глубинные когнитивные механизмы, программирующие такие явления, как конспирология или предвзятость подтверждения, характерны не только для консерваторов. У всех нас одинаковые мозги и когнитивные искажения, сформированные одними и теми же эволюционными процессами. И значит, вопрос о том, возможны ли примеры «либерального» наукоотрицания, открыт, и об этом я буду писать в главах 6 и 7.

Сколь бы ни был важен политический аспект ситуации, мы подобрались к сердцевине вопроса о том, почему наукоотрицатели верят в свои идеи, даже опровергнутые наукой. Мы обнаружим ответ, если поймем, что главный агент формирования убеждений – даже если речь идет об эмпирических воззрениях, – скорее всего, не факты, а самоидентификация.

Идентичность можно найти в политике, но, конечно же, это не единственное место, где ее стоит искать. Люди находят себя в церкви, в школе, в семье, в профессии, в общественной жизни или, наконец, в группе таких же, как они, антинаучников. В блестящей книге Майкла Линча «Общество всезнаек» («Know-It-All-Society») объясняется, как наши верования становятся убеждениями и каким образом это связано с самоидентификацией.

Убеждение – это вера, облачившаяся в мантию решимости, это порыв к действию, потому что убеждение отражает нашу самоидентификацию, оно указывает на то, какого типа личностью мы хотим быть и к каким группам и родам хотим принадлежать. Потому-то критика убеждений и кажется покушением на личность, ведь это так и есть. Но по той же самой причине мы порой закрываем глаза на факты, не отвечающие нашим убеждениям: признать их означало бы поменять воображаемый образ себя.

Психологическую подоплеку этой ситуации – так называемое восприятие с защитой идентичности – описывает ученый из Йеля Дэн Каган. Нам кажется, что для формирования мнения по какому-либо научному вопросу достаточно ознакомиться с данными. И, в принципе, если тема такова, что результат ознакомления никак не задевает ни одного из наших глубинных убеждений, обычно это и происходит. Помните избирательный скептицизм наукоотрицателей? Даже антинаучник, как правило, способен на основе данных увидеть верный ответ на научный вопрос, если дело не касается убеждений, на которых держится его самоидентификация. Но едва речь заходит о «спорных» предметах типа эволюции или глобального потепления (или для кого-то формы Земли), способность к рассуждению испаряется. Человек не просто не готов изменить точку зрения, он даже не в состоянии рационально обработать данные.

Конфликт возникает между «тезисом в научном понимании», как это называет Каган, и защитой идентичности. Модель научного понимания предполагает, что лучший способ показать истинность той или иной эмпирической гипотезы – дать субъекту достаточно информации для вынесения рационального решения. Так, будто этот субъект – ученый. Если человек рационален и понимает, как размышлять на основе имеющихся данных, путь до решения, верна ли теория, обычно оказывается достаточно прямым. В этой модели мы считаем, что отрицать вполне обоснованную научную теорию человек может либо потому, что он иррационален (глуп или необразован), либо потому, что у него недостаточно данных. По-моему, эту модель лучше было бы назвать «моделью дефицита информации», ведь здесь мы предполагаем, что любой случай наукоотрицания можно излечить, выдав отрицателю больше фактов. Сколько мы видели таких попыток со стороны ученых! Климатический диссидент заявляет, что после 1998 года потепления не наблюдается, и мы показываем ему температурные таблицы. Он подвергает их сомнению, и мы предъявляем данные о динамике таяния морских льдов. Он сомневается и в них, и мы переключаемся на что-то третье. В итоге мы можем усомниться в разумности собеседника и махнуть рукой. Если человека не убеждают факты, о чем с ним можно говорить? Но что, если проблема не в недостатке данных? Если беда в том, что человек видит вещи через линзу защиты идентичности?

Чтобы это проверить, Каган придумал эксперимент, в рамках которого предлагалось оценить пользу нового (выдуманного) крема. Насколько я знаю, не существует и никогда не было никакого наукоотрицания (как и самоидентификации) в отношении косметических кремов. В опыте Кагана приняла участие тысяча испытуемых, которым сначала предлагали описать свои политические воззрения, а затем показывали таблицу якобы собранных данных (рис. 2.1).

Кое-что сложив и перемножив, мы располагаем всеми данными, чтобы увидеть, помогает ли крем от угрей. С первого взгляда может показаться, что крем действует. В конце концов, 223 человека, которые его использовали, сообщили, что угрей стало меньше, а из тех, кто не использовал, ситуация улучшилась только у 107. Однако эти цифры компенсируются учетом тех испытуемых, кому стало хуже. И тогда, в противоположность первому впечатлению, более правильно будет заключить, что крем не помогает. В конце концов, у 25 % потребителей крема кожа только ухудшилась в сравнении с 16 % тех, кто не пользовался кремом. Каган установил, что большинству людей верное заключение никак не дается. Но здесь результаты не коррелируют с партийной принадлежностью. Напротив, и, пожалуй, предсказуемо, разница в ответах зависела единственно от того, хорошо ли у человека обстоит с математикой, что прекрасно соотносится с моделью научного понимания.

Рис. 2.1. Вымышленные данные, использованные для стимулирования в эксперименте Кагана и др. «Мотивированная арифметика и информированная самостоятельность» (2013)

Рис. 2.2. Вымышленные данные, использованные для стимулирования в эксперименте Кагана и др. «Мотивированная арифметика и информированная самостоятельность» (2013)

Но потом Каган немного изменил условия опыта, наложив точно те же цифры на идеологически нагруженный предмет – зависимость уровня преступности от контроля за оборотом оружия (рис. 2.2). В первом предъявлении (слева) цифры показывали, что контроль коррелирует со снижением уровня преступности. Во втором (справа) налицо был рост.

Здесь результаты получились иными. Политолог Эзра Кляйн в статье об эксперименте объясняет это так:

Столкнувшись с проблемой, испытуемые демонстрировали забавное явление: то, как они выполняли тест, уже не зависело от их математических способностей. Теперь ответы формирует идеология. Либералы прекрасно решают проблему, если решение доказывает, что контроль за оборотом оружия снижает уровень преступности. Но когда они видят версию, где контроль только усугубляет ситуацию, их математические способности уже не имеют значения. Они начинают путаться, как бы хорошо ни умели считать. У консерваторов точно та же тенденция – с противоположным знаком. Хорошие способности к математике не только не помогали этим людям докопаться до правильного ответа, они еще сильнее разводили их по лагерям. У партийцев со слабыми способностями к математике вероятность выбрать правильный ответ выше на 25 процентных пунктов, если он вписывается в нужную идеологию. Для партийцев же с хорошими математическими способностями вероятность найти верный ответ в такой ситуации возрастает на 45 процентных пунктов. Ход рассуждения был направлен не на поиск верного ответа, а на подтверждение ответа, который эти люди хотели считать верным.

Вы можете решить, что политика усугубляет огрехи в рассуждении об эмпирически познаваемых предметах. Но, пожалуй, это слишком узкий вывод, если дело касается наукоотрицания. Да, в опыте Кагана рассуждения и убеждения испытуемых задавались политическим контекстом, но политика – лишь один из многих видов самоидентификации. Возможно, стоит сделать вывод, что не одна лишь политика влияет на наши способности к суждению, но и вообще любая идентичность? Пожалуй, идентичность всегда важнее какой-либо определенной идеологии. В конце концов, не случайно термин звучит как «рассуждение с защитой идентичности».

В замечательной статье Лилианы Мейсон «Идеологии без идей: размежевание как следствие самоидентификации» говорится о том, что мотивирующий фактор политического размежевания – не какие-то «идеи», которые мы привыкли считать типично либеральными или консервативными, а просто выбор партийного ярлыка, который задает человеку идентичность. Важно выбрать лагерь и знать, за какую сторону стоять в политической игре наших против не-наших.

Изучая данные анкетирования, Мейсон обнаруживает, что степень самоотождествления субъекта с той или иной политической идентичностью – гораздо более точный способ предсказать его отношение к «другой стороне», чем идеологические положения, стоящие за этой идентичностью. Опрошенных просили высказаться по шести темам: иммигранты, контроль за оборотом оружия, однополые браки, аборты, реформа здравоохранения и дефицит. А потом их спрашивали, как бы они отнеслись к браку с человеком противоположных политических взглядов. Или к дружбе с таким. Или просто к совместному времяпрепровождению. Мейсон обнаружила, что простая политическая самоидентификация вдвое надежнее позволяет предсказать отношение к другому лагерю, чем мнения человека по любому из шести пунктов опросника! Консерваторы оказались гораздо умереннее либералов в политических взглядах, но не менее четко отождествляли себя со своей партией. Этот всеобщий водораздел Мейсон описывает как разницу между «идеологией от самоидентификации» и «идеологией от идей».

Но если членство в политических партиях действительно в большей степени мотивировано самоидентификацией, чем содержанием идеологии, – стоит, пожалуй, задаться вопросом: можно ли считать «идеологическим» суждение, основанное на самоидентификации? В статье «Люди голосуют не за то, чего они хотят. Они голосуют за то, кто они есть» философ Кваме Энтони Аппиа отмечает, что в дни президентства Трампа республиканцы практически на 180 градусов развернули свою прежнюю позицию по отношению к России. На фото, иллюстрирующем статью, два сторонника Трампа щеголяют в футболках с надписью «Я лучше буду русским, чем демократом». В полном соответствии с рассуждениями Мейсон Аппиа заключает, что «идентичность предваряет идеологию».

Возможно ли, что собственно содержание верований наукоотрицателей столь же избыточно или хотя бы эластично? Что, если плоскоземельцы, с которыми я беседовал на конференции, держались своих взглядов не потому, что находят их разумными, а потому, что это затыкает у них некую брешь в душе? Эти убеждения дают им группу, за которую можно стоять, и подпитывают их обиду. Вероятно, так этим людям проще переживать и собственную маргинальность по отношению к обществу с его «нормальными» воззрениями, ведь теперь у них есть сообщество единомышленников, которое соглашается с ними и подтверждает их правоту. И если ты хочешь вписаться в такое сообщество, то, пожалуй, и его идеи принимаешь без особых раздумий. Вероятно, именно поэтому так трудно изменить мнение наукоотрицателя фактами: ведь в определенном смысле убеждения антинаучников опираются вовсе не на факты. Содержание этих убеждений не так важно, как идентичность, которой они наделяют.

Существуют мощные когнитивные механизмы, подталкивающие нас верить в то, что мы хотим считать истиной. И в то, что люди, окружающие нас, люди, которых мы знаем и которым доверяем, хотят нам внушить. А в наше время, когда ты легко можешь найти большое сообщество согласных с тобой, придерживаться маргинальных взглядов много проще. Будь то в сети или в реальной жизни, человеку в толпе легче стать на чью-то сторону и демонизировать думающих иначе. Решив, кому верить, ты выбрал и во что верить. Но так ты рискуешь стать объектом манипуляции и эксплуатации.

Вот, пожалуй, и долгожданная связь между теми, кто фабрикует наукоотрицательскую дезинформацию, и теми, кто просто ей верит. Если у какой-то персоны или организации с развитыми амбициями появляется интерес, конфликтующий с научными открытиями, этим силам несложно будет сыграть на партийном противостоянии или размежевании «по самоидентификации», чтобы склонить часть общества к нужному направлению мыслей. Похоже, именно так произошло в 1950‐х с корпоративным отрицанием связи между курением и раком легких. То же самое повторилось позже, по воле корпоративных и политических интересов, с глобальным потеплением. В данных случаях определенные группы смогли создать чувство идентичности вокруг предметов, которые не дают верующим никаких осязаемых выгод. Но значит ли это, что вся антинаука – порождение чьих-то сторонних интересов? Это не так легко доказать. Пусть за наскоками креационистов на теорию Дарвина явно стоит религиозная идеология, какие корпоративные или идеологические интересы могут мотивировать «Плоскую Землю»? Или антипрививочников? Или противников ГМО? Если не прибегать к помощи конспирологии, я таких не усматриваю.

Случается, что ошибочные верования возникают естественным путем, под действием факторов слишком разнородных, чтобы их можно было классифицировать, и это порой оборачивается появлением идентификации или группы на пустом месте. После этого по разным причинам к ней подключаются новые сторонники. В конце концов, дело, возможно, в общности, а не в идеях. Нам нужно быть за кого-то. И важно помнить, что, независимо от того, как фабрикуется наукоотрицание, мы должны сражаться против него, беседуя с верующими, а не с циничными манипуляторами, которые выдумывают антинаучные теории. Попытки разоблачить дезинформационную кампанию могут быть полезны, но это не основной путь борьбы с наукоотрицанием. Распространившаяся ложь, даже если ее разоблачили, уже нанесла вред. Мы должны обращаться к людям, которые верят этой лжи. Если кто-то в силах разоблачить коррупцию и обман, это тоже полезно. Но даже если их нет или несмотря на них, нам нужны способы сопротивления.

Сфабрикована ли ложь по циничному сговору корыстных людей или порождается нашим собственным эго и психическими травмами, итог будет один. Наукоотрицание держится не на недостатке фактов. А значит, его невозможно разбить, просто добыв информацию. Если мы хотим переубедить антинаучников, пора перестать относиться к ним так, будто это наши неверно информированные коллеги, которые умеют работать с фактами, только не располагают данными. Никакой объем данных не сможет убедить наукоотрицателя, покуда мы не учитываем, какую роль его взгляды играют в укреплении его общественной идентичности.

Философ Питер Богоссян и математик Джеймс Линдси в своей чрезвычайно полезной книге «Как вести невозможные разговоры» («How to Have Impossible Conversations») дают удивительный совет на случай, когда нужно убедить несогласного с вами собеседника: избегайте фактов!

Для людей, которые усердно работают, выстраивая свои представления о мире на основе фактов, труднее всего – признать, что не все строят свои представления таким же способом. Ошибка, которую делают люди, основавшие свои представления на фактах, в том, что они полагают, будто собеседник изменит свои убеждения, если получит достаточно свидетельств.

Богоссян и Линдси вместо этого предлагают задавать вопросы на опровержение, вроде: «Какие факты или свидетельства могли бы вас переубедить?». Именно так я поступал на конференции «Плоская Земля», хотя тогда еще не был знаком с упомянутой книгой (вероятно, потому что и авторы, и я как философы заимствовали эту стратегию у Карла Проппера).

В этот момент нужно вспомнить пять порочных методов антинауки. Мы уже видели, что эти ложные схемы составляют общий сценарий любого наукоотрицательского рассуждения. Почему это важно? Потому что, зная сценарий, мы можем его изменить. Этот пятикомпонентный сценарий позволяет наукоотрицателям думать, что они в самом деле рассуждают, а не просто твердят то, чему должны верить в силу своего социального самоотождествления. Я не говорю, что наукоотрицатели учат этот сценарий дословно или даже знают о его существовании, но они усваивают его компоненты и могут научиться весьма ловко их применять. Однако, если нам удастся разорвать этот сценарий, появляется неплохой шанс убедить оппонента. Побудите его усомниться в тезисах, которые он получил от единомышленников. Заставьте его на этот раз подумать своим умом. Цель разговора с наукоотрицателем – открыть окно сомнений, дать ему увидеть картину в ином ракурсе.

Разумеется, заставить человека изменить взгляды против воли вряд ли возможно. Сколь бы вы ни были сильны в риторике (или философии), едва ли у вас получится, поймав наукоотрицателя на логическом противоречии, заставить его изменить точку зрения. Не забывайте, что, оспаривая убеждения человека, вы оспариваете его идентичность! Это не к тому, что для переубеждения оппонента нельзя приводить эмпирические доказательства; просто помните, что доказательство – это инструмент в широком контексте разговора, главная цель которого – побудить наукоотрицателя примерить новую идентичность, сделать так, чтобы он почувствовал себя в роли человека, более внимательно работающего с информацией. И лучше понял, что значит думать как ученый.

Взламывая их сценарий и предлагая собственные свидетельства, не упускайте из виду подлинную причину, по которой наукоотрицатели держатся своих антинаучных воззрений: дело в том, кем они себя чувствуют. И это значит, что вам нужно учитывать не только собственно верования наукоотрицателей, но и то, чем они их обосновывают. Сценарий нужен им для того, чтобы защищать свои взгляды, но он не объясняет, почему они эти взгляды имеют. А они усвоили их, чтобы победить свой страх, или смягчить отчуждение, или обрести идентичность, к которой стремятся. То, во что они верят, – лишь отражение того, кто они есть.

По большому счету, наукоотрицание – это не просто спор с содержанием научных теорий, это спор в первую очередь с теми ценностями и методами, на которые опираются ученые при разработке теорий. В определенном смысле наукоотрицатели бьют по самоидентификации ученых! Наукоотрицатели не просто не знают фактов – они не знакомы с научным способом мышления. И чтобы это вылечить, недостаточно просто выложить перед антинаучником доказательства; нужно заставить его переосмыслить сам способ работы с доказательствами, предложить ему попробовать новую идентичность, основанную на другом наборе ценностей.

Боюсь, это означает, что нам следует навсегда забыть модель дефицита информации. Наукоотрицателя не обратить простым восполнением недостатка знаний. Подчеркиваю, это не значит, что факты неважны или доказательства бесполезны, – имеет значение то, как приводят эти доказательства. И кто приводит. И каков эпистемологический контекст, в котором собеседники эти свидетельства получают. На конференции FEIC-2018 плоскоземельцы раз за разом отвергали мои свидетельства, потому что не доверяли ученым, собравшим их. Дефицит, от которого они страдали, – это не дефицит знаний, а дефицит доверия. Глубоко укоренившиеся в человеке верования, которые Майкл Линч называет убеждениями, не победить предложением новых данных и даже нового мышления. Нужно помочь человеку справиться с угрозой, которую новая информация несет его личности.

Глава 3. Как переубедить оппонента?

Теперь, когда мы немного больше понимаем, из чего состоит наукоотрицание, и знаем некоторые из причин и мотивов, стоящих за ним, сам собой возникает вопрос: что мы можем с этим сделать? На этом этапе преступлением было бы не обозреть эмпирическую литературу, которая утверждает, что при определенных условиях человека можно убедить доказательством. Однако, как мы увидим далее, ответы не такие уж четкие, а значит, нам придется обратиться и к притчевой литературе, которая оказывается на редкость поучительной.

Переубеждение с помощью эксперимента

В августе 2000 года политолог Джеймс Куклински с соавторами опубликовали статью «Ложные сведения и валюта демократического гражданства», в которой речь идет о том, как члены разных политических партий могут менять свои воззрения. Хотя группа Куклински разбирала скорее политический, чем научный дискурс, их выводы актуальны и для нашей темы, поскольку основной механизм переубеждения испытуемых был связан с эмпирическим свидетельством. Темой эксперимента было социальное пособие. Ученые решили проверить знания испытуемых об этом предмете, а затем установить, можно ли заставить их изменить мнение, познакомив с настоящим положением дел. Как и ожидалось, знания испытуемых о социальном обеспечении оказались хуже некуда: лишь 3 % опрошенных смогли верно перечислить хотя бы половину фактов о среднем пособии в США, процентной доле афроамериканцев среди получателей пособия и о том, какой процент федерального бюджета направляется на социальные выплаты. Стало очевидно, что испытуемые не просто не информированы, а положительно дезинформированы. Более того, исследователи отметили эффект обратной перспективы (впоследствии подтвержденный и другими экспериментами): хуже всех информированные субъекты были больше прочих уверены в корректности своих сведений.

Опросив по телефону 1160 жителей Иллинойса, группа Куклински собрала данные, позволяющие измерить заблуждения граждан о социальных пособиях. На следующем этапе ученые сфокусировались на единственном вопросе – какой процент федерального бюджета уходит на социальные выплаты, – но затем добавили вопрос о том, каким этот процент, по мнению опрашиваемого, должен быть. Это делалось для того, чтобы подтолкнуть испытуемого задуматься о его отношении к пособиям в контексте его (ошибочного) знания о них. А еще для того, чтобы замерить у опрошенных невысказанный уровень поддержки пособий (чем больше зазор между суммой, которая, по мнению опрошенного, тратится в реальности, и оптимальной суммой выплат, тем меньше, как предполагалось, поддержка). Ученые отважились на смелый шаг: задав опрошенным эти два вопроса, половине из них они сообщили верные данные (вторая половина послужила контрольной группой), а потом открыто спросили всех, поддерживают ли они выплату пособий.

Получились любопытные результаты. Поскольку опрошенные были критически дезинформированы, все они обычно сильно завышали бюджетные расходы на пособия. Например, в типичном случае опрошенный говорил, что на пособия уходит 22 % федерального бюджета, а затем заявлял, что следовало бы ограничиться пятью. Но среди тех опрошенных, кого ошарашили реальной цифрой – лишь 1 % федерального бюджета тратится на социальные пособия, – статистически значимая доля выказала уровень поддержки социальным пособиям, серьезно расходящийся с тем отношением, которое можно было предсказать по их прошлым ответам. Получив реальные цифры, эти люди смягчали свое отношение. В контрольной группе не отмечалось никакой разницы между предсказанным и реальным уровнем поддержки социальных пособий у опрошенных.

Куклински и соавторы пишут:

Респонденты меняют отношение, узнав, что на самом деле на пособия тратится даже меньше, чем они считают разумным. То есть дезинформированные граждане не всегда остаются глухи к верным данным. Если данные преподносятся им как «удар промеж глаз» – с привлечением внимания к общественной значимости вопроса и с акцентированной корректировкой ошибочных мнений, – такая информация может оказать хорошее воздействие.

Психолог Дэвид Редлоск с группой коллег в 2010 году провел эксперимент под названием «Эмоциональная точка опрокидывания: „дойдет“ ли до предвзятого субъекта?», предположив, что, если вообще для человека возможно изменить мнение о каком-либо предмете, даже субъекты с предвзятым суждением должны достигать «точки опрокидывания», когда информация, расходящаяся с их представлениями, вызовет у них смятение. Здесь в фокусе тоже оказались политические (а не научные) воззрения, а именно – уровень поддержки выбранного политического деятеля. Только на сей раз опрос проводился не по телефону, а лично и охватил, в форме инсценированной политической кампании, 207 человек из восточной Айовы, не обучающихся в учебных заведениях.

Приступая к опыту, группа Редлоска учла результаты более ранних исследований – идею, что любые убеждения формируются на основе не только знаний, но и эмоциональных факторов. Иначе говоря, получая информацию, противоречащую нашим убеждениям, мы реагируем не только на ее содержание, но и на то, какие эмоции она у нас вызвала. В случае с приверженностью политической фигуре (а именно она измерялась в исследовании Редлоска) обнаружилось, что, если опрашиваемые уже стояли на стороне некоего политика, небольшое поступление негативной информации о нем только повышает уровень поддержки. Это может показаться иррациональным (и, вполне возможно, так оно и есть), но это в природе предвзятого подтверждения, когда мы не просто пассивно воспринимаем информацию, но добавляем эмоции, особенно если нам предстоит решить, менять ли наши убеждения. Помните партийцев из опыта Кагана, которые стремились найти факты, подтверждающие те идеологические установки об оружии и преступности, которых они придерживались на момент опроса? Сбережение собственной идентичности и подавление любого когнитивного диссонанса, который ей угрожает, – два важнейших принципа социопсихологии. И, в общем, ничего удивительного, что наши эмоции вокруг тех или иных убеждений влияют на то, хотим ли мы эти убеждения сохранить. Мы уже видели: если хочешь понять, способны ли факты менять чьи-либо взгляды, лучше постараться учесть социальный и эмоциональный контекст, в котором человек эти факты получает. Как правило, мы склонны защищать даже ложные взгляды, если они согласуются с тем образом себя, который нам хочется видеть.

Однако если только мы не готовы двигаться этим путем бесконечно, то в какой момент мы будем готовы модифицировать свои взгляды под влиянием негативной информации? Этим вопросом задалась группа Редлоска. Сталкиваясь с фактами, которые противоречат нашим взглядам и предпочтениям, мы в первый момент еще крепче цепляемся за них, но беспокойство в итоге достигает того уровня, когда что-то должно надломиться. Группа Редлоска предположила, что если негативная информация достаточно неприятна и достаточно часто повторяется, то в известный час мы все же достигнем точки опрокидывания, то есть усвоим неудобную информацию и обновим свои взгляды.

В опыте, о котором я рассказываю, ученые имитировали выборы кандидатов в парламент, подготовили подставных персонажей и тщательно дозировали позитивную и негативную информацию о них, время от времени проводя опросы о том, как испытуемые относятся к выбранному ими кандидату. Экспериментаторы обнаружили, что, независимо от того, насколько опрошенный привержен своему кандидату, при достаточном объеме негативной информации он неизбежно достигает рубежа, после которого отказывается от своего выбора. К этому рубежу каждый движется в своем темпе, но точка опрокидывания есть у всех. «В какой-то момент наши избиратели вроде бы умнели, понимали, что они, видимо, ошиблись, и адаптировались, – пишет группа Редлоска. – Иными словами, они начинали действовать так, как предполагает рациональный процесс корректировки».

Разумеется, даже при том что ученые беседовали с опрашиваемыми лично, это все же был эксперимент, и для него создавались особые условия. Возникает вопрос: можно ли ожидать, что люди поведут себя так же в реальной жизни в отношении настоящих политиков?

Легко представить человека, много лет приверженного какому-то политическому деятелю: он упорно отвергает любую негативную информацию об этом политике и не меняет выбранной позиции. И все-таки даже такой преданный сторонник, столкнувшись с неожиданной шокирующей информацией, может осознать изменившуюся реальность и соответственно с этим пересмотреть свои взгляды.

Аналогия между политиками и эмпирическими убеждениями соблазнительная, и мы представляем себе, что люди, до сих пор приверженные каким-то верованиям, например считавшие Землю плоской, при надлежащем стечении обстоятельств готовы будут эти верования отбросить. Вероятно ли, что под натиском регулярно поступающей негативной информации сменить позицию могут даже наукоотрицатели? Если мы раз за разом будем встряхивать их предъявлением негативных или неудобных фактов, двинутся ли они в конце концов в сторону более рационального понимания вещей?

Может быть, но пока мы этого не знаем. Дело в том, что ни Куклински, ни Редлоск не работали с чисто научными воззрениями. Да, их результаты подталкивают к мысли об аналогии, но не дают непосредственной эмпирической поддержки гипотезе о том, что факты и свидетельства могут помочь в переубеждении наукоотрицателей. И все же выводы ученых обнадеживают: конечно, факты имеют значение! А в противном случае почему люди вообще меняют мнение о чем бы то ни было?

Впрочем, весь этот оптимизм омрачают итоги поворотного исследования 2010 года, представленные в статье Брендана Найана и Джейсона Рейфлера «Поправлять бесполезно: устойчивость политических заблуждений», которая описывает явление, известное как «эффект ответного огня». В этом опыте членам политических партий предъявляли корректную информацию, которая опровергала их установки, не отвечающие действительности. Для консерваторов это была вера в то, что Ирак до американской интервенции обладал оружием массового уничтожения. Для либералов – вера в то, что президент Джордж У. Буш запретил любые исследования стволовых клеток. Оба этих утверждения ложны.

Сначала всех испытуемых подготовили предъявлением фальшивых газетных статей, подтверждающих их заблуждения. Таким образом, и либералам, и консерваторам давали основания верить в истинность их исходных заявлений. Но затем им предлагали достоверную информацию, например цитату из речи президента Буша, в которой он признаёт, что в Ираке не было оружия массового уничтожения. После этого сказывались партийные различия. Пожалуй, предсказуемо, что либералы и умеренные принимали корректирующую информацию и меняли мнение. Консерваторы же оставались при своем. Более того, экспериментаторы отметили, что кое-кто из консерваторов, получив достоверное опровержение своих изначальных (неверных) установок, на самом деле только укрепился в прежнем убеждении. В этом парадоксальном поведении ученые увидели «эффект ответного огня»: партийцы не только отказались пересмотреть свои взгляды, но ощутили более стойкую приверженность к ним, когда эти взгляды были оспорены.

Корректировали и «либеральную» установку, опровергая информацию о том, что президент Буш полностью запретил исследования стволовых клеток: на самом деле он наложил ограниченный запрет только на финансируемые из федерального бюджета исследования культур стволовых клеток, созданных до августа 2001 года, и никак не регулировал частные программы. Поправку восприняли консерваторы и умеренные, но не либералы. Примечательно, однако, что в этом случае экспериментаторы не отметили эффекта ответного огня. Опровержение ошибочной установки не убедило либералов отказаться от нее, но и не заставило верить тверже прежнего. Иначе говоря, корректирующая информация ни консерваторов, ни либералов не заставила отказаться от ошибочных взглядов, но только консерваторов побудила еще крепче держаться своих заблуждений.

Эти открытия шокировали сообщество ученых, изучающих циркуляцию фактов. После президентских выборов 2016 года началась настоящая паника, газеты запестрели броскими заголовками вроде уже упоминавшихся «Эта статья не изменит ваших взглядов» (Atlantic) или «Почему факты никого не переубеждают» (New Yorker), которые внушали читателю мысль, что фактами не только невозможно никого переубедить, но лучше и не пытаться, чтобы не сделать хуже. В этом свете мысль о том, что мы можем (или должны) пытаться оспорить верования антинаучников, кому-то покажется просто блажью.

Затем в 2017 году эксперимент повторили снова; Этан Портер и Томас Вуд обнаружили, что эффект ответного огня невозможно воспроизвести. Важно понимать, что Портер и Вуд нисколько не отменяют главные выводы Найана и Рейфлера. Люди с партийной принадлежностью не хотят воспринимать факты и не готовы под влиянием только лишь фактов менять точку зрения. Но эффект ответного огня исчез. Ученые предположили, что этот эффект – редкая птица и не всегда доступен наблюдателю. Найан и Рейфлер подтвердили это, добавив, что в их оригинальном опыте «ответный огонь» составил лишь небольшую долю ответов, полученных от немногих ультрапатриотичных партийцев в не совсем обычных обстоятельствах. Все четверо исследователей согласились, что большинство испытуемых при этом не меняет своих убеждений под влиянием корректирующей информации. Как заметил один комментатор, «к фактам у нас резистентность, но не иммунитет».

Как верные сторонники научной открытости и общности, Найан и Рейфлер присоединились к Портеру и Вуду в публикации и распространении результатов исследования. Увидев, что результаты их исходного опыта оспорены, они в полной мере поучаствовали в их проверке. Разумеется, широкой публики слух достиг не сразу, и мнение, будто попытки переубедить кого-то фактами могут только ухудшить дело, по-прежнему держится. Но для научного сообщества тучи несколько рассеялись. Открылась возможность изучать способы переубеждения людей.

Одно из самых захватывающих новых исследований провели те же Найан и Рейфлер. В статье 2017 года, озаглавленной «Влияние информационного дефицита и угроз идентичности на распространение заблуждений», они разбирают два самых острых вопроса из тех, которых мы успели коснуться: можно ли исправить ошибочное понимание эмпирических материй, устранив информационный дефицит у субъекта заблуждений, и зависит ли это в какой-либо степени от тревог этого субъекта при возможной угрозе его «самоотождествлению» (самосознанию, самоуважению).

Этой новой работой ученые пытаются ответить на два специальных вопроса. Во-первых, влияет ли форма, в которой подана корректирующая информация, на преодоление информационного дефицита, предположительно служащего одной из причин заблуждения. Во-вторых, можно ли смягчить неприятие корректирующей информации, если субъекту при этом удастся повысить самооценку. И в этот раз ученые разбирали политические воззрения, но в одном из трех опытов выбранный «политический» вопрос заключался в том, готов ли испытуемый воспринять корректирующую информацию и признать реальность глобального потепления. Наконец-то выход на наукоотрицание! Для этого опыта отобрали испытуемых, которые были предрасположены шарахаться от подобной корректирующей информации: все они были республиканцами. Таким образом, доказательства глобального потепления состояли в прямом конфликте с их идентичностью.

Найан и Рейфлер обнаружили, что форма, в которой предлагается корректирующая информация, имеет статистически значимое влияние. Диаграммы действуют эффективнее текста. Строго говоря, сами по себе они оказались столь эффективными, что добавление текста никак не усиливало их действия. К сожалению, группа Найана и Рейфлера не попыталась изучить вопрос, почему диаграммы столь красноречивы. Не исключено, что поданная так информация кажется более объективной. Пожалуй, она оставляет меньше простора для той риторики и конфликтного языка, которые посягают на самолюбие оппонента.

Кроме того, экспериментаторы выясняли, имеет ли значение эмоциональное состояние субъекта в момент получения корректирующей информации, будь то диаграмма или текст. Исходя из своей гипотезы об угрозе идентичности, Найан и Рейфлер предположили: если субъекту предлагают установки, угрожающие его идентичности, он скорее отвергнет их, а значит, если угрозу как-то смягчить, возможно, человек воспримет эти установки более охотно. Чтобы снизить риск тревоги по поводу идентичности, ученые непосредственно перед предъявлением корректирующей информации предлагали испытуемому упражнение на повышение самооценки. Иначе говоря, пытались сделать так, чтобы субъект был доволен собой. Результаты оказались несколько двусмысленными. Хотя какой-то эффект это в определенных обстоятельствах давало (в зависимости от того, насколько твердо опрошенные отождествляли себя с ценностями Республиканской партии), он просто упразднялся формой представления данных. Диаграммы рулят. Позитивное влияние от сессии самоутверждения Найан и Рейфлер увидели, но оно было едва заметным.

Возникает искушение поискать ошибки в методах экспериментаторов. Даже если их гипотезы об эго и угрозе идентичности верны, откуда вывод, что эту угрозу может притупить сессия самоутверждения? Обозревая работы предшественников, посвященные именно этому вопросу, Найан и Рейфлер отмечают, что результаты их «разочаровали». Однако другие ученые могут счесть, что находки Найана и Рейфлера полностью предсказуемы. Разве мы готовы поверить, что убежденные республиканцы, напичканные дезинформацией и сотни раз проинструктированные, что отрицание климатических изменений есть важнейшая часть их партийной принадлежности, легко откажутся от своих взглядов лишь потому, что прошли простой тренинг на повышение самооценки? Не настолько мы просты. При этом, вероятно, лучшее доказательство теории угрозы идентичности лежало у исследователей прямо под носом: что может быть более нейтральным и менее противоречивым, чем клетки и кривые графика? Может, способ представления данных и был социальным контекстом? Экспериментаторы заключают: «Результаты позволяют предположить, что заблуждения вызваны дефицитом информации и психологической угрозой, но… эти факторы могут взаимодействовать, а как именно, мы пока не вполне понимаем».

Здесь нам открывается прекрасная возможность для дальнейшего эмпирического исследования. Найан и Рейфлер, вероятнее всего, правы в том, что формирование и коррекция убеждений определяются не только наличием верной информации, но также эмоциональным, социальным и психологическим контекстом. Более ранние опыты Кагана и Мейсон показывают, что критически важна при этом идентичность субъекта. Вообще уже то, что такая, казалось бы, чисто научная тема, как предполагаемое потепление атмосферы Земли, превратилась в предмет межпартийной борьбы, показывает, насколько политические пристрастия влияют на формирование представлений о мире. Мы все знаем, что при наличии мотивации (и дезинформации) мнения поляризуются даже в самых эмпирических вопросах. И потому некоторые истины могут поставить под угрозу нашу идентичность или принадлежность той или иной группе. Значит, очень важно не только то, каковы факты, но и то, как они предъявлены и кем. Можно ли доверять источнику? Нет ли в его стремлении доказать, что я ошибаюсь, политической подоплеки? Мы видели, что даже научные воззрения превращаются в инструмент создания идентичности. Если вы республиканец, пугает ли вас правда о глобальном потеплении? Вероятно, да. Но если мы пытаемся убедить человека изменить взгляды о каком-то физическом феномене, настолько прошитом партийной или идеологической идентичностью, то как лучше подойти к задаче?

Здесь важно не забывать о здравом смысле. Личный контакт творит чудеса, если нужно кого-то переубедить в любом вопросе. Несомненно, важна и манера представления. Стоит ли вопить и обзывать оппонента? Унижать его интеллектуальные способности? Думается, что нет. Много разумнее вести такие беседы в доброжелательном ключе. Искать доверия, оказывать уважение, слышать собеседника и сохранять хладнокровие. Вполне очевидно, что враждебность к тому, с кем мы не согласны, вызовет только отторжение. И если убеждения, как мы видели, суть амальгама информации и эмоций, то почему переубеждение должно происходить как-то иначе? А ведь эффективность подобной житейской мудрости почти не изучается экспериментально, особенно в отношении наукоотрицания.

В упоминавшейся статье «Как убедить, когда не убеждают факты» Майкл Ширмер предлагает компенсировать экспериментальный вакуум здравым смыслом. Он начинает с того же, что и Найан и Рейфлер: «Похоже, под натиском неотразимых доказательств обратного люди лишь утверждаются в своих убеждениях. Причина связана с тем, что новые данные воспринимаются как угроза мировоззрению». Основания этой гипотезы в литературе не обсуждаются и восходят, по сути дела, к классическому понятию когнитивного диссонанса, предложенному Леоном Фестингером. При достаточной мотивации и угрозе самооценке или идентичности субъект будет сопротивляться любым увещеваниям и не признает ошибки. Далее, признавая классический эффект ответного огня, Ширмер дает важный совет – его мы уже цитировали во введении к этой книге – о том, как убеждать людей: отключать эмоции, не давить, внимательно слушать и неизменно демонстрировать уважение.

Ширмер – профессиональный скептик с многолетним опытом и наукоотрицателей в естественной среде насмотрелся без счету, так что последовать его совету было бы разумно. Пусть научные эксперименты пока не подтверждают практическую полезность этих тактик, ее вполне иллюстрируют наблюдения над тем, как люди меняют взгляды в реальной жизни. Но если эффект ответного огня устранен, чего еще нам ждать? Атмосфера Земли по-прежнему нагревается. Антипрививочники кричат, что, даже если появится вакцина от COVID-19, они не станут ее вводить. Почему не попробовать хотя бы кого-нибудь переубедить?

Рассудив так, я принялся за дело и попытался применить совет Ширмера в серии личных встреч с наукоотрицателями. Если смена взглядов и впрямь требует пересборки самоидентификации, не лучше ли покинуть лабораторию и заняться этим вживую? Информацию можно предъявлять через интернет, по телефону или во время эксперимента, но доверительный контакт быстрее всего возникает в живом общении. Возможно, при удачных обстоятельствах мы можем переубедить кого-то и в условиях эксперимента, как демонстрируют работы Куклински и Редлоска. Но удастся ли такое на улице, тем более с наукоотрицателями? Чтобы это узнать, я и отправился на FEIC‐2018.

Прорыв

Летом 2019 года, через семь месяцев после моей поездки на конференцию «Плоская Земля», в журнале Nature Human Behaviour вышла поистине революционная статья Корнелии Бетш и Филиппа Шмидта, в которой впервые представлены прямые эмпирические свидетельства того, что наукоотрицателей можно переубедить.

Авторы даже предложили сценарий такого разговора. Я почти не преувеличу, сказав, что не оторвался бы от чтения, даже если бы у меня загорелась борода. Эту статью я уже упоминал в предисловии, но работу Бетш и Шмидта нужно разобрать более детально теперь, когда мы готовы применить ее выводы.

Бетш и Шмидт провели шесть онлайн-экспериментов с 1773 участниками из США и Германии: обсуждались глобальное потепление и отказ от прививок. Ученым открылась удивительная картина. Противостояние антинаучным заблуждениям не просто способствовало обращению наукоотрицателей: эффект был наибольшим в подгруппах с самой консервативной идеологией. Как Портер и Вуд, Бетш и Шмидт не наблюдали эффекта ответного огня. Они применяли четыре модели воздействия на испытуемых, подвергшихся антинаучной дезинформации: не отвечать, применять аргументацию по сути, техническую аргументацию и, наконец, оба вида аргументации. Аргументация по сути предполагала ознакомление субъекта с информацией, корректирующей ложные сведения из сообщения, которое субъект получил перед этим. Например, если испытуемому объявили, что прививки небезопасны, в противовес можно было привести статистику, говорящую об их абсолютной безвредности. Другая стратегия заключается в том, чтобы отступить и обратиться к более раннему открытию, о котором шла речь во второй главе, то есть к общему сценарию, которым пользуются почти все наукоотрицатели. Бетш и Шмидт называют эту модель технической аргументацией, и она состоит в разоблачении пяти сомнительных приемов – предвзятого отбора фактов, конспирологии, ложных экспертов, логических ошибок и нереалистичных требований к научному суждению, – чтобы нейтрализовать их действие на субъекта, потенциально склонного к наукоотрицанию. Например, в отповеди тому же самому заявлению о вреде прививок экспериментаторы указывали, что неразумно требовать от вакцин стопроцентной безопасности, поскольку этому требованию не удовлетворяет ни одно лекарство, даже аспирин.

Очевидный результат опыта Бетш и Шмидт: не корректировать антинаучную дезинформацию – худшее, что можно сделать; не получая никакого опровержения ложных верований, люди быстрее к ним склоняются. Более воодушевляющий вывод экспериментаторов состоит в том, что воздействие антинаучной дезинформации можно ограничить, пустив в ход либо аргументацию по сути, либо техническую аргументацию, причем оба пути равно эффективны. Правда, эффекта мультипликации не наблюдалось: когда применялись оба типа аргументации разом, результат был тот же. Это значит, что защитники науки могут выбрать любую стратегию из двух. И не нужно быть ученым или историком науки, чтобы противостоять наукоотрицанию. Как заметила в интервью Корнелия Бетш, «трудность с аргументацией по сути в том, что нужно хорошо владеть научным знанием, а это большое дело, потому что исследований и разработок необъятное множество, а знать все иной раз бывает трудно». А вот если изучить пять приемов, используемых наукоотрицателями, и тщательно подготовиться к их разоблачению, они могут стать «универсальной стратегией» противодействия антинаучной дезинформации, где бы вы ее ни встретили.

Это хорошая новость для тех, кто хотел бы выступить против наукоотрицателей. Для меня работа Бетш и Шмидта стала как бы оправданием моих собственных усилий, потому что я уже больше года применял тактику технической аргументации, не называя ее так. Но Бетш и Шмидт четко прописали и миссию ученых в борьбе с антинаукой. Хватит академическому сообществу жаловаться, что беседы с наукоотрицателями – пустая трата времени. Ведь как часто мы слышим из уст ученых: «С этими людьми не о чем говорить», – или видим, как они начинают доказывать антинаучникам свою правоту, но при первых признаках отпора уходят, махнув рукой? Однако, согласно Бетш и Шмидту, это худшая из возможных реакций! Собранные данные показывают, что на самом деле такого рода беседы могут быть достаточно успешными, но для этого их как минимум нужно вести. Так что теперь делать ученым? Отвергнуть Бетш и Шмидта и самим стать наукоотрицателями?

К несчастью, Бетш и Шмидт обнаружили, что техническая и фактическая аргументация помогает купировать разлагающее действие антинаучной дезинформации, но недостаточно, чтобы полностью ее нейтрализовать. Если человек подвергся антинаучной промывке мозгов, скорее всего, будет остаточный эффект. Наилучший вариант для человека – вообще не подвергаться дезинформации. Хуже всего для общества, если дезинформация распространяется и не встречает никакого сопротивления. Разумная позиция получается следующей: если ты сталкиваешься с распространением антинауки, лучше не оставаться в стороне, а постараться этому помешать. Бетш и Шмидт дают забавную инструкцию на случай, если вы узнаете о том, что предстоит дискуссия, где предположительно будут распространяться антинаучные установки: «Не явиться на дискуссию кажется наихудшей тактикой. Но есть одно исключение: если неучастие представителя от научной позиции влечет за собой отмену дискуссии, именно такой вариант следует предпочесть, чтобы исключить вредное воздействие на аудиторию». Это, конечно, отрезвляющее замечание. Заставить человека отказаться от уже усвоенных антинаучных воззрений кажется возможным, но это трудно. Даже если метод, описанный Бетш и Шмидтом, действует, он не панацея.

И поскольку мы живем в мире, где антинаука распространилась повсеместно, неудивительно, что его, этот метод, предстоит серьезно дорабатывать. Например, остается открытым вопрос, как применять находки Бетш и Шмидта. Да и сами эти находки обставлены некоторыми оговорками. Ведь исследователи обнаружили, что воздействие антинаучной дезинформации на аудиторию можно смягчить, если дезинформация предъявлена недавно. Но ведь не приходится сомневаться, что есть люди, которые усвоили антинаучные взгляды уже давно, пропитываясь дезинформацией в течение не одного десятилетия. Например, Бетш и Шмидт никак не разбирают вопрос, оказывает ли техническая или фактическая аргументация какое-то влияние на закоренелых наукоотрицателей, сформировавших свои взгляды в ходе длительного и многократного, начавшегося задолго до участия в экспериментах потребления антинаучной дезинформации. Одно дело – вмешаться немедленно и постараться не дать дезинформации повлиять на взгляды слушателя. Совсем иное – побудить субъекта пересмотреть одно из его фундаментальных убеждений, предположительно укреплявшееся долгие годы. Разумеется, если дальнейшие опыты покажут, что такое невозможно, какую бы тактику ты ни использовал, мы просто будем знать, куда лучше направить усилия. Так следует ли обращать стратегию Бетш и Шмидта только на аудиторию, еще способную воспринимать факты, опровергающие наукоотрицание? Следует ли любые попытки переубедить закоренелого антинаучника считать бесполезной тратой времени? На эти вопросы Бетш и Шмидт пока не дали ответа.

Другая проблема заключается в том, что до сих пор не ясно, каким образом нужно включаться. Как мы отметили, все опросы Бетш и Шмидта проводились в интернете. Сработали бы их модели аргументации – или, может, оказались бы даже эффективнее, – если бы беседа происходила вживую? Картина еще больше усложняется необходимостью учесть социальный и эмоциональный контекст, определяющий характер личного общения. Как мы уже видели, нужно принимать во внимание то, насколько атака на взгляды субъекта в личном общении может угрожать его самоидентификации, что, вероятно, влияет на любую форму взаимодействия, но особенно важно в личном разговоре. Безусловно, непросто переубедить человека в интернет-коммуникации. Но какие дополнительные когнитивные, социальные и межличностные факторы нужно учесть, прорабатывая эффективную стратегию переубеждения в очном общении? Как и у Редлоска с Куклински, обращать испытуемых в лаборатории – это одно, но что делать в реальной жизненной ситуации? Сколь бы интересной ни была работа Бетш и Шмидта, она не помогает нам в самом интересном практическом вопросе.

И вот мы вновь сталкиваемся с необходимостью понять, как вообще формируются ложные эмпирические взгляды. Если люди радикализируются не только посредством дезинформации, но и тем, что окружают себя людьми, которые эту дезинформацию им несут, не стоит ли попробовать обратить их, предложив новую группу общения, которая заслужит их доверие и расскажет правду? Это напрямую перекликается с абсолютно центральной идеей о роли идентичности и ценностей в формировании воззрений, которую мы обсуждали во второй главе. Если воззрения наукоотрицателей формируются в контексте самоотождествления и ценностей, не разумно ли предположить, что именно таким путем они и меняются?

Дэн Каган пишет, что «люди усваивают научные знания в беседах с ближними, которые разделяют их ценности и, значит, пользуются их доверием и пониманием». Строго говоря, среди ученых, кажется, происходит то же самое. Так не в том ли дело, что ученые и наукоотрицатели просто доверяют разным людям? Может быть, целью разговора с наукоотрицателем должно быть не просто сообщение ему фактов, которые помогут определиться, но и возврат доверия к ученым? Мик Уэст, рассуждая о том, как давать отпор конспирологам, говорит о важности доверия и уважения при формировании убеждений:

Вы можете сразу дать понять, что не верите в их теории, но добавить (честно), что при наличии серьезных свидетельств вы их обязательно рассмотрите. Оставьте оппоненту возможность убедить вас. Так он сможет объяснить, во что верит и почему, и если вы будете внимательным слушателем, то получите новый ракурс, а заодно повысите для себя шанс быть выслушанным тоже. Если вы окажете оппоненту уважение и постараетесь понять его доводы, он оценит это и, в свою очередь, станет больше уважать вас. Вероятно, он не раз бывал в ситуациях, когда его идеи безапелляционно отвергались или высмеивались, так что уважение с вашей стороны резко увеличит доверие к вам.

Мы далеко ушли от модели информационного дефицита. Бетш и Шмидт достаточно убедительно доказывают, что мы можем переубедить рядового потребителя, недавно получившего порцию антинаучной дезинформации. (Сандер ван дер Линден с соавторами показали, что аналогичные методы работают и для превентивной защиты прямо перед предъявлением человеку такой дезинформации.) Но как быть, если неверные сведения и дезинформация уже повлияли на личность человека? Предъявление верной информации или разоблачение дезинформации, вероятно, не помогут. В определенном смысле модель Бетш и Шмидта тоже предполагает, что проблема наукоотрицания коренится в дефиците сведений. Опровергая факты, мы вроде бы восполняем недостаток информации. (Заметьте, однако, что при этом мы также получаем возможность заслужить доверие и уважение.) Но, даже прибегая к формальному опровержению, мы предлагаем наукоотрицателю информацию о том, как нужно рассуждать. Мы пытаемся их научить.

Может ли какой-то из этих методов по-настоящему изменить идентичность наукоотрицателя? Надежда есть, если действовать правильно. Беседовать лично. Подолгу. Не один раз оставаться все время разговора слушателем – это поможет сформировать такие отношения, в которых вашему слову будут верить. Похоже, непростая задача и куча работы, но я считаю – надо всеми силами стараться изменить самоидентификацию собеседника, особенно если он закоренел в своем наукоотрицании, надо пытаться выстроить, и лучше в живом контакте, личные отношения и доверие. В общем, Бетш и Шмидт все же верно говорят, что нужно делать, но ключ к успешному обращению в чем-то ином.

В уже упоминавшейся здесь книге «Как вести невозможные разговоры» Питер Богоссян и Джеймс Линдси рассказывают, что эволюция нашего биологического вида предполагает вербальное общение и убеждение других в личном контакте. Превращая информацию в текст или выкладывая в интернет, вы тем самым переводите в «жесткий режим» и без того предположительно сложный разговор. Разве это поможет кого-то убедить? Авторы не обращаются к теме идентичности как таковой, однако подразумевается, что доверие и уважение – ключ к отказу от ошибочных воззрений и достичь их проще всего в личном общении.

Неравнодушие, доверие, отношения и ценности – вот что помогает настоящей смене взглядов. Не стоит замыкаться в лаборатории или в интернете. Живое общение порождает доверие. Если оно достигнуто, тогда уж предъявляйте факты. Богоссян и Линдси пишут об этом:

Переубеждать, влиять, строить отношения, поддерживать дружбу можно лишь через сочувствие, доброту, симпатию, уважение достоинства ближнего, причем все эти факторы должны работать в психологически комфортной обстановке. Мы все естественно тянемся к тому, кто нас слушает, желает добра, хорошо с нами обходится и оказывает уважение. А верный способ укрепить человека в его текущих убеждениях, вызвать на конфронтацию и посеять недоверие – это сразу вступить в состязание и создать атмосферу напряженности и страха.

Неудивительно, что я никого не смог обратить на конференции плоскоземельцев. Я правильно поступил, приехав туда лично, но мне нужно было больше слушать. И приезжать не один раз. И следить за развитием ситуации. Недаром психологическая литература не считает применение фактов и риторических стратегий особо эффективным для переубеждения людей. Это разовые акты общения, обычно в интернете и в условиях эксперимента. Да, иногда они приносят успех, но насколько лучше пошло бы дело, если бы общение шло вживую и в верном социальном контексте? Если бы мы попробовали заработать хоть немного доверия?

Я убежден, что лишь такой подход способен помочь в обращении искреннего наукоотрицателя. Есть риск, что не подействует ничего, и тогда наши шансы достичь какого-то заметного прогресса по климатическим изменениям или прививкам выглядят довольно мизерными. Но если хоть что-то может нам помочь, то у этого метода перспективы наилучшие. Наверное, он не достаточен (что мы и показали), но, видимо, как учит мой опыт, необходим.

Переубеждение в реальном мире

Часто приходится слышать, что людей убеждают не доводы, а истории. В этой части главы я приведу несколько обнадеживающих рассказов о том, как антиваксеры и климатические диссиденты меняли взгляды, получив достоверную информацию от тех, кому доверяют. Я хочу не просто доказать, что наукоотрицатели иногда меняют убеждения или что их переубеждают услышанные истории, – я хочу убедить тех моих читателей, которые могли усомниться в своих способностях как-то помочь антинаучникам отбросить их верования.

Трудность в том, что действовать придется без всякой эмпирической поддержки, поскольку никакой литературы тут, к сожалению, еще не существует. Насколько мне известно, пока никто не проводил опытов, которые доказали бы эффективность личной беседы для переубеждения закоренелых наукоотрицателей. Мы только что рассказали о нескольких экспериментах, из которых явствует, что влиять на аудиторию наукоотрицателей возможно, и это весьма обнадеживает. Но где работы, доказывающие, что этот метод действует и на убежденных антинаучников? Где испытания формального и фактического опровержения за стенами лабораторий – там, где чаще всего и свершаются настоящие перемены? Ведь наукоотрицателей мы встречаем не только в интернете, но порой и в общественных местах, и на улице, и даже за семейным столом в День благодарения. Таких исследований попросту не существует.

Вместе с тем сложился обширный корпус историй об упорных, твердых в своей позиции наукоотрицателях, отказывающихся в итоге от антинаучных верований. Сюжеты этих историй, в общем, однотипны. Обращение всегда происходит на фоне доверительных человеческих отношений. Как я не устаю повторять, факты и доказательства важны, но не менее важно, кто и в каком контексте их предъявляет. Ведь мы поняли: чтобы изменить воззрения человека, нужно не только восполнить информационные лакуны, но и попытаться заново сформировать его идентичность.

Немало убедительных рассказов самих бывших наукоотрицателей, сменивших взгляды, касаются борьбы с прививками. Об этой области наукоотрицания я пока особо не распространялся. Отчасти потому, что об этом уже написано немало хороших работ, так что я отсылаю своих читателей к ним. Я и сам кое-что написал на эту тему. В общем, большинство людей уже знает историю вопроса.

В 1998 году английский врач по имени Эндрю Уэйкфилд опубликовал небольшую – и некорректную – статью, где утверждал, что вакцина MMR (от кори, свинки и краснухи) может вызывать аутизм. Это утверждение сразу же подвергли сомнению другие специалисты, усмотревшие в работе Уэйкфилда многочисленные методологические погрешности и неточности. В итоге все его соавторы, кроме одного, отозвали свои подписи под статьей, а престижный медицинский журнал, напечатавший ее, аннулировал публикацию. Более того, работа Уэйкфилда оказалась столь небрежной, что его даже лишили врачебной лицензии. Впоследствии обнаружилось, что огрехи исследования объяснялись не случайными ошибками, а преднамеренным обманом. Но это уже не имело значения для тысяч родителей, увидевших в Уэйкфилде своего героя и защитника. Тему подхватили популярные массмедиа, и ни на чем не основанные сомнения в прививках стали шириться, пока не возникло организованное движение антиваксеров.

Несмотря на многочисленные дальнейшие исследования, так и не обнаружившие связи между аутизмом и вакцинами и полностью опровергнувшие Уэйкфилда, тысячи и тысячи семей отказываются прививать детей. В 2014 году в Диснейленде вспыхнула эпидемия кори, захватившая 14 штатов. Заразились сотни детей. Такая же вспышка затем случилась в Бруклине (Нью-Йорк) и, самая недавняя, в округе Кларк, штат Вашингтон, в 2019 году. Движение антиваксеров все шире распространяется по планете.

Есть новости и получше: на сегодня отмечено множество случаев, когда бывшие антиваксеры отказываются от прежних взглядов. Как это происходит? В каждом из случаев, о которых я читал, перемена происходила благодаря тому, что кто-то садился рядом с антиваксером, выслушивал все его вопросы и давал развернутые ответы в атмосфере терпимости и уважения. Некоторые из этих историй я упоминал во вступлении. Помните врачей из Портленда, работавших с небольшими группами родителей, и того доктора, что провел два часа у доски, объясняя клеточные взаимодействия научно, но «при этом абсолютно по-человечески»? Это сработало. Помните Роуз Браниген, рассказавшую Washington Post, как она перестала сомневаться в прививках после знакомства с группой людей, не поленившихся обсудить эту тему в рациональном и благожелательном ключе?

В третьем случае профессор Шербрукского университета в Квебеке врач Арно Ганье провел серию мотивационных бесед с роженицами в родильном отделении университетской клиники. Арно и его ассистенты по двадцать минут беседовали с матерями, выслушивали их тревоги и отвечали на вопросы. После 3300 таких бесед Арно с коллегами посчитали, что вероятность согласия на прививку новорожденных у этих матерей больше на 15 %. «Они говорили, – пишет Ганье, – что впервые почувствовали уважение к их позиции, что с ними впервые это серьезно обсуждали». Он цитирует слова одной из матерей: «До сих пор никто не говорил со мной столь уважительно, и я вам верю».

Похожую динамику мы наблюдаем и с климатическими диссидентами. Вспомним Джима Брайденстайна, с которым мы также познакомились во вступлении: он изменил взгляд на глобальное потепление через несколько недель после того, как занял пост директора NASA. Будете время от времени обедать со своими оппонентами и болтать, встречаясь в коридорах, – и произойдет чудо!

Здесь стоит рассказать – хотя многие, несомненно, заявят, что это не имеет отношения к теме и даже откровенно неуместно, – как в поисках людей, отказавшихся от антинаучных верований, я также наткнулся на несколько историй о том, как меняли взгляды носители других, куда более радикальных идеологий. Так, в одном из самых удивительных случаев, о которых мне довелось прочесть, парень по имени Дерек Блэк, юный авторитет белых шовинистов, сын основателя сайта Stormfront и крестник Дэвида Дьюка, поступив в колледж, сошелся с группой еврейских студентов, которые каждую неделю приглашали его на субботний обед. Невероятно, но с этого началась цепочка событий, приведших Дерека к отказу от шовинистской идеологии[9]. У него завязались отношения с одной из еврейских девушек. Узнав о взглядах Дерека, она пришла в ужас, но слушала и задавала вопросы, а затем приводила факты, чтобы опровергнуть его пункт за пунктом. Дело кончилось его полным обращением. В книге Эли Саслоу, где этот случай подробно описан, Блэк так рассказывает о своем преображении:

В этом процессе важнейшую роль сыграли люди, не разделявшие моих убеждений. Особенно те, кто несмотря на это дружил со мной, но давал мне понять, если об этом заходил разговор, что считает мои взгляды ошибочными, и терпеливо выдвигал корректные аргументы, подтверждал их фактами. Не всегда соглашаясь с их позицией, я выслушивал их, а они выслушивали меня.

Я ни в коем случае не приравниваю наукоотрицателей к белым националистам. Я лишь подчеркиваю, что если человек, только прислушиваясь и дружески беседуя, может уговорить ближнего отказаться от белого шовинизма или иной идеологии ненависти, которую тот исповедовал не одно десятилетие, то не стоит ли испробовать эту тактику и с носителями воззрений, не основанных на ненависти, например с наукоотрицателями? Читая рассказ о другом обратившемся шовинисте, я удивился тому, как этот человек описывал свое состояние до обращения. Он говорит, что «ушел в эту идеологию», потому что чувствовал себя «отвергнутым или сломленным». Его взгляды были прочно связаны с идентичностью, порожденной изоляцией, демонизацией и ненавистью и подпитываемой озлобленностью против «тех».

Не столь эффектные, но не менее важные разговоры происходят и между политическими противниками. Один бывший «трамповский тролль», как он сам себя охарактеризовал, пишет, что из «морока» его вывело общение с актрисой либеральных убеждений Сарой Силверман, которую он преследовал в интернете. По его словам, Сара отнеслась к нему без злобы и не спорила, а просто поделилась своими ценностями. Она отнеслась к собеседнику с уважением, несмотря на его злобные наскоки. Закончилось тем, что он сменил позицию в вопросах оружейной реформы, абортов и иммиграции и признал реальность белых привилегий. Повторяю, я не пытаюсь связать наукоотрицание с какими-то иными идеологиями, а просто подчеркиваю: насколько взгляды человека основаны на дефиците информации, усиленном неким типом самоотождествления, настолько их можно исправить с помощью внимания, сочувствия и уважения.

Теперь важно не забыть о поляризационном эффекте, который может оказать на наше восприятие источник информации. Если знания о прививках вы черпаете из видео в интернете – или получаете информацию о глобальном потеплении из телепрограммы Fox News, – легко не только поддаться обману, но демонизировать и даже возненавидеть «тех». Если вы ни разу в жизни не разговаривали с ученым, откуда вы узнаете, что эти люди бывают добрыми и обаятельными? И пусть информирование – не главный способ борьбы с наукоотрицанием, важно отдавать себе отчет, что зашоренность ограничивает не только понимание вещей, но и терпимость к альтернативным взглядам, подрывающим самоидентификацию человека.

Итак, вот несколько базовых положений, которые стоит усвоить перед общением с наукоотрицателем.

1. Существуют разные степени наукоотрицания

Если соединить все разновидности отрицателей, наша задача, скорее всего, покажется безнадежной. Но невежество и убежденность бывают разной глубины. Скажем, с антиваксерами нередко помогает совет не думать о них как об антиваксерах (и в беседе с ними не стоит забывать, что само слово «антиваксер» оскорбительно). Есть работа канадских ученых, подсчитавших, что убежденные антиваксеры составляют от 1 до 3 % населения, а вот «колеблющихся» – до 30 %. Очевидно, что обратить легче последних.

Определенно, эта пропорция сохраняется и среди климатических диссидентов. Вестник Yale Climate Connection в одной из статей советует начинать обращение климатических диссидентов с их оценки – отделения тех, кто поддается убеждению, от тех, кто нет. «Спектр убеждаемости», по мнению авторов этой статьи, включает: информированных, но безмолвных, неинформированных, дезинформированных, следующих партийной линии, идеологов и троллей. Разумеется, как мы уже знаем из работы Бетш и Шмидта, чем раньше мы вмешаемся, тем больше у нас шансов на успех. Не стоит ли начать с информированных-безмолвных, чтобы потом двигаться в сторону индоктринированных адептов? Поскольку энергия и ресурсы у нас небезграничны, лучше будет сосредоточиться на том участке, где мы принесем наибольшую пользу.

Но не мы ли только что закончили перечислять примеры, показывающие, что обращение самых ярых и упорных тоже возможно? Может быть, стоила бы усилий попытка достучаться до идеологов и троллей? Безусловно, это так, особенно если учесть их широкое влияние.

2. Заблуждение и обман усиливаются социальными сетями

Хотя по-настоящему оголтелых наукоотрицателей совсем немного, шума они производят довольно. Как сформулировал один бывший антиваксер,

противники вакцин появились давно, но социальные сети облегчают момент приобщения. А когда ты уже внутри, трудно сохранить ясное зрение. Алгоритмы показывают тебе всё больше такого, что ты уже искал. Если ты начал с поиска антиваксерских материалов, они все чаще и чаще будут тебе предлагаться. И ты думаешь себе: «Боже правый, а сколько ж таких людей, и сколько всего у них происходит». Но если у тебя появится возможность вынырнуть и оглядеться, ты увидишь, что на деле это горстка людей, но зато воистину активных и шумных. Ты гневаешься, потому что боишься, а гнев пришпоривает. Дойди до такого состояния, и выйти из него будет сложно.

