Аврора Вентурини

Кузины

«Я изобразила тени, потому, что внутри меня столько теней, что я выталкиваю их в свои картины».

Aurora Venturini

Las Primas

© 2020 2007, Liliana Viola, Heir of Aurora Venturini Translation rights arranged by Agencia Literara CBQ

Перевод с испанского Екатерины Гадаевой

© Гадаева И., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

Предисловие Марианы Энрикес

Было холодно, или так мне подсказывает моя ненадежная память. Я читала в кровати, на ночном столике стояла чашка кофе, а весь пол квартиры был завален свернутыми в трубочку рукописями, присланными на конкурс премии «Новый роман», организованный газетой Pа´gina/12. Я входила в состав жюри предварительного тура 2007 года. Рукопись «Кузин» заметно отличалась от остальных. Она была напечатана на машинке – тогда это уже было редкостью, – и опечатки автор исправлял «штрихом», который в некоторых местах перекрывал и правильные слова, впрочем, мне это не мешало. Встреча с рассказчицей «Кузин» произвела на меня большое впечатление. Радикальный синтаксис, в котором почти отсутствовали знаки препинания, потому что они ее «утомляли», жестокость, с которой описывались несчастья персонажей, непривычное отсутствие жалости в изображении семьи. «Мы были не совсем обычными, если не сказать – ненормальными», – говорит Юна, рассказчица, девушка с когнитивными нарушениями (Аврора никогда бы не использовала такой корректный термин, она сказала бы, что Юна «отсталая»), чья сестра Бетина – в инвалидном кресле, немая, с тяжелой физической и умственной инвалидностью, нуждается в помощи врачей из специализированного учреждения. В такую лечебницу, как объясняет Юна, направляют безнадежных больных. Именно сцена в лечебнице поразила меня настолько, что я почти вслух воскликнула: «Что это, кто написал эту книгу, что они описывают!» Вот эта сцена: «В ожидании конца уроков Бетины я ходила по коридорам этого вертепа. Однажды я увидела, что пришел священник со служкой. Кто-то отдал Богу простыню, то есть душу. Священник кропил водой и говорил если имеешь душу, да примет тебя Господь во Царствии своем. Чему или кому он это говорил? Я подошла и увидела мужа с женой – не последних людей в городе Адроге. На столе, на шелковом платке лежал какой-то мясной рулетик. Только это был не рулетик, а что-то вышедшее из человеческой матки, иначе священник не стал бы это крестить. Я расспросила медсестер, и одна рассказала мне, что они каждый год приносят крестить такой рулетик. Что доктор им советовал больше не рожать потому что тут уж ничего не поделаешь. А они сказали, что они добрые католики и должны плодиться и размножаться. Я хоть и дурочка, но поняла, что это отвратительно. Тем вечером я не смогла есть, так мне было противно».

Я дочитала роман и, кажется, уже на следующий день позвонила Лилиане Виоле, другому члену жюри, и рассказала ей о моем удивлении, моем смущении, моем восхищении. Роман гениален? Дело в рискованности текста, в эксцентричности, в ощущении, что ничего подобного не печаталось, что этот голос идет из незнакомого места? Кто мог быть автором? Лилиана тоже прочитала «Кузин» и была в таком же состоянии, где-то между зачарованностью и растерянностью. Думаю, мы обе знали, что, если жюри поймет, насколько текст и история радикальны, роман может получить премию. И он ее получил.

Авроре Вентурини было 85 лет, когда она получила премию «Новый роман» от газеты Pа´gina/12. На церемонии она держалась как панк. Худая, необычное лицо, полунасмешливое-полунаивное выражение скрывалось в уголках маленьких, темных, пристальных глаз, – и она сказала: «Наконец-то честное жюри». У нее были десятки опубликованных книг. Она была журналисткой, подругой Эвиты[1], находилась в изгнании в Париже после переворота 1955 года, во Франции подружилась с Виолеттой Ледюк и познакомилась с экзистенциалистами. О ней ходят легенды, их много, и она сама способствует их распространению: с детства Аврора видела призраков; дружила с Викторией Окампо и Борхесом в Буэнос-Айресе (в возрасте шестнадцати лет); большую часть жизни прожила в Ла-Плате; она была графоманкой; держала пауков в качестве домашних питомцев; когда она упала с кровати и лежала в больнице, вся переломанная, она посетила Ад и с тех пор дружит со священником-экзорцистом. Что из этого правда, а что – ложь, не имело ни малейшего значения, в том числе потому, что в этом была достоверность ее книг, в большинстве своем напечатанных в независимых издательствах или получивших муниципальные премии; все они были необычными и концентрировались на одной теме: теме семьи.

«Кузины» – это история о семье и о женщинах. Это, по словам Авроры, автобиографический роман. «Я не очень-то семейный человек, никогда такой не была, но я всегда пишу о моей семье, о семьях», – объясняла она. «Все мои персонажи – чудовищные. Моя семья была довольно чудовищной. Это то, что я знаю. Я не совсем обычный человек. Я странное существо, которому хочется только писать. Я не очень общительна. Единственный день, когда я с кем-то встречаюсь, – это 24 декабря». «Кузины» – монолог дурочки, но не яростный, а скорее тревожный и, главное, вызывающий отвращение. Мужчин в семье нет; мужчины, которые появляются, оказываются насильниками, разрывающими тела этих уязвимых женщин с равнодушием мелких злодеев. История разворачивается в 1940-х: мать работает учительницей, «человек с указкой» – престижная роль для женщины, но и одна из немногих доступных. Юне удается покинуть дом, по крайней мере в мыслях, потому что она художница, у нее есть талант, и ей помогает один из учителей, который убеждает ее изучать живопись в институте и выставлять свои работы. И все же она навсегда связана со страдающими телами женщин своей семьи, ее тети Нене, двоюродных сестер Карины и Петры, спокойной Руфины, с темнотой этого дома на окраине, где царит грусть и Бетина, ее сестра, ездит в своем кресле-румрум по двору и пускает слюни. «Я изобразила тени не смогла удержаться потому что внутри у меня столько теней что когда они довлеют (там же) надо мной я выталкиваю их в свои картины». Это «там же» означает, что слово (в данном случае «довлеют») попало в текст после поиска в словаре, потому что Юне не хватает словарного запаса, и она пишет вопреки языку, вопреки условностям письменного языка, с тем, что ей остается от скудной устной речи. С этой скудностью описана инициация не только Юны, но и других девушек, которых презирают и используют. Первой насилию подвергается Карина, одна из двоюродных сестер: она беременеет от соседа (продавца овощей), и тетя Нене решает, что нужно сделать аборт. В аргентинской литературе немного описаний абортов, а здесь в точности передано все отчаяние подпольной операции: «Пришла доктор которая выглядела как самая обычная женщина. Она спросила которая из нас пациент и какой срок, на что тетя Нене ответила мол три с копейками, и я подумала что это потому что говорят что у кого детки у того и ягодки, но тетя Нене, которая часто недоедала по безденежью, даже за копейки которые принес бы ребенок не пожалела его. Проходите сказала доктор и дрожа Карина прошла, тетя спросила можно ли ей тоже и доктор сказала что нет и закрыла дверь которая нас связывала. Металлический звон инструментов стал громче». История с абортом Карины закончилась плохо, но не будем распространяться об этом здесь. Только добавим, что Петра, сестра Карины, карлица, которая занимается проституцией с подросткового возраста, отомстит за нее. Двоюродные сестры Юна и Петра оказываются союзницами и вместе пытаются прервать насилие, от которого и они пострадают, но все мало этому пессимистичному и жестокому роману, роману без ясных персонажей, роману о невероятных, больных, одержимых, третируемых женщинах. Аврору Вентурини завораживал черный юмор, жестокость, монструозность: она считала себя ненормальной и верила в бесформенную, но в то же время игровую литературу, потому что «Кузины» – это роман, читая который смеешься в голос над провокациями и неожиданными поворотами сюжета. Тела напряжены до предела, письмо клокочет, словно захлебываясь кровью. С «Кузинами» Аврора Вентурини добилась известности, которой искала всю жизнь, и насладилась ею так, как умела, демонстрируя свои шрамы женщины-монстра, которая вырастила себя сама, с насмешливой ясностью.

Мариана Энрикес

Примечание переводчика: знаки препинания в тексте опущены в некоторых местах намеренно. Рассказчица – девушка с проблемами речевого развития, в испанском тексте множество пунктуационных ошибок, это является элементом стиля романа.

Часть первая

Увечное детство

Моя мама была учительницей, с указкой, в белом форменном халате и очень строгая но толковая, она работала в школе в пригороде куда ходили дети из семей среднего класса и ниже и не очень-то одаренные. Лучшим учеником был Рубен Фьорланди, сын бакалейщика. Мама обрушивала указку на головы тех, кто валял дурака, и ставила их в угол с ослиными ушами из цветного картона на голове. Редко кто пытался шалить снова. Мама считала, что знания в детей надо вколачивать. Когда она вела третий класс ее называли сеньорита хотя она была уже замужем за моим папой который ее бросил и так никогда и не вернулся домой чтобы исполнять обязанности отца семейства. Она работала в первую смену и возвращалась домой в два часа дня. Обед бывал уже готов, потому что Руфина, негритянка, отлично справлявшаяся с ролью домохозяйки, умела готовить. Я терпеть не могла ежедневное рагу. В глубине двора кудахтал кормивший нас курятник а в огороде зрели тыквы чудесные позолоченные солнца сверженные и сброшенные из поднебесья на землю, они росли рядом с фиалками и хилыми розовыми кустами, за которыми никто не ухаживал, но они упорно вносили ароматные нотки в эту пропащую сточную канаву.

Я никому не говорила, что научилась определять время по стрелкам часов только в двадцать лет. Это признание смущает и удивляет меня. Смущает и удивляет из-за того что вы еще обо мне узнаете и на ум приходит множество вопросов. В первую очередь приходит на ум вопрос «который час?» Честное слово, я не умела определять время и часы пугали меня так же как скрип инвалидной коляски моей сестры.

Она вот, хотя и тупее меня, умела определять время по часам а читать не умела. Мы были не совсем обычными если не сказать – ненормальными.

Рум… рум… рум… бормотала Бетина, моя сестра, катаясь, несчастная, по садику и вымощенным камнями дворам. Этот рум пропитывался слюнями, которые пускала глупышка. Бедная Бетина. Ошибка природы. Бедная я, тоже ошибка и еще больше моя мама, под тяжестью забвения и чудовищ.

Но все проходит в этом омерзительном мире. Поэтому не стоит слишком уж переживать из-за кого-то или из-за чего-то.

Иногда мне кажется, что мы – лишь страшный сон или кошмар, сбывающийся изо дня в день, он в любой момент может исчезнуть, и больше не появится на экране души, чтобы мучить нас.

У Бетины душевное расстройство

Такой диагноз поставил психолог. Не уверена, правильно ли я его воспроизвожу. У моей сестры был искривлен позвоночник, то есть спина, и сидя она походила на маленького горбуна с короткими ножками и огромными руками. Старуха, приходившая штопать чулки, считала что маме сделали что-то плохое, когда она была беременна мной, а когда Бетиной – что-то еще хуже. Я спросила у психолога, усатой женщины со сросшимися бровями, что значит душевный. Она ответила, что это связано с душой но мне не понять потому что я еще маленькая. Но я догадалась, что душа должна быть похожа на белую простыню скрытую в теле и что если она пачкается человек становится идиотом, вроде Бетины и немного вроде меня. Я стала замечать, что когда Бетина, бормоча румрумрум, ездит вокруг стола, за ней тянется хвостик вылезавший в просвет между спинкой и сиденьем инвалидного кресла и я подумала это наверное душа из нее выходит.

Я снова стала расспрашивать психолога, на этот раз о том, связаны ли жизнь и душа и она сказала что да, и даже добавила что без души человек умирает и душа отправляется на небо если он хорошо себя вел, или в ад если плохо.

Рум… рум… рум… душа так и тянулась за Бетиной, и с каждым днем она казалась мне все длиннее и я стала замечать серые пятна и решила что скоро она вся выйдет и сестра умрет. Но мне было все равно потому что мне было противно.

Во время еды я должна была кормить сестру и специально тыкала ложкой не в те дырки, попадала то в ухо, то в глаз, то в нос и только потом доносила до рта. Мм… мм… мм… стонала несчастная неряха.

Я хватала ее за волосы и плюхала лицом в тарелку, и тогда она замолкала. Разве я виновата в ошибках моих родителей? Я попыталась наступить на торчавший хвост ее души. Но вспомнила рассказы про ад и не стала.

Я готовилась к первому причастию и читала катехизис, и «не убий» ясно отпечаталось в моей голове. Но тычок сегодня, тумак завтра и хвост которого кроме меня никто не видел постепенно удлинялся. Только я его видела и тешилась этим зрелищем.

Школы для учеников с особенностями

Я отвозила Бетину в ее школу. А потом шла в свою. В школе Бетины занимались тяжелыми детьми. Мальчик-поросенок, губастый и круглолицый, с поросячьими ушками, ел с золотой тарелки и пил бульон из золотой чашки. Он хватал чашку толстыми лапками с копытцами и шумно прихлебывал, словно поток лился в колодец, а когда жевал твердую пищу то двигал и челюстями, и ушами и не пользовался клыками которые у него торчали как у дикого кабана. Один раз он на меня посмотрел. Глазки – два невыразительных шарика, теряющиеся в складках жира, все же смотрели на меня и я показала ему язык а он заворчал и опрокинул поднос. Пришли воспитатели и чтобы он успокоился его пришлось связать, как животное, которым он и был.

В ожидании конца уроков Бетины я ходила по коридорам этого вертепа. Однажды я увидела, что пришел священник со служкой. Кто-то отдал Богу простыню, то есть душу. Священник кропил водой и говорил если имеешь душу, да примет тебя Господь во Царствии своем.

Чему или кому он это говорил?

Я подошла и увидела мужа с женой – не последних людей в городе Адроге. На столе, на шелковом платке лежал какой-то мясной рулетик. Только это был не рулетик, а что-то вышедшее из человеческой матки, иначе священник не стал бы это крестить.

Я расспросила медсестер и одна рассказала, что они каждый год приносят крестить такой рулетик. Что доктор им советовал больше не рожать потому что тут уж ничего не поделаешь. А они сказали, что они добрые католики и должны плодиться и размножаться. Я хоть и дурочка, но поняла что это отвратительно. Тем вечером я не смогла есть, так мне было противно.

А у сестры душа становилась все больше и больше. Я радовалась, что папа ушел.

Созревание

Бетине было одиннадцать а мне двенадцать. Руфина как-то сказала мол они доросли до созревания, и я решила что-то должно было выступать изнутри нас наружу и стала молиться святой Терезе чтобы это были не рулетики. Я спросила у психолога что значит созревание но она покраснела и посоветовала спросить у мамы.

Мама тоже покраснела и сказала что в определенном возрасте девочки перестают быть девочками и превращаются в девушек. На этом мама замолчала а я так и осталась в замешательстве.

Я уже говорила что посещала школу для неполноценных, но менее неполноценных чем в школе Бетины. Одна девочка сказала что она уже созрела. Я не заметила никакой разницы. Она мне рассказала что от этого несколько дней кровит между ног и нельзя купаться и надо подкладывать тряпочку чтобы не испачкать одежду и что надо вести себя осторожно с мужчинами потому что можно забеременеть.

Той ночью я не могла заснуть и все трогала означенное место. Но оно оставалось сухим и я могла говорить с мальчиками. После созревания я ни за что не подошла бы ни к одному мужчине чтобы чего доброго не забеременеть и заполучить рулетик или что-то подобное.

Бетина немного могла объясняться, она бормотала и мы ее понимали. И вот однажды вечером, во время семейных посиделок на которые нас не пускали из-за неумения себя вести особенно во время еды, моя сестра завопила во все горло: мама у меня кровь из пиписьки идет! Мы были в соседней со столовой комнате. На крик пришли бабушка и два наших двоюродных брата.

Я велела братьям не подходить к кровоточащей потому что она может забеременеть.

Все ушли оскорбленные и мама нас обеих побила указкой.

В своей школе я рассказала что Бетина уже созрела хотя она младше меня. Учительница меня отчитала. Нельзя в классе говорить такие непристойности и она поставила мне неуд по предмету основы гражданственности и этики. Наш класс превратился в группу обеспокоенных школьников, особенно это относилось к девочкам время от времени трогавшим себя чтобы проверить не влажно ли там.

На всякий случай я перестала общаться с мальчиками.

Как-то вечером Маргарита прибежала сияющая и сказала у меня началось и мы поняли о чем она.

Моя сестра оставила учебу после третьего класса. На большее она не годилась. На самом деле мы обе на большее не годились так что я ушла после шестого класса. Да, я научилась читать и писать, хотя последнее с ошибками, писала как слышится, потому что если буква не произносится, зачем ее писать?

Читала я тоже с трудом, из-за моей дислалии как объяснила психолог. Но она предположила что если я буду упражняться то смогу улучшить свою речь и она задавала мне учить скороговорки вроде Карл у Клары украл кораллы а Клара у Карла украла кларнет если бы Карл не крал кораллов то Клара у Карла не крала б кларнет.

Мама наблюдала за занятиями, и если я проглатывала слова, лупила меня по голове указкой. Психолог запретила маме присутствовать во время Карла и Клары, и у меня стало получаться лучше, потому что с мамой я хотела как можно скорее покончить с Карлом и Кларой и ошибалась, потому что боялась взбучки.

Бетина ездила, лепеча, туда-сюда, открывала рот и показывала в него пальцем, потому что хотела есть.

Я не хотела есть за одним столом с Бетиной. Мне было противно. Она хлебала суп прямо из тарелки без помощи ложки, а твердые куски хватала руками. Она плакала если я вызывалась кормить ее из-за той моей привычки тыкать ложкой во все отверстия на лице.

Бетине купили специальный стульчик для кормления с приделанным столиком и дыркой в сиденье для испражнений. А испражнялась она прямо во время еды. От вони меня тошнило. Мама велела не строить из себя неженку или она отправит меня в Лечебницу. Я знала что значит Лечебница, так что ела с тех пор окутанная, так сказать, зловонием какашек моей сестры и шелестом мочи. Когда она пукала, я ее щипала.

После еды я уходила на футбольное поле на пустыре.

Руфина умывала Бетину и сажала ее в инвалидную коляску. Дурочка проводила всю сиесту, уронив голову на грудь, а точнее на груди потому что под рубашкой у нее уже виднелись два довольно круглых и вызывающих холмика так что, хоть и уродина, она стала девушкой раньше меня и Руфине приходилось каждый месяц менять ее тряпочки и подмывать ее.

Я с помывкой справлялась сама и видела что грудь у меня не растет потому что я была худая как палка или как мамина указка. Так мы и жили год за годом, но я ходила на занятия по рисунку и живописи в художественном институте, и учитель по рисованию как-то сказал что из меня выйдет большой художник ведь будучи полусумасшедшей я бы стала писать точно в духе современных экстравагантных художников.

Выставка в институте

Учитель по рисованию сказал мне: Юна (так меня зовут) твои картины стоит отправить на выставку. Даже может быть что-то получится продать.

На меня нахлынула такая радость что я прыгнула на учителя и повисла на нем, обхватив его четырьмя конечностями: ногами и ступнями, и мы вместе упали на пол.

Учитель сказал что я очень красивая, что когда я подрасту мы будем женихом и невестой и он научит меня таким чудесным вещам как рисование и живопись но чтобы я никому не рассказывала про наш план который на самом деле был только его планом, а я подумала что он имеет в виду другие выставки, более значительные, и я снова на него прыгнула и поцеловала его. И он поцеловал меня в ответ и его синий поцелуй отозвался у меня в таких местах, которые я не буду называть потому что это нехорошо и тогда я нашла большой чистый холст и нарисовала красной краской два рта сжатых сцепленных, соединенных, неразделимых, певучих, и над ними два синих глаза, из которых низвергались кристальные слезы. Мой учитель, встав на колени поцеловал картину и так и остался перед ней в потемках, а я пошла домой.

Я рассказала маме про затею с выставкой и она ничего не понимая в искусстве сказала что эти мои бесформенные каракули на картонках только насмешат посетителей, но если учитель хочет так ей от того ни жарко ни холодно.

На выставке, где были и работы других учеников, у меня купили две картины. Жаль что одной из них была картина с поцелуем. Учитель по рисованию назвал ее «Первая любовь». Мне понравилось. Хотя я не совсем поняла что это значит.

Юна это наша надежда говорил учитель и мне это так нравилось что каждый раз когда он это говорил я оставалась после занятий чтобы прыгнуть на него. Он никогда не ругался. Но когда у меня выросла грудь он сказал чтобы я больше не прыгала потому что мужчина огонь а женщина солома. Я не поняла. Но больше не прыгала.

Диплом

Так и получилось что в семнадцать лет я получила диплом по специальности рисунок и живопись, но из-за дислалии не могла давать уроков. Я продолжала рисовать если мне удавалось купить картон потому что краски мне подарил мой учитель который стал часто приходить в гости.

Бетина в своем кресле-румрум крутилась вокруг учителя пока его не укачает, но мама никогда не оставляла нас наедине и один раз влепила мне пощечину видимо потому что увидела как мы целовались, но в щечку а не в губы как актеры в кино.

Я боялась что она запретит учителю приходить в гости. Но она разрешала с условием чтобы мы не целовались потому что если черт к этому приложит руку а учитель приложит другую часть тела я могу забеременеть а учитель ни за что не женится на ученице-инвалидке.

Бетина особенно оживлялась когда учитель приходил чтобы позаниматься со мной и разглядывала холсты и картонки, копившиеся у стены в ожидании выставки в Буэнос-Айресе.

Однажды вечером мама пригласила учителя на ужин и он согласился. Я с ужасом думала о запахах, звуках и жидкостях которые производит тушка Бетины. Но яйца курицу не учат.

Руфина приготовила рулетики. В довершение всех бед я вспомнила рулетик из Лечебницы. Мне очень захотелось нарисовать что-то чтобы выплеснуть эмоции. На картонке я нарисовала картину понятную только мне. Рулетик с глазами и благословляющая его рука. Про себя я прошептала: если у тебя есть душа, да упокоит ее Господь во Царствии Своем.

Ужин

Руфина накрыла стол вышитой скатертью которую мама хранила для особых случаев и поставила красивые тарелки тоже для особых случаев. Когда их доставали у мамы всегда туманились глаза, потому что их ей подарили в тот день когда она связала себя узами брака. Наверное она каждый раз вспоминала как они развязались и папа ушел. Мне не было ее жалко потому что я ее не любила.

Чтоб ей пусто было… Папа себе небось получше нашел, без указки. Папа небось нарожал нормальных детей а не идиоток которые родились у нее и которыми были мы.

В центре стола красовалась керамическая статуэтка, представлявшая парочку селян, обнимающихся в зарослях под ивой. Я как-нибудь нарисую эту сцену, она меня волновала, потому что в семнадцать лет любая девушка мечтает чтобы ее обнимали под деревом в зарослях ежевики.

Мы ели из посуды для особых случаев потому что наша повседневная посуда вся пооблупилась. Приборы мама тоже достала самые лучшие за которыми она следила и говорила, что они из свадебного сервиза. Бокалы увидели свет впервые за многие годы и казались сделанными из чистой воды. Даже рагу показалось другим в окружении такого великолепия.

Достали даже сладкое вино. Другого не смогли, не хватило денег. В стаканах для воды была, разумеется, вода.

Во главе стола села мама, а рядом с ней учитель который пришел вовремя и принес сладости.

Перед учителем – я и Бетина рядом со мной.

Мама сказала сперва кое-что поклюем. Я подумала откуда же нам взять клюв, если речь о новом приборе так мы его никогда не видели, но мама оказывается имела в виду тарелочки с колбасой и сыром на зубочистках в виде шпажек.

Мама сказала угощайтесь пожалуйста возбуждает аппетит и налила вино в бокалы взрослых и воду в наши с Бетиной и когда зазвонили в дверь и вошла тетя Нене мама сказала что это нам сюрприз.

Руфина металась туда-сюда хлопоча с приготовлениями. Тетя Нене принялась ей помогать.

Основное блюдо торжественно внесла Нене. Обычная тушеная курица но на серебряном блюде в окружении зелени, которую принесла Нене, она походила на королевский дар.

И мы принялись уплетать еду каждый в меру своих возможностей. Мама следила без указки но я знала что она спрятана где-то недалеко под столом.

Внезапную бурную ноту добавила Бетина. Неуклюжий и звучный залп сопровождавшийся отрыжкой и мамиными извинениями и объяснениями что бедная шестнадцатилетняя девушка имеет интеллектуальное развитие четырехлетки если верить тестам которые проводили врачи в связи с ее состоянием.

Тетя Нене прервала этот речитатив со словами бедняжка Клелия, так звали мою маму, две отсталые дочери… и тут же метнула кусок куриной грудки в свой рот размалеванный как красный почтовый ящик.

Учитель сказал что совсем я никакая не отсталая а талантливая замкнутая художница и у меня будет выставка в Буэнос-Айресе а в нашем городе у меня уже купили две картины.

Тетя Нене

Тетя Нене тоже рисовала. Холсты она обрамляла и развешивала по всему дому где жила со своей мамой то есть моей бабушкой и мамой моей мамы. В моем доме висели две картины с подписью «Нене», лица девушек с чернющими, коровьими глазами и наглым взглядом которые меня пугали. У одной были усы. Нене говорила что ей нравилось писать портреты и повторяла это учителю который спросил, где она обучалась искусству писать маслом и всему остальному, а она призналась что обожает живопись и ей не нужно, чтобы кто-то направлял ее руку потому что все это идет из сердца словно чистая вода бьющая из источника.

Учитель ничего не ответил. Нене посмотрела на одну из моих картонок и сказала что все эти линии ничего не стоят, что современные художники ей совершенно не нравятся и однажды она расхохоталась глядя на кубистские глупости Эмилио Петторути[2]. Учитель оступился и как стоял рассматривая картину Нене, так и упал прямо на задницу.

Тетя Нене продолжила рассуждать о том что мои каракули может и помогают моей интеллектуальной недоразвитости и что-то для меня да значат… но мы же не можем знать что там в голове у ненормальных происходит, сказала она с вопросительной интонацией.

Мой учитель настаивал, что я являюсь лучшей ученицей факультета, уже получившей диплом и готовой выставлять свои работы в галереях, на что тетя Нене ответила мол хороши ж тогда должны быть остальные и ситуация накалилась.

Мама попыталась разрядить обстановку, заметив что все это детские забавы и я это скоро должно быть брошу.

Из деревянной рамки на нас смотрели глазищи нарисованные Нене. Я не удержалась и сказала и потом получила за это указкой: мне кажется что на меня смотрит корова и спрашивает съем ли я ее потому что портрет скучный как коровья морда и уродливый как лицо уродливой женщины.

Нене завизжала как обезьяна в зоопарке и кричала до каких пор ее бедная сестра будет меня терпеть и уже давно пора отправить меня в Лечебницу.

