Падение сурка

Глава 1

Жизненный путь Жан-Поля начался с провинциального французского приюта в городе Гренобль. О его родных родителях ничего неизвестно, но судя по всему, они не самые лучшие люди. Он знает лишь о том, что его младенцем нашли прохожие на улице.

Почему ему дали такое имя — неизвестно, но он имеет на этот счёт некоторые догадки. Назвали его так в приюте. По всей видимости, кому-то из воспитателей нравился известный французский актёр Жан-Поль Бельмондо. Сам же он предпочитает пользоваться лишь именем Жан и всегда так представляется новым знакомым.

Воспитатели приюта считали, что он родился в рубашке. Сначала выжил брошенный родной матерью, потом не погиб от клыков бродячих собак. А ведь те уже примерялись к его детскому тельцу. Одна псина на всю жизнь оставила ему отметину на левой щеке — безобразный шрам в виде звезды. Когда прохожие его нашли, собака вцепилась зубами ему в лицо. Добрые люди оттащили от него животное и тем самым спасли жизнь.

Он же считал, что ему не повезло, ведь этот шрам постоянно доставляет неудобства. В детстве его из-за этого дразнили. Позднее из-за этой отметины с ним не хотели встречаться девушки. Лучше бы прохожие нашли его до того, как им решили перекусить дворняги. Из-за этого он возненавидел собак. Терпеть их не может.

Надолго в приюте он не задержался. Вскоре его усыновила пожилая пара эмигрантов из СССР, точнее, из Одессы. В восьмидесятых железный занавес приоткрылся, и стартовала первая волна эмиграции из этой страны. Семья Кац имела некоторые накопления. Сначала они переехали в Израиль, а затем оттуда во Францию и прикупили домик в Гренобле. Они дали ему свою фамилию Кац, а от отца досталось отчество Моисеевич. Только во Франции отчествами никто не пользуется, так что мало кто из его знакомых знает имя его отца.

Как и любой ребёнок двуязычной семьи, он с раннего детства одинаково хорошо говорил и на французском, и на русском. Так же он прекрасно знаком с культурой родины родителей.

О том, что приёмный, он знал с самого начала. Родители от него этого не скрывали, да и социальные службы не давали об этом забыть. Их представители периодически навещали семью Кац. До определенного времени это его совершенно не беспокоило, поскольку ему достались лучшие родители в мире — так он считал, пока не наступил переходный возраст. Подростковый бунт и переживания привели к обиде на Моисея и Светлану. Он думал, что они его не любят, потому что он им не родной. Как же он тогда заблуждался и после горько жалел об обидных словах, сказанных им.

Родители были уже немолодыми, когда его усыновили. Первым от старости погиб Моисей, который был старше жены на пять лет. Тогда Жан-Полю было семнадцать. Через полгода вслед за мужем отправилась на тот свет Светлана, которая настолько сильно любила супруга, что не вынесла жизни без него и зачахла.

После смерти родителей он осознал, насколько же был глуп и неправ, но было уже поздно.

Одноклассники в школе и все новые знакомые всегда поражались, когда узнавали его фамилию. Слышишь Кац, и представляешь себе невысокого щуплого юношу с тёмной кучерявой шевелюрой. Именно таким был его отец в молодости. Сам же Жан-Поль является олицетворением представления об истинном арийце: высокий, плечистый, с пшеничными волосами, квадратным подбородком и голубыми глазами.

В детстве его таскали в музыкальную школу. Родители считали, что ему светит карьера музыканта, а он ненавидел музыку, потому что и в музыкальной школе ровесники его дразнили из-за шрама.

Подростком после ссоры с родителями он с радостью бросил музыкалку. Но Моисей и Светлана настаивали на том, чтобы он ходил хотя бы в какую-нибудь секцию. Они умели настоять на своем. Но и парень пошёл в них характером, так что с одной стороны согласился, с другой же поступил вопреки их представлению о хорошем мальчике, который должен заниматься чем-то интеллигентным. Поэтому он выбрал секцию карате. Ему очень понравилось, ведь там учили правильно бить людей. Эти навыки ему сильно помогли поставить на место всех, кто смел над ним смеяться. А также тренировки развили его тело.

В колледже он начал замечать на себе заинтересованные взгляды девушек, которых не отпугивал его шрам. Но он настолько привык к тому, что девушки его чураются, что опасался предпринимать попытки с ними познакомиться.

Родители оставили ему неплохое наследство. Не миллионы, но доучиться в колледже хватит, чтобы не думать о том, что он будет кушать завтра. Плюс дом в Гренобле, который он сдал в аренду, поскольку учится в Париже.

Жизнь рядом с горами даёт молодым людям разнообразный выбор увлечений: горные лыжи, сноуборд или альпинизм. Пару лет назад Жан-Поль увлёкся альпинизмом. Адреналин позволял отвлечься от плохих мыслей.

Первый два года он ходил в горы вместе с группой студентов. У них всё было по уму: страховка, альпинистское снаряжение. Вначале адреналина хватало, но со временем этого ему оказалось мало. И в этом году он решил заняться более экстремальной разновидностью альпинизма — скалолазанием без страховки. Он считал, что достаточно умел и физически развит для этого.

Сессию он сдал заранее, чтобы второго июня отпраздновать свой двадцатый день рождения в горах. Поскольку других настолько же отбитых на голову альпинистов не нашлось, в поход он отправился в одиночестве. Но простого бесцельного подъёма без страховки ему показалось мало, поэтому он усложнил задачу.

Среди альпинистов ходят слухи, что в Альпах имеется паранормальное место, в котором бесследно пропадают люди. Говорят, что там видели инопланетян. В паранормальшину Жан-Поль не верил, но на это место хотел посмотреть и сфотографировать его, чтобы потом всем тыкать в нос фотографиями и говорить, мол, вот видите — нет там ничего такого.

Весь год в свободное от учёбы время он упорно тренировался в скалолазании и был полностью уверен в своих силах. С собой у него имелся рюкзак с провиантом, палаткой, спальником, пенкой и маленькой газовой горелкой. Всё очень лёгкое, специально предназначенное для альпинистов. Если бы он взял с собой колья и веревки, то рюкзак весил бы в несколько раз тяжелее.

От автобусной станции вначале он передвигался безопасными туристическими тропами. Ни к чему рисковать там, где этого не требуется. Первого июня ко второй половине дня он добрался до спуска к Проклятому ущелью и разбил лагерь, после чего решился на спуск по склону ущелья.

Самое сложное в скалолазании не подъём, а спуск. Но Жан прикинул высоту склона и пришёл к выводу, что до темноты успеет спуститься, передохнуть и подняться наверх. С собой он взял лишь компактный фотоаппарат и фляжку с водой, чтобы попить после спуска. Все остальные вещи остались наверху в лагере.

Первые несколько десятков метров спуска прошли без проблем. Когда же он оказался на середине склона, ущелье начало затягивать туманом. Парень ускорился, желая оказаться внизу до того, как ограничит видимость, но как он ни старался, туман продолжал сгущаться быстрее, чем он спускался. Вскоре он с трудом мог разглядеть, что находится в пяти метрах. На склоне начала конденсироваться влага. В какой-то момент правая ладонь соскользнула с мокрого камня. Жан попытался ухватиться за другой уступ, и у него это почти получилось, но тут соскользнула правая стопа и парень не удержался. Он полетел вниз, не зная, сколько метров осталось до земли. Он постарался сгруппироваться и…

Удар выбил из него дух. Что-то хрустнуло, после чего он больно ударился головой. Его сознание погрузилось во тьму.

* * *

Настолько отвратительного пробуждения Жан не мог припомнить. Голова раскалывалась и кружилась, его тошнило, всё тело болело, но больше боли причиняла сломанная левая нога.

Он не сразу смог осмотреться вокруг, а когда сумел, то обомлел и подумал, что ко всему прочему у него ещё и галлюцинации. Вместо ущелья он находился на вершине холма, с которой открывался вид на бескрайний лес. Лишь на холме не росло никаких растений, словно на скальном грунте, хотя земля под ним на вид вполне обычный суглинок.

Он и щипал себя, и закрывал глаза, и тёр их, но ничего не менялось. Его взору представал всё тот же пейзаж: пустынный холм, лес вокруг, голубое небо над головой и… Большое красное светило по центру небосвода, которое размером в раза в два превышало Солнце и было на него ничуть не похоже.

— Красное? — широко распахнул он глаза и даже на мгновение позабыл о недугах. — Это как?!

С головокружением он ещё готов был смириться, но никак не с тупой болью в месте перелома, усиливающейся и принимающей характер резкой, пульсирующей при попытке наступить на ногу. Как назло, из вещей у него ничего не осталось. Фляжка, и та раскололась от падения и из неё вытекла вся вода, намочив ему штаны.

— Стоп! — замер он и прекратил попытки встать на ноги. — Солнце в зените? Сейчас? Ведь было ближе к вечеру, когда я упал. Сколько же я провалялся без сознания?

Думать о многогранности мира и паранормальных явлениях не давала боль. И всё же Жан-Поль задумался над вопросом: как и где он очутился? В голову пока приходил один вариант — он попал. Видимо, не зря о проклятом ущелье ходят недобрые слухи. И не все пропавшие там люди погибли в потаённых уголках Альпийских гор. Некоторые из них вполне могли попасть, как и он в… другой мир. На это намекал иной колер светила и незнакомые деревья. Вроде смотришь беглым взором — обычные деревья: коричневые стволы, зелёные кроны. А если приглядеться, то сразу становится заметна их инородность: листва непривычной формы, кора не с такими наплывами.

Кое-как, преодолевая боль в ноге, он встал и тут же пожалел об этом. Ногу прострелило так сильно, что из глаз брызнули слёзы. Но идти надо. Единственное спасение внизу холма в лесу.

И он поковылял со скоростью улитки, стараясь не наступать на поломанную ногу и не скатиться с холма кубарем.

Потихоньку он добрёл до ближайших деревьев и принялся подбирать ветки и отламывать от них сучья. Верёвок для наложения шины нет, поэтому пришлось рвать рубашку. Спортивные штаны для альпинизма из слишком добротной ткани: настолько прочные, что руками их не порвать, на удобных подтяжках, чтобы не сползали в самый ответственный момент.

Рубашку он разорвал на полосы. Её едва хватило для наложения шины. Под ней на теле осталась лишь чёрная майка.

Все материалы собраны, осталось главное. Он зажал в зубах палочку и вправил ногу. В этот момент Жан осознал, что до этого была не боль, а щекотка. От того, что он ощутил в этот момент, в глазах потемнело. Он не сдержал громкий крик.

Когда сознание вернулось, он дрожащими руками принялся накладывать шину. Мешала слабость и пелена перед глазами. Палки выпадали из рук. Полосы ткани он с трудом оборачивал вокруг голени. Узлы не хотели вязаться. Но всё же потихоньку он справился. Шина была наложена по всем правилам первой помощи.

Каждый французский альпинист в обязательном порядке проходит курс подготовки, который включает в себя оказание первой помощи пострадавшим. Когда юный Кац решил заняться альпинизмом, его заставили пройти подготовительные курсы. Тогда его это напрягало — хотелось скорее попасть в горы. Теперь же он был благодарен за полученные знания.

Правда, на этих курсах ещё обучали правилам организации восхождений. И он эти правила грубо нарушил. Во-первых, отправился в горы один. Во-вторых, не оформил маршрутную документацию, потому что грубо нарушил ещё одно правило об экипировке, ведь он хотел заниматься экстремальным скалолазанием. Теперь можно даже не надеяться, что его будут искать, поскольку об его походе никто не знает. Даже если бы и стали разыскивать, то не найдут, если только не умеют перемещаться между мирами.

Теперь он понял, насколько идиотский поступок совершил. Адреналина захотелось? Ну так получил его выше крыши — захлебнуться можно. Только что-то никакого удовольствия от этого он не испытывает. Лучше бы и дальше занимался относительно безопасными восхождениями по всем правилам.

— Обычный французский студент черт-те где… Что-то мне это напоминает. На книгу похоже… Хотя нет, о французских попаданцах мне читать не доводилось, в основном об англичанах, американцах и русских…

Разговором с самим собой он пытался унять нервное напряжение и позабыть о боли, которая простреливала ногу, когда он на неё наступал. Пара увесистых палок, обломанных для удобства, превратились в эрзац-костыли. С ними ходить стало легче, но парень ещё не привык к такому способу передвижения, оттого со стороны напоминал припадочного хромоножку.

Куда идти — непонятно. Для начала Жан решил обойти холм по границе, которая отделяла его от леса. Следовало обнаружить признаки цивилизации, если они тут есть. Если же нет, то хоть в петлю лезь, но и с этим непросто из-за отсутствия верёвки. С нынешним уровнем мобильности он не сможет прокормиться в лесу.

Если быть откровенным, то ему сложно было бы найти хоть что-то съедобное в обычном земном лесу, не говоря о незнакомом инопланетном. Во Франции с лесами не очень. Они есть, но почти все являются заповедниками, в которых не приветствуется заниматься охотой и собирательством. А уж он, как типичный городской житель, в лесу бывал всего несколько раз, и то это были пикники, на которые с собой тащишь много еды, а оттуда гору мусора. Об охоте Кац знал лишь то, что она существует и что кто-то ею занимается в качестве хобби.

Уже на первых пятидесяти метрах он проклял свою идею. Передвигаться с шиной на сломанной ноге и с парой коряг вместо костылей врагу не пожелаешь. Но деваться некуда. Идти куда-то наобум ему казалось большим безумием, чем лезть на скалу без снаряжения.

Граница между лесом и холмом чётко различалась. Словно некие высшие силы взяли и уничтожили всю растительность на возвышенности. Чем дальше он проходил, тем более ровным казался круг с центром на вершине холма. И тем больше в его душе поднималась волна страха перед земляной горой. Ведь такого не бывает, чтобы в одном месте трава росла, а рядом на вполне пригодном для этого грунте нет. Тут или какое-то опасное излучение, убивающее всё живое, или что-то иное не менее роковое.

Обход холма в обычном состоянии занял бы минут двадцать. Но Жан потратил на это больше часа и настолько вымотался, что в конце прилёг на травку, чтобы отдохнуть.

Итогом обхода стало обнаружение двух тропинок. Они располагаются в противоположных сторонах: одна на условном Западе, а другая на Востоке.

Кем натоптаны тропы, естественно, он не сумел понять. Следопыт — это не про Каца. Вот если бы там была дорога со следами от автомобиля или хотя бы телеги, тогда очевидно, что она рукотворная. А тропа может с одинаковым успехом быть протоптана как зверьми, так и людьми. Он надеялся на последнее.

По очевидным причинам его выбор пал на ближайшую тропу, которая ведёт на Запад. Ковылять на одной ноге и корягах лишних полчаса до восточной тропинки казалось извращённой пыткой.

Его ноздри уловили слабый запах мокрой листвы и разогретой светилом древесной смолы. Справа вроде бы мелькнула быстрая тень, но когда он неловко обернулся, то никого не увидел. Дальше он шёл с опаской, вертел головой из стороны в сторону, вглядывался в просветы между деревьями и вслушивался в звуки.