Возможно, позиции антинауки выглядят внушительнее, чем есть на самом деле, особенно в речах ее убежденных идеологов. Стефан Левандовски и Джон Кук в «Учебнике конспирологии» («The Conspiracy Theory Handbook») дают мудрый совет, как лучше всего разговаривать с конспирологом – выказывать сочувствие и избегать насмешки; авторы приводят вопиющие цифры:

Конспирологи, которых не так уж много, демонстрируют непомерную активность. Анализ более двух миллионов комментариев на тематическом форуме r/conspiracy на платформе Reddit показал, что лишь 5 % пользователей демонстрируют конспирологическое мышление, но они оставили 64 % всех записей. Самый активный участник написал 896 337 слов, что в два раза больше, чем трилогия «Властелин колец»!

С учетом сказанного было бы тем более полезно время от времени пытаться взаимодействовать с самыми убежденными антинаучниками, ведь, обнаружив источник (пусть и малый) дезинформации, ты получаешь шанс его нейтрализовать. Важно также не забывать, сколь неглубок слой дезинформации. Если вы вступите в какие-то простые взаимоотношения с не самыми рьяными отрицателями и предложите им информацию, которую они не получают от своих наставников, то, пожалуй, получите возможность образумить какое-то число людей из тех, кто начинает с сомнений, но заканчивает отрицанием науки.

3. Настойчиво идите до конца

Даже если вам кажется, что вы успешно обратили кого-то, не спешите расслабляться. Посмотрим, что сообщают нам ученые, исследовавшие смену взглядов у политиков. В одной из статей читаем:

После проверки фактов многие меняли убеждения в обеих партиях, таким образом, и консерваторы и либералы могут скорректировать свои взгляды после предъявления объективной и беспристрастной информации. Однако замечен нюанс: через неделю к испытуемым частично возвращалась вера в ложные утверждения и они частично забывали, что верна новая информация. <…> Даже если субъект на время обновил свои воззрения, похоже, что разъяснения и просвещение имеют ограниченный срок годности.

Заставить ближнего поменять взгляды после проверки фактов – пожалуй, уже достижение, но только лишь восполнением информационного дефицита полного обращения не достичь. Предстоит еще тяжкий труд по смене идентификации.

Хотя мы знаем, что есть люди, способные сменить воззрения только под влиянием фактов. Помните статью Куклински, где он пишет об «ошарашивании» аудитории? Политик-республиканец Джеймс Кейсон, заняв в 2016 году пост мэра Корал-Гейблз, что во Флориде, за три дня убедился в реальности глобального потепления. «Понимаете, я что-то читал, что-то слышал, – пояснял Кейсон. – Но я и не представлял, насколько прямо это может сказаться на городе, который я теперь возглавляю». Как можно понять, новый мэр столкнулся с проблемой. Корал-Гейблз – город состоятельных людей, и в нем швартуются 302 яхты, бо́льшая часть из них – у домашних причалов. Но над выходом из бухты в океан перекинут мост. С глобальным потеплением уровень воды стал подниматься, и чьи-то яхты уже не смогли пройти под этим мостом. Как замечает Кейсон, «на глазах владельцев вилл ценой в пять миллионов и прекрасных яхт их собственность падает в цене, потому что яхту больше не выведешь в море. Так что это станет одним из первых показателей [подъема Мирового океана] и тревожным звонком для людей». Идеология идеологией, но когда не можешь вывести свое судно из гавани, проблема налицо. Позже, накануне президентских внутрипартийных дебатов в Республиканской партии, Кейсон в соавторстве с мэром Майами Томасом Регаладо опубликовал статью в газете Miami Herald. Там, в частности, говорится: «Для нас, как и для большинства других государственных служащих южной Флориды, глобальное потепление – это не материал для политических дебатов. Это неминуемое испытание, к которому мы должны быть готовы – и уже завтра».

Когда на кону личное благополучие, люди подчас меняют взгляды в один момент. Сегодня реальность глобального потепления мало-помалу признают рыбаки и аграрии. И даже среди антиваксеров достаточно тех, кто изменил позицию от страха перед коронавирусом. Одно дело – отвергать прививки от болезней типа кори, настолько редких, что можешь и не знать никого, кто бы ими болел; другое дело – оказаться без всякой защиты в разгар эпидемии смертельно опасного вируса. Как написал один бывший антиваксер, «вакцины пугали меня не меньше, чем болезни, от которых они защищают… [Но] после COVID-19 я своими глазами увидел, как страшны бывают такие инфекции, если не защищаться от них прививками».

Все эти истории, конечно, по-своему анекдотичны, но это не умаляет их важности. Рассказы об обращении наукоотрицателей слишком похожи друг на друга, чтобы от них можно было отмахнуться. Почти в каждом из тех, что мне попадались, обратившиеся антиваксеры, климатические диссиденты или другие антинаучники меняли взгляды в процессе личного общения, когда доказательства представлял человек, которому они доверяют. Доброта, сочувствие и готовность выслушать попадают в цель. Это главные рычаги, помогающие человеку переосмыслить его верования, потому что так ему легче изменить свою самоидентификацию. Одновременно это хороший способ удержать внимание наукоотрицателя, пока вы донесете до него информацию и устраните информационный дефицит, от которого он страдает.

Как философа, глубоко уважающего науку, меня огорчает, что я не могу назвать ни одной экспериментальной работы, подтверждающей эти предположения. Меня ободряет, что другие ученые, рассматривавшие эти свидетельства, например Майкл Ширмер и Стефан Левандовски, подтвердили выводы Питера Богоссяна и Джеймса Линдси о том, что уважительная личная беседа – лучший способ в чем бы то ни было переубедить человека.

А что же с отрицателями науки? Я позвонил Корнелии Бетш, и она заинтересовалась возможностью организовать подходящий эксперимент.

Глава 4. Близкие контакты с глобальным потеплением

Отрицание климатических изменений представляет собой самый распространенный и самый важный для нашего времени вид отрицания науки. Не только потому, что климатические диссиденты многочисленны и организованны (особенно в США), но и потому, что бездействие в этой сфере может обернуться катастрофой.

Выводы недавнего доклада МГЭИК, опубликованного ООН в 2018 году, приводят в оторопь. Человечеству не удается не только соблюсти «абсолютно предельный» лимит роста в 2 °C – это требовало бы ограничить общемировой выброс парниковых газов его текущим уровнем, – но в 2017 году выбросы парниковых газов достигли самых больших объемов за всю историю наблюдений[10]. Затем в 2018 году они снова выросли. Данные за 2019 год еще не обработаны, но, по предварительной оценке, это будет новый исторический максимум. «Ситуация с изменением климата бедственная», – резюмировал в 2018 году на открытии XXIV ежегодной климатической конференции ООН в Польше генеральный секретарь ООН Антониу Гутерриш. В Китае эмиссия парниковых газов выросла в 2018 году на 5 %, а в Индии – на полных 6 %. Пожалуй, неудивительно, что Соединенные Штаты, второй в мире эмитент парниковых газов (добавьте теперь еще трамповский курс на использование угля), в том же году нарастили эмиссию двуокиси водорода на 2,5 %. Хуже того, ученые сегодня прогнозируют, что даже двухградусный лимит (установленный Парижским соглашением) нас уже не спасет. Чтобы избежать худших последствий глобального потепления, мы не должны допустить нагрева атмосферы более чем на 1,5 °C.

Пожалуй, самый тревожный вывод состоит в том, что при нынешних темпах мы нагреем атмосферу на 1,5 °C уже к 2040 году. (Мы прошли уже две трети пути: со времен промышленной революции 1850‐х температура планеты выросла на 1 °C.) Более того, если мы ничего не предпримем, к концу столетия мировая температура вырастет на 3–5 °C (5,4–9 градусов по Фаренгейту), что означает катастрофу. К этому моменту глобальное потепление будет стоить мировой экономике более 54 триллионов долларов. Эта цифра включает разрушения инфраструктуры, потерянные рабочие места, утраченное имущество и другой ущерб хозяйству. Но социальный и человеческий ущерб будет еще страшнее, и его нельзя подсчитать. Погодные явления вроде небывалой жары, лесных и степных пожаров, наводнений, ураганов, засух и неурожаев обернутся миллионами смертей, потоками климатических беженцев и социальным коллапсом невиданных доселе масштабов.

Есть, впрочем, слабая надежда: если к 2030 году мы сможем вдвое снизить глобальную эмиссию парниковых газов, то еще сумеем остановиться на цифре в 1,5 °C. (Но чтобы удержаться на этой черте, придется к 2050 году свести эмиссию к нулю.) Притом, как без обиняков сообщает отчет МГЭИК, «не существует документированных исторических прецедентов» столь всеохватных перемен, которые необходимы в энергетике, транспорте и других отраслях, чтобы остановить потепление на обозначенном рубеже. Может ли здесь помочь технический прогресс? Безусловно. В сущности, по мнению Роберта Соколоу и Стивена Пакалы из Принстонского университета, «человечество уже располагает базовыми научными, техническими и индустриальными ноу-хау, чтобы решить проблему климата и углеродной эмиссии на ближайшие полвека». Полезны ли будут экономические стимулы? Несомненно. Всемирный углеродный налог мог бы стать катализатором, который ускорит переход населения к новым моделям потребления, предполагающим более осмысленные в экологическом аспекте поступки. Но самое главное: нам придется отказаться от угля. Это будет тяжело, но есть все причины понести эти траты сегодня, пока они не так велики, а не откладывать их на будущее. Как заявил Гутерриш, «неотложность действий в этой ситуации трудно переоценить. Мы видим, как опустошительные климатические явления сеют хаос по всему миру, но все равно не делаем того, что следует, и не спешим реагировать, чтобы предупредить необратимый и катастрофический разлад климатических механизмов».

Насколько вероятно, что необходимые перемены произойдут без политической воли? Мы видим, что даже те страны, правительства которых признают глобальное потепление, не выполняют поставленных перед ними целей. В 2018 году во Франции начались массовые волнения из-за введенного администрацией Эммануэля Макрона небольшого топливного налога, который президент позже отменил со словами: «Ни один налог не стоит того, чтобы рисковать единством нации». Перед этим он говорил: «Нельзя в понедельник быть защитником экологии, а во вторник – противником подорожания топлива». Но хотя бы попытался.

У нас же в Соединенных Штатах политический лидер не способен и на это, поскольку на проблему глобального потепления он крепко зажмурил глаза. Широко освещалось, что президент Трамп воспользовался первой же возможностью (предоставившейся в ноябре 2020 года) вывести Соединенные Штаты из Парижского соглашения. А до того он изо всех сил старался дискредитировать тему глобального потепления. Вернул субсидии для угольной отрасли. Отменил принятые при Обаме регламенты выхлопа для новых автомобилей. Не признал связи лесных пожаров с потеплением и во время бедствия 2018 году в Калифорнии советовал пожарным более тщательно «собирать сушняк». В телеинтервью в октябре 2018 года репортер спросил Трампа, держится ли он своего прежнего мнения, что глобальное потепление – надувательство, после чего последовал следующий невероятный обмен репликами на камеру:

СТАЛ: Вы по-прежнему считаете, что глобальное потепление – надувательство?

ТРАМП: Я считаю, что-то там происходит. Перемены есть, но все изменится обратно. Я не думаю, что это надувательство; пожалуй, нечто другое. Но я не уверен, что виноваты люди. Я скажу так. Я не хочу тратить триллионы и триллионы долларов. Не хочу терять миллионы и миллионы рабочих мест. Не хочу связывать себе руки.

СТАЛ: Вот бы вы смогли поехать в Гренландию и посмотреть, как огромные массивы льда обрушиваются в океан, повышая уровень моря.

ТРАМП: Но вы не знаете, сыграл ли тут роль человек. Вы не знаете.

СТАЛ: Ну, ваши ученые, ученые…

ТРАМП: Нет, есть…

СТАЛ: …из NOAA и NASA…[11]

ТРАМП: …есть ученые, которые с этим не согласны.

СТАЛ: Знаете, я думал… думал: «А что, если он скажет: „Я убедился, что потепление действительно происходит“». И я думал: «Ого, вот был бы эффект».

ТРАМП: Ну… так я и не отрицаю.

СТАЛ: Какой эффект это произвело бы!

ТРАМП: Я не отрицаю климатических изменений. Но все спокойно может перемениться обратно. Понимаете, мы говорим о миллионах и миллионах…

СТАЛ: …но это и есть отрицание.

ТРАМП: …лет. Говорят, случались ураганы много свирепее, чем наш недавний «Майкл».[12]

СТАЛ: «Говорят»? Кто?

ТРАМП: Люди говорят. Люди говорят, что в…

СТАЛ: Да, но как быть с учеными, которые говорят, что хуже не бывало?

ТРАМП: Не надо мне кивать на ученых, Лесли, потому что они политически ангажированы побольше многих.

Помимо поступков других американских политиков, выдающих дикие умозаключения о «глобальном похолодании» или презрительные комментарии о климатологах-«паникерах», не стоит забывать и о трусливом и подлом приеме Трампа, выпустившего в 2018 году обязательный представляемый в Конгресс правительственный отчет о глобальном потеплении в черную пятницу, наутро после Дня благодарения. Это было сделано для того, чтобы газеты не уцепились за беспристрастное заключение государственных ученых, согласно которому, если ничего не будет предпринято, США к концу столетия ждет падение внутреннего валового продукта на 10 %.

Если плоскоземельцы кажутся безобидными, то вот такое наукоотрицание способно нас всех убить. К счастью, с каждым годом мы видим все меньше саботажа в области климатических проблем. По данным опроса, проведенного в 2018 году учеными Монмутского университета, 78 % американцев считают глобальное потепление реальным и согласны, что это «очень серьезная проблема». Но в это число входят лишь 25 % республиканцев. И в отношении причин потепления общество остается расколотым: лишь 29 % опрошенных вполне разделяют мнение 97 % ученых всего мира о том, что рост температуры планеты почти целиком объясняется деятельностью человека. Разумеется, не все несогласные – наукоотрицатели. Многие просто не видят фактов за дымовой завесой дезинформационной кампании, развернутой корпоративными лоббистами и коррумпированными политиками. Но именно поэтому для нас, тех, кто понимает всю серьезность и возможные последствия глобального потепления и доверяет выводам ученых, тем более важно не молчать.

Происхождение и причины климатического диссидентства

Зияющая пропасть разделяет представления общества о глобальном потеплении и физическую реальность. Среди наших народных избранников эта пропасть еще шире, если учесть дисбаланс республиканцев и демократов во властных структурах при администрации Трампа и широкое распространение климатического диссидентства в рядах Республиканской партии. Вряд ли удастся обуздать глобальное потепление, если США не возьмут на себя роль лидера. Но без политической воли граждан каковы шансы, что наши избранные руководители примут эту миссию (или что мы изберем новых, готовых к этому)?

Мы идем к неизбежному вопросу: если глобальное потепление настолько очевидно для науки, почему же столько людей его отрицает? Я не считаю нужным здесь приводить аргументы в пользу существования климатических изменений. Источников и так более чем достаточно. Как в первой главе у меня не было задачи доказывать читателю шарообразность Земли, так и здесь я не собираюсь приводить научные доказательства глобального потепления. А вот что нужно разобрать, так это мотивы и стратегии климатических диссидентов. Почему я причисляю их к «отрицателям», а не просто к скептикам? Дело в том, что доказательства потепления столь неоспоримы и согласие в научном мире столь единодушно, что тут, в сущности, не о чем спорить.

В 2004 году Наоми Орескес просмотрела все 928 статей, опубликованных с 1993 по 2003 год, на тему глобальных климатических изменений и убедилась, что ни в одной из них не оспаривается общепринятая в науке позиция. В 2012 году Джеймс Л. Пауэлл установил, что из 13 950 рецензированных статей об изменениях климата, вышедших с 1991 по 2012 год, только 24 (0,17 %) отрицают глобальное потеплениe. Просмотрев еще 2258 статей в 2014 году, Пауэлл обнаружил лишь одну такую, где авторы подвергают сомнению общее мнение ученых.

В последнее время часто приходится слышать, что 97 % ученых согласны в том, что климат Земли меняется, а причиной тому служит прежде всего человеческая деятельность. Один из источников этой цифры – опрос, проведенный в 2009 году Питером Дораном и Мэгги Циммерман, которые подсчитали, что среди ученых-климатологов 96,2 % согласны с тем, что температура атмосферы с 1800 года выросла, а 97,4 % согласны, что важнейшим фактором, определяющим динамику среднегодовых температур на Земле, выступает человеческая деятельность. Эти данные в 2013 году подтвердили Джон Кук и его соавторы, проанализировав метаданные 11 944 статей о «климатических изменениях» за период с 1991 по 2011 год: из тех статей, где авторы четко обозначали свое мнение в аннотации, 97,1 % примыкают к научному консенсусу об антропогенном глобальном потеплении. Затем последовала поразительная работа Расмуса Бенестада с соавторами (2015), которые изучили статьи пресловутых 3 % ученых, отвергавших глобальное потепление, – общим счетом 33 опуса, появившихся за десять лет в рецензируемых журналах. Так вот: все они отступали от научного метода!

Вывод таков: в науке нет никакой дискуссии о реальности глобального потепления. Или, точнее, разброс мнений именно таков, которого можно ожидать в любом научном вопросе, где есть море доказательств, но нет возможности утверждать что-либо окончательно, – то есть ничтожный. И вот на этом фоне мы имеем дело с огромным разрывом между тем, что полагает наука, и тем, какое мнение приписывает ей широкая публика. То есть люди заблуждаются не только в том, происходят ли климатические изменения (и по чьей вине), но и в том, согласны ли ученые, что климатические изменения происходят (а виновата в них практически всецело цивилизация). Это следствие дезинформационной кампании, организованной в свое время корпорациями и политиками и сбившей общество с верного пути.

Дана Нуччителли (одна из соавторов Бенестада) пишет:

В опросе, посвященном последнему докладу МГЭИК, законодатели-республиканцы выдавали один и тот же ложный тезис: будто климатологи еще спорят, насколько в потеплении виноваты люди. Между тем еще в предыдущем отчете об этом было сказано четко: после 1950 года глобальное потепление на 100 % вызвано деятельностью человека. Как резюмирует ученый-климатолог из NASA Кейт Марвел, «в том, что парниковый газ вызывает изменение климата, мы уверены даже тверже, чем в том, что курение вызывает рак».

«При этом, – продолжает Нуччителли, – как показывают исследования Йельского университета и Университета Джорджа Мейсона, лишь 15 % американцев знают, что доля ученых, согласных с принятой теорией климатических изменений, превышает 90 %».

Как это вышло? Здесь политической истории предшествует экономическая, похожая благодаря участию корпоративных интересов на ту, что вышла с курением и раком легких в 1950‐х. Помните встречу табачных магнатов, на которой они придумали стратегию – оспаривать и замалчивать выводы ученых о курении и раке? Сорока годами позже состоялась почти такая же встреча: в 1998 году Американский институт нефти (членами которого стали, например, ExxonMobil, BP, Chevron и Shell Oil) собрался, чтобы разработать «План работы с данными мировой климатологии», то есть решить, как играть против науки в вопросе о глобальном потеплении. После подписания в 1997 году Киотского протокола, обязавшего многие страны снижать выбросы углекислоты, нужно было что-то предпринять. В итоге родилась стратегия затуманивания научной позиции по климатическим изменениям ровно с теми же схемами, которые десятилетиями ранее применили табачные фабриканты. Вспомним их печально знаменитый принцип: «Наш продукт – сомнение». План АИН не удалось сохранить в тайне на десятилетия. В нем утверждалось, например: «Победа настанет, когда средний обыватель „поймет“ (узнает) неопределенность климатологии» или «Те, кто выступает за Киотский протокол на основе данных нынешней науки, выглядят оторванными от реальности». Однако на сей раз важно другое. Позиции сторон четко размечены, и утечка секретного плана не произвела былого эффекта. Через несколько лет стало известно, что боссы ExxonMobil знали о реальности глобального потепления уже в 1977 году. Больше того, ExxonMobil, как воплощенное лицемерие, не только поддерживал климатическое отрицание, но и одновременно вынашивал планы разработки месторождений в арктических морях после того, как растают полярные льды.

Пожалуй, вспомнить это время непросто, но когда-то все было иначе. В конце 1980‐х, когда впервые широко заговорили о глобальном потеплении, президент Джордж Г. У. Буш пообещал противопоставить эффективность Белого дома эффекту зеленого. За этим последовало создание межправительственной комиссии по климатическим изменениям, которая немало сделала для просвещения широкой публики в вопросе глобального потепления[13]. И даже в 2008 году еще сохранялась какая-то видимость межпартийного сотрудничества: вспомните социальную рекламу, в которой республиканец Ньют Гингрич и демократка Нэнси Пелоси, сидя на одном диване, обещали нам совместную стратегию борьбы с потеплением. К тому моменту в центр общественного внимания уже выдвинулись презентации Эла Гора, которые к 2006 году отлились в книгу и фильм «Неудобная правда» («An Inconvenient Truth»). Тема климатических изменений уже понемногу политизировалась, хотя тогда еще не вызывала той ожесточенной межпартийной борьбы, которую мы видим сегодня. Сначала политики должны были полностью капитулировать перед корпорациями, у которых была своя корысть увидеть, куда вывернут «дебаты».

Джейн Мейер в книге «Темные деньги» («Dark Money», 2016) подчеркивает, что отрицание климатических изменений организовали люди, делавшие бизнес на ископаемом топливе, такие как семья Кохов и концерн ExxonMobil. И верно, только братья Кохи спустили на эту кампанию астрономические суммы: «С 2005 по 2008 год лишь из одного источника, от Кохов, на счета десятков различных организаций, тормозящих климатическую реформу, поступило почти 25 миллионов долларов». То есть семья Кохов потратила в три раза больше, чем ExxonMobil. В другом месте Мейер пишет: «Если оставались какие-то сомнения в том, что братья Кохи – главные в США спонсоры отрицания климатических изменений, публикация „Кохленда“ должна их полностью развеять»[14]. Другие авторы соглашаются, что «мало кто более ответствен за разразившийся климатический кризис, чем Дэвид Кох».

Разумеется, деньги поступали и от нефтяных и газовых концернов. Журнал Forbes в 2019 году сообщал:

Ежегодно пять крупнейших в мире нефтегазовых компаний с государственным участием тратили около 200 миллионов долларов США на лоббирование с целью контроля, торможения и блокирования политики климатического регулирования. Больше всех в антиклиматическое лобби вкладывал концерн BP – 53 миллиона долларов ежегодно; за ним следует Shell с 49 миллионами и ExxonMobil с 41 миллионом. Chevron и Total тратили по 29 миллионов в год.

Всего же, по оценке журнала Smithsonian Magazine, «на организацию кампании против международной климатической политики тратится почти миллиард долларов каждый год».

На что уходят все эти деньги? На экспертов. Конференции. Лоббистов. Исследования лояльных ученых. Публикации в прессе. Словом, на сомнения. В «Темных деньгах» Мейер упоминает политолога из Гарварда Теду Скочпол, которая считает поворотным моментом в битве за климат 2007 год. Этот момент наступил, когда Элу Гору дали Нобелевскую премию и вышла в свет его «Неудобная правда». Опросы показывают, что после этого глобальное потепление стало все больше тревожить широкую публику. И климатические отрицатели принялись оспаривать его влияние с особым рвением. Телевидение и радио, книги, отчеты перед Конгрессом – все это работало на то, чтобы заставить общество сомневаться в реальности климатических изменений. Скочпол подсчитала, что с того времени от 30 до 40 % населения США подверглись «антиклиматической» пропаганде через ежедневные информационные издания и программы. Результат был предсказуем: «Довольно скоро опросы общественного мнения стали показывать, что беспокойство о глобальном потеплении полностью улеглось среди граждан, исключая только самых убежденных либералов».

Не менее предсказуемой оказалась и реакция американских политиков. Изменение настроений в обществе, а также миллионы долларов, жертвуемых из года в год нефтегазовыми магнатами, привели к тому, что «в вопросах климата Республиканская партия, особенно в Конгрессе, вскоре резко качнулась вправо. Обычных людей партийно-климатический раскол коснулся не сильно, но избираемых политиков разделила зияющая пропасть». Автор книги «Кохленд» Кристофер Леонард в одном интервью заметил:

Империя Кохов сыграла центральную и исключительную роль в выжигании умеренной фракции республиканцев, признающей реальность глобального потепления. И это навсегда изменило политическую картину, так что сейчас любой порядочный республиканец, желающий собрать достаточно денег на переизбрание, не может себе позволить согласиться даже с самыми фундаментальными научными фактами.

Сегодня мы разгребаем последствия этой пропаганды и дезинформации. И хотя общественное мнение вновь повернулось к признанию глобального потепления, политики крепко держатся за прежние позиции. Отчего? Да оттого что придумали новый способ отрицания и сомневаются теперь не в реальности потепления, а в том, что мы знаем о нем достаточно, чтобы пытаться (или мочь) его обуздать. И партийный принцип здесь соблюдается еще тверже, чем раньше.

В последнем опросе Центра Пью впервые большинство американцев (52 %) соглашается, что важнейшим приоритетом для президента и Конгресса должно стать сдерживание глобального потепления. Но здесь мы сталкиваемся с глубоким партийным разломом. Среди демократов доля выступающих за активную климатическую политику за последние четыре года выросла с 46 до 78 %, но у республиканцев она росла едва заметно: с 19 до 21[15]%. Похоже, что вера в потепление уже не зависит от осведомленности, а превращается в маркер идентичности. Ровно как с плоской Землей, доказательства здесь больше ни к чему – это вопрос выбора стороны.

На каком основании я все это говорю? Так ли уж единодушны ученые в вопросе о глобальном потеплении? Куда девался старый добрый скептицизм? В самом ли деле доказательства глобального потепления столь же наглядны, сколь и свидетельства в пользу шарообразности Земли? И если так, почему ученые не могут доказать эту теорию? Ага, вот мы и оказались на знакомой дорожке, этот сценарий вы уже видели прежде. Как мы знаем, в науке всегда есть место разным мнениям. Постоянно появляются альтернативные гипотезы, которые могут быть истинными, но это не отменяет принятой теории. Объем свидетельств в пользу антропогенного потепления колоссален. Помните репортаж Reuters о том, что степень достоверности научной модели глобального потепления достигла 99,9999 %? Отвергать настолько подтвержденную теорию лишь потому, что верной может оказаться какая-то другая, просто неумно. Водятся ли на Южном полюсе полосатые единороги? Как мы можем узнать ответ, не побывав там? Это все та же тактика плоскоземельцев. Непризнание научного консенсуса и огромного массива доказательств – это не скептицизм, а наукоотрицание.

Так почему же мы позволили воротилам нефтегазовой индустрии и реакционным политикам так ловко посеять сомнения, будто они обнаружили какую-то гигантскую брешь в научной аргументации? Настала пора дать им отпор. Противоядие от климатического отрицания – полное раскрытие его коррупционной природы и идеологии, а также аргументации, которую применяют и другие отрицательские лжетеории, касающиеся эволюции, прививок и формы Земли. Возникает, однако, любопытный вопрос. Мы понимаем, что климатическое наукоотрицание имеет много общего с кампанией по отрицанию связи между курением и раком, но чем оно родственно верованиям вроде плоской Земли? Я, хоть убей, не могу представить субъекта, который мог бы как-то нажиться на плоской Земле. Да, из той публики, что воспользовалась шумихой, кому-то, наверное, удается срубить пару долларов или даже заработать на пропитание продажей маек, кепок, книжек и рекламы в интернете. Но чтобы плоскую Землю кто-то цинично придумал именно ради этого? Не думаю.

Наукоотрицание бывает и такой природы. В каких-то случаях оно рождается из очевидной корысти, но в других возникает как будто на пустом месте. У климатического отрицания родословная прозрачна. Работы Орескес, Конуэя, Леонарда, Мейер, Муни, Хоггана, Колла и других ясно показывают, из какого глубоко циничного и преступного замысла вышло климатическое диссидентство и как его год за годом вбивали в головы те, кто на нем наживался, и те, кто от этих людей зависел. Конечно, есть и такие, кто искренне верит. Они – пешки в этой истории. Но значит ли это, что субъекты, сфабриковавшие антиклиматический дискурс, сами в него не верят?

Автор «Кохленда» Кристофер Леонард в интервью по случаю выхода книги рассуждает о том, считают ли Дэвид и Чарльз Кохи, что стоят за правду, хотя распространяют и финансируют дезинформацию:

Я не пытаюсь паясничать: это чистая правда… Как журналист со стороны, я не могу из своего кресла дать вам точный ответ. Может быть, они считают, что потепление – надувательство или преувеличение? Может, искренне верят, что рыночные механизмы сами займутся проблемой и решат ее?.. Чарльз Кох не станет говорить со мной на диктофон или отвечать на мои вопросы об этом предмете; корпорация этого не допустит. Но вот что могу сказать: я беседовал с большими, большими людьми в Koch Industries, которые служат там не один десяток лет, и эти люди абсолютно искренне верят, что глобальное потепление – надувательство. В общем, я не понимаю, насколько это система верований, которую ты усваиваешь, если принадлежишь миру нефтяной индустрии, а насколько – сознательное бегство от научных фактов. Вот просто не знаю.

Значит ли это, что климатическое отрицание и плоская Земля – разные истории? Что аргументационный сценарий зависит от того, идет ли речь о расчетливо выстроенном или естественно зародившемся движении, от того, стремишься ли ты запутать других или сам искренне веришь в свое отрицание? Ничуть. Климатическое диссидентство следует ровно тому же набору клише, что и плоская Земля. Нет, эти клише не были специально придуманы для того, чтобы завлекать людей в плоскоземельство, но все равно плоская Земля держится именно на них. Вот и климатическое отрицание, пусть злонамеренно выдуманное с корыстными и идеологическими целями, кроится по тем же лекалам. Эта схема уже существовала, она – наследство табачной стратегии 1950‐х, и она прекрасно подходит практически всем видам антинауки. Словом, ничего удивительного, что в эту классическую схему вписываются и климатические диссиденты.

Отсев фактов

Безусловно. Мы уже видели это в истории с Тедом Крузом: чтобы доказать антинаучное утверждение, будто среднегодовые температуры не росли в течение 18 лет, за точку отсчета взяли 1998 год. Примечательно, что климатические диссиденты повторяют эту басню даже после ее опровержения.

Конспирология

Еще какая. Президент Трамп из года в год выступал с заявлениями, что глобальное потепление – подтасовка, придуманная Китаем, чтобы нанести удар по американской промышленности, что ученые политически ангажированы и тому подобное. Во время так называемого Климатгейта (2009) отрицатели, завладев электронной перепиской ученых из Университета Восточной Англии, пытались некоторые легкомысленные пассажи объяснить тем, что авторы состоят во всемирном заговоре климатологов.

Фальшивые эксперты

Здесь ситуация чуть сложнее. Некоторые работы, к которым отсылают климатические скептики, написаны настоящими учеными (иногда даже имеющими отношение к климатологии), однако эти работы были целенаправленно выбраны именно для подтверждения заданной точки зрения – отрицания антропогенного потепления. В каких-то случаях отрицателям пришлось опираться на авторов, не имеющих признанных заслуг в климатологии, в других они делают ставку на тех, кто разделяет принятую теорию о том, что потепление есть и вызвано оно деятельностью человека, но не видит в этом большой беды. Таких ученых приглашают на конференции климатических диссидентов, где встречают как рок-звезд. Если хотите посмотреть, эти конференции проходят ежегодно, и ближайшая состоится в апреле 2021 года в Лас-Вегасе.

Ошибки в логике

Примеров не счесть, а один мы уже рассматривали. Помните подмену тезиса из второй главы, когда климатический диссидент заявляет, что деятельность человека – не единственный источник эмиссии парниковых газов? Может, и не единственный, но – главный.

Нереалистичные требования к науке

Это мы только что разбирали. Климатические диссиденты неизменно твердят, что модели глобального потепления – это всего лишь модели и, пока сохраняется какая-то неопределенность или погрешность, нужно ждать и собирать информацию. Конечно, этот подход смехотворен, и им это понятно. Это и есть наукоотрицание: цепляться за любое сомнение, сколь бы ничтожным оно ни было, выдвигать его как весомую причину недоверия; затягивать дело, получая тем временем прибыли.

Одним словом, климатический скептицизм – это вовсе не скептицизм. При такой лавине доказательств упорно защищать противоположную точку зрения на основе лишь собственной надежды, что она окажется верной, – чистой воды антинаука. Может показаться, что климатическое отрицание более разумно, чем плоскоземельство, но это не так. Оно также растет из сфабрикованного сомнения, которое внушается целенаправленной дезинформацией и искажением фактов, чтобы люди не могли прийти к разумным выводам, несмотря на сложившийся в науке консенсус. Это точно та же стратегия, которой придерживаются плоскоземельцы. Как мы уже не раз видели, все виды антинауки – в принципе, одно и то же.

Мальдивы: витрина глобального потепления

В марте 2019 года мы с женой Жозефиной отправились на другую сторону планеты, в крошечное государство Мальдивские острова. Эти острова – самая низменная и самая плоская часть суши на Земле, плюхнувшаяся посреди Индийского океана примерно в тысячу километров от побережья Шри-Ланки. Средняя высота поверхности этой страны над уровнем моря – 120 сантиметров, высочайшая точка – 240 сантиметров над уровнем моря, и это самая невысокая высочайшая точка среди всех стран мира. Полмиллиона мальдивцев, разбросанных по 1200 островам (200 из них обитаемы), – это, пожалуй, самый беззащитный перед последствиями глобального потепления народ. И в этом смысле страна играет важнейшую роль – она предупреждает человечество о бедах, которые несет потепление.

Первая угроза – наводнения. Если нынешние тенденции сохранятся, то суша на Мальдивах практически исчезнет вовсе и всем жителям страны к 2050 году придется эвакуироваться и переселиться в новые места. Как отмечает бывший премьер-министр Маршалловых островов Тони де Брум, «любой выход за границу в 2 °C – это смертный приговор для наших стран». Но при этом, еще до того как острова скроются под водой, они могут стать непригодными для жизни. Из пресной воды на Мальдивах есть только дождевая, скапливающаяся в водоносных слоях почвы. При затоплении берега штормовыми волнами грунтовые воды осаливаются, и в какой-то момент случится так, что за сезон дождей, наступающий с каждым годом все позже, соль не успеет вымыться из воды. Нужно какое-то решение на тот день, когда этот произойдет. Мальдивцы – изобретательный народ, и несколько лет назад они начали с того, что попытались привлечь к своей беде внимание мира. Четвертый президент страны (и первый демократически избранный) Мохамед Нашид, чтобы заинтересовать международную аудиторию, провел первое в мировой истории подводное заседание правительства (в аквалангах и со съемочной группой). О Нашиде сняли фильм «Островной президент» («The Island President»), в котором описаны все шаги, предпринятые Мальдивами, чтобы мировое сообщество в конце концов договорилось на Парижской конференции о пределе в 2 °C. Попутно Нашид взялся превратить мальдивскую экономику в углеродно-нейтральную – как пример для более богатых (и активно загрязняющих атмосферу) стран. Хотя Нашида сместили во время переворота 2012 года, одну из его главных стратегий в борьбе против глобального потепления страна сохранила: Мальдивы запустили специальную программу и откладывают сбережения на будущее. Сомневаясь, что другие государства напрягутся достаточно для спасения архипелага, мальдивское правительство вкладывает солидную часть от ежегодного оставляемых иностранными туристами двух миллиардов долларов в суверенный инвестиционный фонд, чтобы мальдивцам было на что приобрести где-нибудь новые дома, когда всей нации придется внезапно релоцироваться.

Мы вылетели из Бостона в одиннадцать вечера ночным рейсом до Дубая, где у нас была семичасовая остановка перед самолетом до Мале, столицы Мальдив. Мале – один из самых густонаселенных городов мира: здесь почти четверть миллиона человек топчется на клочке земли площадью чуть больше пяти квадратных километров. С самолета ты видишь весь остров Мале, похожий на скворчащую сковороду посреди самого синего моря, какое только бывает на свете. Потом на Мальдивах мы это видели еще не раз, но только наоборот. Если в Мале живет 40 % населения страны, то остальные жители рассеяны по тысячам крохотных островков, разбросанных на пространстве более 90 000 квадратных километров, из которых лишь 298 – это суша. Это действительно страна островов, где любые перемещения совершаются на судах или на самолетах.

Каждый обитаемый остров – сам по себе отдельный мир, и притом все подчиняются строгим законам, регулирующим одежду, алкоголь и публичные проявления чувств в этой на 100 % мусульманской стране. Кроме 200 обитаемых островов есть еще 132 «туристических» (считаются необитаемыми, потому что там нет постоянно живущих граждан страны). Они покрыты отелями, и там правила насчет бикини, свинины и публичного употребления спиртного помягче; и тем не менее на каждом из них есть специальный чиновник, следящий за соблюдением законов. Эта система подразумевает довольно жесткую сегрегацию между местными жителями и туристами. На островах, где живут мальдивцы, почти нет отелей, а на туристических островах местные жители не селятся (кроме гостиничного персонала). Вообще, здесь обычное дело, чтобы крупному отелю принадлежал весь остров. Один остров – один отель. Итак, из 1200 островов 200 заселены мальдивцами и 132 принадлежат отелям.

Один из самых замечательных видов в Мале открывается из аэропорта (который расположен на отдельном острове Улуле); это вид на остров-близнец, насыпаемый в море рядом с Мале и названный Улумале, то есть Новый Мале. Этот искусственный остров поможет разгрузить перенаселенный Мале и защититься от надвигающихся угроз глобального потепления. Вообразите, каково обителям Мале знать, что настанет день, когда волна – или просто наводнение – затопит один из самых густонаселенных городов мира. Куда бежать? На Улумале уже кое-кто живет, и там развивается какая-то экономика, но задуман он прежде всего как убежище на тот час, когда в Мале придет беда. Средняя высота Мале над уровнем моря – девяносто сантиметров. Улумале планируют отсыпать до высоты в два метра. Многих тревожит, как отразится потепление на американских городах, например Нью-Йорке: представьте, что эти тревоги выльются в создание рядом с Манхэтеном полностью искусственного острова (чуть повыше «ростом») под названием, скажем, Новый Манхэттен.

Лес строительных кранов над крышами Улумале говорит о лихорадочных темпах стройки. Колоссальные груды песка у кромки воды напомнили мне историю бостонской Черной бухты (недалеко от которой я живу) и другие предприятия по осушению вод. Но какая судьба ждет этот проект? Улумале – лишь временное решение, это будет недолгий приют для тех, кому придется в грядущие годы уходить с самых низменных островов из-за глобального потепления. Своего рода страховка. Но достаточно ли ее? Перекачивание огромной массы туристических долларов в суверенный фонд подсказывает: нет, недостаточно, поскольку в свой час и Улумале, скорее всего, уйдет под воду. И тогда его обитателям придется стать климатическими беженцами и отправиться в Шри-Ланку, Индию, Австралию, Китай или США – если, конечно, не найдется такая страна, которая продаст им столько земли, что можно будет на новом месте восстановить государство мальдивцев.

Целью нашего следующего перелета, на винтовом самолетике-игрушке, был остров Кудду. С самолета мы видели повсюду острова, соединенные в кольца, так называемые атоллы, отстоящие друг от друга на многие километры. Густые белые облака скопились на небе, а мы смотрели вниз на ярко-синее море. Добравшись до Кудду, мы ждали катер, который повезет нас к конечной точке маршрута, острову Адахаа. На место мы прибыли приблизительно через 36 часов после вылета из Бостона, и, хотя мне так и не удалось поспать в пути, это путешествие волновало меня больше, чем любое другое, что я совершил до тех пор. Вам знакомо ощущение, что после многих лет путешествий все места становятся похожи друг на друга? Так вот – не в этот раз.

Катер причалил в бухте Адахаа, а мы всё улыбались. Дорог не было. Остров так мал, что за 20 минут обойдешь пешком. Других островов поблизости нет, хотя их можно разглядеть далеко на горизонте, это наш атолл. Адахаа лежит в 54 километрах от экватора, в южной оконечности Мальдивского архипелага. Мы хотели забраться как можно дальше, потому что внешние острова наиболее уязвимы для климатических угроз, и выбрали курорт, где живет и работает морской биолог, с которым я планировал обсудить воздействие потепления на местную экосистему.

Что ж, не буду скрывать: Адахаа – чудесное место. Это один из тех островов, что принадлежат отелям и управляются ими. Посетителя там ждут первоклассное обслуживание и виды из самых прекрасных на свете. Мы были в числе тех пар, что уплатили ошеломительную сумму налога в суверенный фонд переселения и, вернувшись, компенсировали путешествие углеродными сертификатами, так что все деньги пошли на полезные для экологии дела. Но я приехал работать. Я хотел понять не только физические, но и культурные следствия глобального потепления, и мне нужно было увидеть всё самому. Я работал с морским биологом, беседовал с мальдивцами из гостиничного персонала, общался с рыбаками и побывал на снорклинг-экскурсии, где можно увидеть гибель кораллов в центре Индийского океана. Но нам не обязательно было забираться так далеко, чтобы увидеть работу потепления. Из-за эрозии отсыпку берега вели прямо на одном из пляжей Адахаа: дирекция отеля не хотела мириться с тем, что пляжа остается все меньше. В нашем бунгало в шкафу хранились спасательные жилеты, а на пляже слой песка несли на себе мешки с грунтом. Договорившись о специальной экскурсии по хозяйственным службам, мы также смогли увидеть, как живет на острове гостиничный персонал.

Адахаа гордится тем, что на сотню гостей здесь приходится двести душ персонала. Эти люди живут в общежитии, по трое в комнате, в центре острова, для них бесплатны и жилье, и пансион, плюс медицинское обслуживание, 30 дней отпуска и чаевые в общий котел. Преимущественно это молодые люди, приехавшие на год-два; кто-то из них посылает деньги домой. В соответствии с законом половина персонала – коренные мальдивцы, но остальные приезжают из соседних государств. Сразу видно, что – несмотря на относительно высокий по сравнению с соседями среднегодовой доход – на Мальдивах огромное имущественное неравенство. О работе в отеле мечтают. Мне трудно было примириться с тем неприятным обстоятельством, что в этой стране – которой последствия глобального потепления угрожают больше, чем любой другой, – приходится широко использовать кондиционеры и ради комфорта туристов применять различные другие технологии, несомненно, способствующие глобальному изменению климата. Но такова на Мальдивах реальность. В сущности, здесь лишь две отрасли хозяйства: туриндустрия и рыболовство. 90 % налоговых поступлений приходит из туриндустрии, и без них у нации нет никаких шансов на выживание в условиях климатического кризиса. Ирония судьбы: стране приходится тратить столько ресурсов, чтобы собрать фонд для спасения от последствий потребления этих же ресурсов ее гостями, но мальдивцы ли в этом виноваты? Конечно, нет. Великие индустриальные державы столетиями осваивали полезные ископаемые и за счет этого накопили огромные богатства, так должны ли мы сегодня требовать от Мальдив и других развивающихся стран взвалить на себя тяжкую ношу и избавить мир от климатической катастрофы? А они тем не менее пытаются. Кроме уже упоминавшейся углеродной нейтральности, на Адахаа постоянно работают над сокращением отходов. Мы за время поездки видели монтаж солнечной электростанции и налаживание механизмов регенерации воды. Находясь на Мальдивах, на роскошном курорте, трудно отделаться от чувства вины, особенно если ты приехал изучать глобальное потепление. Но, оказавшись там, и мы нежились на пляже и раздавали щедрые чаевые, готовясь к исследовательской части поездки.

Морского биолога мы нашли в дайвинг-центре, где нам предстояло перед экскурсией облачиться в мокрые гидрокостюмы, спасжилеты и маски с трубками. Алекс Мид оказался сертифицированным инструктором с многолетним стажем и заодно морским биологом, окончившим в Англии Плимутский университет. Это меня поразило даже больше, чем его сходство с Генри Голдингом, актером, сыгравшим главную роль в популярном фильме «Безумно богатые азиаты» («Crazy Rich Asians»), что вышел на экраны годом раньше. Высокий, атлетичный, рассказывая о своем происхождении, он даже говорил с британским акцентом.

Первым делом мы выслушали экспресс-лекцию о роли кораллов в формировании островов. Мальдивский архипелаг – это бывшие вулканические горы, которые ушли под воду, образовав барьерный риф. Позже риф тоже скрылся под волнами, оставив после себя кольцо островов, сформировавших атоллы. Атоллы образованы живыми кораллами (а коралл – это животное, а не растение), которые доросли до поверхности моря. Выше они подняться не могут, но могут жить вровень с водой, так что чем выше уровень моря, тем выше кораллы. Далее рыбы достраивают коралл песком из своих экскрементов и зубами обгладывают отмершие ткани. Песок медленно нарастает, создавая своего рода оболочку. Со временем заводятся флора и фауна, и так возникает остров. Все это занимает около 10 000 лет, но в условиях глобального потепления закончиться все может всего за 50 лет (и даже быстрее).

Изменение климата несет две главные угрозы. Первая состоит в том, что потепление воды в конце концов ведет к разрушению коралловых рифов. Теплая вода в буквальном смысле убивает коралл (после чего он белеет), остров остается без защиты, и начинается эрозия берегов. В какой-то момент остров рассыпается. Все это происходит исключительно из-за повышения температуры воды и никак не связано с повышением уровня моря. Вторую опасность несут волны – вот здесь уже виновато повышение уровня моря: морская вода покрывает острова. В крайних формах этот процесс выглядит как наводнение или цунами, которые становятся все чаще с повышением среднегодовых температур Земли. Чем больше случается в море штормов, тем чаще происходят затопления: волны катятся по низменным местам, смывая всё на своем пути. Поэтому эрозию вызывают не только наводнения, но и шторма. Там, где это явление сделалось обычным, острова становятся непригодными для жизни.

Наконец пришла пора сесть в катер и все это увидеть своими глазами.

Команда состояла из трех поджарых босых юношей-мальдивцев, которые сначала заявили, что не понимают по-английски. С виду им не было еще и двадцати. Они управлялись с катером, а Алекс вел экскурсию. Первой остановкой был остров Ниландоо. Там живет около тысячи человек, все мальдивцы. Какой жуткий контраст с курортным островом! Великолепный пейзаж, однако условия жизни у местных обитателей, очевидно, совсем не простые. Мы увидели заброшенные здания с исписанными стенами и одну грязную дорогу, проложенную из одного конца острова в другой. Выйдя ровно в полдень на середину этой улицы и взглянув на море, сначала в одну сторону, потом в другую, сразу видишь, чем так опасно глобальное потепление. Алекс сказал, что высокая волна легко прокатится по всему острову в мгновение ока.

На улице не было никакого движения, только один-два велосипедиста. Никаких машин. Мужчины на этом нетуристическом острове ходили с голыми торсами, но женщины – в длинных темных платьях и хиджабах. Мы заглянули в местную больницу: она выглядела опрятно, но на капельницах там стояли старинные стеклянные флаконы. Внутрь мы не пошли. На этом острове мы все время привлекали слишком много внимания. Хотя мы были скромно одеты, на Ниландоо, должно быть, почти не бывает приезжих и один парень с велосипедом неотрывно пялился на нас, пока наша лодка не покинула бухту.

Следующим этапом предстояло главное (и самое пугающее) для меня событие экскурсии: погружение в море у острова Дорагалла Тила. Туда, сказал Алекс, мы отправляемся смотреть на погибшие кораллы. Сначала я не мог понять, какие кораллы можно найти посреди океана. Ведь кораллы растут у берега, верно? Но, рассудив, что океанское дно неодинаково по высоте – поэтому, в конце концов, и существуют в открытом океане острова, – я облачился в снаряжение и наслаждался прогулкой. Команда, казалось, была рада поскорее уплыть прочь от Ниландоо, но вдруг катер замедлил ход и остановился. Прямо посреди океана. Мы находились далеко от берега, вода казалась однородно синей, но Алекс объявил: «Мы на месте».

И он, конечно же, нырнул в море первым. Следом – моя жена. Сам я пловец не особенно хороший и вообще научился плавать в начале четвертого десятка. Я стал отцом и решил учиться плаванию, поскольку мне так или иначе придется прыгать за дочкой, если она упадет в воду. Тренер из небольшого гуманитарного колледжа, где я преподавал, понял мою мотивацию и поставил меня в группу неспортивных старшекурсников, которым нужно было сдать плавание, чтобы получить диплом. После трех месяцев занятий в мелкой части бассейна – или возле бортика, если надо было выплывать на глубину, – я освоил плавание. Но тут наступил час испытания. Я поклялся стать первым в истории колледжа преподавателем, который будет сдавать экзамен по плаванию вместе со студентами. На экзамене нужно было прыгнуть в воду с глубокого края бассейна, проплыть четыре дорожки, затем продержаться на плаву на одном месте пять минут, а потом проплыть еще четыре дорожки. Помню, как я мялся на краю. Тренер сказал: «Ли, ты уже знаешь, как это делается, осталось вспомнить зачем. Твоя дочь в воде. Думать некогда. Пошел!» «Сволочь», – ответил я и прыгнул. Экзамен я сдал.

Но с тех пор прошло 20 лет, и прыгать надо было не в бассейн, а в открытый океан. И ведь никакой суши поблизости. Пару секунд я медлил на краю палубы. Но внезапно, при виде того, как Алекса и мою жену подхватывает течение, я вскинулся и рванул следом. Задержись я еще, мне пришлось бы их догонять, рискуя так и не догнать, а в таком случае вся моя программа срывается. В этом ли было дело – или в том, что моя жена, с которой мы вместе 32 года, уже оказалась в воде рядом с писаным красавцем, морским Джеймсом Бондом, – я прыгнул.

На свою беду. Спасательный жилет сбился и как бы пригибал меня вперед. «Давай, Ли, не отставай!» – окликнула меня Жозефина и махнула рукой. Я поплыл. Дышать через трубку было странновато, но я хотя бы двигался. То и дело я поднимал голову посмотреть, сокращается ли дистанция. Наконец я догнал их и протянул руку. В этот миг позади взревел мотор и катер помчался прочь!

Я барахтался посреди океана – в компании жены и сертифицированного дайв-инструктора – без всякой опоры. И даже на лодку не смогу вернуться, если станет страшно.

– Алекс, что происходит?

– Что? Ты о чем?

– Куда ушел катер?

– А, он вернется.

– Когда?

– Ты как, все хорошо?

– Да, но хотелось бы знать, куда ушел катер. Есть точное время, когда они вернутся? Что-то случилось? Или всё по плану?

Помедлив пару мгновений, Алекс улыбнулся в ответ.

– Нет, это обычный порядок. Не переживай. Катер уходит, чтобы не сесть днищем на коралловые отмели. Я в любой момент могу их вызвать. Все нормально.

Я мало-помалу успокоился. Жена поплыла дальше, и Алекс сказал:

– Вперед, риф уже рядом. Я вам столько всего покажу.

Я кивнул и вновь погрузил лицо в воду. И остолбенел. Вблизи рифа море кишело рыбой! Рыбы-клоуны. Рыбы-попугаи. Величайшее разнообразие рыб, какое я только видел не в диснеевском мультике.

И тут я заметил, что Жозефина подает мне какие-то знаки. Акула. Алекс говорил нам о вероятности встречи с черноперой рифовой акулой. Он сказал, что они не опасны, несмотря на грозный вид. Куда опаснее черные мурены, но они редкость.

Мы приблизились к рифу, и я своими глазами увидел то, о чем рассказывал Алекс в дайв-центре. Коралл был белым как кость. Это означает смерть. Вода прозрачная, и ошибиться невозможно. В теплой воде кораллы варятся, и та же участь постигнет все коралловые рифы Мальдивского архипелага, если в грядущие десятилетия нагрев моря не прекратится.

На миг я так увлекся происходящим, что забыл страх. Такое приключение бывает раз в жизни, и как же мне повезло все это увидеть. Вот, прямо подо мной наглядное свидетельство того, чем оборачивается глобальное потепление. Мне хотелось увидеть больше. Мы поплавали вокруг рифа еще несколько минут, и тут Жозефина вновь вытянула руку в сторону. Краем глаза я заметил какое-то движение в воде. И увидел существо, похожее на большую черную змею. Конечно же, это была мурена.

Жозефина послала мне улыбку, и, еще немного покрутившись на рифе, я сказал Алексу:

– Ладно, Алекс, пора возвращаться на катер.

– Точно?

– Да, это просто чудо. Но искушать судьбу неохота. Можешь вызвать катер?

Катера не было видно, но я поборол предательскую тревогу, еще на несколько минут продлив осмотр рифа. Мурена исчезла, облако разноцветных рыб вернулось. Сколько лет еще люди смогут любоваться этим зрелищем? Если Мальдивы исчезнут, придется проститься с любыми надеждами вновь увидеть этот праздник природы. Сказать по совести, я так и не могу уяснить, откуда посреди океана такие мелкие места. С другой стороны, мы же только что узнали, что так и появляются острова, разве нет? Поднимаются из океана в результате оседания песка на кораллах, природной технологии намыва, которая за тысячи лет создает остров. Но теперь все кораллы гибнут.

Подняв голову, я увидел, что катер вернулся.

На обратном пути мы остановились еще на крошечном необитаемом островке Одагалла, где планировался обед на свежем воздухе. Алекс с командой высадили нас одних, и на этот раз я совсем не возражал. Обойти весь остров заняло ровно пять минут, и тут у берега появилась еще одна лодка, но люди на ней увидели, что на их необитаемом острове уже обитаем мы.

После пикника вернулся катер, и мы взяли курс на остров Даандоо, чтобы еще понырять. Но я уже был сыт нырянием по горло, а кораллов там не увидишь. Новой целью стали морские черепахи, живущие в гораздо более глубоких водах у гавани. Черепахи, конечно, интересны, но я вынашивал собственный план. Жозефина с Алексом перелезли за борт, я же остался на катере и стал улыбаться матросам.

Неожиданно в отсутствие начальства один из них заговорил по-английски. В этот момент динамики где-то на Даандоо взревели призывом к полуденной молитве. Поскольку матросы должны следить за морем, они не могут преклонить колена, пояснил мне мой англоговорящий спутник. Но я молчал, пока один из парней читал молитвы под музыку с острова. А потом мы поговорили.

Я спросил своего нового друга, мальдивец ли он. Он ответил, что и он, и все остальные матросы тоже мальдивцы. По его словам, они все были с соседнего острова и никогда не покидали своего атолла. Я рассказал, что приехал изучать климатические изменения, и он кивнул. Тогда я спросил: «А в школах вам много рассказывают о глобальном потеплении?»

Он покачал головой. «На Мальдивах уже все знают о глобальном потеплении. На моей памяти погода сильно поменялась. Раньше было два сезона в году, теперь только один. И все время шторма».

Жозефина с Алексом тем временем увлеченно ныряли в волнах, и, судя по ее восклицаниям, моя жена только что увидела черепаху. Ей и Алексу на этот раз ни к чему было удаляться от лодки, так что я остался на палубе и продолжил беседу с матросами.

– Это же кошмар, – сказал я, – вы своими глазами видите, что творится, а люди в Штатах ничегошеньки не знают.

Он сухо кивнул, как будто желая не отступить от этикета, но притом вполне донести до меня свою мысль.

– За пределами Мальдив всем плевать.

У меня сжалось сердце.

Мы поговорили еще несколько минут, и я пытался объяснить, скольким людям по всему миру не все равно, что творится с климатом, но ответом мне были лишь печальные лица. Во время разговора все оставались холодны и почти не улыбались. Вероятно, они понимали то, что не познается наукой: нужны не только вера, но и решимость что-то сделать.

Чтобы сменить тему, я спросил:

– Так сколько всего атоллов на Мальдивах?

Тут мой собеседник разулыбался и, переглянувшись с остальными матросами, завел детскую считалку, загибая пальцы. И наконец подытожил: «Двадцать шесть».

Тут я услышал, как Жозефина с Алексом взбираются на борт. Как оказалось, она видела несколько черепах – по ним Алекс как раз делал научный проект – и еще одну акулу.

Мы уселись на корме снимать снаряжение, а катер, вспарывая морскую гладь, рванул с резвостью «Тысячелетнего сокола» обратно на Адахаа.

Спустя два дня мы покидали свой остров, нам вновь предстояли 36 часов пути. Вместе с другими туристами мы двинулись на пристань, где ждал катер на остров Кудду, и весь персонал вышел нас проводить. Люди выстроились вдоль нашего пути, жали руки, улыбались. Поднимаясь на борт и надевая спасательные жилеты, мы видели, что и другие туристы тронуты не меньше нашего. Катер отчалил от пристани, и люди с берега принялись нам махать. Милю за милей, и даже после того, как катер дал полный ход, нам вслед махали. Потом, когда берег исчез из виду, я подумал, что они, наверное, перестали махать и разошлись, но сказать этого с уверенностью я бы не мог.

И радость во мне смешивалась с горечью в равной доле. Ведь я знал, что, скорее всего, больше не вернусь. А придет час, и эти люди тоже уедут навсегда.

Глава 5. Канарейка в шахте

История о глобальном потеплении – это, в общем, история об ископаемом топливе: угле, нефти, природном газе. Все знают, что коровы и другой домашний скот производят метан в процессе пищеварения, и климатические диссиденты используют это, как только могут. В реальности, однако, главными источниками парниковых газов остаются (по крайней мере в США) энергетика, транспорт и промышленное производство, и все они работают главным образом на ископаемом топливе.

В захватывающей статье из газеты Guardian в 2017 году я прочел, что 71 % всех парниковых газов, поступивших в атмосферу Земли с 1988 по 2015 год, выбросили всего сто компаний. Хуже того, больше половины мировой промышленной эмиссии парниковых газов – продукт всего 25 частных и государственных корпораций (табл. 5.1).

Несколько обстоятельств сразу захватили мое внимание. Первое – что ExxonMobil, Shell, BP и Chevron оказались в первой двадцатке. Минуточку, но не эти ли компании первыми помогли Американскому институту нефти организовать кампанию против науки о глобальном потеплении? Не они ли тратили миллионы долларов каждый год на публикации в поддержку климатического отрицания? Именно так. Второе, что бросилось в глаза, – ведущая роль угля, источника добрых 20 % всей мировой эмиссии парниковых газов. Строго говоря, недосягаемый мировой лидер в производстве парниковых газов, в одиночку выбрасывающий больше, чем пять эмитентов, следующих за ним в списке, выбрасывают совместно, – это китайская угольная промышленность.

А вот одна из немногих хороших новостей об экологии: в последние несколько лет США стали сокращать зависимость своей экономики от угля. Его потребление у нас упало в 2019 году на 18 %, и это значит, что к концу десятилетия по сравнению с его началом уровень упал более чем в два раза. При этом, хотя страна и переходит на другие, более чистые виды топлива, около 25 % электроэнергии и поныне производится сжиганием угля. Но все это надо рассматривать на фоне ухудшения показателей по использованию угля в других странах.

Сегодня три четверти мирового потребления угля приходится на Азию. Хуже того, там же находятся три четверти всех строящихся и проектируемых угольных электростанций. Индонезия увеличивает добычу угля. Вьетнам готовит площадки под новые ТЭС. Япония, пережившая в 2011 году аварию на атомной станции, возрождает угольную энергетику. Но локомотивом мирового потребления угля остается все же Китай. Половина всего сжигаемого на планете угля сжигается там. В добыче угля заняты 4,3 миллиона китайцев. После 2002 года Китай на 40 % увеличил мировую добычу угля, это гигантский рост для такого недолгого срока.

Читая это, я задумался о том, насколько климатические диссиденты сильны за пределами США. Может быть, борцам против глобального потепления следовало бы разоблачать и опровергать климатических диссидентов не столько в Америке, сколько в остальном мире? Порывшись в источниках, я отбросил эту идею: согласно всемирному опросу от 2014 года, в Китае климатических диссидентов меньше всего. Угадайте, кто же в лидерах? Популяризатор науки Крис Муни, разбирая данные этого опроса, отмечает не только первенство США в области климатического наукоотрицания, но и то, что первую тройку в рейтинге составляют англоговорящие страны.

Таблица 5.1

100 крупнейших эмитентов парниковых газов в мире и их совокупная эмиссия с 1988 по 2015 год

По данным организации CDP. Рейтинг крупнейших производителей углеродов в 2017 году. См. cdp.net

Очевидно, что жесткой связи между активностью эмиссии и активностью климатических диссидентов не просматривается. И значит, отрицание глобального потепления нельзя полностью объяснить корыстными мотивами, идеологией и избирательностью восприятия. Но что с этим делать?

Что ж, будем искать ключи под фонарем. Что мы можем сделать с новым увлечением китайского государства угольной экономикой? Может быть, стоит попробовать устранить сами предпосылки климатической безответственности, порожденной тем, что США – во многом по вине диссидентов – сложили с себя роль лидера в этом вопросе? Если мы приложим усилия к тому, чтобы Америка всерьез двинулась к целям, обозначенным в Парижском соглашении, возможно, это смутит Китай и побудит его более серьезно отнестись к конвенции? Да, положим, в Китае не так много климатических диссидентов, но кампания отрицания, парализовавшая американское правительство, несомненно, сказалась и в том, что Китай и другие страны-загрязнители не очень-то печалятся о собственных грехах.

Ну и не забудем еще вот чего: Китай, конечно, на первом месте по эмиссии парниковых газов (считая все источники), но на втором стоят Соединенные Штаты, а исторически именно мы были главным производителем того промышленного загрязнения, которое привело к климатическому кризису. Учтите еще, что эмиссия парниковых газов в США (считая все источники) и сегодня составляет 14 % всего мирового углеродного загрязнения и можно многое сделать для обуздания потепления, не улетая вновь на другую сторону глобуса. Америка – одновременно один из главных эмитентов парниковых газов и главное оправдание международной пассивности в дни, когда нельзя терять ни минуты. Одной из главных проблем был и остается уголь.

После возвращения с Мальдив мне не терпелось пустить в ход только что добытые прямые свидетельства и стратегию формального опровержения из статьи Шмидта и Бетш, чтобы обратить своих первых наукоотрицателей. Изучив данные, я узнал, что Пенсильвания – третий по добыче угля штат в США после Вайоминга и Западной Виргинии, и решил отправиться туда и поговорить о глобальном потеплении с шахтерами. Поскольку в Пенсильвании никаких экзотических отелей не водится, я договорился, что остановлюсь у одного питтсбургского друга и познакомлюсь с людьми, которые учредили некоммерческую организацию под названием «Подумай в тишине» (Hear Yourself Think). Эта организация пытается наладить более активное общение между политическими оппонентами, ставит своей целью сломать некоторые из идеологических и информационных барьеров, которые все больше разделяют партии и которые завели нас сегодня в тупик. Супруги Найнхаузер, Дэвид и Эрин, положившие начало этой организации, проводят семинары о том, как бороться с консервативной пропагандой, задушившей прогрессивные инициативы, например в области справедливой торговли или всеобщего доступа к медицинской помощи. При этом «Подумай…» не предлагает бороться с межпартийными конфликтами, усиливая партийность. Напротив, организация учит вести уважительные, занимательные и продуктивные беседы на политически значимые темы.