Учитель сказал что у него болит живот и попросил позволения воспользоваться уборной потому что его тошнит. Я обрадовалась так, как будто мне дали художественную премию.

В абсолютной тишине мама сказала Нене что она погорячилась, не надо забывать, что создание картинок на картонках и холстах подаренных учителем помогало мне почувствовать себя наполненной. Нене взвилась как ужаленная: ты что не понимаешь что у этого недобрые намерения, сказала она с вопросительной интонацией а мама возразила что не надо держать в голове дурных мыслей, и ей кажется что такие большие глаза не поместились бы на лице ни у одной девушки если только это не подружка быка.

Я чувствовала что мама меня поддерживает и сдержала слезу которая готова была шлепнуться с грохотом на пол, потому что это была бы гигантская слезища какими я не плакала с тех пор как научилась понимать – хотя бы отчасти – содержание разговоров между людьми называемыми нормальными, а мама и Нене такими и были. Учитель вернулся из уборной и обратился к Нене с такой речью, которую она прервала:

Сеньорита, начал он а она сообщила что она сеньора и он попросил прощения добавив что такая красивая женщина в ее возрасте никак не могла бы остаться в девушках и несомненно супруг очень горд иметь рядом с собой художницу а она уточнила что они расстались потому что заурядные манеры ее бывшего душили ее. Учитель несмотря на всю свою воспитанность не смог сдержать восклицание что в этом доме он все делает не так.

Мама заметила, что несчастный ужин всем кроме Нене в тягость. Она принесла поднос с бокалами шампанского. Оно хранилось для того чтобы отметить пятнадцатилетие[3] одной из ее дочерей то есть мое или Бетины, но мама так и не откупорила бутылку потому что оно того не стоило ведь хронологический возраст не считается если не влечет за собой ежечасное и ежедневное возрастание интеллекта.

Мы вернулись за стол. Бетина уснула в своем кресле и храпела. Как же противно, как ужасно, как кто-то настолько противный и ужасный может существовать, горб буйвола, пахнет мокрыми тряпками. Бедная…

Выпьем за мир, – сказала Нене желая показаться умной. И продолжила рассказывать как она переживает из-за своего развалившегося брака потому что отсутствие сексуального просвещения заставляет ее чувствовать вину и иногда она скучает по Санчо, так звали ее бывшего.

Нене ждала вопросов, но никто их не задавал, и тогда она рассказала что первую ночь, и она покраснела, провела бегая от влюбленного супруга по дому и саду и союз не был осуществлен и он ушел. Слинял.

Она снова наполнила бокал шампанским а уши слушателей объяснением что она девственница и замужем, ни сеньорита, ни сеньора, никто и ее убежище это живопись.

Какой была моя тетя Нене

Она жила уцепившись за юбку своей мамы которая также была мамой моей мамы и таким образом моей бабушкой и бабушкой Бетины. Бабушкины юбки были похожи на сутану священника и ботинки были похожи на мужские ботинки, а волосы она собирала в черный пучок потому что у нее не было седины так как ее мать была индианкой а индейцы не седеют, наверное, потому что не думают. У мамы тоже не было седины хотя она думала.

Нене научилась играть на гитаре по слуху, и когда играла повязывала волосы бело-голубой[4] лентой и ненавидела гринго[5]. Мысли у меня разбегаются когда я пытаюсь описать ее, лезут группами и такие глупые, но следует признать, что она весьма интересный персонаж.

Ей нравилось заводить женихов и целоваться так словно она хотела съесть их губы, и у нее было наверное восемьсот женихов но она хранила свою девственность и даже избегала супружеского ложа, будь оно светским или освященным церковью.

В начале тридцатых в Нене влюбился плотник-итальянец. Какой же он был славный… Высокий, светловолосый всегда чистый и надушенный. Он приходил к дверям бабушкиного домика который не особенно отличался от других и не много стоил. Но так как никто в этой семье не работал им приходилось довольствоваться тем, что им давал дядя Тито который работал в газете.

Тетя Нене хвалилась поцелуями, которыми они друг друга оделяли. Но другого они ничего не делали потому что она хотела до замужества остаться девой. Этого я не понимала. Я думала, что медальон с изображением девы марии который она носила на шее защищал ее от чего-то очень греховного что я связывала с беременностью. Возможно, выйдя замуж, она должна была бы снять этот медальон чтобы дева мария не увидела, уж не знаю чего нельзя было видеть Богоматери. В голове у меня все смешивалось и клубилось и я выплескивала это на картонки, так я написала изящную шейку на которой висело на цепочке изображение Девы Марии Луханской[6] и выступающего из тени которой я добилась растушевывая пальцем широкие черные мазки, огромного мужчину вроде молочника-баска который приносил нам молоко и каждый раз восклицал «аррауиа» или что-то подобное, и с этого туловища стекали устрашающие потоки душившие нежность шейки и дева рыдала. Чтобы передать плач я нарисовала красные разорванные брызги которые мучили создание с лилейной шейкой.

Жених-итальянец принес хорошее дерево и подновил спальню, кровать и ночные столики. Потом он занялся бы мебелью в столовой и другими мелочами необходимыми для достойного дома. Тетя Нене, я это узнала потому что подслушала под дверью, смеялась над гринго, что этот итальяшка себе думает что я пойду за него замуж и буду лопать пасту? Как-то я ей сказала: лучше уж пасту чем все время пить один кофе с молоком.

Она сказала что я должна ей помочь избавиться от итальянца, потому что он ей уже надоел, а я сказала что нет, мне это не нравится и я не буду. Она сказала что мой папа тоже был гринго и бросил маму. Я спросила не стыдно ли ей так обманывать хорошего сеньора, а она ответила что этот итальянский сброд никакого отношения к сеньорам не имеет и в ту же ночь уехала в Часкомус где жил ее брат, мой дядя и брат моей мамы.

Потом я долго ничего не слышала об этой заварушке и тетя Нене целый год не возвращалась в материнский дом откуда выходила побаиваясь столкнуться с итальянцем. К счастью я узнала что он, разочаровавшись в Нене, вступил в союз с девушкой из Генуи и она уже ходила беременная и я подумала, что теперь она наверное не носит медальон с девой марией потому что была с мужем чего деве марии не следует ни видеть ни слышать.

Вскоре у тети Нене появился новый жених, аргентинец из Кордовы. Мне нравился его говорок и я кое-что по этому поводу нарисовала.

С этим женихом они пели, она играла на гитаре а другая подруга заваривала мате. Продолжалось это недолго. Этот господин не мастерил ни мебели ни чего-то другого. Как-то июньским вечером когда рано темнеет он прижал ее к стене и она закричала как петух поутру и пришел дежуривший на углу полицейский и оторвал наглеца – пришлось оторвать потому что он вцепился в мою тетю – и забрал его в участок.

Это был краткий и скандальный роман. Думаю, у нее были и другие, но под сурдинку, пока не появился дон Санчо который ее завоевал.

Дон Санчо, республиканец из Испании мне очень нравился потому что был похож на Дон Кихота из Ла-Манчи.

У меня была книжка в твердой обложке с фигурой Рыцаря с конем Росинантом и пузатым Санчо Пансой, но у тетиного жениха совсем не было пуза, он был тощий как жердь и так складно говорил, что я с нетерпением ждала, когда они вдвоем придут в гости пить чай с печеньем, которое он покупал. Но чай с печеньем-то меня как раз не очень интересовал, а вот послушать голос сеньора Санчо хотелось. Он рассказывал увлекательные истории о своей далекой родине вдохновляя меня на новые картины и услаждая мои уши названиями вроде Аллея Инфанты или река Мансанарес, и я представляла себе девочку в белом платье и с маленькой короной на голове, сжимающей охапку цветов, и воды Мансанарес заполненные танцующими в волнах яблоками[7] похожими на головки пухлощеких херувимов, которых я и нарисовала.

Дон Санчо подарил мне чудесную фарфоровую куклу которую я должна была назвать Нене, в честь моей тети и его возлюбленной. Мама считала что раз мне скоро четырнадцать куклы мне уже ни к чему. А я положила ее в свою кровать и ночью мы обнимались.

Я поняла что моя судьба как одинокий дождь сеялась с пасмурного неба когда мама встряхивая простыни на моей кровати вытряхнула Нене, мою куклу и ее очарование разлетелось вдребезги, а у меня появился тремор и его долго не могли вылечить. Я выросла после этого крушения. Какой-то обломок ныл внутри меня. Фарфоровые осколки Нене, моей куклы, впившиеся в печень вызвали нервное воспаление, а еще я научилась плакать.

Я опять плакала когда тетя Нене бросила мужа то есть дона Санчо. Однажды я спросила почему она отказалась исполнять свои супружеские обязанности. Она ответила что не следует обсуждать такие личные темы со мной, потому что я ее племянница и должна уважать ее и что еще будет время обсудить со мной пикантные и грязные дела.

Я ответила что ее сестра, другая моя тетя, наверняка делает пикантные и отвратительные дела со своим мужем а Нене велела мне закрыть рот.

Тетя Инграсия

Она была замужем за Даниелито, своим двоюродным братом, и у них было две дочери. Мою семью должно быть преследовало какое-то проклятие, потому что мои двоюродные сестрички ходили в коррекционную школу и у одной из них было по шесть пальцев на каждой ноге и нарост на руке который был почти как палец. Но не палец.

Другая сестричка, как говорили, была лилипуткой, что значит то же что карлица.

Тетя Инграсия забрала их из школы и у старшей Карины в четырнадцать лет был дружок а другая двенадцатилетняя Петра за ними шпионила. Дядя Даниелито не имел сильного характера и оставлял семью на волю волн словно судно без штурвала. Инграсия ненавидела меня потому что я писала картины и была красивой как модель с картины Модильяни «Женщина в черном галстуке».

Тетя Инграсия считала что я тоже была не совсем нормальной но скрывала это за своим рисованием и приятной внешностью. Я думаю она не ошибалась… Я жила только ради живописи и окружающий мир переставал существовать когда я оставалась наедине с собой на прекрасном острове цветов и оттенков.

Тетя Инграсия жила на окраине города, в большом доме с садом. Дядя Даниелито работал в нотариальной конторе и редко появлялся дома.

Я выросла плохо представляя себе нормальный брак и здоровую семью. Я поклялась не выходить замуж. Поклялась жить ради живописи. Я поклялась много в чем пока не узнала, что клясться грешно и тогда я больше не клялась.

Когда Карина забеременела пришла тетя Нене в отчаянии предлагая тете Инграсии заставить ее сделать аборт. Мать-одиночка в пятнадцать лет, нет, только не это…

Я спросила у Петры видела ли она как парень делал девушку беременной а она сказала что я отсталая и хоть и рисую, а гораздо невежественнее чем я сама думала, и она мне все рассказала.

В восемнадцать лет четырнадцатилетняя девочка открыла мне глаза. Меня это очень расстроило как и история с абортом который я увидела во сне и нарисовала. На большом куске картона я изобразила карту мира в центре которой плавал головастик пытаясь защититься от трезубца который хотел проткнуть его, и головастик вдруг начинал напоминать человеческое семечко, уродливого младенца постепенно меняющегося и в конце концов превратившегося в милое дитя, и тогда трезубец воткнулся в его пузико и он уплыл вверх за границу карты. Эту картонку на которой приключения этого крошечного существа были показаны с разных сторон внимательно изучали и социальные психологи воспользовались случаем чтобы задать мне вопросы, на которые я старалась отвечать так чтобы как можно сильнее их запутать. Думаю, я их запутала. Я прочитала их наивные заключения. Про себя я посмеялась над ними, над их самоуверенностью и их жалостью по отношению ко мне.

Когда я придумала название для своей работы думаю они осознали ошибочность своей интерпретации: «Аборт». Так я ее назвала.

За «Аборт» я выиграла медаль.

Тетя Нене и моя сестра Карина

Карина умоляла меня остаться с ней на весь день и всю ночь до следующего утра потому что ей было страшно.

Я осталась. Признаюсь что шестипалость и ее идиотизм вызывали у меня отвращение.

Она рассказала мне что когда она оставалась на кухне в доме, который как я уже упоминала был большой и старинный, приходил сосед с другого участка и они принимались целоваться – и от каждого поцелуя я… – а потом раздевались и он сжимал ее и она не знала почему в первый раз ей было очень больно между ног и сильно пошла кровь, но она не сказала маме то есть моей тете Инграсии. Теперь она понимала что надо было ей сказать потому что тетя Нене накричала на нее и назвала беременной идиоткой и сказала что ее отвезут в одно место где ее снова сделают небеременной и еще Карина попросила у меня совета. Но я ничего не сказала потому что еще не разбиралась в проблеме. Она обняла меня.

Когда Нене пришла в одиннадцать на следующий день мы уже были готовы и вместе с ней сели в повозку из тех закрытых в которые впрягают лошадку и направились на окраину города. Остановились в бедном районе. «Ад» решила я назвать свою следующую картонку которая уже зрела во мне как и в Карине, теперь я знаю, зрел ребенок, но Нене сказала что он еще не был ребенком всего через три месяца после первородного греха совершенного племянницей Кариной и соседом, цветоводом, женатым и пожилым человеком годившимся в отцы обесчещенной Карине, о котором не следовало рассказывать никому, даже дяде Даниелито который был двоюродным братом как для нее так и для мамы и для Инграсии. И она добавила что хоть Даниелито и размазня если тут в нем проснется свирепость ко всей этой похабщине мы добавим еще и семейную трагедию.

Я заметила что Карина плакала без слез и пальчиками поглаживала живот когда тетя Нене сказала про похабщину, и я поняла что Карина любила ребенка которого носила в утробе и у меня мурашки побежали по коже.

Мы ступили на глинистую почву бедного района и из очень бедного дома вытирая руки вышла старая женщина в просторном халате и фартуке, она пригласила нас войти потому что доктор скоро придет. В ожидании мы сели на диван извергший облако пыли потому что его не чистили, и я чихнула потому что у меня аллергия на пыль.

В зеркале висевшем на противоположной стене я заметила как мало из себя представляем мы и тетя Нене, в своем костюме плотно облегающем ее толстое тело и туфлях, со своими накрашенными ногтями и лицом похожим на коровьи лица с ее картин (не ешь меня). Но тут какой-то голосок спрашивал зачем ты хочешь убить меня, но я только услышала его иначе.

Я слышала как в соседней комнате ходили готовя инструменты, о чем я догадалась по металлическому звону походившему на тот что я слышала когда мне удаляли миндалины в Итальянском госпитале в Буэнос-Айресе.

Пришла доктор которая выглядела как самая обычная женщина. Она спросила которая из нас пациент и какой срок, на что тетя Нене ответила мол три с копейками, и я подумала что это потому что говорят у кого детки у того и ягодки, но тетя Нене, которая часто недоедала по безденежью, даже за копейки которые принес бы ребенок не пожалела его.

Проходите сказала доктор и дрожа Карина прошла, тетя спросила можно ли ей тоже и доктор сказала что нет и закрыла дверь которая нас связывала.

Металлический звон инструментов стал громче. Карина не плакала. Я догадалась что в комнате был еще кто-то кроме доктора. Через полтора часа дверь открылась и доктор сказала что мы можем войти. Карина еще лежала на кушетке, под действием анестезии. Доктор позвала тетю Нене, я услышала как она сказала что с нас сорок песо. Какой кошмар… сказала Нене.

Я сжала уродливую руку Карины. Она пожала мою, и я обрадовалась что она не умерла.

Когда она пришла в себя вызвали машину. Мы вернулись в дом тети Инграсии и Карины. Нене не стала выходить и поехала к себе домой на той же машине. Но перед этим прошептала чтобы мы никому ничего не рассказывали потому что аборты запрещены законом и если кто-нибудь узнает мы все отправимся в тюрьму в Ольмос.

Петра

Петра, сестра Карины, тоже моя двоюродная сестра, вышла нам навстречу. Она хотела знать все в деталях и мы заставили ее поклясться, что она сдержится и не разболтает их иначе мы все окажемся в тюрьме в Ольмос. Это вы окажетесь, крикнула карлица, потому что я не ходила, и я пообещала ей что если она разболтает то что ей Карина по наивности своей расскажет, я обвиню ее в принуждении Карины к аборту. Она поклялась не рассказывать.

К тому же она пообещала показать нам (каким-то образом) как любая женщина может не беременеть если примет меры предосторожности. Я удивилась, как она может столько знать в четырнадцать лет. Она призналась, что занимается этим с двенадцати. Но после менструации она использует презервативы или отсчитывает определенное число дней – не помню какое – в которые можно и без презерватива. Но она настаивала, что не стоит доверять календарю.

Карина легла в свою кроватку и попросила чаю с молоком и тостов.

Петра поведала, что незачем в чем-то себя ограничивать и с презервативом хорошо но только он должен быть правильно закреплен потому что если нет то он может порваться и тогда…

Я спросила куда нужно прикрепить презерватив, к кошельку, к карману или…

Петра раскрыла свой гиппопотамий рот и объяснила мне куда и как. Меня стошнило тем что я даже не ела, и я пошла домой пешком чтобы проветриться и попытаться забыть подробности всей этой истории, в которую я вляпалась из жалости к Карине. Теперь мне было жаль мертвого ребенка который не мог защищаться. Но меня утешали слова Нене о том, что в три месяца с копейками он еще никто и звать его никак.

Домашний уют

Тетя Нене сказала что скучает по уюту своего домика где она жила со своей престарелой матерью, также матерью моей мамы и тети Инграсии и нашей общей бабушкой, и что в этом священном месте она чувствовала себя счастливой потому что восхищалась своей матерью и когда у них появлялись деньги от ее брата – тут я не стану углубляться в родственные связи – они покупали печенье и сладости и красное и белое вино, и вдвоем пировали разговаривая о старых временах и что она не знает что бы она делала без матери. Я ей сказала, что бабушка такая старая что может умереть в самый неожиданный момент и она влепила мне пощечину. Тогда я прошипела ей на ухо что это она устроила преступление против ребенка Карины и ангелы-хранители детей ее накажут. Несчастная закричала что я ей хамлю, она кричала громко, чтобы мама услышала, и мама оставила меня без сладкого за ужином, хотя было мое любимое – персики в сиропе. Нене ушла.

Дома у нас был телефон который зазвонил примерно через час после ухода Нене, и ее плачущий голос в трубке сообщил нам что бабушка лежит в кровати холодная, то есть мертвая.

Мы все пошли к ней, даже Бетина в своем инвалидном кресле. Мы нашли тетю Нене в гостиной, сидящей на диване с бабушкой на коленях, всхлипывающей мамочка моя… мамочка моя… мамочка моя…

Пришли двое бабушкиных сыновей, братья Нене и мамы, а также Инграсии и Даниелито, которых вы уже знаете, но даже все вместе они не смогли отцепить тетю Нене от бабушки.

Один тянул на север, другой на юг, третья на запад и четвертая на восток. Я закричала что они ее сломают как мою куклу Нене, которую мне подарил дон Санчо муж Нене, и они перестали так сильно тянуть и дергать в разные стороны, и так как бабушка была холодная и твердющая они положили ее на кровать и с трудом закрыли ей глаза потому что веки стали похожи на сухие листочки и было неприятно видеть что она нас больше не видит, но усопшим и не нужно смотреть, и они сказали что надо позвонить в похоронное бюро чтобы заказать для нее гроб от чего тетя Нене завыла мамочка моя я не позволю ее закрыть не позволю ее закопать… Тогда позвонили медсестре, которая пришла и дала тете успокоительное и она заснула на диване с открытым ртом из которого у нее вывалилась вставная челюсть, которую я подняла и бросила в унитаз.

Так я отомстила за слезы Карины. Мне было интересно наблюдать за тем как приехал траурный катафалк и как бабушку положили в гроб. Ее уже завернули в саван и она казалось старенькой-старенькой.

Пришли соседи и какие-то родственники, которых я не знала.

Бетину спрятали на чердаке среди ненужных вещей, чтобы избежать неловкостей с газами с какашками и с мочой. Дом был битком набит и пришедшим подавали кофе в маленьких чашках. В это время мало кто действительно скорбит об усопшем, потому что все разговаривают и смеются, пьют кофе и если есть чего пожевать не отказываются и от этого.

В этот момент проснулась тетя Нене и с волчьим воем снова завопила свое моя, моя, грубо расталкивая родственников и друзей подходивших к преставившейся бабушке…

И просила дать ей бабушку чтобы она отнесла ее в спальню потому что пора пить чай. Когда она дотронулась до тела, то завопила почему вы ее оставили на холоде, она замерзла, замерзла. Потом она закричала что у бабушки не хватает зубов. И заплакала уже не по бабушке а по зубам в которых были золотые крючочки.

Она пошла на кухню и принесла котелок с углями чтобы согреть свою маму, мою бабушку, и поставила его под гроб потому что никто не захотел вмешаться и воспрепятствовать этим действиям которые только усугубили бы трагикомедию.

Когда я думаю, я могу произносить красивые и умные слова, которые недоступны мне в устной речи.

Оставалось еще несколько часов до того как покойную нужно было везти на кладбище и хоронить, но жар от котелка потихоньку ее надувал и она уже не была тоненькой, она поправилась и порозовела, хотя запах от нее шел неприятный. Господин из похоронного бюро попросил убрать котелок, потому что жар ускорял процесс разложения, а тетя Нене врезала ему со всей силы и господин поспешил удалиться в то время как мухи бодро влетали в комнату и направлялись в сторону спящей, и тетя Нене отгоняла их испанским веером который ей подарил дон Санчо, единственный из родственников кто не пришел. Не знаю, считался ли он родственником. Он не пришел. И к лучшему.

Запах густел, и многие стали выражать соболезнования и исчезать пока тетя Нене с веером в руках сражалась с мухами облаченными в синий с зеленым отливом и поющими песни алчности.

Черные коровьи глазищи тети Нене глядели на немногих присутствующих, а бабушка продолжала надуваться. Тетя Нене сказала, видите, как она поправилась? Медсестра дала ей успокоительное и тетя Нене снова провалилась в беспамятство, чем люди из похоронного бюро воспользовались чтобы закрыть бабушкин гроб и поработать мухобойкой чтобы очистить воздух.

Оживившаяся тетя Нене хотела увидеть свою маму, но ту уже закрыли крышкой и тогда Нене упала и стала биться головой об пол требуя увидеть маму. Какой-то священник попросил выполнить просьбу столь преданной дочери. Тогда крышку чуть-чуть отодвинули и тетя Нене завопила, что ее подменили, что это не лицо ее любимой мамочки а рожа какой-то жабы. Медсестра снова ее усыпила. Когда пришло время везти бабушку-жабу на кладбище, тетя Нене ушла в глубь дома приговаривая: мама, жабу уже унесли, можешь выходить.

Семейная радость

Тетя Нене теперь должна была жить одна, но она стала рассказывать как готовит ужин себе и маме и все поняли, что у нее крыша поехала, и решили что кто-то должен с ней остаться на время, пока она не придет в себя в чем никто не сомневался, потому что такая здоровая женщина как Нене вполне способна оправиться от нервного расстройства вызванного неизмеримой болью от смерти матери. В этот момент объявился учитель рисования извиняясь за то что не пришел раньше на помощь нашему горю. Он сказал что хотя и не имеет чести быть кровно связанным с болящей, он совершенно готов присмотреть за ней и приготовить еду, и предположил что кто-то еще мог бы составить им компанию потому что друзья познаются в беде.

Даниелито предложил заплатить медсестре и она согласилась, и я тоже решила остаться за компанию.

Пока тетя Нене ходила между кухней и гостиной накрывая на стол и варила на кухне картошку, бататы и яйца, а также другие овощи и немножечко мяса оставшегося от вчерашнего рагу, я поставила две картонки – я всегда носила их с собой – и действуя по вдохновению, быстрыми мазками выполнила образы навеянные многочисленными событиями этой трагической недели, словно сошедшими с картин Гойи. Я уже говорила, что мое внутреннее я разбиралось в деталях и образах, и весьма отличалось от видимой всем дурочки которая изъяснялась без точек и запятых потому что точки и запятые сбивали ее с толку и она путалась в словах. Иногда я ставила точку или запятую чтобы отдышаться, но всегда предпочитала общаться устно и быстро чтобы объясняться понятнее и избегать пауз которые раскрывали мою неспособность к словесному общению, потому что слыша свой голос я путала мысли звучавшие в голове и шелест произнесенных слов и замирала разинув рот, думая о том что бывают слова толстые и тощие, слова черные и белые, слова безумные и мудрые, слова спящие в словарях и никем не используемые. Здесь например я поставила запятые. И точки. Но теперь мне надо выйти во двор подышать и поразмышлять во дворе обрамленном клумбами растений усыпанных красными цветами, много, много, много цветов и они еще называются недотроги или семейная радость и как-то вечером я хотела сорвать веточку чтобы поставить в вазу на столе в гостиной у бабушки которая теперь стала гостиной тети Нене но они мне сказали что эти цветы им не нравятся они дикие и не подходят для букета и тетя Нене выплеснула их вместе с водой на клумбу а пустую вазу поставила на стол.

И так как мне хотелось украсить черный овальный стол без скатерти в гостиной, я налила в вазу воды из-под насоса и срезала несколько цветков семейной радости и мне понравилось.

Учитель помогал Нене чистить картошку и бататы и мыть другие овощи и пошел купить мозговую косточку чтобы еда была вкуснее. Мне не хотелось есть.

Мы сели за стол учитель, медсестра, я, а тетя Нене ходила туда-сюда со всякой снедью. Я заметила что она поставила тарелку для бабушки но бабушки не было.

Она спросила мама хочешь добавки и сама же ответила разве что немножечко, спасибо милая, и я испугалась потому что голос был бабушкин хотя бабушку уже похоронили и она небось взорвалась там от перегрева котелком который Нене поставила под гроб и от которого бабушка надулась как шарик.

Учитель и медсестра переглянулись обеспокоенно покачивая головой, и шептали чтобы у тети прошло это помутнение рассудка и она перестала бы видеть то что другие не видят, ведь говорят что бывают люди которые видят усопших и их зовут медиумами.

Каждый раз когда Нене уходила за чем-нибудь на кухню медсестра перекладывала на свою тарелку картофелину, батат, вареное яйцо и бабушкина тарелка постепенно пустела в точности как если бы наш сотрапезник ел с аппетитом постепенно насыщаясь из-за чего Нене воскликнула что это первый раз когда мамочка ест сама и не доставляет ей хлопот. И добавила, что она явно поправилась и порозовела и нарисованная почти доброжелательная улыбка на физиономии возвращала ей ее юность потерянную в хлопотливой жизни, вдовьих заботах о детях и в созерцании ее развалившегося брака с этим испашкой Санчо, который подарил мне куклу которую мама разбила потому что она ей велела ее разбить потому что ей показалось что испашка поглядывает на мою грудь а я уже вполне созрела. Я так разозлилась что едва не сообщила тете, что бабушкин стул пуст а бабушка гниет под землей и червяки наверное уже пируют на ней как червяки из рассказа о мистере Вальдемаре[8] которые обглодали его рожу, но все же решила пока промолчать.