Лес жил своей жизнью. Шуршала листва, в кронах деревьев шумели листья на ветру, вдалеке щебетали птицы. Но больше всего шума создавал он своим ковылянием. Ветки деревьев словно специально оказывались под ногами и громко хрустели, листва шуршала. Он натыкался эрзац-костылями на ветки и задевал ими ближайшие стволы. Прыгая на здоровой ноге, он громко топал. При этом двигался со скоростью улитки.

Через несколько часов его начала одолевать жажда, а силы с каждым следующим шагом покидали его. Хотелось есть. А лучше всего упасть и просто лежать. Но если сделать это в лесу, то есть шанс из него никогда не выбраться.

Неожиданно из-за поворота тропинки показался небольшой ручей. Усталый путник с жадностью напился из него ледяной воды, от которой сводило зубы. Тут он решил сделать привал, поскольку дальше идти не осталось сил.

Неподалеку от ручья обнаружился поваленный ствол дерева с вывороченными корнями. Жан решил, что тут получится неплохое укрытие. Он собрал по округе ветки и под углом сложил их на ствол. Сверху наложил дёрна. Получилась односкатная крыша. Под ствол он наложил ещё дёрна и забрался на импровизированное ложе. Стоило ему лечь, как силы окончательно покинули его. Веки будто налились свинцом. Он перестал сопротивляться накатившей сонливости и отправился в царство Морфея.

Пробуждение Жана было не самым приятным, и это мягко сказано. Он ощутил колющую боль в боку, а когда открыл глаза, то обнаружил источник боли — стальной наконечник копья, который упирался ему в бок…

Глава 2

Мало приятного, когда просыпаешься в незнакомом лесу на другой планете, у тебя болит нога, голова и ломит спину от лежания на земле, а тут в тебя ещё тычет копьём низкорослый мужчина.

Красное светило уже взошло. На листве появилась роса. Жана колотило от высокой температуры и промозглое утро казалось куда более холодным, чем он оно есть.

Аборигена с человеком роднило строение тела: две руки, две ноги, голова. На этом сходство заканчивалось. Бледнокожий, лысый, в коричневых кожаных штанах и безрукавке, на ногах кожаные мокасины. С большими обвислыми ушами как у летучих мышей и огромными темными глазами. Пальцы рук длиннее человеческих. И не важно, что он ростом метр с кепкой. Пигмеям их небольшой рост ничуть не мешал убивать колонистов и заниматься каннибализмом.

Коротышка что-то грозно прокричал на незнакомом языке. Надавивший в бок наконечник копья и приглашающий жест левой руки дал понять, что он требует выбираться из-под дерева.

Кряхтя и подволакивая левую ногу, Жан выполз из шалаша и обнаружил группу поддержки коротышки. Всего он насчитал шестерых дикарей. Все одеты однотипно и вооружены копьями, но примитивность оружия не внушала оптимизма. У него-то и такого нет.

Когда Жан попытался взять палку, чтобы с её помощью подняться на ноги, аборигены оскалилась, обнажая заострённые зубы, от вида которых бросало в дрожь. Тут желание брать что-либо в руки исчезло, как не бывало. Он схватился за ветки поваленного дерева и принял вертикальное положение.

— Я заблудился, — максимально мирно улыбнулся он и продемонстрировал пустые руки. — Видите, я безоружен. Извините, если это ваша территория. Я не хотел сюда заходить. Проводите меня к людям, пожалуйста.

Первый коротышка стал тыкать в него пальцем и что-то сказал своим товарищам. Ты дружно загоготали, после чего наставили на человека копья. Тыкая ими в его сторону, они заставили его идти в нужном им направлении.

— Эй, я ранен! Можно хотя бы палку возьму? — показал он в сторону «костыля» и изобразил, как опирается на него.

Вместо ответа ему в живот упёрлось копьё.

— Всё-всё, понял! — поднял он руки.

Аборигены снова заржали и погнали его дальше. Он не поспевал за их темпом и постоянно падал. В эти моменты коротышки ржали как кони. Они грозно кричали на него, злобно скалились, наносили болезненные уколы копьями. После этого его тело обзавелось царапинами, которые кровоточили и доставляли дополнительные неудобства.

В итоге аборигенам надоели его падения. Один из них врезал Жану по голове древком копья, отчего он рухнул на землю и поплыл. В голове помутнело. Он недавно и так заработал сотрясение мозга, а второй удар лишь усугубил последствия.

Коротышки связали пленника, соорудили волокуши и привязали его к ним. После этого двое из них впряглись в волокуши и довольно бодро потащили их. Когда первая пара устала, их сменили напарники. Так они и тащили по очереди землянина, а он боролся со слабостью и головокружением. Весь путь прошёл как в тумане. Деревья двоились и троились. Три раза его вывернуло наизнанку, и хорошо, что он успевал повернуть голову набок, а то мог бы захлебнуться. Хотя казалось, что и выворачивать нечем, ведь он довольно долго ничего не ел, о чём настойчиво напоминал желудок.

В свой лагерь дикари притащили пленника ближе к полудню. Близость их места обитания первым выдали ароматы помойки, причём в самом суровом её проявлении. Запахи испражнений перебивала вонь тухлятины. Кучками были навалены обглоданные кости, обрывки шкур и щепки.

В очередной раз расставшись с содержимым желудка, Жан прохрипел:

— О выгребных ямах вы явно не слышали, — его поразило, что сами аборигены не морщатся, хотя его от этой вони коробило.

Хотелось оказаться от этого места подальше. Гадили и мусорили дикари под каждым кустом, о чём недвусмысленно намекали следы их грязных дел. Помимо этого в округе не осталось хвороста и торчали остатки от молодых деревьев, которые были вырублены на древки копий. Сами древки сушились в тенечке.

Вторым признаком присутствия разумных стал дым, исходящий от костра. Возле огня сидел пожилой абориген в набедренной повязке и с накинутой на плечи серой шкурой неизвестного животного. Эта шкура знавала лучшие времена: вся истертая, местами рваная, часть шерсти клоками повылезала, а амбре кислого пота резало глаза при приближении к этому деду.

С жилищами местные жители не заморачивались. В центре вытоптанной поляны построен единственный шалаш, технология изготовления которого недалеко отошла от последнего строения Жана. Ветки, палки, дерн — вот и все материалы. Сделано всё тяп-ляп и не рухнуло только благодаря чуду. Внутри через проем на земле видны шкуры. Помещение небольшое, но судя по всему, спят там всем племенем, и то, скорее всего, только во время непогоды. В остальное время, как и сейчас, сидят на пеньках, шкурах или просто на земле.

Навстречу охотникам устремилось всё племя. До этого каждый был занят своим делом. Из тенька под раскидистым деревом, где сушились древки для копий, выбрался хромой мужчина с шрамом, который пересекал правую половину лица ото лба до щеки. Он щурился на правый глаз и передвигался, опираясь на палку. Левая нога у него искривлена, словно при открытом переломе, который неправильно сросся. В иной момент юный Кац ему бы посочувствовал, но видя на лице инвалида лишь хищный интерес, всё человеколюбие куда-то испарилось. Так смотрят не на гостя, а на запеченную индейку.

Заголосили женщины… скорее всего. В их половой принадлежности Жан не был уверен. От мужчин их отличало лишь хрупкое телосложение и небольшие бугорки на месте грудей. А так одеты аналогично мужчинам.

Детвора в возрасте от двух до восьми лет сверкала голыми телесами. Тут уже различие полов было заметно: есть висюлька — парень; нет — девушка… наверное, но это не точно. Всё же Кац не считал себя знатоком размножения ксеносов.

Всего в племени он насчитал двадцать восемь особей. Из них шесть охотников, инвалид, дед, две сморщенные старухи с с обвисшими ушами. Остальные женщины и дети примерно в одинаковой пропорции.

Заниматься любительской антропологией ему помешали радостные возгласы женщин. Те тыкали в него пальцами и смотрели с таким предвкушением, что не оставалось сомнений в каком качестве они его видят. А когда обрадованный дел стал подкидывать в огонь побольше дров, то и вовсе сомнения развеялись.

— Мамочки! — сглотнул Жан горькую и вязкую слюну. — Я же человек! Вы же не собираетесь меня съесть? Это же дикость! Так нельзя!

Его мнение никого не интересовало. Тот самый охотник, который его нашел, приближался к нему с ножом и стальным блеском в глазах. Откуда он взял нож — загадка с неизвестными данными. Но нож у него, что удивительно, был кремниевый.

В голове Каца не укладывались факты. Как может такое быть, что на копьях отличного качества стальные наконечники, при этом пользоваться кремниевым ножом. Впрочем, размышлять над странностями металлообработки аборигенов стало недосуг. Он в патовом положении: связан и привязан к волокуше, со сломанной ногой, проломленной головой, израненный, с температурой и безоружный. А вокруг почти три десятка голодных дикарей.

Дети радостно визжали и облизывались, что не добавляло к ним теплых чувств. Девушки принялись нарывать больших листьев, напоминающих пальмовые. Дедок активно ворошил угли и с предвкушением разглядывал пленника.

— А-А-А!

Округу огласил жуткий вопль землянина. Как оказалось, кремниевым ножом при умении легко вскрывается грудина. То, с каким хладнокровием это проделал охотник, напугало Жана больше, чем тот момент, когда он узрел своё сердце в его руке. На этом глаза перестали демонстрировать картинку…

* * *

— А-а-а!

Жан распахнул глаза и прекратил вопить. Ему было плохо, но не настолько, как мгновение назад. Красное светило ознаменовало полдень, при этом он с удивлением обнаружил, что вокруг никого нет, тело не покрыто порезами, а на груди отсутствует страшный разрез. Сердце исправно гоняет кровь по венам, а не зажато в окровавленной руке дикаре. Более того, ни вони тухлятины, ни запаха дыма — ничего подобного нет и в помине. Зато присутствует пустынная земляная возвышенность, с которой начался его путь в этом мире.

— Странно, — разглядывал он свою левую ногу, — и шина пропала. — Он нахмурился. — И перелом не вправлен. И… — ощупал он себя. — Рубашка целая и на теле… Но я же умер, а теперь жив. Так не бывает. Неужели весь этот кошмар мне приснился?

Чем больше он размышлял, тем сильнее уверял себя в том, что это всего лишь был страшный сон.

Пришлось повторить всё сначала: вправление кости, наложение шины, изготовление заменителей костылей.

— Говорила мне мама не ходить налево, — поковылял он в сторону восточной тропы. Та оказалась на месте, что заставило парня насторожиться. — Вещий сон… Точно! Это был вещий сон. Предупреждение свыше. А я не верил в эту мистическую муть. Нет, точно налево не пойду. Восток наше всё!

Новая тропа почти не отличалась от той, что «приснилась» парню. Но он шагал быстрее. Во-первых, хотел оказаться подальше от лагеря местных пигмеев. Во-вторых, сэкономил силы на разведке территории. В-третьих, быстрее приспособился к палкам-ковылялкам и меньше спотыкался.

В пути он наткнулся на куст с красными ягодами размером с крыжовник. Присмотревшись, заметил, что некоторые ягода поклеваны птицами, оттого решился их попробовать. Они оказались очень сладкими, напоминали на вкус малину скрещенную со смородиной. Он долго не мог оторваться от куста. Когда понял, что наелся, то продолжил собирать ягоды в расколотую фляжку.

После ягод сильно захотелось пить. К счастью, тропа через час вывела его к ручью, из которого удалось вдоволь напиться. Жан жалел о поломанной фляге. С одной стороны она всё равно продолжает ему служить, с другой же, было бы лучше наполнить её водой. С горечью на душе он продолжил путь, но не прошел и десяти метров, как из-за деревьев показался отряд.

На встреченных до этого дикарей эти парни совсем не проходили. Высокие, крепкие и у каждого по короткому мечу, закреплённому в ножнах на поясе. Поверх туник по колено у них надеты однотипные серебристые нагрудники. За спинами видны щиты, висящие на перекрещенных ремнях. На ногах деревянные сандалии. На головах серебристые шлемы. Купол шлема полусферической формы, козырёк в виде пластины, закреплённой несколько выше нижнего края шлема, характерный широкий назатыльник и подвижные нащёчники — прямо-таки копия шлема римского легионера. Но основное их отличие от коротышек не унифицированная форма, обилие металла и чистота белоснежной кожи. У них как и людей имелись волосы на голове, из-под которых торчали заострённые кончики ушей.

— Эльфы?! — встал он как вкопанный и приоткрыл рот от изумления.

Если бы не уши, он бы принял их за римских легионеров. Только тех изображали в красных туниках, а эти щеголяли в зелёных. У идущего впереди эльфа спереди на нагруднике изображено белое дерево с густой зелёной кроной.

Воины самоуверенно, словно чувствовали себя хозяевами положения, двигались в его сторону. Они даже оружия не доставали.

«Это какие-то неправильные эльфы, — подумал он, оставаясь неподвижно на месте. Деваться некуда — сбежать он не может, оружием не обзавелся. — Без луков, в доспехах и не заморыши, как их описывают фантасты. Крепко сбитые мужики со взглядами матёрых убийц — типичные легионеры. А главный у них наверняка тот, который с деревом на нагруднике. Мелорн, что ли, намалеван?»

Хотелось думать, что хотя бы эти аборигены окажутся добрее, чем коротышки. Но что-то Кацу в это особо не верилось.

Командир приблизился к нему, а остальные эльфы взяли в кольцо. Среднего роста, жилистый, с пепельно-седыми вьющимися волосами и широко посаженными зелёными глазами. Лицо прямоугольное, нос тупой, щеки впалые, губы округлые и толстые. Если не уши, то на сказочного эльфа и вовсе не похож — типичный тулузский фермер.

— Эй, человек, что ты тут делаешь?

Естественно, Жан-Поль его не понял. Услышал незнакомую мурлычущую речь, а дальше думай что ответить. А не ответить невежливо — такие парни могут и лицо поправить, посчитав себя обиженными.

— Не понимаю, — покачал он головой из стороны в сторону. — Вы говорите на французском? На русском? — перешёл он на другой родной язык. Но видя в глазах эльфа непонимание, продолжил на другом языке: — Английский? Вы на английском говорите?

— Ты чего там бормочешь, животное? — скривил презрительную мордаху эльф. — Ты чей раб? Беглый? Думал, что сможешь в лесу скрыться?

Кац натянул извиняющуюся улыбку и развёл руками:

— Простите, не понимаю. Я вашего языка не знаю. Подскажите, пожалуйста, где живут люди? Люди, — потыкал он себя в грудь указательным пальцем. — Я человек, — он перевёл палец на воина. — Ты эльф. Люди где? — руками он обвел широкий круг.

— Ты смеешь тыкать в меня пальцем, животное? — перекосило от злости лицо эльфа.

В следующий миг Жан-Поль не успел понять, что произошло. Он лишь успел разглядеть кулак, несущийся навстречу с его лицом, а потом свет померк.

Зрелый щуплый эльф с огненно-красными вихрами, выбивающимися из-под шлема, подошёл к командиру и склонился над бессознательным телом человека. Треугольно-вытянутое лицо проявляло живейший интерес к объекту исследования. Он принюхался, раздувая ноздри орлиного носа. Протянул правую руку к шее Панч и сдвинул вниз майку.

— Что скажешь, Лоррий? — кивнул ему командир.

— Рабской метки нет, — перевёл он медовые глаза на него. — Иллиниар, от этого животного не пахнет лесом. Он оказался тут недавно. Судя по следам, — кинул он взор на тропу, — он пришёл со стороны Холма.