Ничего лучше для моего замысла выйти на климатических диссидентов нельзя было и помыслить. Дейв и Эрин не просто имели опыт политической работы для профсоюзов, они лично знали многих шахтеров, поскольку год за годом ходили по домам, агитируя за те или иные политические инициативы. Как сообщает сайт организации, ее основатели с 2004 года «обошли более ста тысяч домов», где вели непростые разговоры о разных прогрессивных начинаниях. Более того, с 2015 года Дейв и Эрин принялись посещать митинги трампистов и записывать происходящее на видео для своих семинаров. Перед вылетом в Питтсбург я посмотрел несколько таких роликов – и слегка остолбенел. А я еще думал, что трудно с плоскоземельцами! Одним словом, Найнхаузеры идеально подходили на роль посредников, которые помогут устроить мою встречу с пенсильванскими шахтерами и разговор о климатическом кризисе.

Я хотел выбрать место и формат встречи, которые будут располагать к откровенному и уважительному разговору. И желательно было при этом не выступить в роли эксперта-профессора из Бостона, который прилетел преподать всем урок. Так что мы решили создать обстановку, никак не располагающую к состязанию, и устроить все в каком-нибудь ресторанчике в округе Грин или Вашингтон. Это сердце пенсильванского угольного бассейна, и там мы могли бы преломить хлеб вместо того, чтобы дебатировать в официальном учреждении вроде библиотеки или конференц-зала. Дейв и Эрин любезно предложили помочь с распространением информации: они могли напечатать несколько сотен флаеров и раздать их во время своих агитационных обходов и встреч. Эрин, кроме того, позвонила кое-кому из знакомцев и устроила мне появление на Национальном общественном радио, в передаче «Аллеганский кряж», чтобы вызвать интерес у местных слушателей[16]. Я взялся оплатить обед каждому, кто придет поделиться своими взглядами на климатические изменения. А в качестве места Дейв и Эрин предложили ресторанчик Eat’n Park в городе Вашингтон, штат Пенсильвания, где имеется отдельный зал с достаточным числом столов, чтобы можно было без помех дискутировать.

Незадолго до назначенного дня я прилетел в Питтсбург на семинар в Университете Карнеги – Меллон и пребывал теперь в напряженном ожидании. Меня мало-помалу охватывала нервная дрожь. Поначалу я исходил из предположения, что большинство шахтеров, скорее всего, окажутся климатическими диссидентами: все мы помним изречение Эптона Синклера о том, что «человека трудно заставить понять что-то, если его жалованье зависит от его непонимания». Впрочем, я читал в New York Times статью под названием «Люди в угольном краю тоже обеспокоены климатом», которая заставила меня задуматься. К чему предубеждения? «В нашу гиперполяризованную эпоху, – писал автор, – слишком легко перепутать географию с идентичностью». Так что я решил не давать ходу своим ожиданиям и просто послушать, что будут говорить люди. И больше никаких попыток переубедить кого бы то ни было на месте, как я пытался на «Плоской Земле». Главное – слушать и заручиться доверием.

И я рад, что так подошел к делу, поскольку первые шахтеры, которым меня представили Дейв и Эрин, сказали, что хотели бы прийти на обед, но не уверены, получится ли. Они сказали, что я могу им позвонить, и я тут же решил, что такими шансами не стоит разбрасываться. Я составил список из семи вопросов, но запретил себе расспрашивать собеседников как интервьюер. Нет, я буду держать вопросы в голове и вести непринужденную беседу, раз у меня появилась столь выгодная возможность говорить с людьми один на один. На обеде, вероятно, мы разделимся на два лагеря, но теперь у меня появилась возможность поговорить с глазу на глаз, хотя и не вживую, и услышать, что люди думают на самом деле. Вот мои вопросы.

1. Давно ли вы работаете в угольной отрасли? Приходилось ли вам работать в шахте?

2. Существует стереотип, что работники угольной отрасли не верят в климатический кризис. Что вы об этом думаете?

3. Что думаете вы лично о климатическом кризисе?

4. Какие мнения вы слышите от людей, с которыми работаете?

5. Разделяют ли ваши взгляды на климатический кризис члены вашей семьи?

6. Что могло бы заставить вас изменить мнение о климатическом кризисе?

7. Что вы думаете о политических шагах в отношении климатических изменений? Считаете ли вы, что будет сделано все возможное?

Первым моим собеседником стал шахтер по имени Стив (имя изменено), который проработал в отрасли более 30 лет и больше сорока избирался делегатом в профсоюз угольщиков. В 2006 году он вышел на пенсию. Я начал с вопроса о стереотипе, согласно которому шахтеры не верят в глобальное потепление. Стив отвечал уклончиво. От Дейва и Эрин я знал, что этот человек одно время занимал какой-то пост в местном отделении Демократической партии, так что он умел повернуть вопрос удобной стороной. Стив пояснил, что шахтеры – неоднородное сообщество. Он сказал, что в наше время немало горняков имеют хорошее образование, что он работал с учителями, медсестрами и т. п. Он заметил, что среди шахтеров поровну республиканцев и демократов. Я спросил, распространяется ли это разнообразие на климатические взгляды шахтеров, и он ответил утвердительно. Наблюдается полный спектр мнений. Во-первых, есть трамписты, которые считают, что любые разговоры о климатических изменениях – фейк. Во-вторых, есть люди, которые говорят: «Я шахтер, и я должен выступать за угольную экономику». Затем есть те, кто «в курсе экологической ситуации». Я осторожно спросил, какую позицию в этом спектре занимает сам Стив. Он ответил, что видит, в какой беде оказалась планета. Это был обдуманный и осторожный ответ, но у меня было чувство, что, пожалуй, Стив помещает себя в третью категорию.

Я намекнул, что ему, Стиву, наверное, непросто быть носителем таких взглядов, потому что это создает определенный конфликт с другими представителями отрасли. Я спросил: «Как вы примиряете мысль о том, что занимаетесь делом, которое наносит вред планете, и знаете об этом, с мыслью о том, что все равно должны этим заниматься?» Я привел цитату из Синклера – о том, как трудно заставить человека во что-то поверить, если его жалованье зависит от его неверия. Не проще ли ему было бы не верить в климатические изменения?

И тут Стив произнес столь глубокую фразу, что она перевернула мой взгляд на всю картину. «Надо понимать, что шахтеры – фаталисты, – сказал он. – Это работа сродни медленной смерти».

К прискорбию, я слышал от Дейва и Эрин о 21-летнем шахтере из округа Вашингтон, погибшем в пятницу накануне Дня труда, когда мои друзья планировали встретиться с несколькими шахтерскими семьями, чтобы уговорить их прийти на встречу со мной. Наша беседа со Стивом происходила меньше двух недель спустя. Я замолчал, обдумывая подоплеку его фразы. Если шахтер соглашается каждый день, отправляясь на работу, рисковать собственной жизнью и здоровьем, с чего бы ему отказываться от этой работы из-за угрозы планете Земля или здоровью каких-то других людей, которые, может быть, живут на другом конце мира? И это не бессердечие – это реальность. Другой работы нет, а семьи кормить надо. Чего мы можем требовать от этих людей?

Я спросил Стива, что он думает насчет того, насколько шахтеры сознают опасность их работы для них самих в сравнении с опасностью для климата, и он ответил, что у него есть множество историй, которые он расскажет при встрече за обедом. Меня безмерно порадовала возможность поговорить со Стивом один на один, и теперь я предвкушал продолжение разговора при личной встрече.

Следующая беседа была у меня с мужчиной, которого я назову здесь Дагом (в жизни его зовут иначе), он сорок лет трудился в угольной отрасли и тоже был профсоюзным активистом. На момент нашего знакомства он работал государственным служащим. Дейв и Эрин встретили его на параде в честь Дня труда и рассказали о нашем плане. Он заинтересовался и сказал, что будет рад поговорить со мной и даже, вероятно, сможет посетить встречу. В разговоре же с Дейвом и Эрин он высказал глубокое недовольство трампистской риторикой о поддержке угольщиков, не подкрепленной абсолютно никаким делом. Однако его не меньше огорчали и «радикальные» экологи, не понимающие, как ему казалось, насколько рынок труда в стране зависит от угледобычи.

Мой звонок застал Дага за подготовкой к совещанию, так что мы поговорили недолго. Он сообщил, что все сорок лет в отрасли ему «повезло» провести наверху: работал в диспетчерской, на обработке, сварщиком. Но все равно у него черные легкие. В этой индустрии угольная пыль повсюду, сказал он, и в добыче, и в обработке. Я спросил, считают ли остальные удачей работу наверху, где не приходится рисковать, как в забое. Он ответил: нет, в шахтах зарабатывают больше, а опасны в горном деле все занятия.

Я задал свой вопрос о распространенном стереотипе, и он живо согласился: «Это точно!» Потом он заговорил о роли новых технологий и телемеханики в современном горном деле. Уголь больше не рубят мужики с кайлами. Я спросил, что он думает о глобальном потеплении. Даг ответил, что его округ живет углем и газом. Если исчезнут рабочие места в угольной отрасли, налоговая база среднего образования сократится в разы. «Это приводит меня в ужас», – сказал Даг. Школу в этом году заканчивало всего 30 ребят, старшая школа совсем маленькая и еще уменьшится.

Но затем он сказал: «У меня внуки. Я всю жизнь прожил здесь…»

Я истолковал его слова так, что он, видимо, входит в третью категорию по классификации Стива, то есть относится к тем, кто «сознает» роль угля в изменении климата. Однако сам Даг этого еще не сказал.

Он стал рассуждать о том, что есть много способов уменьшить эмиссию от угля, но все это требует расходов. А кто захочет платить? Политики не торопятся помогать отрасли. Наконец Даг признал: «Да, я верю, что климат меняется».

Но тут же он продолжил: «Притом посмотрите на Китай. Там угольная отрасль гораздо грязнее, чем в США. И Китаю принадлежит гораздо бóльшая доля в мировой эмиссии парниковых газов, потому что он во многом полагается на использование угля. (Здесь Даг был абсолютно прав.) Нельзя взять и закрыть угольную отрасль в США. Будут перебои в электроснабжении. Национальная безопасность окажется под угрозой. Нужен план действий, а у кого он есть?»

Я напомнил, как в 2016 году Трамп заявил, что он за уголь и сохранит отрасль. Я спросил Дага: считает ли он, что Трамп сдержал обещание?

Ответом было решительное «нет».

«Трамп закрыл больше угольных электростанций, чем любой из его предшественников».

Даг усматривал в этом предательство. Он сказал, что его округ демократический, но 70 % избирателей проголосовали за Трампа.

Приближалось время совещания, поэтому я уже не задавал вопросов, а только слушал Дага. Он говорил, что шахтеры не дураки и тоже за то, чтобы исправить ситуацию, но решение не может заключаться только в том, чтобы росчерком пера положить конец использованию угля. Даг предупредил, что на мое собрание могут прийти люди из «Центра справедливости для угольного края», которых он охарактеризовал как экологических радикалов, и заметил, что с их участием трудно будет наладить спокойную дискуссию. Он подчеркнул, что большинству людей неведомо происходящее за кулисами и что угольщики не дураки. Нужно искать решение, которое будет во благо всем. После чего ему пришлось поспешить на совещание.

Я готов был прыгать от радости, что мне повезло поговорить с двумя угольщиками, которые имели такой огромный опыт в отрасли и притом немало думали о сложившейся ситуации. При этом меня поразило, что оба, по их собственным словам, верят в климатические изменения. Но почему это должно было меня удивить? Примитивная догадка, что люди будут отрицать реальность лишь потому, что от этого зависит их пропитание, была с моей стороны недалеким высокомерием. Ситуация оказалась много сложнее. Даже если шахтеры понимают, какой вред наносит Земле их деятельность, более насущными вопросами для них остаются рабочие места и деньги. Ведь у них семьи. И нужно сопоставлять риски и реальность, учитывая, что их города придут в запустение, если угольную индустрию в одночасье упразднят. К их чести, эти шахтеры судили не в пример ответственнее, чем описанные в книге Джейн Мейер магнаты добывающей отрасли, все эти годы обслуживавшие кампанию отрицания. Угольщики, с которыми я только что поговорил, похоже, имели больше общего с мальдивскими ребятами на катере, чем с отрицателями из корпоративной политики. Ведь они всего лишь пытались защитить свои дома.

Связавшись с Дейвом и Эрин, я узнал, что, и верно, на встречу, скорее всего, придут ребята из «Справедливости». А кроме них, и местный журналист. Информационная кампания Найнхаузеров принесла плоды! Но что мы получим в итоге? Эрин и Дейв объяснили, что активисты из «Справедливости» не особо воинственные и скандала можно не бояться. Моих друзей вообще удивляло, что шахтеры и сторонники угля всегда так опасаются контактов с «Центром». Эрин и Дейв позвонили в организацию и объяснили характер предстоящего события, дали понять, что это скорее разговор с соседями, чем попытка кого-то в чем-то убедить, – и вроде бы активисты не возражали. Но прийти захотели.

После телефонных разговоров, где все прошло столь удачно, я решил, что постараюсь и на обеде, насколько возможно, сохранить эту доброжелательную атмосферу. Поговорив с Эрин и Дейвом, я решил ничего не записывать ни на диктофон, ни на видео, а просто разговаривать с людьми, чтобы не создавать лишнего напряжения. Мы и без того рискуем разбиться на лагеря, так что моя встреча скорее станет попыткой прорваться сквозь конфронтацию. С этой мыслью я занялся подготовкой к выступлению на радио, предвкушая грядущую беседу в Eat’n Park.

Eat’n Park – популярная у местных закусочная возле трассы в округе Вашингтон, штат Пенсильвания, километрах в тридцати от границы с Западной Виргинией.

Я приехал пораньше, взяв с собой друга Энди, питтсбургского философа, который пишет о разуме и идеологии, и мы сидели и пытались не мандражировать. Потом приехали Дейв и Эрин, мы осмотрели наш зал, заказали чая со льдом и принялись ждать. Найнхаузеры сказали, что объездили Грин и Вашингтон вдоль и поперек до самой Западной Виргинии. Флаер они сработали отличный, так что мы сделали все возможное. Оставалось только скрестить пальцы в надежде, что люди соберутся.

Через полтора часа, к моменту, когда обед должен был начаться, нас было совсем немного. Кроме Энди, Дейва, Эрин и меня присутствовали Майк (сорок лет в энергетике, из них пятнадцать на угольной ТЭС), Нора (из «Центра справедливости для угольного края»), Трей (тоже из «Справедливости»), Нэнси (домохозяйка, в семье которой были работники сталелитейной и горнодобывающей промышленности, так что она «знала ситуацию с обеих сторон», хотя сама назвалась «защитницей природы»), Зеф (учитель из местной школы) и Стив (тот горняк, что говорил со мной по телефону). И был еще местный журналист, который не принимал участия в дискуссии.

Открыть наше собрание я попросил Дейва, имевшего огромный опыт в проведении острых дискуссий, и он блестяще выполнил задачу. Он говорил о том, что самое важное – знать, кому можно доверять. Что все люди не могут быть экспертами по всем вопросам. И что нужно найти способ преодолеть раздробленность, созданную социальными сетями. Вот мы и собрались здесь, вживую, чтобы обменяться мнениями. И независимо от того, насколько наши взгляды могут разниться, единственный человек, который может нас переубедить, – это мы сами.

Мы обошли зал, знакомясь, а потом все вместе посмеялись. Среди нас вообще не нашлось не верящих в потепление! Какие там 97 % ученых, в нашей закусочной консенсус оказался стопроцентным. Должен признать, что в первую минуту это меня разочаровало. Насколько это показательно для отрасли? Не лучше бы мне было устроить встречу в профсоюзном конференц-зале, где угольщики чувствовали бы себя на своем поле? Разве кто-то отправляется в ресторан – особенно за чужой счет, – чтобы драться за свои взгляды? Видимо, все климатические диссиденты остались дома. Эрин и Дейв выглядели слегка озадаченными. Они-то знали, что я пишу книгу об отрицании климатического кризиса, а в зале не оказалось ни одного отрицателя. Но мог ли я жаловаться на этих великодушных людей, которые проехали сотни километров, убеждая шахтеров посетить встречу с заезжим неизвестно кем… и справились с задачей! Моей целью было встретиться с шахтерами, а не с отрицателями. Я приехал узнать, что думают люди, и, может быть, я это только что узнал. Как я прочел в свое время в New York Times, «представление о том, что все шахтеры или все сообщества, связанные с добывающей индустрией, враждебны прогрессу, элементарно неверное. У аппалачских шахтеров и их жен богатая история создания организаций, защищающих здоровье, труд и окружающую среду; профсоюз горнорабочих тоже основан с этими целями». Тема сложная, и мы должны еще многое узнать друг от друга. Я испытывал благодарность.

Я предложил, чтобы первыми высказались горняки, и Майк начал разговор. Он сказал, что существуют разнообразные экологичные технологии, делающие угледобычу чище, но сегодня не видно особого стремления их вводить. И чтобы найти решение, нужны толстые кошельки. Да, люди, занятые в отрасли, это часть проблемы, но вряд ли дело только в них. Если мы соглашаемся, что уголь нам еще нужен, то как мы намерены выходить из тупика?

Следующим заговорил Стив и вновь повел речь о «фатализме» шахтеров. Твоя задача – в конце смены выбраться из штольни живым и невредимым. Что еще может быть нужно?

Нора (из «Справедливости») слегка коснулась «иерархии потребностей». Удовлетворив свои основные потребности, человек может подумать и о нуждах ближних. Но в кризисных ситуациях (когда мы сталкиваемся с экономической нестабильностью или с угрозой здоровью и жизни) этот момент отодвигается еще дальше. Нора сообщила, что у нее есть дядя, который не воспринимал потепление всерьез – не верил, что оно вызвано человеком. Но когда она рассказала о возможном воздействии на питьевую воду, дядя всерьез задумался.

Стив заметил, что ситуация целиком политическая. По телевизору об изменениях климата говорят 15-секундными репликами. Но разве этим можно изменить представления людей? Нужен поворот в умах вроде того, который произвел фильм «На следующий день» («The Day After», 1983), рассказавший о катастрофе ядерной войны. Почему в Голливуде не снимают новые фильмы о потеплении? Ведь без этого сменить взгляды большинство людей заставляют лишь финансовые или какие-то личные обстоятельства. Причем важны не только взгляды, но и поведение. Обычно в ситуациях типа нашей человек спрашивает себя: «А как это меня касается?» (Что это было? Я слышу от пенсильванского шахтера те же слова, которые слышал за 20 000 километров отсюда от мальдивского рыбака!)

Зеф (который немного опоздал) объявил, что рассказывает о климатической ситуации на уроках и надеется, что этим тоже влияет на взгляды общества.

Майк подчеркнул, что поляризацию мнений усугубляет американская партийная система. Если мы сможем, пробившись сквозь партийную риторику, донести до человека хотя бы одну мысль, которая застрянет у него в голове, – это уже прогресс. И очень важно работать с социальными сетями.

Стив согласился, что люди в наше время уже не сами верят во что-то, а получают указания.

Нэнси, подхватив тему, заметила, что именно такую цель, скорее всего, и преследуют политики. Заставить нас разбиться на лагеря. И думать, что «кто-то должен заняться проблемой» – но не мы сами.

В эту минуту я был вполне доволен тем, как идет разговор, и мы пустились в свободное и открытое обсуждение, пытаясь увидеть возможные решения проблемы. Идея встречаться с живыми людьми – что как раз и происходило – и сеять семена сомнения, чтобы собеседники могли по-новому взглянуть на вещи, показалась нам ключевой. Прежде всего людей заботят собственные работа и благополучие. Кроме того, странно тревожиться о предметах, которые ты не можешь увидеть, а друзей и знакомых, которых проблема коснулась бы напрямую, у тебя нет. Потому-то и стоит устраивать живые встречи. Я рассказал несколько историй из моей поездки на Мальдивы, и, казалось, они захватили слушателей. Круг того, что «касалось» участников разговора, на глазах расширялся.

Пожалуй, это была не та дискуссия, которую я себе представлял, планируя поездку в Аппалачи, но все же я получил вдохновляющий опыт. Принесли еду, а мы всё продолжали общаться. Поскольку в этот момент мне пришлось отложить блокнот, дальше я запомнил только то, что у нас получился откровенный и искренний обмен мнениями. И после того как он завершился, мои представления о климатическом кризисе поменялись навсегда.

Одну и ту же мысль я слышал вновь и вновь от разных людей, по-разному вовлеченных в проблему. Есть разница между представлениями и ценностями. Вопрос, с которого я начинал, – «Как заставить человека поверить в то, что он не считает истиной?». Но теперь передо мной стоял другой вопрос: «Как заставить человека заботиться о чем-то или о ком-то, прежде ему безразличном?» Может быть, проблема решится скорее, если не добиваться от отрицателей пересмотра их неосновательных убеждений, а поглубже разобраться, как в их взглядах отражаются их ценности, – тогда мы сможем заставить их задуматься о ситуации, касающейся всех. Тот мальдивский парень с катера высказался точнее некуда. Может быть, я и летел в такую даль лишь затем, чтобы это услышать: «За пределами Мальдив всем плевать». Но почему? Потому что люди не сознают, что проблема их тоже коснется? Или потому что лично незнакомы ни с одним мальдивцем? Как преодолеть этот барьер, который, похоже, стал в конце концов частью новой стратегии отрицателей, эволюционировавших от «Я в это не верю» до «Зачем ломать собственную экономику, пытаясь что-то изменить»?

Что дает людям их отрицание? Где в иерархии потребностей находятся самоидентификация и самооценка? Может быть, отрицатели в глубине души сознают, что их верования ложны, но не могут убедить себя от них отказаться, потому что это вызовет когнитивный диссонанс? Но какой пример храбрости я нашел в этих трех угольщиках, которые понимали, что глобальное потепление действительно происходит, и были готовы признать это публично, несмотря на то что эта позиция прямо противоречит кормящей их профессии! Если эффективное решение климатического кризиса состоит не столько в том, чтобы изменить взгляды, сколько в том, чтобы изменить поведение, то как этого добиться? Сила, которая удерживает шахтеров в забое, – это не приверженность какой-нибудь радикальной идеологии и не мотивированные убеждения. Это экономическая реальность, необходимость кормить семью. Практической альтернативы для них не существует. Углепромышленники и политики в Вашингтоне отвернулись от них ровно так же, как и от тех рыбаков на Мальдивах. Может быть, причина бездействия в вопросах климата – не в отрицании, а в чем-то более глубоком? В самом деле, существование климатических диссидентов может оказаться лишь одним из симптомов более широкой проблемы.

Улетал я из Питтсбурга с мыслью вернуться и продолжить серию интервью, возможно, на этот раз в офисе профсоюза, и заручившись обещаниями нескольких участников обеда привести на следующую встречу знакомых климатических диссидентов. Но затем разразилась пандемия COVID-19, и пришлось ждать. Время шло, и у меня зародились сомнения. Даже если я смогу склонить на свою сторону кого-то из диссидентов, что это даст? Я уже увидел, что есть немало таких, кто понимает всю опасность климатических изменений, но продолжает работать в угольной отрасли. Жду ли я, что они выйдут на забастовку или просто откажутся от своей работы?

Я подумал, не этим ли на самом деле объясняются итоги китайского опроса. От того, что кто-то осведомлен о процессах глобального потепления и полностью доверяет данным науки, эмиссия парниковых газов не прекратится. Чтобы нанести удар по климатическому отрицанию, нужно что-то больше, чем вера. Но что?

Текущая ситуация

В июле 2019 года в городе Анкоридже, на Аляске, впервые за всю историю наблюдений температура воздуха достигла 32 °C. 20 июня 2020 года рекордное значение в 38 °C зафиксировано в сибирском Верхоянске. Изменения климата повсеместны, и их темп нарастает. В 2022 году ожидается следующий доклад МГЭИК, и он, как все уже понимают, покажет, что проблема глобального потепления еще страшнее, чем апокалиптическая картина, описанная в докладе 2018 года. В последние годы общественная озабоченность глобальным потеплением растет, но американские политики в своей массе продолжают упорствовать в отрицании. А в отсутствие лидера проблемы лишь усугубляются.

Мы видим, что одного осознания беды недостаточно. Что, вероятно, лучший способ урегулировать климатический кризис – не убеждать диссидентов, а добиваться политических решений. А это в каком-то смысле даже проще. Учитывая то, что я увидел на конференции «Плоская Земля», надежды изменить взгляды наукоотрицателей мизерны, по крайней мере за то время, которое у нас осталось, чтобы повлиять на глобальное потепление. Но представьте, что вам не нужно никого разубеждать в их антинаучных верованиях… а нужно лишь проголосовать против этих ребят на выборах!

Но для этого все же необходима успешная коммуникативная стратегия, то есть мы должны что-то противопоставить пропаганде, которую распространяют энергодобывающие концерны. Упорные отрицатели потепления, представленные и в американском Сенате, насквозь пропитаны дезинформацией. Как нам открыть им глаза? И даже если мы сможем это сделать – где гарантии, что смена взглядов обернется действием? На кону стоят ценности и интересы, ради которых легко пренебречь фактами и истиной. Самоидентификация определяет не только верования, но и ценности – список вещей, которые нас «касаются», ради которых мы готовы действовать. Не верите? Посмотрите: во многих странах – прежде всего в Китае – климатических диссидентов раз-два и обчелся, а уровень эмиссии углерода запредельный. Если победы над отрицателями довольно, чтобы вызвать действие, то почему это не работает в Китае? Если же дело не в количестве аргументов и графиков, то есть не в словах и цифрах, то в чем?

С разгулом пандемии коронавируса я задумался об очевидном ее сходстве с климатическим кризисом. Налицо всемирная проблема, решение которой требует международной кооперации, а на кону стоят наши жизни. Вообще, единственное существенное отличие я усматривал только в скорости развития катастрофы. Пусть глобальное потепление происходит сейчас и во всем мире, бывает трудно заставить людей это увидеть. Они говорят: «Ну, это в будущем» или «Там, где я живу, этого не видно», – и возвращаются к своим делам. Они не тревожатся, потому что, по их представлениям, проблема их еще не коснулась. Но с ковидом прогнозы были столь неутешительны, что задеть должно было каждого. На этом опыте можно было наконец понять, как подступиться к аналогичной проблеме глобального потепления, верно?

Но тут, к моему изумлению, пандемию стали политизировать, и COVID-19 породил новейшую форму наукоотрицания. Об этом я подробно пишу в восьмой главе, а сейчас просто проведу некоторые аналогии, которые выглядят значимыми для проблемы глобального потепления.

1. Если мы не хотим затягивать пояса и принимать меры, необходимые для спасения наших собственных жизней прямо сегодня, как же мы захотим пойти на это ради чужих жизней, которым в неизвестном будущем (заметим, это порочный ход мысли) угрожают климатические изменения?

2. Если мы сегодня не способны проявить политическую волю к всемирному сотрудничеству ради борьбы с пандемией, от которой во всех странах не на шутку страдают люди, как можно надеяться на политическую волю к объединению в борьбе с климатическими изменениями?

3. Если заинтересованные лица смогли так быстро политизировать беду, подобную коронавирусу, – применив самую смехотворную конспирологию и партийную риторическую шелуху, – какие шансы остаются у нас на деполяризацию «дискуссии» о климатических изменениях?

Невеселая вышла оценка, однако не исключено, что разрыв между общественным мнением о коронавирусе и позицией нашего некомпетентного руководства поможет увидеть выход из тупика. Если для его преодоления нам не нужно переубеждать упрямое меньшинство «ковид-диссидентов», а нужно просто найти более подходящих лидеров, возможно, это выручит нас и в случае с климатическим кризисом.

В этом странном стечении событий климат Земли кое в чем бесспорно выиграл от COVID-19. За первые недели глобальной пандемии общемировая эмиссия парниковых газов упала в начале апреля 2020 года на неслыханные 17 %. Согласно докладу ООН, опубликованному до пандемии (осенью 2019 года), «общемировая эмиссия парниковых газов должна начиная с 2020 года сокращаться на 7,6 % ежегодно, чтобы не допустить худшего сценария климатических изменений». Именно это и произошло в 2020 году. По оценке группы ученых, удаленная работа, сокращение воздушного пассажиропотока, автомобильных выхлопов и полный локдаун, объявленный в некоторых странах, приведут к тому, что «за 2020 год всемирная эмиссия упадет в сравнении с прошлым годом на 4–7 %». Другое исследование, проведенное Международным энергетическим агентством, прогнозирует в 2020 году падение на 8 %. Это как раз требуемый ООН показатель! Разумеется, не стоит ожидать, что этот спад удержится после окончания пандемии. А чтобы уложиться в обозначенные МГЭИК пределы двухградусного роста температуры к 2050 году, нужно удерживать этот темп снижения каждый год вплоть до 2030‐го (с последующим сокращением эмиссии, пока она не станет к 2050 году нулевой). А кто поручится, что нам это под силу, учитывая широкое сопротивление экономики эпидемическим ограничениям, которое мы видим в США и не только?

Не прошло и месяца первой волны пандемии, а в США уже вовсю лоббировали «расконсервирование экономики». Незабываемой фразой отметился в твиттере Дональд Трамп меньше чем через две недели после первых распоряжений о карантине: «Лечение не должно быть хуже болезни». Иные комментаторы посуровее еще в апреле 2020 года писали, что американцы, которые умрут во имя спасения экономики, лишь исполнят этим свой патриотический долг. Это явно не лучший образец для климатической проблемы. Если экономические ограничения ради спасения жизней в пандемию вызывают такое сопротивление, откуда возьмется готовность (сейчас или позже) мириться с ними ради спасения климата?

Отлично видно, что нынешний кризис заключается не только в болезни и ее отрицании. Под вопросом сама наша человечность. В подобной ситуации действенной тактикой будет не просвещать рядовых антинаучников на улице, а менять всю систему. Если глобальное потепление (и COVID-19) настолько политизируют, то почему не направить наше воздействие на политиков? Похоже, что большие системные подвижки могут осуществить только они. А опросы общественного мнения на тему климата показывают, что люди наконец начали требовать каких-то действий, и это ли не повод для осторожного оптимизма?

Нет никаких сомнений, что главной цитаделью климатического бездействия остается Республиканская партия. Исследование Мейер показывает, как механизмы предвыборных пожертвований и корпоративного лоббизма завели нас в тупик, но как нам выбраться из него? Один надежный способ – голосование на выборах. Иск на миллион долларов от родителей к управлению образования города Дувр, штат Пенсильвания, где отрицатели эволюции проголосовали за программу, в которой на равных изучаются дарвинизм и креационизм, привел к тому, что всех восьмерых членов совета вышибли за дверь на следующих выборах. Может быть, вместо того чтобы разубеждать политиков-отрицателей, надо просто постараться поставить на их места других? Может быть, не переизбрав в Конгресс 130 отрицателей и сомневающихся в климатических изменениях – Джеймса Инхоуфа, Теда Круза, Митча Макконелла и остальных, – мы начнем движение вперед? А с уходом Трампа, глядишь, и вернемся в Парижское соглашение. Ну а покуда не будем отказываться от попыток переубедить нынешнюю власть. Будет ли это означать смену воззрений или смену «повестки» – всё на пользу нашей борьбе. Нужно изменить взгляды, и тогда последуют действия.

В третьей главе мы видели несколько вдохновляющих примеров обращения республиканских климатических диссидентов: Джим Брайденстайн, Джеймс Кейсон и Томас Регаладо рассказывают, что скорректировали свои взгляды, убедившись – на личном опыте или в общении с людьми, которым доверяли, – что проблема существует. Не стоит ли попробовать какие-то из описанных в этой книге техник на оставшихся ретроградах? Чем проклинать демократических политиков за «уступки» врагу, не лучше ли радоваться дружбе между представителями разных лагерей? И если мы вооружим представителей от Демократической партии инструкциями (и, пожалуй, несколькими диаграммами в придачу), которые помогут переубедить оппонентов, может, будет польза?

Согласно данным, опубликованным недавно в «Журнале экспериментальной социопсихологии» (Journal of Experimental Social Psychology) в статье «Красный, белый и вполне синий, чтобы быть зеленым», убеждение путем «морального фреймирования» может хорошо сработать и смягчить внедрение «климатического вопроса» в умы консерваторов. Акцент на идее, что защитники экологии 1) подчиняются власти, 2) солидаризируются с природной чистотой и 3) проявляют патриотизм, дает статистически значимую подвижку в готовности консерваторов включаться в экологический дискурс. Другое исследование, на которое ссылается Дана Нуччителли в Guardian, показало, что упоминание 97 %-ного консенсуса среди климатологов на консерваторов действует эффективнее, чем на других. Вот пример проблемы, состоящей не только в простом отрицании фактов, но и в отсутствии эффективной научной коммуникации, которая была бы способна значительно скорректировать консервативную позицию.

Убеждать и голосовать. Менять убеждения и ценности. Сообщать сведения, но при этом стараться расширять повестку дня. Это задача на данный момент. Проблема климатических изменений настолько обширна и настолько неотложна, что нам потребуются все руки и все силы. Помните доклад МГЭИК 2018 года, где сказано, что у нас осталось всего 12 коротких лет, чтобы предотвратить катастрофические последствия потепления? А более свежая установка, как сообщает BBC, формируется вокруг идеи о том, что «следующие 18 месяцев будут критическими в решении проблемы глобального потепления». Дело не только в том, что, согласно докладу 2018 года, «мировая эмиссия парниковых газов не должна расти после 2020 года, иначе нагрев атмосферы превысит 1,5 °C», но и в том, что, если к концу 2020 года у мирового сообщества не будет плана действий и политических лидеров, способных обеспечить его выполнение, мы, вероятно, не достигнем цели. По мнению основателя Потсдамского института изучения климатических изменений Ханса Йоахима Шелльнхубера, «климатическая арифметика груба и проста: за несколько ближайших лет мир не исцелится, но наше бездействие до 2020 года может обернуться непоправимой бедой». Если мы всерьез хотим вдвое сократить мировую эмиссию парниковых газов к 2030 году, то выжидать нельзя ни дня.

Плохие новости в том, что статья, которую я цитировал выше, опубликована в июле 2019 года и, значит, 18 месяцев уже истекли. Но хорошо, что с момента публикации статьи благодаря упомянутому ковидному спаду в эмиссии парниковых газов мы вышли на цели 2020 года. Что же дальше? Мы хотим, чтобы пандемия закончилась как можно скорее и перестала уносить жизни людей. Но это значит, что нам тут же придется переключить все внимание на растянувшийся во времени кризис глобального потепления, и поэтому хорошо бы приготовить план действий.

В одном я убежден: чтобы заниматься климатическими изменениями, будь то на уровне правительств или отдельных личностей, нам придется снова учиться говорить друг с другом. В этой книге я фокусируюсь на том, как важно личное живое общение в борьбе с наукоотрицанием. Дело в том, что кратчайший путь к доверию и уважению (и последующему воздействию на умы) лежит через личные отношения, потому что в формировании убеждений участвуют наши идентичность, ценности и эмоции. Разве это не верно и в отношении вещей, которые нас волнуют? Мы видели, что в случае с климатическими изменениями переубеждать отрицателей посредством личного разговора – не лучший способ спасения мира. Но если мы хотим заставить волноваться о происходящем как можно больше людей, стоит применить и этот метод. Если нужно повлиять на душу человека или его ценности, лучший способ – живое личное взаимодействие. Людям небезразличны те, кого они знают, места, где они побывали. Заставив их беспокоиться о пенсильванских шахтерах и мальдивских рыбаках, мы повысим шансы на успех. И мы не ошибемся, сказав, что менять убеждения человека – в каком-то смысле то же самое, что обновлять список вещей, которые ему небезразличны. Наверное, никаких идеальных стратегий и аргументов для этого не существует, но все же здравым подходом представляется диалог. Если мы не вылезем из окопов, проблема может лишь усугубиться.

Глава 6. ГМО: можно ли говорить о либеральном наукоотрицании?

Некоторые комментаторы считают, что наукоотрицание в принципе более свойственно людям правых убеждений. Примеры такой позиции найти нетрудно. Мы только что видели, как стараниями Республиканской партии тема климатических изменений была до того политизирована, что стала практически индикатором политической ориентации. Другой яркий пример – дарвиновская теория эволюции путем естественного отбора: мы видим не только четкое партийное деление в опросах, но и не особо скрываемую пропагандистскую кампанию консервативно ориентированных христиан-евангелистов, пытающихся рядить креационизм в одежды новой «научной» теории «разумного замысла», чтобы внедрить его в учебную программу американских государственных школ. Картина четкая: лишь 27 % республиканцев считают, что глобальное потепление несет серьезную угрозу, а среди демократов таких 84 %. По поводу Дарвина: лишь 43 % республиканцев (против 67 % у демократов) верят, что человек есть продукт длительной эволюции, и этот процент после последнего замера падает. Однако значит ли это, что мы не знаем примеров наукоотрицания, где политические границы размыты? Или даже где стороны меняются местами?

Что ж, давайте присмотримся внимательнее. Мы уже видели в статье Лилианы Мейсон, что существует объяснимая разница между политической идеологией и партийной принадлежностью. В ряде случаев нам важнее не во чтó верить, а кто делит с нами одну веру. До некоторой степени отрицание консерваторами глобального потепления и эволюции можно объяснить тем, что консерваторы, как считается, должны думать именно так, а вовсе не твердыми личными убеждениями относительно угольных налогов или человеческого глаза, который «слишком сложен, чтобы возникнуть путем естественного отбора». Одним словом, при той степени политизации, которой подверглись темы глобального потепления и происхождения видов, деление на либералов и консерваторов в этой области вполне ожидаемо. Получив установку, во что верить, человек затем усваивает и тезисы, на которые опираются верования его лагеря.

Но всегда ли антинаука строится по этой схеме? А если так, найдется ли в ней место для наукоотрицания не только справа, но и слева? Подходящие кандидаты есть, на них указывают в равной мере ученые и эксперты: это отрицание прививок и отказ от ГМО. Майкл Ширмер в широко цитируемой статье 2013 года для журнала Scientific American проводит мысль о том, что извращать науку склонны политики на обоих краях спектра. Более того, он вбрасывает провокационное утверждение, что в дополнение к широко известной проблеме республиканского наукоотрицания существует и «либеральный поход против науки». В более поздней статье он развивает тезис:

Левые столь же скептичны по отношению к доказанным фактам, если научные открытия противоречат их политической идеологии: так происходит с ГМО, атомной энергетикой, генной инженерией и эволюционной психологией. Отрицание последней я называю «когнитивным креационизмом» – оно выдвигает модель разума как чистой доски, то есть считает, что естественный отбор работал с человеком только вниз от шеи.

Утверждение выглядит проверяемым, но остается спорным. Ширмер обильно цитирует психолога Эшли Лендрам, которая пишет, что «человек с широкими знаниями принимает лишь те научные факты, которые не конфликтуют с уже имеющимися у него воззрениями и ценностями. В противном случае он применяет свои знания для того, чтобы оправдать и укрепить собственную позицию». Из трудов Дэниела Канемана о когнитивных искажениях мы знаем, что все люди – демократы и республиканцы, либералы и консерваторы – подвержены одним и тем же порокам мышления, которые развились у нас в процессе естественного отбора за сотни тысяч лет эволюции. И оттого, что человек придерживается левых взглядов, он не приобретает иммунитета от предвзятого подтверждения, выдачи желаемого за действительное и подобных отклонений. Вспомним опыт Дэна Кагана из второй главы, когда либералы, хорошо разбиравшиеся в математике, не могли вывести из таблицы с цифрами верное заключение, если речь шла о контроле над оружием?

Но вернемся к главному: верно ли, что есть и либеральные области антинауки? Стефан Левандовский в нескольких из множества написанных им книг и статей о конспирологии, когнитивных искажениях и причинах отрицания науки утверждает, что «свидетельств о левом наукоотрицании нет или почти нет» и недоверие к науке, «похоже, концентрируется прежде всего среди политически правых».

Сама постановка этого вопроса настолько рискованна, что нужно ясно понимать, что мы имеем в виду, когда говорим о существовании либеральной антинауки. Достаточно ли будет показать, что среди либералов есть какие-то люди, отрицающие научную истину в каких-то областях знания? Это было бы слишком просто, да это уже и установлено.

Чтобы доказать существование (какого-то) либерального наукоотрицания, достаточно привести данные, согласно которым 16 % демократов не считают климатические изменения серьезной проблемой, или упомянуть 33 % сомневающихся в эволюционной теории. Но вряд ли Ширмер ведет речь об этом. Тогда, наоборот, попробуем найти тему, в которой отрицанию научной истины подвержены исключительно либералы? Это слишком сурово. Ведь существование либералов, отрицающих глобальное потепление, не отменяет того, что климатическое диссидентство свойственно преимущественно правым; значит, и нам, чтобы доказать существование левой антинауки, нет нужды искать область, где антинаучники поголовно либералы.

Ну так чего же мы тогда ищем?

Ну, например, тему, где большинство отрицателей – либералы. Или такую, где мотив, заставляющий оспаривать установленную научную истину, имеет отношение к какой-то из главных либеральных идей. О том, куда может завести поиск образцового случая, предупреждает Крис Муни, продолжающий разработку этой темы. Муни прежде всего (и по праву) настораживает фиктивное равенство случаев: даже если мы найдем в антинауке область, представленную преимущественно левыми, это не будет означать, что тем самым мы признали равным вред, наносимый науке правыми и левыми отрицателями. И если мы намерены объявить борьбу с прививками или отрицание ГМО примером либеральной антинауки, стоит припасти доказательства не только того, что большинство представителей этого отрицания – носители левых взглядов, но и того, что мотивом для этого отрицания служит некая либеральная догма: так же как климатическое отрицание не просто чаще встречается среди правых, но и мотивировано консервативными идеями, такими как недоверие к государству или непоколебимая вера в эффективность свободного рынка. И все же начнем с вопроса: даже если на весах наукоотрицания заметно перевешивает правая чаша – о чем говорит Муни в книгах «Война республиканцев против науки» («The Republican War on Science») и «Республиканский мозг» («The Republican Brain»), – нет ли такой области антинауки, которая тяготеет к либерализму?

Один популярный кандидат – движение против прививок. Муни разбирает эту тему в очерке 2011 года «Наука о том, почему мы не верим в науку»:

Есть ли у нас описанный случай отрицания науки, представленный преимущественно левым крылом? Есть: это убеждение, что детские прививки вызывают эпидемию аутизма. Среди самых знаменитых его выразителей – видный эколог (Роберт Ф. Кеннеди – младший) и многочисленные голливудские звезды (наиболее крупные – Дженни Маккарти и Джим Керри). Огромную аудиторию предоставляет этим отрицателям издание The Huffington Post. Писатель Сет Мнукин, автор новой книги «Вирус паники» («The Panic Virus»), отмечает, что быстрее всего антипрививочников можно найти, потолкавшись в магазине полезных продуктов.

Впрочем, в следующем абзаце Муни сглаживает углы, замечая, что наукоотрицание «гораздо обильнее цветет на правом крыле», а «среди госслужащих-демократов антипрививочники практически не встречаются». Считать ли точку зрения политически окрашенной, если ее не придерживаются действующие политики? В дальнейшем Муни сдает назад еще больше, очевидно, испугавшись, что невольно помог и поддержал сторонников точки зрения о равной склонности левых и правых к отрицанию науки. Он пишет статьи с такими заглавиями, как «Либеральный поход против науки – несуществующее явление» или «Хватит делать вид, что либералы – такие же антинаучники, как и консерваторы».

Что, если Муни прав? И в том, что антипрививочники – пример антинаучного диссидентства, укоренившегося среди левых, и в том, что это не оправдывает вывода, будто либералы отрицают науку в той же мере, что и консерваторы? В таком случае годится ли антипрививочничество в качестве примера либерального наукоотрицания? Как посмотреть. Свежие опросы показывают, что со времени выхода последней статьи Муни (2011 год) ситуация несколько изменилась. По итогам опроса Института Пью в 2014 году, «34 % политиков-республиканцев, 33 % независимых и 22 % демократов считают, что родители должны сами решать, прививать ли ребенка». Но это лишь один из способов измерить общественное сопротивление прививкам. Опрос того же Института в 2015 году показал, что 12 % либералов и 10 % консерваторов считают прививки опасными. Каким способом можно точно оценить антипрививочные настроения? И настолько ли вообще велика разница между партиями, чтобы стоило с ней носиться? В наше время движение против прививок, похоже, не просто приобрело сторонников в обеих партиях, но и в целом стало внепартийным. Подверглась ли вообще эта тема политизации? Недавние исследования установили: хотя либералы и консерваторы образуют примерно равные доли антипрививочного сообщества, и те и другие представляют радикальное крыло своих партий. Как сформулировал один комментатор, «не важно, каких вы политических взглядов; чем более партийный вы человек, тем скорее будете думать, что прививки опасны». Другие научные данные наводят на мысль, что прививочный скептицизм равно свойствен либералам и консерваторам, но имеет у тех и других разный генезис. Что это говорит нам о борьбе с прививками как примере либерального наукоотрицания?

Антипрививочничество – захватывающая тема и идеальный материал для любой книги о наукоотрицании. Но его политические аспекты обескураживающе неоднозначны, особенно в эпоху ковида. Как мы уже отмечали, в последние годы об этом явлении довольно много пишут и уже вышло несколько превосходных книг. Упоминавшийся «Вирус паники» Сета Мнукина – неплохой вариант для первого знакомства, как и книга Пола Оффитса «Жестокий выбор: как движение антипрививочников запугивает нас всех» («Deadly Choices: How the Anti-Vaccine Movement Threatens Us All»). Еще более свежий, абсолютно доступный обзор вы найдете в книге Джонатана Бермана «Антиваксеры: как спорить с дезинформированным сообществом» («Anti-vaxxers: How to Challenge a Misinformed Movement»), где рассматриваются основные тезисы и генезис антипрививочного сопротивления. Мы же поищем другой пример либерального наукоотрицания.

Нам же нужен идеальный образец – ситуация, когда все факты налицо, ученые пришли к консенсусу, а широкая публика отвергает научные открытия под влиянием тех или иных либеральных идей. Нам нужно отрицание, которое не только представлено в основном либералами, но и коренится в самóм либеральном мировоззрении. (В порядке провокации было бы занятно показать, что при этом некоторые тактические аргументы – те же, что приводятся консерваторами в споре о климатических изменениях и никогда не принимаются либералами: «Нужны еще доказательства» и «Не было исследования, которое закрыло бы вопрос».)

В общем, вместо антипрививочников я предлагаю взять другой, прискорбно обойденный вниманием вид антинауки, который, как мне кажется, будет идеальным случаем, – отрицание ГМО. К политическому аспекту мы еще вернемся – изучив тему и кое с кем поговорив – в конце следующей главы.

Генетически модифицированные организмы

ГМО-сопротивление в литературе о наукоотрицании обделено вниманием. Как до недавних пор почти никто не писал о плоской Земле, так сегодня мало кто говорит о ГМО-луддитах. Но по другой причине. Плоскоземельцы были слишком немногочисленны, а их заявления – столь абсурдны, что их просто не принимали всерьез. А с ГМО все, скорее, наоборот. Интуитивно привлекательная дезинформация так широко распространилась и настолько редко опровергается, что множество людей считают ее правдой. Хотя противники генетической модификации в большинстве своем не изучали научную основу этой технологии, они в один голос поют о «двусмысленных результатах». О том, что экспертам нельзя верить. О том, что собранных данных недостаточно. Звучит знакомо, не так ли?

Есть и другая причина, почему борьба с ГМО хорошо подходит к теме этой главы: это, наверное, самый удобный вариант для тех, кто хочет подискутировать с наукоотрицателем, поскольку едва ли не у каждого из нас есть знакомые, отказавшиеся от ГМО. У меня тоже есть друзья и знакомцы, которые приходят в ярость от мысли, что кто-то «химичит с нашей едой», и думают, что без массового протеста мы никогда не узнаем, какие продукты можно есть, а какие нет. Я понимаю озабоченность пестицидами, гербицидами, искусственными пищевыми красителями, антибиотиками и даже гормонами роста, поскольку существуют объективные научные данные, указывающие на их потенциальную опасность. Но ГМО? Ни одно заслуживающее доверия научное исследование не обнаружило никакого риска в потреблении таких продуктов.

«Но исследования еще не завершены, – жалуется обыватель. – Помните талидомид? Ученые дают разрешение, а потом обнаруживают опасность». Но эту тактику мы уже знаем. И меня смущают не осторожность и не скептицизм, которые могут быть разумны, а то, что в этой области осторожность давно переросла в полномасштабное наукоотрицание[17]. Одно дело – говорить: «К чему рисковать, когда риска можно избежать?» (хотя отметим, что этот довод используют и антипрививочники), но совсем другое – заявлять, будто «все исследования ГМО организованы злонамеренными корпорациями, которые в погоне за прибылью пытаются нас отравить». Одно дело – считать, что потребление продуктов с ГМО не дает (в наших богатых и демократических западных странах) никакой выгоды, и совсем другое – утверждать, что создатели ГМО изначально имели дурные намерения.

Собственно, что такое ГМО? Это сельскохозяйственные растения, измененные на молекулярном уровне для повышения питательности, вкусовых качеств, урожайности или устойчивости к самым разным вредным воздействиям. Технология родилась в 1994 году с появлением помидора сорта «флавр савр» (культивировать этот сорт прекратили в 1997 году), модифицированного для защиты от гниения. Многие люди не сознают, что большинство продуктов, которые мы сегодня едим, генетически модифицированны. Кукуруза, которую ели люди XVIII столетия, выглядела совсем иначе, чем та, которую едим мы. 85 % нынешней кукурузы – культуры, созданные искусственной селекцией или вмешательством в гены. Например, есть вид кукурузы, настолько устойчивой к вредителям, что он требует существенно меньшей обработки пестицидами. Генные модификации спасли практически исчезнувшие плантации папайи. Чаще всего генетическим модификациям подвергаются соя, кукуруза и хлопок. Но величайшим успехом ГМО мог бы стать рис.

Золотистый рис создали в 1990‐е годы ученые-экспериментаторы, работавшие над проблемой дефицита витамина А и нехватки продовольствия. Рис ежедневно ест половина земного шара. Подсчитано, что в мире 250 миллионов детей страдают от дефицита витамина А, что может привести к слепоте и смерти. Пересадив рису ген, найденный у желтого нарцисса, ученые получили сорт, необыкновенно богатый бета-каротином, а это отличный источник витамина A в организме человека (ген попутно изменил цвет риса с белого на желтый, подарив ему оригинальный вид и название). Кроме того, золотистый рис более других сортов резистентен к засухам, а это гигантский шаг к устойчивому земледелию, особенно в мире, где из-за климатических изменений нагревается атмосфера и понемногу становится суше.

Вскоре развернулось яростное и хорошо организованное сопротивление любым ГМО-продуктам, включая золотистый рис. Например, против выступил Гринпис (из опасения, что одобрение золотистого риса проторит дорогу другим ГМО-продуктам). Многих смущало, что исследования ГМО проводили по большей части агропромышленные концерны, крупнейшим из которых был Monsanto.

О Monsanto вы, возможно, слышали. В 2018 году его поглотил Bayer (и оригинальное название упразднили), но люди и поныне помнят его наследие: дефолиант «Оранж», полихлорированные дифенилы и гербицид «Раундап», в котором долго подозревали канцероген. Кого-то особенно тревожило, что одним из главных ГМО-продуктов Monsanto были устойчивые к гербицидам семена, посевы которых можно обрабатывать «Раундапом», убивающим сорняки. Это позволило фермерам сузить междурядья, но, разумеется, нисколько не добавило спокойствия людям, которые, во-первых, с подозрением относились ко всему, что делает Monsanto, а во-вторых, боялись еды с гербицидами. В 2013 году это вылилось в «марш против Monsanto» (читай: и ГМО). Впрочем, и после этого мало кто обратил внимание на существенное различие между заявлениями о том, что ГМО-продукты опасно употреблять, и о том, что ГМО-культуры позволяют вносить больше гербицидов и вот их-то присутствие в продуктах опасно.

Пожалуй, определенное недоверие к Monsanto можно понять, учитывая историю этого концерна. Но утверждать, что все способы, которыми создаются ГМО, опасны, – значит перегибать палку. (Вспомним хотя бы о том, что золотистый рис спроектировали и создали университетские ученые, а не Monsanto или какая-то иная корпорация.) Как заметил один комментатор, это все равно что «выступать против любых компьютерных программ, потому что ты недоволен засильем Microsoft Office». Это правда, что многие компании, ведущие разработку ГМО, – агроконцерны, но никаких научных подтверждений того, что хоть один из этих продуктов, где бы его ни разработали, опасен, не существует. Американская ассоциация содействия развитию науки (AAAS) недавно выступила с заявлением:

Наука говорит со всей определенностью: совершенствование сельскохозяйственных культур с помощью современных молекулярных биотехнологий не несет никакой опасности… ВОЗ, Американская ассоциация врачей, Национальная академия наук США, Лондонское королевское общество и остальные авторитетные организации, изучавшие вопрос, пришли к одному и тому же заключению: употребление продуктов, содержащих ингредиенты, которые получены из ГМО-растений, нисколько не опаснее, чем потребление этих же продуктов с ингредиентами, полученными из растений, модифицированных традиционными методами селекции.

Но противников ГМО это не остановило. В Европе закон требует маркировать продукты, содержащие ГМО. В США и Канаде среди производителей развернулась кампания добровольного маркирования продуктов без ГМО (под влиянием потребительских предпочтений), которая доходит до смешного. Я однажды видел пачку соли с пометкой «не содержит ГМО», хотя соль – минерал и вообще не обладает ДНК. Что ж, такой маркетинг-от-страха, пожалуй, закономерен в обществе, настолько неосведомленном о предмете.

В 2018 году половина опрошенных Институтом Пью считала, что ГМО несут большую опасность для здоровья. Логичным кажется сравнить ГМО с другими феноменами, которые отличаются таким же диким разрывом между научным знанием и сложившимися в обществе представлениями, например с глобальным потеплением. Более ранний опрос Института Пью 2015 года показал, что 88 % членов AAAS считают ГМО-продукты безопасными, но среди широкой общественности это мнение разделяют лишь 37 %. Как гласит один из комментариев к результатам опроса, «разрыв в 51 % дает нам самую резкую разницу между мнениями ученых и обывателей». И да, эта разница даже больше, чем в случае с глобальным потеплением.

Почему люди так боятся ГМО? Зачастую они и сами не знают. Видимо, когда речь идет о еде, все «ненатуральное» включает в нашем мозгу тревожную сигнализацию. Ученые установили связь: чем меньше человек осведомлен о генетике, тем вероятнее он против ГМО, и, по всей видимости, активное неприятие ГМО объясняется в первую очередь полнейшим невежеством по части генной модификации. Университет Оклахомы провел опрос и выяснил, что 80 % американцев – за обязательную маркировку продуктов, содержащих ДНК, при том что ДНК содержится в любой пище! Повсеместному распространению «химеофобии» отчасти способствовала публикация в 2012 году статьи ученого Жиля-Эрика Сералини, который утверждал, что у крыс, которых кормили монсантовской устойчивой к «Раундапу» кукурузой, чаще возникали опухоли и сокращалась продолжительность жизни. Позже статью отозвали в связи с некорректной методикой, конфликтом интересов, узкой выборкой и использованием животных, уже известных тем, что с возрастом у них без видимых причин могут возникать опухоли. Но к тому моменту статья уже успела принести немало вреда.

Как и другие формы наукоотрицания, ГМО-луддизм в значительной мере основан на конспирологическом мышлении и не особо заботится о научных доказательствах.

Особенно интересны утверждения историка Марка Лайнаса, по его собственному признанию, бывшего противника ГМО. Сейчас Лайнас перешел на другую сторону и ездит с лекциями, которыми пытается бороться с врагами ГМО. Он пишет:

На мой взгляд, прения вокруг ГМО есть следствие одного из самых крупных за последние полвека провалов научно-просветительской работы. Миллионы, если не миллиарды душ поверили фактически в конспирологическую теорию, в беспрецедентном, глобальном масштабе сеющую страх и ложные представления в отношении целого класса технологий.

Лайнас написал книгу «Семена науки» («Seeds of Science»), в которой подробно рассказывает о своем обращении, сообщает детали, приводит свидетельства. По его словам, будучи ГМО-луддитом, он стал знакомиться с научной литературой о глобальном потеплении и прочел, среди прочего, книгу, отмеченную престижной премией. Он почувствовал уважение к ученым и возмутился поведением наукоотрицателей. Получив возможность пересмотреть свои взгляды на ГМО, Лайнас изумился тому, насколько они оказались ни на чем не основанными. Он отчаянно, но безуспешно искал свидетельства в оправдание своих прежних взглядов, и испытанный им когнитивный диссонанс был просто невыносим. Лайнас пишет:

Нет ни малейших признаков того, что какой-либо из существующих ныне генетически модифицированных продуктов может представлять угрозу для чьего бы то ни было здоровья… [но] нельзя порицать климатических диссидентов за отрицание научного консенсуса по климатической ситуации, если мы сами плюем на мнение науки, считающей генную инженерию и безопасной, и полезной технологией.

На страницах своей книги и при всяком удобном случае Лайнас выражает глубокое сожаление и раскаяние по поводу своего былого участия в дискредитации работы столь многих ученых, бьющихся над проблемой продовольственного дефицита: из-за его деятельности тысячи людей, которых можно было спасти, вероятно, умерли от недоедания. В 2013 году в речи, которая разлетелась по всему интернету, Лайнас покаялся, обращаясь к аудитории фермеров, чьи плантациям он, скорее всего, нанес ущерб своей деятельностью в роли ГМО-луддита.

В общем, это одно из самых примечательных обращений отрицателя в адепта науки, известных истории, но по-своему примечателен и способ этого обращения. Не было никого «с той стороны», кто подружился бы с Лайнасом и терпеливо подкладывал бы ему факты о ГМО. Напротив, благодаря собственной работе с темой глобального потепления он сделался другим человеком и стал отождествлять себя с учеными. По определению самого Лайнаса, к обращению его подвигло то, что он «открыл науку». Размышляя об этом, Лайнас признает:

Наверное, я смог легко сменить точку зрения на ГМО только потому, что стал переосмысливать свою принадлежность: от зеленых перешел в другую общность, к ученым. Премию Лондонского королевского общества за лучшую научную книгу, полученную в 2008 году, я воспринял, обоснованно или нет, как знак признания ученым сообществом. Будь я охотником из первобытного племени, это было бы все равно как добыть скальп вражеского вождя. И лишь когда моя репутация пошатнулась, поскольку мои сочинения о ГМО вышли опасно ненаучными, как показали именно те люди, к которым я теперь чувствовал принадлежность, я всерьез пересмотрел свое отношение. Иначе говоря, в глубине души я, наверное, заботился не столько о верности истине, сколько о том, чтобы верным истине меня считало мое новое ученое племя. То есть я не настолько уж изменил свои воззрения. Я скорее сменил племя.

Лайнас далее в подтверждение ссылается на книгу Джонатана Хайдта о том, что большинство людей выбирают, во что верить, именно по «моральным» причинам, хотя пытаются представить это как разумное суждение. Как мы видели во второй главе, именно поэтому бывает так трудно заставить человека изменить мнение только предъявлением фактов: дело в том, что для веры нужны вовсе не факты. Хайдт пишет: «Попросите людей поверить в нечто такое, что идет вразрез с их внутренним чутьем, и они изо всех сил постараются от этого увильнуть – найти причину усомниться в ваших выводах или данных. И почти всегда у них это получится». Лайнас признает, что в его бытность анти-ГМО-активистом это относилось к нему в полной мере. И приводит историю, случившуюся после его «обращения», когда оксфордский профессор-генетик спросил, «мог ли он что-то раньше сказать или объяснить по-другому, чтобы меня переубедить. Я ответил, что вряд ли. И дело не в том, что их [т. е. ученых] аргументам не хватало убедительности. Ошибкой было думать, что их аргументы вообще имеют значение».

В «Семенах науки» Лайнас рассказывает знакомую нам историю об истоках движения против ГМО. Как можно догадаться, они лежат не в науке, а в идеологии. Еще в 1970‐е, в дни первых генетических опытов – и с растениями, и с животными, – иные ученые выражали некоторые опасения. Эти опасения корреспондировали не с экспериментальными данными, а с некими общими этическими соображениями, касающимися евгеники и последствий, которые может вызвать вторжение ученых туда, куда ангелы ступить боятся. Со временем эти тревоги улеглись, стерлись эмпирическими результатами исследований, и ГМО-оппозиция переползла в область идеологии. Лайнас цитирует активиста из организации EarthFirst! выступавшего на BBC:

Первый раз известие, что компания из Беркли планирует продавать ГМО-продукты в моем районе, было мне как нож в сердце. И вот снова ради выгоды наука, техника и корпорации собрались атаковать мой организм новыми бактериями, доселе не существовавшими на планете. Его и без того атаковали и смог, и радиация, и химическая отрава в продуктах, и я не собирался терпеть еще и это.

Вооруженные столь непоколебимой уверенностью, противники ГМО не требовали дальнейших научных опытов, они хотели полного запрета. А добивались они этого путем судебных исков, публикаций в прессе и акций «прямого действия». В последнем случае речь шла об уничтожении посевов ГМО-культур прямо на полях, и в этом принимал участие Лайнас. Другие активисты разворачивали широкомасштабную информационную кампанию, частью которой была реклама на страницах крупнейших печатных изданий; в ней читателей «предупреждали об опасностях глобализации, развенчивая новые технологии и обличая „генетическую рулетку аграрной генной инженерии“». Эта кампания имела фантастический успех, особенно в Европе 1990‐х, где люди поначалу были в основном за ГМО или просто не задумывались (если вообще знали) об этом предмете. Но к моменту, когда тактика запугивания набрала обороты, «процент людей, отказывающихся от ГМО-продуктов, вырос на 20 пунктов. В общем, лишь пятая часть населения Западной Европы по-прежнему одобряла ГМО-продовольствие». И этого результата активисты достигли при полном отсутствии любых научных данных, которые говорили бы о том, что потребление ГМО-продуктов небезопасно.

В реальности дело было не в этом. ГМО-луддиты даже не цеплялись ни за какие сомнительные данные науки. Фактически, сопротивление ГМО возникло прежде, чем появились вообще какие-либо данные, и существует поныне, несмотря на то что никаких свидетельств возможной опасности ГМО так и не нашлось. Впрочем, Лайнас соглашается, что проблема безопасности продовольственных продуктов всегда была сродни троянскому коню и научные факты искажались в угоду общим «моральным» возражениям против генной инженерии. В разговоре с одним из прежних товарищей по ГМО-оппозиции Лайнас сообщает, что Джордж Монбио признал: «Абсолютная правда, что ученые объявили ГМО полностью безопасными, но для меня речь всегда шла о власти корпораций, патентах, правах, глобализации и отчуждении собственности». И пусть оппозиция ГМО – это, в сущности, политика, идеология, мораль и теоретизирование, а вовсе не наука, в реальном мире борцы с ГМО наносят колоссальный вред: «За почти 20 лет [в Европе] не одобрено для культивации ни одного сорта генетически модифицированных культур».