Я повернулась к учителю и напомнила ему этот рассказ, а он покраснел как помидор и прижал палец к губам прося меня замолчать и добавил что не помнит рассказ а даже если бы и помнил, он в данном случае не подходит, но факт уничтожения фарфоровой Нене и клеветническое заявление что у дона Санчо были по отношению ко мне неблаговидные намерения настроили меня против тети Нене и даже сильнее против моей мамы которая ей поверила и разбила мне сердце так же как и голову фарфоровой куклы.

Я заметила, что тетя Нене одна выпила целую бутылку белого вина и села петь под гитару и я отлично помню что она пела:

Померли мои собаки,

мое ранчо опустело,

а теперь умру и я,

чтоб покончить с этим делом.[9]

Медсестра утерла слезу салфеткой а потом собрала со стола и ушла мыть посуду и она вспомнила что Бетина все еще была на чердаке. Она поднялась с тарелкой полной остатков ужина и с куском хлеба, а потом спустила инвалидку вниз и та спросила что случилось. Карина объяснила ей, что бабушка на кладбище а тетя Нене добавила что она пошла туда чтобы отнести кому-то там цветы.

Учитель сказал, что пора уходить и я взяла свое пальто и картонки. К описываемому моменту кроме меня и учителя в доме были Бетина в своем инвалидном кресле и кто-то еще кого я не могу вспомнить, а еще медсестра которая оставалась с тетей Нене. Тетя Нене сказала, что бабушка уже легла в теплую кроватку и она последует ее примеру.

Мы вышли на улицу про которую я уже говорила, нам навстречу шли мама с тетей Инграсией обсуждая не стоит ли им лучше остаться с Нене которая несомненно была не в себе, но потом они решили что дав медсестре на чай они вполне выполнят свой долг, и в их жизни достаточно бардака чтобы взваливать на себя еще и эту огромную ношу, под которой как я догадалась они имели в виду тетю Нене.

Мне нужно отдышаться и я ставлю точку но все же спешу сообщить что в конце печальной процессии шла Петра толкая перед собой кресло в котором спала Бетина свесив голову на свою пышную а не крошечную как у меня грудь, и храпела. Не знаю не забыла ли я кого-то. Мы сели в крытую повозку запряженную каурой лошадью словно отлитой из золота и я подумала что как только доберусь до дома, чтобы отвлечься от всех неприятностей я нарисую золотое существо и назову его «Пегас», хотя у Пегаса должно быть два крыла на лоснящейся спине.

Приехав домой мы не стали ложиться спать, мы это Даниелито, Петра и Бетина которая попросила еще еды и ей принесли мясной рулет и суп, Карина которая не была на похоронах потому что ее немного лихорадило и учитель который не собирался ночевать но остался чтобы выразить сочувствие.

Я должна пояснить что мы были в доме у тети Инграсии и что я обратила внимание что Карине нездоровится, было видно что у нее жар, ее била дрожь и извинившись она ушла и легла спать.

Мама сказала что уже поздно и почему бы нам не пойти домой, и учитель сказал что в самом деле пора бы откланяться и пошел за своей шляпой, которую оставил на стуле, но мама остановила его словами я вовсе не вас имела в виду. Бетина открыла глаза и сказала что не хочет уходить, Петра сказала, что поспит на кухне на раскладном стуле рядом с теплым очагом на котором только что сидела Карина. Мама, я и учитель вернулись домой в повозке которая ждала нас на улице.

Учитель выразил беспокойство из-за отсутствия моей сестры которая осталась со своим инвалидным креслом в доме тети Инграсии, как сказала мама обеспокоенная жаром Карины и добавила что у нее хватает причин считать, что это увечное создание внутри хранит добрейшее сердце и что если бы ее ручки не были такими короткими она бы рисовала лучше меня малюющей свои каракули на картонках, которые все равно никто не понимает. Но добавила она Бог дает хлеб тому у кого зубов нет, и сказала она это глядя на меня с неодобрением.

Учитель прислонил картонку к стене и предложил нарисовать что-то золотое как солнце, потому что вся эта скорбь и мгла разбивают нам душу и я догадалась что учитель имел в виду простыню внутри нас, которая чтобы разбиться должна быть накрахмалена наверное или что-то подобное, не знаю как может разбиться то что оживляет соматическую часть, это слово я выписала из словаря.

Пегас получился божественный рысью скачущий по золотистой реке на берегах которой желтели подсолнухи и несколько черных птиц разрезали золотой воздух потому что уродливое всегда найдется в любом пейзаже каким бы золотым он ни был.

Учитель ушел в моросящий осенний дождь. Я уснула на диване как будто в ожидании чего-то, не знаю чего, но чего-то что должно было произойти, и зазвонил телефон голосом Петры сообщивший что Карину стошнило и она бредит в жару и тетя Инграсия ждет рассвета чтобы вызвать врача.

Я посмотрела на Пегаса и заметила верхом на его прекрасном крупе Карину и выдохнула вопрос куда вы и они ответили что скачут в страну беззаботной лунной луны[10] и я поняла что не придется вызывать врача для Карины, которая отправилась искать потерянного ребенка. Я спокойно проспала до следующего дня когда объявили о внезапной смерти Карины, о чем я уже знала и обрадовалась потому что в любом месте было бы лучше чем в этом злополучном мире.

Еще одно семейное несчастье. Когда тетя Нене узнала что Карина больше не принадлежит этому мрачному миру, ее захватило воспоминание о поездке в грязный район о посещении жуткого хлева и об операции зовущейся абортом, и она поняла. Но она не раскрыла своего рта без протеза который я выбросила в унитаз и она боялась что я выболтаю что-то что скомпрометирует ее и подойдя ко мне во время прощания с покойной прошипела что я тоже принимала участие в этом а я не могла соединить все основы этой истории, и убежала от нее как убегают от ядовитого существа которое может оказаться скорпионом.

Эти трудные обстоятельства стерли из головы Нене недавние похороны матери и во время церемонии она глядела на меня своими коровьими глазами. Я показала ей язык.

Когда подняли ящичек ставший последним пристанищем Карины, я заметила что он почти ничего не весил и сказала сама себе, что она уже улетела вместе с лошадкой в то место куда попадают некрещеные младенцы и которое называется лимбом как мне объяснял священник готовивший меня к первому причастию, и я прочитала отче наш добавив несколько слов для ангелов чтобы попросить их позволить Карине и ее ребенку который не был крещен потому что его убили до рождения отправиться не в самое пекло чистилища. Что же касается Карины я попросила Деву Марию Луханскую простить ее хотя я и не понимала как и зачем мог ребенок оказаться у нее в животе, и какую роль сыграл сосед бывший с ней на кухне и я сказала деве марии, что это кошмар и что она будучи матерью прекрасно понимает что достаточно и лучика света принесенного голубем-духом святым чтобы созревшая девушка оказалась беременной и что если бы Карина не созрела ничего бы не случилось и она была бы с нами такая же милая и тихая.

Ее положили в могилу рядом с бабушкиной, которую тетя Нене не увидела или притворилась что не видит и в тот момент я начала сомневаться в ней и во всех остальных кроме моей сестренки Бетины, полной инвалидки.

Когда цветы сердятся то шевелят пестиками и сморщивают лепестки так что они становятся похожи на ядовитых и скользких животных они меняют свой вид и становятся не совсем растениями и не совсем животными а духами или злыми нимфами и не потому что хотят этого а потому что им омерзительны, их приводят в ярость некоторые привычки людей которые уже достаточно заставляют их страдать когда срывают их и относят в цветочный магазин не задумываясь о том что из их пыльцы которую ветер стряхнул на плодородную землю родятся росточки похожие на те что принесли в их жизнь радость и цвет. Напротив сорвав их нередко им даже воду в вазах не меняют и они стыдятся неприятного запаха, который от них исходит особенно во время прощаний где вместе с запахом от покойника он оскорбляет красоту и все сущее.

Цветы на клумбах в доме тети Нене бывшем бабушкином но теперь уже нет потому что она умерла ненавидели тетю Нене, потому что слышали что она их презирает и не хочет видеть им подобных на столе потому что они просто дикие сорняки и как она кричала уберите эту пошлость отсюда, а когда дядя Санчо брак с которым не был консумирован но который был мужем приносил ей красные и белые розы это ей нравилось, и воспользуюсь случаем чтобы признаться что я не знаю что значит фраза брак не был консумирован, и надо будет спросить у Петры которая знает множество вещей о таких хитросплетениях слово которое не помню где услышала но оно красивое и я его использую.

Мы вернулись в дом тети Инграсии чтобы провести поминки.

Я принесла свои картонки и тетя Нене обозвала меня идиоткой с картонками, но учитель который тоже пришел заступился за меня и бросил ей в лицо что мои картонки и холсты уже обсуждают в журналах об искусстве и скоро в Буэнос-Айресе откроется для избранной публики выставка не только картонок но и холстов, а она дожив до своих лет так ничего в живописи и не добилась а те картины что он видел в доме у бабушки и гроша ломаного не сто´ят.

Ой мамочка… ой мамочка… ой мамочка, завопила страдалица с коровьими глазами.

Тетя Инграсия уткнувшись в лацкан Даниелито своего двоюродного брата и мужа оплакивала смерть Карины и заодно смерть своей матери и тети Даниелито, то есть моей бабушки.

Я завидовала спокойствию которым наслаждалась должно быть Карина, и на картонке написала смутный образ пьеты[11] пытаясь вспомнить работу Микеланджело которую нам показывал на занятиях учитель анализировавший ее так тонко что мне пришлось отпроситься и выйти потому что в груди у меня как будто мурлыкал ласковый кот из-за переполнявших меня эмоций и я оставалась снаружи пока в груди у меня все не улеглось, потому что не помню говорила ли я что не способна находить облегчение в слезах и в груди у меня целое озеро которое врач определил как хроническую простуду а когда я рассказала о диагнозе маме она сказала что все это глупости и я говорю такие нелепицы только чтобы привлечь внимание потому что я гордячка. Я чуть не задохнулась услышав это слово врезавшееся в мои чувства подобно куску брусчатки пущенному из катапульты и все эти слова я беру из словаря но от этого очень устаю и у меня начинается мигрень, слово которое я тоже нашла в словаре когда искала про головную боль.

Учитель и Даниелито пошли взять поминального кофе с печеньем и стаканчик портвейна.

Я хотела вернуться домой, и учитель пошел искать повозку как в тот раз, а мама сказала что мы все заслужили хороший здоровый сон так что все кроме Петры вернулись домой а она решила занять, в некотором роде, место Карины в печальном доме тети Инграсии и Даниелито.

Я напомнила ей что это и так ее долг, так как она их дочь не меньше чем Карина и у меня еще есть сестра, Бетина, а Петра сказала что у меня только полсестры, и накалившаяся из-за размолвки тети Нене с учителем обстановка требовала охлаждения, и хотя мама еще раз выразила соболезнования, мы все вышли с поджатыми хвостами кроме Бетины чей хвост души тянулся за ней с каждым разом сильнее вытягиваясь, слово которое я нашла в словаре и мой словарный запас становясь с каждым днем все богаче все же никогда не будет блестящим потому что все слова становятся глупее вылетая из моего рта.

Поэтому тетя Нене пошла домой пешком и хотя она и поглядывала в сторону повозки мы ее не позвали. Что-то она прошептала своим беззубым ртом, потому что повторюсь протез я выкинула в унитаз при обстоятельствах которые не стану повторно описывать чтобы не утомлять тех кому попался этот текст и кому хватает терпения читать его, потому что я слышу себя и если написанное так же утомительно глупо как то что я говорю про себя, тот кто дочитает этот абсурдный речитатив проклянет меня за то время которое ему пришлось потратить но и не будет отрицать что не мог отложить книгу потому что нашел среди моих дурацких горестей любви и смерти многое пережитое им самим или самой если это будет женщина.

Когда тетя Нене вернулась в дом своей матери или покойной а теперь ее дом, она позвонила и мама сказала что во время этого звонка она почуяла неладное, хотя я не почувствовала запаха газов Бетины которой не было в комнате, так что я никогда не узнаю что учуяла мама когда это сказала но я догадалась на следующее утро когда молочник пришел ругаясь своими «аррауиа»… бедная сеньора… и бедной сеньорой оказалась тетя Нене которая поскользнулась во дворе дома покойной а теперь ее собственного, и разбила голову и самое смешное в том и я смеюсь хоть это и грех над абсурдностью (слово из словаря), и абсурдность в том, что поскользнулась тетя Нене на одном из цветков который ветер принес на плитки во дворе и имя которому недотрога или семейная радость.

Часть вторая

Сосед

Петра осталась на кухне в доме тети Инграсии. Когда я спросила ее зачем она подмигнула мне и я решила что она что-то замышляет. Ставлю точку и голова начинает гудеть так что я выйду ненадолго чтобы успокоиться и скоро вернусь.

Вернулась и напоминаю читателю что Петра является или являлась сестрой Карины и что Карина позволила соседу засунуть ребенка в свой живот, но это я не совсем понимаю но произошло это точно на кухне, и я связала подмигивание Петры с решением занять эту комнату и оставить гореть лампу чтобы сосед увидев ее подумал что может перепрыгнуть ограду и повидаться с Кариной которая краснела как помидор и шептала от каждого поцелуя мне…

И лучше сразу вам сказать что в четыре утра Петра перепрыгнула через заросли болиголова и велела мне молчать приложив палец к губам, и мы закрылись в моей спальне которую я предложила как место где можно отутюжить (слово из словаря) любые трудности к тому же ей еще надо было объяснить мне про ребенка, вы знаете о чем я. Ставлю точку и отдохну.

Она рассказала мне что бедняжка Карина очень страдала потому что старый женатый сосед порвал ей киску и из-за этого у нее пошла кровь точно как когда у нее начались месячные а потом их больше не было, и она узнала что беременна когда тетя Нене которая сейчас отвечает перед всевышним решила что нужно пойти и вынуть ребенка из живота ради семейной чести, и остальное я не стану повторять но думаю что тетю Нене всевышний сбросит в самую глубокую бездну потому что так нельзя поступать тем более с кем-то крохотным и беззащитным и Петра заверила меня, что отомстит за Карину и за ребенка и я спросила каким образом, и она объяснила что сосед едва завидев лампу тут же оказался на кухне и она сказала ему что специализируется в аральносексе и там и приступила хотя потом ее вырвало, а он пообещал ей колечко если она продолжит с аральносексом и она согласилась. Я самоотверженно искала значение слова аральносекс в словаре, но впервые в жизни потерпела неудачу, и ничего не оставалось как лично спросить у Петры что такое аральносекс.

Но я уже поставила запятую и точку и в голове у меня шурум-бурум и я пойду подышать свежим воздухом и скоро вернусь, раньше чем появится Петра у которой черты лица изменились от затаенного гнева на несправедливость причиненную Карине и ее ребенку, хотя я и не поняла как он оказался в животе моей двоюродной сестры, но Петре сказала что понимаю, а она тут же пообещала что разберется с этим клубком несправедливостей с помощью того самого аральносекса тревожившего меня и ускользнувшего от внимания господ составляющих словари, или может это новое слово потому что сейчас много новых слов.

Я возвращаюсь к своим картонкам и изображаю на них свои чувства сомнения и отдельные соображения о жизни, о развитии и смерти, и прихожу к неутешительным выводам ведь хотя смерть тети Нене была вполне логичной, этого нельзя сказать о смерти Карины и смерти ребенка которые же не сделали ничего плохого, посмотрите же как изображения девы марии кишмя кишат в церквях и по домам и на них прекрасная дама всегда с любовью укачивает на руках младенца и в этом нет ничего отталкивающего, и если кто-то и убил ребенка то только когда ему было тридцать три года и религия все равно учит нас, что это было несправедливо, но тот юноша воскреснет а вот младенец Карины нет, а мне хотелось бы его покачать.

Как же я устала ставить знаки препинания и обязательные запятые чтобы делать передышку, иначе бы я задохнулась а мне не хотелось бы исчезнуть не представив достаточного количества работ на выставку в музее изящных искусств, учитель сказал что это будет персональная выставка, то есть там будут работы только одной персоны, а именно пишущей эти свидетельства жизни которые кто-нибудь прочитает и восхитится но не текстом так как в нем нет литературного стиля а картинами которые в нем отмечены и которые прогремят в газетах и журналах, и я горжусь своей работой и тем что учитель зовет меня девушкой с галстуком из-за моего сходства с меланхоличной женщиной написанной Модильяни. Все пережитое остается на моих картонках, и складывается в историю странной семьи и иногда я думаю что все семьи в чем-то странные но скрывают это, например, Амалия, моя однокурсница из института, рассказала мне что чтобы спасти свою семью от голода и обеспечить себе роскошь получить образование ей нужно было переспать с одним толстосумом, и за каждый раз когда она с ним спала он давал бы ей деньги и она отдавала бы их матери и еще ей хватало б на учебу, и что в первый раз он понял что она невинна и спросил почему она ему соврала об этом и она уже обнаженная в постели ответила что из-за того что хотела есть и учиться, и он тогда ничего не сделал и велел ей одеваться и потом дал ей постоянную работу и она больше никогда его не видела, и только через много лет она поняла что он был самым хорошим из всех мужчин которых она знала потому что потом она спала со многими, и я ничего плохого в этом не увидела пока она не рассказала мне о них с кучей подробностей и после этого я с ней никогда не общалась.

Мама вела уроки как обычно, но случилось и кое-что новое что меня удивило, учитель предложил маме сдать ему комнату в доме с полным пансионом и он мог бы помогать заботиться о Бетине и Юне это мое имя если вы забыли и что мама может не волноваться потому что он сорокалетний холостяк с безупречной репутацией и он также мог бы помогать на кухне Руфине, и Петра которая всегда все узнавала заявила что хорошо бы учитель влюбился в мою маму что мне совсем не понравилось, но не потому что у меня были какие-то чувства к учителю а потому что наш отец хоть и забыл нас все же был жив где-то там а мама была учительницей и должна была служить примером для детей и не давать поводов для сплетен, и я спросила у учителя об этом и он смеясь ответил что ему бы и в голову не пришла такая глупость ведь мама была честной замужней дамой. И я успокоилась.

Передышка.

Я не стала писать об отпевании и других событиях связанных с исчезновением тети Нене. Я ничего не почувствовала.

Передышка.

Я постараюсь не ставить точки или я никогда не закончу эту повесть. Учитель переехал в комнатку на чердаке и поднимался по скрипящим от старости деревянным ступенькам и в сопровождении грузчиков поднимал наверх кровать шкаф столик и множество тюков и книг и мне не нравилось что он теперь будет так близко потому что теперь походы в институт не предвещали ничего нового хотя мы шли вместе и другие могли подумать что это мой отец или может быть пожилой любовник дураки не понимали что такое дружба а между нами ничего кроме дружбы не было клянусь что это правда клянусь душой Карины положа руку на сердце и пусть Бог меня накажет если вру.

Ох… ох… ох… Делаю глубокий вздох и перехожу к рассказу о моей выставке из тридцати картонок и десяти холстов и уверяю вас меня напугали яркие вспышки камер и желание учителя читать на следующий день в газетах что я стоила своего веса в золоте но я была худышкой и весила всего сорок килограммов что я и сказала и все решили что я не только выдающаяся художница но еще и остроумна и весьма общительна.

После этого события моя жизнь изменилась, потому что мне стали давать заказы на иллюстрации к книгам и журналам а также приглашать на телевидение и радио чтобы спрашивать у меня не знаю что потому что ни разу не пошла, меня это пугало и учитель сказал что я очень застенчивая но у всех великих художников есть свои странности и чтобы я не беспокоилась и продолжала делать свое дело а он будет моим представителем и разберется с телевидением и прессой.

Все это чрезвычайно меня вдохновляло и я фантазировала о пережитых событиях превращая их с каждым разом во все более цветные и чудесные образы двигавшиеся в моем воображении и говорившие со мной убеждая вытащить их наружу и выплеснуть на картон и на холст, а я была странным существом зависевшим от тиранических приказов этих форм и фигур и если я не слушала их они грызли стеклянными зубами мой мозг и мое сердце в тот момент когда очередное событие обретало смысл и желало оказаться на холсте или на картоне. Я плохо себя чувствую если не выполняю того о чем твердят эти шепчущие голоса и поздравляю сама себя когда завершив картину слышу аплодисменты невидимых рук подобные нежному шелесту крыльев бабочек и щебет необъяснимых крохотных птиц похожих на колибри возносящих хвалы, и в этот момент я понимаю что работа пойдет на конкурс и на выставку.

Меня удивляло что никто из домочадцев не замечал ни изменений которых я достигала благодаря своим занятиям ни денег которые они приносили хотя их было немало потому что мы смогли пристроить к дому террасу и еще одну комнату и купить новую мебель.

Я стала элегантно одеваться и моя женственность подсказывала мне какие костюмы, платья, туфли и прочее мне больше шли и я читала биографии художников и не стремясь к тому находила сходство с собой и радовалась, потому что это доказывало что живопись это мое призвание а не просто каприз гордячки как сказала когда-то моя мама которая теперь этого не повторяла но я так и не смогла ее простить. Я пришла к выводу что зарабатываю больше ее, всего лишь простой учительницы. Сделаю передышку и пойду подышать свежим морским ветром.

Загадка аральносекса

Учитель стал моим агентом.

Петра, у которой всегда плохое на уме, сказала что с этими агентами надо быть осторожной потому что они не стесняются воспользоваться деньгами, ценными бумагами и т. д. тех кто им доверяет и жаль что она несовершеннолетняя и не может сама быть моим агентом потому что у нее-то руки чисты, и это меня удивило потому что я никогда не замечала чтобы у учителя они были грязными но я ничего не сказала памятуя как покойная бабушка мать моей мамы наказывала что если рот не раскрывать туда и мухи не залетят, и хотя эту фразу я тоже не понимаю интуиция (слово из словаря) подсказывает что она согласуется с речью моей сестры Петры.

Ох… точки… очень утомляют но в голове толпится столько идей что они сталкиваются и потом я не могу вспомнить что я собиралась рассказать, но я увидела Петру и мне пришло в голову что надо же спросить ее про аральносекс который я не нашла в словаре.

Передышка. Ох…

Когда я обратилась к Петре с просьбой объяснить этот термин она рассмеялась и обозвала меня тупицей как можно быть старше восемнадцати и не знать хотя бы как произносится и учительским тоном она произнесла оральный секс а я все равно озадаченно стояла с открытым ртом и попросила чтобы она разъяснила что это значит потому что я чувствовала что это что-то такое что, по словам Петры, делают все девушки и она села на стул и сказала представь что я мужчина, для примера скажем давешний сосед от которого забеременела Карина, и сидя расставила ноги и велела представить что у нее как у мужчины вместо киски пенис и добавила что пенис это пиписька у парней через которую они мочатся не так как мы женщины и чтобы не забеременеть нельзя разрешать засовывать пенис в свою киску потому что семя которое он извергает это и есть то что заражает и потом наступает самое неприятное беременность и что она предложила соседу оральный секс и он с удовольствием согласился. Как же я устала…

Она продолжила свои объяснения сидя расставив ноги и рассказала что оральный секс означает что мужчина засовывает пипиську в рот женщине и она ее сосет как фрукт или карамельку и потом быстро выходит семя и таким образом не забеременеешь и меня тут же стошнило, а она разозлилась и пообещала больше мне никогда не объяснять интимные вопросы хотя мне бы и стоило их знать чтобы со мной не произошло того же что случилось с невинной Кариной и ее ребенком, и еще что любой мужчина чтобы не оказаться в сложной ситуации соглашается на оральный секс и ей вообще кажется что они такие свиньи, что им так даже больше нравится чем обычным способом, а еще женатые предпочитают такой способ потому что дети у них уже есть от их жен благословленных государством или церковью, и она будучи на два года младше меня зарабатывает деньги этим занятием и никто об этом не знает и она надеется что я ничего не скажу потому что она раскрыла мне глаза чтобы никто не засунул пенис в мою киску и я бы не умерла от заражения как Карина и ее ребенок, и я попросила у нее прощения за то что меня стошнило и поблагодарила ее за урок об оральном сексе, очень полезный но который я никогда не стану применять на практике потому что у меня слишком чувствительный желудок, больная печень и другие проблемы с иммунитетом (слово из словаря) из-за которых я оказалась бы в больнице.

А в больнице я бы умерла со стыда объясняя врачам что привело к недомоганию. Я бы никогда не стала бы таким заниматься, да и вообще я достаточно зарабатывала своими картинами и иллюстрациями которые мне заказывали в газетах и журналах, и даже если бы это было не так я бы предпочла батрачить за почасовую оплату как мама Филомены и сама Филомена, наши бедные но честные соседки, и Петра вцепилась мне в волосы когда я сказала что Филомена была честной потому что она поняла что я думала о ней самой и я снова попросила извинить меня пожалуйста и она меня простила.

Решение Петры

Петра дочь тети Инграсии и сестра Карины, хоть Карина и умерла она все равно ею оставалась, решила спать на кухне и сказала тете Инграсии что там она не мерзнет, потому что очаг горит всю ночь и тетя Инграсия разрешила ей, теперь она все ей разрешала потому что она оставалась ее единственной доченькой хотя ее муж и двоюродный брат Даниелито спал с ней в большой комнате на двуспальной кровати под охраной картины с изображением Пресвятого Сердца Иисуса, который смотрел на них со стены и которого тетя Инграсия завешивала одеялом всякий раз когда они действовали как влюбленные. Больше я не буду говорить, что устаю от точек и запятых потому что это будет выглядеть глупо и меня перестанут читать те добрые читатели которые мне сочувствуют.

Я не помню писала ли я что врачи поставили Петре диагноз карликовость из-за ее роста, когда она родилась то умещалась на ладони одной руки и крестная так и вошла в церковь неся ее так словно подношение и эту историю ей потом рассказывали все члены семьи а еще что никто не верил что она выживет но они ошиблись, потому что она уже достаточно прожила и о жизни знала больше чем я в свои восемнадцать.

Она доставала мне до пояса потому что я довольно высокая метр семьдесят и худая а она полная и ее лицо похоже на аппетитное яблоко. Она рассказала мне что сосед поначалу приходил по ночам перепрыгивая через садовую стенку раз в неделю но она своей шалостью с оральным сексом так его раззадорила что теперь он приходил через день вернее через ночь а иногда и две ночи подряд и с каждым разом все раньше и что она предложила ему во избежание подозрений со стороны соседей потому что в лавке ее уже спрашивали кто это прыгает через стенку и она не знала как ответить и предложила повторюсь чередовать посещения то есть один раз он приходит к ней а другой раз она к нему потому что она тоже может не прыгать но перелезать через стенку и они бы встречались в сарае где он хранил картошку и другие овощи и зелень а также фрукты и цветы и он согласился но предложил еще неделю встречаться как обычно и ее это устроило.

Не знаю почему тень сомнения которую я потом нарисовала на картонке пересекла (слово из словаря) комнату и заставила меня спросить у Петры что у нее на уме потому что болтая обо всем на свете она о чем-то умалчивала и она рассмеялась так что аппетитное яблочко то есть ее пухлощекое лицо стало похожим на дьявольский огненный шар и я испугалась и она это заметила и сказала что сосед ей сказал не будь он уже женат он женился бы на ней и я снова испугалась потому что подумала что они собираются убить жену этого человека и Петра прочитала мои мысли и заявила что это было бы возможно но не обошлось бы без некоторых проблем с властями но что-то уж она придумает.