— Гость из другого мира? — задумчиво помассировал подбородок Иллиниар.

— Сам же видишь — одежда на нём нездешняя, господского языка не знает и это, — снял он с его пояса перемотанную скрученными травинками фляжку.

Иллиниар покрутил пластиковую коричневую фляжку в руках и понюхал её.

— Материал незнакомый, а так обычная фляга для воды. Лопнула только, словно на неё упало что-то тяжёлое.

— Ага, — кивнул Лоррий. — Например, на неё свалился её владелец. Тогда он и ногу сломал. Перелом явно недавний.

— Значит, — нахмурился Иллиниар, — кто-то недавно активировал портал. Думаешь, этот тот, кого мы ищем?

— А кто же ещё? Мы идём по следам, которые ведут к Холму. Наш клиент владеет магией. От холма движется раненый иномирец. Несложно сложить два плюс один.

— И всё же нужно убедиться, вдруг это уловка, чтобы сбить нас со следа. Не думаешь же ты, что особа таких кровей отправится в мир, в котором проживают эти животные? — легонько пнул он кончиком сандалии лежащего Жан-Поля.

— Почему нет? — отозвался Лоррий. — Раз уж беглец решился на побег, то…

— До Холма осталось недалеко, так что дойдём и осмотримся. Заодно убедимся, что это животное оттуда.

Один из воинов — высокий, полноватый и плотно сбитый, с винными короткими волосами, ромбовидным вытянутым лицом, крошечным носом и дегтярно-чёрными глазами ворчливо пробурчал:

— Командир, а с животным что делать? Таскаться с ним туда-сюда тяжело будет.

— Конечно же, Фреос, мы с ним таскаться не будем, — насмешливо скривил губы Иллиниар. — Ты с Тананисом покараулите это тело и целебными зельями приведёте в надлежащее состояние. За такого молодого и крепкого раба нам дадут хорошую цену. Если повезёт, то сумеем его продать на арену.

— Будет на что посидеть в кантине, — радостно изогнул полные губы Фреос.

— А мы с парнями пробежимся до Холма, — махнул он остальным, и эльфы перешли на бег трусцой дальше по тропе.

— Ты слышал, Тананис? — обернулся Фреос к напарнику. — Нужно это животное вылечить, а то ублюдки с рабского рынка не дадут за него хорошую цену. Раскрой ему пасть, а я залью зелье.

— Дурень, — усмехнулся такой же крепыш с чёрной шевелюрой, серыми глазами и носом картошкой. — Сначала перелом ему нормально вправь и проверь, нет ли других травм.

— Трогать это животное?! — брезгливо скривилось лицо Фреоса.

— Ты слышал командира. На арене за него дадут двойную цену, поэтому товар должен выглядеть презентабельно. А хромой он им не нужен.

— Эх, — вздохнул Фреос, садясь на четвереньки и протягивая руки к шине, — чего только не сделаешь ради двойной выпивки…

Глава 3

Жан-Полю совершенно не нравилась тенденция чуть что — терять сознание. За короткий промежуток времени он отключился уже четыре раза, и каждый раз, когда приходил в себя, попадал в новую неприятность. Сначала сломал ногу и заработал сотрясение мозга. Потом попал в плен. Затем его сожрали мерзкие коротышки-дикари. И вот новая напасть — он снова пленник и его с завязанными за спиной руками эльфийские солдаты ведут через лес на верёвке. На любые попытки что-нибудь сказать и воззвать к их милосердию он получает болезненный тычок по болевым точкам. Следов не остаётся, но боль такая, что хочется выть на всю округу. А кричать нельзя, иначе получишь дополнительную тычку.

В этой ситуации был лишь один приятный момент — в остальном он больше не испытывал недомоганий. Перелом чудесным образом сросся. Голова перестала кружиться. Зрение стало чётким. И в целом он ощущал себя здоровым, как до падения со скалы, словно его и не было.

Но падение было. Он же чувствовал весь тот комплекс неприятных последствий. В голове не укладывается, как возможно столь быстрое исцеление. Даже современная земная медицина на такие чудеса неспособна. Если перелом несерьёзный, то парень минимум месяц должен был ходить с гипсом на костылях. А тут получил удар, от которого потерял сознание, открыл глаза, и здоров. Красное светило успело лишь дойти до горизонта, следовательно, не прошло и трёх часов в бессознательном состоянии.

Единственное объяснение, которое он мог найти — действительно произошло чудо. Причём чудо рукотворное. Не так просты эльфы, как кажутся на первый взгляд. При их примитивном оружии можно подумать, что они находятся на уровне античного или средневекового развития, но при этом используют столь мощные лекарства, которые ускоряют регенерацию тканей в сотню раз.

Такие бы лекарства, да на его родину, и тогда земная медицина сделала бы семимильный шаг вперёд.

И ведь получается, что у эльфов такое лекарство стоит недорого и общедоступное, иначе они не стали бы его тратить на первого встречного.

Больше всего его в данной ситуации беспокоила своя судьба. Зачем они его пленили? Куда ведут? Что будут с ним делать дальше? Неужели они такие же каннибалы, как коротышки? Тогда его судьба незавидная.

Пленника вели в середине строя. Пятеро эльфов впереди и столько же сзади. У него было немало времени разглядеть тыльную часть пленителей. У каждого из них, помимо высокого прямоугольного щита на спине, под ним на поясе подвешены фляга и мешочек с провиантом. Весь груз держится за счёт двух кожаных ремней, которые крест-накрест проходят через плечи. Без них ремень под такой тяжестью постоянно сползал бы.

Эльфийские легионеры держали ровный походный темп. Периодически они делали привалы, на которых устраивали перекус, который готовили в походном котелке. На время привала Жан-Полю развязывали руки и давали немного еды. Пища непритязательная: жареные пресные лепешки и каша наподобие полбы с вяленым мясом, которое разваривалось и становилось мягким.

Их марш длился трое суток. Кац хоть и спортивный парень, но ему пешие длительные переходы давались тяжело. Жёсткие альпинистские ботинки не предназначены для таких походов, из-за этого ноги болели, но приходилось терпеть. Чуть что — он получал болезненный тычок по болевым точкам.

Сбежать казалось невозможным, хотя он на протяжении всего пути всё время думал о побеге. В туалет под присмотром. На ночь легионеры разделяли дежурства. При этом дежурные не филонили, а ответственно подходили к своим обязанностям. За пленником был круглосуточный присмотр.

Из переговоров эльфов удалось вычленить несколько слов. Например, обращение к нему «животное». Он предполагал, что это нечто обидное, но значения слова не понимал. Также удалось запомнить имена легионеров, поскольку они часто их упоминали при обращении друг к другу.

На третьи сутки они покинули лес и вышли на отличную мощеную камнем дорогу. Франция унаследовала от Римской империи дороги и некоторые архитектурные постройки. Жан-Поль как-то ездил на школьную экскурсию и им демонстрировали всё это. И он готов был поклясться, что это преторианская римская дорога.

Дороги в Риме разделялись на три типа. Преторианская или общественная, она же военная — шириной от шести до двенадцати метров. Ими соединяли крупные римские города. Просёлочная дорога шириной четыре метра — самая распространенная. Такими дорогами соединялись между собой посёлки и деревни. Третий тип — частные дороги, которые шли к поместьям и были шириной от двух с половиной до четырёх метров.

Эта дорога типичная просёлочная. Но вскоре она влилась в основную двенадцатиметровую общественную. И если на первой дороге они никого не встретили за время пути, то тут было весьма оживлённо. Запряжённые белоснежными единорогами одноосные телеги сновали туда-сюда в несколько рядов. Управляли ими одетые в тоги и туники эльфы. Основное предпочтение в одежде они отдавали белому и зелёному цвету. Все в деревянных сандалиях с кожаными ремешками.

Жан-Полю казалось, будто он обдолбался наркотой и ему всё это мерещиться. С одной стороны, он словно попал в прошлое в Римскую империю. С другой стороны, вместо римлян тут эльфы. Вместо лошадей единороги. Это какое-то безумие.

Из-за телег пешеходам приходилось жаться к обочине. Пеших эльфов тоже встретилось немало.

Где-то через полчаса передвижения по основной дороге Кац впервые в этом мире увидел человека. Худой мужчина с опущенной головой и взъерошенными чёрными волосами толкал перед собой небольшую деревянную тачку. Как и все местные транспортные средства, на ней были колеса из двух деревянных плах, сколоченных друг с другом с помощью брусочков. Тачка нагружена несколькими тяжёлыми мешками. Человек старался не поднимать головы и не смотреть в глаза эльфам. На нём была надета потрёпанная серая шерстяная туника, а вместо сандалий на ногах сланцы: деревянная подошва с тремя отверстиями, в которые пропущена верёвка. Сланцы громко шлёпали при ходьбе. Жан-Поль разглядел на шее мужчины татуировку в виде символов незнакомого алфавита.

Позади человека с важным видом вышагивал толстый эльф в белоснежной тоге.

При виде такой картины у него в голове сложилась картина из разрозненных паззлов. Раб! Тот мужчина раб. Эльфы тут хозяева, а люди рабы. И пленители его шею разглядывали не просто так, а искали рабскую метку. Когда же не нашли, то обрадовались. Ещё бы им не радоваться, если нашли ничейного раба. И наверняка легионеры ведут его продавать, словно скотину. Их десятник наверняка разозлился за проявленное непочтение со стороны раба к господину — это когда врезал ему. Ведь наверняка эльфы привыкли к тому, что рабы перед ними ведут себя тише воды ниже травы.

Новость хоть и жуткая, но она обрадовала Жан-Поля. По крайней мере, его не собираются сожрать. Конечно, в том, что его сделают рабом, нет ничего хорошего. Но, по крайней мере, он живой и здоровый. А пока он жив, то всегда есть шанс на обретение свободы.

К вечеру показались монументальные городские стены из камня. Десять легионеров миновали очередь из телег и свободно прошли через широкие ворота.

Основная магистраль является продолжением той дороги, которая шла к городу. У центра она сошлась с другими такими же магистралями, естественным образом создавая радиальную планировочную структуру города. Ничего похожего на регулярный городской план не наблюдалось. Сетка улиц состояла из основных магистралей, имеющих примерно радиальное направление, и множества мелких, тесных и узких улиц и переулков, соединяющих их.

Город разделен на две условные части. В одной ближе к стенам проживает беднота, и здесь господствовали многоэтажные доходные дома (инсулы) в стиле древнеримской архитектуры. Основой её являются циркульная арка. Арочные проёмы удерживаются взаимным распором камней и передают общее давление на обе подпорки. Это позволяет возводить многоэтажные строения.

Во второй части города ближе к центру расположены обширные и роскошные особняки.

Удивительное место. С одной стороны великолепные архитектурные памятники, изображающие эльфов и невиданных зверей, безудержная роскошь власть имущих и с другой — нищета низших слоев общества, лишённых элементарных удобств в многоэтажных домах-инсулах.

По улице сновали толпы пеших эльфов, среди которых изредка попадались люди. Последние были одеты бедно в грязные серые туники. Многие ходили босиком, некоторые носили деревянные башмаки или сланцы. Но всех их объединяло одно — рабская метка на шее и покорный вид. При встрече с эльфами они опускали глаза и сторонились, уступая дорогу.

С остроухими не всё так однозначно. Среди них встречались богачи в дорогих белоснежных тогах. Но больше было бедняков, одежда которых не сильно отличалась от рабской. Разве что они выглядели почище.

Девушки носили хитоны до пят с короткими рукавами, хотя те, что из бедняков, встречались и в туниках. Большинство из них невероятные красавицы. Бери любую, и смело фотографируй на обложку журнала.

Что удивительно, среди эльфов не встретилось ни одного старика. Такое чувство, будто пожилых эльфов не существует в принципе. А вот пожилые люди среди рабов попадались. Иногда встречались эльфы, уши которых были короче, чем у собратьев. В основном все они были одеты бедно, но на глаза ему попалась и парочка таких богачей.

В центр города телеги почти не заезжали. На глазах Жан-Поля трое стражников, которые были облачены как и легионеры, но с синими кругами по центру нагрудников, о чём-то переговаривались с дородным эльфом с укороченным вариантом ушей, одетым в зелёную тунику до колен, который стоял возле повозки с запряженным единорогом. Из повозки торчали полные холщовые мешки. Толстяк демонстрировал стражникам пергамент, который взял в руки один из них и принялся внимательно изучать. После он вернул пергамент владельцу и махнул ему рукой. Тот повёл единорога за уздечку в центр города.

В центре первым делом в глаза бросалась монументальная постройка, дизайн которой Кацу до боли знаком. Колизей! Из землян сложно найти человека, который не видел этого величественного строения хотя бы на фотографии. Он его лицезрел лично в двенадцатилетнем возрасте, когда летал с родителями в Рим.

Колизей выполнен в форме гигантского эллипса. Это огромный амфитеатр высотой под пятьдесят метров с множеством входов и выходов. Всюду арочные проёмы и подпорные колонны. Он бы с радостью осмотрел местную архитектуру, если бы был туристом. Но сейчас Жан-Полю было не до эстетического наслаждения, ведь его вели к этому самому амфитеатру.

Он помнил из истории, для чего рабов отправляли в Колизей. Их судьба сражаться, пока не погибнешь. У рабов имелся крошечный шанс получить свободу за множество красочных побед, но реально до свободы доживали считанные единицы. Как правило, они снова возвращались в гладиаторы и всё равно погибали на арене.

Когда Каца провели мимо амфитеатра и свернули направо на центральную дорогу, он с облегчением выдохнул. Но как оказалось, рано радоваться. Дорога привела к шумному рынку, на котором товаром выступали люди. Они стояли абсолютно голые под лучами заходящего красного светила: мужчины, женщины и дети, а эльфы глазели на них кто с ленцой, кто с интересом.

Командир легионеров завидел кого-то в толпе и поспешил к нему. Целью его оказался крепкий высокий эльф с чёрными волосами, заплетёнными в тугую косу до пояса. Он был облачён в зелёный хитон до пят с золотой вышивкой по бокам. Сверху на плечах белоснежная накидка. Они начали переговариваться. Командир легионеров показывал пальцами на Жан-Поля. В итоге парня подвели к ним и под угрозой заставили жестами раздеться.

Ему было жутко стыдно, но пришлось избавиться от всей одежды.

Покупатель внимательно осмотрел его с головы до пят и пощупал бицепсы. Его прикосновения были противны, но француз сдержался от гневных комментариев, понимая, что находится не в том положении, чтобы качать права.

Судя по довольной морде, покупатель остался удовлетворён. Он снял с пояса кожаный кошель и отсчитал командиру легионеров пять золотых монет, после чего рявкнул на Жан-Поля:

— Иди за мной, раб!

— Господин Неро, это животное не понимает эльфийского, — сказал Иллиниар. — Он из иномирцев.

— Своих рабов будешь называть животными, — адресовал ему суровый взгляд Неро. — Эй, ты, — вновь он обернулся к Жан-Полю, — loqueris latine*? (*говоришь на латыни?)

— Латынь? — оживился землянин. — Нет, но пару слов знаю.

Французский язык берёт своё начало от латыни, распространившейся на территории Галлии после завоевания римлянами. В течение времени под влиянием местных наречий латынь претерпела серьёзные изменения. Так что говорить на латыни, не зная её, не получится. Но некоторые отдельные слова Жан-Поль мог понять. Их немного, но это уже шажок к коммуникации с аборигенами.