Тем временем в США и других частях мира ГМО, пробившиеся на рынок, оказали неожиданно благотворный эффект в некоторых сферах, вызывающих глубокую озабоченность экологов. Так, по данным ученых, ГМО-технологии на 37 % сократили использование пестицидов. Помимо этого, подсчитано, что использование ГМО снизило эмиссию парниковых газов на 26 миллионов тонн. А если бы Гринпису удалось достичь своей цели и запретить во всем мире продукты с ГМО? Последствия могли бы быть катастрофическими. Например, нам понадобилось бы больше пахотных земель, а это означает сведение лесов и дополнительный выброс углерода. Вообще, как отмечает Лайнас, если бы человечество отвергало любые агротехнологии, кроме естественных (т. е. уровня приблизительно 1960 года), то для прокормления планеты нам понадобились бы пахотные площади, равные двум Южным Америкам. И столь же ужасны были бы последствия для человеческой расы. Лайнас приводит в пример пагубный эффект от кампании Гринписа против золотистого риса, стоившей жизней множеству голодающих детей. Вот один из его обличительных пассажей:

Несомненно, кампания против ГМО… привела к лишним смертям, которых можно было избежать. Яркий пример… отказ правительства Замбии во время страшного голода 2002 года позволить кормить население импортной генетически модифицированной кукурузой. Тысячи людей погибли из-за того, что президент Замбии поверил в ложь западных экологических организаций о том, что генетически модифицированная кукуруза, ввезенная Всемирной продовольственной программой, каким-то образом ядовита.

Разумеется, бывший анти-ГМО-активист может быть склонен преувеличивать, однако его тезис подтверждают другие исследователи. Программа ГМО-сопротивления прочно коренится в той идее, что генетически модифицированные продукты опасны для человека, и плевать, что там говорит наука. Ничем не подтвержденные заявления, будто генные инженеры скрывают результаты опытов, а ГМО создавались с намерением вызывать дефицит продовольствия, сделав сельскохозяйственные культуры более уязвимыми для вредителей (чтобы у Monsanto рос сбыт «Раундапа»), – все это уже напоминает теории заговора, которые мы слышим от плоскоземельцев и антипрививочников.

Как мы уже видели, наукоотрицание процветает в условиях 1) недостаточной информации, 2) популярности конспирологии и 3) отсутствия доверия. Все это относится к людям, настойчиво утверждающим, что ГМО вредны, при том что ученые единодушно полагают обратное. И, наверное, предсказуемо, что типичные рассуждения ГМО-луддита отлично ложатся в шаблон наукоотрицателей.

Отсев фактов

Одна из популярных тактик ГМО-отрицателей – посеять сомнение в том, что ученые на самом деле единодушны в оценке генных технологий. Делается это путем переписи «раскольников», то ли имеющих отношение к генной инженерии, а то ли нет. Авторы отчета Гринписа «Двадцать лет несостоятельности» объявляют безвредность ГМО-продуктов «мифом» и утверждают, будто «среди ученых нет согласия о том, насколько это продовольствие безопасно». Далее обратимся к Лайнасу:

[Это] требует полного смещения фокуса. Это квинтэссенция предвзятого отбора. Гринпис вытаскивает в центр внимания заявления ничтожной горстки сектантов, не замечая Национальной академии наук США, Американской ассоциации содействия развитию науки, Лондонского королевского общества, Африканской академии наук, Совета европейских академий наук, Французской академии наук, Американской ассоциации врачей, Союза немецких академий наук и многих других организаций.

Конспирология

Как мы знаем из работы Стефана Левандовски, приверженность конспирологии есть важная часть наукоотрицания. И, пожалуй, ничего удивительного, что движение против ГМО тоже подпадает под это правило. «Конспирологические теории о генно-модифицированных продуктах, – пишет Левандовски, – обычно утверждают, что биотехнологическая корпорация Monsanto организовала заговор с целью захватить рынок, завалив его отравленными продуктами». Лайнас же в своих статьях прямо говорит, что анти-ГМО – это просто «сплошная беспримесная конспирология».

Опора на фальшивых экспертов или опровергнутые исследования

Здесь нужно быть внимательными. Мы, разумеется, не имеем в виду, что любой ученый, не примкнувший к общему мнению о том, что ГМО-продукты не несут риска для здоровья, – шарлатан и его работы опровергнуты. Но при этом мы видим, что работа вроде статьи Сералини преподносится как добросовестное свидетельство токсичности ГМО спустя годы после ее отзыва. Тут не избежать параллелей со статьей Уэйкфилда о вакцинах и аутизме. Хотя в работе Сералини намеренного подлога не обнаружено, ошибок в ней множество. И при всем том нашлись противники ГМО, посчитавшие, что отзыв статьи – часть заговора, направленного на сокрытие правды о генно-модифицированных продуктах.

Ошибки логики

Сбоями логики изобилуют рассуждения многих ГМО-отрицателей. Вот два примера. Первый – заключение о том, что если Monsanto – мошенники, то все производители ГМО – такие же мошенники. В науке это называется ошибкой обобщения, и о ней все студенты, изучающие неформальную логику, узнаю´т на первом курсе.

Второй логический порок – так называемый аргумент скользкого склона, который обычно предполагает, что уступка дюйма неизбежно означает уступку мили. Мы видели, как его применяют сторонники второй поправки, отвергающие любой вид контроля над оружием: «Только позвольте им запретить автоматические винтовки AR-15, и следом они изымут твой дробовик». У ГМО-луддитов этот аргумент выглядит так: «Если дать им выращивать золотистый рис, то весьма скоро они захотят возделывать и другие генно-модифицированные культуры… это ловушка!»

Завышенные требования к науке

С этим ситуация прозрачная. От любых наукоотрицателей, будь то плоскоземельцы или климатические диссиденты, мы неизменно слышим, что «решающий эксперимент еще предстоит провести» и «нам нужно больше доказательств». Настойчивое требование «доказать» то, во что требующий не хочет верить, – это фирменный трюк наукоотрицателей. Противники ГМО (и антипрививочники) обычно говорят: «Мне все равно, что сегодня показывают опыты, данные могут оказаться и неверными. Никто не доказал, что это безопасно». Но это карикатурное видение науки.

Значит ли это, что всякий, у кого возникают вопросы к научным принципам производства ГМО, по умолчанию отрицатель? Конечно же, нет. Для тех, кто хочет поближе познакомиться с научными аспектами спора о ГМО, советую выдающуюся (и доступно написанную) книгу Шелдона Кримски «Расшифровка ГМО» («GMOs Decoded»). Автор не касается ни общественного мнения, ни политических, ни культурных споров вокруг генных модификаций, обозревая только научные материалы, опубликованные в специальных изданиях. Он сразу объявляет, что на вопрос, есть ли в науке общепринятое мнение о безопасности генетически модифицированных культур, ответ существует и он положительный:

В этой книге я исхожу из того, что в США ученые по большей части одобряют те ГМО-культуры, которые сегодня возделываются и потребляются. Опираясь на опубликованные заявления профессиональных сообществ и научную литературу, можно заключить: новое поколение сельскохозяйственных продуктов вызывает не больше тревог относительно воздействия на здоровье человека и на окружающую среду, чем любые сельхозпродукты, выращенные традиционными способами.

Однако, как подчеркивает Кримски, это не единственный вопрос. Нужно учесть разнообразные методологические, нормативные, юридические соображения. Например, заявление о том, что продукты, полученные с помощью молекулярных технологий, не принесли никакого вреда, формально не может считаться истиной. Но вопрос – по крайней мере в США – стоит так: опаснее ли эти продукты, чем их аналоги, выращенные традиционным образом? И если на этот вопрос мы отвечаем отрицательно, то это и означает, что ГМО безопасны. Но можем ли мы это точно знать про каждую генно-модифицированную картофелину или соевый боб? Конечно нет, ведь наука ни на один вопрос не может ответить с абсолютной определенностью. Однако если ГМО-продукты как класс ничуть не опасней натуральных, то почему они должны подвергаться особо пристальному рассмотрению?

Вопрос теперь сводится к тому, насколько мы готовы мириться с неожиданными последствиями и оценивать потенциальный риск. В США, следующих предписаниям ООН и ВОЗ, надзор за ГМО в основном исчерпывается вопросом, безопасны ли продукты, полученные молекулярным вмешательством, хотя бы настолько же, насколько и выведенные традиционными методами селекции. И если ГМО-культуру признают «не более опасной, чем ее естественный аналог», то она считается «по существу тождественной», невзирая ни на какие скрытые химические различия. Но в Европе регламент жестче и требуются дополнительные анализы. Как сообщает Кримски,

исходный пункт в оценке риска существенно разнится в Америке и в Европейском союзе. В Штатах Управление по надзору за продуктами и лекарствами предполагает, что продукты, полученные присадкой чужих генов, как правило, можно считать безопасными, если нет свидетельств обратного, а в Евросоюзе отметку о безопасности можно получить только по прохождении серии тестов.

Продукты могут быть те же самые, но разнится подход к сохраняющейся неопределенности и оценке рисков. В США ГМО считается невиновным, пока не докажут его вину; в Европе он считается виновным, пока не доказана (насколько возможно) его невиновность. В США не существует федерального закона, требующего оценки рисков. Это оставлено на усмотрение производителей. В Европе, если лабораторный анализ оставляет какие-то сомнения, предписано тестирование на животных. И даже после такой проверки все ГМО-продукты в Европе должны продаваться с маркировкой.

Я признаю, что существуют законные основания для скептицизма по поводу того, как регулируется рынок ГМО-продуктов (по крайней мере в США), но этот скепсис ничего не может противопоставить утверждению, что ни одно научное исследование еще не доказало большей опасности ГМО-продуктов по сравнению с обычными аналогами. Но если так, почему бы просто не сказать об этом, не скатываясь в отрицательскую трескотню о безопасности продовольствия? Если речь идет о предосторожности, а не об установленной опасности, к чему ударяться в конспирологию или ставить под сомнение добросовестность ученых? Если мы в США заслуживаем более высоких стандартов тестирования и регулирования ГМО-продовольствия, это не должно превращаться в отрицание науки.

Кримски задается вопросом, что именно мы имеем в виду, когда говорим о «ГМО-отрицателях»:

Слишком просто сказать, что одна группа следует науке, а другая – идеологии. Некоторые комментаторы, считающие так, говорят о «ГМО-отрицателях», имея в виду людей, которые отодвигают науку в сторону ради иррационального (или безосновательного) неприятия ГМО-продуктов. Но существует ряд научных работ, исповедующих здравый скептицизм. Кроме того, европейские и американские ученые по-разному видят и ситуацию, и риски – этим может объясняться разница в регламентах по разные стороны океана.

Что ж, справедливо. Книга Кримски – это объективный, беспристрастный анализ обеих позиций. Он многократно напоминает, что у науки нет никаких данных в пользу гипотезы об опасности ГМО-продуктов. Учитывая тревоги о непредвиденных последствиях и различающиеся системы анализа рисков, это само по себе становится основанием для скептицизма, высказываемого некоторыми исследователями.

Но в чем они сомневаются? В том, что есть ГМО-продукты не опасно? Вот тут скептицизм может плавно переползти в отрицательство. Одно дело – сказать, что тревоги о долговременных последствиях, недостаточно строгих проверках и слишком лояльных к производителю регламентах дают повод быть осторожными. Но говорить, что этих тревог довольно для полного запрета ГМО, – уже откровенная заявка на звание наукоотрицателя. Здесь кажется уместным сравнение с отказом от прививок. В выступлениях антипрививочников нередко звучит утверждение, что в теории вакцины тоже вызывают определенные сомнения. Что научная база недостаточно надежна, чтобы делать прививки обязательными, поскольку возможны самые разные непредвиденные последствия и опасности, о которых мы еще не знаем.

Одна беда: чтобы эти тревоги были научно обоснованы и могли считаться скептицизмом, а не отрицательством, нужны какие-никакие данные. И где же они в случае с ГМО? С прививками есть Система мониторинга нештатных ситуаций с вакцинами (VAERS), где для дальнейшего расследования документируются и архивируются все исчезающе малочисленные «нештатные» случаи. Но, как известно статистике, корреляция не обязательно означает причинно-следственную связь. Если у ребенка вскоре после прививки наблюдалась какая-то аномальная реакция организма, это еще не значит, что ее причиной стала прививка. Поэтому ученым, имеющим доступ к VAERS, всякий раз приходится разбираться и решать, что делать в тех редких случаях, когда аномальную реакцию можно объяснить именно вакциной. И даже тогда остается еще вопрос, идет ли речь об отдельном сбое или о закономерности. Учитывая важность самой задачи сохранения общественного здоровья, даже если у одного ребенка случилась аномальная (или даже катастрофическая) реакция, надо ли заключать, что следует свернуть все вакцины? Если приостанавливать вакцинирование по всей стране после каждого сигнала в VAERS, сколько детей умрет от кори или коклюша? Необходимо взвешивать все выгоды и издержки вакцинации.

Для ГМО можно было бы применить такой же стандарт. Мы знаем, что в мире 250 миллионов детей испытывают дефицит витамина А, который может быть фатальным. А девять миллионов человек ежегодно умирает от голода. В то же время золотистый рис уже 20 лет не выпускают на рынок из-за умозрительных опасений в связи с ГМО: это результат «побед» каких-то некоммерческих экологических организаций, которые требовали запрета всех генно-модифицированных продуктов. Что вы скажете о таком анализе рисков и выгод?

Какие данные говорят об опасности ГМО-продуктов? Кримски признает: таких данных нет. Хотя системы типа VAERS для ГМО не придумано, у нас есть предостаточно популяционных данных, подтверждающих безвредность генно-модифицированных культур.

Больше 20 лет сотни миллионов людей потребляют ГМО-продовольствие, ничуть от этого не страдая, и никто не выдвигает судебных исков против производителей ГМО-продуктов даже в такой стране сутяг, как США. Если бы ГМО представляли угрозу для здоровья, мы бы уже знали об этом.

Два десятилетия ГМО-сопротивления, основанного на чисто теоретических опасениях без малейших указаний на реальную опасность, – это уже, пожалуй, не скептицизм, а отрицание. Даже сегодня можно (и нужно) продолжать наблюдение. Однако остается вопрос: что же делать тем временем? ГМО-луддиты запретили бы все ГМО-продукты, пока не будет «доказана» их безвредность. Но возможно ли это? Ученые не могут «доказать» безвредность ГМО убедительнее, чем они доказали безопасность вакцин. Или аспирина. А дети между тем умирают от голода.

Окончательная доказанность и полная определенность в науке невозможны, смехотворно предлагать такой стандарт для рациональных воззрений на эмпирические познаваемые материи. Научный консенсус складывается не тогда, когда теория доказана, а когда она в достаточной мере подтверждается фактами. Может ли при этом быть правдой, что какие-то ГМО опасны? Да. В науке такое возможно всегда. В этом один из определяющих признаков научного суждения: новые открытия и факты могут опрокинуть даже самую авторитетную теорию. Но это не означает, что любой отрицатель – честный скептик и что разумно было бы не выносить суждения, пока «не собраны все свидетельства». Как мы видели у климатических диссидентов и антипрививочников, в какой-то момент скептицизм переходит в наукоотрицание.

Научный консенсус – это золотой стандарт рациональных воззрений. И в области ГМО консенсус несомненно есть. Кримски пишет, что между 1985 и 2016 годами Национальные академии наук, инженерии и медицины (NASEM) опубликовали девять докладов о биотехнологиях. Все они пришли к одному и тому же выводу: «Нет никаких данных о том, что продукты, полученные из генно-модифицированных растений, несут риски, качественно отличные от тех рисков, которые связаны с продуктами из растений, выведенных традиционными методами селекции. Также нет никаких данных о том, что трансгенные культуры и полученные из них продукты небезопасно употреблять в пищу».

Скептики все же могут спросить: не стоит ли нам иметь в виду возможность отсроченного вреда, например допустить связь между ГМО и онкологическими заболеваниями? Да, стоит. Но NASEM собрала данные, которые способны унять эту тревогу. Великобритания (где ГМО редкость) и США (где они обычны) имеют одинаковый уровень заболеваемости. NASEM также отмечает, что «после 1996 года, то есть с момента появления ГМО-продуктов на американском рынке, никакого необычного роста заболеваемости по отдельным видам рака не отмечалось». Мы разумно опасаемся возможной связи, но на такую связь ничто не указывает даже после всестороннего изучения вопроса. Для сравнения спросите себя: сколько раз должна быть развенчана надуманная гипотеза Эндрю Уэйкфилда о связи вакцины MMR с аутизмом, чтобы прививочный «скептицизм» законно признать отрицанием?

Может быть, Кримски и прав в том, что некоторые основания для скептицизма (или точнее будет назвать это «предпочтением усиленной бдительности») в отношении регламентирования и проверки ГМО можно усмотреть. Но означает ли это, что среди нас ходят только ГМО-скептики – и никаких отрицателей? Тогда вот мой вопрос: сколько вам нужно доказательств? Если вы намерены настаивать на полной определенности в отношении ГМО, то почему не распространить этот подход на вакцины? На эволюцию? На глобальное потепление? Если ребята, которые, не слушая никаких доводов науки, настойчиво твердят, что ГМО опасны и ненадежны, – не наукоотрицатели, то существует ли вообще такая вещь, как наукоотрицание?

Глава 7. Доверительный разговор

Следуя порядку, который я себе придумал, я собирался написать о своих разговорах с людьми, сомневающимися в ГМО. И мне хотелось по возможности лично поговорить с кем-нибудь из ГМО-отрицателей.

Изначально план был отправиться в ближайший магазин здоровых продуктов Whole Foods, работающий в моем районе в пригороде Бостона. Почему туда? Потому что я знаю многих его покупателей, чья приверженность здоровой еде сродни одержимости. Многие люди думают, что в сети Whole Foods ГМ-продукты полностью запрещены, но это не так. На сегодня сеть даже не требует их маркировать. В 2013 году Whole Foods объявили, что в ближайшие пять лет вводят обязательное маркирование ГМ-продуктов, однако в 2018 году без лишнего шума «приостановили» этот регламент, не объявив новой даты его запуска. Сейчас, как сказано на сайте сети, ее политика состоит в том, что каждый товар на прилавке, маркированный как «органический», гарантированно не содержит ГМО и если в магазине Whole Foods на упаковке написано «без ГМО», то это чистая правда. Но это не значит, что немаркированные продукты не содержат ГМО. Whole Foods, судя по всему, усиленно работают над тем, чтобы ярлык «без ГМО» несло на себе как можно больше товаров, но правда в том, что исключить присутствие каких-то ГМ-элементов, особенно в продуктах, упакованных на фабрике, нельзя.

В общем, несмотря на то что продукты с ГМО в Whole Foods продаются, трудно подобрать лучшее место для того, кто ищет людей, чувствительных к этой теме. Некоторые наблюдатели даже утверждают, что, следуя правилу «Натуральное всегда лучше», Whole Foods скатываются в откровенную псевдонауку. И уж если я хотел найти ГМО-луддитов, которые держатся либеральных взглядов, лучше всего было пытать удачи в Whole Foods. Как советует Майкл Ширмер, «попробуйте поговорить с прогрессивным либералом о ГМО – генетически модифицированных организмах – так, чтобы слова „Monsanto“ и „прибыли“ не сыпались как силлогистические бомбы». Вот мне и не терпелось. По сравнению с поездкой в другой конец мира, на Мальдивы, прогулка в Whole Foods не составит ведь особой сложности. И если меня оттуда не выставят, это будет самое легкое полевое исследование для этой книги.

Но затем разразилась пандемия COVID-19, и мои планы пошли прахом. Можно ли сейчас представить, что ты, пусть даже с маской на лице, пытаешься приблизиться к незнакомцу в магазине и завести разговор, вообще любой, а тем более – о безопасных продуктах? Но меня не отпускала мысль о личных беседах, и лучше бы – со сторонниками натурального питания. Во-первых, хотелось попробовать новый подход, отличный от того, что я применил на конференции «Плоская Земля», где меня не удовлетворили ни результаты, ни даже сама тактика. Она вышла слишком конфронтационной. А мои беседы слишком напоминали кавалерийский наскок. Но теперь я прочитал книгу Богоссяна и Линдси «Как вести невозможные разговоры», и мне не терпелось применить кое-какие из описанных там техник. Мне нужно было подключить больше эмпатии. И по-настоящему слушать! Не просто слышать слова собеседника, но убедиться, что и он понимает, что услышан. Это наилучший способ заручиться доверием. Просто задавая вопросы во время беседы, я, пожалуй, смогу заронить семена сомнений. И, может, даже в чем-то убедить. Но кого?

И тут я понял, что локдаун открывает новые возможности. Зачем хватать за рукав незнакомца и пытаться завладеть его доверием, если я могу получить фору и завести разговор с тем, кого уже связывают со мной личные отношения? Если доверие – необходимое условие влияния на умы, то почему не начать с того, кто мне уже доверяет и даже, может быть, выказывает определенный интерес к моим прежним разысканиям о климатических диссидентах и о других видах отрицания?

Друзья в эпоху ковида

Я знаю Линду Фокс больше тридцати лет, мы ежегодно встречаемся у общих друзей в их доме в Коннектикуте на День благодарения. Хотя мы видимся совсем нечасто, нас все же связывают долгие отношения, питающиеся взаимным восхищением и доверием. Моих детей Линда знает с рождения. Ей нравится моя жена, мне нравится ее муж. Во многих отношениях мы с Линдой можем показаться противоположностями, но, без сомнения, мы любим общество друг друга и по многим темам не один год имеем схожие взгляды. Однажды накануне Дня благодарения у меня разболелась голова, и Линда кое с кем из друзей, гостивших тогда, пыталась убедить меня, что причина боли – несбалансированность моих чакр. Она сказала, что в действительности мне нужен не ибупрофен, а биолокация. Линда называет себя медиумом и экстрасенсом, и она предложила мне помощь. Ибупрофен я уже принял, но в интересах дружбы и ради нового опыта согласился попробовать. Не помню, что именно она делала, но скоро я почувствовал себя лучше. С широкой улыбкой Линда объявила:

– Вот видишь, действует.

– Может быть, – ответил я.

– Тебе же полегчало?

– Ага.

– Ну вот. Я же говорила.

– Ну да. Но где-то с полчаса назад я выпил ибупрофен.

Она наклонилась поближе ко мне и резюмировала:

– Важно, что тебе полегчало. Не всё в жизни – научные опыты.

Как я сказал, она неплохо меня изучила.

Ну, может, у меня всё на одной шестеренке, но у Линды их две. За годы нашего знакомства у меня сложилось впечатление, что она в жизни руководствуется и разумом, и интуицией, движимая настойчивым желанием общаться с людьми и всегда поступать правильно. Воистину не найдется человека, более внимательного к нуждам людей и готового прийти на помощь.

Собираясь позвонить Линде и спросить о ее взглядах на ГМО летом 2020 года, я многое знал о ее воззрениях в других областях. Я знал, что она (как и я) либерал. Знал, что она твердо настроена против любого климатического диссидентства. И знал, что уже десять лет она ведет дома в вермонтской деревне собственный бизнес – производство домашних продуктов под маркой «Драгоценные сиропы». Каждый год на День благодарения мы с женой получали от нее в подарок коробку с сиропом, который увозили домой и которым наслаждались до следующего года и новой коробки. Перед звонком я заглянул в холодильник почитать этикетку, потом сходил к Линде на сайт. И нашел что хотел: «От наших фермеров – Органические и выращенные естественным путем – Концентрированные – Безглютеновые – Без ГМО – Бесплатная доставка». Я был во всеоружии.

За неделю до этого мы созванивались – не по поводу ГМО, а просто узнать, как дела. Она знала, что я пишу новую книгу, так что в конце разговора я спросил: «Ты не будешь возражать, если я на будущей неделе позвоню и поспрашиваю для моей книги?» Она охотно согласилась. Я предупредил, что речь пойдет о ГМО, и она в ответ призналась, что не разбирается в этом. Но свой взгляд на ГМО у нее был, и я поспешил заверить, что только он меня и интересует. И попросил ее не считать себя обязанной специально изучать вопрос. Я просто позвоню ей и поспрашиваю, что она сама думает, – как обычного человека и как предпринимателя. Она согласилась.

Неделя пронеслась, и я набрал номер Линды.

Едва подняв трубку, она выразила готовность говорить о ГМО. Тем утром она прислала мне статью, где было, «в принципе, хорошо изложено» ее видение вопроса, и я успел прочесть этот текст. Я постарался убедить Линду, что мне нужны именно ее мысли и что ей не нужно ничего доказывать. В общем, мы перешли к делу.

Линда сказала, что занимается здоровым питанием пятьдесят лет! О ГМО она что-то читала, это было интересно. Она заметила, что на такую тему люди реагируют либо интеллектуально, либо эмоционально. А она – и так, и этак, поскольку наполовину Близнецы, наполовину Рак. Тут я уже не мог сообразить, к чему она ведет, и, отложив приготовленный список вопросов, решил просто слушать. Я знал, что Линда – разумный и глубокомысленный человек и одна из самых добрых душ, какие я только встречал. Она знает, чем я занимаюсь, и сообщит то, что я хочу выяснить.

По словам Линды, ее занимала не столько сама идея генной модификации, сколько та «штука», ради которой люди занимаются генной инженерией. Зачем? Ради чего? И кто на этом греет руки? И список ее открывался вопросами экологии.

Линда рассказала мне историю из своей жизни, которую я прежде не слышал; этой историей она хотела подчеркнуть, что относится к тем людям, которые не просто имеют взгляды, но и следуют им. Линда сообщила, что они с ее первым мужем настолько озаботились вопросом атомной энергетики, что восемь лет жили без электричества в доме и без водопроводной воды: они хотели понять, каково это и смогут ли они так жить. Это было в 1970‐е, когда росла общественная озабоченность атомной энергетикой, и им хотелось знать, можно ли обойтись без того, чем обеспечивают атомные станции. Я впечатлился. Случалось ли мне так крепко держаться своих взглядов? Уж на что я обеспокоен глобальным потеплением, но все-таки вожу автомобиль. Пользуюсь кондиционером. Линда напомнила мне, что важны не только взгляды, но и поступки.

Что касается ее взглядов на ГМО, Линда сказала, что рассматривает предмет в двух планах: как человек и как предприниматель. Как человека ее прежде всего волнует воздействие технологий на окружающую среду. Если ГМО создаются, чтобы наша еда стала более питательной, это ее устраивает. Но есть большая разница между выгодой человека и выгодой корпорации. Целью не должно быть простое получение прибылей. Линда сообщила, что ей не нравятся Monsanto и их «Раундап». Она убежденный противник тех ГМО, которые создает Monsanto, чтобы сбывать больше гербицидов. Но она совершенно не против золотистого риса.

Я спросил, считает ли она ГМ-продукты опасными для здоровья. Линда ответила, что старается их избегать, поскольку неизвестно, безопасны ли они. Вокруг них слишком много вопросов, потому она выбирает осторожность. «Ну, их можно есть, – сказала она. – Но зачем?» Тогда я спросил, ела ли она сама ГМ-продукты когда-нибудь, и Линда ответила утвердительно.

Второй аспект проблемы – предпринимательский. Как торговец продовольственными товарами в Вермонте, она предпочитает ставить на свои продукты маркировку «Без ГМО». Это улучшает сбыт. Ведь кто ее покупатели? И чего они хотят? «Моя ли задача их просвещать?» – спросила Линда. Вероятно, нет. У людей разная степень информированности и разный уровень доверия, а Линде нужен как можно более широкий спрос на ее сиропы, и, значит, товар должен быть свободен от ГМО. Это не просто маркетинговая стратегия, это проявление уважения к взглядам потребителя.

Я спросил, не связано ли это решение с желанием продать сиропы в Whole Foods. Линда ответила: нет, и она все равно не работает с этой сетью – не из-за ГМО, а из-за той процедуры, которая требуется, чтобы продукт получил одобрение. Слишком высокие барьеры. Линда предпочитает торговать через интернет. Тогда я спросил, покупает ли она сама что-нибудь в Whole Foods, и она ответила, что редко. Но лишь потому, что ближайший магазин сети в полутора часах езды от ее дома (я ведь упоминал, что она живет за городом?). Ей удобнее закупаться в своей деревне. Она предпочитает органические продукты, но тут еще многое зависит от того, что именно она покупает. Сои и кукурузы Линда избегает, поскольку они, скорее всего, генно-модифицированы. Линда сказала, что покупает «вдумчиво» и одна из вещей, о которых она думает, – это ГМО.

А затем она меня рассмешила. «Но если я съем еду с ГМО, это меня не убьет».

Ей больше нравятся местные продукты, и она рассказала, что в ее округе несколько фермеров договорились не использовать гормоны роста в производстве молока и она хочет помочь этому начинанию. Вот такие истории ее по-настоящему заботят – человеческие и близкие. Тех фермеров она знает лично. Тогда я спросил, будет ли она пить молоко других производителей или есть ГМ-продукты, и Линда повторила прежний свой ответ: «Да, но зачем мне этого хотеть?» А ведь это прекрасный вопрос, касающийся самой сути дела. Я пометил в блокноте спросить ее потом, не будет ли ее личный выбор иметь косвенных последствий, которые проявятся где-то далеко (вроде тех голодающих детей, которые в своих странах не получают золотистого риса).

А пока попросил ее немного подробнее рассказать о Monsanto.

– В смысле о самой злодейской корпорации на свете?

И она принялась рассуждать о том, что Monsanto хотела целиком захватить контроль над мировым продовольственным рынком – но исключительно ради прибылей. Она рассказала, как пыльцу с корпоративного поля занесло на органическую ферму и Monsanto потащила фермера в суд. Еще Линду очень беспокоило применение «Раундапа». Она сказала, что этот препарат применяет на своих полях ее сосед и потому ее эта тема особенно волнует. Не отравит ли это почву? И воду, которая дальше течет по ее земле? Каких неведомых последствий ждать?

Я спросил, считает ли она, что монсантовские ГМО опасны.

Она не дала прямого ответа, спросив в свою очередь: «Насколько тебе хочется их съесть и почему вообще ты хочешь их есть?»

Линда пояснила, что в подобных вопросах она стремится быть «центристом» и не забывать о предосторожности. Отправляясь в ресторан, она не будет занудствовать. Она не спрашивает официанта, есть ли в меню ГМ-продукты, и не заводит речь о Monsanto. Но, сказала Линда, она задумывается о том, как часто ест продукты, происхождение которых ей неведомо.

Тут она упомянула нечто, о чем я до сих пор не слышал: некоторые фермеры опрыскивают пшеницу «Раундапом» за неделю до жатвы. «Зачем они так поступают?» – спросила Линда. Не будет ли это зерно опасным, в нем же яд? Линда поделилась догадкой: может быть, люди с аллергией на глютен на самом деле реагируют на что-то другое. «Дело не в том, что они не могут есть глютен… может, они просто не могут есть „Раундап“?» Она добавила, что доказательств у нее нет и это лишь ее «извращенные домыслы», которые заставляют ее беспокоиться о том, как выросла и как готовилась ее еда.

Наш разговор подходил к концу, а я не уловил в Линде никакого отрицательского духа. Только осторожный и разумный подход. Мы еще не коснулись научного консенсуса о ГМО – а мне нужно было узнать ее отношение, – но сначала я хотел понять кое-что о ее взглядах по другим научным темам.

Она сказала, что целиком и полностью за вакцины. И даже могла бы назвать себя пропрививочником. Я уже знал, что она против атомной энергетики, и решил спросить о причинах. Ответом было то, что 1) ученые не понимают, куда девать отходы и 2) ей не нравятся методы добычи топлива, которые не просто вредны для планеты, но и разрушают жизнь коренного населения стран, где ведется эта добыча. По поводу климата Линда сообщила мне, что, помимо научного консенсуса, она сама, как ясновидица, пожившая в индейской резервации, видит, что это беда и что со временем ситуация будет только ухудшаться.

Мы почти договорили, и мне было уже проще рассказать Линде о своей книге без боязни задеть какие-то ее убеждения. Я признался, что наш разговор планирую вставить в главу, где разбираюсь, может ли наукоотрицание быть либеральным. Я сказал, что наукоотрицание рекрутировало так много людей из числа правых (климатических диссидентов и креационистов), что я задумался, не найдется ли отрицателей и среди левых. Линда рассмеялась. «До черта, – сказала она. – Хиппи занимаются этим прямо с шестидесятых». Мы еще поговорили о той проблеме, что слишком многие в наши дни своими взглядами обязаны дезинформации, и тут Линда произнесла фразу столь глубокую, что я попросил ее повторить и записал слово в слово: «Мы клюем на конспирологию, когда у нас нет оснований для доверия».

После паузы я задал закономерный вопрос: «А ты, Линда, доверяешь ученым?» «Некоторым доверяю», – ответила она.

И пояснила, что всегда задает вопрос: «Кто получит деньги за проведение этого исследования?» Здравый подход. На этом мы закончили, договорившись поговорить снова через неделю.

Мои надежды найти и обратить наукоотрицателя таяли на глазах. Линда не любит ГМО, но назовешь ли ее отрицателем? Вообще-то нет, не назовешь. Я отправился за советом к близкому другу, экобиологу, с которым мы знакомы с детских лет. Но через несколько минут разговора с Тедом (в действительности его зовут иначе) о разных аспектах ГМО я вдруг подумал: а не он ли мне и нужен? Если с кем-то на этой планете я и построил доверительные отношения, то Тед точно в коротком списке. И я признался, что хочу побеседовать с ним для книги. Но мы настолько доверяем друг другу, что Тед засомневался, хочет ли выступить источником: ведь он скажет всё, что вправду думает о ГМО, не цензурируя себя. Я предложил ему скрыться под псевдонимом. Нам потребовалась всего пара минут, чтобы начать; в этот момент я даже не знал, каковы его взгляды на наш предмет, так что мы решили начинать, а там будет видно. Насчет включения в книгу решим после. Настолько он мне доверяет.

В отличие от разговора с Линдой, тут сразу закипели страсти. Тед сказал, что на его взгляды повлияла книга Джереми Рифкина, которую он был готов мне прислать. Слышал ли я о Рифкине? Ну, вообще-то да. Он был антигероем книги Марка Лайнаса, человеком, который фактически основал движение против ГМО и привлек на его сторону Гринпис. Лайнас в своей оценке был к Рифкину безжалостен. Об этом я решил пока молчать и ответил просто: «Да, слышал».

Теда больше всего беспокоили непредвиденные последствия. «Так всегда бывает с технологиями, – убеждал меня он. – Атом. Нефть. Сначала все думают только о выгодах, а спустя годы обнаруживаются опасности, и не всегда остается возможность отыграть назад». Потом он добавил, что вообще-то по этой причине он даже в чем-то понимает антипрививочников! (Что творится? Мы сорок лет знакомы с этим парнем, и ничего подобного я от него никогда не слышал.)

Затем Тед напомнил мне, что он и сам ученый! Он сказал, что понимает теорию эволюции и знает, как формировался геном. Это было итогом естественного отбора на протяжении гигантского отрезка времени. Каждый осторожный шаг имел причину, был ответом на внешние факторы. А своей генной инженерией мы вторгаемся в этот тонкий механизм. Это может обернуться вредом для природы и появлением плохо приспособленных к жизни организмов. Мы вносим в почву «Раундап» – к чему это может привести в дальнейшем? Мы почти уничтожили молочай, который был естественной средой для бабочки-данаиды. Тед опасается также непредвиденных последствий внутри самих модифицируемых организмов. «Например, вмешались мы в геном бактерии, и это позже привело к появлению какой-нибудь страшной болезни». А еще государственные организации годами закрывают глаза на сотни опасных пестицидов и гербицидов, не проводя должных исследований даже после того, как ученые обнаружат опасность. Он вновь вернулся к Monsanto, напомнив о том, что вся история этого концерна – погоня за сиюминутной выгодой без всякой заботы о завтрашнем дне. К чему нам так рисковать?

Я увлекся и не хотел прерывать его монолог, но тут пришлось задать важный вопрос. Мне показалось, что опасения Теда касались главным образом 1) непредвиденных последствий и 2) экологии. Но считает ли он, что ГМ-продукты опасно употреблять?

Тед отвечал, что ученые, несомненно, располагают об этом всей информацией и, возможно, объявили ГМО безопасными, но сам он в этом не уверен. Не знает точно. Сказал, он не сомневается, что у правительства есть стандарты безопасности для пищевой продукции, но он не доверит правительству судить о безопасности его пищи. Как это можно знать в середине пути? А вдруг что-то откроется лет через десять. И даже если продукты, выпускаемые сегодня, безопасны, в будущем это может измениться. Зачем заглядывать за эту дверь? Зачем давать людям технологию, которая в дальнейшем может получить другое назначение? И нести угрозу.

Я повернул разговор обратно к безопасности продуктов. Тед признался, что не ест ГМО по этическим и принципиальным соображениям. То есть даже не важно, что говорит наука о безопасности этих продуктов: они в любом случае не для Теда. Возражения у него экологические, но кроме того и более общие, философские. «Почему-то мне не кажется разумным вмешиваться в природные процессы».

Тед привел в пример гормоны роста для коров. (Клянусь, не я об этом заговорил.) «Это не генная инженерия, – рассуждал он. – Но это тоже вмешательство в естественные процессы. А когда это происходит, то возможны вредные последствия в будущем. Будешь ты пить такое молоко?»

Не отвечая на вопрос, я в этот миг впервые взорвался взволнованной тирадой. Мне ужасно хотелось, чтобы Тед позволил мне вставить это все в книгу. «Тед, ты ж ученый! Но высказываешь мысли, совершенно расходящиеся с научным мнением. Наукой установлено, что ГМО безопасны для еды. Разрыв между научным и общественным мнением в этом вопросе даже больше, чем с климатом».

Тед моментально пошел на попятную насчет безопасности еды. Он подчеркнул, что не говорит ни «да», ни «нет». Если мне нужен человек, считающий ГМО опасными для здоровья потребителей, то это не Тед. Он лишь говорит, что не знает, опасны ли они. И есть их не будет в любом случае, ведь тут все не так однозначно. Тед сказал, что его смущает сама идея ГМ-продовольствия. По крайней мере, на сегодня. Может, лет через десять что-то изменится. Но до тех пор он ГМО в рот не возьмет.

По наитию я спросил, не покупает ли он в Whole Foods. Тед, секунду помедлив, ответил: «Ну и?»

Я знал, что он либерал. И ученый! После колледжа Тед отправился в путешествие по разным странам, лично собирая экологические сведения, и, вернувшись, получил ученую степень. Они с женой организовали институт, изучающий методы сохранения исчезающих видов и их среды обитания. Распределяя после мальдивской экспедиции углеродно-компенсационные пожертвования, я послал Теду чек для посадки четверти акра деревьев в одном из его проектов. В отношении климата его взгляды полностью укладывались в русло научного мейнстрима. И вдруг – ГМО?

В завершение разговора я просил его подумать денек и дать мне знать, могу ли я использовать наш разговор для книги. «Но, – предупредил я, – если мы продолжим беседу, я попробую тебя переубедить».

«Что ж, – ответил Тед. – Может быть, в итоге это я смогу переубедить тебя».

Ночью мне пришло СМС с его согласием. И мы договорились завтра продолжить.

Разговор всей моей жизни

Должен признать: перед продолжением я несколько нервничал. Мы знакомы сорок лет, но почему-то именно в этом споре на кону стояло гораздо больше, чем в любом из моих прежних разговоров, где собеседники были мне чужими людьми. После приветственного обмена шутками я решил держаться тактики, описанной у Линдси и Богоссяна.

«Ладно, Тед, переубеди меня».

На этот раз все шло иначе. Вчера был торопливый и сбивчивый разговор с другом, у которого я захотел узнать, что он думает о ГМО, но сегодня я повел дело расчетливо. Я снова был ученым.

«Ну, все зависит о того, как ты ставишь вопрос, – начал Тед. – Стану ли я есть ГМО? Или считаю ли я эти продукты безвредными?» Подхватив вчерашнюю тему, он сообщил, что не любит ГМО из-за общих соображений о генетических опытах над едой. Он не уверен, что это не навредит нам в будущем. В подтверждение он выдал заготовленную аналогию.

«Тут как с чужеродными видами, – пояснил он. – Мы завозим какой-то вид, и это кажется удачным решением, потому что мы таким образом пытаемся устранить проблему. Но потом ситуация развивается помимо нашей воли. Всегда появляются непредвиденные последствия. Вот как с мангустами. Их завезли на Гавайи, чтобы избавиться от крыс, но потом они начали пожирать все. И расшатали всю местную экосистему. Теперь мангусты сами вместо крыс. Всегда есть что-то, чего мы не можем предсказать.

И значит, – продолжил Тед, – чего нам ждать, когда вмешиваются в генетику микроорганизмов? А если еще и налажают при этом? Допустим, сегодня данные показывают безопасность ГМО, но это не гарантирует, что никаких проблем не возникнет в будущем».

Пришлось отметить про себя, что довод крепкий, но я держал язык за зубами и ждал, что Тед скажет дальше. Он переключился на «Раундап», заговорив о побочном воздействии, которое этот препарат оказывает на другие растения. И о том, что он приносит пользу все меньшему числу людей и обогащает ограниченный круг лиц. Безопасность продовольствия – область, где возможны самые разные неприятности, а система государственного регулирования в этой области, как подозревает Тед, небезупречна в плане коррупции. Она слишком лояльна к производителям. Если случится какая-то неприятность, заметят ли это вовремя? «У людей есть все причины избегать ГМ-продовольствия, даже если доказано, что оно безвредно», – резюмировал Тед.

Тут я задал первый серьезный вопрос: «А ты когда-нибудь ел ГМО?»

Тед ответил, что, вероятно, ел. Как можно знать точно, что ты ешь в ресторане? Но он не финансирует эту индустрию, потому что они не могут гарантировать безопасность в будущем. И тут я немедленно задал второй вопрос: «Но чем же эта позиция, которую ты только что занял, отличается от борьбы с прививками? Вакцины „не природны“. И нельзя „гарантировать“ их безопасность. Ты против вакцин?» Я надеялся, что Тед немного пояснит свои вчерашние слова о том, что он «в чем-то понимает» антипрививочников.

Он ответил, что вопрос хорош, но всегда нужно оценивать баланс пользы и рисков. С вакцинами есть частный риск. Не сделав прививку, можно заболеть. Но есть и риск для общества: уклонившийся от вакцинации заражает и других людей. Если бы в вакцинах не было пользы, никто бы не стал их вводить. Но польза есть, и она перевешивает риск. «Однако, – тут Тед приготовился донести до меня главную мысль, – отказываясь есть ГМО, я не рискую ничем. Я достаточно обеспечен, чтобы позволить себе покупать органические продукты. Если бы я был беден и для выживания мне пришлось бы есть ГМО, то я бы, наверное, и ел. Но никаких минусов в избегании ГМО не вижу».

«Но, Тед, – перебил я его, – разве эта позиция не диктуется великой привилегией? В Юго-Восточной Азии дети гибнут от недоедания и слепнут от недостатка витамина А, потому что им не дают золотистого риса. А его не в Monsanto придумали, это разработка университетских ученых. Но Гринпис все равно против. Позволь мне провести связь между теми детьми и тобой. Ты не финансируешь производство ГМО, и это тебя не смущает, но если бы все были как ты, – покупали только органическую еду да посылали чеки в Гринпис, – эти детишки в Азии все бы умерли или ослепли. Так что минусы в избегании ГМО есть, просто не для тебя. И это похоже на ситуацию с вакцинами, которую ты упомянул. Не одобряя ГМО, ты наносишь вред человечеству».

Когда разговор доходит до такого, ты рад, что тебе доверяют. Дружба выдержит все. Я не хотел обижать Теда, но, в сущности, мы с ним не одно десятилетие ведем один и тот же спор.

«Мне думается, это можно сказать о любой новой технологии», – спокойно ответил Тед. И привел в пример ископаемое топливо. Если он не будет платить за ископаемое топливо, кто-то потеряет работу. Но значит ли это, что Тед должен финансировать добычу? У любой технологии есть выгоды и недостатки. С золотистым рисом, конечно, выгода очевидна…

Здесь он оборвал фразу, что заставило меня подтолкнуть его. «Так золотистый рис ты, значит, финансируешь?»

Он парировал новым вопросом: «Стал бы я поддерживать угольную отрасль, если бы это помогло шахтерам сохранить работу?» Ответ подразумевался отрицательный, и Тед заявил, что так же дело обстоит с ГМО. Непредвиденные последствия неизбежны. Рост производства продуктов кажется благом, но ведет к перенаселению, которое служит основной причиной вреда, наносимого экологии. И в итоге оборачивается недоеданием для еще большего числа людей.

«Никто об этом не хочет говорить, но это правда, – сокрушался Тед. – Мы приближаемся к лимиту, который может выдержать Земля. Технологии помогают нам расширить этот лимит, но есть ли в этом смысл? Перенаселение – нешуточная опасность для экологии. И не исключено, что ГМО подталкивают нас вперед по этой дороге».

«Погоди-ка, мистер Мальтус, – возразил я. – Значит, тем детишкам, которым не достается золотистого риса, просто суждено умереть?»[18]

Он ответил, что какая-то часть, видимо, умрет, но главный вопрос – когда. Если мы истощим ресурсы Земли и разрушим планету, то в перспективе умрет еще больше людей. И у него есть ощущение, что ГМО приближают этот момент.

Я закрыл тему, заметив, что ему легко говорить, поскольку у него есть деньги и он не окажется среди тех, кому придется несладко. Я не пытался его обидеть, просто указал на очевидное. Я видел, как этот парень выворачивал бумажник, чтобы пожертвовать бездомным. Как он бросился на помощь магазинному воришке, которого арестовывали, думая, что это нападение. Я знаю, что он посвящает жизнь технологиям устойчивого сельского хозяйства, стремясь помочь как можно большему числу людей. Но наш разговор зашел в тупик.

Я решил повернуть его в другую сторону и отделить экологические опасения Теда от его озабоченности чистотой продовольствия. Может ли он сказать, что его возражения против ГМО имеют прежде всего экологическую подоплеку и не исчерпываются заявлением о том, что ГМО могут быть опасны для здоровья тех, кто их потребляет?

Тед начал ответ с экологии. Он сказал, что ГМО в большой перспективе наносят вред окружающей среде. Это не обязательно означает, что их опасно употреблять здесь и сейчас, но, помогая ГМО-индустрии, мы вызываем другой, предположительно худший вред в будущем.

Я вновь повел к теме безопасности продуктов и заговорил о научном консенсусе, упомянутом во вчерашнем разговоре и, кажется, заставшем Теда врасплох. Я пояснил, что 88 % членов AAAS считают ГМ-продукты безопасными, а среди широкой публики так думают лишь 37 %; что это еще более широкий разрыв между научным и общественным мнением, чем в вопросе о глобальном потеплении. Нет ни одной серьезной научной работы, где был бы доказан вред ГМО для здоровья человека. Так чего же Тед боится?

Он ответил, что «подозрительное отношение людей к ГМО вполне объяснимо». ГМО «ненатуральны». И, в сущности, это махинации с производством продовольствия. Затем он упомянул о «принципе предосторожности» и замкнул петлю мыслью, прозвучавшей вчера. Представь, что кто-то изменил геном бактерии или вируса. Это грозит настоящим кошмаром. А сейчас делают что-то неестественное с эволюцией нашей пищи? «Делают что-то такое, чего не было никогда прежде. Эволюция работает тысячелетиями и всегда в ответ на условия среды, но ученые переделывают геном в один день. Откуда они знают, что это не опасно?» И он повторил снова, что он не уверен, но риск сохраняется. А государственному надзору за корпорациями, ставящими эти опыты, Тед как-то не особо доверяет.

Так он подготовил идеальный момент для самого острого из моих вопросов: «А чем позиция, которую ты сейчас описал, отличается от той, которую занимают климатические диссиденты, отрицающие глобальное потепление? Они неизменно твердят: „Нужно больше данных“ и „Это еще не доказано“. Но наука никогда ничего не доказывает раз и навсегда. И я знаю, что ты это понимаешь. Она собирает научные свидетельства. Но отрицатели только кричат: „Этого недостаточно“. Сколько данных тебе нужно о ГМО?»

Тед оценил вопрос и принял вызов.

Он сказал, что ситуация целиком зависит от контекста. В случае с ГМО мы совершаем то, чего никогда не случалось в природе. И при этом мы предлагаем людям охотно мириться с тем, что кто-то ставит опыты на их пище. Но в случае с климатом мы просим людей от чего-то отказаться. Что-то прекратить. Тед считает, что это тот же принцип предосторожности, но как бы перевернутый. Невозможно доказать, что климат меняется (хотя математические модели показывают: это происходит с вероятностью миллион против одного), но сокращать загрязнение атмосферы – это вполне понятная предосторожность. И наоборот, в области ГМО принцип предосторожности предписывает нам не экспериментировать с едой.

Теда я в этот момент не видел, но в голосе явно слышалось удовлетворение. Он предъявил свой самый сильный аргумент. Разговор приближался к завершению, так что я задал вопрос, который мне так помог на конференции «Плоская Земля» и не только: «Что могло бы тебя переубедить?»

– В чем? Стоит ли их есть? Признаю ли я их безопасными?

– А в чем хочешь. Во всей твоей позиции. Какое свидетельство могло бы заставить тебя отказаться от какого-нибудь из убеждений, которые ты сейчас мне описал?

Тед ответил, что это слегка напоминает ему развернувшуюся в экологических кругах дискуссию об атомной энергетике. По его словам, в среде зеленых происходит великий раскол: спорят о том, нужно ли поддерживать строительство атомных станций с их нулевой эмиссией парниковых газов. Нужно ли выступать за атомную энергетику? Тут вновь приходится оценивать риски и моделировать ближайшие и отдаленные последствия. «Если ради борьбы с потеплением соберутся строить АЭС на моей улице, я буду против».

Я не сомневался, что это так и есть, но решил уточнить почему.

Тед ответил: атомная энергетика всегда старалась показать, насколько она безвредна, и в значительной степени это, наверное, правда. Но если что-то случится? Даже если вероятность этого совсем мала, последствия могут быть столь катастрофическими, что по здравом рассуждении приходишь к выводу: лучше воздержаться. Именно такое же отношение у Теда к ГМ-продовольствию. Наука не видит никакой опасности, но беда может случиться позже. В итоге, сказал он, убедить его выступить за ГМО будет сложно, как бы хорошо ученые ни изучили ситуацию. Ровно по тем причинам, которые он уже назвал.

Я почувствовал, что нужна остановка, и потому поблагодарил Теда, и мы договорились обменяться книгами. Он пришлет мне Рифкина, а я хотел дать ему Лайнаса. После нескольких минут разговора о постороннем Тед вернулся к моей мысли, что его позиция идентична климатическому диссидентству. «Интересная мысль, – заметил он. – Надо мне ее еще немного обдумать».

Это мне понравилось, но прозвучало как точка в разговоре.

В действительности же разговор не был кончен, и я знал, что мы будем к нему возвращаться не однажды в последующие годы и спустя много времени после выхода моей книги.

Тед хочет сделать мир лучше, и я тоже. Мы оба верим в науку. Но почти все годы нашей дружбы мы фундаментально не согласны друг с другом, не согласны как «верящий в разум» с «верящим в природу».

И в нашем споре о ГМО ни один не переубедил другого.

Но, думаю, кое-что мне удалось доказать: сочувствие, уважение и внимание – единственный путь, который дает нам хоть какой-то шанс изменить убеждения друг друга. Обстановка доверия и взаимного уважения – единственная причина того, что наш разговор оказался полезным. Прежде чем отключиться, я обещал, что тоже подумаю над его аргументами.

Однако чем дольше я их обдумывал, тем меньше Тед в моих глазах походил на отрицателя. В представлениях ли мы с ним разошлись или в чем-то более глубоком? Например, в ценностях? Я не хотел побуждать его менять идентичность, но хотел расширить круг предметов, которые его касались. Я хотел, чтобы голодающие дети заботили его больше, чем теоретические опасения о неопределенном потенциальном вреде в будущем. А он, я не сомневаюсь, хотел вызвать у меня более скептическое отношение к ГМО и заставить раскрыть глаза на то, сколь высокомерен человек в своей изобретательности.

Так что наш разговор не окончен. И, по-моему, это только к лучшему.

Но кто же такой отрицатель ГМО? Достаточно ли того, что человек не соглашается с научным консенсусом о том, что все существующие сегодня ГМ-продукты не представляют опасности для здоровья потребителя, чтобы признать его отрицателем? Не думаю. А что мы скажем насчет важного опасения, останутся ли эти продукты безопасны и в будущем? Должен существовать момент, когда собранные данные убеждают, а подобного рода теоретические опасения – пусть даже их нельзя опровергнуть – теряют всякое оправдание. Если говорить в общем, то вывод, пожалуй, может быть таким: сомневаться в общепринятом научном мнении (по любому научному вопросу) еще не значит, что вы уже отрицатель. Но отказ признавать научный консенсус в сочетании с нежеланием сообщить, какое свидетельство, кроме «окончательного доказательства», могло бы заставить пересмотреть взгляды, – это уже признаки наукоотрицателя. Настойчивые требования доказательств в устах хоть антипрививочника, хоть плоскоземельца, хоть климатического диссидента, конечно же, абсурдны. Эмпирическое познание устроено совсем иначе.

И как это применить к ГМО? Представление, что все нынешние ГМ-продукты безопасны как еда, опирается на гигантский массив научных данных, причем ни одной добросовестной работы, доказывающей обратное, не существует. Возможно ли, что в какой-то момент в будущем где-то создадут небезопасное ГМ-продовольствие? Да, но при этом также возможно появление вакцины-терминатора. Или самолета-самоубийцы. Если только вы не противник вообще любых научно-технических новшеств, смешно будет делать выбор на основе подозрений, а не свидетельств. Нам нужны прививки и воздушные перевозки, но разве не нужно накормить голодающих детей? И, точно как в «споре» о глобальном потеплении, тут есть точка, где уже можно доверять данным, а дальнейшие сомнения становятся абсурдны. Право на скептицизм тоже необходимо заслужить. Быть скептиком не значит сомневаться во всем, просто потому что можно сомневаться, или цепенеть от ужаса перед неизвестным; скептицизм требует доверять, когда доказательства неопровержимы, даже если мы можем в итоге ошибиться. Достаточное доказательство – это не гарантия, но это лучшее, что способна предложить наука. А если вы не согласны, пожалуйста, еще раз ответьте: что может заставить вас отказаться от мнения, что ГМО опасны, и чем ваша позиция отличается от позиции антипрививочников или климатических диссидентов?

Так можно ли признать сопротивление ГМО примером либерального наукоотрицания?

Допустим, мы не оспариваем утверждения, что отказ от существующих ГМ-продуктов по причине их небезопасности представляет собой разновидность наукоотрицания, но мы не ответили на вопрос, видим ли мы здесь образец именно либеральной антинауки. Я опросил двух либералов с четкими взглядами на предмет, и ни один не оказался безусловным ГМО-отрицателем. Но даже если бы оказались оба, это не дало бы ответа. Что ж, обратимся к научной литературе по теме, она заслуживает более внимательного рассмотрения.

Вспомним утверждения Стефана Левандовски, что «нет или почти нет данных о левой антинауке», а недоверие к ученым, «судя по всему, концентрируется на правом фланге». Если это так, дальше примерять анти-ГМО (и антипрививочничество) на роль либеральной антинауки бессмысленно. Хотя и могут быть отдельные (и даже довольно многочисленные) либеральные отрицатели тех или иных научных истин, это явление не того масштаба, чтобы можно было говорить о либеральном наукоотрицании, поскольку в этой среде идеология, диктующая отрицание, не выводится напрямую из левых идей. Какой же мерой мы будем мерить?

Один подход предлагает Лоренс Хэмилтон в работе под названием «Консервативный и либеральный взгляды на науку: зависит ли доверие от темы?», на которую постоянно ссылается Левандовски. Хэмилтон берет три области предполагаемого либерального отрицания: безопасность атомной энергетики, вакцинация и ГМО, – и две традиционно консервативные: изменения климата и эволюция. Автор задал тысяче респондентов вопрос, насколько они доверяют научным данным по каждому из пяти пунктов. Как и ожидалось, либералы чаще консерваторов отвечали, что верят выводам науки об изменениях климата и об эволюции. Но дальше картина выходила неожиданной. Хэмилтон обнаружил, что либералы также чаще консерваторов признавали правоту ученых в вопросах об атомной энергетике, вакцинах и ГМО. Хэмилтон увидел в этом опровержение гипотезы о существовании либерального наукоотрицания.

Но опрос не показал ничего подобного.

Во-первых, если ставить целью установить, существуют ли области либерального наукоотрицания, почему не провести опрос среди наукоотрицателей, а не среди либералов и консерваторов? Хэмилтон всего лишь собрал представителей разных партий и спросил, насколько они доверяют ученым в нескольких выбранных темах. Вместо того чтобы набрать наукоотрицателей и подсчитать среди них процент либералов, он взял либералов и вместо уровня отрицания замерил уровень их доверия к науке. Но даже если он прав и по уровню доверия можно судить об уровне отрицания (что неверно, и мы в этом сейчас убедимся), что мы увидели? Только то, что среди либералов по сравнению с консерваторами меньший процент отрицающих некоторые научные истины. Это не показывает, что среди отрицателей либералы составляют меньшую часть. Одним словом, даже если Хэмилтон прав, по любой выбранной теме (например, ГМО) значительную часть отрицателей или даже их большинство могут составлять либералы, точно так же как консерваторы составляют большинство среди климатических диссидентов.

Но есть и более серьезная проблема. Хэмилтон принимает в качестве признака антинаучника отрицательный ответ на вопрос «Доверяете ли вы научным данным о ГМО?». Но это ошибка. Если он сначала не расскажет людям, в чем заключается это принятое в науке мнение, откуда у них возьмется хоть малейшее представление о том, в чем именно они доверяют или не доверяют ученым? Учитывая шокирующе низкий уровень знаний о ГМО у населения (мы об этом говорили в предыдущей главе), как мы можем быть уверены, что люди, заявляющие о «доверии» к научным данным о ГМО, вообще представляют, что говорит на эту тему наука? Ведь, согласно недавнему опросу Института Пью, лишь 14 % опрошенных американцев знают, что ученые практически единодушно признают ГМ-продовольствие безопасным.

Более корректным способом проверки либералов на наукоотрицание было бы спросить: «Считаете ли вы ГМ-продукты безвредными?» или «Как вы думаете, считает ли наука ГМ-продукты безвредными?» Если коротко, неувязка в следующем: неосведомленный человек на вопрос, доверяет ли он научным данным о ГМО, вполне может ответить «да», подумав: «Да, ученые такие умные, что имеют всю информацию, показывающую, что потреблять ГМО опасно». Мы получили бы занятные данные, если бы Хэмилтон обращался к респондентам с цепочкой вопросов. Получив ответ на «Верите ли вы научным данным о ГМО?», стоило тут же спрашивать: «Вы считаете ГМО безопасными?» Я готов биться об заклад, что во многих случаях ответы были бы разными. Но Хэмилтон ловит отрицателей на вопрос о доверии науке, что без контроля осведомленности респондента вообще-то бессмысленно.

В сущности, эта брешь так велика, что проблема в нее проваливается целиком. Смиримся с тем, что Хэмилтон опрашивал консерваторов и либералов об их научных воззрениях, а не наукоотрицателей об их политической ориентации. И все же, если бы он задавал прямой вопрос, что думают участники исследования о безопасности ГМО, вместо того чтобы спрашивать, доверяют ли они научным данным, он вряд ли пришел бы к выводу, что отрицание ГМО – явление, характерное для правых. Откуда мы это знаем? Из независимого (и более свежего) опроса на ровно ту же тему.

Институт Пью в 2015 году установил, что ГМО считают опасными 56 % опрошенных либералов и 57 % консерваторов. Разница в один процентный пункт. Можно ли на основе этого заявлять, что вся антинаука тяготеет к правому крылу? Учтите, что в том же опросе вакцины признали опасными 12 % либералов и 10 % консерваторов. Так что если ты отвечаешь «да» на вопрос о ГМО, то это будет «нет» на вопрос о прививках. Последовательности ради признаем, что два процентных пункта, безусловно, больше, чем один! Но это, конечно, абсурд. Эти цифры слишком близкие, чтобы можно было вывести из них какую-то партийную специфику. Насколько вижу я, отрицатели и ГМО, и вакцин поделились на консерваторов и либералов примерно поровну. Да, оба вида отрицания выглядят скорее как внепартийные, чем как либеральные, но мы никуда не денем тот факт, что ГМО считают опасными больше половины либералов. Как теперь выглядят заявления о том, что либерального наукоотрицания не существует?

К сожалению, Левандовски не только опирается на Хэмилтона, защищая собственный скепсис по поводу либерального наукоотрицания, но и не однажды использует данные о доверии к науке для подтверждения некоторых своих выводов о наукоотрицателях. В остальном работа Левандовски – это образец скрупулезности, и она значительно расширяет понимание того, что такое наукоотрицание, откуда оно взялось и как ему противостоять. Что же касается непосредственно обсуждаемого вопроса, нам повезло, что Левандовски (с двумя соавторами) провел эмпирическое исследование именно на эту тему: он пытался выяснить, можно ли объяснить отрицание глобального потепления, вакцин или ГМО политической ориентацией субъекта.

В статье «Конспирологические идеации и представления как индикатор наукоотрицания» Левандовски, Жиль Жиньяк и Клаус Оберауэр разбирают увлекательный вопрос: можно ли на основе «мировоззрения» человека (которое может состоять либо в политической самоидентификации субъекта как либерала или консерватора, либо в его приверженности – или отсутствии таковой – идеологии свободного рынка) предсказать его расположенность к наукоотрицанию по всем трем упомянутым пунктам[19]. Попутно Левандовски и его соавторы оценивали склонность субъекта к конспирологии. И обнаружили кое-что занятное. А именно: приятие или неприятие субъектом консервативных или рыночных воззрений четко коррелирует с его мнением о глобальном потеплении, отчасти коррелирует с его мнением о вакцинах и никак не коррелирует с позицией в отношении ГМО. О чем это говорит? Даже если значительная часть отрицателей ГМО оказываются либералами, видеть в этом пример либерального наукоотрицания несправедливо, поскольку это отрицание не продиктовано напрямую либеральной идеологией отрицателей.

Статья Левандовски содержит развернутый анализ ситуации; я же приведу оттуда лишь несколько моментов, в первую очередь касающихся либерального наукоотрицания. Во-первых, не должно удивлять, что приверженность консервативным и рыночным идеям прочно связана с климатическим диссидентством. Консерваторы преимущественно оспаривают глобальное потепление, либералы признают, и это вполне предсказуемо. Но почему политическая ориентация должна коррелировать с позицией по вакцинам и ГМО? Ну да, с вакцинами, как мы помним, корреляция есть, но слабая. Более прочная ассоциация видна с приятием или неприятием консервативных взглядов, и никакой не усматривается с приверженностью идеям свободного рынка. Как это объяснить? Предположительно, часть антипрививочников – это либертарианцы (которых отождествили бы с консерваторами), противники вмешательства государства в частную жизнь граждан и, значит, обязательной вакцинации, но другие отрицатели были либералами, которые против вакцинации потому, что не доверяют фармацевтическим корпорациям. Как мы уже видели, люди могут верить в одно и то же, но по разным причинам. Понимая это, Левандовски заключает, что антипрививочничество – неподходящий кандидат на роль образца либерального наукоотрицания, и в этом он прав.