Я посоветовала не обижать невинную женщину а она ответила что Карина тоже была невинна и я взяла ее за руку и повторила не убивайте его жену она и так достаточно страдает с мужем-идиотом и Петра закричала чтобы я отпустила ее маленькую руку что я ее больно сжимаю и чтобы я сделала вывод что ей не хватило бы сил уничтожить жену-итальянку огроменного роста как четыре мешка картошки поставленные друг на друга.

Оставлю пока Петру и ее ненавистного партнера и я вижу как учитель поднимается по лестнице на чердак со стопкой книг. Учитель очень помогает в моем доме и мама теперь поправилась да и Руфина тоже, и я заметила что учитель устраняется из моей жизни потому что я и сама могу ходить из дома в институт и на частные занятия которые я беру у одной дамы бывшей художницы и певицы которую зовут донья Лола и она из такой достойной семьи что у нее две фамилии Хулианес Ислас и она преподает в школе рядом со своим домом которая называется «Мисс Мэри О’Грэхем» и где собираются выдающиеся сеньориты вроде доньи Лолы, а директриса предложила мне сделать выставку в актовом зале тем более что мой учитель тоже преподавал рисунок в этой школе и он мне посоветовал помалкивать во время открытия выставки и обещал написать мне небольшой текст который я могла бы отрепетировать заранее но им достаточно будет просто увидеть мои работы чтобы начать восхищаться мной и пригласить в свое общество на что мне не стоит соглашаться потому что я не такая как все и тогда достоинства работ и меня как их автора и его как продвигающего их могли бы уменьшиться и я спросила у него стали бы эти сеньориты считать меня монстром и он сказал что не стоит преувеличивать, но надо соблюсти приличия.

Я пошла в магазин Gath&Chavez выбрала себе вязаный костюмчик с бархатным воротником, купила чулки, туфли на ремешке и портфель в магазине изделий из кожи в который я собиралась положить мои маленькие картонки потому что холсты и большие картонки должен был отвезти учитель.

Воодушевление и все эти знаки которые не буду перечислять так меня утомили что я немного отдохну и потом продолжу.

Как прошла выставка

Когда картины развесили в зале то самые важные подсветили специальным светильником чтобы они выделялись и я увидела что почти все мои картины подсвечены и подписаны Юна Риглос хотя Риглос это выдумка учителя потому что фамилия моего отца Лопес и одна пожилая женщина прочитав подпись кажется забыла о картине и подошла ко мне спрашивая не из тех ли я Риглос которые в родстве с … не помню с кем и я ответила что меня зовут Юна Лопес а Риглос придумал учитель и женщина вздохнула ах… и отошла вроде как посмотреть на другую картину но скоро я заметила как она уходит и подумала что она больше не вернется а потом подошел учитель и сказал что если меня будут спрашивать действительно ли моя фамилия Риглос я должна отвечать да но было уже поздно потому что та женщина знала что это неправда но мои работы все равно оценят, подумала я, даже если моя фамилия Лопес и я ничего не сказала учителю но уважение которое я испытывала к нему уменьшилось.

Выставка шла неделю и у меня купили десять картин но я заметила какую-то холодность по отношению ко мне лично не знаю может и не холодность но что-то похожее что дало мне понять что в это общество меня никогда бы не приняли и я испытала облегчение потому что мне нужно было время для учебы и рисования потому что больше я ни на что не годилась, даже развязывать узлы или открывать бутылки.

К счастью в газетах написали о событии и хоть я об этом и не подозревала какой-то фотограф снял меня и фотография появилась в газете рядом с моей работой «Разочарование».

«Разочарование» это длинная линия дымно-серого цвета которая падает в озеро полное перьев и розовых лепестков на темно-красном фоне и в моем понимании это эпизод из «Гамлета» когда Офелия тонет в озере.

Когда я описываю свои работы я говорю как художница но только про себя иначе я бы сняла позолоту с того значения которое я хотела передать миру.

Потом я участвовала и в других более важных выставках и взяла псевдоним Риглос то есть Юна Риглос и учитель всегда меня сопровождал и однажды пообещал поехать со мной в Европу если все будет хорошо складываться хотя поездки в Европу я жду до сих пор но теперь уже я поеду одна потому что я пришла к выводу что лучше разбираться со всем самой но я никогда не забуду скольким я обязана учителю потому что я вовсе не неблагодарная ведь это худшая черта характера кроме эгоизма и завистливости и с такими людьми я сталкивалась на каждом шагу но разве я виновата что я так великолепна в живописи и уверена в этом потому что учитель назвал меня современным Петторути а я была на выставках этого художника и была потрясена.

Учитель который также мой агент сказал мне что если я продолжу продавать через два-три года я смогу купить себе небольшую квартиру ведь плохо расти в постоянной зависимости от семьи или как он не иметь собственного жилья в сорок лет.

Я покупаю альбомы разных художников и влюбляюсь в Пикассо и в французских пуантилистов и я решила как только смогу поехать в Париж чтобы посетить Лувр. Пока что, в девятнадцать лет я остаюсь в доме у мамы которая скоро выйдет на пенсию и иногда она подолгу сидит во дворе и смотрит как наступает вечер и я знаю что она думает о папе который так и не вернулся и может быть умер или кто его знает что еще…

Мои занятия привели к тому что я смогла научиться разговаривать спокойно и плавно не в совершенстве но если я продолжу в том же духе и буду читать книги каждый вечер я перестану быть не такой как все хотя я и сомневаюсь что это правда да мне и не важно. Есть один парень который смотрит на меня он ездит на велосипеде и не очень хорошо одет заметно что он бедный и работает наверное каменщиком или землекопом я так говорю потому что на одежде у него пятна а руки огрубелые… но он такой хороший парень и когда он смотрит на меня у него глаза блестят и он становится похож на Гэри Купера из фильма «Ровно в полдень» и я жду когда он проедет мимо на своем велосипеде и если я иду в институт он старается подъехать и говорит девушка красавица и в такие дни я пишу без устали потому что возможно я влюблена но я никому этого не скажу особенно Петре которая рассказывала мне всякие отвратительные вещи и только посмеется надо мной или решит что я практикую половой акт… нет, никогда никто не узнает о тощем парне на велосипеде потому что то что может произойти между мужчиной и женщиной отвратительно и я бы никогда не смогла бы вынести этого. С этого момента я стану ходить по другой улице чтобы не встречаться с парнем на велосипеде потому что я помню как бабушка мать моей мамы покойница говорила что мужчина огонь а женщина пакля и стоит только дьяволу дунуть и так как пакля легко воспламеняется остальное уже сказано и я знаю что буду плакать этой ночью если смогу потому что если я что-то решаю я так и делаю и я больше не увижу парня на велосипеде. Но на холсте я напишу блеск его глаз прекраснее которых я никогда ничего не увижу… и что ж… так идут дела и усталость вы уже знаете из-за чего заставляет меня отложить письмо но я скоро вернусь.

Петра исполняет задуманное

Я была так занята в последнее время что едва успевала забежать домой чтобы поесть а иногда что-нибудь перекусывала на ходу и я постепенно теряла из виду Петру, Бетину, тетю Инграсию и Даниелито, Руфину, потому что летала как птичка чтобы успеть везде где я обещала быть как жаль что я не могла выступать с лекциями из-за моих проблем с речью и из-за того что в голове у меня образовывались пустынные области которые потом наполнялись мотивами вдохновленными объектами и субъектами или чувствами или аллегориями которые я потом переносила в свои работы так как я была связующим звеном между чем-то и кем-то, чем-то что заставляло и чем-то что било подобно воде в фонтане и в этом и состоял процесс творения.

Однажды вечером пришла Петра и рассказала мне, что то о чем они договаривались с соседом было приведено в исполнение, одну ночь он перепрыгивал другую ночь она перелезала и они все время занимались вы знаете чем и прошу меня извинить но я пишу откровенно.

Я спросила у Петры любила ли она соседа и она ответила что любит память о Карине то есть о ее сестренке которая забеременела от этого медведя продавца картошки и что он был уверен что она его обожает ведь чтобы заниматься сами знаете чем необходимо глубокое чувство а иначе он разлюбил бы ее и подумал бы что она проститутка то есть у этого торговца какие-то идеалы все же были но тот факт что он воспользовался беззащитностью ангела-Карины валил все другие аргументы на грязный пол сарая в котором они иногда встречались с Петрой.

И так прошло еще шесть месяцев которые вместе с тем годом когда начались гимнастические упражнения с прыжками и лазаньем составили полтора года и вот однажды как обычно в сумерках пришла Петра и я заметила что она бледнее обычного и не скажу напугана потому что эта карлица ничего не боялась и я думаю если бы она совершила преступление например отравила бы жену соседа она бы легко скрылась просочившись в какую-нибудь щель как таракан. Все равно я сказала ей что она выглядит взволнованной и еще я заметила что она прячет свою мартышечью ладошку в карман и как только я это заметила она вынула руку оттуда и поправила челку украшавшую ее лоб но меня эта притворная демонстрация спокойствия не убедила слишком уж поторопилась она изменить положение руки и явно следила убедительны ли ее действия но меня она не убедила и я снова умоляла ее не делать ничего плохого даже в мыслях жене продавца картошки которая была так же невинна как Карина хоть и старая и простая женщина и она поклялась мне памятью сестры и ее ребенка что она никогда не хотела причинить вред этой женщине даже в мыслях и я успокоилась.

Теперь-то я знаю что моя интуиция не так хороша как я думала.

Отчаяние жены соседа, напугавшее всех вокруг

Той ночью я легла в двенадцать но не могла уснуть и вдруг услышала горестные вопли, кричала соседка жена продавца картошки который в ту ночь ждал Петру сами знаете для чего и одновременно с женскими воплями я услышала как хлопнула дверь и это оказалась Петра быстро прошедшая в мою ванную искупаться и постирать некоторые личные вещи. Кажется никто не слышал ее отчаянный приход и когда я зашла она сидела в ванне и намыливалась и я заметила что вода стала розоватой как когда моют куски куриных ножек, а Петра сказала закрой дверь и пойдем спать вместе а утром скажешь что я всю ночь проспала здесь и я пообещала ей сделать это, но она должна была пообещать мне что эта кровь не кровь жены соседа и она снова мне поклялась что нет.

Я слышавшая женские крики надеялась что соседка не являлась жертвой (словарь).

Я помогла Петре помыться и оттереть все пятнышки крови с ее одежды которую мы положили сушиться рядом с очагом и когда я взяла куртку из кармана выпал ножичек который я положила в ванну и Петра сказала чтобы я надела резиновые перчатки и еще раз помыла нож она сказала что это складной нож и я послушалась ее вытерла нож и завернула его в газету.

Потом Петра позвонила тете Инграсии своей маме и объяснила что мы ходили гулять и так как уже поздно она останется у меня на ночь и заодно поможет прибраться в забрызганной красками комнате и она умоляла меня если кто-то спросит провела ли она ночь у нас дома сказать что да и чтобы я повторила все что она сказала своей матери потому что иначе у нее будут проблемы и мы легли спать в чем весьма нуждались.

Я не смогла заснуть встала и написала две картины на картонках назвав одну «Карлица обнаженная» а другую «Карлица одетая» и на случай если бы кто-то поставил под сомнение ее пребывание в моем доме накануне вечером и ночью теперь у нас было доказательство что Петра не только помогала убираться но и послужила моделью своей двоюродной сестре-художнице, уважаемой и известной в творческих кругах, то есть мне. Теперь я начала подозревать какие ужасы прочитаю в газете на следующее утро но не стала расспрашивать сестру из деликатности и из жалости и из уважения к еще живой памяти покойной Карины и ее ребенка.

Так и обстояли дела когда Петра проснулась и села пить мате и глядя на свои портреты повизгивала от восхищения как мартышка в зоопарке и я сказала что если ее будут допрашивать чтобы она ответила что почти всю ночь мне позировала и она обняла меня и воскликнула ты просто гений и мы сели дальше пить мате с булочками чем и занимались до полудня когда раскрыли газету которую я листала и я указала Петре на сегодняшние новости чтобы она их прочитала не показывая что заблаговременно (словарь) догадалась о чем-то и предупредила что нам нельзя упоминать кровавую сцену, и так как мы жили рядом мы вышли посмотреть как в скорую при всеобщем смятении заносили мешок в котором предположили мы был труп хотя мы-то точно знали что там было.

В газете заключалась жуткая хроника и фотография соседа лежащего на полу сарая в котором хранилась картошка, бататы, овощи, цветы и фрукты в гигантской луже крови с раскинутыми ногами а рот у него был заткнут пенисом и остальным что как мне объяснила на ухо Петра было тестикулами или как в народе говорят яйцами или шарами но медицинское название это тестикулы и сосед со всем этим во рту и с раскуроченным пахом был похож на груду тряпья которое выбросили за ненадобностью и рядом была фотография его жены рвущей на себе волосы в отчаянии и криков было не слышно потому что фотографии не передают звуки но отлично можно было догадаться по раскрытому рту женщины что она кричала так же как ночью когда ее слышали все соседи и Петра посмотрела на меня и сказала какой ужас бедный сеньор он был такой добрый кто же мог его так отделать что означало кто же мог его так разделать и я ответила невозмутимо глядя на нее кто его знает и мы сложили газету чтобы ее прочитали мама, учитель и Руфина.

Я пошла с Петрой к ней домой чтобы показать тете Инграсии маме Петры портреты и попросить разрешения Петре остаться на несколько дней у нас потому что она вдохновляла меня как модель и ее портреты из-за своей необычности должны заинтересовать публику и хорошо продаваться на все это тетя Инграсия с радостью согласилась потому что сестрам следует проводить время вместе а мое общество было бы полезно Петре.

У меня в кармане лежал ножик завернутый в газету и Петра сообщила мне что взяла его из ящика с инструментами своего отца дяди Даниелито и когда никто не смотрел я пошла и не прикасаясь к нему засунула нож в указанное место.

В переполошившемся районе считали что должно быть это месть принимая во внимание ужасные подробности. Какой кошмар только и сказали мы и пошли выразить соболезнования семье трагически покинувшего нас господина картошки, бататов, овощей, цветов и фруктов и его вдова поблагодарила нас, поцеловала и подарила нам дюжину мандаринов.

И на этом все. Больше о произошедшем не разговаривали, хотя полицейские ходили по домам с расспросами. Но не сумев найти виновных среди жителей городишки и так как покойный был итальянцем они объявили что это была вендетта, что значит месть на итальянском, и про себя я подумала что именно так и обстояли дела, и через пятнадцать дней никто уже больше не вспоминал о торговце картошкой.

Так и вышло что Петра пополнила собой число обитателей моего дома который с помощью учителя, моей помощью и после недавнего выхода мамы на пенсию полностью преобразился и у моей сестры Бетины теперь была своя отдельная комната где она могла уложить хвост своей души который кажется замедлил свой рост из чего я сделала вывод что возможно она не умрет совсем скоро, и мне казалось что ей стало лучше со всеми конфетами сладостями и безделушками которые ей покупал учитель привязавшийся к ней хотя когда он попытался научить ее писать то не преуспел потому что Бетина ткнула его карандашом в глаз играючи а не со зла и глаз доброго учителя покраснел.

Рядом с маминым и также нашим домом был и до сих пор есть парк Сааведра, куда теперь я постоянно ходила чтобы рисовать сидя на одной из мраморных скамеек с которой я наслаждалась видом на фонтан с херувимами (словарь) а кроме того могла разглядеть небольшой мостик и скульптуру ангелочка лежащего на рыбе и другие статуи в том числе памятник Сааведре[12], который как мне говорили в школе был героем только я не помню уже что он сделал чтобы стать героем но история мне никогда не давалась как и по правде сказать любой другой предмет кроме рисунка и живописи.

Однажды в субботу я пришла к своей скамейке захватив с собой картонку чтобы написать фонтан но не тот вульгарный образ который был виден всем а тот что представлялся моему внутреннему взору и на лиловом с голубоватыми лучами фоне уже проступали там и тут крылышки и белая-белая платформа на которой я думала написать босые детские ножки в брызгах звездного золота и нежной двусмысленности растущей луны той луны что похожа на депилированную бровь какие бывают у актрис в кино и у элегантных модниц и я через год тоже сделаю себе депиляцию бровей хотя учитель сказал что мои брови гармонично соотносятся с остальными чертами моего лица и если я их уберу то потеряю свою индивидуальность а моя индивидуальность способна порабощать особенно если я не говорю слишком много потому что манера выражаться у меня довольно странная и может насмешить слушателей которые хоть и не скажут этого но догадаются о моем недостатке и зная моих сестер у которых или чего-нибудь не хватало или было лишнее решат что я ненормальная и что хуже всего потеряют интерес к моим картинам и ночью стоя перед зеркалом с щипчиками в руке и уже чувствуя холод стали я все-таки не решилась сделать это потому что учитель никогда не ошибался и я была обязана ему всем чего достигла и кроме того относилась к нему с любовью и уважением как к отцу и если бы мой папа был бы с нами я так же любила бы его но он нас бросил и я его почти не помнила.

И пока я грезила (idem[13]) об этих глупостях мне показалось что я увидела как за угол по направлению к детскому госпиталю сестры Марии Людовики свернул мужчина толкающий коляску, он был похож на учителя но учитель был похож на любого другого мужчину толкающего коляску который мог бы выйти из больницы где как мы уже знаем лечат больных детей.

Так что я осталась тихонечко сидеть на месте глядя в том направлении потому что если он вошел в больницу я увижу и как он ее покинет и я довольно долго сидела с незаконченной картиной и не увидела чтобы хоть что-то выходило из медицинского учреждения.

Не забывайте что когда я ставлю знаки препинания мне нужно отдохнуть и мою голову наполняют формы и идеи и если я продолжаю смотреть на точку у меня ничего не выходит. Передышка.

Уже спускались сумерки но холодно не было потому что весна насчитывала уже целый месяц по календарю и деревья начинали покрываться листьями и цветами и мне нравился аромат флердоранжа. Дрок и некоторые липы казалось ожили и глядя в другую сторону я добавила зеленого и желтого но я знаю что желтый цвет приносит мне несчастья поэтому я отложила желтый и положила несколько штрихов бледно-розового как вода промывшая рану и у меня мурашки пробежали по спине потому что розоватая вода напомнила мне о Петре и о нашем приключении о котором я поклялась забыть но не могла и которое снилось мне иногда как и те мандарины которые нам подарила вдова мужчины который перепрыгивал когда Петра перелезала и в конце концов у меня получилось превратить этот объект во что-то субъективное то есть созданное мной и тут наверное потому что приближалась ночь мне стало страшновато и я встала со скамейки чтобы покинуть парк и спокойно вернуться домой.

Так и вышло что когда я шла по улице останавливаясь на углах чтобы проверить не едет ли откуда-нибудь машина то увидела на параллельной (idem) улице мужчину толкающего коляску и этим мужчиной был мой учитель толкавший коляску Бетины которая на ходу ела медовый попкорн и громко смеялась своим хриплым голосищем потому что у Бетины хоть она и была крошкой голос был как у мужика и он же звучал когда она произносила те немногие слова которые выучила чтобы просить пописать покакать и поесть и теперь она все смеялась и смеялась а учитель насвистывал какую-то баркаролу похожую на колыбельную и я заметила что хвост тянувшийся за Бетиной и торчавший в щели между спинкой и сиденьем коляски слегка подпрыгивал в такт учительскому посвисту, то есть танцевал а в центре хвоста который был не чем иным как душой переставшей расти, пылала красная как кровь роза, которая, хоть мне и стыдно об этом писать но я пишу всегда откровенно, и была кровью из только что потревоженной киски и я села на бордюр потому что никогда, никогда я не могла подумать что учитель был бы способен на то что сделал мужчина про которого вы уже знаете и не хочу описывать. Но может быть сказала я сама себе это воображение сыграло со мной злую шутку и все это было всего лишь миражом в ароматном и головокружительном воздухе весенних сумерек и я решила идти дальше и никому ничего не говорить что я уже научилась делать из-за той истории о которой вы знаете и которую я не буду снова пересказывать.

Передышка. Вернувшись домой я пошла в свою комнату чтобы закончить картину и добавила еще две ноги и два колеса перед ними а в центре большую кровоточащую розу чьи обожженные злым жаром лепестки осыпались на лиловый с голубым фон.

Теперь в моей комнате спала еще и Петра которая сама вместе с местным парнишкой перенесла свою кровать в мою комнату а шкаф мы поделим. Еще она принесла радио.

Дом сильно изменился потому что теперь нам всего хватало и мы хорошо питались хотя я предпочитала есть вне дома чтобы подумать и не слышать чавканья Бетины которая с каждым разом становилась все голоднее и не видеть маминого печальнейшего лица которая с каждым разом ела все меньше и учителя который вместе с Руфиной суетился чтобы все подготовить приготовить и занять незанятое место предназначенное для моего папы хоть он нас и бросил, но по мере того как я улучшала свои познавательные способности к ним добавилось любопытство и чувство хотя я и знала наверняка заранее что никогда не узнала бы где находился мой папа но если бы не он я не рисовала бы и не зарабатывала бы денег достаточно чтобы купить себе длинное пальто из кожи молодой лошади в известном в городе магазине которое чудесно мне шло и я знала что оно мне идет потому что мужчины отпускали мне комплименты когда я шла в институт и я уже привыкла есть вне дома и иногда кто-нибудь внимательно разглядывал меня потому что знал что я художница Юна Риглос но вы-то знаете что Риглос это выдумка учителя чтобы мои картонки и холсты больше ценились потому что такова уж человеческая натура и если бы я подписывалась Юна Лопес то не продала бы столько а теперь люди говорили вот я приобрел Риглос.

Передышка.

Я чувствовала себя на седьмом небе когда говорили я приобрел Риглос как если бы сказали я приобрел Петторути или я приобрел Дега. Кроме того учитель, и это мне помогало, никогда не указывал какой цвет или какую тему выбрать и всегда поддерживал меня и находил места для выставок а один раз я оказалась на обложке журнала об искусстве и я так хорошо получилась что учитель сказал я была точь-в-точь девушка с галстуком о которой я уже упоминала и я так обрадовалась что чуть не прыгнула на него как раньше когда он только начал меня учить а потом сказал хватит потому что у меня округлилась грудь, не сильно потому что я всегда была худенькой, но мой статус изменился потому что я была уже не девочка а девушка и вы понимаете что я имею в виду.

Передышка.

Так как учитель теперь жил в нашем доме я должна называть его по имени потому что по какой-то причине витавшей в воздухе мне он казался родственником и я скажу вам что его звали Хосе а фамилия его была Хамелеон. Хосе Хамелеон, учитель рисования, теперь играл не последнюю роль в доме женщин или полуженщин потому что у каждой из нас был какой-то изъян.

Что касается Петры, новость состояла в том что она стала штукатурить себя как стенку и была похожа на куклу с торта на день рождения порхающую туда-сюда, с длиннющими ресницами, огромным ртом и щекастую потому что щеки она румянила красными румянами как будто бы они от природы не имели такого оттенка который усиленный косметикой напоминал кирпич.

А вот ее наряды, я бы сказала, стали сексуальнее потому что я платила ей по пятьдесят песо в месяц чтобы она убиралась в комнате и стирала белье, выполняла поручения и все такое и она ходила к хорошей модистке потому что готовых размеров одежды на ее нескладное сложение не существовало и я наблюдала как она меняется и радовалась что она довольна и не сомневалась в том что ее-то ни одному мужчине не удастся обмануть потому что вы знаете что она знала…

Часть третья

Торжественное открытие гриля

Никак не могу привыкнуть называть учителя доном Хосе но он попросил чтобы я звала его так и сказал что если мне больше нравится просто Хосе то чтобы я так и звала его потому что он чувствует себя частью семьи хотя лишь шапочно знаком с тетей Инграсией и дядей Даниелито и мама решила устроить посиделки во дворе где дон Хосе установил чудесный гриль чтобы жарить мясо и большой стол и две большие же скамейки и соломенные кресла. Всего хватало в том числе дров для огня которыми служили шпалы с железной дороги, их продавала вдова того покойника про которого вы знаете и так в комбинации (словарь) со всем остальным мясо должно было получиться таким что пальчики оближешь и когда так сказали у меня к горлу подступила тошнота (idem) так что меня чуть не вырвало, но обошлось. В последнее время меня начинало подташнивать от некоторых слов связанных с событиями из прошлого которые к несчастью никогда не забываются полностью и отравляют великолепный (idem) день.

Мне кажется словарь приносит мне пользу и я смогу преодолеть трудности казавшиеся непреодолимыми не говоря уж о том что у меня на уме а именно что если я полностью справлюсь со своими дефектами то перееду и буду жить одна потому что такое количество людей утомляет меня и то что я вижу настолько глубоко насколько то что я говорю поверхностно, и то что я вижу мне не нравится а на расстоянии мне будет не так больно наблюдать за этим и это не будет меня волновать потому что с каждой минутой я все больше отдаляюсь от того что называется семьей и с каждой минутой все больше думаю о себе.

Я купила большой холст чтобы написать свой мир. Желтый приносит мне неудачу а я суеверна но тут он мне будет насущно (словарь) необходим как и многим художникам страдавшим потом сумасшествием и покончившим с собой но первое в моем случае неизбежно потому что моя семья вовсе не идеальна а второе зависит от меня и никогда не случится.

Чтобы опробовать гриль дон Хосе выбрал день рождения Бетины то есть 20 сентября последний день зимы потому что 21 начинается весна[14]. Личность Бетины приобрела значимость с момента этого выбора.

Бетина сидела в своем креслице на солнце и играла с зубочистками на прикрепленном к креслу столике, я присмотрелась и поняла, что это были не обычные зубочистки а палочки чтобы строить домики, скамеечки и много что еще но у Бетины были такие короткие ручки что чтобы строить с левой стороны ей приходилось наклоняться в эту сторону всем телом и то же самое происходило когда она строила с правой стороны так что работа у нее не продвигалась.

Она колотила ногами настолько короткими что колотила она только воздух и она принималась плакать от волнения и почему бы не сказать еще и злости что вполне логично ведь она хотела создать что-то а у нее не получалось из-за ее физических дефектов, впрочем, хвост души ее уменьшился и вообще на мой взгляд она гораздо лучше выглядела. Между нами был примерно год разницы и люди всегда удивлялись и говорили не может быть но так оно и было.