Из задумчивости его вывел приказной тон Неро:

— Sequi me**. (**иди за мной)

На этот раз землянин примерно понял, что ему говорят. Фраза была отдаленно похожа по произношению на его родном языке. Он поспешно принялся одеваться, опасаясь, что ему не дадут забрать свою одежду. Но Неро терпеливо ждал, с любопытством рассматривая его обувь. Лишь когда он оделся, эльф пошёл на выход с невольничьего рынка.

На выходе с рынка Неро свернул в лавку, расположенную в двухэтажном доме. Жан и не думал отставать — ему не хотелось проверять, что произойдёт в этом случае. Наверняка это ему не понравится, поскольку во все времена с беглыми рабами обращались сурово.

Внутри их ожидала просторная комната с уютным диванчиком. Им навстречу устремился худой и невысокий эльф в расшитом серебряными нитями хитоне и с рыжей шевелюрой. На груди у него красовалась вышивка в виде оранжевой птицы с золотыми когтями.

— Неро, рад тебя снова видеть. Ты по делу? — на человека он не обратил внимания, словно тот был предметом интерьера. Лишь мазнул взглядом.

— Привет, Кайл. Пометь нового раба.

— Неужели стоит ожидать новую звезду арены? — изогнулись уголки губ Кайла.

— Кто его знает. Я его только что купил и в деле не проверял. Выглядит крепким парнем. До следующих игр почти три месяца, так что сам понимаешь — хорошего бойца натренировать не выйдет. Выживет — будем дальше работать. Нет — значит, я зря потратил шестьсот сестерциев.

— Жаль, я уж думал, ты нашёл что-то стоящее. Слишком вольным выглядит этот раб. Одежда на нём варварская, но ткани явно дорогие — мне такие не встречались. А обувь — целое произведение искусства. Какой-то из вождей варваров?

— Иномирец.

— Вот оно как, — покивал Кайл. — Давно их к нам не заносило. Дед рассказывал, что в их времена иномирцев было больше.

— Ага, — усмехнулся Неро и иронично продолжил: — и трава была зеленей, и Солнце благосклонней, и единороги жирней…

— Заходи как-нибудь на симпозиум. Мне с южных провинций такое шикарное вино привезли, пальчики оближешь.

— Кайл, да пометь ты уже раба! А на симпозиум как-нибудь загляну, но сам понимаешь, дел много.

— Понимаю. У ланисты одной из лучших школ гладиаторов всегда много дел.

Кайл подошёл к Жан-Полю. Его ладонь засветилась и над ней начал образовываться узор из символов эльфийского алфавита. Если бы Кацу был знаком этот язык, то он бы сумел прочитать, что там написано: «Этот раб принадлежит Неро Августу из Нового Рима».

Жану хотелось сорваться с места и выбежать на улицу. Он испытал ужас в смеси с восторгом и любопытством. Откуда сияние? Как эльф создал эту голограмму? У него имеется какой-то прибор? Но, поймав суровый взгляд Кайла, он замер сусликом. Тот зашёл землянину за спину и приложил ладонь к его шее, которую начало покалывать. Когда Кайл убрал руку, никакого сияния над ней больше не было.

— Спасибо, — Неро вручил Кайлу золотую монету. — Идём, — поманил он Жана.

Кац медленно поплёлся следом за хозяином. Это слово он уже выучил и знал, что оно означает.

— Пометили… Всё же пометили, — пробормотал он. — А я думал, татуировку будут делать, а тут такие технологии, которых не ожидаешь при виде античной культуры…

Глава 4

Неро привёл своё новое приобретение в свою луди — место для тренировки гладиаторов, его личную школу.

Уже наступил вечер и тренировки в луди закончились.

Первым делом Жан-Полю выдали вещи, которых было немного: короткая шерстяная туника, плащ и сандалии с деревянными подошвами и кожаными ремешками. На этом раздача плюшек закончилась, и началось раскулачивание. Все его личные вещи забрали, включая понравившиеся хозяину альпинистские ботинки.

Затем ему показали место проживания. Небольшая комнатушка с парой деревянных кроватей, к которым полагается соломенный матрас. На одной койке лежал звероватого вида мужчина, чей рост был таким же, как у француза — под сто девяносто сантиметров. Его мускулистое тело было испещрено шрамами, которые выделялись белыми полосами на смуглой коже. Нос картошкой, тёмно-карие глаза, лопоухие поломанные уши, густая чёрная борода и кучерявые волосы до плеч. Он лежал, закинув руки за голову.

Кац кивнул ему, но тот не отреагировал до тех пор, пока не ушёл надзиратель — крепкий эльф в зелёной тунике до колен, которую опоясывал широкий кожаный ремень, на котором слева в ножнах покоился короткий меч.

Сосед плавным хищным движением поднялся с койки и протянул ему ладонь.

— Хуго.

— Жан, — пожал он его ладонь. Рукопожатие оказалось очень крепким.

Сосед продолжил что-то говорить, на что Жан-Поль покачал головой из стороны в сторону.

— Не понимаю. Я не говорю на вашем языке.

В речи Хуго слышались знакомые нотки. Ощущалось, что его язык имеет родственные корни с латынью. Но английский, французский, испанский и португальский имеют такие же корни. При этом португалец сходу не поймёт англичанина, если не учил английского, как и наоборот.

— Скерус асед! — досадливо сплюнул на пол Хуго.

Жан-Поль лишь понял, что это ругательство, как-то связанное с задницей. Впрочем, большего понимать и не нужно. Ситуация действительно не из приятных. Ясно, что сосед это сказал не про него, а про ситуацию в целом, мол, плохо, что не удаётся наладить диалог.

— Ага, — кивнул он. — Полная скерус асед!

Хуго задорно рассмеялся и похлопал парня по правому плечу. Первые зачатки коммуникации были положены.

Остаток вечера до самого сна парни пытались найти общий язык. Жан выучил много новых слов.

Утро началось с резкой побудки. Кац не сразу понял, что происходит, где он находится и что за здоровяк трясёт его за плечо. Лишь через несколько секунд он вспомнил перипетии вчерашнего дня.

— Жан, апа! — сосед яркой пантомимой показал, что нужно встать, снять одежду и идти за ним.

— Зачем раздеваться? — схватился он за края туники.

— Асед! — закатил глаза сосед. — Апа!

Лишь когда он взял свою тунику, которая была аккуратно сложена в изголовье кровати, потянул её в разные стороны и потыкал пальцами, до Жана дошло, что ему объясняют — одежда может порваться. Учитывая, что у рабов всего одна туника, а плащ они используют в качестве одеяла, то портить единственный предмет гардероба недальновидно. Он обратил внимание на то, что Хуго ещё и босой. Его сандалии лежали под кроватью.

Он нехотя стянул тунику и положил её на кровать. Обуваться тоже не стал. Ему было жутко стыдно светить голыми булками и чижиком, но альтернатива остаться совсем без вещей заставила смириться с этим.

Дальше начался сплошной день сурка, который повторялся изо дня в день.

Жизнь гладиаторов в такой школе состоит из постоянных тренировок. Тренировки включали общефизические упражнения, в основном на выносливость и силу, а также обучение боевым навыкам. Они были очень интенсивными и продолжались с утра до ночи.

Ранним утром гладиаторов ожидал плотный завтрак без изысков и с большим количеством ячменя и бобов. Затем следовала интенсивная зарядка, которая переходила в тренировку учебным оружием.

В первые недели новичков-гладиаторов учили фехтованию на деревянном оружии, которое, как и доспехи, было тяжелее боевого. Таких новичков было всего пятеро, включая Жан-Поля.

Сперва ученик отрабатывал навыки на вкопанном в землю столбе и на чучелах, набитых соломой, и только после этого участвовал в спаррингах. Они проводились на деревянном оружии. Через полтора месяца новички перешли на железное оружие, разумеется, затупленное. Железные мечи для учебных боёв также вдвое тяжелее боевых.

За их здоровьем следил белокурый худой эльф со знаком огненной птицы на груди. Он поил зельями раненных гладиаторов, после чего исцеление происходило за считанные часы, а то и минуты. После одного наблюдения за таким исцелением Жану стало понятно, каким образом легионеры так быстро его вылечили. Наверняка у них с собой имелся запас зелий.

Ему было не до размышлений над чудодейственными свойствами местных лекарств. Первые две недели он едва доползал до спального места. Следующие пару недель кое-как доходил до своей комнаты. Лишь через два месяца интенсивных тренировок он смог нормально дойти туда.

Знания языка он подтянул довольно быстро, ведь тут главное стимул. Когда попадаешь в незнакомую языковую среду, то учишься очень быстро. Только есть несколько нюансов. Хуго говорил на родном языке, а эльфы на своём. И там, и там встречались одинаковые слова, но язык Хуго более близок к родному французскому. К тому же, с соседом он общался часто, поэтому его язык он изучил лучше. Эльфийский оказался сложнее. Из него он выучил лишь основные команды и мат, в общем, всё то, что выдавали уста инструкторов и надсмотрщиков.

Ходить голышом и босяком он привык, но удовольствия от этого не получал. Все гладиаторы по утрам и вечерам так же блистали голыми задами и пятками. К тому же, такая форма одежды оставалась лишь до окончания зарядки, после которой на него напяливали тяжеленую деревянную кирасу и защитную юбку, а на ноги заставляли надеть утяжелённые деревянные башмаки. Он с непередаваемым облегчением скидывал это облачение во время обеда, и с горечью натягивал после еды. Доспех сильно натирал кожу, из-за чего приходилось обращаться к врачу. Тот выдавал немного мази, после нанесения которой все раны заживали за ночь.

Поскольку до спины дотянуться невозможно, то они с Хуго помогали друг другу с нанесением мази. Такие отношения сближают мужчин, зарождая между ними дружбу. Вот и они относились друг другу с теплотой, много говорили, если оставались силы. В школе гладиаторов все так жили.

Рабы не спешили заводить приятельских отношений с кем попало, но соседи по комнате зачастую дружили друг с другом. Никто не враждовал, да на это и не находилось сил — все они уходили на тренировки. За три месяца между рабами произошло всего два конфликта. В итоге надзиратели всех участников наказали плетьми и оставили без лечения. При этом тренировок никто не отменял. Вот и страдали бедолаги, а остальные на них смотрели, и у них отбивало всякое желание затевать ссоры.

Сначала Кац не понимал, почему за всё время не произошло ни одной попытки побега. Но Хуго пролил свет на этот вопрос. Оказалось, что татуировка на шее не просто рабская метка — это ещё своего рода маячок. Как он работает, сосед пояснить не мог, лишь говорил, что это магия. Но суть в том, что по этой метке беглого раба найдут, поймают и дальше его ждёт незавидная судьба.

Системе наказания рабов Хуго уделил отдельную лекцию.

За лёгкие проступки, например, мелкое воровство или случайно разбитую кухонную утварь, последует позорный выгул. На шею раба наденут деревянную колодку, а к её концам веревками привяжут его руки. В таком виде раб должен будет ходить по окрестностям и громко рассказывать о проступке, за который его подвергли наказанию.

Обычным наказанием считается порка плетьми или палкой. Раба могут запороть до смерти.

Вместо порки раба могут направить на тяжёлые работы, например, на мельницу крутить тяжёлые каменные жернова или на каменоломни. А непокорных рабов туда могут продать. Там раба ожидает тяжёлый труд и жёсткий контроль с поркой за малейшую провинность. Для предотвращения бунта или побега на невольников в таких местах сразу надевают оковы, которые снимают лишь после смерти. Естественно, такие условия не способствуют долгой и счастливой жизни.

Лёгкими наказаниями считаются продажа в гладиаторскую школу для мужчин и в публичный дом для женщин.

Серьёзные наказания тоже существуют, и одно лишь их перечисление заставило встать дыбом волосы на голове француза. Хозяин может покалечить раба: оскорбить, отрубить конечности, применять к нему жестокие пытки, например, прижигать стальным прутом или подвесить на кресте на солнцепёке.

За убийство хозяина, побег или преступления, совершённые против свободных граждан, наказания будут очень суровыми. Повешение на кресте, перемалывание мельничными жерновами, погребение заживо, растерзание хищными рыбами или зверями, избиение до смерти, утопление в кожаном мешке, сдирание кожи, сожжение в печи или на костре. В общем, нападать на эльфов и сбегать Хуго крайне не рекомендовал.

И естественно, хозяин может использовать раба не только в качестве рабочей силы. Симпатичных девушек почти всегда хозяева-мужчины используют в качестве постельной грелки. Хозяйки-эльфийки не брезгуют заниматься тем же с рабами-мужчинами. Но ведь попадаются среди эльфов и извращенцы, которые любят жёсткий секс или и вовсе предпочитают партнёров одного с ними пола. И при мысли попасть в их руки становится жутко.

Жан не скрывал, что является пришельцем из другого мира. Он много рассказывал товарищу по несчастью о Земле, Париже, в котором учился, и о родном Гренобле. Хуго удивлялся земным чудесам, но по его хитрой ухмылке было заметно, что он считает большую часть рассказов небылицами. Жан в свою очередь поражался рассказам о местных реалиях.

Кроме физической подготовки, была ещё и психологическая. Гладиатор не должен рефлекторно зажмуриваться, когда соперник атакует его мечом или иным оружием. За этим специально следили и больно били палками, если закроешь глаза или попятишься.

Бестиарии проходили особую тренировку, поскольку на арене им придётся противостоять не людям, а диким зверям. Жан-Поль радовался, что его определили в мечники. Бестиариев почти после каждой тренировки приносили на носилках. Их тела были так густо покрыты рваными шрамами, что им стоит лишь посочувствовать. Со слов Хуго, в бестиарии отправляют гладиаторов в качестве наказания.

Гладиаторские бои в первую очередь представление, грандиозное шоу. От гладиатора требуется не просто побеждать, а делать это красиво для развлечения остроухой публики. То есть хорошему (значит и дорогому, приносящему своему владельцу большую прибыль) гладиатору нужны ещё и артистические навыки. И их этим навыкам обучали отдельно раз в три дня. Эти тренировки отдушина. Во время них можно немного передохнуть. За это их обожали все гладиаторы.

Гладиаторов множество разновидностей. У каждой гладиаторской специальности имеются свои особенности и соответствующая подготовка. Пока Жан-Поль размахивал щитом и мечом. Хуго упорно тренировался с копьём.

Главный стимул всех гладиаторов — выжить на арене. Понимая это, Кац выкладывался на сто процентов. Но как сказал ему сосед, который в гладиаторах уже почти два года, для выживания нужно не только уметь сражаться. Нужно ещё преподнести себя публике так, чтобы в случае неудачи зрители подняли большие пальцы вверх, даруя тебе жизнь. В случае Жан-Поля это особенно актуально, поскольку он новичок, а его запросто могут выставить против матёрого зубра, который машет мечом всю жизнь. Хуго настоятельно ему рекомендовал сразу начинать с завоевания сердец зрителей, а не пытаться одержать победу над противником. Как можно не прислушаться к более опытному товарищу, если от этого зависит твоя жизнь?