А что до ГМО, здесь нет и такой ясности. Отношение человека к ГМО никаким образом не связано с мировоззрением. То есть, согласен ли человек характеризовать себя как консерватора или нет, это никак не отличает его от других противников ГМО. Справедливо это и в отношении тех, кто отвергает рыночную идеологию. Вот вам и недоверие к большой фарме! Именно поэтому Левандовски утверждает: «нет явных подтверждений» гипотезы о связи ГМО-отрицания с либерализмом, не в пример связи климатического отрицания с консерватизмом. Одним словом, ни политическая идентичность субъекта (консерватор или либерал), ни его политическая идеология (вера в свободный рынок) не предсказывают его отношения к ГМО.

Дело закрыто? Не спешите.

Наблюдения Левандовски, похоже, подтверждают тот вывод, что у нас пока нет надежных свидетельств в пользу гипотезы о либеральном наукоотрицании – и ГМО-отрицании в частности, – но они и не показывают, что гипотеза опровергнута. Также они не показывают, что все наукоотрицание целиком исходит из правого крыла политического спектра. Помните, мы задались вопросом, какой смысл вкладывается в заявление о существовании либерального наукоотрицания? Идет ли речь о единственном примере либерального отрицания (это значило бы, что не все наукоотрицание правое) или же нужна целая область наукоотрицания, где доминирует либеральная идеология? Выводы Левандовски сводятся к тому, что второе предположение «не доказано», но они не означают, что мы не можем обнаружить где-нибудь пример либерального наукоотрицания, как не означают – с определенными методологическими оговорками, – что это не будет отрицание ГМО.

Во-первых, можем ли мы быть уверены, что Левандовски точно выбрал тот элемент мировоззрения, который должен коррелировать с анти-ГМО-позицией? В случае с климатом, темой, предельно политизированной, вопрос о консерватизме должен срабатывать. Но если ГМО (сюда же и вакцины) еще не политизированы ни Демократической, ни Республиканской партией, то вряд ли стоит полагать, что вопрос о политической ориентации человека может прояснить его ГМО-взгляды. Когда анкета предлагает согласиться или не согласиться с утверждениями типа «Главные национальные СМИ, на мой вкус, слишком левые» или «У социализма есть много преимуществ перед капитализмом», должно ли это заставить человека, говоря о ГМО, включать защиту идентичности? С вопросом о свободном рынке мы, возможно, оказываемся ближе к делу, полагая, что идеологические предпочтения могут служить индикатором мнений субъекта о науке, но и там нам нужно не ошибиться в выборе элемента мировоззрения! Каким боком идеология свободного рынка может быть связана с ГМО? Да, если субъект относится к идее свободного рынка скептически, он с большей вероятностью не доверяет крупным промышленным концернам (подобным Monsanto) и, возможно, расположен к анти-ГМО-настроениям. Но это слишком непрямая логика. Какое отношение к ГМО имеет вопрос, согласен ли субъект с утверждениями типа «Свободный рынок ведет к перепотреблению»? Может быть, отношение к другому мировоззренческому тезису – например, «Я считаю, что заботу о нашей безопасности и здоровье нельзя вверять крупным корпорациям» – было бы более показательно.

Во-вторых, как признает сам Левандовски,

хотя наша выборка была репрезентативной, в нее могло не попасть достаточно большое число участников из крайних областей идеологического спектра. И, значит, нельзя исключить, что небольшие специфические группы ультралевых могут и впрямь отвергать научные истины, такие как безопасность ГМО или вакцин, что можно предположить по риторике публичных выступлений известных «леваков».

Притом, как мы уже видели, именно к краю идеологического спектра принадлежит большинство антипрививочников. Не обстоит ли дело так же и с ГМО?

В-третьих, как утверждает Левандовски в другой статье, возможно, на рассматриваемую проблему влияет

текущий исторический и политический контекст, в котором широко обсуждаемые научные находки обычно оскорбляют взгляды прежде всего консерваторов, а не либералов. И значит, лабораторные опыты подсказывают, что мы увидим обратную картину, когда наука обнаружит факты, противоречащие либеральному мировоззрению.

Иными словами, даже если ни движение против прививок, ни ГМО-луддизм не годятся в примеры либерального наукоотрицания, может быть, дело в специфике исторического момента и можно предполагать, что либералы окажутся не меньше консерваторов склонны отрицать науку, если возникает случай, задевающий базовые принципы их мировоззрения.

Наконец, что бы ни показывали данные исследований, нельзя отрицать, что призывы и действия, направленные на запрет ГМО, исходят преимущественно от левых. Левандовски (в соавторстве с Джозефом Усински и Карен Дуглас) пишет:

Ученые и организации Америки, участвующие в ГМО-сопротивлении, связаны в основном с левой политикой, и самые крупные успехи этого сопротивления мы видели в штатах с выраженной левой ориентацией (так, закон о маркировании ГМ-продуктов принят в Вермонте).

При всех этих оговорках эмпирический результат налицо. Левандовски справедливо отмечает: данных, подтверждающих тезис о связи ГМО-отрицания с левыми по преимуществу, недостаточно. Корреляция не обнаруживается.

Но что же обнаруживается? В той же статье Левандовски пишет: по политическим взглядам антинаучник опознаётся не всегда, но один верный признак есть – вера в конспирологию. «Ни одна из двух политических позиций не предсказывает отрицания ГМО, – пишет автор. – А вот конспирологическое мышление предсказывает отрицание всех трех научных концепций, правда, варьируемое в широком диапазоне степеней. Твердая вера в широкий набор конспирологических теорий указывает на отрицателя ГМО, вакцин и глобального потепления». Будь вы хоть либерал, хоть консерватор, но если вы конспиролог, то с высочайшей степенью вероятности вы и наукоотрицатель. Зависимость четкая.

В каком-то смысле мы здесь совершаем полный круг и приходим в исходную точку: от версии о том, что политические убеждения человека могут объяснить его отношение к науке, мы вернулись к стратегии пяти ошибок. По какой бы причине субъект ни отрицал научное мнение в том или ином вопросе, разве не важнее для нас то, как он пытается оправдывать свою позицию? Да, в каком-то смысле. Вспомним книгу Шмидта и Бетш. Но не забудем также о проблеме суждения с защитой идентичности. Когда идея угрожает идентичности человека, он хватается за то, что можно ей противопоставить. И единственный способ бороться с этим – обращаться к человеку со всем сочувствием, теплом и пониманием, какие только у вас для него найдутся.

Для всех либералов и прогрессистов, кто читает эту главу со снисходительной усмешкой, сейчас важно выключить чувство превосходства. Нужно вспомнить, что, согласно самым точным данным, добытым современной экспериментальной наукой, мы все подвержены одним и тем же когнитивным искажениям, мы склонны отрицать как научные воззрения, так и иные виды убеждений, в которых видим угрозу. А что же конспирология? Есть левая конспирология (вокруг Monsanto), точно так же как и правая (вокруг ученых на государственном заказе). Как мы успели увидеть, все люди подвластны психологическим механизмам, которые могут формировать необоснованное недоверие. Наукоотрицание – не «чужая» проблема. Подумайте об этом в таком ключе: если антинаучные верования какого-то человека можно целиком объяснить его политической позицией, то и вы, имея ту или иную политическую позицию, не гарантированы от подобного. Как консерваторы, так и либералы, мы все можем оказаться заложниками суждения с защитой идентичности, и не важно, политическая ли это идентичность или какая-то иная. Также не забудем, что вопрос «Существует ли либеральное наукоотрицание?» в первой его интерпретации еще не получил ответа. Как пишет Тара Хэлле в статье для журнала Politico «У демократов свои проблемы с наукой»,

крики о «фальшивом равновесии» не имеют отношения к теме. Вопрос не в том, настолько ли демократы отрицают науку, чтобы сравняться с психозом республиканцев. Вопрос в том, существует ли вообще какое-то наукоотрицание на левом краю[20].

Вопрос о том, существует ли такая вещь, как либеральное наукоотрицание, я разбираю не затем, чтобы подлить масла в огонь и политизировать тему, и не затем, чтобы продвинуть идею фальшивого равновесия. Нет, просто я всерьез хочу рассмотреть (и развенчать) распространенное в наши дни заблуждение, будто любой разговор о фактах и истинах – уже политика. Это не так. В нашу эпоху постправды, когда кипят нешуточные дискуссии о фактах, доказательствах, когда каждый день в теленовостях нам лгут об экономике, экологии, иммиграции, преступности и тысяче других предметов, многое склоняет к выводу, что единственное объяснение антинаучных воззрений – это политическая ориентация человека, но это будет неверный вывод. Есть много других видов идентичности, кроме политической. Верно, что учитывать механизм защиты идентичности для разработки успешной стратегии в борьбе против антинаучников, отрицающих шарообразность Земли, прививки, ГМО и глобальное потепление, необходимо, но надо помнить, что политизации подверглась лишь одна из этих тем. Начавшаяся политизация может оказаться вирулентной, но нельзя забывать: выбор группы, за которую человек решает стоять, не всегда диктуется одной лишь политической ориентацией.

Разумеется, возникают увлекательные вопросы, которые можно было бы задать и здесь, например вопрос о параллелях между отрицанием правды вообще (о числе присутствовавших на инаугурации Трампа, о продаже Гренландии, о том, исчезнет ли коронавирус «как наваждение») и отрицанием научных истин. В своей книге «После правды» (Post-Truth) я утверждаю, что одной из важнейших предпосылок появления постправды (которую я определяю как «подчинение действительности политике») послужили шестьдесят лет практически свободно распространявшегося наукоотрицания. Ровно по той же схеме организуется политически мотивированное отрицание фактов, которое мы увидели в годы правления Трампа, но отсюда не следует, что наукоотрицание целиком объясняется политическими причинами и что избавиться от него можно просто с помощью механизма политических выборов. Увы, наукоотрицание пребудет с нами еще долго после того, как окончится эра «альтернативных фактов» в Вашингтоне. Одна из причин тому – огромный массив дезинформации о научных «разногласиях» вокруг климатических изменений, прививок, «ковидного заговора» и даже (и не в последнюю очередь) ГМО, дезинформации, генерируемой русской пропагандой с целью посеять раскол среди граждан и недоверие к власти в США и других западных демократиях.

Бесспорно, воззрения человека по любому научному вопросу могут подвергнуться политизации, что мы и видим прямо сегодня на примере коронавируса. Даже если эти воззрения не были изначально политическими и не следуют прямо из присущих человеку идеологических установок (свободный рынок, гражданские свободы и пр.), при некотором участии партийных манипуляторов (или иностранного вмешательства) мы оказываемся в мире, где ношение маски в дни эпидемии превращается в политическое заявление. И пока мы делимся на команды, даже эмпирическое знание становится законной мишенью при создании идентичности. К сожалению, именно это мы и наблюдаем на примере новейшего из видов антинауки – ковид-диссидентства.

Глава 8. Коронавирус и новые вызовы

В начале 2000 года президент ЮАР Табо Мбеки созвал совет экспертов для обсуждения проблемы ВИЧ и СПИДа. Тема важнейшая, поскольку в ЮАР уже почти 20 % взрослого населения – больше, чем где-либо в мире, – были инфицированы. После встречи президент уверенно объявил, что СПИД вызывает не вирус, а плохой иммунитет и его можно лечить чесноком, свеклой и лимонным соком. Сотни ученых в Южной Африке и во всем мире старались переубедить его, но он не внял их мольбам. Почему Мбеки не послушал ученых? Он верил в конспирологическую теорию о том, что с помощью антиретровирусных препаратов, таких как азидотимидин, Запад намеренно травит африканцев. Последствия неудивительны. К 2005 году в ЮАР от СПИДа умирало почти 900 человек в день. Согласно исследованию Гарвардской школы общественного здравоохранения, с 2000 по 2005 год по вине Мбеки, отрицавшего вирус, умерло 365 000 человек.

Наукоотрицание убивает. И особенно опасно, если антинаучные воззрения распространяет правительство. Именно это мы и наблюдаем сейчас в США относительно коронавируса. Пандемия COVID-19 – самый свежий пример наукоотрицания. Родившись на пустом месте в начале 2020 года, за несколько месяцев оно выросло в полноценную антинауку. Это дает нам возможность в реальном времени проверить гипотезу, что все виды наукоотрицания в основе своей одинаковы. Каждый день в газетах и по телевидению нам неустанно демонстрируют все пять схем антинаучного суждения. Акценты и характер заявлений ковид-диссидентов могут меняться, но общий эффект очевиден. Президент Трамп отрицает коронавирус, и миллионы последователей заражаются его наукоотрицанием.

Отсев фактов

«Это просто грипп». «Большинство выздоравливает». «Не надо паники». Переключая внимание на отдельные легкие случаи, ковидоотрицатели замалчивали риск серьезных осложнений и летального исхода, что привело к фатальной задержке в создании эффективного плана по борьбе с вирусом.

Конспирология

Вокруг COVID-19 возникло множество конспирологических теорий: от разговоров о «настоящей причине» или цели появления вируса и вопроса, в чьих интересах он был запущен, до полного отрицания самого явления. Вот несколько примеров: SARS-CoV-2 (вирус, вызывающий COVID-19) – это правительственная разработка для биологической войны с США; это часть стратегии «теневого правительства» по обрушению экономики как раз к выборам, на которых Трамп будет баллотироваться на второй срок; это замысел Билла Гейтса, который хочет уменьшить население Земли и вживить всем чипы, отслеживающие наши передвижения; вирус создала большая фарма, чтобы продать вакцину; врачи и ученые преувеличивают масштабы кризиса, чтобы привлечь внимание к своей работе; болезнь на самом деле вызывают антенны 5G (подобные верования спровоцировали акты вандализма в Британии и во всем мире); Центр по контролю и профилактике заболеваний искажает статистику смертности; пандемия каким-то образом выгодна доктору Энтони Фаучи, медицинскому советнику президента США; и, наконец, все это просто выдумки и в ковидных больницах никто не лежит. Последнее утверждение привело к появлению хештега #FilmYourHospital и множеству «расследований» граждан со смартфонами, штурмовавших приемные покои местных больниц с целью доказать, что пандемия – мистификация, потому что они не видели больных. (А с каких пор больных лечат в приемном покое?) Есть еще море других – зачастую противоречащих друг другу – теорий, причем некоторые люди верят сразу в несколько. Конечно, конспирология оживляется во времена кризисов, и в прежние пандемии мы тоже наблюдали ее рост. Это значит, что хотя теории заговора вызываются не исключительно пандемиями, но обычно их сопровождают.

Опора на фальшивых экспертов

Во время брифинга 23 апреля 2020 года президент Трамп опирался на самого ложного медицинского эксперта из возможных – на себя. Он утверждал, что от ковида, вероятно, можно лечиться и защищаться воздействием света и тепла, направленных «внутрь организма», либо приемом хлорки или других дезинфектантов. Перед этим он заявлял, что помочь от ковида может хлорохин, несмотря на то что клинические испытания показали бесполезность этого препарата. Впоследствии Трамп отмечал «выдающуюся» и «весьма впечатляющую» работу доктора Стеллы Иммануэль, которая утверждает, что короновирус лечится хлорохином, а маски не нужны. Выяснилось, что в круг медицинских воззрений доктора Иммануэль входит теория о возникновении гинекологических заболеваний (таких как кисты и эндометриоз) вследствие «сновидений о половых контактах с демонами и колдунами» и вера в то, что «ДНК инопланетян уже используется для лечения заболеваний», а «ученые готовят вакцину от религиозности».

Ошибки логики

27 февраля 2020 года Трамп опрометчиво заявил, что COVID-19 «пройдет в одночасье, как наваждение». К лету того года он уже повсюду трубил, что самая высокая заболеваемость отмечается в США лишь потому, что у нас люди чаще сдают анализы. Это доказуемо ложное утверждение, ведь, если Трамп прав, доля положительных результатов расти не должна.

Завышенные требования к науке

«Почему ученые изменили свое мнение насчет масок?» «Почему вакцины все еще нет?» «Почему санитарные власти постоянно рекомендуют разные меры защиты и лечения?» Потому, разумеется, что со временем знания ученых расширяются и их воззрения меняются в соответствии с новыми данными. Научная работа – это кропотливый процесс проверки гипотез фактами в стремлении снизить неопределенность. Узнавая больше, ученые меняют взгляды. А для наукоотрицателя колебания ученых – лишний повод верить альтернативным теориям, не заботясь о том, насколько они подтверждаются фактами.

Разумеется, печально наблюдать такое изобилие и столь быстрое распространение непроверенной и ложной информации. Страшнее же всего, что немалая ее часть исходит от наших политических лидеров и их сторонников.

Ответ государства на пандемию COVID-19 при администрации Трампа состоял в следующем:

• упразднение обамовских эпидемиологических регламентов и закрытие антиэпидемической администрации;

• преуменьшение угрозы в начальные дни распространения вируса;

• игнорирование мнения ученых о необходимости общенациональной программы тестирования и мониторинга;

• продвижение неподтвержденных методов лечения и профилактики;

• упорное отстаивание позиции личного выбора в отношении масок;

• навязывание идеи о том, что власти штатов должны «отменять» карантинные меры;

• принуждение местных администраций к снятию ограничений невзирая на требования санитарных властей;

• побуждение школ к работе в обычном режиме (и отказ в государственном финансировании тем, кто ослушался);

• требование ускоренного, до завершения испытаний, одобрения вакцин Управлением по контролю за продуктами и медпрепаратами.

Вывод? Как и прочие формы наукоотрицания, ковид-диссидентство понадобилось, чтобы защитить интересы тех, кто рисковал что-то потерять, если ученые окажутся правы. Отрицание Трампом вируса было частью плана республиканцев, которым требовалось сохранить экономику несмотря на риск новых смертей, чтобы повысить свои шансы на выборах.

В определенном смысле тут нет ничего удивительного. COVID-19 встроился в самые типичные конфликты американской политики, существовавшие и до пандемии. В их числе и популистское отторжение элит, и сопротивление государственному контролю, и борьба с большой фармой, и свобода личности против государственной регламентации, и доминирование в капиталистической экономике финансовых схем над заботой о человеке. Пандемия также стала выгодным манипулятивным предметом для разных политических сил. Тем не менее изумляет, что антинаучной кампанией в той или иной степени дирижировал сам Белый дом. Ранее, как в случае с климатическим отрицанием, на кону стояли интересы отдельных групп и конфронтация политизировалась не сразу. В истории с отрицанием ковида эти интересы были политическими с самого начала.

Важно отдавать себе отчет в том, что есть и другие заинтересованные стороны, которые тоже стараются извлечь выгоду из ситуации пандемии. Чье-то участие вполне предсказуемо – например, других наукоотрицателей. Но здесь мы также имеем дело с иностранным вмешательством.

Внешние игроки

С первых дней антикарантинных протестов стало ясно, что в происходящем заинтересованы антипрививочники. Конечно, копья ломались вокруг запретительных мер санитарных властей. Но, кроме того, имели место антинаучное недоверие к экспертам, разлив конспирологии и требования оставить личности свободу выбора. Это привело к «перекрестному опылению идеями двух сближающихся разновидностей [отрицателей]», отчего в обществе проснулась тревога, что ковид-отрицатели получают подкрепление. И еще одна тревога: ожидалось, что антипрививочники воспользуются протестами, чтобы «подновить» свое направление наукоотрицания и остаться на волне.

При этом никому не ясно, куда подует ветер. Ходили версии, что пандемия нанесет удар по позициям антипрививочников, ведь миллионы людей по всему миру требуют вакцины. И в самом деле, были какие-то случаи, когда антипрививочники перед лицом нынешнего кризиса меняли взгляды, объявляя, что сделают прививку от ковида, когда (и если) она появится. Однако поневоле задумаешься, не получим ли мы в урочный час обратный результат: ведь спешка в разработке вакцины заставляет с большим основанием задаться вопросом, насколько безопасна любая прививка и тем более та, которая тестировалась ускоренно. В августе 2020 года Россия объявила, что выпустит вакцину в октябре, практически пропустив третий этап испытаний. Трамп требовал (безуспешно) создать вакцину до выборов. Все это встревожило людей и может обернуться тем, что ранее признанные несостоятельными прививочные фобии и страхи могут показаться обоснованными. Опрос, проведенный Associated Press весной 2020 года, показал, что лишь 50 % американцев ввели бы себе вакцину от ковида, если бы она появилась. Похуже цифра в среде республиканцев, где лишь 43 % заранее согласились на вакцинацию (среди демократов таких нашлось 62 %). Схожие цифры принес опрос, организованный ABC и Washington Post: 27 % взрослых респондентов ответили, что точно не станут делать прививку, а каждый второй сказал, что в принципе не доверяет вакцинам. При достаточном числе отказников вирус будет циркулировать у нас неопределенно долго, поскольку мы не сможем выработать популяционный иммунитет.

Но отрицание ковида подпитывалось и другими идеологиями. Сообщалось, что на митинги против локдауна выходили люди ультраправых взглядов. Если под угрозой идентичность и в воздухе пахнет бунтом, порой складываются странные союзы. В каком-то смысле отрицание COVID-19 – усредненный пример того, что может произойти в будущем, если мы не воспрепятствуем политизации науки. Каждый недовольный готов поделиться своими жалобами в любом подвернувшемся ему эмпирическом диспуте. Недоверие заразно. Не станет ли следующей климатическая проблема?

Впрочем, пока еще главным мотором ковидоотрицания остается правая политическая платформа. По всей Америке раскол на «масочников» и «антимасочников» пролег по линии партийных конфронтаций. По данным совместного опроса NBC News и Wall Street Journal, решение носить или не носить маску в конечном счете оказалось верным признаком приверженности тому или другому кандидату на выборах 2020 года. Согласно опросу, 63 % зарегистрированных избирателей заявили, что всегда носят маску в общественных местах; среди этой группы Байден опережал Трампа на 40 пунктов. У 21 %, что надевают маску иногда, Трамп был впереди на 32 пункта. И, пожалуй, предсказуемо среди 15 % избирателей, никогда не надевающих маску, Трамп лидировал с отрывом в немыслимые 76 процентных пунктов. Стоит ли удивляться вспышкам гнева, случавшимся, когда хозяева бизнесов требовали от клиентов надеть маску? Наукоотрицание и политическая идеология сошлись в простом лоскутке материи.

Кроме того, на политизацию ковида работало иностранное влияние. Из более ранних исследований мы знаем, что устойчивый поток наукоотрицательской пропаганды на тему потепления, вакцин и ГМО поступает из России. Стоит ли удивляться, что и тему ковида русские тоже взяли в разработку? Ученые из Университета Карнеги – Меллона установили, что почти половина твиттер-аккаунтов, распространяющих дезинформацию о коронавирусе, вероятнее всего, принадлежит ботам. Ботами оказались приблизительно 82 % из пятидесяти самых активных републикаторов разнообразной ковидной конспирологии и призывов к отмене карантинных мер. Эти данные полностью соответствуют информации о пропагандистской кампании русских, пытающихся использовать разделение, существующее в американском обществе, чтобы посеять раздор и несогласие. Некоторые дезинформационные проекты ведут прямиком к русской военной разведке, которая использовала три англоязычных веб-сайта «в целях постоянного и упорного распространения ложных сведений и дезориентации общества» во время пандемии. Судя по всему, подобную программу развернул и Китай, пытаясь посеять панику среди американских граждан. Не следует забывать, что паутину наукоотрицания, дезинформации и политики не перерубить государственной границей.

Конечно же, часть ответственности за распространение лжи о COVID-19 лежит на социальных сетях, таких как Facebook, Twitter и YouTube. Эти площадки плотно освоены иностранной пропагандой, но и без того здесь уже много лет распространяется дезинформация о разных научных предметах. Согласно исследованию, проведенному в феврале 2020 года Университетом Брауна, 25 % твитов в защиту климатического диссидентства пишутся ботами. Мы уже видели, сколь многие попадают в плоскоземельцы и антипрививочники после просмотра видео на ютубе. Но как остановить распространение антинауки через соцсети?

В дни пандемии администрации некоторых соцсетей включились в борьбу с ложной информацией и конспирологическими бреднями о коронавирусе.

Еще до пандемии хозяин фейсбука Марк Цукерберг ломал голову над тем, следует ли как-то бороться с дезинформацией, размещаемой в его сети. В 2019 году он произнес знаменитую фразу о том, что эрозия правды его пугает, но ему не кажется, что «люди хотят жить в мире, где ты можешь говорить лишь те вещи, которые признают стопроцентно истинными модераторы из айти-корпораций». В тот момент обсуждалась вводящая в заблуждение политическая реклама (которую Цукерберг решил не блокировать). Однако в дни пандемии он сменил позицию, по крайней мере в отношении ложных сведений о коронавирусе. Отвечая на обвинения в том, что б�льшая часть лжи о ковиде появляется на фейсбуке, основатель компании отметил: «Мы удалили сотни тысяч публикаций с ложной информацией о ковиде», включая контент, который «способен причинить прямой вред, например посты о вымышленных методах лечения, заявления о бесполезности дистанцирования и о происхождении эпидемии от связи стандарта 5G». 5 августа 2020 года фейсбук даже удалил из аккаунта Трампа видео, в котором тот безосновательно утверждает, что дети «почти невосприимчивы» к COVID-19. Здесь, конечно же, сразу хочется спросить, почему у фейсбука нет таких же правил в отношении климатических и прививочных диссидентов и распространяемой ими дезинформации, но по крайней мере сеть сделала шаг в верном направлении.

Другие компании, например Twitter и YouTube, также начинают принимать меры. В мае 2020 года твиттер начал маркировать публикации с ложными сведениями о ковиде. В этой сети также заморозили пост трампистов о невосприимчивости детей к коронавирусу и пометили как ложные многие твиты самого Трампа, содержавшие ковидную дезинформацию. Ютуб запустил алгоритм направления пользователей на добросовестные источники новостей. И все же всех, кого волнует роль, которую играют социальные сети в усилении наукоотрицания, не говоря уже о более общем отрицании правды вообще, огорчает политика этих компаний, которые могли бы действовать более прозорливо и энергично против вредоносной дезинформации и дезориентации. Может быть, пандемия положит начало походу соцсетей и против других ветвей наукоотрицания.

Уроки коронавируса: объединяться и противостоять

Один из удивительных аспектов пандемии COVID-19 – открывшаяся нам возможность в реальном времени наблюдать развитие наукоотрицательской кампании и понять, как этот пример учит нас бороться с антинаукой вообще. Так, многие отмечали поразительные параллели между ковид- и климатическим диссидентством. В пандемии мы обнаруживаем как бы мини-модель глобального потепления, ведь речь также идет об угрозе существованию самой планеты, угрозе, которая жестко бьет по экономике и борьба с которой потребует совместных усилий мирового сообщества. Глядя на то, как мир борется с пандемией, возможно, мы поймем, как нужно бороться с изменениями климата?

Если аналогия верна, то мораль этой истории не обнадеживает. Мы увидели саботаж и сопротивление не только идее о том, что происходящее «реально», но и мысли, что ради исправления ситуации чем-то стоит жертвовать. И это при том, что ковид представляет прямую угрозу самим нашим жизням. Если мы не можем побудить людей мобилизоваться и что-то делать с опасностью, которая угрожает им лично и прямо сейчас, – как мы заставим их действовать против опасности, которая, по их (ошибочному) мнению, грозит лишь другим народам, живущим где-то далеко, да и то не в ближайшие десятилетия?

Коронавирусный кризис также показал ни с чем не сравнимую силу денег. Экономические соображения самым плачевным образом повлияли на решения санитарных властей, принимавшиеся в отношении, несомненно, величайшей за последние сто лет угрозы общественному здоровью. Мы слышим лозунги типа «Лечение не может быть хуже болезни», как будто некоторое замедление экономики хуже, чем сотни тысяч лишних смертей. Трампов зуд «открыть Америку» – в принципе, вполне прозрачная реакция на то, что замедление экономики, вызванное карантинными мерами, пошатнет его политическое положение и нанесет урон интересам олигархов, которых он представляет. Протрампистский вице-губернатор Техаса Дэн Патрик даже сказал, что, по его мнению, следовало бы позволить старикам добровольно принять смерть ради бодрости экономики. И если мы и впрямь на это готовы – пожертвовать сотнями тысяч жизней, лишь бы не терпеть экономических неудобств и не страдать от сокращения рабочих мест и снижения валового продукта, – то я совсем не надеюсь, что мы, по крайней мере в Америке, захотим терпеть ограничения привычного нам образа жизни и потребительских стандартов, нужные, чтобы снизить углеродную эмиссию до уровня, которого требует цель в 1,5 °C, установленная Парижским соглашением.

Хуже того, просматривается четкая параллель между кампанией отрицания COVID-19 и той, что мы видели в отношении климата, только сейчас все гораздо быстрее. Позиция отрицателя и коронавируса, и глобального потепления включает следующие пункты:

• Этого нет.

• Это не наша вина.

• Это не так страшно, как утверждают.

• Борьба будет слишком дорого стоить.

• Мы все равно ничего не сможем сделать.

Но, может быть, все-таки есть надежда, что пандемия научит нас, как эффективнее противостоять климатическим диссидентам в будущем? Если верить авторам статьи в журнале Yale Environment 360, такая надежда есть, хотя остается вопрос: усвоим ли мы этот урок?

Вирус показал: если последствия уже налицо, значит, мы опоздали, не успели вовремя остановить угрозу. Нужна такая реакция, которая в нынешней обстановке кажется неоправданной, реакция на то положение вещей, которое еще не наступило, но к которому приведет нас экспоненциальный рост заболевания. COVID-19 – это потепление, но многократно ускоренное.

Но если мы так и не прозреем до того, чтобы планировать наперед и прислушиваться к ученым, мы так и застрянем навсегда там, где мы теперь. Нужна эффективная долговременная стратегия противостояния наукоотрицателям во всех возможных вопросах. Как нам ее получить?

Ирония судьбы – в середине работы над книгой о пользе личного живого контакта с наукоотрицателями столкнуться с новейшим типом наукоотрицания, но оказаться запертым в четырех стенах и получать информацию лишь из сетевых источников с их зашкаливающими объемами всяческого бреда и политической пропаганды. Притом ситуация развивается с небывалой скоростью. И все же во всех нынешних медиасообщениях, вебинарах и подкастах, зум-конференциях, встречах с должной дистанцией и семейных спорах люди обнаруживают голод до правдивой и точной информации. И при всей уникальности ситуации с пандемией коронавируса все же полезно обратить внимание на некоторые приемы, которые оказались действенными в борьбе против ковид-диссидентства, чтобы более эффективно противостоять и этому, и другим видам наукоотрицания в дальнейшем.

Вот несколько инструментов, усиливающих и поддерживающих тактики, уже описанные в этой книге.

1. Графики, таблицы и схемы

Носить маски, мыть руки и держать дистанцию убедительнее многих других способов людей заставляла широко публикуемая статистика Университета Джонса Хопкинса и Центров по контролю за заболеваниями, которую помещали в правом верхнем углу экрана практически все новостные каналы, вещающие в США (даже Fox News). Цифры ясно говорили, во что нам обходится наше поведение. Призывы врачей и санитарных властей тоже как-то помогали делу, но что в корне изменило ситуацию? Карта США, на которой люди видели, что их штат, округ или город находятся в красной зоне.

Поначалу губернаторы республиканских штатов, таких как Техас и Флорида, могли легко отмахнуться от ковида, как от «синей заразы», поскольку первые случаи заболевания были зарегистрированы в демократических синих штатах – Нью-Йорке и Нью-Джерси. Есть даже свидетельства, что одной из причин, по которой администрация Трампа отказалась развернуть первоначальный план общенационального обследования, была именно «партийная принадлежность» штатов, с которых началась эпидемия[21]. В штатах Юга и Среднего Запада локдаун вызвал ропот – там требовали больше «индивидуальной свободы»: возможности не носить маски, собираться большими группами и запустить работу предприятий; так что здесь с радостью приняли план Трампа, решившего явно преждевременно «открыть экономику» вопреки отличному плану санитарных властей, который позволил Нью-Йорку и другим штатам «сгладить кривую» и замедлить распространение вируса.

Результат был предсказуем и трагичен. Через несколько недель после снятия ограничений во Флориде и Техасе случился резкий скачок заболеваемости. Вскоре два этих штата стали главными очагами инфекции. И хотя губернаторы по инерции отрицали факты, цифры в таблицах говорили сами за себя. Граждане возмутились, авторитет губернаторов рухнул. Все это в итоге примирило публику с требованиями врачей (хотя для многих было уже поздно). Увидев, что красные (республиканские) штаты тоже уязвимы перед вирусом, что явствовало из карт и таблиц, показываемых в каждом выпуске новостей, маски согласились надеть даже президент Трамп и вице-президент Пенс.

2. Подчеркивание научного консенсуса

Исследования Стефана Левандовски, Джона Кука, Сандера ван дер Линдена и других показывают, что апелляция к научному консенсусу – один из самых убедительных способов заставить людей изменить ошибочные эмпирические убеждения. Разумеется, найдутся и те, кто будет отрицать существование общего мнения. Но опросы показывают, что даже отрицателей – что интересно, особенно консерваторов – можно переубедить с помощью научного консенсуса. Цитируемая здесь работа завершена до пандемии коронавируса и в основном касалась общей позиции ученых по глобальному потеплению, но нет оснований полагать, что ее выводы нельзя применить к отрицанию COVID-19 и другим формам отрицания науки.

В случае с ковидом мы видели эффект консенсуса в реальном времени на примере того, как у Трампа менялось отношение к маскам, одной из самых эффективных санитарных мер против вируса. Носить тканевые маски в общественных местах Центры по контролю заболеваний рекомендовали с 3 апреля 2020 года, но Трамп не надевал маску несколько месяцев. Это не только подавало дурной пример, но и заставляло людей сомневаться в том, что санитарные врачи вроде доктора Фаучи и доктора Деборы Биркс точно знают, что маска помогает сдерживать эпидемию. 20 июня 2020 года Трамп настоял на проведении крупного политического митинга в Талсе, штат Оклахома, от участников которого не требовали надевать маски. Несколько недель спустя, 11 июля, Департамент общественного здравоохранения Оклахомы объявил о резком всплеске заболеваемости. 12 июля во время визита в больницу Уолтера Рида Трамп впервые появился на публике в маске, заметив: «Я приветствую маски там, где они нужны»[22]. Вскоре после этого пришло известие, что Герман Кейн, влиятельный сторонник Трампа, присутствовавший на митинге в Оклахоме, умер от ковида. Фотографии Кейна, окруженного на митинге людьми без масок, широко разошлись в интернете. Санитарные врачи единодушно объявили: хотя нельзя точно сказать, как именно происходит заражение в каждом индивидуальном случае, маски – лучшее из возможных средств защиты. Позже Трамп заявил, что носить маски «патриотично».

3. Личная вовлеченность

Рассказы наукоотрицателей, изменивших мнение после разговоров по душам с людьми, которым они доверяют, – убедительное свидетельство. В наши дни такие разговоры не всегда происходят вживую, но в любом случае личный опыт помогает взрастить доверие, и чем более он личный, тем лучше. Проще говоря, если вы лично знакомы с тем, кого поразил коронавирус, вы вряд ли будете отрицать существование ковида. С еще меньшей вероятностью отрицать будет сам заболевший. В числе самых шокирующих историй такого рода – случай 37-летнего Ричарда Роуза из Огайо. Роуз постоянно писал в фейсбуке, что считает коронавирус выдумкой. Запись от 28 апреля 2020 года: «Расставим точки над i. Я не верю в сраные маски. Повсюду этот хайп, и что? Я не поддался и до сих пор жив». 2 июля: «Какая пакость этот ковид! Я сижу, ничего не делаю и просто задыхаюсь». 4 июля он умер, оставив после себя пост, в котором говорилось: «Когда встретимся на небесах, смотрите не обосритесь, придурки безмозглые». В течение следующей недели друзья Роуза, потрясенные его кончиной, оставляли скорбные комментарии. 10 июля кто-то, не знакомый с покойным, написал: «Ну что, он все еще думает, что ковид – разводка?»

История Кристин Уркизы из Аризоны описана в ее письме в Washington Post, озаглавленном «В смерти моего отца виноват губернатор». Кристин рассказала, что ее отец Марк Энтони Уркиза, истый республиканец и слушатель Fox News, поверил губернатору Дьюси и президенту Трампу, когда те говорили, что не нужно жить в страхе. Губернатор снял ковидные ограничения, и Марк Энтони, несколько месяцев не видевший друзей, захотел пойти в караоке. Дочь умоляла его не ходить, но Марк сказал: «Губернатор говорит, что опасности нет. Не станет же он врать!» «Несколько недель спустя, задыхаясь, в смертном ужасе, он сказал мне, что чувствует, будто его предали», – пишет Кристин.

4. Формальное и фактическое опровержение могут помочь

Из работ Шмидта и Бетш мы уже знаем, что факты могут изменить мнение отрицателей. Что за факты это могут быть в случае отрицания COVID-19? Это, например, цифры, доказывающие эффективность масок. Что касается формального опровержения, то можно указывать на порок конспирологического объяснения тем, кто только что получил или вскоре получит порцию антинаучной дезинформации. Или, если такое опровержение не сработает, может быть, стоит воспользоваться именно склонностью объекта к конспирологическим объяснениям. Вообразите разговор с ковидоотрицателем (который наверняка предрасположен к вере в теории заговора), вообразите, что в этом разговоре вы сообщаете, что Россия и Китай ведут в соцсетях широкую кампанию дезинформации, продвигая идею о том, что коронавирус – «мистификация» и нам нужно «освободиться» от карантинных ограничений. Это ведь не конспирология, а самый настоящий заговор! Подействует ли это на вашего собеседника? В этой главе я уже приводил кое-какие источники, и вы можете распечатать их и вручить собеседнику. Там есть даже таблицы и диаграммы. Возможно, вы подтолкнете человека задуматься о том, кому выгодны размежевание и раскол среди американцев. Наверное, это заставит его хоть что-то заподозрить? И если не сработает ничто другое, предложите собеседнику провести собственное расследование. Это неправильно, но может сработать!

Как хорошо было бы, если бы у нас не случалось нужды в этих тактиках. Имей мы более ответственных политических лидеров и в стране, и на местах, наукоотрицание не стало бы такой острой проблемой. Но нет ли тут и нашей вины? Ведь так хочется просто отгородиться от несогласных с нами, признав их глупцами, или переключить телеканал, ведь нас коробит от их источников информации, и общаться лишь с теми, кто уже разделяет наше мнение. Посыл моей книги прост: мы должны вновь начать разговаривать друг с другом, особенно если мы друг с другом не согласны. Но надо понимать, как это делать. Простая трансляция фактов ничего не даст. Устыжать или оскорблять – точно бессмысленно. Если мы действительно хотим переубедить отрицателя, надо говорить с позиции сочувствия и уважения: чтобы собеседник услышал нас, нужно установить доверие и взаимопонимание.

Когда я писал эту книгу, сидя дома (из-за моей болезни я не могу рисковать подхватить SARS-CoV-2), я сокрушался, что не могу пойти поговорить с антимасочниками или другими ковидоотрицателями, чтобы собрать полевые данные. А потом в июле 2020 года в New York Times появилась статья с провокативным заголовком «Как правильно разговаривать с антимасочниками». Будто кто-то прочел мои мысли.

Автор статьи Чарли Уорзел сделал смелое заявление: осуждение и стигматизация идут только во вред и мешают переубеждать антимасочников или других ковидоотрицателей, особенно в создавшейся атмосфере недоверия. И это особенно верно в случае коронавируса, когда наши знания о проблеме быстро меняются. Уорзел начинает со сравнения ковида и вируса Эбола. Он пишет:

В 2014 году, в разгар эпидемии Эболы, многие жители Западной Африки не прислушивались к рекомендациям санитарных властей. Они не обращались к врачам и не отказывались от погребальных ритуалов, например омовения покойника, пренебрегая риском заражения. Другие распространяли конспирологические слухи: вирус намеренно занесли с Запада, или вирус вовсе и не вирус. Так что ВОЗ направила группу ученых во главе с медицинским антропологом из Сенегала Шейхом Ниангом выяснить, что происходит. Шесть часов кряду доктор Нианг говорил с людьми… в их домах. Он не собирался читать лекции. Люди сами просили его записать их рассказы. И, лишь выслушав и записав, доктор начинал говорить сам. «Я говорил: „Я выслушал вас, – рассказал мне доктор в телефонном разговоре. – И я хочу помочь вам. Но эпидемия ширится, и нам нужна помощь от вас. Вам нужно мерить температуру, чтобы отслеживать вирус“. И они соглашались. Они нам поверили».

Уорзел отмечает, что собеседники Нианга не были антинаучниками, а в их позиции не было никакой корысти. Люди просто были напуганы и унижены. Им нужен был тот, кто выслушает их с уважением, то есть доверится им, – и они ответили тем же.

Сравните эту ситуацию с движением против масок и прочими следствиями отрицания пандемии коронавируса в США. Политическая и партийная вражда кажется непреодолимой, но так ли это? Как отмечает Уорзел, большинство людей – даже республиканцы – по-прежнему доверяют науке. Так в чем же проблема? Возможно, дело не только в ковидоотрицателях, но и в том, как мы с ними общаемся. Учтите, что это новый коронавирус. Мы никогда не видели его раньше, а это значит, что мы не знаем о нем всего. Поэтому по мере того, как знания ученых расширяются, их советы и рекомендации время от времени меняются, иногда радикально. Напомним, что до середины апреля 2020 года Всемирная организация здравоохранения и другие эксперты заявляли, что носить маску в общественных местах необязательно. И вдруг они изменили позицию. Что же, все, кто не хотел носить маски, моментально превратились в неразумное стадо?

Проблема в том, что подобные виражи порождают недоверие. Люди подозревают неладное, когда позиция науки меняется так резко, если им не постарались всё четко объяснить. Те, кто осведомлен о том, как устроена наука, понимают, что любое научное утверждение предполагает свою долю неопределенности и отличительной чертой научного познания является непрекращающийся поиск свидетельств и объяснений, при котором одна теория может со временем заменяться другой, радикально отличной. Но понимает ли это широкая публика? Не факт. А в атмосфере общего недоверия ученые и санитарные власти, похоже, не готовы это принять и освещать тему с подобающими ситуации скромностью и прозрачностью.

Пожалуй, это прозвучит парадоксально, но признание неопределенности может на самом деле укрепить доверие. Признать, что ты чего-то не знаешь (и объяснить почему), значит развеять подозрения и увеличить ценность своих слов, когда ты узнаешь. А вот лгать – например, что маска гарантирует защиту или что все вакцины стопроцентно безопасны – совершенно ошибочная тактика. Если ученые это делают, то открывают врагу брешь в доспехе, и эту ложь отрицатели будут использовать как оправдание в дальнейшем, отвергая любые утверждения ученых.

Случилось ли так с распоряжениями санитарных властей на первых порах пандемии? Уорзел отмечает, что, с высокой вероятностью, именно так и было. Он цитирует доктора Рану Диллона из Гарварда, который во время эпидемии Эболы консультировал президента Гвинеи: «Любой совет сводится к чему-то одному… Либо строго вот так, либо категорически вот этак там, где должны быть оттенки серого. Так было с ВОЗ, когда поначалу отрицали бессимптомное течение болезни. Так было с масками. И так было с ранним снятием карантина». Уорзел поясняет:

Учтите, что это новый коронавирус и мы учимся на ходу; то, что сегодня считается верным, завтра придется пересмотреть. Доктор Диллон полагает, что в своем стремлении к авторитету эксперты от здравоохранения пошатнули доверие публики к науке, не признав неопределенность и упорно не желая корректировать схемы вслед за эволюцией нашего понимания предмета. «По моему ощущению, – говорит Диллон, – санитарные власти не решались громко заявить, что на открытом воздухе безопасно». Это пример осторожного языка экспертов, страхующихся от чрезмерной или недостаточной реакции общества. Но пытаться управлять тем, как другие воспримут твое сообщение, – это рулетка. Доктор Диллон считает, что так же вышло и с масками: поначалу власти и медики не спешили их вводить из-за того, что не были налажены поставки. И, возможно, обратный ход и отворил ворота той культурной войне вокруг закрывания рта и носа, которая сейчас развернулась.

Если вы делаете уверенное заявление, а потом берете его назад, пиши пропало. Доверие утрачено. Даже если ваши намерения чисты и вы заботитесь лишь о благополучии людей, делать оговорки и сообщать о неопределенности необходимо сразу.

Я давно считаю, что мы сильно укрепим свои силы в борьбе с антинаукой, если покажем, что признание неопределенности – это не слабость науки, а напротив, ее мощный инструмент. Если бы ученые всегда говорили, что знают ответы, даже когда они их не знают, стоило ли бы удивляться тому, что отрицатели относятся к науке с подозрительностью и недоверием? Как формулирует в своей статье Уорзел: «Невозможно заставить людей доверять; доверие зарабатывают скромностью и откровенностью, готовностью слушать».

И, пожалуй, это хорошее обобщение того, что мы до сих пор делали неправильно в битве против ковидооотрицания. Да, немалая вина лежит на средствах массовой информации, которые скандализировали или замалчивали научные находки (не давая ученым говорить за себя), на политиках, разжигавших распри и сеявших ложь, и даже на обывателе, который слишком простодушен, чтобы переключить канал или послушать кого-нибудь другого, получив из своих привычных источников директивы и услышав, во что ему «следует» верить. Но часть вины лежит и на ученых, врачах и властях, которые допустили коммуникативный провал, которые диктовали нам, как себя вести, не приводя свидетельств и не объясняя, как именно они пришли к тому или иному решению, которые рассчитывали лишь на свой авторитет и непогрешимость, давно канувшие в Лету. Стоит ли при этом удивляться недоверию населения, если учесть еще, что указания санитарных властей порой менялись ежедневно? Вместе с тем кто оценит, насколько нелегко ученым и причастным делиться самой последней достоверной и точной информацией, да еще выдерживая соответствие стандартам добросовестности и скромности, когда гораздо легче взять и сразу сказать, чтó нам делать для спасения жизни? Хуже того, ученые постоянно подвергались натиску клеветы и пропаганды, разжигаемых журналистами, которые зачастую старались играть на межпартийных разногласиях. Стоит ли удивляться, что некоторые официальные лица хотели, чтобы люди просто следовали указаниям, а всем до сих пор неизвестным занимались ученые и врачи? Но проблема эффективной научной коммуникации – вызов не только ученым, но и всем нам, кому есть до этого дело. Нам нужно включиться наконец в сражение, в котором мы реально участвуем, а не в то, какое мы себе воображаем. Наука в наши дни переживает кризис признания. И это вина не самой науки, а прессы, политиков, образовательных институтов и всей широкой культуры недоверия. Но если ученые не готовы постоять за науку – путем публикации результатов и пропаганды ее ключевых ценностей: открытости, ясности, скромности и сдержанности в подаче умозаключений, – то кто постоит?

Вывод, к которому приходит Уорзел в отношении ковидоотрицателей, перекликается с тем, что я рекомендую в этой книге для борьбы с плоскоземельством, климатическим диссидентством, ГМО-луддизмом и движением против прививок. Самый эффективный способ говорить с отрицателями науки – это в личном контакте выстраивать доверие, выказывая скромность и уважение, искренне и понятно рассказывая, как работает наука. Если мы разъясняем людям последние указания санитарных властей, то почему бы не разъяснить и их научное обоснование? Если мы этого не сделаем, следующий кризис доверия может разразиться вокруг вакцины от коронавируса.

Уорзел цитирует доктора Тома Фридена, эксперта по инфекционным заболеваниям и бывшего директора Центра по контролю и профилактике заболеваний США:

Больше всего меня сейчас тревожит, как бы нынешнее недоверие не сыграло против вакцин. И без того у нас слишком многие боятся прививок. Мы развернули программу с пугающим названием «Операция суперскорость». Такое название – не самый лучший способ убедить человека подставить плечо для укола. Оно создает реальный риск, что независимо от того, срезали ли где-то углы разработчики и заказчики вакцины, люди будут так думать априори, если только мы не развернем прозрачную и исчерпывающую просветительскую кампанию.

Надеюсь, однажды SARS-CoV-2 исчезнет (хотя и не «как наваждение», конечно), а с ним и ковидоотрицатели. Мне хотелось бы сказать то же самое обо всех формах отрицания науки, особенно об отрицании глобального потепления, с которым нам предстоит иметь дело еще долго. Даже после пандемии нам нужно еще многое выяснить. Но я льщу себя надеждой, что помог немного лучше понять, как и с помощью каких средств лучше всего вести борьбу с антинаукой.

Лекарство от постправды

В книге «Постправда» я утверждаю, что нынешнее «подчинение реальности политике» выросло из почти никем не замечаемого более полувека наукоотрицания, начавшегося с табачников, которые принялись фабриковать сомнения вокруг установленной наукой связи между курением и раком, и так до самогó глобального потепления. Но в последние годы произошло нечто невероятное: политическое размежевание еще более усугубило проблему антинауки. Похоже, сегодня постправда и наукоотрицание соединились в один самовоспроизводящийся цикл. Непризнание наблюдаемых фактов и политических ценностей в ряде случаев сливаются.

Не исключено, таким образом, что и антидот для наукоотрицания и для более широкой проблемы политически мотивированного отрицания реальности может быть общим. Нам необходимо снова начать говорить друг с другом. Если вы хотите убедить кого-то поменять политические или идеологические воззрения, как вы за это возьметесь? Вероятно, вы начнете не с восполнения информационного дефицита (и уж точно не с криков и оскорблений). Вы можете упомянуть какие-то факты (если, конечно, придете к согласию об их смысле), но главным образом вы будете, наверное, взывать к общему набору ценностей. К общей идентичности. Единственный способ сделать это – выстроить личные отношения, расширяющие доверие.

И нет никаких причин, почему мы не можем это сделать с наукой. Нужно нести людям не только научные факты, но и научные ценности и показывать, как эти ценности организуют процессы, с помощью которых наука совершает свои открытия. Одна из главных проблем с научной коммуникацией начинается с образования. В начальной школе мне говорили, что ученые – это гении, которые никогда не ошибаются, и как нем повезло жить в эпоху, когда наконец открыты все знания! Сильно ли это отличается от того, что нам внушают сегодня? Что, если мы будем рассказывать людям не о том, что наука выяснила, а о том пути предположений, ошибок, неопределенности и опытов, которым она приходит к открытиям? Конечно, ученые ошибаются, но их отличительная особенность – этос, который велит обращаться к свидетельствам и с их помощью постигать реальность. Что, если мы расскажем людям о научных ценностях, объясним, что кредо ученого – открытость, скромность, уважение к неизвестному, честность, прозрачность и смелость подвергать свою работу самой придирчивой проверке? Я считаю, что подобное научное просвещение способствовало бы разгрому наукоотрицания больше, чем все иное, что мы можем сделать. Это учило бы школьников думать как ученые, понимать, что значит чего-то не знать, и затем обращаться к эмпирическим данным за ответом; проверять предположения, заданные твоей моделью, и затем, если они не оправдались, жить с этим. Подобным образом мы сможем привить людям привычку с ранних лет ценить саму научную неопределенность и показать, как можно учиться на неудачах и ошибках. В таком контексте научные факты могут восприниматься как более весомые и соответственно возрастет доверие к ученым. Все, что побудит новых людей разделить ценности науки, станет шагом в верном направлении.

Что же до пропасти, разделившей наши политические лагеря, – найдем ли мы когда-либо способ ее преодолеть? Имеет ли научное просвещение какое-то отношение к политике? Я бы предположил, что, раз постправда родилась из наукоотрицания, решение проблемы антинауки должно помочь нам справиться и с нашей политической постправдой. Если люди смогут приобщиться к ценностям научного познания, возможно, они смогут изменить свои взгляды и в других областях. Расширить круг того, что их касается. Начать заботиться о жизнях людей, которых они никогда не видели.

Сейчас руки у нас заняты проблемой наукоотрицания. Почему бы не собрать для ее решения целую армию? Есть множество людей, доверяющих науке, и немало тех, кого заботит глобальное потепление. А сегодня – имея в руках находки Шмидта и Бетш – мы понимаем, что каждый из нас имеет возможность что-то изменить. Устраниться и брезговать общением с наукоотрицателями – худшее, что можно сделать. Если ваш собеседник дезинформирован, лучшая тактика – продолжать разговор, чтобы попытаться его переубедить. Так почему бы нам не начать разговаривать с наукоотрицателями? Попробуем изменить их идентичность и поможем им начать думать как ученые. Если я могу слетать на конференцию плоскоземельцев, вы можете поговорить с племянницей или шурином о прививках.

Конечно, это большая работа, и было бы проще ее не делать. Как все стало бы прекрасно, если бы все люди уже думали как ученые и нам оставалось бы только собрать доказательства! Но действительность, в которой мы живем, иная. Даже люди, доверяющие науке, не всегда понимают процессы, благодаря которым она работает. Но именно в них ключ к подлинному пониманию вещей. И этот ключ поможет отрицателям в смене идентичности. Многие пытаются скрыться за циничной отговоркой, что в большинстве случаев и этот подход не сработает. Но это целиком соответствует выводам Шмидта и Бетш. Они не обещают, что формальное и содержательное опровержения работают безотказно. Нет, они просто дают нам алгоритм, который помогает в тех случаях, где вообще что-то может помочь. Разумеется, легче презирать тех, кто отрицает науку, и стараться не контактировать с ними. После всех своих поездок и встреч с отрицателями я вполне понимаю это отвращение. Но если мы поддадимся этому чувству, проиграют все.

А ведь ярые наукоотрицатели тем временем вовсю распространяют дезинформацию и вербуют новых сторонников. Люди, преследующие корыстные цели, совершенно свободно фабрикуют ложь и сомнения и давят на непонимание и опасения людей. Эмпирическая истина между тем доступна всякому, кто захочет ее узнать, – так почему же люди не спешат ее узнавать? Мы можем попытаться убедить их задуматься, но это удастся не со всеми. Люди счастливы сидеть в коконе партийной принадлежности, пропаганды и добровольного невежества, которое шепчет им, что они уже знают все ответы. И это значит, что они будут отрицать истину, даже выставленную прямо перед их носом. Именно это так бесит в общении с наукоотрицателями. К моменту вашей встречи не только их антинаучные представления, но и антинаучные ценности уже отвердеют, как бетон. Но, конечно, сами люди этого не сознают. Ни один не считает себя отрицателем науки. И часто они полагают, что имеют больше отношения к науке, чем сами ученые. То, что вы думаете о них, многие из них думают о вас. Приступая к разговору с наукоотрицателем, полезно помнить правило, которым руководствуется каждый романист: злодей – это герой своей собственной истории.

В определенном смысле наша задача и труднее, и легче, чем нам могло бы показаться. Трудность в том, чтобы заставить собеседника не просто поверить в определенные факты или изменить взгляды, но двинуться в сторону понимания и принятия тех методов, которыми ученые добывают свое нелегкое знание: скрупулезной проверки, совместного тестирования и толерантности к неопределенности. Действовать надо так, чтобы наукоотрицатель понемногу проникся ценностями (и образом мысли) ученых.

Мы, безусловно, постараемся воспитать следующее поколение, но у нас заканчивается время. Нашим детям достанется в наследство проблема потепления, и, может быть, они сумеют ее решить, но пока ситуация не в их руках. Из тех, кто принимает решения сегодня, слишком многие принадлежат к наукоотрицателям, и они обладают непомерным объемом власти над будущим. Поэтому проблема взаимодействия с антинаучниками ложится на наши плечи. Причем сегодня. Нельзя изменить убеждения человека против его воли, и редко удается заставить человека признать, что есть нечто такое, чего он еще не знает. Еще труднее побудить его изменить ценности или идентичность. Но в борьбе с наукоотрицанием легкой дороги нет вообще. Мы должны постараться, чтобы они нас поняли. Мы должны постараться, чтобы им стало не все равно. Но прежде всего мы должны выйти к ним лицом к лицу и завести разговор.

Заключение

Я писал эту книгу, когда Дональд Трамп еще занимал пост президента Соединенных Штатов, а в мире бушевала пандемия. Пока книгу готовили к печати, президентом стал Джо Байден, появились и получили одобрение две вакцины от COVID-19.

Пойдет ли дело на лад?

Я надеюсь. Президент Байден уже вернул нас в Парижское соглашение и пообещал отменить особенно вопиющие инициативы администрации Трампа, касающиеся регламента автомобильных выхлопов и других экологических стандартов, которые существенно влияют на динамику глобального потепления. Кроме того, Байден показал, что куда охотнее, чем Трамп, прислушивается к мнению ученых по широкому кругу других вопросов, в том числе о коронавирусе.

Но есть и причины для опасений.

Мы еще ждем повсеместного распространения вакцины от коронавируса и не понимаем, сможем ли, когда она будет доступна всюду, убедить людей прививаться. И теории заговора, и просто обычное, глубоко сидящее в нас недоверие все еще сильны. Безопасна ли вакцина от ковида? Вроде бы можно надеяться, что Управление по контролю за качеством продовольствия и медикаментов и другие надзорные органы не одобрили бы ее, будь это иначе. Здесь вопрос доверия не только науке, но и институтам, ответственным за научную политику, а некоторые из них при администрации Трампа подверглись политическому давлению. Будь эти институты либеральными или консервативными, реальность последних четырех лет такова, что доверие к ним всем заметно убыло.

Несмотря на уход Трампа из Белого дома, никуда не уходит трампизм. Мятеж 6 января 2021 года у Капитолия показал, как глубоко подчинила нашу страну идеология «свободы от факта» и какими катастрофическими последствиями это может обернуться. То, что выплеснулось бунтом в Вашингтоне, началось в 1953 году в нью-йоркском отеле «Плаза», где кучка корпоративных функционеров договорилась «сражаться против ученых» путем дезинформационной кампании и оспаривания фактов, которые могут нанести вред табачному бизнесу, – и тем самым, вероятно, без умысла, создала схему для будущих отрицателей любых фактов, не вписывающихся в желаемую картину мира. От научных тем вроде глобального потепления до политических – кражи голосов и пр., – проблема отрицательства, похоже, пустила метастазы всюду: от корпораций до идеологии, от науки до национальной культуры. И ведь при этом прочно держатся на своих позициях структуры, зарабатывающие на угле, нефти и других ресурсах, и там есть люди, готовые к собственной выгоде заниматься производством сомнений. Разумеется, никуда не денутся в ближайшее время и невежество, предвзятость, распространение ложных идей через социальные сети.

Наукоотрицание не с Трампа началось, хотя он, конечно же, усугубил ситуацию. Оно существует по меньшей мере с галилеевских времен, а вероятно, и дольше. И поскольку наукоотрицание было до Трампа, то, скорее всего, продолжится и после. Разумеется, это не означает, что перемены к лучшему невозможны. Мы вновь начнем слушать друг друга и попытаемся смягчить межпартийный раскол, который так резко поляризовал наше общество не только в области морали и ценностей, но даже в области эмпирического знания. Я надеюсь, что в этом диалоге будет отведено место науке. Да, наукоотрицание давно сопровождает нас, но, без сомнений, дело заметно ухудшилось при администрации, которая сомневалась в фактах по любой теме: от траектории урагана и противопожарной чистки лесов в Калифорнии до вопросов, могут ли хлорка и свет вылечить коронавирус и насколько маски препятствуют распространению инфекции в пандемию.

Однако надо помнить, что наукоотрицание, как мы видели в шестой главе, не есть принадлежность какой-то партии или элемент какой-то партийной идеологии. Пять пороков суждения всегда приходят на помощь людям, которым зачем-то нужно верить в нечто отличное от установленного наукой. Сражение за разум и науку будет долгим. Если мы объявим, что победили, и вновь махнем рукой – что будет дальше? Наши познавательные стандарты тоже нужно неусыпно беречь.

А еще не забывайте, что наукоотрицание распространено во всем мире. Трамп покинул Белый дом, но идеологизированное отрицание науки прочно окопалось в других странах, где тоже вызывает проблемы. В Италии бушует война с прививками. В Англии ковидная конспирология побуждает людей валить вышки сотовой связи стандарта 5G. В Бразилии заметный процент населения составляют плоскоземельцы. И не забывайте, что Россия и Китай играли ведущую роль в насаждении антинауки, распространяя через свои пропагандистские машины дезинформацию, чтобы расшатать западные демократии, посеять идеологическую рознь.

Как же нам научиться вновь говорить друг с другом? Наукоотрицание надолго останется проблемой и для США, и для других стран. Предстоит трудная задача – найти способ заживить те раны, что так долго разделяли нас, в том числе и в отношении к науке. Что делать?

Я думаю, что решение – в диалоге. Стратегии общения с наукоотрицателями, рекомендованные в этой книге, можно использовать шире: чтобы вообще убедить человека слушать доводы разума, принимать аргументы науки и логики во многих областях жизни, где партийные верования противоречат суждению экспертов. Если же мы и впредь будем демонизировать друг друга или пропускать мимо ушей то, что говорят многие люди, мы рискуем вновь разбиться на лагеря. На мой взгляд, лучше попытаться вернуть наукоотрицателей в наш круг, показав им, насколько полезной бывает наука. Здорово ведь будет, если знание снова станет что-то значить?

Как мы видели, в немалой мере наукоотрицание питается страхом, отчуждением, идеологией и идентичностью. Мы можем и должны с этим работать, кто бы ни сидел в Белом доме. Благодушие – наш враг. И наукоотрицание – не чья-то там беда, а наша. Например, мы не можем терять ни дня с глобальным потеплением: нам нужно срочно наверстывать то время, что уже было упущено. И мы не можем сидеть и думать, что теперь, после смены администрации в США, все как-то само наладится. Как я все время повторяю, климатическое диссидентство – самый неотложный и опасный случай наукоотрицания в современном мире, и на борьбу с ним нужно привлечь все имеющиеся силы. COVID-19 мы победим, а климатический кризис останется. И время уходит.

Помните мальдивских рыбаков? Даже если можно верить, что сейчас научные факты и доводы разума, не в пример недавнему прошлому, получат достойное место в общественной политике, а информационный дефицит наконец станет сокращаться, есть и другой дефицит, который огромен и неизменен. Волнует ли нас проблема? Готовы ли мы меньше потреблять? Вкладывать немалые средства в альтернативные источники энергии? Изменить не только свои воззрения, но и поведение?

Изучая способы общения с наукоотрицателями, мы должны ставить перед собой высокую цель не просто изменить воззрения человека, но и расширить круг касающихся его лично предметов, круг, определяющий, что для человека ценно. А это получится, только если помнить о нашей общей природе. Усвоить мысль, что с ближним, который не разделяет наших взглядов, все равно стоит говорить, – значит вложиться в нашу человеческую общность и в наше общее будущее. Побуждая наукоотрицателей расширить круг забот, мы должны расширять свой, включив туда этих людей. Приглашать на сложный разговор – значит уважать собеседника настолько, чтобы пытаться доказать ему его неправоту. Я считаю, что такие разговоры нельзя недооценивать и отодвигать, ведь это наш лучший способ заново установить доверие и сочувствие, а они принесут и гносеологические, и социальные перемены.

Было бы хорошо не только попытаться убедить антипрививочников, креационистов, плоскоземельцев и климатических диссидентов, что в команде, выбравшей знаменем науку, найдется место и для них, но и наконец – если мы хотим сделать этот мир лучше – понять, что каждый имеет значение. И мальдивский рыбак, и пенсильванский шахтер. И родители, страшащиеся вакцин, и медики, оказавшиеся на передовых рубежах борьбы с пандемией. «Всем плевать», – сказал мне мальдивский паренек с дайв-бота. Я не согласен. Если, собравшись с новыми силами, мы вернем себе хоть немного доверия, то сможем устранить разом три проблемы: ложных воззрений, незаинтересованности и бездействия.