Бетина говорила мало иногда она могла произнести законченную фразу как в тот раз когда у нее началось созревание и так как тогда ее отругали возможно после этого она стала меньше говорить и предпочитала бормотать чтобы ее не ругали но если бы она захотела и если то что я видела на параллельной улице не было плодом моего воображения, возможно Бетина смогла бы прояснить обстоятельства которые были мне непонятны но так как если рот не раскрывать туда и мухи не залетят я молчала хоть и замечала изменения в маленьком монстре то есть в Бетине и еще кое в ком, взволнованная и серьезная я подошла бы к маме чтобы рассказать ей что как мне кажется я видела тогда в сумерках и как себя вела Бетина и кое-кто еще кого я пока не буду называть, но я посплетничаю с Петрой и посмотрим что из этой заварушки выйдет. Петра натирала воском пол в нашей комнате когда я ее позвала сейчас приду сказала она и довела свою работу до конца. Потом помыла руки подошла и спросила что я хотела.

Я сказала что замечаю изменения в доме и в поведении живущих в нем людей в том числе нас двоих и она вытирая руки о фартук сказала что это вполне логично потому что благодаря появившимся деньгам дом привели в порядок и теперь всегда была хорошая еда и жаль что я стараюсь есть вне дома в противном случае я бы заметила сколько знаков внимания расточает Хосе особенно по отношению к Бетине которая на ее взгляд была чересчур упитанной и столик приделанный к креслу уже давил ей на живот и я рассказала ей про хвостик души со всеми подробностями а она сказала что это все глупости художницы и что все художники странные и полусумасшедшие и чтобы я не сердилась но и я тоже отношусь к этой части человечества и она бы отдала десять сантиметров роста за то чтобы быть художницей или писательницей или скульптором и хоть она и не жалуется но знает что ее зовут лилипуткой и карлицей но она терпит потому что всяк таков каким уродился к чертовой матери и все тут. Передышка.

Я поняла что она на что-то обиделась хотя обижаться следовало бы мне за странную и полусумасшедшую но Петра даже до пояса мне не доставала и она заслуживала жалости а не ругани и грубых обзывательств.

Бедная Петра сколько дополнительных забот она на себя взвалила чтобы отомстить за попранную честь Карины и сколько страданий она скрывала и это я поняла не так давно, из-за того что она карлица с рождения и такой и останется до самой смерти поэтому я погладила ее маленькую голову и спросила куда она собирается вечером и она ответила что будет работать. Я спросила не хочет ли она чтобы я добавила ей десять или двадцать песо если мне удастся продать большую картину к чему все и шло но она не согласилась потому что хорошо зарабатывает и со своей профессией, так она сказала.

Какой профессией стала расспрашивать я и она лукаво (словарь) ответила что самой древней в мире хотя без орального секса потому что ее от него тошнит а ей уже не нужно чтобы ее клиенты достигали полного экстаза потому что она не собиралась отрезать никому из них половые органы потому что никто из ее клиентов ей не навредил так как во время любовных утех они всегда использовали презерватив. Она порылась в сумке и достала несколько шариков из латекса или чего-то похожего и объяснила мне все в деталях советуя никогда не заниматься любовью не заставив мужчину использовать эти шарики некоторые были цветными и когда она надула один, я поняла куда его должен был бы надеть мужчина являвшийся клиентом, как его называла Петра. Фигура тощего парня на велосипеде выплыла из тумана моего воображения и мне стало смешно потому что я представила как он надевает презерватив куда его и нужно надевать и тоскливое чувство иногда находившее на меня утекло как горсть песка утекает сквозь пальцы и похожий на Гэри Купера парень из моих подростковых томлений (idem) отправился в небытие подобно песку высыпающемуся из руки и он навсегда покинул мои мысли я была рада тому что то что, как ни стыдно признавать было любовной раной, после этой истории с латексом превратилось в смешную мерзость от которой я спаслась благодаря моему наследственному дефекту который при случае мог приносить пользу.

Я спросила у Петры во сколько она вернется и она сказала что ей нужно обслужить четырех клиентов но все они старые женатые болваны и одному из них ей приходилось помогать надевать штаны когда они заканчивали, так что она вернется часа через два или три потому что она еще хотела зайти на рынок купить окорок ягненка чтобы пожарить его во дворе на гриле с картошкой и бататами которые купит у знакомой вам вдовы.

Она ушла в красном платье, белых туфлях и с белой сумочкой с красной каемкой и сделала себе химическую завивку которая была похожа на шапочку для душа, размалеванная как я уже описывала в другом месте, простите мне мое ехидство, но она была похожа на мартышку из тех что продают у входа в зоопарк сделанных из гипса и собачьей шерсти, ставших традиционными в нашем городе которых почти все дети выпрашивают у своих родителей вместе с арахисом чтобы кормить мартышек из плоти и крови в клетках. Я редко бываю в зоопарке потому что все животные рождаются для свободы особенно птицы. Мое сердце не выдерживает этих умоляющих (idem) взглядов говорящих спаси меня от этих мучительных дней и ночей а я ничего не могу сделать чтобы помочь этим жертвам человеческого невежества. Передышка.

Если бы я не была наполовину инвалидом мне не нужно было бы отдыхать но я уже говорила что каждая обязательная точка и запятая наполняют мою голову невероятными видениями и мыслями которые завладевают мной и у меня начинает болеть мозг, думаю именно мозг у меня болит а мозг это самая болезненная и слабенькая часть тела в моей бесполезной семье и мне не стоило бы так говорить, но иногда мне так хочется быть абсолютно нормальной.

Но каждый из нас таков каким рождается и с этим надо смириться как я смирилась с фальшивой фамилией Риглос которую поставил под моими картинами мой учитель, ставший доном Хосе Хамелеоном или просто Хосе которого я никак не могу привыкнуть видеть читающим газету или пьющим мате без пиджака как будто он хозяин дома и пусть это покажется немного дерзким но я считаю что это место по праву должно бы принадлежать моему отцу который потерял его бросив нас но я не имею права спрашивать о том что меня не касается и кроме того это я привела учителя в наш дом в первый раз когда мы еще были бедными и в доме не было дворика с грилем и Петра не могла жарить там мясо и такой вкусный чинчулин[15] когда возвращалась со своей древней работы, и в другое время тоже.

Я закончила картину на холсте, в этот раз масляными красками, и она вышла такой красивой что жаль было продавать но я гордилась тем что сама зарабатываю на жизнь и оплачиваю свое пребывание в доме который не знаю почему с каждым днем казался мне все более чужим, все больше принадлежащим им а не мне, потому что я была всего лишь унылой (idem) тенью иногда бродившей по дому и окрестностям (idem); поясню что idem в словаре значит там же и мне так удобнее потому что это короче и так как я никогда не беру чужого я всегда отмечаю если слово является плодом моих словарных изысканий которые помогают мне справится с врожденными дефектами.

День рождения Бетины

Хосе разжег огонь под грилем и по двору ходили туда-сюда члены семьи живущие в доме к которым прибавились тетя Инграсия и дядя Даниелито которые увидели Петру, их общую дочь когда она вернулась с пакетами и кульками и вывалила на стол мясо вы уже знаете какое и достала из ящика бутылки белого и красного вина и несколько безалкогольных напитков и хлеб и много чего еще что привело меня к внезапному озарению что она должно быть хорошо поработала потому что принесенные продукты были совсем не дешевыми а весьма изысканными а фрукты для сангрии напоминали живописный натюрморт, особенно виноград и яблоки. Хосе убрав кое-что лишнее с ноги ягненка поместил ее на решетку и вокруг разложил кровяные колбаски чоризо чинчулин и другие потроха, он разбирался в искусстве жарки мяса и за работой пил вино чтобы настроиться тем временем помощники накрывали большой стол расставляя подносики с которых обычно дегустируют (словарь) такие мясные блюда а также вилки и ножи и миски словом, всю мамину посуду вытащили на свет лампочек которые зажглись все разом и нескольких толстых свечей для украшения а еще в воздухе парили разноцветные шарики и мне показалось все это похожим на Рождество но это было не оно а день рождения Бетины которая спокойно спала в своей кроватке несмотря на то что ей этой ночью исполнялось восемнадцать лет ни больше ни меньше но в моем доме все было по-другому потому что мы были другие каждый по-своему, в своей степени и на свой лад, и из радио Петры доносилась музыка в тот момент Ортис Тирадо пел поцелуй меня… поцелуй меня еще… как если бы сегодня был последний раз…[16] и я уже не помню как там продолжалось но я продолжала потому что уставший мозг по-моему похож на скворчащие мозги на гриле, бедный мой мозг я слишком много от него требую и теперь мне гораздо больше хочется спать чем участвовать в празднике и я так и сказала Петре но она разозлилась потому что сказала она я не имею права сбегать из-за легкой усталости тогда как она действительно вымоталась из-за своей древней профессии и вместо четверых ей пришлось обслужить пятерых клиентов и последний как назло был довольно молод и вымотал ее так что она хотела остаться в своей рабочей кровати но решила сдержать обещание и пошла на рынок.

Передышка.

Пришлось надолго прерваться потому что к этим делам с Петрой добавилось мое желание скорее закончить картину и помыться и привести себя в порядок и я спросила у Петры собирается ли она мыться и приводить себя в порядок потому что она вернулась довольно взъерошенная и она ответила что да хотя бы ради себя самой потому что ей себя жалко и мне стало грустно и я поцеловала ее смешное личико все в потекшей туши и смазанных румянах. Петра крепко обняла меня и вздохнула зачем мы только на свет появились… и я ответила что мы появились потому что влюбленные поддались порыву и не воспользовались презервативами а она сказала что всегда будет ими пользоваться чтобы не рожать недоразвитых детей в этом таком же недоразвитом и горьком мире и обнявшись мы пролили целый океан слез какого и представить себе не могли и я сидела на корточках потому что иначе никак не могло случиться единственное объятие и рыдание которое сжало и увлажнило наступавшие сумерки и помогло нам обеим.

Радио пело романтическим голосом Ортиса Тирадо другую песню о последней ночи что я провела с тобой[17] и я умылась и пообещала себе не плакать больше пока Петра раздевалась и залезала в ванну и я увидела синяки темневшие на коже ее жалкого тельца и следы от укусов и царапины или что-то на них похожее но ничего не сказала и почти расплакалась снова но все же сдержалась.

Синяки и прочие отметины на теле этой крошечной женщины послужили для меня источником некоторых болезненных образов которые я не смогла написать той ночью но зато смогла на следующий день и не знаю почему назвала картину «Магдалины» хотя на ней не было женщин но я хотела чтобы как картон так и холст рыдали так же как рыдали обнявшись мы и чтобы зрители увидев эти работы вздрагивали не понимая отчего.

Я вышла во двор и увидела в свете углей на гриле как учитель или Хосе как вам больше нравится его называть фехтовал длинной острой железякой в форме вилки чтобы распределить мясо на решетке и меня поразила эта картина, он вспотел потому что было уже жарко и пот стекал по его обнаженному торсу потому что он снял рубашку и я увидела волосы у него на груди и под мышками тоже и подумала хоть бы меня не начало тошнить потому что тогда я испорчу праздник Бетины которая уже устроилась во главе стола и била ножичком и вилочкой по прикрепленному к ее креслу столику потому что хотела есть и хотя я старалась не обращать внимания я почувствовала газы которые она пускала и тут увидела Петру и мы решили сесть на другом конце стола на случай нежелательных неожиданностей и чтобы избежать возможных улыбок и смешков или чего-то из-за чего мы могли бы оказаться в центре внимания (idem) всех собравшихся а нам не хотелось превращаться в гарпий отравляющих праздник.

Хосе сказал что пригласил еще одного учителя преподававшего математику, одинокого вдовца хотя у него были сын и дочь но они с ним не жили. Я видела этого учителя математики хотя никогда с ним не говорила у него была широкая улыбка похожая на ломтик (idem) арбуза, он всегда улыбался и в институте вел рисунок и никогда не отправлял никого на пересдачу. Возможно он придет с девушкой, сказал Хосе которая была очаровательной зеленоглазой и очень элегантной в отличие от учителя но и он нам должен понравиться потому что он добродушный и обходительный, и мне показалось странным звать в гости чужаков нам хватало и самого Хосе и не знаю почему я подумала о нем как о чужом хотя до сих пор никогда так не думала и уже все собрались и мама и дядя с тетей все были в сборе когда пришли приглашенные Хосе и Петра прошептала мне на ухо что со стороны учителя довольно нагло звать на семейный праздник своих знакомых. Но так уж сложились обстоятельства и мы примем их насколько нам хватит терпения но когда его чаша переполнится (idem) все закончится.

Тут по рукам заходили подносики наполняясь едой и бокалы наполняясь напитками и я наблюдала за Бетиной которая хоть и размахивала ножичком и вилкой во время еды нуждалась в помощи потому что кто-то должен был нарезать ее еду и подносить кусочки к зубастому рту людоедки.

Кого пригласил Хосе Хамелеон, мой учитель

Когда гости которых пригласил Хосе присоединились к празднику все лица повернулись в их сторону и увидели непарную пару приглашенных которым не хватало глаз чтобы рассмотреть всех присутствующих членов нашего семейства хотя у каждого из них было по два глаза то есть вместе четыре зеленых, прекрасные у женщины и некрасивые и маленькие у мужчины который был ниже ее, один из тех невзрачных серых людей которых часто видишь на улице и в кабинетах административных учреждений но этот был учителем как я уже сказала и вел рисунок и чем-то еще занимался сейчас уже я не помню чем, а она работала моделью в компаниях производящих одежду и косметику и была просто образцом элегантности хотя мои интроспективные (словарь) способности подсказывали мне что пусть и не очевидное на первый взгляд но что-то было не так и с мужчиной была та же история за исключением элегантности и я почувствовала как у меня волосы встают дыбом и мне захотелось покинуть свое место рядом с Петрой которая толкала меня локтем чтобы я не забывалась, она подложила три подушки на соломенное сиденье стула чтобы дотянуться до стола.

Передышка.

Внезапно я заметила что рядом со мной не с той стороны где сидела Петра а с другой был свободный стул и что красивая женщина уже устроилась рядом с Хосе ну а сеньор приглашенный пришедший с зеленоглазой дамой подошел и сел на свободное место рядом со мной и широко улыбаясь спросил не против ли я и сказал мне сегодня сопутствует удача и я не поняла но Петра спросила какая еще удача и он ответил что удача сидеть рядом с такой очаровательной девушкой и естественно этой девушкой была бы я. Была я. Кстати я ничего не сказала и вместо меня это сделала Петра ответив что вам действительно повезло потому что моя сестра художница и зовут ее Риглос, и он переспросил Риглос, та самая, черт вот это да и он попытался поцеловать меня в щеку но я затрясла головой как делают собаки когда вылезают из воды а сеньор сделал вид что ничего не заметил и продолжил улыбаться в свои большие жесткие усы скрывавшие его рот но не его дыхание в котором чувствовались прошлые останки трапезы (idem) которые скрылись между зубами и я не знала смогу ли я это выдержать и сказала Петре давай ты сядешь рядом с этим сеньором вы же хотите поговорить и она ответила что ей и с ее места все отлично видно но я настаивала и она опасаясь как бы меня не стошнило а это было очень вероятно все-таки поменялась со мной местами и будучи женщиной опытной попросила нашего гостя перенести подушки на мой стул который теперь займет она, что не доставило ему большого удовольствия а я это поняла потому что усы у него опустились.

Передышка.

Сеньор приглашенный Хосе пытался игнорировать присутствие Петры чтобы обсудить со мной искусство живописи и рисунка и Петра предложила ему расслабиться и наслаждаться попойкой, надо сказать что Петра нередко прибегала к площадным выражениям вследствие своих профессиональных занятий и мне показалось что ее собеседника это коробило потому что постепенно он стал говорить все меньше и меньше и тогда я вторглась (idem) в разговор и спросила является ли красивая сеньорита его девушкой и он ответил что так оно и есть но… ничего серьезного потому что она разведена и у нее есть дочки а я вдовец и у меня тоже есть дети и все это сложно и я предложила ему обратить внимание на то как с другой стороны стола разведенная сеньорита сплотилась (idem) в увлекательной болтовне с Хосе Хамелеоном и сеньору это совсем не понравилось а Петра добавила что если выбирать между ним и Хосе то Хосе его даме подходит больше а вот он как раз под стать ей самой потому что низенький хотя и не карлик и если он согласен так она прямо сейчас готова объявить о помолвке но сеньор сказал нет.

Я со своего места крикнула Хосе как зовут парочку которую он пригласил и Хосе с трудом оторвавшись от разведенной сеньоры девушки моего соседа по столу и сказал как грубо с моей стороны… я вас не представил… сеньориту зовут Анита дель Порте а моего друга зовут Бисерин де лос Сантос Апостолес.

Все присутствующие с трудом сдержали смех услышав Бисерин де лос Сантос Апостолес но ни у кого даже улыбки не вырвалось и все продолжили поглощать еду и попивать вино и на моем подносике дожидались своей очереди различные яства но у меня крутило живот а голова была переполнена идеями для холстов потому что картонки я оставила для набросков ведь мои серьезные выставки требовали чтобы образы покоились танцевали и страдали на качественных больших холстах которые после я сама относила в багетную мастерскую чтобы подобрать рамки из хорошего дерева или из металла в зависимости от требований покупателя. Деньги я или отдавала на хранение Петре или клала в банк. Петра посоветовала чтобы я никому никогда не говорила сколько у меня денег потому что деловых людей много а дельцов-ловкачей еще больше и я доверяла Петре больше чем себе самой а домой приносила настолько больше чем на меня тратилось что любому могла бы заткнуть рот и так пару раз мне улыбались и целовали в щеку одним из тех приветственных поцелуев которые запечатлевают на бегу.

И тут Бисерин спросил сколько стоила моя картина «Осенняя серенада», и я ответила что она стоит тысячу пятьсот песо и он сказал что это его шестимесячный заработок по специальности и я спросила что значит по специальности и он объяснил что это уроки математики которые он ведет в средней школе а что же касается частных занятий по рисунку то там чтобы заработать такую сумму ему понадобился бы целый год и Петра кузнечиком влезла в разговор и зашептала моя сестренка Юна действительно хорошая партия а тебе, она перешла на ты, лучше бы остаться с разведенкой или принять меня хоть я и половины Юниного не зарабатываю но все равно больше тебя впрочем мне кажется ты прибедняешься ты же учитель а я занимаюсь самой древней профессией не может быть чтоб я больше тебя зарабатывала, а Юне я ищу достойного жениха с машинами и поездками в Европу и это не потому что без моей помощи она вышеозначенных благ не добьется а потому что моя двоюродная сестра просто ангел доброты и любой может ее умаслить а я проститутка и разбираюсь в низменных вопросах а у тебя грязные ногти от того что ты или сам чешешься или девушку свою чешешь и она небось только кажется такой фифой а задница небось шелудивая и тут она замолчала и клянусь Петра знала что делает и все эти соображения были высказаны в ухо Бисерина и услышаны были только Бисерином который продолжал улыбаться но стал белый как бумага и глядел на свои грязные ногти.

Хосе встал со своего места и собрался пополнить запасы снеди (idem) на подносиках и ему не пришлось доливать вино в бокалы зато пришлось принести новые бутылки потому что в имевшихся не оставили ни капли и у меня Хосе спросил хорошо ли мне и я посмотрела на него взглядом девушки с картины Модильяни, той что с галстуком и этого было достаточно и больше он не спрашивал.

Тост

Принесли ящик шампанского и мне показалось таким вульгарным то что его весь сразу поставили прямо в центр стола рядом с тортом потому что такое количество бутылок явно свидетельствовало о том что тут никто не отказывался пропустить стаканчик и трехэтажный торт случайно столкнувшись с ящиком развалился и превратился в одноэтажный с двумя этажами свалившимися на скатерть и я осознала что три этажа торта оказались бы выше самой именинницы Бетины и ящик с алкоголем знал что делает и обезглавленный торт с разбившейся при ударе куклой без ручек и ножек это и есть портрет Бетины и я попросила разрешения пойти в свою комнату и сделать на картонке эскиз (idem) того что пришло мне в голову и я знала что картина которую я напишу в спокойной обстановке получит государственную премию. Я была уверена и быстро закончив эскиз вернулась на праздник где поднимали тост в честь восемнадцатилетия Бетины которая в любом случае не смогла разрезать торт разметанный по столу куски были разложены на тарелки и никто не брезговал тем более Бетина которая кричала еще… еще… еще… с алчностью. Десерты она хватала рукой и закидывала, иногда успешно, в рот и кричала вкусно… вкусно… вкусно… вкусно… но что-то необычное отражалось в поведении малютки в эту ночь и она смотрела на Хосе с выражением между яростным и страдающим и я подумала что это может быть сопряжено (idem) со столь теплым отношением Хосе с разведенной девушкой Анитой дель Порте но потом решила что это я себе придумала и хорошо бы так и было потому что Бисерин де лос Сантос очевидно был влюблен в зеленоглазую сеньору и если бы она его променяла на другого сложная структура рухнула бы во всех смыслах и направлениях, а Петра подмигнула мне и схватила Бисерина де лос Сантос за руку, она немного захмелела и шутя заявила что только что попросила руки Бисерина де лос Сантос потому что мы с ним складная парочка и я зарабатываю больше его и так мы сможем объединить его разрозненную семью, о которой он мне рассказал, приведя его детей к общему домашнему очагу который не окажется перенаселен, это будет его собственная квартира и будем мы жить долго и счастливо и Бисерин де лос Сантос сможет потягивать вино когда ему вздумается и распевать песни танго на улицах а я обещаю стирать его одежду и чистить ему ногти и подстригать усы и придумывать разные штучки чтобы половой акт не превращался в скучное и тупое занятие женатых святош и я заметила что бедный Бисерин де лос Сантос вытащил за шнурок из-за пазухи медальон с изображением девы марии и поцеловал его а потом сказал зеленоглазой девушке пойдем отсюда и они ушли.

Тост закричала Петра выпьем за чудесные восемнадцать лет моей двоюродной сестрички Бетины и все выпили и Бетина радовалась потому что разведенная девушка ушла и Хосе снова принялся ее баловать.

Я вытянула шею и увидела как Анита дель Порте и Бисерин де лос Сантос Апостолес садятся в довольно старую машину и за руль села Анита а Бисерин откинувшись назад уже похрапывал и я про себя заметила вот несчастная пара но какие наглые хотя возможно про наглость это я себе придумала. Воображение иногда заводит меня далеко а возвращает меня с небес на землю Петра и позже мы еще поболтаем с ней об этом потому что мне все еще жалко маленького Бисерина.

Не помню, писала ли я раньше что у мамы и моих теть было еще два брата-холостяка, если нет то говорю сейчас потому что мне не нравится быть несправедливой а семья существует либо как одно целое либо не существует вовсе хотя я и хочу при первом удобном случае переехать в другое жилье, а то и в другую страну но сейчас хотела бы рассказать про своих двух дядей почти забытых из-за того что редко заглядывают к нам потому что они холостяки и пенсионеры подолгу спят днем один в своем домишке за городом а другой под мостом но оба получают пенсию и им не нужно просить милостыню и они живут подобно птицам небесным как мне рассказывал священник перед первым причастием.

Дядя Педрито и дядя Исидорито были близнецы и хоть и не очень сообразительные сумели заработать на жизнь в качестве административных служащих и сложнее всего было Исидорито потому что как рассказала мне тетя Инграсия единственное на что он годился так это на то чтобы переносить документы из кабинета в кабинет и из здания в другое здание и вся эта ходьба в течение многих лет обеспечила ему только минимальную пенсию но Исидорито не много и нужно было он так и не женился и свободный от обязательств жил неплохо а дядя Педрито был одним из тех чиновников что назначают аудиенции (idem) людям которые хотят встретиться с властями чтобы представить им прошение без предварительной цензуры (idem) и так раздавая конвертики с разрешениями и отправился на пенсию и поселился в беднейшем доме за городом тоже холостой как он говорил холостой и без печалей[18] а я думала что печально было бы быть той которая вышла бы замуж за дядю Педрито кривоногого и уродливого как ночной кошмар.

Так как с нашей последней встречи прошло немало времени они сказали что мы отлично выглядим и познакомились с Хосе Хамелеоном и это была новость, поцеловали Бетину а она их обслюнявила потому что Бетина при поцелуях не успевала вовремя проглотить слюну а целуемые притворялись что не замечают и не сразу доставали платок чтобы обтереться и Бетина бе… бе… бе… счастливая хлопала в ладоши потому что ей нравилось когда ее целуют в знак того что любят хотя я думаю что они это делали из чувства долга. Наверняка. Тут все стали расспрашивать неблагодарных братьев никогда нас не навещавших и мы узнали что Исидорито предпочитал жить под мостом в городке Сити Бель недалеко от Ла-Платы и если были сильные дожди он прятался за жестяными стенами домика Педрито и они жарили лепешки и пристрастились к жарке каштанов в пустой консервной банке а когда холод крепчал они жгли автомобильные покрышки но аккуратно чтобы не поджечь себя и учитель чувствовавший себя как дома спросил похабно улыбаясь не заглядывают ли к ним бабочки что значит женщины легкого поведения и я вовсе не стыжусь из-за Петры но Петра никогда бы не стала обслуживать таких нищих и уродливых клиентов как Педрито и Исидорито которые от вопроса сами знаете кого, покраснели как два помидора и распрощавшись со всеми ушли мне кажется обиженные потому что больше они не приходили а я не пошла навестить их потому что не знала ни где находится дом ни как найти мост, но я написала прекрасную картину и назвала ее «Искоренение» слово которое я долго искала в словаре, и я пришла к выводу что дон Хосе Хамелеон мог бы рассорить нас и хотя я уже решила уехать вовсе не одно и то же уйти самой и когда тебя выгоняют заставляя стыдиться и чувствовать себя ущербным (idem).

Через несколько часов уже почти никого не осталось рядом с грилем бутылки опустели и кто-то спал положив голову на стол а кто-то похрапывал запрокинув голову и я не проглотив ни кусочка и ни капли вина внимательно наблюдала за происходящим и увидела как Петра подошла к имениннице Бетине а потом нахмурилась и подошла ко мне но ничего не сказала вслух а только показала и я притворилась что не понимаю один жест не вполне приличный но и не совсем неприличный и посмотрела в сторону Бетины которая по-мужицки храпела и делала все прочее в аппарат закрепленный под креслом о чем можно было догадаться по запаху но несчастная не была виновата ни в чем и я подумала что у большинства из нас присутствовавших на празднике не было причин отмечать дни рождения и нам следовало бы отмечать кончины так как живые мы занимали место на земле которое возможно могло бы пригодиться кому-то нормальному.

Уже почти на рассвете пришли еще два брата чьи родственные связи с нами я не могу вспомнить и оставили подарочки от кого-то там они оставили их завернутыми и поглядев на сонное царство ушли и мне показалось что они на самом деле и не приходили что это были призраки братьев которых я смутно помнила хотя моя память ни на что не годится она живет настоящим так же как мое воображение захватывает весь мой мозг и двигает моими руками и пальцами чтобы рисовать.

Я открыла один из свертков и обнаружила бутылку шампанского открыла другой и там было то же самое и тогда Петра сказала давай заберем бутылки себе и никому не скажем оставим их чтобы отметить какое-нибудь важное событие. Да, но это было неправильно. В любом случае брать чужое это воровство но была не была ради всех забот Петры обо мне и всего чему она меня научила об опасностях секса и прочего.