Двенадцать выступлений на арене. Именно столько нужно пережить сражений, чтобы заполучить заветный деревянный меч, который означает свободу. Да, рабы могут получить вольную, но это весьма непросто. Свободу можно купить, но раб никогда не накопит требуемую сумму. Вольную может подарить хозяин, но это большая редкость. Для этого нужно как минимум спасти хозяину жизнь, и то не факт, что поможет. Третий путь — стать гладиатором и выжить.

Гладиаторские бои проходят четыре раза в год по большим праздникам. То есть, для обретения свободы следует продержаться четыре года.

История этого мира, поведанная устами Хуго, удивительная. В неё невозможно поверить сразу, если не видеть окружающих реалий своими глазами.

В этот мир периодически попадают люди с Земли. Его коренными жителями являются эльфы и гоблины — те самые лысые коротышки, которые «во сне» отужинали раненым французом. Некоторые эльфы и гоблины владеют некими сверхъестественными способностями. Хуго называет их магией, но рациональный мозг жителя двадцатого века отказывался верить в волшебство и предпочитал считать их экстрасенсами.

Давным-давно, по предположениям Каца пару тысяч лет назад, в этот мир попал легион римских легионеров. Римляне действовали в своей привычной манере. Они не рассусоливали и не размышляли о своей нелёгкой судьбе, а тут же принялись завоёвывать дикие племена эльфов.

За счёт остроухих римляне пополняли провиант. Потом начали набирать их в свою армию и продолжали воевать дальше.

На завоёванной территории с помощью рабской силы и какой-то там матери началось строительство крепостей, а затем и городов. Дикарей сгоняли в деревни и заставляли заниматься сельским хозяйством.

Продолжительность жизни эльфов намного дольше, чем у людей. Сколько конкретно они живут, Хуго так и не смог сказать. Он утверждал, что остроухие бессмертные, но Жан-Поль в это не верил. Закономерно, легионеры с Земли старели и умирали.

Римляне брали себе в жёны эльфиек. Они собирали из них гаремы и заводили с ними детишек. Они передавали им знание родного языка и погружали в свою культуру. И вот наступил момент, когда стариков не стало. Их места заняли потомки.

Современные эльфы, живущие в этой местности, наследники римской империи. Отсюда и рабство, и Колизей с гладиаторскими боями, и архитектура, и римские дороги. Ещё и храмов тут много, но их Кацу во время единственной прогулки по городу видеть не довелось.

Но ведь не только остроухие живут в этом мире. Те люди, не считая легионеров, которые сюда попали, не все погибали. Некоторые выживали. Люди размножаются в разы быстрее эльфов и гоблинов. У тех и других потомство появляется редко. Лишь у полукровок с этим нет проблем. В результате изначально небольшие группы людей по численности стали превышать коренное население. К настоящему моменту известно около десятка человеческих королевств и три эльфийских государства, плюс к этому существует множество диких племён всех рас. Самым могучим государством считается Новый Рим, в котором Жан-Поль и оказался.

Рано утром Жан-Поля, как и других гладиаторов, ожидал роскошный завтрак, при виде которого Хуго насупился. Жареное мясо соседствовало со свежими оливками. Мясо на столах гладиаторов не появлялось ни разу, но, несмотря на это, они набирали вес, и не только за счёт мышечной массы — у многих из них выделялись животы. При виде мяса у Жана началось обильное слюноотделение. На столе взамен твёрдых ячменных лепёшек лежал пшеничный хлеб. Также там были оливковое масло, овощи и зелень, свежие фрукты, козий и овечий сыр. Кубки были наполнены зеленоватым напитком, которого французу видеть не доводилось.

— Хуго, чего такой хмурый?

— Праздничный завтрак…

— Вижу.

— Для кого-то он может стать последним. Ты знаешь, как называется такое пиршество?

— Откуда? Ты не рассказывал.

— Пир идущих на смерть.

— То есть, сегодня мы…

— Да, Жан. Сегодня нам на арену. После завтрака нужно будет вернуться в комнату и одеться. Нас поведут через город к арене. В это время толпы зрителей собираются на улицах и площади перед Колизеем, чтобы поглазеть на гладиаторов. Не стоит создавать у зрителей плохое впечатление, сверкая голым задом, иначе твою судьбу может решить опущенный вниз палец.

Настроение Жан-Поля тут же рухнуло в пропасть. Вид мяса уже не радовал его.

— Хуго, а что за напиток в кубке?

— Зелье силы.

— Что за зелье такое? — понюхал Кац напиток. Он приятно пах травами.

— Это зелье перед сражением используют легионеры. Вскоре после распития ты почувствуешь бодрость и прилив сил, но к вечеру все силы покинут тебя. И если повезёт выжить после арены, то несколько дней будешь лежать пластом. Советую зелье выпить в самом конце приёма пищи.

— Спасибо, друг. Удачи тебе.

— И тебе, Жан. Нам обоим удача пригодится.

Глава 5

Жан-Поль нервничал. Он никогда так сильно не переживал. Даже волнительный момент первого секса и первый подъём в горы не идёт ни в какое сравнение с тем чувством, которое он сейчас испытывал.

Первыми пошли в бой бестиарии, которым предстояло сражаться с различными зверьми.

— Переживаешь?

Он вздрогнул и резко обернулся. Неподалеку стоял Неро и вглядывался в его лицо.

— Да.

— Тебе наверняка наговорили глупостей.

— Вроде нет, — пожал он плечами.

— Наговорили, парень, — слегка приподнялись уголки губ Неро. — Всех новичков запугивают тем, что их будет судить толпа. Это негласная традиция. Я обычно закрываю на такое глаза, поскольку это отличный стимул к тренировкам.

— Разве это не так?

— Так, но не со всеми. Первыми сражаются бестиарии. Они либо одержат победу над зверьми, либо их вынесут с арены вперёд ногами. Но это всего лишь звери, с ними справиться проще, чем с двуногими противниками. За ними выпускают преступников. Именно их судит толпа. Тех преступников, которые выжили, берут в гладиаторы. И лишь после них на арену выходите вы — гладиаторы. И вас толпа уже не судит.

— Не судит? — опешил Кац.

— Нет. Гладиаторы сами решают свою судьбу. Если понимаешь, что проигрываешь — опускаешь большой палец вниз, после этого судья останавливает бой и признаёт тебя проигравшим. И лучше, если вы не будете убивать друг друга. Гладиаторы стоят слишком дорого. Ты мне пока обошёлся в семьсот сестерциев. А цена за первоклассного гладиатора может доходить до пятнадцати тысяч. Если гладиаторы будут убивать друг друга, то владельцы луди потеряют большие деньги. Но это не значит, что ты должен сдаваться. Покажи себя с лучшей стороны. Если ты не понравишься публике, то в следующий раз устроитель представления не выберет тебя. В таком случае ты станешь для меня бесполезным. Знаешь, что делают с бесполезными гладиаторами?

— Становятся бестиариями?

— На первый раз да, — ухмыльнулся Неро. — Но если и в этот раз публике такой гладиатор не понравится, то на следующих играх он пойдёт во второй партии вместе с преступниками.

— Спасибо, господин Неро, я всё понял.

Жан-Поль с трудом сдерживал клокотавшую в груди ярость. В то же время он был благодарен Неро за пояснения.

С одной стороны, ему стало легче от осознания того, что толпа не станет решать его судьбу. С другой же, необходимость выложиться на сто процентов никуда не делась. Если он облажается, то прокатится вниз по карьерной лестнице. Только это не работа, где понижение грозит уменьшением зарплаты. Тут от выступления зависит его жизнь.

Стать бестиарием уже мрачная перспектива. Он на них насмотрелся. Их тренировки больше напоминают бесконечный ад.

Ещё хуже превратиться в мясо. И от случайной смерти он не застрахован, ведь его противник будет сражаться в полную силу. Неро же сказал, что убивать противника не рекомендуется, но он не говорил, что этого не происходит. К тому же, он доверял словам Хуго. Тот чётко сказал, что в итоге толпа будет решать жить гладиатору или умереть. И отчего-то думалось, что именно так и будет. Не исключено, что хозяин лишь хотел успокоить новичков. После разговора с Жаном он подошёл к каждому своему «зелёному» гладиатору и провёл схожую беседу.

Вскоре ему удалось посмотреть на второй этап больших игр через прутья решетки. На арену выгнали толпу людей, после чего начался бой всех против всех. Как в одном известном произведении, в живых останется только один, если только толпа не сжалится над кем-то из проигравших.

Эльфы на зрительских трибунах бесновались. Словно футбольные фанаты, они вопили кричалки, свистели, топали, хлопали. В Колизее стоял громкий гул, от которого закладывало уши, а кровь стыла в жилах.

Приговорённые к смертельной битве с упоением резали друг друга, преследуя единственную цель — выжить любой ценой. В ход шли всевозможные уловки и подлые трюки. Кто-то кидался на всех подряд, кто-то объединялся в команды, чтобы по итогу вероломно напасть на своего напарника или биться с ним в паре до конца. Песок арены окрасился багровыми пятнами, что ещё больше заводило толпу.

Второй этап больших игр завершился. На арене наблюдалось кровавое побоище. Десятки окровавленных трупов лежали в ужасающих позах. И лишь три человека выжили: победитель и двое из тех, кто красивыми сражениями понравились толпе.

Распорядитель объявил перерыв. Зрители толпами рванули в уборные и скупать закуски и вино, которыми торговали вездесущие коробейники. Для благородных эльфов из личных лож и с первых рядов за едой бегали рабы. Остальная публика обходилась своими силами. И лишь самые верхние ряды, на которых расположились бедняки и рабы, почти не суетились.

Сердце Жана рухнуло в пятки. Он с ужасом наблюдал за тем, как рабы убирали трупы и посыпали песком кровавые пятна. Он замер сусликом и не сводил глаз с этого жуткого зрелища. В этот момент он принялся истово молиться о спасении. Ему хотелось оказаться отсюда как можно дальше. В душе теплилась надежда на то, что ему не придётся выходить на арену хотя бы в числе первых. Но судьба жестокая и любит ломать любые планы и надежды.

К нему подошёл Неро в сопровождении надзирателя, который принёс инвентарь.

— Одевайся, — распорядился хозяин.

Жан-Поль широко распахнул глаза при виде своего облачения. Никакими доспехами там и не пахло. Юбка с широкими кожаными полосами по бокам, сандалии и обмотки на голени, шлем и маленький круглый щит-парма — стандартная амуниция гопломаха.

Когда Кац оделся, Неро подтолкнул его в сторону арены.

— Ты выступаешь первым.

— Я? Первым? — рефлекторно он сделал шаг в направлении арены.

Выходить на неё предполагалось через решетчатую дверь, которую сторожили двое из десятка легионеров в полной амуниции, охраняющих закуток с гладиаторами.

— Не стой, — сурово сощурился Неро.

Его спутник положил ладонь на рукоять меча и сурово сдвинул брови.

— Но почему первым? — начал он медленно двигаться к двери на арену. Ноги предательски подкашивались, на тело навалилась слабость, против которой было бессильно зелье, наполнявшее тело силой.

— Новичков всегда выпускают первыми для разогрева толпы.

Надзиратель с угрозой на лице медленно потянул меч из ножен.

Испуганный Жан-Поль ускорился, после чего меч надзирателя с шорохом вернулся в ножны.

— Дамы и господа, — надрывался конферансье, — а сейчас выступят гладиаторы. В правом углу арены дикий варвар с севера — Смертоносец!

С другого конца арены вышел двухметровый бугай, тело которого было увито гипертрофированной мускулатурой.

Димахер — редкий и очень опасный противник. Его доспехи состояли из шлема с огромным ирокезом из ярких перьев, из-под которого выбивалась копна густых чёрных волос, дикие тёмные глаза метали молнии, грубое лицо с густой бородой исказила гримаса ярости. На ногах короткие поножи, на теле кольчуга (лорика хамата). Шлем имел закрытое забрало с решёткой и широкие поля. Главная опасность димахера не только наличие брони, что уже ставит бездоспешного гопломаха в невыгодное положение. Он ещё был вооружён двумя кривыми мечами-махайрами.

Двуручный мечник, ещё и варвар, привыкший к сражениям, к тому же наверняка это не первая его битва в Колизее, о чём свидетельствовали радостные вопли фанатов. Скорее всего, он из тех преступников-военнопленных, которые выжили в прошлом втором действии.

Жан-Поль осознал всю бесперспективность победить в этом сражении. Он всего три месяца назад взял в руку меч, а тут опытный боец, что заметно по его плавным и хищным движениям. Остаётся уповать лишь на благосклонность толпы, а для этого следует устроить красочное шоу.

Он судорожно принялся вспоминать всё то, чему их учили на актёрском мастерстве, но как назло все мысли об этом начисто вымело из головы. Ох, как он пожалел о том, что не подготовил программу выступления заранее, понадеявшись на импровизацию.

Это тот же американский реслинг, только в разы более жестокий. В реслинге всё шоу заранее распланировано, у всех борцов есть сценарии. По-настоящему они друг друга не бьют, а лишь красочно изображают удары. Но есть то, что можно у них позаимствовать — саму концепцию выступления на публике. Он попытался судорожно вспомнить те немногочисленные передачи по реслингу, которые смотрел по спортивному каналу. Это делать пришлось на ходу, поскольку он уже вышел на арену.

— В левом углу арены тот, кого так редко можно встретить в Новом Риме — гость из другого мира — Иномирец!

Появление Жан-Поля не вызвало у зрителей бурной реакции. Жалкие одиночные выкрики и жидкие аплодисменты — вот и всё, чего он добился. Народ жадно присматривался к нему. Следовало что-то делать, а его от дикого ужаса будто сковало параличом.

Противник подобно дикому зверю грозно зарычал и оскалился.

Жан отмер и принялся действовать. Он вскинул вверх щит и меч, и в следующий миг несколько раз ударил рукоятью меча по щиту.

Толпа разразилась восторженными возгласами.

Он принялся напрягать грудные мышцы и медленно двигаться в сторону соперника.

Варвар прорычал нечто ругательное на своём языке, который Кацу был незнаком, после чего с презрением сплюнул на песок.

— Твою мамашу трахали псы, варварская задница! — во всю глотку прокричал Жан-Поль.

— Я присовывал твоей мамаше, сраный членосос! — прокричал в ответ Смертоносец. — Твоя рожа, как у страдающего запором! — с перекошенной гримасой надвигался он на парня

— Поцелуй меня в зад! — начал двигаться на него Жан-Поль, а у самого поджилки готовы были пуститься в пляс.

— Хек!

Нога Смертоносца метнула песок ему в лицо. Француз прикрылся щитом, но противник только этого и ждал. Он тут же рванул на него и нанёс удар правой саблей.

Кац отразил удар щитом, но заметил, что левый клинок противника летит ему в голову.

Толпа взорвалась громкими криками.

Жан-Поль мечом отбил клинок противника. Тот отвёл правую саблю назад, перевёл левый клинок остриём вниз и нанёс удар снизу вверх. Пришлось отбивать саблю щитом, но тут же второй клинок обрушился на француза сверху вниз.

Он вскинул меч для отражения удара, но оказалось, что это обманный финт. Варвар сменил траекторию полёта сабли. Острая сталь пролетела мимо нижнего края щита.

Жан тут рванул щит вниз, но было поздно. Кончик сабли противника прочертил на его животе кровавую борозду. Вторая сабля в этот момент сверкнула серебристой молнией перед глазами. Кац рефлекторно сделал шаг назад и отклонил голову. Смерть прошла в считанных миллиметрах от его глаз. Живот от ужаса скрутило спазмом, по спине пробежался табун ледяных мурашек, а сердце пропустило удар.