Нам предстоят великие испытания, и, пожалуй, самая большая наша надежда – это прозорливость науки. Но мы должны опираться на осознание нашей общей природы. Если речь идет о последствиях перегрева земной атмосферы или смертоносной пандемии, то мы все в конечном счете в одном лагере.

Благодарности

Как всегда, мне повезло издавать эту книгу в MIT Press. Я хочу поблагодарить всю команду издательства за ту колоссальную работу, что они столько лет делают для меня. Я особенно благодарен моему редактору Филу Лохлину за неизменно полезные советы и наставления; моему ответственному редактору Джудит Фелдманн и корректору Рейчел Фадж, которая многократно спасала меня от меня.

За вклад в содержание этой книги – как вдохновляющими беседами, так и примером – я благодарю друзей и коллег: Касима Кассама, Эшли Лэндрам, Стефана Левандовски, Майкла Патрика Линча, Ричарда Прайса, Дерека Роффа, Майкла Ширмера и Брюса Шервуда. И хотя у нас был лишь один короткий разговор, я хотел бы выразить особую благодарность Корнелии Бетш и ее соавтору Филиппу Шмидту за их передовое исследование, где они доказывают, что противостояние наукоотрицателям имеет смысл.

Готовя эту книгу, я провел серию бесед с людьми, чьих настоящих имен не могу назвать. Я благодарю их всех. И здесь же хочу поблагодарить тех, кого могу назвать по имени, в том числе Линду Фокс, Алекса Мида и Дейва и Эрин Найнхаузер. И ничто так не поддерживало мой дух при работе над этой книгой, как одобрение и совет моих друзей Робин Розенфелд и Сэма Шэпсона. Я бесконечно благодарен Аарону Мертцу из Аспенского института за его упорное стремление раскрыть все опасности наукоотрицания. А за интеллектуальный приют, который мне последние 20 лет дает Центр философии, истории и науки при Бостонском университете, шлю свои самые сердечные благодарности Алисе Бокулич.

Блестящими комментариями к разным черновикам этой книги и ценными идеями, которые звучали в наших разговорах, пока книга обретала форму, помогали мне, как всегда, мои друзья-философы Энди Норман и Йон Хабер. Особой благодарности заслуживает мой друг Луис Кушнир за то, что в ноябре 2018 года спас мой рассудок, навестив меня в Денвере, где я работал на конференции «Плоская Земля». Отдельная благодарность также моей подруге Лори Прендергаст за подготовку предметного указателя.

Мою жену Джозефину, которая устроила для меня остров мира и вдохновения в дни работы над этой книгой – в год, который легко может оказаться худшим в моей жизни, – благодарю за все. Философия, логика, размышление и наука составили важнейшую работу моей жизни. Но ничто из этого не сравнится с любовью.

Примечания

Введение

McIntyre L. Post-Truth. Cambridge, MA: MIT Press, 2018.

Эта история прекрасно изложена в: Oreskes N. и др. Merchants of Doubt: How a Handful of Scientists Obscured the Truth on Issues from Tobacco Smoke to Global Warming. New York: Bloomsbury, 2010.

Palmeri T. Trump Fumes over Inaugural Crowd Size // Politico. 2017. 22 января. URL: https://www.politico.com/story/2017/01/donald-trump-protesters-inauguration-233986.

Special Report: Global Warming of 1.5 degree C // IPCC. 2018. URL: https://www.ipcc.ch/sr15/.

Mooney C. и др. The World Has Just over a Decade to Get Climate Change under Control // The Washington Post. 2018. 7 октября. URL: https://www.washingtonpost.com/energy-environment/2018/10/08/world-has-only-years-get-climate-change-under-control-un-scientists-say/; Arctic Ice Could Be Gone by 2030 // Telegraph. 2010. 16 сентября. URL: https://www.telegraph.co.uk/news/earth/earthnews/8005620/Arctic-ice-could-be-gone-by-2030.html; Davenport C. Major Climate Report Describes a Strong Risk of Crisis as Early as 2040 // The New York Times. 2018. 7 октября. URL: https://www.nytimes.com/2018/10/07/climate/ipcc-climate-report-2040.html; Fischetti M. Sea Level Could Rise 5 Feet in New York City by 2100 // Scientific American. 2013. 1 июня. URL: https://www.scientificamerican.com/article/fischetti-sea-level-could-rise-five-feet-new-york-city-nyc-2100/; Morton M.C. With Nowhere to Hide from Rising Seas, Boston Prepares for a Wetter Future // Science News. 2019. 6 августа. URL: https://www.sciencenews.org/article/boston-adapting-rising-sea-level-coastal-flooding.

Sengupta S. U.N. Chief Warns of a Dangerous Tipping Point on Climate Change // The New York Times. 2018. 10 сентября. URL: https://www.nytimes.com/2018/09/10/climate/united-nations-climate-change.html. Friedman L. ‘I Don’t Know That It’s Man-Made,’ Trump Says of Climate Change. It Is // The New York Times. 2018. 15 октября. URL: https://www.nytimes.com/2018/10/15/climate/trump-climate-change-fact-check.html.

Keohane J. How Facts Backfire // Boston.com. 2010. 11 июля. URL: http://archive.boston.com/news/science/articles/2010/07/11/how_facts_backfire/.

Beck J. This Article Won’t Change Your Mind // The Atlantic. 2019. 11 декабря. URL: https://www.theatlantic.com/science/archive/2017/03/this-article-wont-change-your-mind/519093/; Kolbert E. Why Facts Don’t Change Our Mind // The New Yorker. 2017. 27 февраля. URL: https://www.newyorker.com/magazine/2017/02/27/why-facts-dont-change-our-minds.

Mantzarlis A. Fact-Checking Doesn’t ‘Backfire,’ New Study Suggests // Poynter. 2016. 2 ноября. URL: https://www.poynter.org/fact-checking/2016/fact-checking-doesnt-backfire-new-study-suggests/.

Schmid P. и др. Effective Strategies for Rebutting Science Denialism in Public Discussions // Nature Human Behaviour. 2019. № 3. С. 931–939. URL: https://www.nature.com/articles/s41562-019-0632-4.epdf.

Более подробно эксперимент Шмидта и Бетш будет разобран в главе 3. Пока вот несколько ссылок на статьи о нем в популярных медиа: Kwon D. How to Debate a Science Denier // Scientific American. 2019. 25 июня. URL: https://www.scientificamerican.com/article/how-to-debate-a-science-denier/; Owen L.H. Yes, It’s Worth Arguing with Science Deniers – and here Are Some Techniques You Can Use // Nieman Lab. 2019. 28 июня. URL: https://www.niemanlab.org/2019/06/yes-its-worth-arguing-with-science-deniers-and-here-are-some-techniques-you-can-use/; O’Grady C. Two Tactics Effectively Limit the Spread of Science Denialism // Ars Technica. 2019. 27 июня. URL: https://arstechnica.com/science/2019/06/debunking-science-denialism-does-work-but-not-perfectly/; Perry S. Science Deniers Can Be Effectively Rebutted, Study Finds // MinnPost. 2019. 26 июля. URL: https://www.minnpost.com/second-opinion/2019/07/science-deniers-can-be-effectively-rebutted-study-finds/.

Фактически они работают только со вторым компонентом. Подробнее см.: Van der Linden S. Countering Science Denial // Nature Human Behaviour. 2019. № 3. C. 889–890. URL: https://www.nature.com/articles/s41562-019-0631-5.

Shermer M. How to Convince Someone When Facts Fail // Scientific American. 2017. 1 января. URL: https://www.scientificamerican.com/article/how-to-convince-someone-when-facts-fail/.

Sun L.H. и др. ‘It Will Take Off Like Wildfire’: The Unique Dangers of the Washington State Measles Outbreak // The Washington Post. 2019. 6 февраля. URL: https://www.washingtonpost.com/national/health-science/it-will-take-off-like-a-wildfire-the-unique-dangers-of-the-washington-state-measles-outbreak/2019/02/06/cfd5088a-28fa-11e9-b011-d8500644dc98_story.html.

Branigin R. I Used to Be Opposed to Vaccines. This Is How I Changed My Mind // The Washington Post. 2019. 11 февраля. URL: https://www.washingtonpost.com/opin ions/i-used-to-be-opposed-to-vaccines-this-is-how-i-changed-my-mind/2019/02/11/20fca654-2e24-11e9-86ab-5d02109aeb01_story.html.

Folley A. NASA Chief Says He Changed Mind about Climate Change because He ‘Read a Lot’ // The Hill. 2018. 6 июня. URL: https://thehill.com/blogs/blog-briefing-room/news/391050-nasa-chief-on-changing-view-of-climate-change-i-heard-a-lot-of.

Глава 1. Что я узнал на конференции плоскоземельцев

Bartels M. Is the Earth Flat? Why Rapper B.o.B. and Other Celebrities Are So Wrong // Newsweek. 2017. 26 сентября. URL: https://www.newsweek.com/bob-rapper-flat-earth-earth-round-nasa-671140.

Хотя Ирвинг с тех пор успел отречься. Bieler D. Kyrie Irving Sorry for Saying Earth Is Flat, Blames It on a YouTube ‘Rabbit Hole’ // The Washington Post. 2018. 1 октября. URL: https://www.washingtonpost.com/sports/2018/10/02/kyrie-irving-sorry-saying-earth-is-flat-blames-it-youtube-rabbit-hole/.

По данным опроса YouGov 2018 года, 5 % американцев не уверены в том, какой формы Земля, а 2 % твердо верят в то, что она плоская. Nguyen H. Most Flat Earthers Consider Themselves Very Religious // YouGov. 2018. 2 апреля. URL: https://today.yougov.com/topics/philosophy/articles-reports/2018/04/02/most-flat-earthers-consider-themselves-religious.

Хотя большинство выступающих были белыми мужчинами.

Позже я узнал, что на конференции многие считали Общество Плоской земли подставной организацией, созданной теми, кто хочет выставить концепцию плоской Земли на смех. Вспомните кровную вражду между Иудейским народным фронтом и Народным фронтом Иудеи из фильма «Житие Брайана по Монти Пайтону», и вы получите представление о том, насколько эти организации не ладят меж собой.

Как потом выяснилось, я никого не одурачил. При следующей встрече в коридоре он спросил: «Ли, зачем ты тут?» Несмотря на данное себе обещание не раскрывать себя хотя бы первые сутки, я не захотел врать и выложил ему, что я не адепт плоской Земли, а философ, который хочет узнать побольше об их воззрениях. Его это, с виду, нисколько не огорчило, и он спокойно продолжил объяснять, почему южнее экватора самолеты не отслеживаются.

К моему удивлению, это относилось и к президенту Трампу. Все плоскоземельцы, которых я спрашивал, заявляли, что не любят его и считают, что он состоит в заговоре, поскольку относится к «мировым лидерам». Один из докладчиков демонстрировал фото, на котором Трамп поглаживает стеклянный глобус, что доказывает его «глобанутость». What Was That Glowing Orb Trump Touched in Saudi Arabia? // The New York Times. 2017. 22 мая. URL: https://www.nytimes.com/2017/05/22/world/middleeast/trump-glowing-orb-saudi.html.

Я не стал напоминать, что вода тоже подвергается действию гравитации. Притом самым любопытным мне показалось, что он, похоже, ни разу не задавался вопросом, а был ли на самом деле всемирный потоп. Это было для него данностью, и я предположил в нем плоскоземельца, по крайней мере частичного, поскольку он старался примирить свои космологические воззрения с религией. Разумеется, Ньютонова физика вполне допускает и планету, целиком покрытую водой, хотя не думаю, что он это знал.

То есть при том, что среди христиан очень немногие верят в плоскую Землю, почти все плоскоземельцы, с которыми я познакомился (с некоторыми примечательными исключениями), были христианскими фундаменталистами. И хотя, вроде бы, они не делали из веры научного доказательства, но искали, казалось, эмпирических свидетельств, которые увяжут вместе все их представления и о духовном, и о земном. И следует добавить, что большинство плоскоземельцев исповедует свои взгляды с жаром, достойным религиозного культа.

Больше всех меня умилил парень, который, вылетев в Денвер, весь полет держал на столике перед собой плотницкий уровень. И поскольку пузырек не двигался, он увидел в этом доказательство Плоской Земли.

Очевидно, они также считают доказательством своей правоты то, что никто не приходит к ним, чтобы попробовать разубедить. На конференции ходили слухи, что в Денвере в эти же дни идет съезд физиков, но почему-то никто из ученых не явится разубеждать плоскоземельцев? Ведь это так просто, где они? Не иначе побоялись, ведь они знают, что правда за Плоской Землей!

Gee D. Almost All Flat Earthers Say YouTube Videos Convinced Them, Study Says // Friendly Atheist. 2019. 20 февраля. URL: https://friendlyatheist.patheos.com/2019/02/20/almost-all-flat-earthers-say-youtube-videos-convinced-them-study-ays/; Landrum A.R. и др. Differential susceptibility to misleading flat earth arguments on youtube // Media Psychology. 2021. № 24 (1). С. 136–165. URL: https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/15213269.2019.1669461.

Для быстрого ознакомления с основными представлениями плоскоземельцев, начните с Sargent M. Flat Earth Clues Introduction // YouTube. 2015. 10 февраля. URL: https://youtu.be/T8-YdgU-CF4.

Coomes T. Mirage of Chicago Skyline Seen from Michigan Shoreline // ABC 57. 2015. 29 апреля. URL: https://www.abc57.com/news/mirage-of-chicago-skyline-seen-from-michigan-shoreline.

Для тех, кто хотел бы увидеть доклад Скибы целиком, я обнаружил его здесь: FEIC 2018 Thursday Part 1 Morning // YouTube. 2018. 18 ноября. URL: https://www.youtube.com/watch?v=oz35aaxJTik.

Более того, иногда образ города отражается вверх ногами! Eck A. The Perfectly Scientific Explanation for Why Chicago Appeared Upside Down in Michigan // PBS. 2015. 8 мая. URL: https://www.pbs.org/wgbh/nova/article/the-perfectly-scientific-explanation-for-why-chicago-appeared-upside-down-in-michigan/.

Burdick A. Looking for Life on a Flat Earth // The New Yorker. 2018. 30 мая. URL: https://www.newyorker.com/science/elements/looking-for-life-on-a-flat-earth. Однако учтите, что плоскоземельцы имеют свою трактовку опыта Эратосфена, которая работает на них.

Некоторые явления, которые плоскоземельцы приводят в доказательство своей теории, давно объяснены физикой, но отрицатели продолжают сомневаться. Если Земля круглая, почему мы часто одновременно видим в небе и Луну и Солнце? Если причина лунного затмения – тень Земли, значит ли это, что Земля должна находиться прямо между Солнцем и Луной? Невежество – шаткое основание для сомнения. Почему не навести справки?

McIntyre L. The Scientific Attitude: Defending Science from Denial, Fraud, and Pseudoscience. Cambridge, MA: MIT Press, 2019.

Зачем нужно подниматься так высоко? Затем, что Земля настолько огромна.

Horton A. ‘Mad’ Mike Huges, Who Wanted to Prove the Flat-Earth Theory, Dies in Homemade-Rocket Disaster // The Washington Post. 2020. 23 февраля. URL: https://www.washingtonpost.com/science/2020/02/23/mad-mike-hughes-dead/.

Whalen A. ‘Behind the Curve’ Ending: Flat Earthers Disprove Themselves with Own Experiments in Netflix Documentary // Newsweek. 2019. 25 февраля. URL: https://www.newsweek.com/behind-curve-netflix-ending-light-experiment-mark-sargent-documentary-movie-1343362.

В таком случае это было бы законным основанием для обвинения в мошенничестве. См. главу 7 моей книги «Научный подход».

У этой истории, к сожалению, грустный конец: плоскоземелец не только не внял уговорам, он следующие двадцать лет провел, преследуя Уоллеса. Inglis-Arkell E. A Historic Experiment Shows Why We Might Not Want to Debate Fanatics // Gizmodo. 2014. 27 августа. URL: https://io9.gizmodo.com/a-historic-experiment-shows-why-we-might-not-want-to-de-1627339811. Подобную, но более современную историю, см.: Underdown J. The Salton Sea Flat Earth Test: When Skeptics Meet Deniers // Skeptical Inquirer. 2018. № 42 (6). URL: https://skepticalinquirer.org/2018/11/the-salton-sea-flat-earth-test-when-skeptics-meet-deniers/.

Подробнее об искаженных представлениях отрицателей о науке см. главу 2 моей книги «Научный подход».

Этот тезис изящно разворачивает в своей лекции «Сущность науки» нобелевский лауреат, ученый-физик Ричард Фейнман: The Essence Of Science In 60 Seconds (Richard Feynman) // YouTube. 2015. 19 апреля. URL: https://www.youtube.com/watch?v=LIxvQMhttq4.

Есть действительно и такая гипотеза… конкурент плоской Земли, пожалуй, еще более смехотворный. Mufson B. Apparently, Some People Think the Earth Is Shaped Like a Donut // Vice. 2018. 13 ноября. URL: https://www.vice.com/en_us/article/mbyak8/apparently-some-people-believe-the-earth-is-shaped-like-a-donut-1.

McIntyre L. The Price of Denialism // The New York Times. 2015. 7 ноября. URL: https://opinionator.blogs.nytimes.com/2015/11/07/the-rules-of-denialism/. См. также: The Scientific Attitude. С. 41–46.

West M. Escaping the Rabbit Hole: How to Debunk Conspiracy Theories Using Facts, Logic, and Respect New York: Skyhorse Publishing, 2018.

Легко подумать, что они подвержены и остальным видам наукоотрицания, но с плоскоземельцами это не так. Многие из них антипрививочники, но почти никто из тех, с кем я говорил, не отрицал изменений климата. Поскольку они верят, что мы живем в замкнутом пространстве под куполом (напоминающем, пожалуй, террариум), то видят в потеплении большую проблему, хотя склонны считать ее не следствием эмиссии парниковых газов, а результатом экспериментов правительства с погодой.

Это заключение подтверждается и эмпирическим исследованием. Эшли Ландрэм в своей работе 2019 года приходит к выводу, что плоскоземельцы обладают двумя особенностями: низким уровнем научного знания и высокой склонностью к конспирологии. Landrum A.R. и др. Differential Suspectibililty to Misleading Flat Earth Arguments on YouTube // Media Psychology. 2019. № 24 (1). С. 136–165. URL: https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/15213269.2019.1669461.

Ingold J. We Went to a Flat-Earth Convention and Found a Lesson about the Future of Post-Truth Life // The Colorado Sun. 2018. 20 ноября. URL: https://coloradosun.com/2018/11/20/flat-earth-convention-denver-post-truth/.

Превосходный психологический разбор стимулов и мотиваций людей, обращающихся в плоскоземельство, см. в: Olshansky A. и др. Flat-Smacked! Converting to Flat-Eartherism // Journal of Media and Religion. 2020. № 19 (2). С. 46–59. URL: https://www.tandfonline.com/doi/full/10.1080/15348423.2020.1774257?scroll=top&needAccess=true.

Одно из лучших описаний концепции когнитивного диссонанса содержится в классической книге Леона Фестингера «Когда пророчество не сбывается» (Festinger L. When Prophecy Fails. New York: Harper Torchbooks, 1964), которая посвящена НЛО-культу 1950-х, участники которого верили, что Земля погибнет в определенный день, и ждали на вершине горы спасательного звездолета пришельцев. Назначенный срок настал и миновал, и вместо того, чтобы оставить свои верования, эти люди пришли к мысли, что силой своей веры эта горстка сектантов спасла человечество.

Popper K. The Logic of Scientific Discovery. New York: Basic Books, 1959.

Поскольку в опубликованной программе его имя не значилось, я его тоже не называю.

Строго говоря, идея не столь фантастическая, как может показаться. В 2019 году The New York Times объявила, что НАСА в ближайшие годы планирует открыть МКС для коммерческого использования, в том числе для туристов, Chang K. Want to Buy a Ticket to the Space Station? NASA Says Soon You Can // The New York Times. 2019. 7 июня. URL: https://www.nytimes.com/2019/06/07/science/space-station-nasa.html. Также существуют частные компании, например Virgin Galactic, которые планируют возить на орбиту «космотуристов». Sheetz M. Virgin Galactic Flies Its First Astronauts to the Edge of Space, Taking One Step Closer to Space Tourism // CNBC. 2018. 13 декабря. URL: https://www.cnbc.com/2018/12/13/virgin-galactic-flight-could-send-first-astronauts-to-edge-of-space.html. Тестовый полет проходил на высоте 83 000 м.

Моя мысль заключалась в том, что если ты отошел от берега на 72 километра и Сирс-тауэрз скрылись за горизонтом, но над горизонтом виден их мираж, то предположительно, если отойти еще дальше, мираж тоже исчезнет. Если так и случится, то плоскоземельцы заблуждаются.

Morris H. The Trouble with Flying to Antarctica – and the Airline That’s Planning to Start // Telegraph. 2019. 17 апреля. URL: https://www.telegraph.co.uk/travel/travel-truths/do-planes-fly-over-antarctica/.

Того листка бумаги при мне больше нет, но, кажется, это был рейс LATAM 801. Впрочем, теперь я уже не уверен, что его маршрут пролегал прямо над Антарктидой. Но это не существенно. С началом пандемии COVID-19 австралийцам запретили летать куда-либо за пределы страны, и авиакомпания Qantas Airlines предлагает гражданам круизы над Антарктикой, пролегающие прямо через Южный полюс. Godfrey A. Antarctica Flights and Qantas Plan to Fly Travellers over the Frozen Continent from November // 7news. 2020. 7 августа. URL: https://7news.com.au/news/travel/antarctica-flights-and-qantas-plan-to-fly-travellers-over-the-frozen-continent-from-november-c-1224156; см. также: https://www.antarcticaflights.com.au/the-worlds-most-unique-scenic-flight.

См.: Marshall N. The Longest Flight Time for a Commerical Airline // USA Today. 2018. 21 марта. URL: https://traveltips.usatoday.com/longest-flight-time-commercial-airline-109284.html; Slotnick D. I Flew on Qantas’ ‘Project Sunrise,’ a Nonstop Flight from New York to Sydney, Australia, That Took Almost 20 Hours and Covered Nearly 10,000 Miles – Here’s What It Was Like // Business Insider. 2019. 21 октября. URL: https://www.businessinsider.com/qantas-longest-flight-new-york-sydney-project-sunrise-review-pictures-2019-10#-and-a-light-monitor-23.

Если бы дело было сегодня, я мог бы привести еще один аргумент. Через месяц после FEIC-2018 путешественник-экстремал по имени Колин О’Брэди в одиночку прошел 921 милю по Антарктиде, впервые в истории пересекши этот континент пешком. Skolnick A. Colin O’Brady Completes Crossing of Antarctica with Final 32-Hour Push // The New York Times. 2018. 26 декабря. URL: https://www.nytimes.com/2018/12/26/sports/antarctica-race-colin-obrady.html. Можно предположить, что, будь у него возможность двигаться строго по прямой, это могло бы стать аргументом, который признáют плоскоземельцы? Gilchrist K. This 33-Year-Old Just Completed an Incredible World First. Here’s How He Stayed Motivated along the Way // CNBC. 2018. 14 декабря. URL: https://www.cnbc.com/2018/12/14/how-to-stay-motivated-advice-from-colin-obrady-antarctic-crossing.html.

Сегодня я понимаю, что должен был сказать: «Выходит, так и есть. Доказательства, которое убедило бы вас, что вы заблуждаетесь, не существует. Значит, ваши взгляды все же основаны на вере».

Поскольку они не упоминались нигде кроме буклета, который раздавали в зале, я не называю имен.

Это был огромный красный флаг: такова практика этого культа.

Хотя такое возможно. См.: Westover C. Educated. New York: Random House, 2018.

Cowie S. Brazil’s Flat Earthers to Get Their Day in the Sun // The Guardian. 2019. 6 ноября. URL: https://www.theguardian.com/world/2019/nov/06/brazil-flat-earth-con ference-terra-plana.

Затем в электронном письме он пояснил: причиной здесь, вероятно, то обстоятельство, что, если посмотреть на глобус, поймешь, что летать прямиком через Антарктиду нет особого смысла, кроме одного возможного маршрута, который коммерчески нежизнеспособен.

McIntyre L. The Earth Is Round // Pocketmags. 2019. 14 июня. URL: https://pocketmags.com/us/newsweek-europe-magazine/14th-june-2019/articles/590932/the-earth-is-round.

McIntyre L. Call All Physicists // American Journal of Physics. 2019. № 87 (694). URL: https://aapt.scitation.org/doi/pdf/10.1119/1.5117828.

Позволят ли это плоскоземельцы? Наверное. Робби Дэвидсон, выступая, заявил, что был бы только рад, если бы на конференции «Плоской Земли» приезжало больше физиков. Правда, статья в CNN цитировала его слова о том, что ученые не приедут, поскольку готовы только фыркать: «Ребята, ну вы и тупицы». Pichetta R. The Flat-Earth Conspiracy Is Spreading Around the Globe. Does It Hide a Darker Core? // CNN. 2019. 18 ноября. URL: https://www.cnn.com/2019/11/16/us/flat-earth-conference-conspiracy-theories-scli-intl/index.html.

Глава 2. На чем стоит отрицание науки?

Дональд Протеро в книге Reality Check: How Science Deniers Threaten Our Future (Bloomington: Indiana University Press, 2013) делает следующий шаг, заявляя, что «общие линии», которыми объединены разные тактики наукоотрицателей, впервые применили отрицатели холокоста (XV).

Список пяти общих схем наукоотрицательской аргументации братья Хуфнейгл впервые опубликовали в 2007 году в своем блоге. Его изучили и расширили другие ученые, см.: Hello Scienceblogs // ScienceBlogs. URL: https://scienceblogs.com/denialism/about); Diethelm P. и др. Denialism: What Is It and How Should Scientists Respond? // European Journal of Public. 2009. № 19 (1). С. 2–4. URL: https://academic.oup.com/eurpub/article/19/1/2/463780; Cook J. The 5 Characteristics of Scientific Denialism // Skeptical Science. 2010. 17 марта. URL: https://skepticalscience.com/5-characteristics-of-scientific-denialism.html; Cook J. A History of FLICC: The 5 Techniques of Science Denial // Skeptical Science. 2010. 31 марта. URL: https://skepticalscience.com/history-FLICC-5-techniques-science-denial.html; Lewandowsky S. и др. Science and the Public: Debate, Denial, and Skepticism // Journal of Social and Political Psychology. 2016. № 4 (2). URL: https:// https://jspp.psychopen.eu/index.php/jspp/article/view/4965.

Цит. по: Diethelm P. и др. Denialism: What Is It and How Should Scientists Respond? // European Journal of Public. 2009. № 19 (1). С. 2–4. URL: https://academic.oup.com/eurpub/article/19/1/2/463780.

О более сложном толковании «верификации» см. с. 41–46 моей книги «Научный подход» (The Scientific Attitude), где я перечисляю формальные причины, почему наука, сознающая Юмову проблему индукции, не может гнаться за «определенностью». Там я также обсуждаю важнейшую доктрину фоллибилизма.

Kahneman D. Thinking Fast and Slow. New York: Farrar, Straus & Giroux, 2011.

Sadasivam N. New Data Proves Cruz Wrong on Climate Change, Again // Texas Observer. 2016. 22 января. URL: https://www.texasobserver.org/new-temperature-data-proves-ted-cruz-is-still-wrong-about-climate-change/.

Классическое описание того, как наука зависит от таких попыток опровержения, находим у Карла Проппера. Я пишу о работе Проппера и ряде проблем, которым она посвящена, на с. 30–35 «Научного подхода».

По собственному опыту могу сказать, что вы не продвинетесь дальше нескольких пунктов: все научные данные и гипотезы, не отвечающие их верованиям, эти люди отвергают как предвзятые, фальсифицированные и составляющие часть заговора.

Существует целый ряд выдающихся работ о неувязках конспирологии. Лучшее, с чего следует начать, – книга Кассима Кассама (Cassam Q. Conspiracy Theories. Cambridge: Polity Press, 2019). Короткое популярное изложение книги см.: Cassam Q. Why Conspiracy Theories Are Deeply Dangerous // The New Statesman. 2019. 7 октября. URL: https://www.newstatesman.com/world/north-america/2019/10/why-conspiracy-theories-are-deeply-dangerous. Другие заслуживающие внимания источники: Keeley B. Of Conspiracy Theories // Journal of Philosophy. 1999. № 96 (3). С. 109–126, и следующие книги: West M. Escaping the Rabbit Hole: How to Debunk Conspiracy Theories Using Facts, Logic, and Respect. New York: Skyhorse, 2018; Shermer M. The Believing Brain. New York: Holt, 2011; Prothero D. Reality Check. Bloomington: Indiana University Press, 2013. Gorman S. и др. Denying to the Grave. New York: Oxford University Press, 2017.

Обсуждение отличия «настоящих» заговоров от конспирологических теорий см. в: West M. Escaping the Rabbit Hole: How to Debunk Conspiracy Theories Using Facts, Logic, and Respect. New York: Skyhorse, 2018, XII. См. также: Lewandowsky S. и др. The Conspiracy Theory Handbook // Center For Climate Change Communication, George Mason University. 2020. URL: https://www.climatechangecommunication.org/conspiracy-theory-handbook/.

Уэст (West) обсуждает проблему «ложной» конспирологии в своей книге.

Эрик Оливер и Томас Вуд дают это определение в интервью газете The Washington Post: Sides J. Fifty Percent of Americans Believe in Some Conspiracy Theory. Here’s Why // The Washington Post. 2015. 19 февраля. URL: https://www.washingtonpost.com/news/monkey-cage/wp/2015/02/19/fifty-percent-of-americans-believe-in-some-conspiracy-theory-heres-why/.

Cassam Q. Why Conspiracy Theories Are Deeply Dangerous // The New Statesman. 2019. 7 октября. URL: https://www.newstatesman.com/world/north-america/2019/10/why-conspiracy-theories-are-deeply-dangerous.

«Но это может быть правдой!» – восклицает конспиролог. Но дело вовсе не в этом. Не располагая свидетельствами, как мы можем заключить, что та или иная теория с большей или меньшей вероятностью истинна? Или отличить иронию от простодушия? Да, возможно, это правда, что все птицы пятьдесят с лишним лет назад умерли и их заменили тщательно замаскированными дронами, чтобы правительство могло следить за гражданами, но где тому доказательства? Fernando Alfonso III. Are Birds Actually Government-Issued Drones? So Says a New Conspiracy Theory Making Waves (and Money) // Audubon. 2018. 16 ноября. URL: https://www.audubon.org/news/are-birds-actually-government-issued-drones-so-says-new-conspiracy-theory-making. Мы видим, как конспирологи пытаются использовать неустранимую неопределенность науки, чтобы добавить правдоподобия собственным заявлениям. (Подробнее об этом см. далее о пяти пороках.)

Oliver J.E. и др. Conspiracy Theories and the Paranoid Style(s) of Mass Opinion // American Journal of Political Science. 2014. № 58 (4). С. 952–966. URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1111/ajps.12084.

Популярный обзор находок Оливера и Вуда см. Sides J. Fifty Percent of Americans Believe in Some Conspiracy Theory. Here’s Why // The Washington Post. 2015. 19 февраля. URL: https://www.washingtonpost.com/news/monkey-cage/wp/2015/02/19/fifty-percent-of-americans-believe-in-some-conspiracy-theory-heres-why/.

Komando K. The Great 5G Coronavirus Conspiracy // USA Today. 2020. 20 апреля. URL: https://www.usatoday.com/story/tech/columnist/2020/04/20/dispelling-belief-5-g-networks-spreading-coronavirus/5148961002/. Если вам это показалось диким, познакомьтесь с теорией о том, что британская королевская семья на самом деле рептилии. The Reptilian Elite // Time. URL: http://content.time.com/time/specials/packages/article/0,28804,186 0871_1860876_1861029,00.html.

Van Prooijen J.-W. и др. Conspiracy Theories as Part of History: The Role of Societal Crisis Situations // Memory Studies. 2017. № 10 (3) URL: https://journals.sagepub.com/doi/10.1177/1750698017701615.

Schulman J. Every Insane Thing Donald Trump Has Said about Global Warming // Mother Jones. 2018. 12 декабря. URL: https://www.motherjones.com/environment/2016/12/trump-climate-timeline/.

Означает ли это, что между конспирологией и наукоотрицанием существует причинно-следственная связь? По меньшей мере один исследователь это подтверждает. Как сообщала Би-би-си в 2018 году, Стефан Левандовски установил: «Чем тверже человек верит в теории заговора, тем менее он расположен верить в научные факты. Они скорее сочтут, что человек, пытающийся их переубедить, тоже состоит в заговоре». Hoogenboom M. The Enduring Appeal of Conspiracy Theories // BBC. 2018. 24 января. URL: https://www.bbc.com/future/article/20180124-the-enduring-appeal-of-conspiracy-theories.

Важный сопутствующий вопрос: зачем кому-нибудь изобретать и распространять теории заговора, верит ли он в них или нет. Кассим Кассам утверждает, что «теории заговора – первейшая и главнейшая форма политической пропаганды». См.: Cassam Q. Why Conspiracy Theories Are Deeply Dangerous // The New Statesman. 2019. 7 октября. URL: https://www.newstatesman.com/world/north-america/2019/10/why-conspiracy-theories-are-deeply-dangerous. Также см. его же замечательную книгу Cassam Q. Conspiracy Theories. Cambridge: Polity Press, 2019.

Cichocka A. и др. Does Self-Love or Self-Hate Predict Conspiracy Beliefs? Narcissism, Self-Esteem, and the Endorsement of Conspiracy Theories // Social Psychological and Personality Science. 2015. № 7 (2). С. 157–166. URL: https://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/1948550615616170; Vitriol J. и др. The Illusion of Explanatory Depth and Endorsement of Conspiracy Beliefs // European Journal of Social Psychology. 2018. № 48 (7). С. 955–969. URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1002/ejsp.2504; Federico C. M. и др. The Role of System Identity Threat in Conspiracy Theory Endorsement // European Journal of Social Psychology. 2018. № 48 (7). С. 927–938. URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1002/ejsp.2495.

Прекрасный и удобный источник, помогающий понять, откуда возникают теории заговора и как с ними бороться, – книга Левандовски и Кука, см.: Lewandowsky S. и др. The Conspiracy Theory Handbook // Center For Climate Change Communication, George Mason University. 2020. URL: https://www.climatechangecommunication.org/conspiracy-theory-handbook/.

Lantian A. и др. ‘I Know Things They Don’t Know’: The Role of Need for Uniqueness in Belief in Conspiracy Theories // Social Psychology. 2017. № 48 (3). С. 160–173. URL: https://econtent.hogrefe.com/doi/10.1027/1864-9335/a000306.

Imhoff R. и др. Too Special to Be Duped: Need for Uniquness Motivates Conspiracy Beliefs // European Journal of Social Psychology. 2017. № 47 (6). С. 724–734. URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1002/ejsp.2265; Imhoff R. How to Think Like a Conspiracy Theorist // The Week. 2018. 5 мая. URL: https://theweek.com/articles/769349/how-think-like-conspiracy-theorist; Stock J. Why We Can Believe in Almost Anything in This Age of Paranoia // Telegraph. 2018. 4 июня. URL: https://www.telegraph.co.uk/property/smart-living/age-of-paranoia/.

См.: Oreskes N. и др. Merchants of Doubt: How a Handful of Scientists Obscured the Truth on Issues from Tobacco Smoke to Climate Change. Bloomsbury Publishing; Reprint edition, 2011.

Nichols T. The Death of Expertise: The Campaign against Established Knowledge and Why It Matters. Oxford: Oxford University Press, 2017.

Это, кстати, одна из причин того, что наукоотрицание избирательно. Там, где эмпирические данные не вторгаются в область идеологии, кому какое дело? Плоскоземельцы летают на самолетах и пользуются сотовой связью, поскольку эти технологии не подрывают их верований. Но в иных случаях наука внезапно становится злом.

Piepgrass D. Climate Science Denial Explained: Tactics of Denial // Skeptical Science. 2018. 17 апреля. URL: https://skepticalscience.com/agw-denial-explained-2.html; DENIAL101x 1.4.3 5 Characteristics of Science Denial // Skeptical Science. URL: https://skepticalscience.com/graphics.php?g=227.

Cook J. The 5 Characteristics of Scientific Denialism // Skeptical Science. 2010. 17 марта. URL: https://skepticalscience.com/5-characteristics-of-scientific-denialism.html.

Отличное обсуждение ошибок неформальной логики см. в: Walton D. Informal Logic. Cambridge: Cambridge University Press, 1989.

Отличный источник по климатическому диссидентству находим в: Piepgrass D. Climate Science Denial Explained: Tactics of Denial // Skeptical Science. 2018. 17 апреля. URL: https://skepticalscience.com/agw-denial-explained-2.html.

Скрупулезный, но доступный разбор этих идей находим в выдающейся лекции Хью Меллора: Mellor H. The Warrant of Induction // University of Cambridge. URL: https://www.repository.cam.ac.uk/bitstream/handle/1810/3475/InauguralText.html?sequence=5&isAllowed=y.

Почему столь многие из них не боятся самолетов, на которых летают на конференции, если верят, что пилоты участвуют во всемирном заговоре, возглавляемом дьяволом?

Dobzhansky T. Nothing in Biology Makes Sense Except in Light of Evolution // American Biology Teacher. 1973. URL: https://www.pbs.org/wgbh/evolution/library/10/2/text_pop/l_102_01.html.

Смеялись, но он убедил всех своими доводами. См.: McIntyre L. The Scientific Attitude: Defending Science from Denial, Fraud, and Pseudoscience. Cambridge, MA: MIT Press, 2019. С. 65.

Doyle A. Evidence for Man-Made Global Warming Hits ‘Gold Standard’: Scientists // Reuters. 2019. 25 февраля. URL: https://www.reuters.com/article/us-climatechange-temperatures/evidence-for-man-made-global-warming-hits-gold-standard-scientists-idUSKCN1QE1ZU.

Отметим и здесь двойные стандарты. О взглядах, которых они не хотят принимать, конспирологи говорят: «Вы не можете доказать, что это так», о тех же, которые им на руку, говорят: «Не можете доказать, что это не так».

См.: Lewandowsky S. и др. Motivated Rejection of Science // Current Directions in Psychological Science. 2016. № 25 (4). С. 217–222; Nyhan B. и др. When Corrections Fail // Political Behavior. 2010. № 32. С. 303–330.

Тут, впрочем, возникает вопрос, значит ли это, что все антинаучные теории кем-то намеренно фабрикуются. И если так, то что за сообщество получает выгоду от плоской Земли?

Подробно об этих событиях рассказывают Орескес и Конуэй: Oreskes N. и др. Merchants of Doubt: How a Handful of Scientists Obscured the Truth on Issues from Tobacco Smoke to Climate Change. Bloomsbury Publishing; Reprint edition, 2011. См. также: Stobbe M. Historic Smoking Report Marks 50th Anniversary // USA Today. 2014. 5 января. URL: https://www.usatoday.com/story/money/business/2014/01/05/historic-smoking-report-marks-50th-anniversary/4318233/.

Oreskes N. и др. Merchants of Doubt: How a Handful of Scientists Obscured the Truth on Issues from Tobacco Smoke to Climate Change. Bloomsbury Publishing; Reprint edition, 2011.

Readfern G. Doubt over Climate Science Is a Product with an Industry Behind It // The Guardian. 2015. 5 марта. URL: https://www.theguardian.com/environment/planet-oz/2015/mar/05/doubt-over-climate-science-is-a-product-with-an-industry-behind-it.

Oreskes N. и др. Merchants of Doubt: How a Handful of Scientists Obscured the Truth on Issues from Tobacco Smoke to Climate Change. Bloomsbury Publishing; Reprint edition, 2011. С. 34–35.

Позже, во время судебного разбирательства в 1990-х, выяснилось, что табачные компании все время знали, насколько вредна их продукция. Невероятно, но то же самое произошло сорок лет спустя с нефтяными гигантами, которые прибегли к той же самой стратегии – и в каких-то случаях даже к помощи тех же самых людей, – чтобы заставить общество сомневаться в глобальном потеплении. Hulac B. Tobacco and Oil Industries Used Same Researchers to Sway Public // Scientific American. 2016. 20 июля. URL: https://www.scientificamerican.com/article/tobacco-and-oil-industries-used-same-researchers-to-sway-public1/.

Hall S. Exxon Knew about Climate Change Almost 40 Years Ago // Scientific American. 2015. 26 октября. URL: https://www.scientificamerican.com/article/exxon-knew-about-climate-change-almost-40-years-ago/.

Не забывайте, что лжец порой сам начинает верить в свою ложь. Роберт Триверс в книге In The Folly of Fools (New York: Basic Books, 2011) раскрывает некоторые детали когнитивных и психологических процессов, которые приводят к такому заблуждению. Один из механизмов – это повторение лжи. Мы все встречали таких людей, которые столько врут, что сами верят. И их это в самом деле может толкнуть на скользкий склон, где даже тот, кто начинает с невежества (или лжи), затем может намеренно отказываться от знания и в итоге стать полноценным отрицателем. Ср. мои рассуждения об этом явлении в: McIntyre L. Respecting Truth: Willful Ignorance in the Internet Age. Routledge; 1st edition. С. 79–80.

Nisbett R. и др. Telling More Than We Can Know: Verbal Reports on Mental Processes // Psychological Review. 1977. № 84 (3). С. 231–259. URL: https://home.csulb.edu/~cwallis/382/readings/482/nisbett%20saying%20more.pdf.

См.: Trivers R. The Folly of Fools. New York: Basic Books, 2011. См. также: Kahn-Harris K. Denial: The Unspeakable Truth. London: Notting Hill Editions, 2018.

Schrieber D. и др. Red Brain, Blue Brain: Evaluative Processes Differ in Democrats and Republicans // PLoS One. 2013. № 8 (2). URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC3572122/. См. также работу Йонаса Каплана, который помещал членов политических партий в томограф и давал им читать высказывания, противоречащие их верованиям. Он отметил усиление кровоснабжения в тех областях мозга, которые отвечают за базовые представления и самоидентификацию. The Partisan Brain // The Economist. 2018. 8 декабря. URL: https://www.economist.com/united-states/2018/12/08/what-psychology-experiments-tell-you-about-why-people-deny-facts; Kaplan J.T. и др. Neural Correlates of Maintaining One’s Political Beliefs in the Face of Counterevidence // Scientific Reports. 2016. № 6. URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC5180221/.

Ridgway J. The Neurobiology of Climate Denial // The Global Warming Policy Forum. 2018. 6 августа. URL: https://www.thegwpf.com/the-neurobiology-of-climate-change-denial/.

Merlan A. Everything I Learned While Getting Kicked Out of America’s Biggest Anti-Vaccine Conference // Jezebel. 2019. 20 июня. URL: https://jezebel.com/everything-i-learned-while-getting-kicked-out-of-americ-1834992879.

По этой причине некоторые не рекомендуют использовать термин «наукоотрицание». Или советуют называть антипрививочников «колеблющимися». Я настаиваю на употреблении более строгой терминологии в дискуссиях с другими исследователями, но, впрочем, не в личном контакте с самими отрицателями.

Довольно любопытный психологический разбор превращения в плоскоземельца – в том числе некоторые наблюдения об идентичности – находим в: Olshansky A. и др. Flat-Smacked! Converting to Flat Eartherism // Journal of Media & Religion. 2020. № 19 (2). С. 46–59. URL: https://doi.org/10.1080/15348423.2020.1774257.

См.: McIntyre L. Post-Truth. Cambridge, MA: MIT Press, 2018. Глава 2.

В 2019 году 96 % либеральных демократов согласились в опросе Института Пью с тем, что человеческая деятельность хотя бы в какой-то степени сказывается на климате, а консервативных республиканцев, согласных с этим, нашлось только 53 %. Funk C. и др. U.S. Public Views on Climate and Energy // Pew Research Center. 2019. 25 ноября. URL: https://www.pewresearch.org/science/2019/11/25/u-s-public-views-on-climate-and-energy/.

Lewandowsky S. и др. Motivated Rejection of Science // Current Directions in Psychological Science. 2016. № 25 (4). С. 217–222. URL: https://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/0963721416654436?journalCode=cdpa.

См.: Kahneman D. Thinking Fast and Slow. New York: Farrar, Straus & Giroux, 2011.

Lynch M. Know-It-All Society: Truth and Arrogance in Political Culture. New York: Liveright, 2019. С. 6.

Kahan D. и др. Motivated Numeracy and Enlightened Self-Government // Behavioural Public Policy. 2017. № 1. С. 54–86. URL: https://pdfs.semanticscholar.org/2125/a9ade77f4d1143c4f5b15a534386e72e3aea.pdf.

The Case for a ‘Deficit Model’ of Science Communication // Sci Dev Net. 2005. 27 июня. URL: https://bit.ly/2AQ7mT1.

Kahan D. и др. Motivated Numeracy and Enlightened Self-Government // Behavioural Public Policy. 2017. № 1. С. 54–86. URL: https://pdfs.semanticscholar.org/2125/a9ade77f4d1143c4f5b15a534386e72e3aea.pdf.

Klein E. How Politics Makes Us Stupid // Vox. 2014. 6 апреля. URL: https://www.vox.com/2014/4/6/5556462/brain-dead-how-politics-makes-us-stupid.

Kahan D. и др. Motivated Numeracy and Enlightened Self-Government // Behavioural Public Policy. 2017. № 1. С. 54–86. URL: https://pdfs.semanticscholar.org/2125/a9ade77f4d1143c4f5b15a534386e72e3aea.pdf.

Klein E. How Politics Makes Us Stupid // Vox. 2014. 6 апреля. URL: https://www.vox.com/2014/4/6/5556462/brain-dead-how-politics-makes-us-stupid.

Mason L. Ideologues without Issues: The Polarizing Consequences of Ideological Identities // Public Opinion Quarterly. 2018. № 82 (S1). С. 866–887. URL: https://academic.oup.com/poq/article/82/S1/866/4951269.

На вопрос «Как бы вы отнеслись к соседству с либералом?» консерваторы реагировали гораздо негативнее, чем на вопрос «Как бы вы отнеслись к соседству с человеком, выступающим за право на аборт?». Та же закономерность наблюдается и в отношении либералов к консерваторам.

Jacobs T. Ideology Isn’t Really about Issues // Pacific Standard. 2018. 30 апреля. URL: https://psmag.com/news/turns-out-its-all-identity-politics; Jilani Z. A New Study Shows How American Polarization Is Driven by Team Sports Mentality, Not by Disagreement on Issues // The Intercept. 2018. 3 апреля. URL: https://theintercept.com/2018/04/03/politics-liberal-democrat-conservative-republican/; Brick C. и др. How Identity, Not Issues, Explains the Partisan Divide // Scientific American. 2018. 19 июня. URL: https://www.scientificamerican.com/article/how-identity-not-issues-explains-the-partisan-divide/.

Appiah K.A. People Don’t Vote for What They Want. They Vote for Who They Are // The Washington Post. 2018. 30 августа. URL: https://www.washingtonpost.com/outlook/people-dont-vote-for-want-they-want-they-vote-for-who-they-are/2018/08/30/fb5b7e44-abd7-11e8-8a0c-70b618c98d3c_story.html.

И насколько трудно для этих людей поменяться обратно – исключительно под влиянием научных данных, – не задумываясь о том, как это скажется на их идентичности?

Asch S. Opinions and Social Pressure // Scientific American. 1955. Ноябрь. URL: https://www.lucs.lu.se/wp-content/uploads/2015/02/Asch-1955-Opinions-and-Social-Pressure.pdf.

Boghossian P. и др. How to Have Impossible Conversations. New York: Lifelong Books, 2019. С. 99–100.

Там же. С. 103.

См.: Popper K. Conjectures and Refutations. New York: Harper Torchbooks, 1965. Ч. 1.

Как пишет об этом Линч, «потому-то критика наших убеждений и кажется покушением на нашу личность: так оно и есть» (Lynch M. Know-It-All Society: Truth and Arrogance in Political Culture. New York: Liveright, 2019. С. 6).

Kahan D. What People ‘Believe’ About Global Warming Doesn’t Reflect What They Know; It Expresses Who They Are // The Cultural Cognition Project at Yale Law School. 2014. 23 апреля. URL: http://www.culturalcognition.net/blog/2014/4/23/what-you-believe-about-climate-change-doesnt-reflect-what-yo.html.

Именно поэтому наукоотрицание – это больше, чем просто непризнание научных фактов или теорий. Это глубже – отрицание научного кредо: эмпирические вопросы должны разрешаться на основании свидетельств. Идеология, так же как и личное желание, чтобы теория подтвердилась, никак не должна вмешиваться в доказывание, потому что научный консенсус строится не на том, во что ученые хотят верить, а на том, во что они вынуждены верить в результате скрупулезного анализа и опытов, приведших их к одному и тому же выводу. См.: McIntyre L. The Scientific Attitude: Defending Science from Denial, Fraud, and Pseudoscience. Cambridge, MA: MIT Press, 2019. С. 47–52.

Глава 3. Как переубедить оппонента?

Kuklinski J.H. и др. Misinformation and the Currency of Democratic Citizenship // Journal of Politics. 2000. № 62 (3). С. 790–816. URL: https://www.uvm.edu/~dguber/POLS234/articles/kuklinski.pdf.

Это явление называется эффектом Даннинга-Крюгера. Я пишу о нем в «Постправде». (McIntyre L. Post-Truth. Cambridge, MA: MIT Press, 2018. С. 51–58).

Телефонный опрос, конечно же, не столь прямой контакт, как личный разговор, но все же это более живое взаимодействие, чем онлайновый опрос. Куклински беседовал с анкетируемыми по полчаса – это довольно долго для телефонного разговора.

Хотя работа Куклински не обращается специально к теме партийной идентичности, отметьте, как внимательно он подходит к потенциальной проблеме когнитивного диссонанса и поляризации. Стараясь не раздражать самолюбие субъектов, он не тычет им в нос тем, что они только что резко сменили позицию. Не говоря: «Ага, всего минуту назад я бы решил, что вы категорически против пособий», – экспериментаторы просто перефразировали вопрос об оптимальном проценте, превратив его в вопрос, согласен ли субъект, что пособия нужны.

Kuklinski J.H. и др. Misinformation and the Currency of Democratic Citizenship // Journal of Politics. 2000. № 62 (3). С. 790–816. URL: https://www.uvm.edu/~dguber/POLS234/articles/kuklinski.pdf.

Redlawsk D. и др. The Affective Tipping Point: Do Motivated Reasoners Ever ‘Get It’? // Political Psychology. 2010. № 31 (4). С. 563–593. URL: https://onlinelibrary.wiley.com/doi/10.1111/j.1467–9221.2010.00772.x.

Строго говоря, экспериментаторы отмечают, что субъект реагирует сначала на то, какие эмоции ему доставило сообщение, и уже потом на его содержание. Конечно, мы реагируем эмоционально и в тех случаях, когда информация вписывается в наши воззрения. Не забывайте о широко известной проблеме предвзятости подтверждения.

См.: Lynch M. Know-It-All Society: Truth and Arrogance in Political Culture. New York: Liveright, 2019.

Redlawsk D. и др. The Affective Tipping Point: Do Motivated Reasoners Ever ‘Get It’? // Political Psychology. 2010. № 31 (4). С. 589. Можно предположить, что на том, стыдится ли субъект держаться первоначального выбора, сказывается и социальный фактор. Например, если давление среды или самоидентификация могут влиять на формирование воззрений, то уж точно они влияют и на их смену.

Redlawsk D. и др. The Affective Tipping Point: Do Motivated Reasoners Ever ‘Get It’? // Political Psychology. 2010. № 31 (4). С. 590.

Nyhan B. и др. When Corrrections Fail: The Persistence of Political Misperceptions // Political Behavior. 2010. № 32. С. 303–330. URL: https://www.dartmouth.edu/~nyhan/nyhan-reifler.pdf.

Beck J. This Article Won’t Change Your Mind // The Atlantic. 2017. 13 марта. URL: https://www.theatlantic.com/science/archive/2017/03/this-article-wont-change-your-mind/519093/; Kolbert E. Why Facts Don’t Change Our Minds // The New Yorker. 2017. 27 февраля. URL: https://www.newyorker.com/magazine/2017/02/27/why-facts-dont-change-our-minds.

Wood T. и др. The Elusive Backfire Effect: Mass Attitudes’ Steadfast Factual Adherence // Political Behavior. 2018. 6 января. URL: http://dx.doi.org/10.2139/ssrn.2819073.

Dombrowski E. Facts Matter After All: Rejecting the Backfire Effect // Oxford Education Blog. 2018. 12 марта. URL: https://educationblog.oup.com/theory-of-knowledge/facts-matter-after-all-rejecting-the-backfire-effect.

Porter E. и др. No, We’re Not Living in a Post-Fact World // Politico. 2020. 4 января. URL: https://www.politico.com/news/magazine/2020/01/04/some-good-news-for-2020-facts-still-matter-092771; Mantzarlis A. Fact-Checking Doesn’t ‘Backfire,’ New Study Suggests // Poynter. 2016. 2 ноября. URL: https://www.poynter.org/fact-checking/2016/fact-checking-doesnt-backfire-new-study-suggests/.

Nyhan B. и др. The Role of Information Deficits and Identity Threat in the Prevalence of Misperceptions // Journal of Elections, Public Opinions and Parties. 2018. № 29 (2). С. 222–244. URL: https://doi.org/10.1080/17457289.2018.1465061.

Цит. по аннотации в: Nyhan B. и др. The Role of Information Deficits and Identity Threat in the Prevalence of Misperceptions // Journal of Elections, Public Opinions and Parties. 2018. № 29 (2). С. 222–244. URL: https://doi.org/10.1080/17457289.2018.1465061.

См.: Lynch M. Know-It-All Society: Truth and Arrogance in Political Culture. New York: Liveright, 2019.

Shermer M. How to Convince Someone When Facts Fail // Scientific American. 2017. 1 января. URL: https://www.scientificamerican.com/article/how-to-convince-someone-when-facts-fail/.

Вспомним классическую работу Леона Фестингера «Когда пророчество не сбывается» (Festinger L. When Prophecy Fails. New York: Harper, 1964), уже упоминавшуюся в прим. 34 к главе 1. Здесь автор рассказывает историю об эсхатологической секте под названием Искатели, которые раздали все свое имущество и сидели на вершине горы, ожидая корабля инопланетян, которые спасут их перед грядущим апокалипсисом. Ничего такого не произошло, но искатели не отказались от своей теории, а пришли к выводу, что сила их веры спасла мир.

См. цитату в прим. 14 к введению. Shermer M. How to Convince Someone When Facts Fail // Scientific American. 2017. 1 января. URL: https://www.scientificamerican.com/article/how-to-convince-someone-when-facts-fail/.

Schmid P. и др. Effective Strategies for Rebutting Science Denialism in Public Discussions // Nature Human Behaviour. 2019. № 3. С. 931–939. URL: https://www.nature.com/articles/s41562-019-0632-4.

O’Grady C. Two Tactics Effectively Limit the Spread of Science Denialism // Ars Technica. 2019. 27 июня. URL: https://arstechnica.com/science/2019/06/debunking-science-denialism-does-work-but-not-perfectly/.

Там же.

Kwon D. How to Debate a Science Denier // Scientific American. 2019. 25 июня. URL: https://www.scientificamerican.com/article/how-to-debate-a-science-denier/.

Schmid P. и др. Effective Strategies for Rebutting Science Denialism in Public Discussions // Nature Human Behaviour. 2019. № 3. С. 5. URL: https://www.nature.com/articles/s41562-019-0632-4.

Очевидно, предвзятость подтверждения – мощная сила не только для наукоотрицателей, но и для тех, кто их изучает.

Одна из проблем в том, что многие ученые совсем не образованы в том, как доносить результаты своей работы до аудитории дилетантов. Центр Алана Альды в Стоунибруке помогает ученым и не только узнать, как рассказывать широкой публике о науке (https://www.aldacenter.org). Разумеется, ученые порой протестуют и организуют публичные события в защиту науки, такие как Марш за науку в 2017 году. Однако есть и те, кто находит эту идею неудачной из-за того, что она может поляризовать общество и выставить ученых в виде одной из многих групп, защищающих свои интересы. Как заметил один комментатор, «вместо того чтобы маршировать на Вашингтон или еще где-то по дорогам страны, я советую моим коллегам-ученым идти в местные гражданские объединения, церкви, школы, на сельские ярмарки и лично в кабинеты к избранным представителям власти и вступать в общение с той частью Америки, которая не знакома ни с одним ученым. Не бояться спорить. Помочь им понять то, что понимаем мы и как мы этого понимания достигаем. Оставлять адрес электронной почты, а еще лучше номер телефона». Young R.S. A Scientists’ March on Washington Is a Bad Idea // The New York Times. 2017. 31 января. URL: https://www.nytimes.com/2017/01/31/opinion/a-scientists-march-on-washington-is-a-bad-idea.html.

Young R.S. A Scientists’ March on Washington Is a Bad Idea // The New York Times. 2017. 31 января. URL: https://www.nytimes.com/2017/01/31/opinion/a-scientists-march-on-washington-is-a-bad-idea.html.

Шмидт и Бетш не сравнивают действенность «формального опровержения» (постфактум) и «иммунизации» (превентивно) путем проверки на условных риторических приемах, используемых наукоотрицателями. В более ранней работе Сандер ван дер Линден приводит дополнительные свидетельства в пользу эффективности «иммунизации». Van der Linden S. Inoculating against Misinformation // Science. 2017. № 358 (6367). С. 1141. URL: https://science.sciencemag.org/content/358/6367/1141.2. В еще более ранней работе он изобрел онлайновую игру в «фальшивые новости», которая показала определенный эффект в «предохранении» от лженаучной дезинформации. Van der Linden S. Fake News ‘Vaccine’ Works: ‘Pre-bunking Game Reduces Susceptibility to Disinformation // Science Daily. 2019. 24 июня. URL: https://www.sciencedaily.com/releases/2019/06/190624204800.htm.

Здесь актуален потенциально важный отклик на работу Шмидта и Бетш, который дает Сандер ван дер Линден в дискуссии, опубликованной в том же номере Nature Human Behaviour. Ван дер Линден заявляет, что их подход целиком реактивный, а сам он предлагает метод, который называет «предохранением»: он пытается «иммунизировать» субъекта от лженаучной дезинформации еще до того, как он с ней столкнется. Эффективнее ли это, чем рассеивать заблуждения, как Бетш и Шмидт? Неизвестно. Работа ван дер Линдена великолепна. Van der Linden S. Countering Science Denial // Nature Human Behaviour. 2019. № 3. С. 889–890. URL: https://www.nature.com/articles/s41562-019-0631-5. Его игра в плохие новости помогает объекту увидеть пять ошибок типичного сценария отрицателей, прежде чем к нему подступят с этим сценарием. Van der Linden S. Bad News: A Psychological ‘Vaccine’ against Fake News // Inforrm. 2019. 7 сентября. URL: https://inforrm.org/2019/09/07/bad-news-a-psychological-vaccine-against-fake-news-sander-van-der-linden-and-jon-rozenbeek/. Еще одну великолепную идею превентивной защиты от лженаучной дезинформации находим в: Cook J. и др. Neutralizing Misinformation through Inoculation // PLoS One. 2017. 5 мая. URL: https://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371/journal.pone.0175799.

Однако учтем, что, даже если и так, все равно важно противостоять. У любой лжи есть аудитория, и, если мы не будем давать отпор наукоотрицателям, вербующим новых сторонников, дезинформация будет распространяться.

В «Научном подходе» я предлагаю теорию о том, что самое важное в науке – ее ценности. Не поможет ли научение этим ценностям обращать отрицателей?

Цит. по: Bardon A. The Truth about Denial. Oxford: Oxford University Press, 2020. С. 86.

В книге The Truth about Denial Эдриен Бардон рассматривает идею Хизер Дуглас о том, что публике нужно не просто сообщать научные факты, но и объяснять, как наука работает. Это жестко регламентированный процесс, уникальные культура и набор ценностей. Если мы будем этим делиться, не вырастет ли у людей эмпатия к ученым (см.: Bardon A. The Truth about Denial. Oxford: Oxford University Press, 2020. С. 300)? Сара и Джек Горман в Denying to the Grave (Gorman S. и др. Denying to the Grave. New York: Oxford University Press, 2017. С. 22) предлагают практически то же самое в отношении образования детей.

West M. Escaping the Rabbit Hole: How to Debunk Conspiracy Theories Using Facts, Logic, and Respect. New York: Skyhorse, 2018. С. 60.

Boghossian P. и др. How to Have Impossible Conversations. New York: Lifelong Books, 2019. С. 50–51.

Там же. С. 12.

Самое близкое, что мне удалось найти, это советы, как обращаться с конспирологами, которые дают Левандовски и Кук в: The Conspiracy Theory Handbook (Lewandowsky S. и др. The Conspiracy Theory Handbook // Center For Climate Change Communication, George Mason University. 2020. URL: https://www.climatechangecommunication.org/conspiracy-theory-handbook/). Вспомним общий совет Майкла Ширмера из цитированной выше статьи в Scientific American (Shermer M. How to Convince Someone When Facts Fail // Scientific American. 2017. 1 января. URL: https://www.scientificamerican.com/article/how-to-convince-someone-when-facts-fail/).

Почему бы нет? Похоже, здесь почва готова для дальнейшего поиска.

Berman J. Anti-vaxxers. Cambridge, MA: MIT Press, 2020. См. также: Mnookin S. The Panic Virus. New York: Simon and Schuster, 2011.

McIntyre L. The Scientific Attitude: Defending Science from Denial, Fraud, and Pseudoscience. Cambridge, MA: MIT Press, 2019. С. 143–147; McIntyre L. Respecting Truth: Willful Ignorance in the Internet Age. Routledge; 1st edition. С. 46–47; McIntyre L. Could a Booster Shot of Truth Help Scientists Fight the Anti-vaccine Crisis? // The Conversation. 2019. 8 марта. URL: https://theconversation.com/could-a-booster-shot-of-truth-help-scientists-fight-the-anti-vaccine-crisis-111154; McIntyre L. Public Belief Formation and the Politicization of Vaccine Science // The Critique. 2015. 10 сентября. URL: http://www.thecritique.com/articles/public-belief-formation-the-politicization-of-vaccine-science-a-case-study-in-respecting-truth/.

См. McIntyre L. The Scientific Attitude: Defending Science from Denial, Fraud, and Pseudoscience. Cambridge, MA: MIT Press, 2019. С. 143–147. Важно понимать, что феномен сопротивления прививкам восходит ко времени самой первой вакцины, но после статьи Уэйкфилда он получил широчайшее распространение. Историю вопроса см. у: Berman J. Anti-vaxxers. Cambridge, MA: MIT Press, 2020. Clark County Keeps 800 Students Out of School Due to Measles Outbreak // NBC News. 2019. 7 марта. URL: https://www.nbcnews.com/storyline/measles-outbreak/clark-county-keeps-800-students-out-school-due-measles-outbreak-n980491.

Sun L.H. и др. ‘It Will Take Off Like Wildfire’: The Unique Dangers of the Washington State Measles Outbreak // The Washington Post. 2019. 6 февраля. URL: https://www.washingtonpost.com/national/health-science/it-will-take-off-like-a-wildfire-the-unique-dangers-of-the-washington-state-measles-outbreak/2019/02/06/cfd5088a-28fa-11e9-b011-d8500644dc98_story.html?utm_term=.5b659 64ef193.