Всю ночь я рисовала. Петра спала и плакала во сне. Во дворе кто-то убирался наверное Руфина которая предпочитала покончить с неотложными (idem) делами а потом уже спать сколько влезет, так она говорила. Я видела как с трудом поднялась мама и как Хосе поднял Бетину и унес ее в дом. И больше ничего.

Бетине нужно новое кресло

Теперь когда Бетину поднимали из ее кроватки она уже не помещалась в свое кресло потому что растолстела.

Она так растолстела что ее приходилось поднимать прямо вместе с креслом, поэтому и чтобы бедняжке было удобнее необходимо было что-то менять и я решила подарить ей новое кресло, уже не детское, я выбрала просторное и красивое и разрисовала его разными фигурами но совсем не детскими потому что Бетина была уже взрослая девушка и роспись обсуждала вся семья и это были яркие разноцветные цветы, бабочки и соловьи и ступая по оранжевому ковру шел ребенок похожий на младенца Иисуса он протягивал свои пухлые ручки чтобы его взяли на руки и отвели в зоопарк или в лес а рядом с ребенком я изобразила тени не смогла удержаться потому что внутри у меня столько теней что когда они довлеют (idem) надо мной я выталкиваю их в свои картины но тени на кресле Бетины не пеленали ребенка потому что все маленькие дети для меня это тот ребенок Карины который вернулся за ней и унес с собой завернув в одеяло лихорадки. Нет. Я даже в мыслях не могла бы опалить мать и никогда бы не стала мучить ребенка. Я подумала не убрать ли тени. В конце концов я все-таки оставила их потому что они всегда затемняют пейзаж и раз мое воображение вошло в эту колею (idem) я последую за ним. Я никогда бы не стала исправлять то что подсказали мне мое воображение и мой талант, а про талант написал говоря о моих работах и обо мне самой один художественный критик и я этим очень гордилась хотя вовсе не тщеславна в отличие от как мне показалось зеленоглазой женщины и раньше, уже довольно давно, тети Нене которая смеялась над моими подростковыми рисунками на картонках и считала себя художницей потому что рисовала огромные женские физиономии с коровьими глазами. Я замечаю что начинаю критиковать других с ехидством (idem) и постараюсь затормозить развитие этого качества потому что от него уродуется душа и покрывается морщинами лоб а я не хочу морщины на своем лице девушки с картины Модильяни которое как я теперь понимаю оказывается красивым потому что на улице мне стали делать комплименты и раньше они меня совершенно не трогали а теперь наоборот и следовало бы пояснить что после слов не трогали я должна была написать idem потому что как вы понимаете непривычные слова я беру из словаря и пока не освою их в достаточной степени не могу считать их полностью своими и вы уж извините если я надоедаю своими объяснениями но такова уж моя натура и мне бы хотелось говорить только о том что я действительно знаю и не присваивать чужого.

Когда я подарила украшенное кресло Бетине бедняжка всегда боявшаяся меня из-за того что в детстве во время еды я тыкала ей ложкой в глаз, в ухо и так далее пока не добиралась до рта и макала ее лицом в суп и в душе желала ей смерти, задрожала и расплакалась но потом поняла что я пришла с миром и протянула ручки чтобы ее пересадили и добавлю что я не забыла убедиться что под сиденьем была емкость вы знаете для чего служащая в таких тяжелых случаях инвалидности. Я посадила ее в новое кресло и она пальчиками стала показывать на украшавшие его узоры и остановилась на фигуре ребенка и сказала милый малыш, да…

Внезапно Бетина на моих глазах впала в глубокое забытье (idem) потому что испытывала чересчур много эмоций, например из-за того что я которая всегда обижала или игнорировала ее в детстве теперь позаботилась о бедняжке и что с этим подарком она могла удобно и свободно сесть в то время как большой живот кажется особенно был благодарен за свободное пространство. Я догадалась, не знаю о чем я догадалась ведь хоть я и талантлива а все равно разделяю с Бетиной ее дефективность хоть и в меньшем ее проявлении (idem). Но признаюсь что в новом кресле расцвели две улыбки двух разных ртов и я посмотрела за спину чтобы проверить на месте ли хвост души и его там не было. Не было и я решила что Бетина снова обрела душу и она от нее уже не убежит и возможно она вылечится от части своих недугов и будет инвалидом не больше меня или вроде того.

Когда Бетина устроилась на своем троне она принялась трогать его и рассматривать фигуры и узоры украшавшие его новизну и я почувствовала себя как человек который сделал что-то милосердное для кого-то или чего-то не вполне человеческого я имею в виду чего-то отличающегося. Настолько что неподготовленного человека это может напугать и что еще хуже Бетина понимала и осознавала больше чем неподготовленный человек мог бы предположить.

И теперь когда она чувствовала малую толику (idem) домашнего тепла исходившую от сестры которую она больше всего боялась, от меня, она разговаривала со своим новым креслом и внезапно повернулась ко мне Юна почему бы тебе не подарить мне кровать потому что скоро она мне понадобится и я почувствовала как внутри моей больной и раскуроченной хроническим застарелым бронхитом груди, разбивались чудовищные волны горького моря такие же чудовищные какими были мы вдвоем и я уже не могла осадить их, подавить, хотя потом я нарисую это и я уже придумала название для картины «Скрытые бури» и я выставлю ее из благодарности Бетине которая сумела сохранить полный словарный запас и в тот момент приоткрыла сосуд хранивший таинственный секрет сбив герметичную печать ужасного страха и я сказала ей чтобы она просила у меня разные вещи потому что у меня есть деньги и я чудесно обставлю ее спальню с ночными столиками и зеркалами и с чем ей только захочется, и она схватила меня за руку и крикнула плетеную люльку.

Я села на пол и оттуда оглядывала всю округлость живота Бетины потом подошла и потрогала живот моей сестры и она прижала мою руку к животу с трудом потому что длины ее ручки не хватало но у нее все-таки получилось и в первый и единственный раз в жизни я почувствовала под своими пальцами жизнь и она была прекрасна как трепет крыльев птицы пьющей нектар из цветка, и Бетина не отпускала меня чтобы я почувствовала размеренное дыхание чего-то внутри касаясь ее своей красивой рукой художницы и Бетина смотрела на меня чтобы убедиться в моем согласии и я сказала что куплю ей самую изящную люльку и колясочку обтянутую шелком и что мы будем ходить гулять по лесу пока волка нету[19].

Утомившись, моя такая бесформенная и такая оформившаяся сестра заснула, а я застыла подобно мумии сидя на деревянном полу разглядывая живот и всю ее фигуру соединяя то что я видела с объяснениями Петры, вспоминала что всегда надо пользоваться презервативом, и как бездушные мужчины переполняют менструальный сосуд женщины, тот таинственный и химически невозможный в моем понимании процесс, соединение крошечных плавающих живностей танцующих в невероятных материнских водах и день за днем сцепляющихся друг с другом подобно фрагментам великолепной головоломки пока наконец они не соберутся в младенца, и от одной мысли о том что может соединяться внутри Бетины у меня волосы встали дыбом потому что мы ничего хорошего не приносили в этот мир и даже я, будучи художницей Риглос не могла избежать звания странной и пугающей не на внешность но по характеру и я вспомнила как Карина клялась что не позволит ничего сделать с ребенком, потому что именно ребенка носила в животе Бетина, и что сделали с ребенком Карины который вернулся чтобы забрать ее обернув в жар лихорадки и обоим быть преданными забвению которое и есть единственная настоящая смерть, но я их никогда не забывала.

Наступил полдень и Бетину было пора купать а мне заснувшей на полу надо будет принять душ и все остальные будут заниматься своими обычными повседневными (idem) делами и жизнь и жизни будут идти своим чередом и смерти тоже будут идти своим чередом потому что так все устроено хоть нехорошие люди и пытаются отрицать очевидные ценности (idem).

Когда Руфина приступила к своим обязанностям и из кухни потянуло запахом еды я побежала в ванную чтобы принять душ и приодеться и достала свои инструменты и свернутые холсты и покинула этот вертеп потому что собиралась поесть где-нибудь в городе, рядом с институтом а потом работать сколько хватит сил в мастерской которую мы арендовали вместе с другими художниками.

Я рисовала много и бурно. Шел дождь, я видела на оконных стеклах толстые капли и глядя на них пришла к выводу что подобно этим каплищам оплодотворяющим природу другие схожие с ними в радостном падении оплодотворяли животы для рождений схожих с прорастанием деревьев и садов и что невозможно было считать греховной эту дрожь эту магическую песнь.

И я осталась в мастерской на ночь попеременно рисуя и задремывая пока красный солнечный луч не ударил мне в лицо.

В моем доме, я говорю так, хотя уже и не чувствую его своим, был телефон и я воспользовалась этим чтобы позвонить Петре. Я назначила ей встречу в баре в культурном центре Пасахе-Дардо-Роча.

Разговор с Петрой во время завтрака

Я перешла улицу 80-я Диагональ и город опьянил меня запахом озона и цветущих цитрусов но горечь от пробуждения, кажется мне снились несчастья, рассеяла аромат и я почувствовала холодные капельки недавнего дождя и задрожала. Когда я зашла в бар Петра уже сидела там устроившись за стойкой на высоком стуле и я последовала ее примеру, и сказала ей что очень беспокоюсь и мне ужасно грустно. Петра уже заказала два завтрака из кофе с молоком и рогаликов с ветчиной. С набитым ртом она спросила что с тобой такое говори уже или у меня живот разболится, и у Петры на самом деле бывали сильные боли в животе с рвотой и у несчастной было достаточно причин чтобы плавать в озере мерзостей и тошноты и я поспешила рассказать что с Бетиной происходит кое-что более чем серьезное, и странно что она которая всегда заранее догадывалась обо всем происходящем не заметила этого, и она заверила что заметила как Бетина растолстела и как ей было неудобно в ее кресле, но она и думать не желает о том что я собираюсь ей сказать потому что этот кастрированный торговец картошкой являлся ей со своими срамными (idem) частями зажатыми между звериными губами его мерзкой пасти, и Петра отодвинула в сторону рогалики и превратилась в «Мыслителя» Родена только в его уменьшенной версии.

Она призналась что старалась не проходить рядом с Бетиной и что Бетину никто не замечал потому что она олицетворяла собой самое плохое и страшное в наших генах одряхлевших и деградировавших (idem) от сглаза или от болезни передающейся по наследству о которой ей рассказал один из клиентов под названием сифилис и потомки сифилитиков рождаются мертвыми или полуживыми как и все мы но с презервативом нет опасности заразиться и даже если дети рождаются здоровыми им нужно соблюдать осторожность, потому что в любой момент их может настичь гнойная капля которую в Европе зовут французской болезнью а после войн стали звать гусарским насморком и я никогда не слышала об этих мерзостях но все равно решила нарисовать их в аллегорической форме и пожурила Петру за то что она болтает о наших несчастьях и она ответила что это не стыдно потому что мы не виноваты в поведении наших предков и она объяснила мне что значит предки.

Возвращаясь к теме Бетины я заметила что моя двоюродная сестра задрожала и заявила Бетина твоя сестра, Карина была моей сестрой, но я все равно попросила ее совета потому что у нее больше жизненного опыта и Петра прошептала думаю ли я что с Бетиной произошло то же что с Кариной и я уверила ее что так и было и я прошу ее помочь мне пожалуйста. Петра почти закричала не стану повторять сделанного даже за все золото в мире и я пообещала ей что повторить это значило бы выдать себя и оказаться в тюрьме и то что произошло всеми уже было забыто хотя идеальное преступление и невозможно а Петра возразила что правосудие не может быть преступным.

Я никогда не собиралась совершать преступление и мы попросили еще кофе с молоком и спросили друг друга какой идиот мог спутаться с Бетиной потому что если он холост то мы могли бы донести и заставить его жениться а если он женат, что тогда?

Тогда бы и стали думать, но Бетина попросила люльку с радостью, значит наверное она не осознавала что такое грех такая маленькая и страшная мы предположили что Бетина может даже и не вспомнит кто это сделал, но она никогда не выходила из дома и какой мужчина мог ее обрюхатить не живя в доме? Праздников мы почти не устраивали, Даниелито был дядей мужем Инграсии и двоюродным братом ей и маме и когда мы отмечали день рождения у Бетины живот уже округлился не так как сейчас но достаточно и мы решили вечером пойти с Бетиной на прогулку чтобы опробовать новое кресло а я постаралась бы чтобы когда она вернется ее бы ждал сюрприз, обновленная спальня и люлька.

Сомнение

Вдруг мы увидели что в бар зашел мой учитель с зеленоглазой девушкой которая приходила на день рождения Бетины вместе с коротышкой Бисерином де лос Сантос Апостолесом, это не было странно потому что учитель Хосе Хамелеон вел занятия в этом районе а она работала моделью и недалеко как раз был магазин косметики но странным было то что учитель вздрогнул увидев нас и мы поняли что единственным мужчиной в котором мы не сомневались был именно учитель Хосе Хамелеон и я почувствовала как у меня заколотилось сердце и я покрылась потом вспомнив сколько раз видела как он относит Бетину в ее комнату и Петра сказала не будем спешить, потому что если то о чем мы думаем правда, этот еще решит съехаться с Анитой дель Порте такая вот петрушка, и мы остались изображая дурочек и радостно поздоровались с ними и продолжили болтать на первый взгляд о всяких пустяках но на самом деле мы говорили о том как нам хочется перерезать горло проклятому и это проклятие я сама привела в дом горе мне несчастной.

Придя домой мы не упоминали об увиденном в баре и пошли в спальню к Бетине и позвали Руфину чтобы искупать ее и нарядить и когда Бетина услышала про наряды она улыбнулась и стала почти по-настоящему красивой и между делом я спросила у Руфины были ли месячные у Бетины и она ответила что не знала что у таких как она бывают месячные и сказала что их не было но я-то знала что они у нее начались раньше чем у меня и если теперь их не было то она точно беременна и я спросила у Руфины сколько месяцев она купает мою сестру, она подумала и сказала что шесть или семь, скорее семь и мне захотелось врезать Руфине смотревшей на нас свысока и даже не считавшей нас женщинами способными носить в животе ребенка.

Первая прогулка Бетины на новом красивом кресле принесла ей много радости в то время как мы с Петрой проваливались в пучину печали.

Петра предложила собрать семейный совет в первую очередь для того чтобы сообщить моей маме о том в какой опасной ситуации находится Бетина потому что семь месяцев беременности для такого маленького тела не могут закончиться хорошо и я почувствовала глубокое облегчение от того что тетя Нене больше не с нами потому что ради чести семьи она бы предложила что-нибудь ужасное что подавило бы нас всех но тут пришло время обеда и я решила остаться потому что следовало бы и я знала что когда меня что-то волнует я говорю более складно и я пришла к выводу что скоро мне не нужен будет словарь источник стольких знаний наставлявший меня и увеличивший мои интуитивные способности так что иногда ясные понятия всплывали в моей голове и мне не нужно было добавлять idem то есть что я взяла их из словаря, значит пока я искала одно слово значения других слов тоже оставались в моей голове и я осознавала что однажды смогу быть как все в искусстве речи.

Вернулся учитель Хосе и мысленно я поставила его рядом с Анитой а он смотрел на меня испуганно опасаясь как бы я не рассказала то что вы уже знаете, но я ничего не сказала.

Был октябрь но учитель принес рождественские сладости и я не пишу idem или словарь потому что и сама отлично знаю, и еще он принес курицу гриль наполнявшую комнату особым ароматом и сказал что поставит ее в духовку чтобы подогреть и Петра сказала чтобы он уменьшил огонь иначе она подгорит. Петра пошла за учителем на кухню чистить картошку и бататы, бататы она умела карамелизировать и мне они нравились даже больше курицы и все что готовила Петра выходило вкусно и полезно кроме да простит она меня за критику самой древней профессии которой она занималась на улицах или в том месте где она принимала по шесть или семь человек. Я стараюсь добиться чтобы после знаков препинания у меня не шумело в голове, в мозге и кажется усилием воли у меня это получается постепенно и если продолжу упражняться и читать текст специализированный для таких проблем от которых в той или иной степени страдают почти все члены нашей семьи, я смогу справиться со сложностями которые должны затруднять чтение того что я пишу и вам читатель я приношу тысячу извинений и если вы верующий вы меня простите потому что священник говорит прощайте и бог вам простит и я все еще не справляюсь с заглавными буквами из-за затруднений с пунктуацией и многих других вещей которых я не знаю но повторяю при желании все возможно и вы поймете о чем я потому что я не знаю чем закончится наше семейное собрание, и в глубине души мне страшно.

Мама сидела под сенью черного винограда глядя перед собой пустым потерянным взглядом, она была похожа на гипсовую статую. Она была хорошей учительницей и своей указкой наставила на путь истинный не одного ученика, но уход на пенсию раздавил ее превратил ее в создание без души хотя когда она ходила по дому я пыталась разглядеть не выходит ли из нее душа как раньше из Бетины но ничего не видела, мама просто все время грустила и не хотела шевелиться так что проводила все дни под виноградом глядя в пустоту и если кто-то к ней обращался она улыбалась младенческой улыбкой потому что даже перестала вставлять свои зубы которые плавали в стакане и вызывали у меня отвращение но я ей этого никогда не говорила и в этот раз я подошла и спросила не хочет ли она пообедать где-то через полчаса и она ответила что хочет и я воспользовалась случаем чтобы спросить видела ли она мебель которую я купила для Бетины а она сказала зачем я только потратилась, и я сказала что-то резкое когда спросила как ей кажется как себя чувствует Бетина и она достала из кармана халата платок и заплакала. Я спросила мама почему ты плачешь и она глядя на меня покрасневшими глазами ответила что я сама знаю почему, и я соврала что не знаю и если она хочет чтобы я принесла ее зубы к обеду я их продезинфицирую и принесу но она сказала не надо.

Сколько нас было за столом кроме мамы… учитель, Петра, Бетина и я видите я уже ставлю больше запятых, а в голове и в мозгу не шумит.

Я забыла про Руфину, которая села обедать рядом со мной по моей просьбе я знала зачем.

Руфина накрыла стол клеенкой и поставила большие тарелки, стаканы, положила приборы которые никогда не использовали и которые мама хранила для свадьбы или крестин или другой важной семейной церемонии, и Руфина накрыла красивый стол потому что ее попросила Петра а я согласилась и сказала чтобы она делала все что скажет Петра потому что мама уже ни на что не годится простите за такие выражения но она годилась только на то чтобы сидеть и глядеть в пустоту с лицом гипсовой статуи.

Руфина удивила нас поставив вазу с букетом лилий в центр стола, она их купила на свои деньги и мы так удивились что воскликнули ах… совершенно единодушно и в этот момент вошел учитель с супницей потому что дома на семейных обедах, так сказать, раньше суп разливал мой папа жаль что его образ почти стерся из моей памяти но я смутно помню как он разливал суп из супницы и с тех пор как он нас бросил, этот утерянный обычай был чем-то вроде легенды которая только что ожила среди стольких теней что казалась вернувшимся сном, но сном это было бы если бы половником орудовал папа и когда половник приблизился к моей тарелке я перевернула ее и учитель спросил почему и я ответила что суп мне не нравится и он продолжил наполнять тарелки других словно отец семейства.

Учитель и Петра ходили туда-сюда принося новые блюда а Руфина наслаждалась отдыхом и я знала что он был заслуженным, и вы еще поймете почему.

С трудом мама подошла к столу и уселась во главе, она шумно хлебала суп, отсутствие зубов превращало мамин обед в жертвоприношение вызывавшее отвращение у меня и может быть у остальных тоже.

Пока хлебали чечевичный суп из кухни доносился звон тарелок и голоса Петры и учителя и я сказала Руфине что самое время вмешаться и мы извинились, вышли из-за стола и ушли на кухню где я спросила почему так разгорячилась Петра а учитель держал себя в руках и сохранял спокойствие и Петра сказала мне теперь ты говори а потом Руфина и покончим с этим неприятным делом. Я подошла и встала лицом к лицу с учителем Хосе Хамелеоном и стоя прямо перед ним обвинила его в изнасиловании несовершеннолетней к тому же инвалида которая была уже на седьмом месяце и он ответил что Бетине восемнадцать и она совершеннолетняя но я стояла на своем а что касается инвалидности судья мог бы убедиться в ней просто посмотрев на нее и он отправится прямиком в тюрьму и окажется на первых полосах газет и тут Петра прописала ему по лицу шумовкой и пошла кровь которую он вытер куском марли и Руфина, соврав, сказала что Бетина рассказала ей как он схватил ее словно зверька и сделал больно между ног и с тех пор у нее не было месячных и мы сказали что подадим заявление в полицию если только он, во время десерта подняв бокал с шампанским, не объявит о скорой свадьбе с Бетиной и учитель сказал что у него есть невеста Анита и Петра снова врезала ему шумовкой по физиономии от чего он шлепнулся задницей на кухонную скамеечку.

Этот тип которому я позволила войти в дом, эта сволочь, тем не менее помогал мне но это уже была древняя история, а сегодняшние события составляли историю современную и учитель понял что останется без работы и хуже того, окажется в тюрьме как педофил. (Я уже почти не пользуюсь словарем).

Дайте мне подумать… дайте подумать умолял этот тип или учитель которого с этого момента я буду называть тип и мы хором сказали нет все уже решено и мы уже записались в загс и нам назначили дату второго ноября и я подумала, ну и дата… это же день мертвых[20], а уже была середина октября и Бетина была почти на восьмом месяце и этот тип спросил называли ли мы его имя и мы сообщили что затребовали церемонию заключения гражданского брака на ближайшее второе ноября и нам помогал один знакомый нотариус который проследит чтобы все было как надо и этот тип прервал свои раздумья и согласился, и Петра сказала сукин сын даже не думай попробовать сбежать потому что полицию мы предупредили и один из полицейских мой хороший друг.

Второй тост

Петра переписала в свой блокнот телефон и адрес Бисерина де лос Сантос Апостолеса и его девушки Аниты дель Порте про которую тип говорил что она теперь его невеста и мы решили позвонить им во время тоста под каким-нибудь придуманным предлогом, что-нибудь сообразим, например что у меня день рождения. Нам надо было окружить этого типа Хосе Хамелеона со всех сторон – и мы это сделаем – а после того как он женится на Бетине пусть как сказала Петра катится на все четыре стороны.

Привели Бетину наряженную как куколку, в легком розовом платьице и с ленточками перехватывавшими с двух сторон жиденькие светлые волосы. Туфельки с ремешком, детские, белые сочетались с короткими белыми чулочками; ног у нее почти что не было и я чувствовала смертельную жалость которая не отпускала меня потому что в кармане у меня лежала коробочка с обручальным кольцом для невесты которое в нужный момент должен был подарить ей жених с подобающей случаю речью.

В новом кресле в сопровождении мамы которая кажется ненадолго вернулась к жизни, Бетина старалась не забрызгать платьице повязав шею розовой салфеткой и ее маленькие глазки сверкали потому что ей накрасили губы и жутко деформированные ногти.

Блюда сменялись приносимые Петрой и Руфиной которая уже выполнила задуманное. Тип ел с неохотой и так как приближалось время десерта, принесли две бутылки шампанского из тех что подарили двоюродные братья пришедшие и ушедшие в ту же минуту и чьи имена я никак не могла запомнить но я знала что видела их хотя мама сказала что они уже больше двадцати лет покойники но я уверяла что видела их и что две бутылки Петра спрятала и к теме больше не возвращались.

Петра внимательно следила за дверью потому что момент торжественного объявления должен был вот-вот наступить а Анита с Бисерином все не приходили, а когда они пришли и принесли небольшой подарочек для именинницы, то есть для меня, и я приняла его и поблагодарила убежала и отнесла его в свою комнату. Они сели вместе, как положено парочке и мы с Петрой видя их такими чинными здесь а до этого видели Аниту вы знаете в какой компании, не сводили с них глаз и жених который должен был объявить о своем новом статусе с минуты на минуту был бледнее черепа в музее.

Десерт это конец всему и как-то раз я подумала глядя на одного покойного сеньора лежащего в гробу обернутого этой огромной вышитой салфеткой или чем-то таким, что он был похож на поданный на тарелочке десерт и сообразила что труп и расшифровывается как тело размеренно уминаемое паразитами и поняла что огромный десерт или сеньор с большой салфеткой им-то и являлся, но я понимаю что нехорошо так думать и нельзя смеяться над церковными обычаями и я раскаиваюсь но это правда что покойники напоминают какое-то подношение и когда я умру я уже попросила чтобы меня кремировали потому что червяки мне отвратительны хоть они и не выбирали родиться червями, но меня от них все равно тошнит, итак десерт в честь Бетины напомнил мне посмертную упаковку того доброго сеньора, и пирог начали разрезать.

Петра пошла за бутылками шампанского которые она хранила чтобы открыть по случаю чьей-нибудь свадьбы хотя наверняка ей и в голову не приходило что это будет Бетина а я помогла разлить вино по бокалам и предложила тост и подняв свой бокал сказала выпьем за свадьбу Бетины с учителем Хосе Хамелеоном которая произойдет в загсе второго ноября в одиннадцать утра и так как я уже отдала жениху колечко он сунул руку в карман и надел колечко на безымянный палец левой руки невесты и поцеловал ее в щечку а она закричала да… да… да…

И поздравив их я продолжила говорить что скоро Бетина станет мамой и что если обратить внимание на ее живот сразу станет понятно что осталось немного и хотя жених несколько староват они все равно будут счастливы и в этот момент Анита потеряла сознание и упала в объятия Бисерина де лос Сантос Апостолеса который не удержал ее потому что она была выше его и тяжелее и оба они с грохотом повалились на пол разбив два бокала.

Анита дель Порте встала и Бисерин наивно подумал что она просто взволнована происходящим и они решили уехать на ее машине а Бетина кричала да… да… да…

Мама заснула и мне кажется так и не поняла ничего потому что принимала сильные успокоительные, Руфина, Петра и я выдули почти все шампанское от загадочных родственников которые оставили бутылки и ушли а если верить маме были мертвы уже много лет и не могли принести бутылки. Руфина и этот тип учитель убрали со стола, Руфина напевала.

Тогда я сказала жениху Бетины что он должен отнести свою будущую жену на руках в спальню которую я ей подарила и тогда он увидит что кровать там двуспальная и так как вы уже практически муж можете спать вместе с ней и приглядывать за ней ночью, а Руфина отдохнет.

Бетина подняла свои копытца-ложноножки чтобы жених поднял ее и он взял ее на руки и отнес в спальню и Руфина громко напомнила ему чтобы он не забыл почистить кресло потому что она этим больше заниматься не будет так как супруги должны заботиться друг о друге, а в приемнике под новым креслом немало накопилось потому что у подросшего инвалида все вырастает а у него теперь неотторжимые обязанности и если он хочет чтобы она мыла сеньору Бетину пока он на занятиях он должен будет ей платить потому что она работает на одну семью а не на две и жених со всем соглашался по дороге в новую спальню с Бетиной на руках и уставший от всех трудов и переживаний рухнул рядом с ней, укрыв ее одеялом, и заснул.