Варвар скачком набросился на него. Его клинки со свистом рассекали воздух. Правую саблю Иномирец отбил щитом, по левой ударил мечом, сбив ей траекторию. Но противник нанёс прямой удар стопой в открытый живот, который отправил тело землянина в полёт.

Приземление на арену выбило из лёгких француза воздух. Он продолжал крепко держать в руках меч и щит, но те вместе с руками раскидало по сторонам. Над ним навис грозный противник, который не стал дожидаться позволения толпы. Его сабли словно в замедленной съёмке, со свистом распарывая воздух, опускались вниз подобно хищным змеям.

На лице Жан-Поля проступило отчаяние. Он старался изо всех сил поднять меч и щит для отражения смертоносной угрозы, но казалось, будто они стали весить по тонне. Он с трудом преодолевал сопротивления воздуха. Кровь из пореза заливала живот, но боли он пока не чувствовал из-за адреналина, который гулял по его венам. Он понимал, что не успевает, отчего ужас проникал в каждую клетку его тела. Сабли соперника неслись к нему быстрее, чем он поднимал своё оружие.

Резкий хруст, и он с изумлением увидел песок арены, затем небо и снова песок.

Голова француза покатилась подобно мячу, а тело осталось лежать на песке. Из обрубка шеи в такт биению сердца фонтанчиком вырывалась кровь. Толпа восторженно визжала и ликовала, но он этого уже не слышал и не видел…

* * *

Снова жуткое пробуждение. Вновь Жан-Поль обнаружил себя на вершине пустынного холма, окружённого лесом. Он поразился наличию своей одежды, обуви и поломанной фляги. За три месяца парень успел позабыть, каково это ощущать на теле качественные вещи и пребывать на свободе. И если бы не сломанная нога, он бы радовался гораздо больше.

— Голова болит, — поморщился он. — И это радует… Значит, она на месте!

Он прекрасно помнил момент, когда гладиатор на арене разрубил ему шею. На это раз списать всё на кошмар и вещий сон не получится. Невозможно во сне изучить чужой язык и помнить столько много подробностей о жизни в качестве раба. Для проверки он решил что-нибудь произнести на «варварском»:

— Асед! Скерус асед!

Всего лишь ругательства, а восприятие ситуации они поменяли кардинально.

— Точно не сон, — поморщился он от боли в ноге. — Значит, я всё же умер, и, похоже, что не один раз. Вот же асед!

Вновь ему пришлось повторять квест с наложением шины на ногу. Только на этот раз он действовал более решительно и быстро, наплевав на боль. Во время тренировок в школе гладиаторов он к ней успел привыкнуть.

Вместо передвижения по тропинкам он направился на север напрямик в лес. Предположительно в той стороне должны располагаться государства людей. Он быстро скакал на импровизированных костылях. Спешил, как мог, наплевав на не самые приятные ощущения. Если он прав, а в этом не оставалось сомнений, то вскоре к холму должны прийти эльфийские легионеры. И лучше ему в этот момент находиться от этого места как можно дальше.

По нетоптаному лесу идти в разы сложнее, чем по тропинке. Но он шёл. Спотыкался, вставал и продолжал путь с упорством носорога. И на этот раз получалось лучше, чем в первые попытки.

Он продолжал путь до наступления темноты. Ночью в лесу стало невозможно передвигаться. К тому же, он выбился из сил.

Жан-Поль практически наощупь насобирал в округе ветки и собрал шалаш. Накидал на землю местного лапника и свалился обессиленный.

Пробудился он того, что в живот упиралось что-то острое. Он резко распахнул глаза и узрел блестящий стальной клинок, кончик которого упёр в него знакомый эльф. Рассветные лучи красного светила пробивались через густые кроны деревьев.

— Скерус асед!

— И тебя с добрым утром, — насмешливо оскалился Иллиниар. — Животное, ты чей раб?

— Я свободный человек, эльф. Ты это, не давил бы так на клинок, а то ещё рука дрогнет.

— Моя рука не дрогнет. Лоррий, проверь.

С лёгкой руки Лоррия ветки шалаша быстро отлетели в сторону. Он склонился над человеком, схватил его за голову и приподнял её.

— Метки нет.

— Это мы удачно забрели, — ухмыльнулся Иллиниар. — Хотя бы заработаем. Эй, раб, ты видел кого-нибудь у Холма? И не вздумай врать — там полно твоих следов.

— Видел. Гоблины уносили на восток какого-то эльфа.

— Эльфа? — мгновенно подобрался Иллиниар. — Точно эльфа? Не эльфийку?

— Может, и эльфийку. Мне в тот момент было не до разглядывания. Я и так ногу сломал, а тут гоблины. Так что залёг от греха подальше.

— Придётся возвращаться и идти на восток. Не таскаться же с ним. Фреос и Тананис — покараулите это тело и целебными зельями приведёте в надлежащее состояние. За такого здоровяка нам дадут хорошую цену. Если повезёт, продадим его ланисте.

— Будет на что посидеть в кантине, — обрадовался Фреос.

— У нас мало времени. Фреос, как только животное сможет стоять на ногах — выдвигайтесь с ним к Холму и там нас ждите.

— Сделаем в лучшем виде, командир.

«Вот значит, какое ты, дежавю», — подумал Жан-Поль.

На этот раз он сам выпил зелье и покорно подставил руки для связывания. При этом испытывал жуткую досаду на всех вокруг: на долбаный лес и сломанную ногу, на остроухих ублюдков и даже на красное светило. А ведь он так надеялся сбежать, но организм подкачал.

Отряд из восьми эльфов поспешно скрылся в обратном направлении, а парочка крепышей осталась его охранять.

— Чтоб вас там гоблины сожрали! — тихо пробормотал он на французском.

— Ты что-то сказал, животное? — прищурился Фреос.

— Говорю, прекрасная погода, господин эльф…

Глава 6

Пока основная группа легионеров отсутствовала, Кац надеялся улучить момент для побега. Но остроухие воины оказались опытными и не спускали с него глаз.

Как только его раны исцелились, они погнали пленника в сторону холма. Он глазел по сторонам в надежде улучить какой-нибудь шанс к бегству, но стоило ему якобы случайно пошатнуться в сторону, как тут же он почувствовал у спины острие меча.

— Иди ровно, животное! — громко рявкнул Фреос. — Только посмей дёрнуться — останешься без ног и дальше поползёшь на руках.

Так они и добрались до холма.

Восемь эльфов вернулись обратно не одни. Они гнали толпу связанных гоблинов — тех самых, которые в первый раз отужинали сочным землянином. Среди них Кац не досчитался четверых воинов, стариков и инвалида. Легионеры захватили почти всё племя, а остальные, стоит думать, отдали богу душу. И хотя они выглядели плачевно, но жалости к ним парень не испытывал ни грамма. Он лишь внутренне злорадствовал. Это продолжалось недолго — ровно до того момента, как к нему подошёл Иллиниар и от души врезал.

Эльф повалил человека на землю и принялся избивать ногами. А тот ничего не мог поделать: руки связаны за спиной, ноги на время стоянки тоже связаны. Единственное, что он сумел — свернуться калачиком.

— Командир, — начал Фреос, когда тот прекратил избиение, — ты чего? Я думал, мы его хотим продать.

— Это животное нас обмануло. Никаких следов эльфов мы не обнаружили.

— Но вы же нашли гоблинов, — продолжил Фреос.

— Нашли — это точно. Но они не знают ни о каких эльфах. Нам удалось перехватить одного из их охотников и допросить его. Гоблины только начали путь из своего лагеря. До холма они не успели добраться. На их стоянке никто из гоблинов никаких эльфов в ближайшие несколько месяцев не встречал. Эй, мясо, — пнул он Жан-Поля, — признавайся, куда делась баба?

— Не знаю никакой бабы.

— Ты же говорил, что видел, как её унесли гоблины.

— Возможно, мне показалось. У страха глаза велики. Вроде увидел гоблинов и как они волокли кого-то похожего на эльфа. Я спрятался, а потом побрёл в лес.

— Брешешь, пёс смердящий! — Иллиниар обернулся к своим бойцам. — Организуйте этому животному горячий приём — сдерём с него кожу. Может быть, тогда он по-другому запоёт!

— Не надо кожу, — вздрогнул Жан-Поль. — Лучше на арену. Я честно не видел никакой бабы. Гоблинов встретил в лесу задолго до этого, а эльфа придумал, чтобы попытаться сбежать, пока вы будете до них ходить.

— Я так и думал, — зло оскалился командир легионеров. — Если бы не потраченное зелье, я бы тебя живьём закопал! Но раз ты такой вольнодумец и хочешь на арену, то туда и отправишься…

Десять эльфов хоть и казались малочисленными по сравнению с количеством захваченных ими пленников, но прекрасно справлялись с охраной и недопущением побегов. Чувствовался немалый опыт.

Повторно лечить человека никто не стал, оттого он передвигался через силу. Болело всё: руки, ноги, туловище и голова обзавелись солидными гематомами. Внутренние органы тоже были отбиты.

* * *

Иллиниар выполнил своё обещание — он действительно продал Жан-Поля в луди. В неё вместе с ним попали двое охотников-гоблинов. Вот только это была не луди Неро, как в прошлый раз, а государственная школа гладиаторов, в которую помещали преступников и опасных военнопленных для второго этапа выступлений на арене.

Разница между частной луди и государственной заметна с первого взгляда. Тут охраны в разы больше. Будущему мясу не дают никакой свободы. Вместо комнат тюремные камеры, в которых рабы спят по шесть разумных, ведь тут были не только люди, но и эльфы, совершившие тяжкие преступления, и не только они.

Вот уж насмешка судьбы — Жан-Поль попал в одну камеру с гоблинами, которые его убили. И теперь он точно был уверен в том, что это не было сном, а произошло в реальности. Оба коротышки держались вместе и относились ко всем настороженно. Остальные сокамерники отвечали им тем же. Впрочем, француз не собирался им мстить… в ближайшее время.

В каждой камере установлено по шесть деревянных нар. За рабами такой пригляд, что даже мысли о побеге не возникает. Дверь в камеру запирают на ночь и отпирают днём. Никакой одежды и обуви не выдают. А поскольку у Жан-Поля отняли все его вещи, впрочем, как и у его сокамерников, то приходится повсюду ходить голышом.

Тренировки в целом ничем не отличались от тех, что проводились в луди Неро. Но отличия всё же имелись. Железного тренировочного оружия никому не выдавали — только деревянное. А ещё никаких целебных зелий — это самое худшее, ведь доспехи сильно натирали кожу, и от этого ничто не спасало. Все рабы постоянно страдали от болей, их кожа была покрыта синяками, содранной кожей и подсохшими кровавыми корками. На матрасах после сна оставались кровавые пятна. Боль стала постоянным спутником француза.

Ещё одним отличием стали отношения между гладиаторами. Если в частной луди соседи зачастую дружили друг с другом, то тут сокамерники смотрели друг на друга волками и даже не предпринимали шагов для сближения. Наоборот, намеренно дистанцировались. Все понимали, что вскоре станут смертельными соперниками. Сегодня вы подружитесь, а через несколько месяцев вам придётся встать перед выбором: убить товарища или подставить шею под его клинок. Второе никто не желал выбирать. В такой ситуации лучше вообще не обзаводиться друзьями, чем потом испытывать горькие чувства.

Кормили практически так же, как в нормальной луди, но всё же порции были немного меньше. Тут гладиатору располнеть будет проблематично.

Кац старательно рвал жилы и тренировался как припадочный. Ему хватило одной смерти на арене, чтобы больше такого не повторять. Но ему не повезло. Только он в прошлый раз привык к мечу и щиту, и с ними начало хоть что-то получаться, как ему выдали копьё. Им он вообще пользоваться не умел, но стремительно постигал азы обращения с этим оружием.

Во время тренировок приходилось быть очень внимательным, чтобы не получить серьёзную травму. Был один парень, которому сломали ногу. Был, а наутро его не стало — эльфы-надзиратели увели парня, после чего его никто не видел. Одним больше, одним меньше — в этой школе гладиаторов особо над «артистами» не беспокоились. А того, кто ему сломал ногу, высекли плетью, после чего он трое суток не мог подняться с койки и ещё три недели на тренировках напоминал пьяную амебу, из-за чего постоянно выхватывал.

И вот наступил день икс. Гладиаторов под солидной охраной голышом рано утром пригнали в Колизей. И снова толпа с жадностью разглядывала их, свистели и улюлюкала. К букмекерам возле арены выстраивались очереди, чтобы сделать ставки.

На арене их загнали в просторное помещение, охраняемое вооруженными до зубов легионерами. Только если легионеры находились в одном помещении с гладиаторами из частных школ, то с преступниками было иначе. Легионеры расположились в двух соседних помещениях за стальными прутьями, и их было больше, чем гладиаторов.

Гладиаторам раздали снаряжение. Жан-Поль получил вещи Галла: копьё, шлем и небольшой галльский щит: деревянный, овальной формы, со стальным шаром в центре. Щит имел сколы и даже в одном месте был пробит насквозь. Шлем тоже был весь в зарубках. Одно лишь копьё хоть и выглядело использованным, имело добротный продолговатый наконечник. Вместо обуви ему выдали серые тряпки, чтобы обмотать ноги. Местами они имели следы не отстиравшейся крови. Из одежды имелась лишь красная набедренная повязка, которую необходимо было опоясать ремнём вокруг талии. Проще говоря, кусок ткани, который своими силами следовало превратить в нечто среднее между юбкой и набедренной повязкой. Цвет её выбирали явно из практичных соображений, чтобы на ней не было заметно следов крови… издалека. Вблизи пятна видны невооружённым взглядом.

Кацу пришлось преодолеть брезгливость и облачиться в то, что выдали. Он нашёл свою роль ироничной насмешкой судьбы, ведь он француз, а значит, является наследником галлов и может с чистой совестью называться им.

Остальные гладиаторы получили такое же бывшее в употреблении обмундирование и поспешно в него облачались. Все выглядели нервными и кидали друг на друга настороженные взгляды.

После бестиариев наступила очередь преступников. Их начали выгонять на арену, но никто не спешил начинать резню, поскольку это следовало сделать по команде. Все были предупреждены, что стоит начать раньше времени, как за этим последует смертельное наказание со стороны легионеров. Гладиаторы стояли напряжённые, словно взведённые пружины. И вот загудели трубы. Вооруженные люди, эльфы и двое гоблинов сорвались с места и набросились друг на друга.

Тут же низкорослому парню в звериной шкуре прилетел удар стальным шаром на цепи. Ему разнесло половину лица. С громким криком он рухнул на песок арены. Брызги крови и осколки зубов разлетелись фонтаном.

Смуглый крепыш в шкуре быка, которая заканчивалась рогами на его голове, рванул с рыком на мурмиллона с гладиусом и круглым стальным щитом. Но тот отбил удар копья щитом и распорол живот носителю бычьей шкуры.

Жан-Полю было не до наблюдений за схватками других участников сражения. На него бросился другой мурмиллон. Он выставил перед собой щит и попытался произвести угол мечом, но это стандартный приём новичка, которому француз был обучен и знал, как ему противодействовать. Он уклонился в правую сторону, опустил копьё и резким движением распрямил его, пропуская под нижним краем щита.