Branigin R. I Used to Be Opposed to Vaccines. This Is How I Changed My Mind // The Washington Post. 2019. 11 февраля. URL: https://www.washingtonpost.com/opinions/i-used-to-be-opposed-to-vaccines-this-is-how-i-changed-my-mind/2019/02/11/20fca654-2e24-11e9-86ab-5d02109aeb01_story.html?utm_term=.089a62aac347.

Milne V. и др. Seven Ways to Talk to Anti-vaxxers (That Actually Might Change Their Minds) // Healthy Debate. 2017. 31 августа. URL: https://healthydebate.ca/2017/08/topic/vaccine-safety-hesitancy. В Anti-vaxxers Джонатан Берман рассказывает истории семерых или восьмерых противников прививок, которые изменили свое мнение в похожих обстоятельствах (Berman J. Anti-vaxxers. Cambridge, MA: MIT Press, 2020. С. 205–209).

Koren M. Trump’s NASA Chief: ‘I Fully Believe and Know the Climate Is Changing’ // The Atlantic. 2018. 17 мая. URL: https://www.theatlantic.com/science/archive/2018/05/trump-nasa-climate-change-bridenstine/560642/.

Gross T. How a Rising Star of White Nationalism Broke Free from the Movement // NPR. 2018. 24 сентября. URL: https://www.npr.org/2018/09/24/651052970/how-a-rising-star-of-white-nationalism-broke-free-from-the-movement.

Есть свидетельства и о других подобных обращениях. Удивительна история афроамерикнского блюзового музыканта Дэрила Дэвиса, который лично обратил около 300 бывших клансменов, просто подружившись и поговорив с ними. Segraves M. ‘How Can You Hate Me?’ Maryland Musician Converts White Supremacists // NBC Washington. 2020. 14 февраля. URL: https://www.nbcwashington.com/news/local/musician-fights-racism-by-speaking-to-white-supremacists/2216483/. См. видеоинтервью с Дэвисом: http://www.pbs.org/wnet/amanpour-and-ompany/video/daryl-davis-on-befriending-members-of-the-kkk/.

Saslow E. Rising Out of Hatred: The Awakening of a Former White Nationalist. New York: Anchor, 2018. С. 225.

Monroe-Kane C. Can You Change the Mind of a White Supremacist? // To the Best of Our Knowledge. 2019. 12 марта. URL: https://www.ttbook.org/interview/can-you-change-mind-white-supremacist.

Weissman D. I Used to Be a Trump Troll – Until Sarah Silverman Engaged with Me // Forward. 2018. 5 июня. URL: https://forward.com/scribe/402478/i-was-a-trump-troll/; Former Twitter Troll Credits Sarah Silverman with Helping Him to See ‘How Important Talking Is’ // CBC Radio. 2019. 12 апреля. URL: https://www.cbc.ca/radio/outintheopen/switching-sides-1.5084481/former-twitter-troll-credits-sarah-silverman-with-helping-him-see-how-important-talking-is-1.5094232; Kwong J. Former Trump Supporter Says MAGA ‘Insults’ Snapped Him Out of ‘Trance’ of Supporting President // Newsweek. 2019. 3 октября. URL: https://www.newsweek.com/former-trump-supporter-snapped-out-maga-1463021.

Kelley M.B. STUDY: Watching Only Fox News Makes You Less Informed Than Watching No News At All // Business Insider. 2012. 22 мая. URL: https://www.businessinsider.com/study-watching-fox-news-makes-you-less-informed-than-watching-no-news-at-all-2012-5.

Milne V. и др. Seven Ways to Talk to Anti-vaxxers (That Actually Might Change Their Minds) // Healthy Debate. 2017. 31 августа. URL: https://healthydebate.ca/2017/08/topic/vaccine-safety-hesitancy.

Kirk K. How to Identify People Open to Evidence about Climate Change // Yale Climate Connection. 2018. 9 ноября. URL: https://www.yaleclimateconnections.org/2018/11/focus-on-those-with-an-open-mind/.

Glionna J.M. The Real-Life Conversion of a Former Anti-Vaxxer // California Healthline. 2019. 2 августа. URL: https://californiahealthline.org/news/the-real-life-conversion-of-a-former-anti-vaxxer/.

Lewandowsky S. и др. The Conspiracy Theory Handbook // Center For Climate Change Communication, George Mason University. 2020. URL: https://www.climatechangecommunication.org/conspiracy-theory-handbook/.

Chun R. Scientists Are Trying to Figure Out Why People Are OK With Trump’s Endless Supply of Lies // Los Angeles Magazine. 2019. 14 ноября. URL: https://www.lamag.com/citythinkblog/trump-lies-research/.

Joyce C. Rising Seas Made This Republican Mayor a Climate Change Believer // NPR. 2016. 17 мая. URL: https://www.npr.org/2016/05/17/477014145/rising-seas-made-this-republican-mayor-a-climate-change-believer.

Grimm F. Florida’s Mayors Face Reality of Rising Seas and Climate Change // Miami Herald. 2016. 14 марта. URL: https://www.miamiherald.com/news/local/news-columns-blogs/fred-grimm/article68092452.html.

Wheeler S.A. и др. Farmers’ Climate Denial Begins to Wane as Reality Bites // The Conversation. 2018. 11 октября. URL: https://theconversation.com/farmers-climate-denial-begins-to-wane-as-reality-bites-103906; Evich H.B. ‘I’m Standing Right Here in the Middle of Climate Change’: How USDA Is Failing Farmers // Politico. 2019. 15 октября. URL: https://www.politico.com/news/2019/10/15/im-standing-here-in-the-middle-of-climate-change-how-usda-fails-farmers-043615; Stories from the Sea: Fishermen Confront Climate Change // Washington Nature. URL: https://www.washingtonnature.org/fishermen-climate-change.

Reynolds E. Some Anti-vaxxers Are Changing Their Minds Because of the Coronavirus Pandemic // CNN. 2020. 20 апреля. URL: https://www.cnn.com/2020/04/20/health/anti-vaxxers-coronavirus-intl/index.html; Henley J. Coronavirus Causing Some Anti-vaxxers to Waver, Experts Say // The Guardian. 2020. 21 апреля. URL: https://www.theguardian.com/world/2020/apr/21/anti-vaccination-community-divided-how-respond-to-coronavirus-pandemic; Waldersee V. Could the New Coronavirus Weaken ‘Anti-vaxxers’? // Reuters. 2020. 11 апреля. URL: https://www.reuters.com/article/us-health-coronavirus-antivax/could-the-new-coronavirus-weaken-anti-vaxxers-idUSKCN21T089.

Глава 4. Близкие контакты с глобальным потеплением

Mooney C. и др. The World Has Just Over a Decade to Get Climate Change under Control // The Washington Post. 2018. 7 октября. URL: https://www.washingtonpost.com/energy-environment/2018/10/08/world-has-only-years-get-climate-change-under-control-un-scientists-say/; Chestney N. Global Carbon Emissions Hit Record High in 2017 // Reuters. 2018. 22 марта. URL: https://www.reuters.com/article/us-energy-carbon-iea/global-carbon-emissions-hit-record-high-in-2017-idUSKBN1GY0RB.

Dennis B. и др. ‘We Are in Trouble’: Global Carbon Emissions Reached a Record High in 2018 // The Washington Post. 2018. 5 декабря. URL: https://www.washingtonpost.com/energy-environment/2018/12/05/we-are-trouble-global-carbon-emissions-reached-new-record-high/; Carrington D. ‘Brutal News’: Global Carbon Emissions Jump to All Time High in 2018 // The Guardian. 2018. 5 декабря. URL: https://www.theguardian.com/environment/2018/dec/05/brutal-news-global-carbon-emissions-jump-to-all-time-high-in-2018; Plumer B. U.S. Carbons Emissions Surged in 2018, Even as Coal Plants Closed // The New York Times. 2019. 8 января. URL: https://www.nytimes.com/2019/01/08/climate/greenhouse-gas-emissions-increase.html.

Harvey C. и др. CO2 Emissions Will Break Another Record in 2019 // Scientific American. 2019. 4 декабря. URL: https://www.scientificamerican.com/article/co2-emissions-will-break-another-record-in-2019/. Но есть кое-какие хорошие новости: хотя мировая эмиссия в 2019 году ожидается максимальной за все годы, темп роста, похоже, падает. Harvey C. и др. Greenhouse Gas Emissions to Set New Record This Year, but Rate of Growth Shrinks // Science. 2019. 4 декабря. URL: https://www.sciencemag.org/news/2019/12/greenhouse-gas-emissions-year-set-new-record-rate-growth-shrinks. В США эмиссия парниковых газов в 2019 году упала на 2,1 % благодаря главным образом сокращению потребления угля. К несчастью, это еще совсем не тот темп, который позволит нам выполнить обязательства по Парижскому соглашению. Mufson S. U.S. Greenhouse Gas Emissions Fell Slightly in 2019 // The Washington Post. 2020. 7 января. URL: https://www.washingtonpost.com/climate-environment/us-greenhouse-gas-emissions-fell-slightly-in-2019/2020/01/06/568f0a82-309e-11ea-a053-dc6d944ba776_story.html.

Dennis B. и др. ‘We Are in Trouble’: Global Carbon Emissions Reached a Record High in 2018 // The Washington Post. 2018. 5 декабря. URL: https://www.washingtonpost.com/energy-environment/2018/12/05/we-are-trouble-global-carbon-emissions-reached-new-record-high/.

Davenport C. Major Climate Report Describes a Strong Risk of Crisis as Early as 2040 // The New York Times. 2018. 7 октября. URL: https://www.nytimes.com/2018/10/07/climate/ipcc-climate-report-2040.html; Dennis B. и др. ‘We Are in Trouble’: Global Carbon Emissions Reached a Record High in 2018 // The Washington Post. 2018. 5 декабря. URL: https://www.washingtonpost.com/energy-environment/2018/12/05/we-are-trouble-global-carbon-emissions-reached-new-record-high/; Holden E. ‘It’ll Change Back’: Trump Says Climate Change Not a Hoax, but Denies Lasting Impact // The Guardian. 2018. 15 октября. URL: https://www.theguardian.com/us-news/2018/oct/15/itll-change-back-trump-says-climate-change-not-a-hoax-but-denies-lasting-impact.

Dennis B. In Bleak Report, UN Says Drastic Action Is Only Way to Avoid Worst Impacts of Climate Change // The Washington Post. 2019. 26 ноября. URL: https://www.washingtonpost.com/climate-environment/2019/11/26/bleak-report-un-says-drastic-action-is-only-way-avoid-worst-impacts-climate-change/; Doyle A. Global Warming May Be More Severe Than Expected by 2100: Study // Reuters. 2017. 6 декабря. URL: https://www.reuters.com/article/us-climatechange-temperatures/global-warming-may-be-more-severe-than-expected-by-2100-study-idUSKBN1E02J6; Mosher D. и др. What Earth Might Look Like in 80 Years if We’re Lucky – and if We’re Not // Business Insider. 2019. 17 октября. URL: https://www.businessinsider.com/paris-climate-change-limits-100-years-2017-6; Christensen J. и др. Climate Change Will Shrink U.S. Economy and Kill Thousands, Government Report Warns // CNN. 2018. 26 ноября. URL: https://www.cnn.com/2018/11/23/health/climate-change-report-bn/index.html.

Davenport C. Major Climate Report Describes a Strong Risk of Crisis as Early as 2040 // The New York Times. 2018. 7 октября. URL: https://www.nytimes.com/2018/10/07/climate/ipcc-climate-report-2040.html.

Davenport C. Major Climate Report Describes a Strong Risk of Crisis as Early as 2040 // The New York Times. 2018. 7 октября. Meador R. New Outlook on Global Warming: Best Prepare for Social Collapse, and Soon // MinnPost. 2018. 15 октября. URL: https://www.minnpost.com/earth-journal/2018/10/new-outlook-on-global-warming-best-prepare-for-social-collapse-and-soon/.

Bledsoe P. Going Nowhere Fast and Climate Change, Year After Year // The New York Times. 2018. 19 декабря. URL: https://www.nytimes.com/2018/12/29/opinion/climate-change-global-warming-history.html; Dennis B. и др. ‘We Are in Trouble’: Global Carbon Emissions Reached a Record High in 2018 // The Washington Post. 2018. 5 декабря. URL: https://www.washingtonpost.com/energy-environment/2018/12/05/we-are-trouble-global-carbon-emissions-reached-new-record-high/. Mooney C. и др. The World Has Just over a Decade to Get Climate Change under Control // The Washington Post. 2018. 7 октября. URL: https://www.washingtonpost.com/energy-environment/2018/10/08/world-has-only-years-get-climate-change-under-control-un-scientists-say/.

Dennis B. и др. ‘We Are in Trouble’: Global Carbon Emissions Reached a Record High in 2018 // The Washington Post. 2018. 5 декабря. URL: https://www.washingtonpost.com/energy-environment/2018/12/05/we-are-trouble-global-carbon-emissions-reached-new-record-high/; Mooney C. и др. The World Has Just over a Decade to Get Climate Change under Control // The Washington Post. 2018. 7 октября. URL: https://www.washingtonpost.com/energy-environment/2018/10/08/world-has-only-years-get-climate-change-under-control-un-scientists-say/.

Mufson S. ‘A Kind of Dark Realism’: Why the Climate Change Problem Is Starting to Look Too Big to Solve // The Washington Post. 2018. 4 декабря. URL: https://www.washingtonpost.com/national/health-science/a-kind-of-dark-realism-why-the-climate-change-problem-is-starting-to-look-too-big-to-solve/2018/12/03/378e49e4-e75d-11e8-a939-9469f1166f9d_story.html.

Rice D. Coal Is the Main Offender for Global Warming, and Yet the World Is Using It More Than Ever // USA Today. 2019. 26 марта. URL: https://www.usatoday.com/story/news/nation/2019/03/26/climate-change-coal-still-king-global-carbon-emissions-soar/3276401002/.

Dennis B. и др. ‘We Are in Trouble’: Global Carbon Emissions Reached a Record High in 2018 // The Washington Post. 2018. 5 декабря. URL: https://www.washingtonpost.com/energy-environment/2018/12/05/we-are-trouble-global-carbon-emissions-reached-new-record-high/.

Carraud S. и др. Macron Makes U-turn on Fuel Tax Increase, in Face of ‘Yellow Vest’ Protests // Reuters. 2018. 4 декабря. URL: https://www.reuters.com/article/us-france-protests/macron-makes-u-turn-on-fuel-tax-increases-in-face-of-yellow-vest-protests-idUSKBN1O30MX.

Mufson S. ‘A Kind of Dark Realism’: Why the Climate Change Problem Is Starting to Look Too Big to Solve // The Washington Post. 2018. 4 декабря. URL: https://www.washingtonpost.com/national/health-science/a-kind-of-dark-realism-why-the-climate-change-problem-is-starting-to-look-too-big-to-solve/2018/12/03/378e49e4-e75d-11e8-a939-9469f1166f9d_story.html.

Dennis B. Trump Makes It Official: U.S. Will Withdraw from Paris Climate Accords // The Washington Post. 2019. 4 ноября. URL: https://www.washingtonpost.com/climate-environment/2019/11/04/trump-makes-it-official-us-will-withdraw-paris-climate-accord/.

Roberts D. The Trump Administration Just Snuck through Its Most Devious Coal Subsidy Yet // Vox. 2019. 23 декабря. URL: https://www.vox.com/energy-and-environment/2019/12/23/21031112/trump-coal-ferc-energy-subsidy-mopr.

Rott N. и др. Trump Administration Weakens Auto Emissions Standards // NPR. 2020. 31 марта. URL: https://www.npr.org/2020/03/31/824431240/trump-administration-weakens-auto-emissions-rolling-back-key-climate-policy.

Kingsley P. Trump Says California Can Learn from Finland on Fires. Is He Right? // The New York Times. 2018. 18 ноября. URL: https://www.nytimes.com/2018/11/18/world/europe/finland-california-wildfires-trump-raking.html.

Rubin J. Trump Shows the Rank Dishonesty of Climate-Change Deniers // The Washington Post. 2018. 15 октября. URL: https://www.washingtonpost.com/news/opinions/wp/2018/10/15/trump-shows-the-rank-dishonesty-of-climate-change-deniers/.

Dawsey J. и др. Trump on Climate Change: ‘People Like Myself, We Have Very High Levels of Intelligence but We’re Not Necessarily Such Believers’ // The Washington Post. 2018. 27 ноября. URL: https://www.washingtonpost.com/politics/trump-on-climate-change-people-like-myself-we-have-very-high-levels-of-intelligence-but-were-not-necessarily-such-believers/2018/11/27/722f0184-f27e-11e8-aeea-b85fd44449f5_story.html; Viser M. ‘Just a Lot of Alarmism’: Trump’s Skepticism of Climate Science Is Echoed across GOP // The Washington Post. 2018. 2 декабря. URL: https://www.washingtonpost.com/politics/just-a-lot-of-alarmism-trumps-skepticism-of-climate-science-is-echoed-across-gop/2018/12/02/f6ee9ca6-f4de-11e8-bc79-68604ed88993_story.html.

Dennis B. Major Trump Administration Climate Report Says Damage Is ‘Intensifying across the Country’ // The Washington Post. 2018. 23 ноября. URL: https://www.washingtonpost.com/energy-environment/2018/11/23/major-trump-administration-climate-report-says-damages-are-intensifying-across-country/; Christensen J. и др. Climate Change Will Shrink U.S. Economy and Kill Thousands // CNN. 2018. 23 ноября. URL: https://www.cnn.com/2018/11/23/health/climate-change-report-bn/index.html.

Нет единодушия по поводу громких заявлений о том, что глобальное потепление сделает планету непригодной для жизни или приведет к исчезновению нашего вида. Тем не менее нет сомнений, что оно радикально изменит жизнь человечества, принесет неисчислимые бедствия и миллионы смертей. Это не говоря уже о массовом вымирании других видов и утрате биоразнообразия. Watson R. Loss of Biodiversity Is Just as Catastrophic as Climate Change // The Guardian. 2019. 6 мая. URL: https://www.theguardian.com/commentisfree/2019/may/06/biodiversity-climate-change-mass-extinctions; Shellenberger M. Why Apocalyptic Claims About Climate Change Are Wrong // Forbes. 2019. 25 ноября. URL: https://www.forbes.com/sites/michaelshellenberger/2019/11/25/why-everything-they-say-about-climate-change-is-wrong/#5cea81cb12d6; Mooney C. Scientists Challenge Magazine Story about ‘Uninhabitable Earth’ // The Washington Post. 2017. 12 июля. URL: https://www.washingtonpost.com/news/energy-environment/wp/2017/07/12/scientists-challenge-magazine-story-about-uninhabitable-earth/; Christensen J. 250,000 Deaths a Year from Climate Change Is a ‘Conservative Estimate,’ Research Says // CNN. 2019. 16 января. URL: https://www.cnn.com/2019/01/16/health/climate-change-health-emergency-study/index.html; The Impact of Global Warming on Human Fatality Rates // Scientific American. 2009. 7 июня. URL: https://www.scientificamerican.com/article/global-warming-and-health/.

Climate Concerns Increase: Most Republicans Now Acknowledge Change // Monmouth. 2018. 29 ноября. URL: https://www.monmouth.edu/polling-institute/reports/monmouthpoll_us_112918/. Ряд других недавних опросов подтвердил эти результаты: Schwartz J. Global Warming Concerns Rise Among Americans in New Poll // The New York Times. 2019. 22 января. URL: https://www.nytimes.com/2019/01/22/climate/americans-global-warming-poll.html; Meyer R. Voters Really Care about Climate Change // The Atlantic. 2020. 21 февраля. URL: https://www.theatlantic.com/science/archive/2020/02/poll-us-voters-really-do-care-about-climate-change/606907/; Dennis B. и др. Americans Increasingly See Climate Change as a Crisis, Poll Shows // The Washington Post. 2019. 13 сентября. URL: https://www.washingtonpost.com/climate-environment/americans-increasingly-see-climate-change-as-a-crisis-poll-shows/2019/09/12/74234db0-cd2a-11e9-87fa-8501a456c003_story.html; Scientific Consensus: Earth’s Climate Is Warming // NASA. URL: https://climate.nasa.gov/scientific-consensus/.

См. главу 7 в: Mooney C. The Republican War on Science. New York: Basic Books, 2005.

Два лучших примера: Hansen J. Storms of My Grandchildren. New York: Bloomsbury, 2009 и Hoggan J. Climate Cover-Up: The Crusade to Deny Global Warming. Vancouver: Greystone, 2009.

Mooney C. The Republican War on Science. New York: Basic Books, 2005. С. 81.

Powell J.L. Why Climate Deniers Have No Scientific Credibility – in One Pie Chart // DeSmog. 2012. 15 ноября. URL: https://www.desmogblog.com/2012/11/15/why-climate-deniers-have-no-credibility-science-one-pie-chart.

Powell J.L. Why Climate Deniers Have No Scientific Credibility: Only 1 of 9,136 Recent Peer-Reviewed Authors Rejects Global Warming // DeSmog. 2014. 8 января. URL: https://www.desmogblog.com/2014/01/08/why-climate-deniers-have-no-scientific-credibility-only-1-9136-study-authors-rejects-global-warming.

Doran P.T. и др. Examining the Scientific Consensus on Climate Change // Eos: Transactions of the American Geophysical Union. 2009. № 90 (3). С. 22–23.

Cook J. и др. Quantifying the Consensus on Anthropogenic Global Warming in the Scientific Literature // Environmental Research Letters. 2013. 15 мая. URL: https://iopscience.iop.org/article/10.1088/1748-9326/8/2/024024/pdf; The 97 % Consensus on Global Warming // Skeptical Science. URL: https://www.skepticalscience.com/global-warming-scientific-consensus-intermediate.htm.

Foley K.E. Those 3 % of Scientific Papers That Deny Climate Change? A Review Found Them All Flawed // Quartz. 2017. 5 сентября. URL: https://qz.com/1069298/the-3-of-scientific-papers-that-deny-climate-change-are-all-flawed/; Nuccitelli D. Millions of Times Later, 97 Percent Climate Consensus Still Faces Denial // Bulletin of the Atomic Scientists. 2019. 15 августа. URL: https://thebulletin.org/2019/08/millions-of-times-later-97-percent-climate-consensus-still-faces-denial/; Nuccitelli D. Here’s What Happens When You Try to Replicate Climate Contrarian Papers // The Guardian. 2015. 25 августа. URL: https://www.theguardian.com/environment/climate-consensus-97-per-cent/2015/aug/25/heres-what-happens-when-you-try-to-replicate-climate-contrarian-papers; Benestad R.E. и др. Learning from Mistakes in Climate Research // Theoretical and Applied Climatology. 2016. № 126. С. 699–703. URL: https://link.springer.com/article/10.1007/s00704-015-1597-5.

Поразительно, что даже сегодня, спустя 150 лет после великого открытия Дарвина, лишь 98 % ученых согласны с его теорией эволюции путем естественного отбора (которая служит основой любых объяснений в биологии). Masci D. For Darwin Day, 6 Facts about the Evolution Debate // Pew Research Center’s Fact Tank. 2019. 11 февраля. URL: https://www.pewresearch.org/fact-tank/2019/02/11/darwin-day/.

Nuccitelli D. Trump Thinks Scientists Are Split on Climate Change. So Do Most Americans // The Guardian. 2018. 22 октября. URL: https://www.theguardian.com/environment/climate-consensus-97-per-cent/2018/oct/22/trump-thinks-scientists-are-split-on-climate-change-so-do-most-americans.

Институт создали сразу после подписания Киотского протокола (декабрь 1997 года), а известно о нем стало в апреле 1998 года. 1998 American Petroleum Institute Global Climate Science Communications Team Action Plan // Climate Files. URL: http://www.climatefiles.com/trade-group/american-petroleum-institute/1998-global-climate-science-communications-team-action-plan/.

Climate Science vs. Fossil Fuel Fiction // Union of Concerned Scientists. 2015. Март. URL: https://www.ucsusa.org/sites/default/files/attach/2015/03/APIquote1998_1.pdf.

Hall S. Exxon Knew about Climate Change almost 40 Years Ago // Scientific American. 2015. 26 октября. URL: https://www.scientificamerican.com/article/exxon-knew-about-climate-change-almost-40-years-ago/; Goldenberg S. Exxon Knew of Climate Change in 1981, Email Says – But It Funded Deniers for 27 More Years // The Guardian. 2015. 8 июля. URL: https://www.theguardian.com/environment/2015/jul/08/exxon-climate-change-1981-climate-denier-funding.

Меня неизменно изумляет, почему адепты конспирологии не интересуются вот этими вещами – подлинными заговорами! См. об этом: Coll S. Private Empire: ExxonMobil and American Power. New York: Penguin Press, 2012; ExxonMobil: A ‘Private Empire’ on the World Stage // NPR. 2012. 2 мая. URL: http://www.npr.org/2012/05/02/151842205/exxonmobil-a-private-empire-on-the-world-stage.

Oreskes N. и др. Merchants of Doubt. New York: Bloomsbury, 2011. С. 183.

Nancy Pelosi and Newt Gingrich Commercial on Climate Change // YouTube. 2008. 17 апреля. URL: https://www.youtube.com/watch?v=qi6n_-wB154.

В «Торговцах сомнением» (Oreskes N. и др. Merchants of Doubt. New York: Bloomsbury, 2011) Орескес и Конуэй утверждают, что «организованная кампания отрицания началась [в 1989 году] и скоро опутала все климатологическое сообщество» (с. 183). В итоге это привело к тому, что общественная озабоченность глобальным потеплением пошла на спад – хотя у ученых оставалось все меньше сомнений в его реальности, – особенно после кампании давления на масс-медиа, которые вынуждали предоставлять равное время «другой стороне» в «споре» о климатических изменениях (с. 169–170, 214–215). К тому моменту, когда дошло до слушаний в Конгрессе, никакой реальной надежды на борьбу с глобальным потеплением уже не было. В 1997 году Сенат блокировал ратификацию Америкой Киотского протокола (с. 215).

Mayer J. Dark Money: The Hidden History of the Billionaires behind the Rise of the Radical Right. New York: Doubleday, 2016.

Там же. С. 204.

Mayer J. ‘Kochland’ Examines the Koch Brothers’ Early, Crucial Role in Climate-Change Denial // The New Yorker. 2019. 13 августа. URL: https://www.newyorker.com/news/daily-comment/kochland-examines-how-the-koch-brothers-made-their-fortune-and-the-influence-it-bought. См также: Leonard C. Kochland: The Secret History of Koch Industries and Corporate Power in America. New York: Simon and Schuster, 2019.

Atkin E. How David Koch Change the World // The New Republic. 2019. 23 августа. URL: https://newrepublic.com/article/154836/david-koch-changed-world.

McCarthy N. Oil and Gas Giants Spend Millions Lobbying to Block Climate Change Policies // Forbes. 2019. 25 марта. URL: https://www.forbes.com/sites/niallmccarthy/2019/03/25/oil-and-gas-giants-spend-millions-lobbying-to-block-climate-change-policies-infographic/#5c28b08c7c4f.

Schultz C. Meet the Money Behind the Climate Denial Movement // Smithsonian. 2013. 23 декабря. URL: https://www.smithsonianmag.com/smart-news/meet-the-money-behind-the-climate-denial-movement-180948204/.

Gillis J. и др. Leaks Offer Glimpse of Campaign Against Climate Change // The New York Times. 2012. 15 февраля. URL: https://www.nytimes.com/2012/02/16/science/earth/in-heartland-institute-leak-a-plan-to-discredit-climate-teaching.html; Vaidyanathan G. Think Tank That Cast Doubt on Climate Change Science Morphs into Smaller One // E&E News. 2015. 10 декабря. URL: https://www.eenews.net/stories/1060029290.

Montague B. I Crashed a Climate Change Denial Conference in Las Vegas // Vice. 2014. 22 июля. URL: https://www.vice.com/da/article/7bap4x/las-vegas-climate-change-denial-brendan-montague-101; Palmer B. What It’s Like to Attend a Climate Denial Conference // Pacific Standard. 2015. 16 декабря. URL: https://psmag.com/environment/what-its-like-to-attend-a-climate-denial-conference.

Mayer J. Dark Money: The Hidden History of the Billionaires behind the Rise of the Radical Right. New York: Doubleday, 2016. С. 213.

Mayer J. Dark Money: The Hidden History of the Billionaires behind the Rise of the Radical Right. New York: Doubleday, 2016. С. 214. См. также: Oreskes N. и др. Merchants of Doubt. New York: Bloomsbury, 2011. С. 169–170. После нескольких лет медленного роста общественная озабоченность климатическими изменениями внезапно пошла книзу.

Mayer J. Dark Money: The Hidden History of the Billionaires behind the Rise of the Radical Right. New York: Doubleday, 2016. С. 211.

Atkin E. How David Koch Change the World // The New Republic. 2019. 23 августа. URL: https://newrepublic.com/article/154836/david-koch-changed-world.

Марк Морано, пресс-секретарь сенатора от Оклахомы, республиканца Джеймса Инхоуфа: «Тупик – лучший друг климатических скептиков, поскольку этого-то нам и нужно. Мы не требуем никаких новых законов. Мы негативная сила. Мы просто тормозим». (Mayer J. Dark Money: The Hidden History of the Billionaires behind the Rise of the Radical Right. New York: Doubleday, 2016. С. 224–225.)

Roberts D. Why Conservatives Keep Gaslighting the Nation about Climate Change // Vox. 2018. 31 октября. URL: https://www.vox.com/energy-and-environment/2018/10/22/18007922/climate-change-republicans-denial-marco-rubio-trump.

Popovich N. Climate Change Rises as a Public Priority, but It’s More Partisan Than Ever // The New York Times. 2020. 20 февраля. URL: https://www.nytimes.com/interactive/2020/02/20/climate/climate-change-polls.html; Kennedy B. U.S. Concern about Climate Change Is Rising, but Mainly among Democrats // Pew Research. 2020. 16 апреля. URL: https://www.pewresearch.org/fact-tank/2020/04/16/u-s-concern-about-climate-change-is-rising-but-mainly-among-democrats/.

Другой опрос Института Пью, проведенный в День Земли в 2020 году, обнаружил, что «в формировании взглядов человека на климатические изменения его партийная принадлежность имеет большее значение, чем его уровень знаний и понимание им климатических процессов». Funk G. и др. How Americans Sees Climate Change and the Environment in 7 Charts // Pew Research. 2020. 21 апреля. URL: https://www.pewresearch.org/fact-tank/2020/04/21/how-americans-see-climate-change-and-the-environment-in-7-charts/.

Doyle A. Evidence for Man-Made Global Warming Hits ‘Gold Standard’: Scientists // Reuters. 2019. 25 февраля. URL: https://www.reuters.com/article/us-climatechange-tem peratures/evidence-for-man-made-global-warming-hits-gold-standard-scientists-idUSKCN1QE1ZU.

Atkin E. How David Koch Change the World // The New Republic. 2019. 23 августа. URL: https://newrepublic.com/article/154836/david-koch-changed-world.

Mooney C. Ted Cruz Keeps Saying That Satellites Don’t Show Global Warming. Here’s the Problem // The Washington Post. 2016. 29 января. URL: https://www.washingtonpost.com/news/energy-environment/wp/2016/01/29/ted-cruz-keeps-saying-that-satellites-dont-show-warming-heres-the-problem/; Carroll L. Ted Cruz’s World’s on Fire, but Not for the Last 17 Years // Politifact. 2015. 20 марта. URL: https://www.politifact.com/factchecks/2015/mar/20/ted-cruz/ted-cruzs-worlds-fire-not-last-17-years/.

Schulman J. Every Insane Thing Donald Trump Has Said about Global Warming // Mother Jones. 2018. 12 декабря. URL: https://www.motherjones.com/environ ment/2016/12/trump-climate-timeline/.

Sheppard K. Climategate: What Really Happened? // Mother Jones. 2011. 21 апреля. URL: https://www.motherjones.com/environment/2011/04/history-of-climategate/.

What If You Held a Conference, and No (Real) Scientists Came? // RealClimate. 2008. 30 января. URL: http://www.realclimate.org/index.php/archives/2008/01/what-if-you-held-a-conference-and-no-real-scientists-came/comment-page-8/; Montague B. I Crashed a Climate Change Denial Conference in Las Vegas // Vice. 2014. 22 июля. URL: https://www.vice.com/en/article/7bap4x/las-vegas-climate-change-denial-brendan-montague-101; The True Crisis: Climate Change Or Climate Policy? // The Heartland Institute. URL: https://climateconference.heartland.org/. См. мое рассуждение о климатических изменениях в McIntyre L. Respecting Truth: Willful Ignorance in the Internet Age. Routledge; 1st edition. С. 72–80.

How Do We Know That Humans Are the Major Cause of Global Warming? // Union of Concerned Scientists. 2017. 1 августа. URL: https://www.ucsusa.org/resources/are-humans-major-cause-global-warming; CO2 Is Main Driver of Climate Change // Skeptical Science. 2015. 15 июля. URL: https://www.skepticalscience.com/CO2-is-not-the-only-driver-of-climate.htm.

Mooney C. и др. Trump’s Economic Advisor and Marco Rubio Question Extent of Human Contribution to Climate Change // The Washington Post. 2018. 14 октября. URL: https://www.washingtonpost.com/powerpost/larry-kudlow-marco-rubio-question-extent-of-human-contribution-to-climate-change/2018/10/14/c8606ae2-cfcf-11e8-b2d2-f397227b43f0_story.html; Yuhas A. Republicans Reject Climate Change Fears Despite Rebukes from Scientists // The Guardian. 2016. 1 февраля. URL: https://www.theguardian.com/us-news/2016/feb/01/republicans-ted-cruz-marco-rubio-climate-change-scientists.

Doyle A. и др. U.N. Climate Deal in Paris May Be Graveyard for 2C Goal // Reuters. 2015. 1 июня. URL: https://www.reuters.com/article/us-climatechange-paris-insight/u-n-climate-deal-in-paris-may-be-graveyard-for-2c-goal-idUSKBN0OH1G 820150601.

Henley J. The Last Days of Paradise // The Guardian. 2008. 10 ноября. URL: https://www.theguardian.com/environment/2008/nov/11/climatechange-endangered-habitats-maldives.

Нагота и религиозная проповедь на Мальдивах могут обернуться арестом. Здесь запрещены порнография и изображения объектов культа.

Такое в действительности случилось в 2004 году: волна метровой высоты захлестнула Мале (1 м над уровнем моря): 82 человека погибли, 12 000 лишись крова.

Есть еще и третья опасность, уже упоминавшаяся, хотя она грозит не самому острову, а возможности людям жить на нем. С учащением затоплений пресная вода на острове осоляется. Шторма происходят чаще и начинаются раньше, и скоро население остается без достаточного запаса пресной воды. Gabbatiss J. Rising Sea Levels Could Make Thousands of Islands from the Maldives to Hawaii ‘Uninhabitable within Decades // Independent. 2018. 25 апреля. URL: https://www.independent.co.uk/environment/islands-sea-level-rise-flooding-uninhabitable-climate-change-maldives-seychelles-hawaii-a8321876.html.

Об этом немногие знают, но в США есть свои Мальдивы – остров Танжер в бухте Чезапик. С подъемом моря его болота уходят под воду и со временем превратятся в открытые водоемы. По иронии судьбы, население острова состоит из ярых климатических диссидентов и трампистов. Когда-то именно им предстоит стать первыми климатическими беженцами в Соединенных Штатах. Unger D.J. On a Sinking Island, Climate Science Takes a Back Seat to the Bible // Grist. 2018. 3 сентября. URL: https://grist.org/article/on-a-sinking-island-climate-science-takes-a-back-seat-to-the-bible/; Worrall S. Tiny U.S. Island Is Drowning. Residents Deny the Reason // National Geographic. 2018. 7 сентября. URL: https://www.nationalgeographic.com/environment/2018/09/climate-change-rising-seas-tangier-island-chesapeake-book-talk/.

Это именно та самая «экспериментальная проверка», которой требуют плоскоземельцы. «Вы летали в космос?»; «Вам приходилось пролетать над Антарктикой?»; «Отплывали вы на шестьдесят миль от Чикаго?» Теперь я могу им сказать: «Нет, но я побывал в другом полушарии, где наблюдал действие глобального потепления и другое звездное небо».

Уже после возвращения с Мальдивов я прочел о том, что есть надежда искусственными способами поддержать жизнь островов, даже когда умрут кораллы. Ученые из Массачусетского технологического института разрабатывают методы установки подводных камер для задержки песка и формирования искусственных рифов, что должно удержать острова от разрушения. Linder C. The Extraordinary Way We’ll Rebuild Our Shrinking Islands // Popular Mechanics. 2020. 25 мая. URL: https://www.popularmechanics.com/science/green-tech/a32643071/rebuilding-islands-ocean-waves/.

Глава 5. Канарейка в шахте

Woodward C. и др. Unraveling the Mystery of whether Cows Fart // AP. 2019. 28 апреля. URL: https://apnews.com/9791f1f85808409e93a1abc8b98531d5.

Sources of Greenhouse Gas Emissions // EPA. URL: https://www.epa.gov/ghgemissions/sources-greenhouse-gas-emissions.

Riley T. Just 100 Companies Responsible for 71 % of Global Emissions, Study Says // The Guardian. 2017. 10 июля. URL: https://www.theguardian.com/sustainable-business/2017/jul/10/100-fossil-fuel-companies-investors-responsible-71-global-emissions-cdp-study-climate-change.

См. раздел «Происхождение и причины климатического диссидентства» в главе 4.

Meyer R. America’s Coal Consumption Entered Free Fall in 2019 // The Atlantic. 2020. 7 января. URL: https://www.theatlantic.com/science/archive/2020/01/americas-coal-consumption-entered-free-fall-2019/604543/#:~:text=American%20coal%20use%20fell%2018,is%20remarkable%2C%E2%80%9D%20Houser%20said.

Увы, это не значит, что эмиссия в США упала пропорционально. Америка остается вторым в мире эмитентом диоксида углерода, так как уголь мы заменили природным газом, другой разновидностью ископаемого топлива. Прогнозы по-прежнему говорят о том, что мы не достигнем оговоренной в Парижском соглашении цели снижения эмиссии на 26 % к 2025 году.

Sengupta S. The World Needs to Quit Coal. Why Is It So Hard? // The New York Times. 2018. 24 ноября. URL: https://www.nytimes.com/2018/11/24/climate/coal-global-warming.html.

The Road to a Paris Climate Deal // The New York Times. 2015. 11 декабря. URL: https://www.nytimes.com/interactive/projects/cp/climate/2015-paris-climate-talks/where-in-the-world-is-climate-denial-most-prevalent.

Более свежий опрос установил, что из двадцати трех больших стран только в Индонезии и Саудовской Аравии климатические диссиденты составляют больший процент населения, чем в США. Milman O. и др. “US Is Hotbed of Climate Change Denial, Major Global Survey Finds // The Guardian. 2019. 8 мая. URL: https://www.theguardian.com/environment/2019/may/07/us-hotbed-climate-change-denial-international-poll.

Mooney C. The Strange Relationship between Global Warming Denial and… Speaking English // The Guardian. 2014. 23 июля. URL: https://www.theguardian.com/environment/2014/jul/23/the-strange-relationship-between-global-warming-denial-and-speaking-english. После США хуже всех дела в Великобритании и Австралии.

Жадность? Корысть? Равнодушие? Пожалуй, тот парень с дайв-бота на Мальдивах был прав. Дело не в вере, дело в заботе.

Plumer B. Carbon Dioxide Emissions Hit a Record in 2019, Even as Coal Fades // The New York Times. 2019. 3 декабря. URL: https://www.nytimes.com/2019/12/03/climate/carbon-dioxide-emissions.html.

Energy and the Environment Explained // US Energy Information Administration. 2020. 11 августа. URL: https://www.eia.gov/energyexplained/energy-and-the-environment/where-greenhouse-gases-come-from.php.

Salem-Style Mass Hysteria Animates Trump Movement at Moon Twp., PA Rally – Nov. 6, 2016 // YouTube. 2016. 7 ноября. URL: https://www.youtube.com/watch?v=BQNmjpXBanc&t=4s; Creating Breakthrough Moments // YouTube. 2019. 29 июня. URL: https://www.youtube.com/watch?v=OOfV4ZkmjlM; Trump Voter Breakthrough – May 2017 // YouTube. 2019. 29 июня. URL: https://www.youtube.com/watch?v=7V8JZXx_hUs.

К сожалению, сложности с расписанием отодвинули выход программы в эфир на время после нашей встречи, но я все равно с удовольствием побеседовал с ведущей о климатическом отрицании. Holsopple K. The Philosophy of Climate Denial // The Allegheny Front. 2019. 18 сентября. URL: https://www.alleghenyfront.org/the-philosophy-of-climate-denial/.

Joad C.E.M. и др. It Is Difficult to Get a Man to Understand Something When His Salary Depends Upon His Not Understanding It // Quote Investigator. 2017. 30 ноября. URL: https://quoteinvestigator.com/2017/11/30/salary/.

Griswold E. People in Coal Country Worry about the Climate, Too // The New York Times. 2019. 13 июля. URL: https://www.nytimes.com/2019/07/13/opinion/sunday/jobs-climate-green-new-deal.html.

Помните 18 %-ный спад по углю в 2019 году? Вот об этом он и говорил.

Mayer J. Dark Money: The Hidden History of the Billionaires Behind the Rise of the Radical Right. New York: Anchor, 2017.

Norman A. Mental Immunity: Infectious Ideas, Mind-Parasites, and the Search for a Better Way to Think. New York: Harper Wave, 2021.

Все эти имена вымышленные.

Griswold E. People in Coal Country Worry about the Climate, Too // The New York Times. 2019. 13 июля. URL: https://www.nytimes.com/2019/07/13/opinion/sunday/jobs-climate-green-new-deal.html.

Johnson J. ‘We Are in a Climate Emergency, America’: Anchorage Hits 90 Degrees for the First Time in Recorded History // Common Dreams. 2019. 5 июля. URL: https://www.commondreams.org/news/2019/07/05/we-are-climate-emergency-america-anchorage-hits-90-degrees-first-time-recorded.

Borunda A. What a 100-Degree Day in Siberia Really Means // National Geographic. 2020. 23 июня. URL: https://www.nationalgeographic.com/science/2020/06/what-100-degree-day-siberia-means-climate-change/.

Это очевидное подобие я, конечно, увидел не первым. Вообще говоря, поскольку все наукоотрицание в принципе одинаково, сразу замечаешь, что ковид-диссидентво до странности напоминает климатическое и другую антинауку. Неосведомленность, самообман, обвинения, отрицание и фабрикация свидетельств, сопровождаемые заявлениями о том, что решение слишком дорого стоит – все это приемы из методички антинаучников. Weisbrod K. 6 Ways Trump’s Denial of Science Has Delayed the Response to COVID-19 (and Climate Change) // Inside Climate News. 2020. 19 марта. URL: https://insideclimatenews.org/news/19032020/denial-climate-change-coronavirus-donald-trump?gclid=EAIaIQobChMIsan_qduf6gIVDo3ICh1XPAIuEAAYASAAEgID 0_D_BwE; Edelman G. The Analogy between COVID-19 and Climate Change Is Eerily Precise // Wired. 2020. 25 марта. URL: https://www.wired.com/story/the-analogy-between-covid-19-and-climate-change-is-eerily-precise/.

Увы, не существует прививки для климата Земли.

Mooney C. и др. Global Emissions Plunged an Unprecedented 17 % during the Coronavirus Pandemic // The Washington Post. 2020. 19 мая. URL: https://www.washingtonpost.com/climate-environment/2020/05/19/greenhouse-emissions-coronavirus.

Plumber B. Emissions Declines Will Set Records This Year. But It’s Not Good News // The New York Times. 2020. 30 апреля. URL: https://www.nytimes.com/2020/04/30/climate/global-emissions-decline.html.

Haberman M. и др. Trump Says Coronavirus Cure ‘Cannot Be Worse Than the Problem Itself’ // The New York Times. 2020. 23 марта. URL: https://www.nytimes.com/2020/03/23/us/politics/trump-coronavirus-restrictions.html.

Beckett L. Older People Would Rather Die Than Let Covid-19 Harm the US Economy – Texas Official // The Guardian. 2020. 24 марта. URL: https://www.theguardian.com/world/2020/mar/24/older-people-would-rather-die-than-let-covid-19-lockdown-harm-us-economy-texas-official-dan-patrick; Jenkins S. Some May Have to Die to Save the Economy? How about Offering Testing and Basic Protections? // The Washington Post. 2020. 18 апреля. URL: https://www.washingtonpost.com/sports/2020/04/18/sally-jenkins-trump-coronavirus-testing-economy/.

В действительности, опрос, проведенный вскоре после президентских выборов 2016 года, показал, что 62 % сторонников Трампа одобряют налоги на углеродное загрязнение! Но если избиратели за, то почему политики не с ними? Nuccitelli D. Trump Can Save His Presidency with a Great Deal to Save the Climate // The Guardian. 2017. 22 февраля. URL: https://www.theguardian.com/environment/climate-consensus-97-per-cent/2017/feb/22/trump-can-save-his-presidency-with-a-great-deal-to-save-the-climate.

Goodstein L. Evolution Slate Outpolls Rivals // The New York Times. 2005. 9 ноября. URL: https://www.nytimes.com/2005/11/09/us/evolution-slate-outpolls-rivals.html.

Cranley E. These Are the 130 Members of Congress Who Have Doubted or Denied Climate Change // Business Insider. 2019. 29 апреля. URL: https://www.businessinsider.com/climate-change-and-republicans-congress-global-warming-2019-2#kentucky-14.

Теперь к ним присоединились и другие мэры-республиканцы. Enochs L. Spotted at the Climate Summit: Republican Mayors // Bloomberg News. 2018. 19 сентября. URL: https://www.bloomberg.com/news/articles/2018-09-19/the-republican-mayors-who-have-broken-ranks-on-climate.

Wolsko C. и др. Red, White, and Blue Enough to Be Green: Effects of Moral Framing on Climate Change Attitudes and Conservation Behaviors // Journal of Experimental Social Psychology. 2016. № 65. С. 7–19. URL: https://www.sciencedirect.com/science/article/abs/pii/S0022103116301056.

Nuccitelli D. Trump Thinks Scientists Are Split on Climate Change. So Do Most Americans // The Guardian. 2018. 22 октября. URL: https://www.theguardian.com/environment/climate-consensus-97-per-cent/2018/oct/22/trump-thinks-scientists-are-split-on-climate-change-so-do-most-americans; Nuccitelli D. Research Shows That Facts Can Still Change Conservatives’ Minds // The Guardian. 2017. 14 декабря. URL: https://www.theguardian.com/environment/climate-consensus-97-per-cent/2017/dec/14/research-shows-that-certain-facts-can-still-change-conservatives-minds; Van der Linden S. и др. Scientific Agreement Can Neutralize Politicization of Facts // Nature Human Behaviour. 2018. № 2. С. 2–3. URL: https://www.nature.com/articles/s41562-017-0259-2; Van der Linden S. и др. Gateway Illusion or Cultural Cognition Confusion // Journal of Science Communication. 2017. № 16 (5). URL: https://jcom.sissa.it/archive/16/05/JCOM_1605_2017_A04.

Irfan U. Report: We Have Just 12 Years to Limit Devastating Global Warming // Vox. 2018. 8 октября. URL: https://www.vox.com/2018/10/8/17948832/climate-change-global-warming-un-ipcc-report.

McGrath M. Climate Change: 12 Years to Save the Planet? Make That 18 Months // BBC News. 2019. 24 июля. URL: https://www.bbc.com/news/science-environment-48964736.

Robinson S.F. How Do Americans Think about Global Warming? // Boston University: Institute for Sustainable Energy. 2018. 9 августа. URL: https://www.bu.edu/ise/2018/08/09/the-51-percent-a-climate-communications-project-to-accelerate-the-transition-to-a-zero-carbon-economy/.

Глава 6. ГМО: можно ли говорить о либеральном наукоотрицании?

Из-за пандемии и транспортных ограничений в 2020 году платформа Национального комитета Республиканской партии идентична платформе 2016 года, которая отказывается признавать факты об антропогенном глобальном потеплении. Teirstein Z. The 2020 Republican Platform: Make America 2016 Again // Grist. 2020. 17 июня. URL: https://grist.org/politics/the-2020-republican-platform-make-america-2016-again/.

См. мои рассуждения по теме в McIntyre L. Respecting Truth: Willful Ignorance in the Internet Age. Routledge; 1st edition. С. 64–71.

Keeley M. Only 27 % of Republicans Think Climate Change Is a ‘Major Threat’ to the United States // Newsweek. 2019. 2 августа. URL: https://www.newsweek.com/republi cans-climate-change-threat-1452157.

Funk C. Republicans’ Views on Evolution // Pew Research. 2014. 3 января. URL: https://www.pewresearch.org/fact-tank/2014/01/03/republican-views-on-evolution-tracking-how-its-changed/.

Как отмечает Майкл Ширмер, при всех партийных различиях такие цифры еще не могут служить убедительным доказательством того, что либералы не бывают наукоотрицателями, даже именно в этих областях. При том что научный консенсус по климатическим изменениям составляет 98 %, а по эволюции путем естественного отбора – 97 %, 16 % демократов почему-то не видят в глобальном потеплении особой опасности, а 33 % сомневаются в истинности эволюционной теории. Shermer M. The Liberals’ War on Science: How Politics Distorts Science on Both Ends of the Spectrum // Scientific American. 2013. 1 февраля. URL: https://www.scientificamerican.com/article/the-liberals-war-on-science/.

Lewandowsky S. и др. Genesis or Evolution of Gender Differences? Worldview-Based Dilemmas in the Processing of Scientific Information // Journal of Cognition. 2020. № 3 (1). С. 9. URL: https://www.journalofcognition.org/articles/10.5334/joc.99/.

Впрочем, эту гипотезу предстоит подтвердить опытными данными, которые показывают, что человек часто тянется к политическим идеям, которые вписываются в уже имеющиеся у него ценности или даже просто адекватны биохимии его мозга. Даже если содержание научных верований субъекта оказывается легко модифицируемым, его когнитивные и психологические особенности, мотивирующие склонность к консерватизму или либерализму, могут быть заметно прочнее. См.: Mooney C. The Republican Brain: The Science of Why They Deny Science – and Reality. Hoboken, NJ: Wiley, 2012. С. 111–126.

См.: Shermer M. The Liberals’ War on Science: How Politics Distorts Science on Both Ends of the Spectrum // Scientific American. 2013. 1 февраля. URL: https://www.scientificamerican.com/article/the-liberals-war-on-science/; Mooney C. The Science of Why We Don’t Believe Science // Mother Jones. 2011. Май-июнь. URL: https://www.motherjones.com/politics/2011/04/denial-science-chris-mooney/; Kloor K. GMO Opponents Are the Climate Skeptics of the Left // Slate. 2012. 26 сентября. URL: https://slate.com/technology/2012/09/are-gmo-foods-safe-opponents-are-skewing-the-science-to-scare-people.html. См. также: Stewart J. An Outbreak of Liberal Idiocy // The Daily Show. 2014. 2 июня. URL: http://www.cc.com/video-clips/g1lev1/the-daily-show-with-jon-stewart-an-outbreak-of-liberal-idiocy.

Shermer M. The Liberals’ War on Science: How Politics Distorts Science on Both Ends of the Spectrum // Scientific American. 2013. 1 февраля. URL: https://www.scientificamerican.com/article/the-liberals-war-on-science/.

Shermer M. Science Denial versus Science Pleasure // Scientific American. 2018. 1 января. URL: https://www.scientificamerican.com/article/science-denial-versus-science-pleasure/.

Там же.

Lewandowsky S. и др. Genesis or Evolution of Gender Differences? Worldview-Based Dilemmas in the Processing of Scientific Information // Journal of Cognition. 2020. № 3 (1). С. 9. URL: https://www.journalofcognition.org/articles/10.5334/joc.99/.

Lewandowsky S. и др. Motivated Rejection of Science // Current Directions in Psychological Science. 2016. № 25 (4). С. 217–222. URL: https://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/0963721416654436?journalCode=cdpa.

Shermer M. The Liberals’ War on Science: How Politics Distorts Science on Both Ends of the Spectrum // Scientific American. 2013. 1 февраля. URL: https://www.scientificamerican.com/article/the-liberals-war-on-science/. Учтите, что в статье 2013 года Ширмер приводит несколько устаревшие данные опросов, которые говорят, что 19 % демократов сомневаются в реальности потепления, а 41 % принадлежат к младоземельным креационистам.

Отсюда, впрочем, не следует, что этот вопрос не интересен. Как указывает Тара Хэлле, даже если на деле «либерального похода против науки» не существует, все равно достаточно тревожно, что вообще существует левое наукоотрицание. «Вопрос не в том, настолько ли демократы отрицают науку, чтобы сравняться с психозом республиканцев, – пишет она, – Вопрос в том, существует ли вообще какое-то наукоотрицание на левом краю». Haelle T. Democrats Have a Problem with Science Too // Politico. 2014. 1 июня. URL: https://www.politico.com/magazine/story/2014/06/democrats-have-a-problem-with-science-too-107270.

Mooney C. The Science of Why We Don’t Believe Science // Mother Jones. 2011. Май-июнь. URL: https://www.motherjones.com/politics/2011/04/denial-science-chris-mooney/; Mooney C. Diagnosing the Republican Brain // Mother Jones. 2012. 30 марта. URL: https://www.motherjones.com/politics/2012/03/chris-mooney-republican-brain-science-denial/; Mooney C. There’s No Such Thing as the Liberal War on Science // Mother Jones. 2013. 4 марта. URL: https://www.motherjones.com/politics/2013/03/theres-no-such-thing-liberal-war-science/; Mooney C. If You Distrust Vaccines, You’re More Likely to Think NASA Faked the Moon Landings // Mother Jones. 2013. 2 октября. URL: https://www.motherjones.com/environment/2013/10/vaccine-denial-conspiracy-theories-gmos-climate/; Mooney C. Stop Pretending that Liberals Are Just as Anti-Science as Conservatives // Mother Jones. 2014. 11 сентября. URL: https://www.motherjones.com/environment/2014/09/left-science-gmo-vaccines/.

Хотя отсюда вроде бы следует, что можно пересмотреть гипотезу о том, что наукоотрицание может целиком объясняться политикой, ср.: Mason L. Ideologues without Issues: The Polarizing Consequences of Ideological Identities // Public Opinion Quarterly. 2018. № 82 (S1). С. 866–887. URL: https://academic.oup.com/poq/article/82/S1/866/4951269.

Но и при этом, указывает Муни, вероятно, стоит различать степень отрицания ГМО и вакцин, до какой могут доходить отрицатели из либерального лагеря, и то, институционализировано ли это отрицание в самой платформе Демократической партии, как институционализировано в платформе республиканцев отрицание катастрофических антропогенных климатических изменений.

Муни полагает что разница между партийными взглядами на самом деле лежит в самом устройстве мозга. «Политические консерваторы, похоже, значительно отличаются от либералов на уровне психологии и личности. И это неизбежно сказывается на том, как те и другие рассуждают и как работают с информацией». См.: Mooney C. Diagnosing the Republican Brain // Mother Jones. 2012. 30 марта. URL: https://www.motherjones.com/politics/2012/03/chris-mooney-republican-brain-science-denial/.

Mooney C. The Science of Why We Don’t Believe Science // Mother Jones. 2011. Май-июнь. URL: https://www.motherjones.com/politics/2011/04/denial-science-chris-mooney/.

Но см. также: Mooney C. Liberals Deny Science Too // The Washington Post. 2014. 28 октября. URL: https://www.washingtonpost.com/news/wonk/wp/2014/10/28/liberals-deny-science-too/, где Муни предлагает в качестве примера наукоотрицания отношение левых ученых к эволюционной психологии. Муни пересмотрел свои более ранние взгляды, согласно которым именно борьба с прививками – хороший пример левого наукоотрицания. См.: Mooney C. More Polling Data on the Politics of Vaccine Resistance // Discover Magazine. 2011. 27 апреля. URL: https://www.discovermagazine.com/the-sciences/more-polling-data-on-the-politics-of-vaccine-resistance; Mooney C. The Biggest Myth about Vaccine Deniers: That They’re All a Bunch of Hippie Liberals // The Washington Post. 2015. 26 января. URL: https://www.washingtonpost.com/news/energy-environment/wp/2015/01/26/the-biggest-myth-about-vaccine-deniers-that-theyre-all-a-bunch-of-hippie-liberals/.

И даже если нет, нам все равно придется смириться с тем, что либералами оказываются многие антипрививочники.

Bouie J. Anti-Science Views Are a Bipartisan Problem // Slate. 2015. 4 февраля. URL: https://slate.com/news-and-politics/2015/02/conservatives-and-liberals-hold-anti-science-views-anti-vaxxers-are-a-bipartisan-problem.html.

Pomeroy R. Where Conservatives and Liberals Stand on Science // Real Clear Science. 2015. 30 июня. URL: https://www.realclearscience.com/journal_club/2015/07/01/where_conservatives liberals_stand_on_science.html.

При этом стоит отметить, что Левандовски оспаривает гипотезу о равной склонности к отрицанию прививок у представителей обеих партий, считая, что такое отрицание более свойственно правому крылу. Но это не закрывает вопрос о том, по одним ли причинам либералы и консерваторы сопротивляются прививкам. См.: Lewandowsky S. и др. Genesis or Evolution of Gender Differences? Worldview-Based Dilemmas in the Processing of Scientific Information // Journal of Cognition. 2020. № 3 (1). С. 9. URL: https://www.journalofcognition.org/articles/10.5334/joc.99/. Что касается гипотезы о том, что борьба с прививками вообще не имеет партийной окраски, в той степени, в которой она не подверглась политизации, то здесь, я полагаю, ситуацию могла изменить пандемия коронавируса.

Conrow J. Anti-vaccine Movement Embraced at Extremes of Political Spectrum, Study Finds // Cornell Allience for Science. 2018. 14 июня. URL: https://alliance forscience.cornell.edu/blog/2018/06/anti-vaccine-movement-embraced-extremes-political-spectrumstudy-finds/. Здесь также наблюдаем любопытный раскол по вопросу, становятся ли люди антипрививочниками, потому что боятся вреда от вакцин или потому что выступают против государственной обязаловки. McCoy C. Anti-vaccination Beliefs Don’t Follow the Usual Political Polarization // The Conversation. 2017. 23 августа. URL: https://theconversation.com/anti-vaccination-beliefs-dont-follow-the-usual-political-polarization-81001. Здесь видна и партийная специфика. Sheffield M. Polls Show Emerging Ideological Divide over Childhood Vaccinations // The Hill. 2019. 14 марта. URL: https://thehill.com/hilltv/what-americas-thinking/434107-polls-show-emerging-ideological-divide-over-childhood. Завораживает, что продукт либеральной идеологии может стать привлекательным для консерваторов, но по другим причинам. Allen A. How the Anti-vaccine Movement Crept into the GOP Mainstream // Politico. 2019. 27 мая. URL: https://www.politico.com/story/2019/05/27/anti-vaccine-republican-mainstream-1344955.

McCoy C. Anti-vaccination Beliefs Don’t Follow the Usual Political Polarization // The Conversation. 2017. 23 августа. URL: https://theconversation.com/anti-vaccination-beliefs-dont-follow-the-usual-political-polarization-81001.

Муни, опираясь на работу Левандовски, разбирает увлекательный вопрос, могут ли либералы и консерваторы становиться антипрививочниками по разным причинам. Возможно, правые возражают против вмешательства государства в их частную жизнь, тогда как левые не доверяют большой фарме. Mooney C. The Biggest Myth about Vaccine Deniers: That They’re All a Bunch of Hippie Liberals // The Washington Post. 2015. 26 января. URL: https://www.washingtonpost.com/news/energy-environment/wp/2015/01/26/the-biggest-myth-about-vaccine-deniers-that-theyre-all-a-bunch-of-hippie-liberals/.

Примечательно, что на эти массовые шествия против локдауна выходили не только антипрививочники, но и белые шовинисты. Bloodworth A. What Draws the Far Right and Anti-Vaxxers to Lockdown Protests // Huffington Post. 2020. 17 мая. URL: https://www.huffingtonpost.co.uk/entry/anti-lockdown-protests-far-right-extremist-groups_uk_5ebe761ec5b65715386cb20d.

Berman J. Anti-vaxxers: How to Challenge a Misinformed Movement. Cambridge, MA: MIT Press, 2020.

Rabin R.C. What Foods Are Banned in Europe But Not Banned in the US? // The New York Times. 2018. 28 декабря. URL: https://www.nytimes.com/2018/12/28/well/eat/food-additives-banned-europe-united-states.html.

Kloor K. GMO Opponents Are the Climate Skeptics of the Left // Slate. 2012. 26 сентября. URL: https://slate.com/technology/2012/09/are-gmo-foods-safe-opponents-are-skewing-the-science-to-scare-people.html; Ronald P. Genetically Engineer Crops – What, How and Why // Scientific American. 2011. 11 августа. URL: https://blogs.scientificamerican.com/guest-blog/genetically-engineered-crops/; Gerson M. Are You Anti-GMO? Then You’re Anti-science, Too // The Washington Post. 2018. 3 мая. URL: https://www.washingtonpost.com/opinions/are-you-anti-gmo-then-youre-anti-science-too/2018/05/03/cb42c3ba-4ef4-11e8-af46-b1d6dc0d9bfe_story.html; Genetically Engineered Crops: Experiences and Prospects. Washington, DC: The National Academies Press, 2016. URL: https://www.nap.edu/catalog/23395/genetically-engineered-crops-experiences-and-prospects; Pomeroy R. Massive Review Reveals Consensus on GMO Safety // Real Clear Science. 2013. 30 сентября. URL: https://www.realclearscience.com/blog/2013/10/massive-review-reveals-consensus-on-gmo-safety.html; Brody J.E. Are G.M.O. Foods Safe? // The New York Times. 2018. 23 апреля. URL: https://www.nytimes.com/2018/04/23/well/eat/are-gmo-foods-safe.html.

Принцип предосторожности требует не торопиться с выводами, особенно с такими, которые могут вести к лишним рискам. Мы можем полагать, что избегание ГМО мотивируется именно этим принципом, но, пожалуй, это роскошь, и она доступна лишь жителям стран, где продовольствие относительно дешево и широко доступно. Разумно ли требовать «неопровержимых доказательств безопасности» для ГМО (которые никогда не появятся), когда миллионы людей на планете страдают от недоедания? Не мудрее ли сопоставить риски? Если нет никаких данных о вреде ГМО, а люди сегодня умирают от голода, то, может быть, стоит пойти на этот «риск»? Параллель с вакцинами здесь очевидна. Через пятьдесят лет на Земле будет жить девять миллиардов душ. Как прокормить их без новых технологий в области продовольствия? См.: Daniels M. Avoiding GMOs Isn’t Just Anti-Science. It’s Immoral // The Washington Post. 2017. 27 декабря. URL: https://www.washingtonpost.com/opinions/avoiding-gmos-isnt-just-anti-science-its-immoral/2017/12/27/fc773022-ea83-11e7-b698-91d4e35920a3_story.html; The World Population Prospects: 2015 Revision // UN Department of Economic and Social Affairs. 2015. 29 июля. URL: https://www.un.org/en/development/desa/publications/world-population-prospects-2015-revision.html; Lynas M. Time to Call Out the Anti-GMO Conspiracy // Mark Lynas. 2013. 29 апреля. URL: https://www.marklynas.org/2013/04/time-to-call-out-the-anti-gmo-conspiracy-theory/.