В загсе

Все приходит и все проходит и я думаю что и ребенок Бетины придет и пройдет и когда я говорю пройдет меня пробирает дрожь как бывает с мамой и стало случаться чаще с тех пор как она вышла на пенсию и почти вся чтобы не сказать вся семья страдает от этой дрожи или болезни Паркинсона, какой ужас, только этого нам и не хватало я думаю нам не хватает немного небесной милости о которой говорил священник перед первым причастием и наступило второе ноября.

В восемь утра Руфина, Петра и я уже встали чтобы воспользоваться ванной которую занял жених потому что он должен был уйти провести урок и вернуться в десять.

В последнюю очередь мы собирались нарядить Бетину чтобы она была чистенькая и убедиться чтобы она не наделала под себя сами знаете что потому что нам бы хотелось хотя и казалось невозможным отвести ее без кресла… но как…

О маме мы не беспокоились потому что она так отупела что жила будто на другой планете так что мы не собирались ее будить.

Кроме того мы заранее позвонили Бисерину де лос Сантос Апостолесу и его подруге Аните дель Порте Кабальеро предупредили что записали их как свидетелей и они согласились.

Я подумала что статисты могли бы доехать до загса в двух машинах, одна из них Аниты дель Порте Кабальеро, стоит отметить что вторую фамилию она попросила добавить сама потому что так ей казалось значительнее и я подумала что если она выйдет за Бисерина то на визитках у нее будет виться змейкой имя Анита дель Порте Кабальеро де Де лос Сантос Апостолес[21] и я поделилась с ней этим соображением а она довела до моего сведения что оформление ее развода еще не завершилось так что она все еще носила фамилию мужа хотя и не жила с ним и его звали Браджеттини Мендес… и вот… и надо подождать… а я спросила не приходила ли ей в голову случайно другая идея и если приходила насчет моего будущего зятя так она должна выбросить это из головы или мы с Петрой выбросим куда-нибудь ее и зеленоглазая сеньора назвала меня чертовой перечницей но меня это не задело потому что перец хоть и жжется но в готовке необходим а она жила с несчастным которому наставляла рога сейчас и будет наставлять рога потом и мне стало жаль кроткого или как-то так Бисерина де лос Сантос Апостолеса и к этому я добавлю Аминь.

В десять утра прибыл мой будущий зять уже в костюме жениха и надушенный духами Atkinson. Наряд Петры состоял из платья в полоску в котором она казалась выше и тирольской шляпки в которой она тоже казалась выше ростом, Руфина надела платье из плотной ткани с отделанным мехом воротничком и перчатки а я костюм в клетку типа принц уэльский и мы обе были в туфлях на невысоком каблуке. Петра надела туфли на шпильке. Шляпа сминала мои локоны. Я ее сняла. Забыла написать что Руфина тоже была без шляпы потому что она сделала себе перманентную завивку и хотела пощеголять ею.

Невесту мы нарядили в длинное белое платьице из очень тонкой ткани, белые туфли и шелковые чулки и коротенькую фату на голове и накрасили ее, но не сильно, со вкусом.

Этим мы и занимались когда зазвонил телефон и свидетели предупредили что поедут сразу к назначенному времени и в назначенное время мы все были там и сеньора из бюро регистрации тоже, она не могла скрыть некоторого удивления при виде Бетины на руках у жениха потому что мы с Петрой твердо решили что инвалидное кресло в загсе это дурной знак а зять исполнял в точности все что ему было велено.

На положенные вопросы о согласии или несогласии, зять ответил да и Бетина тоже и сделала она это так естественно что сеньора из загса улыбнулась думая что у бедняжки только физические недостатки, а потом жених и невеста подписали хотя конечно Бетине это далось с трудом она же даже не закончила третий класс но мы с Петрой заставляли ее тренироваться в течение нескольких дней и в конце концов вышеупомянутая пара торопившаяся потому что им мол надо было ехать в столицу и мы вернулись домой и никак не праздновали потому что Бетина испачкала свое платьице и надушенный пиджак мужа.

Я решила пойти, как обычно, поработать в институте, пообедать в баре в Пасахе-Дардо-Роча и забыть что я знаю учителя Хосе Хамелеона, одним словом сделать все что в моих силах чтобы выжить и в любом случае если мне удастся скопить еще немного денег я куплю себе однокомнатную квартирку и если Петра согласится предложу ей поселиться со мной потому что я чувствовала что Петра была лучшей из всей этой свистопляски этих полуслов этой дрожи этой слюнявой тупости этих детских воспоминаний об ударах указкой от этой бездушной матери этого беспамятного отца и новоиспеченной бракованной четы…

Я постараюсь научиться ставить запятые и точки потому что все написанное наваливается на меня как будто опрокинутая тарелка полная супа с буквенной лапшой и читатель наверное чувствует то же самое но все сразу я не могу а мне еще надо разобраться с заглавными буквами и словарными словами я закончила шесть классов и благодаря своим творческим способностям теперь посещаю концерты, собрания художников и получила несколько художественных премий.

Иногда я вспоминаю как прыгала на того учителя который теперь стал моим зятем когда он поздравлял и подбадривал меня но последние события были как гром среди ясного неба и не думаю что я проявила неблагодарность по отношению к учителю потому что Бетина заслуживает уважительного отношения и я знала что внутри добродушного на первый взгляд человека может скрываться презренный монстр-педофил и тут я закрываю еще одну рану прибавившуюся ко многим другим о которых я никогда не рассказывала потому что то о чем не рассказывают как будто бы и не случалось.

Уже смеркалось и я сидела в кафешке когда прибежала Петра и сказала что маме плохо и ее отвезли в больницу.

Ну и… терпение… пойдем поужинаем со мной а там посмотрим.

Мама скончалась в больнице и мы устроили чтобы ее сразу отвезли в похоронное бюро как и делают в таких случаях.

Потом мы отправились с ней на кладбище и смотрели как на ее гроб кидают землю.

Роды Бетины

Я решила перестать участвовать во всем что происходило в моем доме который я считала теперь домом Бетины жены и будущей матери, а Петра сказала не горячись Юна, погоди еще посмотрим как Бетина перенесет роды если вообще переживет их… и я чуть не врезала ей потому что и подумать не могла что с Бетиной может случиться что-то чего не происходило бы при родах со всеми женщинами и Петра объяснила что моя сестра очень отличается от всех женщин и что нам стоит позаботиться о мамином наследстве учитывая что среди нас чужак и надо найти дружественного адвоката и передать ему бумаги и документы свидетельствующие о моих правах собственности на немногочисленное имущество и тут Петра уверила меня что учитывая тяжелую инвалидность Бетины все должно перейти ко мне и сказала что я могу предоставить ей все связанные с наследством заботы так как у нее из-за ее древнейшей профессии имелись влиятельные связи. И я согласилась. Сейчас я хочу рассказать кое о чем что приключилось со мной довольно давно когда я искала яйца в траве на поле и что я никогда не смогла забыть и это единственная жестокость которую я совершила.

К морщинистому стволу дерева прицепилась окуклившаяся гусеница а так как до лета было еще долго и тем вечером было холодно, из озорства я сложила руки над местом к которому прицепилась куколка и стала греть ее своим дыханием, и увидела что через некоторое время куколка раскрылась и оттуда выполз червячок розоватый как младенец и я перестала дышать и червячок замер замерзнув до смерти, обманутый моей подлостью хотя если бы не это он после наступления настоящей теплой погоды превратился бы в бабочку и я поняла что совершила преступление против природы и я проплакала в подушку много ночей.

Это событие уже почти испарилось из моей памяти но не знаю почему, когда Бетину отвезли в больницу, оно вдруг всплыло в памяти в таких подробностях словно произошло вчера но ничто не происходит случайно и у всего есть общая причина и вы видите что я уже почти свободно изъясняюсь хотя иногда случаются осечки но шаг за шагом я продвигаюсь вперед. Потерпите еще, потому что я продолжаю историю с Бетиной и меня не было когда ее увезли в больницу и отвез ее муж, мой зять и отец младенца и с ними поехала Руфина а когда мы с Петрой узнали то тоже приехали хотя не стали подходить близко и присели в отдалении потому что очень волновались и увидели как из родовой выбежала медсестра с окровавленными простынями в руках и унесла их куда-то вглубь по коридору.

История с розовым червячком жертвой моей несдержанности в тот момент единственная занимала мои мысли и я отметила что она вытеснила оттуда колыбельную Брамса которую играла моя музыкальная шкатулка купленная в подарок Бетине чтобы укачивать расплакавшегося новорожденного этой чудесной мелодией. Но мелодия в моей голове внезапно оборвалась как если бы шкатулка которую я собиралась подарить взорвалась и как выбитый взрывной волной вылетел из родовой палаты мой зять, он рыдал.

Мы с Петрой молчали а мужчина рыдал вытирая слезы клетчатым платком таким обычным и я подошла и он хотел обнять меня но я отстранилась и он сказал мне и Петре тоже что ребенок родился, едва заплакал и тут же умер, потому что по словам врача родился он раньше срока и к тому же с пороками развития а насчет Бетины, что?

Бетина была очень слаба и предполагали что она не поняла что потеряла ребенка и лучше бы не говорить ей так она сможет поправиться… а то мало ли что…

Слишком много чего…

Петра хотела увидеть Бетину и я вошла за ней в атмосферу того преступления на поле словно заключенная в невидимую рамку за которую не могла выйти и Петра рыдала как безутешная крестьянка так что ее попросили не шуметь а то она разбудит тяжелобольных а она отрезала что самая тяжелобольная тут Бетина но ей снова сделали замечание и она замолчала и мы вошли в родовую палату где увидели Бетину висящей на пластиковых лианах по которым текла кровь и другие жидкости и я говорю лианы вспоминая поле и о том о чем я уже рассказала но ребенка нам не показали.

Я отошла в сторонку и с дружелюбной улыбкой обратилась к медсестре и дала ей пятьдесят песо чтобы она поделилась со мной информацией о младенце и я добавила что речь о моем племяшке и она принесла сосуд внутри которого плавало что-то похожее на младенца но не совсем и я спросила можно ли так обращаться с новорожденным и она ответила мне что так как он представляет научный интерес то можно тем более что отец дал согласие. А мнение матери не учитывается так как у нее тяжелая форма инвалидности и она прошла дальше по коридору унося анатомический объект который станет учебным пособием на занятиях по неонатологии.

Петра хотела возразить но я остановила ее потому что у нас и так было уже слишком много похорон а то что плавало в колбе для меня было олицетворением семейного геральдического знака, и вы заметили наверное какими серьезными терминами я уже овладела благодаря словарю.

Нам сказали что Бетине нужно остаться в больнице на несколько дней но я и ухом не повела потому что уже достаточно поучаствовала во всем и теперь следовало уступить место отцу и Петра согласилась, а вот Руфина нет потому что ей некуда было идти если бы она покинула дом бывший раньше маминым который теперь стал бы моим и почему бы и нет также и Бетининым хотя это я бы хранила за семью печатями.

Мы оставили больницу и мужа с супругой и Руфиной. Мы с Петрой собирались пойти поужинать, потом в кино а потом на поиски съемной квартиры до тех пор пока мы не накопим достаточно чтобы купить однокомнатную квартиру.

Цвет зимы

Когда мы вышли из бара шел дождь превратившийся в настоящий водопад когда мы вошли в ресторан. Мы шагали по абсурдной погоде будто сбежавшей из календаря потому что в конце ноября летняя пора уже вступает в свои права, но в этом городе влажность истерически путается с неожиданностями и если возьмешь зонтик он тебе никогда не пригодится если выйдешь без пальто замерзнешь а если утеплишься то задохнешься от жары… ну и городок у нас открытый всем ветрам меняющим температуру и желание прогуляться или посидеть на лавочке на площади и поразмышлять и если ты гуляя в лесу носком ботинка перевернешь кусок глины почувствуешь влажность древних времен, как будто Ла-Плата насильно была возведена на непригодной земле по политическим или не знаю по каким еще причинам так как я никогда не изучала историю и единственное что я знаю это то что мне нравится этот влажный и угрожающий город в котором не страсть, а страх связал нас как в стихотворении Хорхе Луиса Борхеса[22] поэта который манит меня своей манерой изъясняться похожей отдаленно на мою собственную манеру изъясняться или уважительнее было бы сказать что я похожу на него. Однажды я видела как он ковылял по усыпанной гравием улице опираясь на трость и смотрел вокруг пустыми глазами мертвеца, и это меня поразило и я подумала что это был не Борхес а призрак Борхеса и я перешла на другую сторону улицы потому что заметила что душа ускользала из него и печально тянулась за ним а потом он умер во время своей поездки и больше не присутствует в нашей стране потому что его похоронили в Швейцарии.

И от того как эта размытая дождем фигура, скажем так, походила на мои печали меня пробрала дрожь как если бы я унаследовала семейную болезнь Паркинсона. Потом милый призрак никогда не возвращался проведать меня потому что не был знаком со мной и это одна из горьких для меня утрат но теперь я с Петрой.

Мы поужинали недалеко от железнодорожного вокзала а потом нашли номер в ближайшем отеле чтобы переночевать потому что я не хотела возвращаться домой. И мы искупались в удобной ванне и проснулись утром чтобы позавтракать прямо там точнее на первом этаже и потом договорились с хозяином отеля что еще вернемся потому что мы ищем местечко чтобы поселиться там надолго и Петра которая много чего знала отвела меня в агентство где предлагали квартиры в аренду довольно дешево и не очень далеко от центра города и я сказала Петре что нам надо пойти в банк где хранились мои накопления и снять со счета достаточно чтобы заплатить за месяц аренды а там посмотрим.

Мы выбрали однокомнатную квартирку, уже обставленную. Я заплатила установленную сумму и Петра отправилась домой чтобы забрать одежду и мои картонки, бумагу, холсты и прочее, Петра никогда ничего не забывала и зашла к себе домой чтобы предупредить маму, то есть тетю Инграсию, о нашем решении и потом рассказала мне что ее папа дядя Даниелито настаивал что мы могли бы жить с ними и просил Петру передать мне это что она и сделала, и я сказала что если она хочет то может остаться со своими родителями но я никуда не двинусь из этой квартирки и она с удовольствием согласилась остаться со мной и мы вместе все наладили и я сразу же села писать холст начатый до всех несчастий о которых вы уже знаете. Более того, когда пришел хозяин я сказала что хотела бы приобрести эту квартиру и когда он увидел холст то понял что я Юна Риглос черт возьми но ведь… И он предложил купить картину когда я ее закончу потому что он тоже пишет но это просто увлечение он ни на что не претендует.

Иногда удача находит меня в самый неожиданный момент как и произошло в случае с квартиркой из которой увлекающийся живописью хозяин вынес старую мебель и я организовала перевозку своей которой было меньше так что оставалось место для большого рабочего стола и не только.

На нас набросилась осенняя неделя дождей делавшая груз воспоминаний только тяжелее и каждая из нас обратилась к соответствующим занятиям и единственное, о чем я попросила Петру так это никогда не упоминать о событиях недавнего прошлого так как мне хотелось почувствовать себя обновленной недавно пришедшей в этот мир как если бы я вылупилась из огромного яйца, я хотела стать птицей другого полета. И какую бы ты выбрала спросила Петра и я выбрала ласточку которая снует туда и сюда и никогда не остается в одном месте надолго, и чтобы она делала что хочет но мы не должны растрачивать понапрасну деньги заработанные каким бы то ни было путем и нас не должно заботить окружение потому что единственное что важно это мы сами и она меня поняла и назвала мудрой и мол она всегда будет прислушиваться ко мне и я уверила ее что тоже буду прислушиваться к ней но мы не должны быть как сиамские близнецы и я объяснила ей что значит сиамские близнецы и она снова поняла.

Нам стоило бы завести отдельный счет в банке и каждый месяц вносить туда деньги чтобы наконец купить квартирку и с этим Петра тоже согласилась.

Когда по вечерам я рисовала появлялся хозяин квартиры и просил разрешения присесть и я сказала чтобы он не разговаривал потому что это отвлекает меня и славный сеньор повиновался и когда возвращалась Петра он приглашал нас на ужин, что для нас было экономией.

Но я должна была ходить в институт и в первый раз когда я встретилась со своим зятем меня пробрал прямо арктический холод но я не подала виду когда мой зять учитель Хосе Хамелеон подошел ко мне я застыла столбом и он что-то сказал мне но я не поняла потому что если я не хочу слышать я и не слышу и учитель повесив голову направил стопы к своей аудитории а я посчитала сколько месяцев оставалось до моего выпуска и получилось два и потом не проходить даже по улице мимо этого места которое я так любила. Слово любила привлекло мое внимание потому что я произнесла его впервые и я ушла в противоположном избранному учителем Хосе Хамелеоном направлении. Так никогда и не узнала что он сказал, да мне и не интересно.

Мои картины которых ждали в галереях и на престижных выставках сводили с ума хозяина квартиры в которой мы с Петрой проживали, и он предложил заплатить недостающую для приобретения квартиры сумму если я соглашусь продать ему холст называвшийся «Ивы зимой». Естественно я согласилась и Петра привела нотариуса одного из своих клиентов уже знаете в какой сфере, и все было организовано официально в нотариальной конторе и нотариус поздравил бывшего хозяина квартиры с приобретением подлинной Риглос и назвал сделку весьма выгодной предложив ему установить кондиционер в квартире и господин бывший хозяин согласился и мы все отправились поужинать в ресторан неподалеку от ипподрома чтобы отпраздновать это событие.

Господин бывший хозяин заслуживает отдельного описания за свою несказанную любезность, он и понятия не имеет сколько проблем решилось благодаря его помощи. Он был среднего роста и очень смуглый, типичный коммерсант в его случае нашпигованный художником что конечно странновато но так обстояли дела, он всегда хорошо одевался менял костюмы, рубашки, галстуки и фирменные ботинки (по ним было видно) и все было лучшего качества и еще жуткий перстень на мизинце которым он постоянно пошевеливал чтобы заставить бриллиант сверкать.

У него было две машины и не спрашивайте каких марок, потому что в машинах я ничего не смыслю и нас он возил, когда приглашал, в самой красивой потому что хотел пустить пыль в глаза, но не мне, а Петре, но я сказала Петре что не хочу никаких шашней с этим сеньором и чтобы она следила за собой потому что в противном случае он перестанет нас уважать. И если ей и хотелось иногда повести себя недостойно она была умницей и сдерживалась, а когда приглашения стали набирать обороты я начала придумывать отговорки про срочную работу и их стало поменьше. Но сеньор которого все звали Качо все равно приходил по вечерам посмотреть как я работаю и я предложила написать его портрет, но только чтобы он не ждал что портрет будет обычным потому что я напишу его в своем стиле и он с восторгом согласился и поцеловал мне руку. Я ее потом помыла.

И Качо стал приходить по пятницам к семи вечера чтобы позировать мне. Он приходил в белом костюме и розовой рубашке с белым галстуком. Ботинки тоже были белые. Я собиралась стилизовать этот образ, с его темным лицом итальянца его рабочими большими руками и эту позу которую принимают, как им кажется, навечно те что родились в бедности и разбогатели но так и не достигли того положения о котором мечтали. Я собиралась заново создать достойного Качо Искрипламини, такая у него была фамилия, и он восхищался бы мною как утренней Авророй, я уже занимала определенное положение в артистических кругах так что мне предложили заменять занятия в институте потому что учитель Хосе Хамелеон уходил на пенсию. Я согласилась потому что уже достаточно владела устной речью и собиралась меньше говорить и больше рисовать.

Начало прекрасной дружбы

Качо, чье настоящее имя было Кармело, а фамилию его вы уже знаете, мне она приводила на ум дракона изрыгающего пламя, пришел вовремя чтобы позировать в тот день когда я вернулась со своего первого занятия в институте которое прошло хорошо я думала о словах и выражениях прежде чем извергнуть их как это сделал бы выдуманный дракон Искрипламини. Студентов на курсе было не очень много так что я решилась проиллюстрировать цветным мелком свои слова касавшиеся хронологии развития стилей и манер художников, и я обрадовалась увидев что студенты конспектировали все с уважительной сосредоточенностью но должна признаться что когда зазвенел звонок я вздохнула с облегчением но после первого урока будет уже легче стоять перед аудиторией студентов как будто во мне нет затаенных страхов, которые могут вырваться наружу в любой момент давая студентам понять что та кто пытается наставлять их на самом деле обученная инвалидка и позволяя им получить плюсы от моих врожденных минусов.

Как прекрасна юность подумала я про себя… здоровые и гибкие словно молодой тростник на берегу реки, бледные или румяные и что за живые человеческие глаза на их лицах способных ко всему благодаря тому что они родились в хороших семьях и какие руки… я собиралась написать картину под впечатлением от этого маленького собрания ангелов, фей, изящных рыцарей, вызывавших в моей памяти гравюры и картины музеев в которых я побывала и художественные альбомы чьи глянцевые страницы были проиллюстрированы точно такими героями, без сомнения рожденными от любящих супругов, без вожделения и без инцеста от которого плод гниет на ветке орошаемой одной и той же нечистой и застоялой кровью. Так наблюдала я за ними пока они выходили на улицу беззаботные хозяева своей жизни, а я вернулась в костницу на родную похоронную арену моего разума.

Мне следовало приручить колючего зверя царапавшего мою душу, потому что я была не исключением а путем спасения из этого сумасшедшего цирка, из этой злополучной плеяды, из океана утомительных помертвелых жидкостей, да, я должна была одержать победу надо всей этой жуткой мешаниной из экскрементов и уродства, и я могла сделать это по крайней мере пока жизненные силы молодости на моей стороне. Мои труды вовсе не были нетрудными я часами просиживала без сна впившись в книги не только по литературе и искусствам, но и по анатомии и разговаривала как ни в чем не бывало с экспертами по разным отклонениям, и так и протекала моя жизнь и каждое занятие или встреча с учениками и преподавателями означали огромное усилие и страх и после вздох облегчения потому что никто не догадывался о моих страданиях возможно превзойденных достоинствами моих картин которые с каждым годом стоили все больше и которые упоминали в первых рядах вместе с другими ценнейшими работами. Но страх падения так и не оставил меня потому что я происходила из выродившегося и гибнущего рода.

Качо заметил что я устала и я объяснила что только что вернулась из института проведя свою первую пару, и предложила пойти в бар перекусить и освежиться я угощаю а Качо или Кармело воскликнул еще чего не хватало это он угощает и мы вышли. Сэндвич с хамоном и газировка а Кармело заказал коньяк и прежде чем ему подогрели бокал я поняла что он пытается показать что он не лыком шит. Он спросил меня не нравится ли мне коньяк и я ответила что никогда не пила алкоголь. Вскоре мы вернулись в квартиру где Петра уже готовила ужин. Кармело нацепил на свое свежевыбритое лицо с подстриженными усами такое дурацкое выражение что я чуть не рассмеялась но сдержалась. Я довольно много писала в тот вечер. Чем быстрее я закончу портрет тем лучше потому что на подготовку к моим занятиям требовались часы, так что я написала Кармело-Качо как есть хотя и изобразила его черты и манеру более изящными. Я пообещала ему отдать портрет на следующей неделе и накрыла картину холстом. Но робкая модель и не попросила посмотреть.

Петра тем временем готовила простой ужин из равиолей и мяса. Она купила десерт в La París, нашей любимой кондитерской неподалеку, и позвала меня и я пошла на кухню и Петра спросила не против ли я пригласить Качо. Я сказала что не против но только в этот раз, потому что достаточно уже и тех приглашений что мы получаем от этого сеньора. Петра поняла меня. Потом мы еще серьезно поговорим.

Петра пригласила молчавшего, теперь, Качо или Кармело, который принял приглашение. Я заметила как он обрадовался и попросил разрешения купить вина или шампанского? я сказала что мы не пьем хотя Петра выглядела разочарованно она-то как раз пила, но он настоял потому что запах равиолей пробуждал в его итальянской душе желание опрокинуть парочку стаканчиков и я не нашлась что возразить и сказала Петре ты пьешь безалкогольные напитки и никогда не споришь с тем что я решаю и я знаю почему это делаю и она согласилась.

Мы приступили к ужину и Кармело принялся восхвалять равиоли про которые Петра сказала что сделала их с начинкой из зелени и томатный соус тоже был ее авторства но я знала что в мусорке лежит упаковка из-под купленных равиолей и коробочка из-под томатного соуса и я почувствовала что эта карлица что-то замышляла ведь ее коварство превосходило ее на несколько метров, и Кармело взял с хлебной тарелки хлеб и макая его в соус превозносил вкус который напомнил ему соус его итальянской mamma, потому что они Искрипламини были сицилийцами и очень любили пасту, и он с жадностью поглощал лживое коронное блюдо Петры которая не подозревала как опасно может быть врать сицилийцу, пусть даже о пасте. После когда трапеза закончится мы проясним несколько темных мест. Читатели оценят мои успехи в письме хотя я все еще не справляюсь с пунктуацией но обещаю исправить проблемы с пунктуацией и вам придется извинить меня но все сразу невозможно а я и так за недолгий срок преодолела марафонскую дистанцию. Думаю я образованна. Стану еще более образованной если моя слабосильная натура позволит.

Пришлось к слову включить радио и послушать новости и Кармело спросил нет ли у нас телевизора, и нет, у нас его не было, но нет, пусть он даже не думает а почему бы и нет? спросила Петра и хватит уже сказала я серьезно.

Телевизор не поместился бы потому что мой стол и картины занимали много места и свободного места едва хватало на две кроватки одну мою и другую Петры и на стулья со столом за которым мы иногда ели хотя я предпочитала есть в баре а Петра не знаю где. Телевизор это тиран который держал бы Петру перед экраном без дела а мне нужно было готовиться к занятиям и писать картины. У нас он не поместится, настаивала я, объяснив все это и больше об этом не говорили.

Мы немного послушали радио и Кармело, довольный, откланялся. Я наблюдала за Петрой. Мне совершенно не хотелось наживать проблемы.

Я сказала Петре что нам нужно серьезно поговорить о, и я не побоялась произнести это имя, Качо-Кармело Искрипламини, потому что об этом мы бы говорили со всеми точками и запятыми которые мне нужно научиться ставить в правильных местах. Тем временем можно было бы выпить вместе капучино, по-дружески. Петра что-то стала зазнаваться и это мне не понравилось.

Петра, сказала я ей, сеньор Качо-Кармело Искрипламини уже завершил сделку купли-продажи квартиры и я больше не хочу водить с ним дружбу потому что ничего не знаю о жизни сеньора Качо-Кармело Искрипламини и прежде чем все зайдет слишком далеко, я надеюсь показать ему что целью нашего сближения была покупка квартиры и чтобы он не смел предлагать дорогие подарки потому что мы девушки работящие из тех что зарабатывают на жизнь в поте лица и всех других частей которые могут потеть ты понимаешь о чем я… Не подумай Петра что я забыла на какие зверства ты способна и я тебя не осуждаю но сеньор этот итальянец с острова Сицилия и с такими людьми не шутят потому что хоть они и просто душки но если ты в чем-то их подведешь забудь о том чтобы увидеть живьем следующий за твоим надувательством день, а теперь объясни мне почему ты соврала про равиоли и томатный соус… ты кокетничаешь с этим сеньором а это опасно… я знаю что говорю и я больше не буду вытаскивать тебя из беды ты знаешь что я хочу сказать, а сеньор придет за портретом на будущей неделе и я ему его подарю чтобы избавиться от груза благодарности если он есть.