Меч противника просвистел в пяти сантиметрах от его левого плеча. Копьё с неприятным хрустом вошло ему в грудь. Для большей надёжности Кац упёр конец копья в землю и приподнял его часть с наконечником. Изо рта противника потекла кровь, а его глотка исторгла булькающие стоны. Его руки ослабели.

Жан-Поль попытался освободить копьё, но то застряло в груди мурмиллона. Тогда он прекратил эти бессмысленные попытки и выхватил щит из ослабевшей руки соперника.

Тут же щит пришлось пустить в дело. Краем глаза он заметил летящий в него дротик. Резкий взмах щитом. Громкий звон. И дротик отлетает в сторону.

Мурмиллон с торчащим из груди копьём начал завалиться набок. Меч выпал из его правой руки. Жан-Поль рванул к нему и схватил гладиус. Но тут же ему пришлось уйти в перекат, чтобы увернуться от копья гоблина.

Тут как тут появился ещё один коротышка, который не замедлил с повторным ударом копья.

Жажда жизни заставила француза совершить невозможное. Он ударом меча отклонил наконечник копья и подбил его щитом, уводя от своего тела дальше.

Гоблины насели на него. Опытные охотники кружили подобно хищникам, выжидая момент для атаки. А он успел подняться на ноги и медленно двигался, отступая от них.

Но они же не одни на арене, о чём не следовало забывать. Крепкий белобрысый эльф кинул в правого гоблина дротик и весьма удачно попал ему в бок.

Пока второй гоблин отвлёкся на крик товарища, Жан-Поль рванул к нему. Коротышка тут же попытался ударить его копьём, но он отвёл его щитом в сторону и нанёс удар мечом сверху вниз. Череп дикаря раскололся напополам.

— Пораскинь мозгами, каннибал! — радостно воскликнул он. — Ха-ха-ха! Думали, я вам не отомщу, твари?

Его веселье прервал тот же эльф, который использовал последний третий дротик по назначению — метнул в него. Лишь каким-то неведомым образом Жан-Поль почувствовал опасность и резко метнулся налево. Дротик наконечником распорол ему левый бок.

— Остроухая самка собаки! — кинулся он на эльфа.

У остроухого из оружия остался большой кинжал, но это компенсировалось добротными доспехами. Стальная кираса, шлем с нащечниками, наручи и поножи. Да и ножом он владел на высоком уровне.

Но Кац был жутко зол за попытку его убить. Он с грозным рыком и перекошенным яростью лицом набросился на эльфа. От ударов кинжала он прикрывался щитом. При этом старался зарубить врага. Тот медленно отступал, уводя француза от самого месива сражения.

Жан-Поль понял, что так он не достанет противника. Он вспомнил, что не одними навыками гладиатора мир полнится. Кинжал в очередной раз черкнул по щиту, а в следующий миг эльф отбил направленную в его голову остро заточенную полосу гладиуса.

— КИА!

Лоу-кик, также известный как удар по ноге — в единоборствах разновидность удара ногой по нижней части тела, был исполнен по всем правилам. Если бы на арене присутствовал мастер Акайо — тренер Жан-Поля по карате, он бы наверняка одобрил столь шикарно выполненный удар.

Бедро эльфа не было ничем защищено. Его нога хрустнула. В следующий миг он рухнул на песок арены. Затем кончик гладиуса вспорол ему шею.

Тем временем резня на арене не остановилась ни на миг. Толпа из зрителей билась в экстазе, громко кричала и создавала гул из эльфийских воплей.

В самом центре среди обезображенных тел смертников остались сражаться трое. Черноволосый кряжистый варвар со светлой кожей в серой рваной тунике, орудующий коротким мечом. Ловко владеющий копьём, здоровенный, чернокожий мужик с лысой головой, большими оттопыренными ушами и спиралевидным узором на лице из шрамов. И эльф в доспехах, с гладиусом и щитом.

Люди вдвоём наседали на эльфа, но тот ловко сражался против обоих. Чувствовалась многолетняя выучка. Явно бывший легионер или кто-то похожий.

Жан-Поль ни секунды не размышлял над тем, кому помочь. Он устремился к эльфу, но рана на боку продолжала кровоточить. Также о себе давали знать все травмы, полученные во время тренировок. Плюс сражения хоть и скоротечные, но на пределе сил и реакции выпили много сил. Из-за совокупности факторов вместо бега вышла стремительная ходьба, во время которой он припадал на левую ногу и морщился от боли в боку. С каждым шагом на него накатывала слабость от кровопотери.

Эльф заметил его приближение и разорвал дистанцию между своими противникам, чтобы видеть всю троицу.

— О, МЕДВЕДЬ! — вскинул руку Жан-Поль, показывая пальцем за спину ушастого.

Эльф дёрнулся в сторону и обернулся. В этот момент чернокожий здоровяк вогнал ему в бок копьё. Варвар прыжком сократил дистанцию и нанёс эльфу в живот под кирасу три удара мечом. Тот с хрипом свалился на землю, орошая песок кровью.

Тут же эта парочка переключилась на француза.

— Потанцуем, мальчики? — его губы зазмеились в насмешливой улыбке.

Он понимал, что против двоих не боец. Тем более, в живых остались одни из самых сильных и опасных противников. Но сдаваться не был намерен.

Чёрный парень начал мягкими хищными шагами обходить его справа, а варвар наступал вперёд.

— Асед!

Жан использовал приём, который однажды применили к нему. Он ногой метнул песок в лицо мечнику. Тот прикрыл свободной ладонью глаза.

Следом француз метнул в него щит. Парню пришлось резко взмахнуть мечом, чтобы отбить щит, который летел ему в лицо.

В следующий миг Жан-Поль резко сократил расстояние и проткнул ему сердце.

Толпа радостно завопила.

Клинок застрял между рёбер. Дикарь воспользовался моментом и подобрался к нему. Он радостно оскалился и приставил острие копья к его шее.

Кац опустил вниз указательный палец и с замиранием сердца принялся ждать решения толпы. Чернокожий здоровяк тоже не спешил завершать всё убийством, ожидая решения публики.

Первый палец на трибуне устремился вверх. Затем второй, третий… Большинство зрителей вопили о помиловании, но нашлись и те, кто желали ему смерти.

Взоры обоих смертников сошлись на главном эльфе — цезаре, закутанном в золотую тогу, который восседал в центральной ложе. Он медленно вытянул правую руку вперёд и оттопырил вверх большой палец, затем надел на него кулак левой руки, что означало приказ убрать оружие в ножны, то есть помилование.

Публика разразилась радостными криками. Дикарь медленно опустил копьё, а Жан, который до этого забыл как дышать и стоял ни жив, ни мёртв, с облегчением втянул воздух в лёгкие.

— Мы выжили, Чебурашка, — радостно улыбнулся он сопернику, который мгновением ранее чуть его не убил.

Тот счастливо оскалился в ответ и кивнул.

Глава 7

После окончания второго этапа выступлений новоиспеченных гладиаторов, наконец, осмотрел целитель. Он поводил светящимися руками над их самыми серьёзными ранами, после чего те начали на глазах заживать. Затем им выдали по заветному пузырьку зеленоватого зелья, и жизнь заиграла новыми красками. Боль, которая преследовала Каца на протяжении трёх месяцев, начала проходить, что дарило чувство блаженства. Он размяк, но всё же продолжал следить за одиночными сражениями гладиаторов.

Третий этап разительно отличался от второго. Это действительно шоу, в котором погибли всего двое бойцов из шестидесяти четырёх. Остальные обзавелись ранениями, которые оперативно вылечили целители. И то из двоих первого убил Сокрушитель, с которым в прошлый раз не повезло сойтись в бою Иномирцу. А второй трусливо сдался после получения небольшой царапины, что не понравилось публике. Народ его освистал и единогласно опустил пальцы вниз.

— Вот она, любовь публики, — прокомментировал он это действие. — Сегодня ты ею любим и тебя просят пощадить, а завтра споткнулся, и тебя хотят порвать на клочки.

Чебурашка пробурчал что-то на своём языке. Затем протянул ладонь и добавил:

— Магба.

— Жан.

На лице Магбы змеилась счастливая улыбка. Он сидел прямо на земле рядом с французом, прислонившись спиной к стене.

— Как я тебя понимаю, Чебурашка. Какой же кайф, когда ничего не болит.

— Я Магба!

— Да-да, Чебурашка. Я запомнил.

Магба слегка ударил его кулаком в плечо.

— Меня звать Магба!

— Я и говорю, Чебурашка. А ты, выходит, на местном говорить умеешь…

— Я не Чебурашка! — нахмурился он. — Что это? Ты ругаться?

— Никаких ругательств. Чебурашка — фольклорный персонаж с большими ушами, прямо как у тебя. Могущественная неведомая хрень, которая умеет перемещаться в ящиках с апельсинами на другой конец света, строить дома по мановению руки, побеждать зловредных ведьм с крысами и дружит с крокодилами.

— А-а-а… — расслабленно откинулся назад Магба. — Чебурашка — Великий дух! Так бы сразу сказать. Тогда можешь меня так звать.

— Слушай, Чебурашка, а как ты тут оказался?

— Магба великий охотник, — ударил он себя кулаком в грудь. — Я идти на охота, но на меня напасть мерзкие люди с острыми ушами, связать и привести в эта большая деревня. Мы очень долго идти, потом плыть на большая лодка, потом снова долго идти. Потом учиться сражаться.

— Я видел тебя на тренировках.

— Я тоже тебя видеть, белоснежка. Ты плохо сражаться копьём. Я думал, ты помереть сразу, а ты жить.

— Нет уж, хватит. Я слишком много умирал, чтобы снова сдохнуть. Хочется посмотреть, как там в будущем, есть ли просвет в конце тоннеля.

— Думаешь освободиться?

— Надеюсь на это. Всего-то и нужно продержаться четыре года. Шестнадцать сражений не на жизнь, а насмерть. Судя по сегодняшним битвам, шансы обрести свободу есть.

— Я тоже хотеть выжить и вернуться к своё племя, — вздохнул Магба. — Если бы не проклятые колдуны, я бы сбежать.

— Для меня колдуны в новинку. У нас их не было. Чебурашка, ты что-нибудь знаешь про колдовство?

— Я знать немного. Колдуны могучие. Они могут наслать проклятье, вылечить или найти добыча. Колдуны людей с острыми ушами могут искать людей, — он понизил голос до шёпота. — Как ты думать, если срезать кожа с шея, то колдуны не найти нас?

— Хм… — Жан-Поль не на шутку задумался, после чего прошептал: — Не знаю, но буду иметь в виду…

Им пришлось замолкнуть, поскольку их тихий разговор показался подозрительным надзирателям и те обратили на них пристальное внимание.

В закуток для преступников зашли старые знакомые: Неро и его помощник-надзиратель.

— Эй, вы двое, встали и идёмте за мной! — тут же приказал Неро. — Я вас купил, так что теперь вы моя собственность. И без глупостей, а то вместо арены отправитесь на кресты!

Поднимаясь на ноги, Жан-Поль обратился к товарищу по несчастью:

— У них тут, что, после второго этапа проводится аукцион на выживших?

— Угадал, везунчик, — ответил ему Неро, услышавший его. — Вы оба мне обошлись в три тысячи сестерциев. Надеюсь, мои вложения окупятся.

«Расту, — иронично подумал Кац. — В прошлый раз меня купили за пять сотен, а теперь за полторы тысячи».

Денежная система у эльфов заимствована у тех же римлян, но точно ли, Жан-Полю неизвестно. Он не знал, какими были древнеримские деньги, помнил только, что назывались аналогично. В Новом Риме всё просто. Есть медные, серебряные и золотые монеты. Сестерций — маленькая медная монета. В малой серебряной монете десять сестерциев. В большой — двадцать. Золотая монета равна сотне сестерциев. О покупательной способности денег он пока не мог судить, поскольку всё время пребывания в этом проклятом городе находился в качестве раба с ограниченной свободой.

* * *

В луди парочку новых гладиаторов поселили в одной комнате. Магба с помощью своего соседа улучшал знания местного языка, в свою очередь он учил Жан-Поля своему языку и эльфийскому в той мере, в которой сам его знал. Иногда к ним подключалась парочка варваров из соседней комнаты, которым надоело через стенку слышать их ужасные акценты. Оба на отлично знали родную речь и эльфийский. Благодаря этим парням их языковые навыки стремительно улучшались.

Жан тренировался как припадочный. На обильной кормёжке и зельях он прогрессировал на глазах. В государственной школе гладиаторов он выкладывался меньше за счёт постоянной боли и травм. Но он привык к боли, а тут её вечером убирает целитель. К тому же, зелье улучшает регенерацию тканей, следовательно, и рост мышечной массы. И он вовсю этим пользовался, работая на износ.

В редкие моменты отдыха он брал у Магбы уроки обращения с копьём. Его самого, как и в прошлый раз гоняли с гладиусом и щитом, но этого ему казалось мало — хотелось научиться пользоваться любым оружием.

В столь плотном и насыщенном тренировками и учёбой графике три месяца пролетели незаметно. Наступил очередной день больших игр.

На этот раз Жан-Поль не переживал настолько же сильно, как в первый и второй раз. Нельзя назвать его абсолютно спокойным, но теперь он был более уверен в своих силах. Продумал артистическую часть и был готов биться так, словно в последний раз. Он будто познал дзен. Переживания отвлекают, заставляют совершать ошибки. Не на ровном месте появился кодекс японских воинов бусидо. У него в голове крутился один постулат оттуда: «Самурай должен, прежде всего, постоянно помнить, что он может умереть в любой момент, и если такой момент настанет, то умереть самурай должен с честью. Вот его главное дело».

На фоне нервничающих коллег по несчастью он выглядел спокойным как гранитная скала. Зелье плещется в организме, крики толпы воспринимаются фоновым шумом, смерти на арене уже стали привычным зрелищем и не леденят кровь.

В первые разы он был будто водителем-новичком, который путается в педалях и пугается каждого звукового сигнала. Сейчас же он будто опытный автолюбитель. Осталось стать профессиональным гонщиком, чтобы увеличить шансы на выживание, и в этом помогут тренировки до упаду и немного сверху того. Но это при условии, что получится пережить эту битву.

По негласной традиции вновь первачков выставили сражаться впереди ветеранов. И снова честь открытия третьего этапа выпала на долю Каца.

— В правом углу наш новичок, злобный гоблин из диких лесов, — надрывался конферансье. — Кровопийца!

Таких гоблинов Жан-Полю видеть не доводилось. Ростом полтора метра, то есть на голову выше сородичей, которых встречал гость с Земли. Весь увитый внушительной мускулатурой. Правое ухо порвано. Лицо от правой щеки до подбородка прочертил рваный шрам, разделивший губы напополам, что придало ему более злобный вид. Ему достался добротный доспех: стальная кираса, шлем, поножи и наручи. К ним в комплекте шли копьё и кинжал.

Француз же получил стандартный набор, как и в первое своё выступление: гладиус, щит, шлем, сандалии и набедренную повязку-юбку с поясом.

— В левом углу его соперник. Любимчик публики, выживший благодаря зрителям в прошлой смертельной схватке — Хохотун!