Авторы книги «Конспирология климатических изменений» (Uscinski J.E. и др. Climate Change Conspiracy Theories // Oxford Research Encyclopedia of Climate Science. 2017. 26 сентября. URL: https://oxfordre.com/climatescience/view/10.1093/acrefore/9780190228620.001.0001/acrefore-9780190228620-e-328) пишут: «Конспирологические теории о ГМО обычно утверждают, что биотехнологический концерн Monsanto разработал тайный план захвата агропромышленной отрасли с помощью отравленных продуктов».

Эмоциональное и выразительное описание конфликта между «фетишем органического», как его называет автор, и реалиями перенаселенности, бедности и голода см. в главе 3: Specter M. Denialism: How Irrational Thinking Hinders Scientific Progress, Harms the Planet, and Threatens Our Lives. New York: Penguin Press, 2009.

Учтите, что в строгом смысле ГМО относятся либо к растениям, либо к животным. Эту разницу должен четко отражать словарь участников дискуссии. Всякий раз, когда фермер предпочитает одно растение другому, он занимается искусственным отбором, который скажется на будущем генофонде. Более прямая модификация происходит в процессе селекции, который может подразумевать как более традиционные методы вроде прививок, так и новые молекулярные методы, когда сторонние гены добавляются непосредственно в геном. Последнее и есть собственно генетическая модификация. См.: Krimsky S. GMOs Decoded: A Skeptic’s View of Genetically Modified Foods. Cambridge, MA: MIT Press, 2019. XXI.

Wunderlich S. и др. Consumer Perception of Genetically Modified Organisms and Sources of Information // Advances in Nutrition. 2015. № 6 (6). С. 842–851. URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC4642419/.

Хотя это зависит от того, что мы считаем генетически модифицированным. Считается ли сортовая селекция (искусственный отбор)? А прививки? Гибридизация? Генная инженерия? См.: Weller K. What You Need to Know about Genetically Modified Organisms // IFL Science. 2020. 1 сентября. URL: https://www.iflscience.com/environment/myths-and-controversies-gmos-0/; Parker L. The GMO Labeling Battle Is Heating Up – Here’s Why // National Geographic. 2014. 12 января. URL: https://www.nationalgeographic.com/news/2014/1/140111-genetically-modified-organisms-gmo-food-label-cheerios-nutrition-science/#close; Weise E. Q&A: What You Need to Know about Genetically Engineered Foods // USA Today. 2015. 19 ноября. URL: https://www.usatoday.com/story/news/2015/11/19/what-you-need-know-genetically-engineered-foods/76059166/.

Weller K. What You Need to Know about Genetically Modified Organisms // IFL Science. 2020. 1 сентября. URL: https://www.iflscience.com/environment/myths-and-controversies-gmos-0/.

Bodnar A. The Scary Truth behind Fear of GMOs // Biology Fortified. 2018. 27 февраля. URL: https://biofortified.org/2018/02/scary-truth-gmo-fear/.

Wunderlich S. и др. Consumer Perception of Genetically Modified Organisms and Sources of Information // Advances in Nutrition. 2015. № 6 (6). С. 842–851. URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC4642419/.

Shermer M. Are Paleo Diets More Natural Than GMOs? // Scientific American. 2015. 1 апреля. URL: https://www.scientificamerican.com/article/are-paleo-diets-more-natural-than-gmos/.

Weller K. What You Need to Know about Genetically Modified Organisms // IFL Science. 2020. 1 сентября. URL: https://www.iflscience.com/environment/myths-and-controversies-gmos-0/.

Weller K. What You Need to Know about Genetically Modified Organisms // IFL Science. 2020. 1 сентября. URL: https://www.iflscience.com/environment/myths-and-controversies-gmos-0/; Lynas M. Time to Call Out the Anti-GMO Conspiracy // Mark Lynas. 2013. 29 апреля. URL: https://www.marklynas.org/2013/04/time-to-call-out-the-anti-gmo-conspiracy-theory/. Другие некоммерческие организации с экологической повесткой, которые подвергают сомнению разные аспекты ГМО-технологий, включают «Друзей Земли» (Friends of the Earth) и «Союз неравнодушных ученых» (Union of Concerned Scientists): Are GMOs safe? No consensus in the science, scientists say in peer-reviewed statement // Friends of the Earth. URL: https://foe.org/news/2015-02-are-gmos-safe-no-consensus-in-the-science-scientists/; Gurian-Sherman D. Do We Need GMOs? // Union of Concerned Scientists. 2015. 23 ноября. URL: https://blog.ucsusa.org/doug-gurian-sherman/do-we-need-gmos-322; Kloor K. On Double Standards and the Union of Concerned Scientists // Discovery Magazine. 2014. 22 августа. URL: 2014, https://www.discovermagazine.com/environment/on-double-standards-and-the-union-of-concerned-scientists.

Cohen P. Roundup Weedkiller Is Blamed for Cancers, but Farmers Say It’s Not Going Away // The New York Times. 2019. 20 сентября. URL: https://www.nytimes.com/2019/09/20/business/bayer-roundup.html; Brueck H. The EPA Says a Chemical in Monsanto’s Weed Killer Doesn’t Cause Cancer – but There’s Compelling Evidence That the Agency Is Wrong // Business Insider. 2019. 17 июня. URL: https://www.businessinsider.com/glyphosate-cancer-dangers-roundup-epa-2019-5.

Многие экологи осуждают некоторые бизнес-методы Monsanto, например ГМ-семена, не способные к воспроизводству, – «бесплодные семена», которые фермеры вынуждены закупать ежегодно (а заодно и новые гербициды). См.: Lynas M. Seeds of Science: Why We Go It So Wrong on GMOs. London: Bloomsbury Sigma, 2018. С. 110.

Weller K. What You Need to Know about Genetically Modified Organisms // IFL Science. 2020. 1 сентября. URL: https://www.iflscience.com/environment/myths-and-controversies-gmos-0/.

Lynas M. Time to Call Out the Anti-GMO Conspiracy // Mark Lynas. 2013. 29 апреля. URL: https://www.marklynas.org/2013/04/time-to-call-out-the-anti-gmo-conspiracy-theory/.

Weller K. What You Need to Know about Genetically Modified Organisms // IFL Science. 2020. 1 сентября. URL: https://www.iflscience.com/environment/myths-and-controversies-gmos-0/; Gerson M. Are You Anti-GMO? Then You’re Anti-science, Too // The Washington Post. 2018. 3 мая. URL: https://www.washingtonpost.com/opinions/are-you-anti-gmo-then-youre-anti-science-too/2018/05/03/cb42c3ba-4ef4-11e8-af46-b1d6dc0d9bfe_story.html.

Statement by the AAAS Board of Directors on the Labeling of Genetically Modified Foods // American Association for the Advancement of Science. 2012. 20 октября. URL: https://www.aaas.org/sites/default/files/AAAS_GM_statement.pdf.

Хотя в категорию ГМО в разных странах относят по разным критериям. В США Министерство сельского хозяйства считает, что редактирование генома – это разновидность выведения сортов, и не признает его генетической модификацией. В Европе же оно безоговорочно признается ГМ. Sarappo E. The Less People Understand Science, The More Afraid of GMOs They Are // Pacific Standard. 2018. 19 ноября. URL: https://psmag.com/news/the-less-people-understand-science-the-more-afraid-of-gmos-they-are; Wunderlich S. и др. Consumer Perception of Genetically Modified Organisms and Sources of Information // Advances in Nutrition. 2015. № 6 (6). С. 842–851. URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC4642419/.

Учтите, что в США запрещено писать на упаковке товара «Не содержит ГМО», потому что невозможно отследить присутствие ГМ-ингредиентов в незначительных количествах и не существует законодательно установленного предельно допустимого содержания. Производитель может утверждать лишь одно: что продукт не получен методами генной инженерии. Повсеместно встречаемая маркировка «Подтверждено Проектом “Без ГМО”» наносится некоммерческой организацией «Проект “Без ГМО”» и означает, что в данном продукте содержится не более 0,9 % ГМ-компонентов, что отвечает европейской норме предельно допустимого содержания ГМО. Wunderlich S. и др. Consumer Perception of Genetically Modified Organisms and Sources of Information // Advances in Nutrition. 2015. № 6 (6). С. 842–851. URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC4642419/.

Ferdman R.A. Why We’re So Scared of GMOs, According to Someone Who Has Studied Them Since the Start // The Washington Post. 2015. 6 июля. URL: https://www.washingtonpost.com/news/wonk/wp/2015/07/06/why-people-are-so-scared-of-gmos-according-to-someone-who-has-studied-the-fear-since-the-start/.

Kennedy B. и др. Americans Are Narrowly Divided over Health Effects of Genetically Modified Foods // Pew Research. 2018. 19 ноября. URL: https://www.pewresearch.org/fact-tank/2018/11/19/americans-are-narrowly-divided-over-health-effects-of-genetically-modified-foods/. За истекшие два года это мнение не изменилось. Funk C. About Half of U.S. Adults Are Wary of Health Effects of Genetically Modified Foods, but Many Also See Advantages // Pew Research. 2020. 18 марта. URL: https://www.pewresearch.org/fact-tank/2020/03/18/about-half-of-u-s-adults-are-wary-of-health-effects-of-genetically-modified-foods-but-many-also-see-advantages/.

Plumer B. Poll: Scientists Overwhelmingly Think GMOS Are Safe to Eat. The Public Doesn’t // Vox. 2015. 29 января. URL: https://www.vox.com/2015/1/29/7947695/gmos-safety-poll; Public and Scientists’ Views on Science and Society // Pew Research Center. 2015. 29 января. URL: https://www.pewresearch.org/science/2015/01/29/public-and-scientists-views-on-science-and-society/#_Chapter_3:_Attitudes. Итоги двух других опросов также примечательны. В 2013 году 54 % признали, что о генетически модифицированном продовольствии не знают ничего или знают мало, а 25 % вообще о нем не слышали. В 2016 году 79 % заявили, что ГМО опасны. Hallman W.K. и др. Public Perceptions of Labeling Genetically Modified Foods // Rutgers Working Paper. 2013. 1 ноября. URL: http://humeco.rutgers.edu/documents_PDF/news/GMlabelingperceptions.pdf; Bodnar A. The Scary Truth behind Fear of GMOs // Biology Fortified. 2018. 27 февраля. URL: https://biofortified.org/2018/02/scary-truth-gmo-fear/.

Цит. по: Otto S. The War on Science: Who’s Waging It, Why It Matters, What We Can Do about It. Minneapolis: Milkweed, 2016. С. 135.

Где разрыв составил 37 %. Public and Scientists’ Views on Science and Society // Pew Research. 2015. 29 января. URL: https://www.pewresearch.org/science/2015/01/29/public-and-scientists-views-on-science-and-society/.

Похоже, в некоторых сообществах бытует представление, будто все «натуральное» – благо, а значит, все ненатуральное должно быть дурно. При этом натуральный формальдегид, известный канцероген, обнаруживается в молоке, мясе и плодах земли: наш организм его и вырабатывает, и перерабатывает. Среди других гипотез отметим идею, что 1) считать ГМ-продовольствие вредным для людей «просто благоразумно», и представление о том, что 2) ГМО каким-то образом оскорбляют наши «моральные» убеждения и вызывают чувство «отвращения». Sarappo E. The Less People Understand Science, The More Afraid of GMOs They Are // Pacific Standard. 2018. 19 ноября. URL: https://psmag.com/news/the-less-people-understand-science-the-more-afraid-of-gmos-they-are; Ferdman R. Why We’re So Scared of GMOs // Washington Post. 2015. 6 июля. URL: https://www.washingtonpost.com/news/wonk/wp/2015/07/06/why-people-are-so-scared-of-gmos-according-to-someone-who-has-studied-the-fear-since-the-start/; Shermer M. Are Paleo Diets More Natural Than GMOs? // Scientific American. 2015. 1 апреля. URL: https://www.scientificamerican.com/article/are-paleo-diets-more-natural-than-gmos/; Singal J. Why Many GMO Opponents Will Never Be Convinced Otherwise // The Cut. 2016. 24 мая. URL: https://www.thecut.com/2016/05/why-many-gmo-opponents-will-never-be-convinced-otherwise.html; Blancke S. Why People Oppose GMOs Even Though Science Says They Are Safe // Scientific American. 2015. 18 августа. URL: https://www.scientificamerican.com/article/why-people-oppose-gmos-even-though-science-says-they-are-safe.

Sarappo E. The Less People Understand Science, The More Afraid of GMOs They Are // Pacific Standard. 2018. 19 ноября. URL: https://psmag.com/news/the-less-people-understand-science-the-more-afraid-of-gmos-they-are; Timmer J. On GMO Safety, the Fiercest Opponents Understand the Least // Ars Technica. 2019. 16 января. URL: https://arstechnica.com/science/2019/01/on-gmo-safety-the-fiercest-opponents-understand-the-least/.

Другой опрос в этом же исследовании показал, что 33 % респондентов думают, будто помидоры без ГМО вообще не содержат генов. Somin I. New Study Confirms That 80 Percent of Americans Support Labeling of Foods Containing DNA // The Washington Post. 2016. 27 марта. URL: https://www.washingtonpost.com/news/volokh-conspiracy/wp/2016/05/27/new-study-confirms-that-80-percent-of-americans-support-mandatory-labeling-of-foods-containing-dna/.

Sarappo E. The Less People Understand Science, The More Afraid of GMOs They Are // Pacific Standard. 2018. 19 ноября. URL: https://psmag.com/news/the-less-people-understand-science-the-more-afraid-of-gmos-they-are.

Séralini G.-É. и др. RETRACTED: Long-Term Toxicity of a Roundup Herbicide and Roundup-Tolerant Modified Maize // Food and Chemical Toxicology. 2012. № 50 (11). С. 4221–4231.

Weller K. What You Need to Know about Genetically Modified Organisms // IFL Science. 2020. 1 сентября. URL: https://www.iflscience.com/environment/myths-and-controversies-gmos-0/. Еще одна проблема с работой Сералини в том, что он обязал репортеров не разглашать сведения и запретил им справляться о мнении других ученых, прежде чем они напишут о его работе. В науке так поступать не принято. Kloor K. GMO Opponents Are the Climate Skeptics of the Left // Slate. 2012. 26 сентября. URL: https://slate.com/technology/2012/09/are-gmo-foods-safe-opponents-are-skewing-the-science-to-scare-people.html. Однако отметим, что, как и дискредитированная статья Уэйкфилда о прививках и аутизме, работа Сералини по-прежнему доступна (ее перепечатало другое издание) и часто цитируется в качестве одного из источников, предлагающих научные доказательства небезопасности ГМО. Lynas M. Seeds of Science: Why We Go It So Wrong on GMOs. London: Bloomsbury Sigma, 2018. С. 236–237.

Lynas M. Time to Call Out the Anti-GMO Conspiracy // Mark Lynas. 2013. 29 апреля. URL: https://www.marklynas.org/2013/04/time-to-call-out-the-anti-gmo-conspiracy-theory/.

Lynas M. Seeds of Science: Why We Go It So Wrong on GMOs. London: Bloomsbury Sigma, 2018. Так или иначе, учтите, что Билл Най («Мужик из науки») недавно тоже развернулся на 180 градусов в отношении ГМО. Pomeroy R. Why Bill Nye Changed His Mind on GMOs // Real Clear Science. 2016. 16 октября. URL: https://www.realclearscience.com/blog/2016/10/why_bill_nye_changed_his_mind_on_gmos_109763.html.

Lynas M. Seeds of Science: Why We Go It So Wrong on GMOs. London: Bloomsbury Sigma, 2018. С. 44.

Mark Lynas on His Conversion to Supporting GMOs – Oxford Lecture on Farming // YouTube. 2013. 22 января. URL: https://www.youtube.com/watch?v=vf86QYf4Suo.

Lynas M. Seeds of Science: Why We Go It So Wrong on GMOs. London: Bloomsbury Sigma, 2018. С. 251–252.

Haidt J. The Righteous Mind: Why Good People Are Divided by Politics and Religion. New York: Vintage, 2012. С. 59.

Lynas M. Seeds of Science: Why We Go It So Wrong on GMOs. London: Bloomsbury Sigma, 2018. С. 248.

«По иронии судьбы, ровно в тот момент, когда научное сообщество стало сознавать, что первоначальные опасения многих специалистов в отношении рекомбинантной ДНК были, скорее всего, преувеличены, экологическое движение укрепилось на позициях категорического неприятия». Lynas M. Seeds of Science: Why We Go It So Wrong on GMOs. London: Bloomsbury Sigma, 2018. С. 172.

Слова активиста EarthFirst! цит. по: Lynas M. Seeds of Science: Why We Go It So Wrong on GMOs. London: Bloomsbury Sigma, 2018. С. 183.

Lynas M. Seeds of Science: Why We Go It So Wrong on GMOs. London: Bloomsbury Sigma, 2018. С. 191.

Там же. С. 188.

Здесь слышится отзвук прежних отрицательских кампаний, развернутых табачными магнатами и нефтяными концернами, хотя анти-ГМО-кампания при всем этом была решительно антикорпоративной.

Lynas M. Seeds of Science: Why We Go It So Wrong on GMOs. London: Bloomsbury Sigma, 2018. С. 237.

Там же. С. 211.

Там же. С. 189.

Там же. С. 257.

Там же. С. 266–269.

Lynas M. Time to Call Out the Anti-GMO Conspiracy // Mark Lynas. 2013. 29 апреля. URL: https://www.marklynas.org/2013/04/time-to-call-out-the-anti-gmo-conspiracy-theory/.

Lynas M. Time to Call Out the Anti-GMO Conspiracy // Mark Lynas. 2013. 29 апреля. URL: https://www.marklynas.org/2013/04/time-to-call-out-the-anti-gmo-conspiracy-theory/. Неизбежна параллель с бывшим президентом ЮАР Табо Мбеки, который настойчиво объявлял профилактику и лечение ВИЧ заговором западных стран, что обернулось 300 000 умерших. См.: Specter M. Denialism: How Irrational Thinking Hinders Scientific Progress, Harms the Planet, and Threatens Our Lives. New York: Penguin Press, 2009. С. 184, и мои рассуждения в главе 8. Cauvin H.E. Zambian Leader Defends Ban on Genetically Altered Foods // The New York Times. 2002. 4 сентября. URL: https://www.nytimes.com/2002/09/04/world/zambian-leader-defends-ban-on-genetically-altered-foods.html.

Есть некоторые области, в которых осторожность по отношению к ГМО вполне законна: например, есть опасность появления суперсорняков в ответ на применение гербицидов, попадания в семена цветочной пыльцы (что ведет к сокращению биоразнообразия), существует риск появления в продуктах новых аллергенов, опасны пестициды, остающиеся в почве спустя долгое время после уборки урожая, растущий потенциал устойчивости к антибиотикам и пр. Ученые работают по всем этим направлениям. И несмотря на эти проблемы ни одно научное исследование не показало, что ГМ-продукты опасно потреблять. Любая новая технология предполагает возможный риск: как мы видели с вакцинами, он невелик, но и не нулевой. Важно, хотим ли мы взвешивать эти риски на основании научных данных или скатываемся в отрицательские подозрения.

См. работу Левандовски о связи конспирологии и наукоотрицания, цитированную у Лайнаса в: Lynas M. Time to Call Out the Anti-GMO Conspiracy // Mark Lynas. 2013. 29 апреля. URL: https://www.marklynas.org/2013/04/time-to-call-out-the-anti-gmo-conspiracy-theory/; GMO conspiracy theories // Wikipedia. URL: https://en.wikipedia.org/wiki/GMO_conspiracy_theories; Pomeroy R. Why Bill Nye Changed His Mind on GMOs // Real Clear Science. 2016. 16 октября. URL: https://www.realclearscience.com/blog/2016/10/why_bill_nye_changed_his_mind_on_gmos_109763.html.

Twenty Years of Failure: Why GM Crops Have Failed to Deliver on Their Promises // Greenpeace. 2015. Ноябрь. URL: https://storage.googleapis.com/planet4-international-stateless/2015/11/7cc5259f-twenty-years-of-failure.pdf; Lynas M. Seeds of Science: Why We Go It So Wrong on GMOs. London: Bloomsbury Sigma, 2018. С. 264.

Uscinski J.E. и др. Climate Change Conspiracy Theories // Oxford Research Encyclopedia of Climate Science. 2017. 26 сентября. URL: https://oxfordre.com/climatescience/view/10.1093/acrefore/9780190228620.001.0001/acrefore-9780190228620-e-328.

Lynas M. Time to Call Out the Anti-GMO Conspiracy // Mark Lynas. 2013. 29 апреля. URL: https://www.marklynas.org/2013/04/time-to-call-out-the-anti-gmo-conspiracy-theory/.

Oransky I. Controversial Seralini GMO-Rats Paper to Be Retracted // Retraction Watch. 2013. 28 ноября. URL: https://retractionwatch.com/2013/11/28/controversial-seralini-gmo-rats-paper-to-be-retracted/.

Novella S. Golden Rice Finally Released in Bangladesh // Neurologica Blog. 2019. 8 марта. URL: https://theness.com/neurologicablog/index.php/golden-rice-finally-released-in-bangladesh/.

Krimsky S. GMOs Decoded: A Skeptic’s View of Genetically Modified Foods. Cambridge, MA: MIT Press, 2019.

Там же. Глава XVIII.

Например, картофель, выращенный органически, бывает ядовит из-за высокого содержания гликоалколоидов. Krimsky S. GMOs Decoded: A Skeptic’s View of Genetically Modified Foods. Cambridge, MA: MIT Press, 2019. С. 73, 107.

Там же. С. 74–75.

Там же. С. 75.

Там же. С. 79.

Отметим, однако, что 12 % несогласных (по ГМО) – не то же самое, что 1 % (по глобальному потеплению). Вопрос консенсуса – не только вопрос расхождения с общественным мнением. Кто-то и в самом деле может подумать: если 12 % ученых сомневаются в безопасности ГМО, есть ли на самом деле консенсус? Но даже здесь, в тех оставшихся специальных аспектах темы, где сохраняется дискуссия, имеет место скептицизм, но не отрицательство.

Mai H.J. U.N. Warns Number of People Starving to Death Could Double Amid Pandemic // NPR. 2020. 5 мая. URL: https://www.npr.org/sections/coronavirus-live-updates/2020/05/05/850470436/u-n-warns-number-of-people-starving-to-death-could-double-amid-pandemic.

Krimsky S. GMOs Decoded: A Skeptic’s View of Genetically Modified Foods. Cambridge, MA: MIT Press, 2019. С. 124, 149.

Там же. С. 87.

См. мою позицию в McIntyre L. The Scientific Attitude: Defending Science from Denial, Fraud, and Pseudoscience. Cambridge, MA: MIT Press, 2019. С. 29–34.

Помните, что консенсус не требует стопроцентного единодушия. Lynas M. Seeds of Science: Why We Go It So Wrong on GMOs. London: Bloomsbury Sigma, 2018. С. 260.

Krimsky S. GMOs Decoded: A Skeptic’s View of Genetically Modified Foods. Cambridge, MA: MIT Press, 2019. С. 104.

Там же. С. 115. Заметим, что подобного рода сравнительные исследования, проведенные для выяснения, вызывает ли тимеросал (содержащийся в вакцинах) аутизм, – учитывая, что в Европе тимеросал запретили раньше, чем в США, – считаются окончательным доказательством, закрывшим вопрос о связи прививок с аутизмом.

Глава 7. Доверительный разговор

Brown H.C. и др. Whole Foods Quietly Pauses Its GMO Labeling Requirements // The Counter. 2018. 21 мая. URL: https://thecounter.org/whole-foods-gmo-labeling-requirements/.

GMO Labeling // Whole Foods Market. 2020. 1 сентября. URL: https://www.wholefoodsmarket.com/quality-standards/gmo-labeling.

Campbell-Schmitt A. Whole Foods Pauses GMO Labeling Deadline for Suppliers // Food and Wine. 2018. 22 мая. URL: https://www.foodandwine.com/news/whole-foods-gmo-labeling-policy.

Schulson M. Whole Foods: America’s Temple of Pseudoscience // The Daily Beast. 2019. 20 мая. URL: https://www.thedailybeast.com/whole-foods-americas-temple-of-pseudoscience.

Shermer M. The Liberals’ War on Science: How Politics Distorts Science on Both Ends of the Spectrum // Scientific American. 2013. 1 февраля. URL: https://www.scientificamerican.com/article/the-liberals-war-on-science/.

В продолжении разговора на следующей неделе в ответ на мои дальнейшие вопросы она сказала, что проблема серьезная, но почему бы не попытаться добавить питательности продуктам каким-то иным способом, не развивая этим ГМ-индустрию?

Надо признать, мне стало любопытно, я навел кое-какие справки и обнаружил, что около 5 % хозяйств, возделывающих пшеницу, применяют «Раундап» как десикант, чтобы подсушить стебли колосьев перед жатвой, так как подсохшие стебли легче скашиваются. О том, несет ли такая практика какую-то опасность, см.: Mikkelson D. и др. The Real Reason Wheat Is Toxic // Snopes. 2014. 25 декабря. URL: https://www.snopes.com/fact-check/wheat-toxic/.

Во время второго звонка она пояснила, что ее тревоги о продовольственной безопасности и состоянии окружающей среды связаны между собой. Разве, отравляя почву, мы не наносим вреда производству продовольствия в будущем? Она добавила, что научный консенсус о безвредности ГМ-продуктов никак не позволяет прогнозировать подобные отсроченные последствия.

Я прочел, что посадка деревьев – один из лучших способов смягчить действие глобального потепления, и оставил ему подсчитать, сколько надо посадить. Tutton M. The Most Effective Way to Tackle Climate Change? Plant 1 Trillion Trees // CNN. 2019. 17 апреля. URL: https://www.cnn.com/2019/04/17/world/trillion-trees-climate-change-intl-scn/index.html.

Это, в сущности, сюжет фильма «Я легенда», которого Тед не видел.

И разумеется, объяснять свой скептицизм дутыми или сфабрикованными свидетельствами или подозревать что-то вообще без всяких оснований – это тоже отрицание.

Lewandowsky S. и др. Genesis or Evolution of Gender Differences // Journal of Cognition. 2020. № 3 (1). С. 9. URL: https://www.journalofcognition.org/articles/10.5334/joc.99/.

Lewandowsky S. и др. Motivated Rejection of Science // Current Directions in Psychological Science. 2016. № 25 (4). С. 217–222. URL: https://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/0963721416654436?journalCode=cdpa.

Hamilton L.C. Conservative and Liberal Views of Science // Carsey Research Regional Issue Brief 45. 2015. URL: https://scholars.unh.edu/cgi/viewcontent.cgi?article=1251&context=carsey.

Хэмилтон обнаружил, что «по этим вопросам разбег между либералами и консерваторами варьирует от 55 пунктов (климатические изменения) до 24 пунктов (атомная энергетика), но тенденция всегда одна». То есть не существует области, где бы консерваторы больше доверяли науке, чем либералы.

Kennedy B. и др. Many Americans Are Skeptical about Scientific Research on Climate and GM Foods // Pew Research. 2016. 5 декабря. URL: https://www.pewresearch.org/fact-tank/2016/12/05/many-americans-are-skeptical-about-scientific-research-on-climate-and-gm-foods/.

Но, разумеется, тогда ГМО-луддизм предстает разновидностью консервативного наукоотрицания. Так что все буквально зависит от того, как мы ставим вопрос. Формально на основе опросов с охватом обеих партий ни ГМО-сопротивление, ни антипрививочничество не тянут на образец либеральной антинауки. Но это не отменяет своеобразных взглядов многих либералов на разные научные теории. Вот, например, любопытный вопрос: не зародились ли оба эти вида отрицания как либеральные и лишь потом превратились в двупартиные? См.: Langer (2001), цит в: Uscinski J.E. и др. Climate Change Conspiracy Theories // Oxford Research Encyclopedia of Climate Science. 2017. 26 сентября. URL: https://oxfordre.com/climatescience/view/10.1093/acrefore/9780190228620.001.0001/acrefore-9780190228620-e-328.

Lewandowsky S. и др. The Role of Conspiracist Ideation and Worldviews in Predicting Rejection of Science // PLoS One. 2015. № 10 (8). URL: https://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371/journal.pone.0075637.

Оговоримся: мы можем установить политическую ориентацию субъекта по тому, согласен ли он с консервативными представлениями. То же и в отношении рыночной идеологии. О том, насколько различные аспекты этих мировоззренческих систем могут предсказывать отрицание прививок, см.: Lewandowsky S. и др. The Role of Conspiracist Ideation and Worldviews in Predicting Rejection of Science // PLoS One. 2015. № 10 (8). URL: https://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371/journal.pone.0075637. С ГМО же особенность в том, что никакой корреляции с политическими и рыночными взглядами субъекта тут не усматривается.

Это, вероятно, более удачный способ проработки вопроса, чем обыкновенный подсчет согласных и не согласных с тем или иным научным консенсусом членов той и другой партии, как делает Хэмилтон. Ведь даже если обнаружится, что среди либералов больше ГМО-отрицателей, чем среди консерваторов, означает ли это само по себе, что ГМО-сопротивление есть образец либеральной антинауки? Скорее, нет, ведь, как показывает работа Левандовски, нужно также учитывать идеологию субъекта, а не только партийный ярлык.

Lewandowsky S. и др. The Role of Conspiracist Ideation and Worldviews in Predicting Rejection of Science // PLoS One. 2015. № 10 (8). URL: https://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371/journal.pone.0075637.

McCoy C. Anti-vaccination Beliefs Don’t Follow the Usual Political Polarization // The Conversation. 2017. 23 августа. URL: https://theconversation.com/anti-vaccination-beliefs-dont-follow-the-usual-political-polarization-81001; Conrow J. Anti-vaccine Movement Embraced at Extremes of Political Spectrum, Study Finds // Cornell Allience for Science. 2018. 14 июня. URL: https://alliance forscience.cornell.edu/blog/2018/06/anti-vaccine-movement-embraced-extremes-political-spectrumstudy-finds/; Sheffield M. Polls Show Emerging Ideological Divide over Childhood Vaccinations // The Hill. 2019. 14 марта. URL: https://thehill.com/hilltv/what-americas-thinking/434107-polls-show-emerging-ideological-divide-over-childhood. Вспомним, есть причины считать, что это может оказаться правдой: ведь у антипрививочников партийное разделение объясняется тем, что одни не доверяют государству, а другие – большой фармакологии. В случае ГМО, похоже, существуют антигосударственный и антикорпоративный мотивы. Картина кажется довольно похожей. Но см.: Kahan D. We Aren’t Polarized on GM Foods – No Matter What the Result in Washington State // Cultural Cognition Project. 2013. 5 ноября. URL: http://www.culturalcognition.net/blog/2013/11/5/we-arent-polarized-on-gm-foods-no-matter-what-the-result-in.html. См. также Kahan D. Trust in Science & Perceptions of GM Food Risks – Does the GSS Have Something to Say on This? // Cultural Cognition Project. 2017. 16 марта. URL: http://www.culturalcognition.net/blog/2017/3/16/trust-in-science-perceptions-of-gm-food-risks-does-the-gss-h.html.

Lewandowsky S. и др. Motivated Rejection of Science // Current Directions in Psychological Science. 2016. № 25 (4). С. 217–222. URL: https://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/0963721416654436?journalCode=cdpa.

См. по этому поводу: Mooney C. Liberals Deny Science, Too // The Washington Post. 2014. 28 октября. URL: https://www.washingtonpost.com/news/wonk/wp/2014/10/28/liberals-deny-science-too/. См. также: Shermer M. Science Denial versus Science Pleasure // Scientific American. 2018. 1 января. URL: https://www.scientificamerican.com/article/science-denial-versus-science-pleasure/ См. также: Shermer M. The Liberals’ War on Science: How Politics Distorts Science on Both Ends of the Spectrum // Scientific American. 2013. 1 февраля. URL: https://www.scientificamerican.com/article/the-liberals-war-on-science/.

Uscinski J.E. и др. Climate Change Conspiracy Theories // Oxford Research Encyclopedia of Climate Science. 2017. 26 сентября. URL: https://oxfordre.com/climatescience/view/10.1093/acrefore/9780190228620.001.0001/acrefore-9780190228620-e-328.

Но значит ли это, что все наукоотрицание исходит от правых? Нет. Мы не нашли достаточно данных для вывода, что отрицание ГМО зародилось среди левых, но это не влечет автоматически вывода, что оно возникло в правом лагере. Вывод об отсутствии корреляции работает в обе стороны.

Lewandowsky S. и др. The Role of Conspiracist Ideation and Worldviews in Predicting Rejection of Science // PLoS One. 2015. № 10 (8). URL: https://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371/journal.pone.0075637.

Именно этот вопрос разбирается в важной работе Энтони Уошберна и Линды Скитки (2017), которые подтвердили, что и либералы, и консерваторы с равной вероятностью прибегают к мотивированному суждению, когда данные науки противоречат их текущим убеждениям. Washburn A.N. и др. Science Denial Across the Political Divide: Liberals and Conservatives and Similarly Motivated to Deny Attitude-Inconsistent Science // Social Psychology and Personality Science. 2018. № 9 (8). URL: https://lskitka.people.uic.edu/WashburnSkitka2017_SPPS.pdf.

Haelle T. Democrats Have a Problem with Science Too // Politico. 2014. 1 июня. URL: https://www.politico.com/magazine/story/2014/06/democrats-have-a-problem-with-science-too-107270. См. также: Armstrong E. Are Democrats the Party of Science? Not Really // The New Republic. 2017. 10 января. URL: https://newrepublic.com/article/139700/democrats-party-science-not-really.

Eller D. Anti-GMO Articles Tied to Russian Sites, ISU Research Shows // Des Moines Register. 2018. 25 февраля. URL: https://www.desmoinesregister.com/story/money/agriculture/2018/02/25/russia-seeks-influence-usa-opinion-gmos-iowa-state-research/308338002/; Cremer J. Russia Uses ‘Information Warfare’ to Portray GMOs Negatively // Cornell Alliance for Science. 2018. 28 февраля. URL: https://allianceforscience.cornell.edu/blog/2018/02/russia-uses-information-warfare-portray-gmos-negatively/. Строго говоря, согласно The New York Times, русское правительство распространяет антинаучную пропаганду со времен ВИЧ-кризиса 1980-х и эпидемии Эболы до самых последних многочисленных теорий о причинах пандемии COVID-19. Broad W.J. Putin’s Long War Against American Science // The New York Times. 2020. 13 апреля. URL: https://www.nytimes.com/2020/04/13/science/putin-russia-disinformation-health-coronavirus.html; Barnes J.E. и др. Russian Intelligence Agencies Push Disinformation on Pandemic // The New York Times. 2020. 28 июля. URL: https://www.nytimes.com/2020/07/28/us/politics/russia-disinformation-coronavirus.html. Больше информации и источников по русской антинаучной пропаганде см. в главе 8.

Глава 8. Коронавирус и новые вызовы

Boseley S. Mbeki AIDS Denial ‘Caused 300,000 Deaths’ // The Guardian. 2008. 26 ноября. URL: https://www.theguardian.com/world/2008/nov/26/aids-south-africa.

Эпидемиологи подсчитали, что около 90 % смертей от ковида в США объясняются бездействием администрации Трампа со 2 по 16 марта. Jarecki E. Trump’s Covid-19 Inaction Killed Americans. Here’s a Counter that Shows How Many // The Washington Post. 2020. 6 мая. URL: https://www.washingtonpost.com/outlook/2020/05/06/trump-covid-death-counter/.

Uscinski J. и др. Why Do People Believe COVID-19 Conspiracy Theories? // Misinformation Review. 2020. 28 апреля. URL: https://misinforeview.hks.harvard.edu/article/why-do-people-believe-covid-19-conspiracy-theories/.

Lewandowsky S. и др. Coronavirus Conspiracy Theories Are Dangerous – Here’s How to Stop Them Spreading // The Conversation. 2020. 20 апреля. URL: https://theconversation.com/coronavirus-conspiracy-theories-are-dangerous-heres-how-to-stop-them-spreading-136564; Satariano A. и др. Burning Cell Towers, Out of Baseless Fear They Spread the Virus // The New York Times. 2020. 10 апреля. URL: https://www.nytimes.com/2020/04/10/technology/coronavirus-5g-uk.html; Andrews T.M. Why Dangerous Conspiracy Theories about the Virus Spread So Fast – and How They Can Be Stopped // The Washington Post. 2020. 1 мая. URL: https://www.washingtonpost.com/technology/2020/05/01/5g-conspiracy-theory-coronavirus-misinformation/.

Rozsa M. We Asked Experts to Respond to the Most Common COVID-19 Conspiracy Theories and Misinformation // Salon. 2020. 18 июля. URL: https://www.salon.com/2020/07/18/we-asked-experts-to-respond-to-the-most-common-covid-19-conspiracy-theories/; Cassam Q. Covid Conspiracies // ABC Saturday Extra. 2020. 16 мая. URL: https://www.abc.net.au/radionational/programs/saturdayextra/covid-conspiracies/12252406.

Broad W.J. и др. Trump Muses about Light as Remedy, but Also Disinfectant, Which Is Dangerous // The New York Times. 2020. 24 апреля. URL: https://www.nytimes.com/2020/04/24/health/sunlight-coronavirus-trump.html.

Borba M.G.S. и др. Chloroquine Diphosphate in Two Different Dosages As Adjunctive Therapy of Hospitalized Patients with Severe Respiratory Syndrome in the Context of Coronavirus (SARS-CoV-2) infection: Preliminary Safety Results of a Randomized, Double-Blinded, Phase IIb Clinical Trial (CloroCovid-19 Study) // medRxiv. 2020. 16 апреля. URL: https://www.medrxiv.org/content/10.1101/2020.04.07.20056424v2; Funke-Brentano C. и др. Retraction and Republication: Cardiac Toxicity of Hydroxychloroquine in COVID-19 // Lancet. 2020. № 396 (10245). URL: https://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC7347305/; Thomas K. и др. Small Chloroquine Study Halted over Risk of Fatal Heart Complications // The New York Times. 2020. 12 апреля. URL: https://www.nytimes.com/2020/04/12/health/chloroquine-coronavirus-trump.html; Samuels E. и др. How False Hope Spread about Hydroxychloroquine to Treat COVID-19 – and the Consequences That Followed // The Washington Post. 2020. 13 апреля. URL: https://www.washingtonpost.com/politics/2020/04/13/how-false-hope-spread-about-hydroxychloroquine-its-consequences/; Farhi P. и др. Fox News Goes Mum on the COVID-19 Drug They Spent Weeks Promoting // The Washington Post. 2020. 23 апреля. URL; https://www.washingtonpost.com/lifestyle/media/fox-news-hosts-go-mum-on-hydroxychloroquine-the-covid-19-drug-they-spent-weeks-promoting/2020/04/22/eeaf90c2-84ac-11ea-ae26-989cfce1c7c7_story.html.

Olewe D. Stella Immanuel – the Doctor behind Unproven Coronavirus Cure Claim // BBC News. 2020. 29 июля. URL: https://www.bbc.com/news/world-africa-53579773.

Sullivan M. This Was the Week America Lost the War on Misinformation // The Washington Post. 2020. 30 июля. URL: https://www.washingtonpost.com/lifestyle/media/this-was-the-week-america-lost-the-war-on-misinformation/2020/07/30/d8359e2e-d257-11ea-9038-af089b63ac21_story.html.

Collinson S. Trump Seeks a ‘Miracle’ as Virus Fears Mount // CNN. 2020. 28 февраля. URL: https://www.cnn.com/2020/02/28/politics/donald-trump-coronavirus-miracle-stock-markets/index.html.

Рассмотрим аналогию: если мы увеличим улов лишь за счет того, что поставим больше сетей, количество рыбы в каждой сети не вырастет, хотя вырастет общее. Но происходит не это. И сетей мы ставим больше, и в каждую сеть попадет больше рыбы.

Правоконсервативная печать сыграла ключевую роль в распространении дезинформации о коронавирусе. Согласно опросу, проведенному гарвардской Школой управления имени Кеннеди, зрители канала Fox News значительно более других склонны недооценивать опасность ковида, потому что такое отношение демонстрируют ведущие популярных передач этого канала. Sullivan M. The Data Is In: Fox News May Have Kept Millions from Taking the Coronavirus Threat Seriously // The Washington Post. 2020. 28 июня. URL: https://www.washingtonpost.com/lifestyle/media/the-data-is-in-fox-news-may-have-kept-millions-from-taking-the-coronavirus-threat-seriously/2020/06/26/60d88aa2-b7c3-11ea-a8da-693df3d7674a_story.html. Более сфокусированный анализ показал даже корреляцию между программированием эфира на этом канале и заболеваемостью и смертностью от ковида. Beauchamp Z. A Disturbing New Study Suggests Sean Hannity’s Show Helped Spread the Coronavirus // Vox. 2020. 22 апреля. URL: https://www.vox.com/policy-and-politics/2020/4/22/21229360/coronavirus-covid-19-fox-news-sean-hannity-misinformation-death.

Diamond D. и др. Trump Team Failed to Follow NSC’s Pandemic Playbook // Politico. 2020. 25 марта. URL: https://www.politico.com/news/2020/03/25/trump-coronavirus-national-security-council-149285.

LaFraniere S. и др. Scientists Worry About Political Influence over Coronavirus Vaccine Project // The New York Times. 2020. 2 августа. URL: https://www.nytimes.com/2020/08/02/us/politics/coronavirus-vaccine.html.

Bogel-Burroughs N. Antivaccination Activists Are Growing Force at Virus Protests // The New York Times. 2020. 2 мая. URL: https://www.nytimes.com/2020/05/02/us/anti-vaxxers-coronavirus-protests.html.

Szabo L. The Anti-vaccine and Anti-lockdown Movements Are Converging, Refusing to Be ‘Enslaved’ // Los Angeles Times. 2020. 24 апреля. URL: https://www.latimes.com/california/story/2020-04-24/anti-vaccine-activists-latch-onto-coronavirus-to-bolster-their-movement.

Reynolds E. Some Anti-vaxxers Are Changing Their Minds Because of the Coronavirus Pandemic // CNN. 2020. 20 апреля. URL: https://www.cnn.com/2020/04/20/health/anti-vaxxers-coronavirus-intl/index.html; Henley J. Coronavirus Causing Some Anti-vaxxers to Waver, Experts Say // The Guardian. 2020. 21 апреля. URL: https://www.theguardian.com/world/2020/apr/21/anti-vaccination-community-divided-how-respond-to-coronavirus-pandemic; Waldersee V. Could the New Coronavirus Weaken ‘Anti-vaxxers’? // Reuters. 2020. 11 апреля. URL: https://www.reuters.com/article/us-health-coronavirus-antivax/could-the-new-coronavirus-weaken-anti-vaxxers-idUSKCN21T089.

Kramer A.E. Russia Sets Mass Vaccinations for October After Shortened Trial // The New York Times. 2020. 2 августа. URL: https://www.nytimes.com/2020/08/02/world/europe/russia-trials-vaccine-October.html.

Neergaard L. и др. AP-NORC Poll: Half of Americans Would Get a COVID-19 Vaccine // AP News. 2020. 27 мая. URL: https://apnews.com/dacdc8bc428dd4df6511bfa259cfec44.

Sparks S. и др. 27 % Unlikely to Be Vaccinated against the Coronavirus; Republicans, Conservatives Especially: POLL // ABC News. 2020. 2 июня. URL: https://abcnews.go.com/Politics/27-vaccinated-coronavirus-republicans-conservatives-poll/story?id=70962377.

Falconer R. Fauci: Coronavirus Vaccine May Not Be Enough to Achieve Herd Immunity in the U.S. // Axios. 2020. 29 июня. URL: https://www.axios.com/fauci-coronavirus-vaccine-herd-immunity-unlikely-023151cc-086d-400b-a416-2f561eb9a7fa.html.

Fernandez M. Conservatives Fuel Protests Against Coronavirus Lock-downs // The New York Times. 2020. 18 апреля. URL: https://www.nytimes.com/2020/04/18/us/texas-protests-stay-at-home.html; Wilson J. и др. Revealed: Major Anti-lockdown Group’s Links to America’s Far Right // The Guardian. 2020. 8 мая. URL: https://www.theguardian.com/world/2020/may/08/lockdown-groups-far-right-links-coronavirus-protests-american-revolution.

Todd C. и др. The Gender Gap between Trump and Biden Has Turned into a Gender Canyon // NBC News. 2020. 8 июня. URL: https://www.nbcnews.com/politics/meet-the-press/gender-gap-between-trump-biden-has-turned-gender-canyon-n1227261.

MacFarquhar N. Who’s Enforcing Mask Rules? Often Retail Workers, and They’re Getting Hurt // The New York Times. 2020. 15 мая. URL: https://www.nytimes.com/2020/05/15/us/coronavirus-masks-violence.html; Hutchinson B. ‘Incomprehensible’: Confrontations over Masks Erupt amid COVID-19 Crisis // ABC News. 2020. 7 мая. URL: https://abcnews.go.com/US/incomprehensible-confrontations-masks-erupt-amid-covid 19-crisis/story?id=70494577.

Yoder K. Russian Trolls Shared Some Truly Terrible Climate Change Memes // Grist. 2018. 1 мая. URL: https://grist.org/article/russian-trolls-shared-some-truly-terrible-climate-change-memes/; Timberg C. и др. These Provocative Images Show Russian Trolls Sought to Inflame Debate over Climate Change, Fracking and Dakota Pipeline // The Washington Post. 2018. 1 марта. URL: https://www.washingtonpost.com/news/the-switch/wp/2018/03/01/congress-russians-trolls-sought-to-inflame-u-s-debate-on-climate-change-fracking-and-dakota-pipeline/; Leber R. и др. 7 Years Before Russia Hacked the Election, Someone Did the Same Thing to Climate Scientists // Mother Jones. 2018. Январь-февраль. URL: https://www.motherjones.com/politics/2017/12/climategate-wikileaks-russia-trump-hacking/.

Johnson C.Y. Russian Trolls and Twitter Bots Exploit Vaccine Controversy // The Washington Post. 2018. 23 августа. URL: https://www.washingtonpost.com/science/2018/08/23/russian-trolls-twitter-bots-exploit-vaccine-controversy/; Glenza J. Russian Trolls ‘Spreading Discord’ over Vaccine Safety Online // The Guardian. 2018. 23 августа. URL: https://www.theguardian.com/society/2018/aug/23/russian-trolls-spread-vaccine-misinformation-on-twitter.

Eller D. Anti-GMO Articles Tied to Russian Sites, ISU Research Shows // Des Moines Register. 2018. 25 февраля. URL: https://www.desmoinesregister.com/story/money/agriculture/2018/02/25/russia-seeks-influence-usa-opinion-gmos-iowa-state-research/308338002/; Cremer J. Russia Uses ‘Information Warfare’ to Portray GMOs Negatively // Cornell Alliance for Science. 2018. 28 февраля. URL: 2018, https://allianceforscience.cornell.edu/blog/2018/02/russia-uses-information-warfare-portray-gmos-negatively/.

Emmott R. Russia Deploying Coronavirus Disinformation to Sow Panic in West, EU Document Shows // Reuters. 2020. 18 марта. URL: https://www.reuters.com/article/us-health-coronavirus-disinformation/russia-deploying-coronavirus-disinformation-to-sow-panic-in-west-eu-document-says-idUSKBN21518F.

Kim A. Nearly Half of the Twitter Accounts Discussing ‘Reopening America’ May Be Bots, Researchers Say // CNN. 2020. 22 мая. URL: https://www.cnn.com/2020/05/22/tech/twitter-bots-trnd/index.html.

Tucker E. US Officials: Russia behind Spread of Virus Disinformation // AP News. 2020. 28 июля. URL: https://apnews.com/3acb089e6a333e051dbc4a465cb68ee1.

The Coronavirus Gives Russia and China Another Opportunity to Spread Their Disinformation // The Washington Post. 2020. 29 марта. URL: https://www.washingtonpost.com/opinions/the-coronavirus-gives-russia-and-china-another-opportunity-to-spread-their-disinformation/2020/03/29/8423a0f8-6d4c-11ea-a3ec-70d7479d83f0_story.html; Wong E. и др. Chinese Agents Spread Messages That Sowed Virus Panic in U.S., Officials Say // The New York Times. 2020. 22 апреля. URL: https://www.nytimes.com/2020/04/22/us/politics/coronavirus-china-disinformation.html.

Milman O. Revealed: Quarter of All Tweets about Climate Crisis Produced by Bots // The Guardian. 2020. 21 февраля. URL: https://www.theguardian.com/technology/2020/feb/21/climate-tweets-twitter-bots-analysis; Bort R. Study: Bots Are Fueling Online Climate Denialism // Rolling Stone. 2020. 21 февраля. URL: https://www.rollingstone.com/politics/politics-news/bots-fueling-climate-science-denialism-twitter-956335/.

Хочет ли Цукерберг сделать Facebook «истиной в последней инстанции» или нет, столько людей получают новости с его сайта, что фактически это, пожалуй, уже так. Levy S. Mark Zuckerberg Is an Arbiter of Truth – Whether He Likes It or Not // Wired. 2020. 5 июня. URL: https://www.wired.com/story/mark-zuckerberg-is-an-arbiter-of-truth-whether-he-likes-it-or-not/.

Romm T. Facebook CEO Mark Zuckerberg Says in Interview He Fears ‘Erosion of Truth’ but Defends Allowing Politicians to Lie in Ads // The Washington Post. 2019. 17 октября. URL: https://www.washingtonpost.com/technology/2019/10/17/facebook-ceo-mark-zuckerberg-says-interview-he-fears-erosion-truth-defends-allowing-politicians-lie-ads/.

Timberg C. и др. Facebook’s Fact-Checkers Have Ruled Claims in Trump’s Ads Are False – but No One Is Telling Facebook’s Users // The Washington Post. 2020. 5 августа. URL: https://www.washingtonpost.com/technology/2020/08/05/trump-facebook-ads-false/.

Murdock J. Most COVID-19 Misinformation Originates on Facebook, Research Suggests // Newsweek. 2020. 6 июля. URL: https://www.newsweek.com/facebook-covid19-coronavirus-misinformation-twitter-youtube-whatsapp-1515642.

Kelly H. Facebook, Twitter Penalize Trump for Posts Containing Coronavirus Misinformation // The Washington Post. 2020. 7 августа. URL: https://www.washingtonpost.com/technology/2020/08/05/trump-post-removed-facebook/.

Kantrowitz A. Facebook Is Taking Down Posts That Cause Imminent Harm – but Not Posts That Cause Inevitable Harm // BuzzFeed News. 2020. 3 мая. URL: https://www.buzzfeednews.com/article/alexkantrowitz/facebook-coronavirus-misinformation-takedowns.

Twitter to Label Misinformation about Coronavirus amid Flood of False Claims and Conspiracy Theories // CBS News. 2020. 13 мая. URL: https://www.cbsnews.com/news/twitter-misinformation-disputed-tweets-claims-coronavirus/.

Timberg C. и др. Tech Firms Take a Hard Line against Coronavirus Myths. But What about Other Types of Misinformation? // The Washington Post. 2020. 28 февраля. URL: https://www.washingtonpost.com/technology/2020/02/28/facebook-twitter-amazon-misinformation-coronavirus/.

Segalov M. The Parallels between Corornavirus and Climate Crisis Are Obvious // The Guardian. 2020. 4 мая. URL: https://www.theguardian.com/environment/2020/may/04/parallels-climate-coronavirus-obvious-emily-atkin-pandemic; Gardner B. Coronavirus Holds Key Lessons on How to Fight Climate Change // Yale Environment 360. 2020. 23 марта. URL: https://e360.yale.edu/features/coronavirus-holds-key-lessons-on-how-to-fight-climate-change.

Levin B. Texas Lt. Governor: Old People Should Volunteer to Die to Save the Economy // The Washington Post. 2020. 24 марта. URL: https://www.washingtonpost.com/sports/2020/04/18/sally-jenkins-trump-coronavirus-testing-economy/; Levin B. Texas Lt. Governor: Old People Should Volunteer to Die to Save the Economy // Vanity Fair. 2020. 24 марта. URL: https://www.vanityfair.com/news/2020/03/dan-patrick-coronavirus-grandparents.

Джон Керри приводит возражение: борьба с потеплением не требует от нас сворачивания экономики, напротив, она создаст новые рабочие места и инфраструктуру для развития обновленной экономики, построенной на принципах чистой энергии. Beals R.K. COVID-19 and Climate Change: ‘The Parallels Are Screaming at Us,’ Says John Kerry // Market Watch. 2020. 22 апреля. URL: https://www.marketwatch.com/story/covid-19-and-climate-change-the-parallels-are-screaming-at-us-says-john-kerry-2020-04-22.

Krugman P. COVID-19 Brings Out All the Usual Zombies // The New York Times. 2020. 28 марта. URL: https://www.nytimes.com/2020/03/28/opinion/coronavirus-trump-response.html.

Более детальный взгляд на то, какие параллели выстраиваются вокруг этих пяти ступеней, см. в работе Lewandowsky и Cook, использующей данные Yale Climate Connections: Lewandowsky S. и др. Coronavirus Conspiracy Theories Are Dangerous – Here’s How to Stop Them Spreading // The Conversation. 2020. 20 апреля. URL: https://theconversation.com/coronavirus-conspiracy-theories-are-dangerous-heres-how-to-stop-them-spreading-136564.

Gardiner B. Coronavirus Holds Key Lessons // Yale Environment 360. 2020. 23 марта. URL: https://e360.yale.edu/features/coronavirus-holds-key-lessons-on-how-to-fight-climate-change.

Sykes C. Did Trump and Kushner Ignore Blue State COVID-19 Testing as Deaths Spiked? // NBC News. 2020. 4 августа. URL: https://www.nbcnews.com/think/opinion/did-trump-kushner-ignore-blue-state-covid-19-testing-deaths-ncna1235707.

Barrow B. и др. Coronavirus’ Spread in GOP Territory, Explained in Six Charts // AP News. 2020. 30 тюня. URL: https://apnews.com/7aa2fcf7955333834e01a7f9217c77d2.

Lewandowsky S. и др. Motivated Rejection of Science // Current Directions in Psychological Science. 2016. № 25 (4). С. 217–222. URL: https://journals.sagepub.com/doi/abs/10.1177/0963721416654436?journalCode=cdpa; Van der Linden S. и др. Gateway Illusion or Cultural Cognition Confusion // Journal of Science Communication. 2017. № 16 (5). URL: https://jcom.sissa.it/archive/16/05/JCOM_1605_2017_A04.

Nuccitelli D. Research Shows That Certain Facts Can Still Change Conservatives’ Minds // The Guardian. 2017. 14 декабря. URL: https://www.theguardian.com/environment/climate-consensus-97-per-cent/2017/dec/14/research-shows-that-certain-facts-can-still-change-conservatives-minds.

Carlisle M. Three Weeks After Trump’s Tulsa Rally, Oklahoma Reports Record High COVID-19 Numbers // Time. 2020. 11 июля. URL: https://time.com/5865890/oklahoma-covid-19-trump-tulsa-rally/.

Coronavirus: Donald Trump Wears Face Mask for the First Time // BBC. 2020. 12 июля. URL: https://www.bbc.com/news/world-us-canada-53378439.

Wagner J. и др. Herman Cain, Former Republican Presidential Hopeful, Has Died of Coronavirus, His Website Says // The Washington Post. 2020. 30 июля. URL: https://www.washingtonpost.com/politics/herman-cain-former-republican-presidential-hopeful-has-died-of-the-coronavirus-statement-on-his-website-says/2020/07/30/4ac62a10-d273-11ea-9038-af089b63ac21_story.html.

Collman A. A Man Who Thought the Coronavirus Was a ‘Scamdemic’ Wrote a Powerful Essay Warning against Virus Deniers after He Hosted a Party and Got His Entire Family Sick // Business Insider. 2020. 28 июля. URL: https://www.businessinsider.com/coronavirus-texas-conservative-thought-hoax-before-infection-2020-7.

Griffith J. He Thought the Coronavirus Was ‘a Fake Crisis.’ Then He Contracted It and Changed His Mind // NBC News. 2020. 18 мая. URL: https://www.nbcnews.com/news/us-news/he-thought-coronavirus-was-fake-crisis-then-he-contracted-it-n1209246.

LaCapria K. Richard Rose Dies of COVID-19, After Repeated ‘Covid Denier’ Posts // Truth or Fiction. 2020. 10 июля. URL: https://www.truthorfiction.com/richard-rose-dies-of-covid-19-after-repeated-covid-denier-posts/.

Urquiza K. Governor, My Father’s Death Is on Your Hands // The Washington Post. 2020. 27 июля. URL: https://www.washingtonpost.com/outlook/governor-my-fathers-death-is-on-your-hands/2020/07/26/55a43bec-cd15-11ea-bc6a-6841b28d9093_story.html.

Warzel C. How to Actually Talk to Anti-Maskers // The New York Times. 2020. 22 июля. URL: https://www.nytimes.com/2020/07/22/opinion/coronavirus-health-experts.html.

Там же.

Он ссылается на опрос, проведенный в июне 2020 года газетой New York Times и Колледжем Сиены, в ходе которого 90 % демократов и 75 % республиканцев сказали, что доверяют информации о ковиде, которая поступает от ученых-медиков.

Warzel C. How to Actually Talk to Anti-Maskers // The New York Times. 2020. 22 июля. URL: https://www.nytimes.com/2020/07/22/opinion/coronavirus-health-experts.html.

См. мою книгу «Научный подход».

Здесь тоже не повредит признать неопределенность и выказать некоторое смирение. Honigsbaum M. Anti-vaxxers: Admitting That Vaccinology Is an Imperfect Science May Be a Better Way to Defeat Sceptics // The Conversation. 2019. 15 февраля. URL: https://theconversation.com/anti-vaxxers-admitting-that-vaccinology-is-an-imperfect-science-may-be-a-better-way-to-defeat-sceptics-111794?utm_medium=Social&utm_source=Twitter#Echobox=1550235443.

Warzel C. How to Actually Talk to Anti-Maskers // The New York Times. 2020. 22 июля. URL: https://www.nytimes.com/2020/07/22/opinion/coronavirus-health-experts.html.

Блестящий короткий текст, содержащий практические советы, как вести небесполезные разговоры с теми, кто верит в конспирологические теории о научных проблемах, – Basu T. How to Talk to Conspiracy Theorists – and Still Be Kind // MIT Technology Review. 2020. 15 июля. URL: https://www.technologyreview.com/2020/07/15/1004950/how-to-talk-to-conspiracy-theorists-and-still-be-kind/.

Цитаты других комментаторов, обсуждающих эту идею, см. в прим. 35 к главе 3.

Примечания

1

Flat Earth International Conference (FEIC) 2018. – Прим. пер.

2

Ad hominem (лат. «к человеку»), ad Hitlerum (лат. «к Гитлеру») – виды порочной аргументации в спорах. Первый предполагает, что говорящий не опровергает доводы, а апеллирует к недостаткам собеседника или других людей, связанных с этими доводами. Второй вид аргументации сводится к тому, что доводы объявляются ложными вследствие того, что к ним прибегали нацисты. – Прим. ред.

3

Небоскреб именовался Sears Tower до 2009 года, сейчас это Willis Tower. – Прим. ред.

4

Принадлежит компании Meta, которая признана экстремистской в России. – Прим. ред.

5

National Public Radio, организация, агрегирующая и распространяющая новости американских радиокомпаний. – Прим. ред.

6

Статья: Sherwood B. A Flat Earth? // Bruce Sherwood. 2019. 28 октября. URL: https://brucesherwood.net/?p=420. Модель: FlatEarth by Bruce Sherwood. URL: tinyurl.com/FEmodel.

7

Так называют колебания температуры воды в экваториальной части Тихого океана. Эти колебания оказывают существенное воздействие на климат. – Прим. ред.

8

National Security Agency – одна из американских разведывательных служб. – Прим. ред.

9

Дэвид Дьюк – известнейший американский ультраправый политик, расистский идеолог. Stormfront – онлайн-площадка американских белых националистов. – Прим. ред.

10

Последний доклад МГЭИК (IPCC) уже включает анализ данных за 2019 год: рост действительно не остановился, только замедлился в первой половине 2020 года из-за пандемии. URL: https://www.ipcc.ch/report/ar6/wg3/downloads/report/IPCC_AR6_WGIII_SPM.pdf

11

Национальное управление океанических и атмосферных исследований. – Прим. ред.

12

Ураган 2019 года, третий по мощности за все время наблюдений, унес десятки человеческих жизней и нанес США многомиллиардный материальный ущерб. – Прим. ред.

13

Green house (буквально «зеленый дом») – название парника в английском языке. Greenhouse effect – парниковый эффект. – Прим. пер.

14

«Кохленд: Секретная история Koch Industries и корпоративная власть в Америке» – книга-расследование Кристофера Леонарда 2019 года. – Прим. ред.

15

Pew Research Center – неполитический исследовательский центр, базирующийся в Вашингтоне. – Прим. ред.

16

Аллеганы – горы в системе Аппалачи, имеющие крупные запасы угля. Часть Аллеганского кряжа расположена на территории Пенсильвании. – Прим. ред.

17

Талидомид – популярное в прошлом снотворное с ужасающим побочным эффектом. Принимавшие это лекарство беременные женщины рожали детей с физическими уродствами и отклонениями. Вред талидомида был доказан в 1960‐е годы. – Прим. ред.

18

Томас Роберт Мальтус (1766–1834) – британский экономист, обосновавший связь прироста населения с увеличением бедности и опасностью дефицита продовольствия. – Прим. ред.

19

Здесь: способность к формированию понятий. – Прим. ред.

20

То есть о равной склонности либералов и консерваторов к наукоотрицанию. – Прим. ред.

21

Синий – цвет Демократической партии США. – Прим. ред.

22

Военно-медицинский центр в штате Мэриленд. – Прим. ред.

Content

Ли Макинтайр
Отрицатели науки. Как говорить с плоскоземельщиками, антиваксерами и конспирологами

Введение

Глава 1. Что я узнал на конференции плоскоземельцев

Глава 2. На чем стоит отрицание науки?

Компоненты наукоотрицания

Мотивы и психологические корни наукоотрицания

Глава 3. Как переубедить оппонента?

Переубеждение с помощью эксперимента

Прорыв

Переубеждение в реальном мире

Глава 4. Близкие контакты с глобальным потеплением

Происхождение и причины климатического диссидентства

Мальдивы: витрина глобального потепления

Глава 5. Канарейка в шахте

Текущая ситуация

Глава 6. ГМО: можно ли говорить о либеральном наукоотрицании?

Генетически модифицированные организмы

Глава 7. Доверительный разговор

Друзья в эпоху ковида

Разговор всей моей жизни

Так можно ли признать сопротивление ГМО примером либерального наукоотрицания?

Глава 8. Коронавирус и новые вызовы

Внешние игроки

Уроки коронавируса: объединяться и противостоять

Лекарство от постправды

Заключение

Благодарности

Примечания

Примечания