Миниатюрная фигурка Петры сдулась и она заплакала. И я сказала ей что мы еще никогда так спокойно как теперь не жили и хорошо бы это сохранить, но так как я не имею привычки приказывать ближнему своему потому что моя натура совсем не деспотична если у нее имеются другие перспективы и она хочет отделиться от моего образа жизни то пусть сейчас же об этом и объявит.

Петра принимает решение

Мы легли спать и я сразу услышала похрапывание Петры и поняла что от моего предложения по ужесточению дисциплины ей ни жарко, ни холодно.

Лежа на подушке в полумраке в который просачивался сквозь окно лунный свет я смотрела на малютку в женской оболочке тем не менее из-за нее я не могла спать а мне нужна вся ночь чтобы отдохнуть так же как весь день чтобы работать.

У Петры не было предрассудков а может она была просто неспособна понять какими омерзительными были ее дела с представителями мужского пола ставя свою так называемую работу наравне с моими работами хотя и плохо оплачиваемую из-за прихотей ее клиентов и ударов и укусов и засосов на шее которые помогали ей найти новых клиентов осведомленных о сущности ее проделок потому что отметины на шее которые она не могла закрыть ни косметикой ни платочками или шарфами обнажали всю безнравственность, всю неприглядную реальность ее существования и жестокость людей с которыми она якшалась и несчастная скатывалась с каждой неделей все ниже и ниже после самых бурных и хорошо оплачиваемых встреч. Я никак не могла понять куда отнести этот обломок раболепной человечинки, раньше мне все было ясно, но теперь когда приложив усилия я подчиняла себе письменную речь и заканчивала последний курс в институте а вдобавок еще и сумела благодаря качеству моих картин замещать преподавателей у младших курсов с блестящими результатами. Куда отнести это жалкое мышиное подобие человека которому я всегда помогала и которое было тесно связано с моей не вполне нормальной сущностью, которого я спасла от тюрьмы но никогда не пыталась спасти от греховных ласк и лап женатых стариков и отсталых холостяков и кто его знает кого еще… много или мало я сделала для Петры? Я бы никогда этого не узнала. Я никогда этого не узнаю.

Вдруг среди этой белой от просочившегося лунного света ночи я заметила что глазки этого человекоподобного мышонка глядели на меня и я попыталась притвориться спящей но она объявила что знает о чем я думаю и что сей же час если бы я попросила она собрала бы свои пожитки и исчезла бы и чтобы я не беспокоилась, она перебралась бы к своим родителям, к тете Инграсии и дяде Даниелито, пусть даже худшее из жестоких происшествий перепрыгнет через разделительную ограду и перелезет по другой стороне этой ограды а душа Карины будет упрекать ее неизвестно в каких ужасах, так что одно мое слово определит ее будущее и я сказала ей чтобы она засыпала а мне не спалось и я решила закончить портрет Качо-Кармело, и она обняла подушку и тут же снова захрапела, такое хрупкое сознание с таким восприимчивым подсознанием.

Но в моем случае дело обстояло иначе и пока я мыла кисточки при свете моей лампы в темноте сошедшей ночи я строила предположения о том что предложить Петре. Потому что мои старшенькие студенты должны были прийти ко мне в квартиру-ателье и юноши, надеюсь что нет, но это возможно могли узнать Петру сами знаете почему.

А Петру ни с кем не спутать.

Утро уже вступало в свои права когда я закончила портрет. Качо-Кармело вышел гораздо лучше настоящего. Я особенно ярко выделила перстень на мизинце потому что он меня попросил и бриллиант на его грубой руке контадино[23] прямо сверкал. Петра проснулась и принялась готовить кофе и рогалики к завтраку. Я обратила внимание, что лицо малышки постарело, хотя может это все мое воображение.

Она начала разговор. И сказала мне что ей есть куда пойти если в квартирке она мешается под ногами и я поспешила возразить что вовсе она не мешается и что она вложила определенную сумму, которую в случае если она решится, я верну потому что покупку практически полностью оплатила я и что все было заверено у нотариуса во избежание недоразумений, но я не буду решать уйти ей или остаться залатав некоторые прорехи предрассудков что, она должна понять, будет лучше для нас обеих. Петра была гораздо бодрее чем я предполагала и прихлебывая свой кофе призналась что если бы она ушла она скучала бы по мне, ведь никто никогда не помогал ей так как я.

Что же касается ее профессии, древнейшей в мире, она ее уже весьма утомила и теперь она боялась модных болезней и предпочла бы остаться в моей квартирке, но чтобы я вернула ей тот крохотный капитальчик что значит небольшую сумму чтобы квартирка была в моей личной собственности что мне показалось справедливым и я согласилась провести соответствующую операцию у нотариуса. Мы пошли туда в тот же день а потом я вернулась к моим занятиям и многочисленным делам связанным с моей специальностью и она наверное тоже и мы снова увиделись только вечером за скромным ужином в баре. Там она смиренно спросила может ли она спать в моей квартирке или у нее больше нет на это права и тогда она пойдет к своим родителям, и я сказала что она все еще у меня работает и что я подниму ее зарплату с пятидесяти до ста. Она так обрадовалась что у нее даже слезы брызнули из глаз.

Мы слишком многое оставили за скобками потому что нам обеим нужно было прояснить некоторые детали и сгладить углы.

Вдруг мы чуть не заговорили одновременно и я дала Петре сказать первой. Она предупредила что в долгу передо мной потому что не довела до моего сведения кое-что, что попозже придут довести до моего сведения тетя Инграсия и дядя Даниелито, то есть ее родители и мои тетя с дядей.

Внезапная серость промелькнула перед моими глазами. Вновь как встарь я представляю то чего другие не видят, в детстве и юности это был хвост Бетины означавший покидавшую ее душу но потом произошли невероятные события и вот их-то я никогда не созерцала.

Она принялась выкладывать бессвязные обстоятельства и упомянула своих родителей, Бисерина де лос Сантос Апостолеса и его девушку Анну дель Порте Кабальеро, думаю на этом она остановилась и попросила разрешения устроить в моей квартирке ужин в очень тесном кругу потому что у нее есть сюрприз но она пока сохранит его в секрете а еду она закажет из очень известной в городе закусочной, вместе с напитками и всей сервировкой и она клянется что это будет последний раз когда она меня побеспокоит потому что меня это и правда несколько беспокоило и не без причины, но она умоляла меня проявить еще немножечко терпения и тогда все станет яснее ясного.

Не могу отрицать что в тот день мне стоило большого труда сосредоточиться на занятиях и мазки краски полыхали а я чувствовала какое-то хаотическое нервное возбуждение которое я смогла преодолеть убедив себя в том что, что бы ни произошло, это поблекнет в сравнении с моими усилиями по преодолению себя. Я несколько раз поглядывала на часы и вспомнила как поздно я научилась определять время и холодная дрожь, как давным-давно, пробежала по всему моему существу и я ужаснулась что время может повернуть вспять.

Наступил тихий и суровый вечер.

Петра была в моей квартирке с самого утра, и кажется не выходила, так сверкали чистотой полы и мебель. Уже принесли столовые приборы и увидев мои картины, рабочий стол и все вещи задвинутыми в кладовку я чуть не взорвалась от ярости но Петра заверила меня что это не повторится и я пошла в душ а потом в кладовку чтобы закончить одну работу.

Когда я пытаюсь убежать от жестокой объективной реальности, я отключаюсь и я заснула над работой в кладовке и меня разбудили голоса хоть и знакомые но забытые.

Я вышла навстречу голосам и не могла не поразиться как скоплению людей, так и представившемуся зрелищу, скажу вам, выдающемуся зрелищу накрытого стола как это бывало много лет назад когда мы праздновали какое-нибудь крещение или день рождения до того как папа нас бросил, и они даже вытащили подсвечники чтобы засияли все припасы и почему бы и нет, так же и приглашенные все красиво одетые и принаряженные, и я почувствовала себя чужой в этом чуждом мире созданном пока я дремала и рисовала в кладовке а ведь прошло немного времени и я увидела как Петра усердствует словно пчелка и снует туда-сюда и еще я увидела пару включавшую Бисерина де лос Сантос Апостолеса и Анну дель Порте а чуть дальше Качо-Кармело Искрипламини а в дверях здоровались со всеми тетя Инграсия и дядя Даниелито… кого не хватало? ну, не хватало учителя Хосе Хамелеона и его супруги Бетины приходившейся близкой родственницей всем присутствующим за исключением пары Бисерин-Анна. И тут вошла Руфина с букетом цветов от учителя и его супруги, вы знаете о ком речь и открыточкой для Петры и я подумала что они должны были предназначаться мне как хозяйке квартиры, но так уж обстояли дела.

У меня появилось предчувствие больших перемен о которых я узнаю в последнюю очередь, но меня это не волновало при условии что мне дадут спокойно работать и жить своей жизнью.

Я здоровалась и со мной здоровались и мы расположились вокруг стола каждый со своей тарелкой и приборами и стаканом и бокалом и жующими челюстями потому что на столе было столько всего что мы могли себе ни в чем не отказывать и я спросила по какому случаю такой парад.

Слово взяла Руфина которая сказала что она не будет присутствовать что она только принесла цветы и открытку потому что ее хозяева не придут потому что сеньора Бетина по вечерам не выходит, и Руфина попрощалась и ушла. Я вышла за ней и она сказала мне что собирается вернуться к себе на родину в провинцию Сан-Луис потому что сеньор и сеньора сами могут о себе позаботиться а она просит извинить ее но она устала убирать нечистоты за бедной сеньорой, она не может больше мириться ни с мочой ни с другими делами и видеть сеньора печальным и пора бы уже ему взяться за уборку или еще что-то потому что с нее хватит. Мне это показалось логичным.

Петра вскрыла конверт и прочитала дорогая Петра желаем тебе быть самой счастливой на свете но не можем прийти на твой праздник потому что не выходим из дома вечером.

Что еще за праздник Петры? – спросила я совсем сбитая с толку, и Качо-Кармело ответил что он будет иметь честь просить руки Петры у ее уважаемых родителей здесь сидящих, то есть у тети Инграсии и дяди Даниелито и я запнулась и спросила у Петры почему она мне не сказала а она ответила что чтобы сделать мне приятный сюрприз и я выдохнула а…

Качо-Кармело приняв очень важный вид поглядывал направо и налево чтобы прочесть в глазах присутствующих их мысли и увидел зубы обнаженные в одобрительных улыбках кроме моей сжатой в одну линию в молитве святой Рите моей небесной покровительнице чтобы жених никогда не узнал о… вы знаете о чем и не взорвался бы как взрываются сицилийцы, но тут меня ждал еще один сюрприз потому что Качо-Кармело взял слово и, подняв бокал шампанского, предложил тост в честь маленькой сеньориты с большим сердцем которая имела несчастье потерять свою сестренку Карину и всегда оплакивала ее в его объятиях и тем самым она доказывала доброту своей души и своего сердца а еще тем что предпочла сопровождать свою одинокую двоюродную сестру, то есть меня вместо того чтобы жить с матерью и отцом в сладостном спокойствии отчего дома, простите за тавтологию.

А я вновь прокручивала в голове трагическую историю с торговцем картошкой со срамными частями во рту и после мои заботы и заботы Петры чтобы уничтожить следы и сделать вид подобно двум мимам из дьявольской пантомимы что нам нечего скрывать и только недавно я осознала как опасна эта карлица. Но в этот раз я поклялась себе выйти победительницей из этой отвратительной трагикомедии.

И увлекшийся жених продолжал, а родители невесты растрогались и заплакали а остальные родственники и неродственники продолжали улыбаться, что в наступающем году, в январе, потому что уже был декабрь они обвенчаются и они выбрали церковь святого Понциана потому что Понцианом звали его дедушку.

А теперь, сказал он, опустив руку в карман жилета, мы обручимся этими кольцами и обратите внимание, сказал он, что колечки украшены бриллиантами и платиной, и само собой разумеется что сами кольца из золота и на внутренней стороне выгравированы наши имена и дата, сегодняшняя, и теперь я украшу мою невесту, будущую жену умоляя чтобы она ответила мне тем же. Аплодисменты и поцелуи. Кажется я не сдвинулась с места потому что я была в ужасе, но не забыла отреагировать потому что случались со мной вещи и похуже и я присоединилась к аплодисментам со своего места.

Качо-Кармело настаивал на продолжении своего повествования о внезапной и счастливой любви и объяснил что распишутся они утром в первую пятницу января а вечером обвенчаются и нарядом невесты будет платье из лучшего шелка и тюля а шлейф понесет его маленький племянник по имени Кармелито а на медовый месяц они уедут к морю на курорт в Пунта-дель-Эсте.

И еще что он был благодарен мне за мою доброту к его будущей жене и он никогда этого не забудет и тут я пошла в кладовку и принесла законченный портрет который был принят с восторгом и Качо-Кармело поздравил меня и сказал как здорово что сразу заметно что мой перстень с настоящим бриллиантом и остальные заявили что он вышел очень славно и он заверил что он и есть славный парень и весьма достойный своей маленькой невестушки, настоящего ангелочка.

Мне бы хотелось чтобы все это оказалось просто ночным кошмаром. Но нет. И я отсчитывала дни которые Петре оставалось прожить со мной и мечтала чтобы они прошли уже наконец.

Тут слово взяла Петра и сказала что свидетелями при росписи и посажеными отцом и матерью на венчании будут одни и те же люди и они с возлюбленным Качито хотели бы попросить об этом тетю Инграсию с дядей Даниелито, они были мои дядя с тетей а Петре родители, и Бисерина де лос Сантос Апостолеса с Анитой дель Порте, и я поняла что карлица никогда меня не любила, почувствовала вдруг что вероятно мне опасно было быть рядом с ней и я заметила блеск ее прищуренных глаз которыми она сверлила меня и у меня волосы встали дыбом от прикосновения к смертному греху зависти, и я решила что как только уберут со стола и квартира опустеет, может быть пока уставшая Петра будет спать, я уйду в знакомый отель, по крайней мере на эту ночь, потом посмотрю, я поняла что этой ночью Петра может быть опасна потому что она слишком много выпила и не спускала с меня глаз.

Я вышла из квартирки уже после полуночи и смогла поймать такси которое отвезло меня в отель рядом с железнодорожной станцией и меня поселили в той же комнате которую однажды я занимала вместе с Петрой и так как я обещала им вернуться они решили что это как раз и был обещанный случай хотя и обратили внимание что у меня не было с собой вещей и я объяснила сеньору который вручил мне ключ что я покину их на следующий день после завтрака. Я почти не спала и ворочалась в том неприятном состоянии полудремы от которого устаешь больше чем если всю ночь бодрствуешь и часы уже пробили три часа утра.

Когда я наконец очнулась было уже десять утра и я пошла принять душ, отсутствие смены нижнего белья было неприятно но события развивались так стремительно что с этим пришлось смириться а занятия начинались в одиннадцать. Я привела свое тело в порядок как могла, разницы никто бы не заметил ведь я никогда не красилась но мне нужны были мои папки и картонки, я не падала духом и хотя я уже обладала весьма обширным словарным запасом, от нервного напряжения вчерашней ночи, как я заметила, мой язык закручивался в колечко так я определяла некоторые трудности с устной речью которые почти совсем уже преодолела, но перенесенные удары оказались слишком внезапными особенно открытие той мерзости что таилась в психике Петры которая в глубине души была опасной преступницей и хотелось бы мне ошибаться потому что когда злишься начинаешь сгущать краски в любом деле а я злилась хоть это и не было заметно, мои настроения всегда скрывались за моей природной стойкостью и так будет и дальше кроме того до свадьбы Петры оставалось совсем немного.

А после я поменяю замок в моей квартирке и главной моей надеждой будет забыть… забыть и продолжить совершенствоваться пока я не смогу насколько это возможно победить мои врожденные изъяны. Вот этого я никогда не забуду. Я лишь еще один пример состояния невероятной деградации с трудом достигающего сходства с истинными представителями человеческого рода в его завершенности.

Я позавтракала и заплатила по счету в отеле и поймала такси которое отвезло меня в мою квартирку и когда я прокралась внутрь то увидела Петру все еще в кровати и бесшумно вышла со своими пожитками.

Когда я добралась до института в первый момент мне показалось что я не узнаю здание и я присела на ступеньку лестницы ведущей на второй этаж. Я поняла что еще одна неприятность отбросит меня назад во власть теней из которой мне стоило стольких трудов вырваться и я с трудом поднялась и вошла в аудиторию точно по расписанию. Кажется никто из учеников не заметил ни мою дрожь в первые минуты ни несколько спутавшихся слов соскочивших с языка и я вернулась в мир живущих который я завоевала для себя и которого я заслуживала.

Я пошла пообедать в небольшой бар хотя желудок мой и не требовал пищи, так бывает когда я нервничаю, и я заказала сэндвич и какой-то безалкогольный напиток когда словно из-под земли рядом со мной выросла Петра и поцеловала меня в щеку что в нашей семье было совсем не принято а я даже не пикнула.

Она заказала бифштекс с картошкой и другие яства, она проголодалась и с полным ртом начала болтать и сперва сказала что Качито решил что оставшееся до свадьбы время она будет жить в доме семьи Искрипламини потому что сестра Качито, великолепная портниха, мастерила ей свадебное платье и кроме того, Качито считал что ей будет лучше на их вилле в Адроге и этой же ночью она переедет в дом своей будущей семьи, если только для меня это не создаст неудобств и я чуть не заорала, но сдержалась и ответила что никаких неудобств, совершенно напротив.

Мы сидели, она ела а я пила воду и ждала продолжения, я чувствовала, что Петра хочет сказать еще что-то и я не ошиблась. Она попросила не приглашать учителя и Бетину на ее свадьбу потому что они были непрезентабельны, мне пришлось прикусить язык чтобы не спросить в ответ когда она последний раз видела себя в зеркале в полный рост и вообще если бы она понимала что значит презентабельный она запрятала бы свое несчастное тельце в какую-нибудь дыру. Но я промолчала. Она заказала мороженое и, облизываясь как уродливый котенок, попросила меня принять сегодня вечером Качито который хотел обсудить со мной важные вещи и я сказала что он может прийти в восемь.

Качо-Кармело (Качито) Искрипламини предубежденный

Петра уже съехала. Я вдыхала спокойный и ясный воздух, наполненный моим торжеством потому что я никому ничего не была должна и все то немногое что окружало меня принадлежало лично мне… неужели это правда? Я заснула в старинном кресле которое сама купила и среди лиловых теней сладкого сна, над простыней которая наверное представляла душу, светлячок чуть рассеял густые чернила и я увидела два ослабевших силуэта лежащих, не навзничь, но почти, и я не хотела узнавать их, да, я не хотела но они настаивали с отчаянной силой. Я прошептала Бетина и Хосе Хамелеон… и в прогорклой темноте отверженных они мгновение смотрели на меня и лишь призрачные тени для меня, лишь призраки, исчезли.

В восемь позвонили. Я открыла дверь. Качито, серьезный, в костюме, благоухающий духами Atkinson, показался мне, несмотря на все вылизывание и наведение блеска, еще итальянистее чем обычно, он попросил позволения сесть если только я еще не ужинала и не захотела бы составить ему компанию и я сказала что желудок меня не слушается, что я не буду ужинать и как только он уйдет я лягу спать, он пошутил что я ложусь с петухами… С пигмеями… ответила я и он опустил свои усы которые встали торчком когда он засмеялся и воскликнул перейдем к делу, мне пришла в голову еще одна шутка, но я промолчала как всегда вовремя остановившись.

Он положил ногу на ногу, это были короткие ноги контадино или простецкие ноги, пригладил усы и заговорил о ерунде а я сказала давайте к делу.

Да, да, к делу… он вздохнул. Я заметила что ему было трудно говорить.

Я почувствовала что если он нарушит мое новорожденное спокойствие я сломаю стул об его голову покрашенную в цвет воронова крыла.

Я не поняла что шуткой про пигмеев я дала ему повод для постройки словесного небоскреба, скажем так, но именно это и произошло.

Я понимаю Юна что Вы завидуете удаче своей двоюродной сестры, но Святейшее Сердце Иисуса рано или поздно помогает добрым сердцем, и даже если это не так представьте какой чудесной жизнью будет наслаждаться Петра… после стольких страданий, выпавших бедняжке, доброй и честной в этом кругу художников и богемы к которому Вы принадлежите хоть Вы и проявили щедрость по отношению к несчастной, примеры разных полуночников сослужили ей плохую службу, мне придется очень постараться чтобы она забыла все те аморальные впечатления которыми она могла быть заражена потому что она даже призналась мне что ее пытались совратить и хотя она и не назвала никого по имени по описанию, простите меня, мне кажется что это Вы пытались совратить ее несколько раз. Но Петра не обвиняла Вас, не подумайте, и быть может запятнать ее чистоту хотели вовсе не Вы а какой-то другой художник… поэтому я прошу чтобы ни Вы ни кто-то из этих волосатых и экстравагантных персонажей, что Вас окружают, не приближались к моей будущей супруге а если попытаетесь я готов на все чтобы защитить честь семьи и если какие-то злые языки попытаются оклеветать Петру, смотрите… И он вытащил из кармана огромный нож, и добавил я эти языки отрежу.

Все заботы и печали моей жизни зимним ливнем обрушились на простыню которая вам знакома и я ни слова не ответила на эти вывернутые наизнанку слова изреченные несчастным, единственным более несчастным чем я потому что он не найдет утешения. Он ушел.

И прошел декабрь, январь, февраль, в марте начались занятия. Я чувствовала себя заново рожденной, я смогла стать равной, выставляться, путешествовать.

Стерла. Стерла. Я стерла все.

Невероятная печаль наполнила мою живопись и придала ей ценности, потому что люди видя отражение своей боли могут немного утешиться.

Я узнала что Бетина умерла и учитель из-за жалкого существования которого требовал уход за больной не выходил из дома и я вспомнила что дом, по праву, принадлежит мне, но и это я тоже забыла.

Примечания

1

Имеется в виду Эва Перон (1919–1952) – жена 29-го президента Аргентины Хуана Перона, сыгравшая важную роль в истории страны. (Здесь и далее, за исключением случаев, оговоренных особо, примечания переводчика.)

2

Эмилио Петторути (исп. Emilio Pettoruti, 1892–1971) – аргентинский художник-модернист, педагог. Считается одним из самых влиятельных аргентинских художников ХХ века.

3

В некоторых странах Латинской Америки пятнадцатилетие девушек (кинсеаньера) отмечается особо – как начало взрослой жизни.

4

Цвета аргентинского флага.

5

Гринго (исп. Gringo) – иностранец, не говорящий по-испански, часто употребляется по отношению к выходцам из США. В Аргентине используется для описания людей со светлыми волосами, а также в некоторых случаях – иммигрантов-итальянцев. Может иметь пренебрежительное значение.

6

Святая покровительница Аргентины. (Прим. ред.)

7

Название реки Мансанарес (исп. Manzanares) на испанском совпадает со словом «manzanar» – «яблоневый сад».

8

«Правда о том, что случилось с мистером Вальдемаром» (1845) – рассказ Эдгара Аллана По. (Прим. ред.)

9

«Mis perros» (с исп. «Мои собаки») – песня аргентинского певца и актера Карлоса Гарделя, одного из самых известных исполнителей танго.

10

В тексте цитируется строчка из популярной народной детской песни. Встречаются разные версии текста, но эта строка (исп. «luna lunera, cascabelera») повторяется.

11

Пьета´ – западноевропейское название сюжета оплакивания Иисуса Христа. Как правило, включает в себя две фигуры – Мадонны и мертвого тела Христа. (Прим. ред.)

12

Корнелио Худас Тадео де Сааведра (Cornelio Judas Tadeo de Saavedra, 1759–1829) – аргентинский политический деятель и генерал, участник освободительного движения против власти Испании в Южной Америке.

13

Юна щеголяет латинским термином «то же самое», имея в виду отсылку к словарю. (Прим. ред.)

14

Аргентинская весна совпадает по времени с европейской осенью. (Прим. ред.)

15

Чинчулин (исп. Chinchulin) – тонкий говяжий кишечник, который жарят на решетке. Популярное блюдо в Аргентине.

16

Текст известной песни XX века Bésame mucho.

17

Строки из песни La última noche.

18

Вероятнее всего, здесь цитируется песня Solterito y sin apuro («Холостой без печалей»).

19

Здесь автор делает отсылку к детской игре. Игроки водят хоровод, пока водящий – «волк» собирается (надевает носки, рубашку и т. д.), и повторяют «мы будем играть в лесу, пока волка нету». Когда «волк» готов, игроки разбегаются, а «волк» должен поймать их.

20

День мертвых – праздник, посвященный памяти умерших, проходящий ежегодно 1 и 2 ноября. Считается, что в эти дни души умерших родственников посещают родной дом. (Прим. ред.)

21

В испанской традиции (которая также распространилась в странах Латинской Америки) женщина не меняет фамилию при вступлении в брак. Но в некоторых странах, в том числе в Аргентине, фамилия (или фамилии) мужа могут быть присоединены к девичьей фамилии жены при помощи предлога de.

22

Речь о стихотворении «Буэнос-Айрес»:

Запечатлел он, как на точном плане,

Мои обиды и мои потери:

Я провожал закат у этой двери,

У тех колонн напрасно ждал свиданья.

Здесь дни мои, стираясь посегодня,

Не обошли меня нехитрым даром

Людской судьбы; по этим тротуарам

Тку лабиринт, и он все безысходней.

Здесь вечера тускнеют, ожидая

Плодов, которые сулят им зори.

Здесь тень моя легко сольется вскоре

С последней тьмой, такая же пустая.

Не страсть, а страх связал нас. Не за то ли

Мой старый город и люблю до боли?

(Перевод Б. Дубина)

23

Contadino (итал.) – крестьянин.

Content

Аврора Вентурини
Кузины

Предисловие Марианы Энрикес

Часть первая

Увечное детство

У Бетины душевное расстройство

Школы для учеников с особенностями

Созревание

Выставка в институте

Диплом

Ужин

Тетя Нене

Какой была моя тетя Нене

Тетя Инграсия

Тетя Нене и моя сестра Карина

Петра

Домашний уют

Семейная радость

Часть вторая

Сосед

Загадка аральносекса

Решение Петры

Как прошла выставка

Петра исполняет задуманное

Отчаяние жены соседа, напугавшее всех вокруг

Часть третья

Торжественное открытие гриля

День рождения Бетины

Кого пригласил Хосе Хамелеон, мой учитель

Тост

Бетине нужно новое кресло

Разговор с Петрой во время завтрака

Сомнение

Второй тост

В загсе

Роды Бетины

Цвет зимы

Начало прекрасной дружбы

Петра принимает решение

Качо-Кармело (Качито) Искрипламини предубежденный

Примечания