«Ну и кличку мне дали, — покачал головой из стороны в сторону он, начиная путь по арене. Он вышагивал с гордым видом, салютовал зрителям мечом и поигрывал мышцами. — Стоило один раз засмеяться, как сразу Хохотун… Интересно, а гоблин тогда что делал? Пил кровь своих врагов? Хотя этот мог. Чёртов каннибал!»

На этот раз симпатии зрителей были на стороне человека. Стадион взорвался криками и овациями. Гоблин же вызывал у всех неприязнь и его мало кто приветствовал.

Глаза гоблина налились кровью. По тому, как он держался за копьё, можно было понять, что оно как продолжение его руки. Если он из дикарей, то это закономерно. Насколько француз помнил из курсов истории в колледже, у детей дикарей в качестве игрушек выступают копии инструментов взрослых. То есть игрушечные копья, топоры, ножи. И они ими учатся владеть с раннего возраста. Они копьё в руки берут раньше, чем европейские дети ложку.

С оскаленной мордой гоблин медленно двигался в его сторону. Он будто стелился над землёй тихо, осторожно и с завораживающей грацией.

Жан-Поль вытянулся в полный рост и для соответствия своей кличке громко рассмеялся, издевательски смотря на соперника свысока:

— ХА-ХА-ХА! Черепа богу черепов! — показушно помахал он клинком. — Иди сюда, мерзкий каннибал. Я порублю тебя в фарш!

Морду гоблина перекосило от злости. Он зарычал и рванул навстречу.

Землянин и не думал недооценивать противника. Наоборот, он понимал, что между их навыками пропасть. Обычный европейский мальчишка против злобного дикаря, для которого кого-то убить, как ему сходить в супермаркет за круассанами. Он внимательно следил за каждым движением соперника, при этом сохранял насмешливую ухмылку и не сходил с места.

Магба учил, что во время сражения против копейщика необходимо следить не только за движением рук и ног противника, но и не спускать глаз с копья. Он использовал его науку по полной программе.

По напрягшимся мышцам рук соперника он понял, что сейчас будет удар. Тем более, гоблин приблизился на достаточную для атаки дистанцию. По вильнувшему кончику копья он предугадал траекторию. Зловредный дикарь решил порезать ему ноги, после чего добить раненного и лишённого мобильности. План хороший, и если бы не наука товарища по несчастью, то он мог бы сработать с новичком.

Жан-Поль дождался начала удара и быстро отскочил в левую сторону и вперёд.

Копьё — отличное оружие. Длинное, что позволяет держать противника подальше от себя. Наконечник у него широкий — таким можно наносить и колющие, и режущие удары. Но оно обладает одним существенным недостатком — инерция. Если копейщик начал удар, то он не может его резко прервать и сменить траекторию движения древка. Лишь может её подправить, что и продемонстрировал гоблин, закручивая своё оружие.

Жан был к этому готов. Он отбил щитом копейное древко и вторым рывком приблизился к противнику. Свистнула сталь. Гоблин попытался отскочить в сторону, а в следующий миг стадион огласили его громкие вопли. Его правая кисть повисла наполовину перерубленная. Из неё хлестала кровь. Если бы не зажатое в руке и плотно прижатое к предплечью древко копья, остановившее удар, он бы лишился кисти, а так есть шансы, что целитель её вернёт обратно. Конечно, при условии, что гоблин выживет в этом поединке.

Толпа радостно вопила. Вид крови привёл остроухую публику в восторг. Тысячи лиц были обезображены жаждой крови и перекошены в фанатичном экстазе.

Жан-Поль отошёл на несколько шагов и замер в пафосной позе: ноги на ширине плеч, мышцы на бедрах намеренно напряжены для большей красочности, щит он отвёл в сторону, а гладиусом резко взмахнул и направил его кончик к земле. С клинка слетели кровавые брызги, которые украсили мелкими капельками песок арены.

— ХА-ХА-ХА! КРОВЬ КРОВАВОМУ БОГУ! ЧЕРЕПА, К ТРОНУ ЧЕРЕПОВ! А-ХА-ХА-ХА!

Изображать двинутого на всю голову последователя Кхорна ему совершенно не нравилось. Но это как с ипотекой — она может не нравиться сколько угодно, но без неё обычному человеку невозможно стать обладателем заветных квадратных метров личной жилплощади. Зато народу на трибунах такое его поведение зашло на ура. Толпа ликовала и ссалась кипятком. Кто-то даже в самом деле решил спустить излишки вина прямо на трибуне, но стража за этим строго бдела, так что пьяного эльфа ждал крупный штраф.

Кац ожидал, что на этом поединок закончиться и судьбу гоблина решит толпа. Всё же это не боевик, в котором раненый герой продолжает сражаться, хотя должен был валяться на земле и выть от боли. Но он не учёл действия стимулятора. Зелье силы не только наполняло тело тонусом, но и приглушало болевые ощущения.

Вместо того чтобы дожидаться милости публики, гоблин отбросил копьё и левой рукой рванул из ножен кинжал.

— АРГХ! — принялся он наступать на Жана и размахивать кинжалом.

Его клинок мелькал так быстро, словно это не гоблин, а блендер. Жан-Полю пришлось прекратить корчить из себя клоуна и полностью сосредоточиться на защите. Сначала он принимал удары на щит, отбивал мечом и уворачивался от них. Стадион оглашал звон металла. Но надежда на то, что противник свалится от усталости и кровопотери таяла на глазах. Такими темпами он имеет все шансы на победу. А это ни в коей мере не устраивало землянина.

«Лучшая защита — нападение», — вспомнил он крылатую фразу известного полководца.

В следующий миг гоблин распорол ему правый бок, что мгновенно его взбодрило и разозлило. Он перестал отступать. В ответ на это он ударил щитом по лицу гоблина, но тот наклонил голову и удар с гулким металлическим звоном пришёлся на шлем.

Перед глазами человека промелькнули воспоминания о его первой смерти от рук гоблинов. Как они вспороли ему грудь и как он смотрел на собственное сердце. Затем он вспомнил о смерти на арене. Ему не хотелось умирать. Он жаждал жить. А гоблин даже не думал сбавлять напор и сдаваться.

«Всё, игры закончились, — промелькнула мысль в голове Жан-Поля. — Либо я его убью, либо он меня».

Резкий взмах гладиуса. Хруст, будто кто-то рубит дрова. Звон кирасы, по которой пришёлся удар клинка, и вновь арену огласил звериный вопль гоблина. Он с непередаваемым ужасом огромными глазами наблюдал за тем, как его левая рука, отделенная от туловища, летит на землю.

Меч застрял в кирасе с правой стороны. Жан-Поль выпустил рукоять. Его разум помутился от ненависти к противнику, который искренне хотел его убить. Он схватил с песка отрубленную руку и принялся ею избивать ошеломлённого гоблина.

Противник уже рухнул на песок, заливая арену кровью из ран, а человек, с уст которого срывались французские ругательства, дубасил гоблина его собственной рукой, которая разбрызгивала по округе кровь.

В состоянии аффекта Жан-Поль истово продолжал избивать гоблина его конечностью, пока тот окончательно не затих. Лишь после этого парень обратил внимание на толпу. На трибунах остроухие бились в экстазе: орали во всю глотку, топали, хлопали и подпрыгивали на месте.

— Хохотун! Хохотун! Хохотун!

«Какие же вы мерзкие! — подумал он. Затем обнаружил в своей руке чужую измочаленную конечность, всю покрытую вязкой красной жижей. — И я не лучше».

Он отбросил руку в сторону и вскинул вверх кулак.

— БОЛЬШЕ КРОВИ БОГУ КРОВИ! — продолжил он отыгрывать безумного фанатика Кхорна. — А-ХА-ХА-ХА!

В это время на душе у него скребли кошки, а желудок предательски сжимался. Его мутило и пошатывало. Рана на боку причиняла острую боль.

Он постоял так некоторое время, пока не открылась дверь в комнату ожидания, после чего медленно пошёл в ту сторону. Через силу он поднимал щит над головой, потрясал им и тянул улыбку, словно ему этот кошмар доставляет удовольствие, а рана ничего не значащее недоразумение. И только ему было известно, насколько тяжело даются эти шаги.

Лишь в комнате ожидания вдали от хищных взоров зрителей он позволил себе рухнуть на колени. Тут же к нему поспешил волшебный эскулап, работающий на Неро.

Момент выступления товарища он упустил, поскольку в это время лежал на земле и ждал восстановления. Вскоре рядом с ним положили темнокожего здоровяка. Его ноги и руки все в порезах, нагрудник пробит в районе живота и окровавлен. Но его грудь вздымалась вверх и опускалась в такт дыханию.

— Жив, Чебурашка! — радостно улыбнулся он.

— И ты тоже… — тихо прохрипел он в ответ.

— Молчи, друг. Скоро тобой займётся целитель, и мы продолжим тренироваться с утроенным рвением, чтобы дожить до этого долбаного деревянного меча!

— Белоснежка… — прикрыл Магба глаза. — Ты даже в адской дыре не можешь спокойно полежать и думаешь о тренировках…

Глава 8

Следующие четыре года Жан-Поль пытался выжить и заполучить свободу. Для этого он тренировался как проклятый. И таких гладиаторов как он примерно треть от общего количества. Остальные тоже усердно потели на тренировках, но не настолько фанатично. Не всем им так везло, как ему.

Магба, ставший ему другом и наставником в обращении с копьём и ножом, проиграл в седьмой своей схватке. А ведь ему оставалось продержаться чуть больше половины срока. Ему не повезло нарваться на Сокрушителя. В схватке с почти любым другим противником у любого гладиатора имелся высокий шанс на выживание даже в случае проигрыша. Но не с Сокрушителем. Он стал известен тем, что убивал всех своих противников. Это нравилось публике, поэтому, несмотря на финансовые потери, владельцы луди ему это прощали.

Француз на каждой тренировке выкладывался как в последний раз. На арене он изображал из себя безумного фанатика Кхорна, и своим артистизмом полюбился публике. Это его спасло дважды, когда он проигрывал в сражении. При этом за все битвы он больше не убил не одного противника. Их всегда уносили с арены на носилках, а после этого откачивали целители. Но и с ним несколько раз случалось то же самое.

Можно сказать, что это негласный кодекс гладиаторов — ранить соперника, но не убивать его. И лишь один из них — Сокрушитель, не придерживался этого правила, за что его опасались и ненавидели абсолютно все гладиаторы. Но он настолько искусный воин, что никому не удалось убить его. Отдельная категория гладиаторов — гоблины. Если в противники попадается гоблин, то его следует убивать без сомнений, поскольку эти жестокие дикари никогда не щадят соперников. Тоже одно из негласных правил. Гоблинов ненавидят все без исключений: и эльфы, и люди.

За эти годы его тело обзавелось множеством шрамов. Кожа обветрилась и покрылась тёмным загаром. На ладонях образовались грубые мозоли. Правая рука вытянулась и стала длиннее левой на пять сантиметров — обычное дело для гладиаторов, которые постоянно активно действуют правой рукой.

Настал решающий день. Сегодня свершится то, чего он так долго ждал и к чему упорно готовился — последний бой на арене Колизея. Он либо победит и обретёт свободу, либо проиграет. И тут остаются варианты. Если толпа и цезарь его пощадят, то он всё равно получит заветный деревянный меч. Если же…

Когда он узрел своего соперника, то понял, что последний вариант более возможен. Ему предстояло сойтись в битве не на жизнь, а насмерть с Сокрушителем, которого он ненавидел всем сердцем. Который убил его друга Чебурашку и однажды убил его.

О том, почему он до сих пор жив и каким образом возвращается назад в прошлое, Жан-Поль не задумывался. У него на столь пространные размышления не оставалось времени. После такого количества тренировок, через которое проходил он, сил едва оставалось на то, чтобы доползти до спального места.

А ведь у Сокрушителя это тоже последняя битва.

Двухметровая машина смерти источала презрение и злобу. С первого своего появления на арене Сокрушитель изменился. Мышц у него стало ещё больше, но вместе с ними появилось приличное брюшко. Такого бугая на Земле можно увидеть лишь на представлениях пауэрлифтеров. Жан и сам не маленький и на обилие мускулатуры не жаловался. Он мог бы запросто посоперничать с Арнольдом Шварценеггером в его лучшие годы. Но на фоне противника казался маленьким — тот и выше, и шире в плечах.

Они будто две противоположности. Светловолосый Жан-Поль с гладко выбритым подбородком и голым торсом, в шлеме, с мечом и щитом. Прямо-таки олицетворение доброго защитника. И черноволосый лохматый противник с густой растрёпанной бородой — злобный разбойник, ни дать, ни взять. У француза голубые ясные глаза. У варвара тёмные как ночь и полные ненависти.

Сокрушитель по-прежнему выступал димахером. Шлем с плюмажем, поножи, кольчуга и две сабли.

Когда они сошлись на арене, Сокрушитель грозно прорычал:

— Тебе конец! Молись своему богу сколько угодно — он тебе не поможет!

— ХА-ХА-ХА! — смех давался ему через силу, но на этот раз поджилки не дрожали. Кац привык ходить под смертью и научился подавлять страх. Но на этот раз его преодолевать не пришлось, поскольку он испытывал непреодолимую ярость к этому человеку и впервые за долгое время жаждал убийства. — Ты ответишь за Чебурашку, тварь! Я заставлю тебя заплатить за его жизнь кровью.

— Хе-хе-хе! — мерзко и издевательски ухмыльнулся гигант. — Неужели я убил кого-то из твоих дружков? Вот так радость! А теперь я убью и тебя. Я вырву твоё сердце и заставлю тебя его сожрать! Это будет славным завершением карьеры гладиатора.

— Не угадал, мразь, — сверкнули сталью глаза Жан-Поля. — Хорошо смеётся тот, кто смеётся последним!

В следующий миг сабли соперника превратились в серебристые полосы. Он рванул к Кацу с такой прытью, которой не ожидаешь от такого гиганта. На бегу он внезапно стопой метнул песок в лицо французу.

После стольких лет бесчисленных боёв Кац изучил всевозможные уловки и грязные приёмы. А об этом любимом ходе своего противника он знал ещё с первой схватки с ним, поэтому сюрприза не получилось. Он плавно шагнул в сторону. То, что раньше его восхищало, теперь получалось у него самого — хищные, мягкие и бесшумные движения, которые сочетали в себе грацию и скорость. Песок улетел в пустоту, а врагу пришлось менять траекторию движения, что заставило его ненадолго задержаться.

В схватке опытных бойцов любая заминка оппонента играет важную роль. Жан-Поль перехватил инициативу и сам нанёс стремительный удар мечом в лицо Сокрушителя. Тому пришлось блокировать удар правой саблей, что сломало ему комбинацию. В таком положении он не мог нанести удар левым клинком.

Здоровяк правым клинком отбросил меч француза и тут же попытался порезать его левой саблей, но та столкнулась с выставленным на её пути щитом.

В следующее мгновение гладиус хищной коброй вылетел из-под нижней части щита. Щит оттолкнул вверх саблю противника и к его животу почти добрался кончик меча. Сокрушителю пришлось экстренно разрывать дистанцию, чтобы не почувствовать себя шашлыком на шампуре.

— Прыткая жертва! — оскалился он.

— От смерти не убежишь.

— Вот-вот, поэтому не дёргайся, мелочь!

Вновь замелькали сабли. Арену огласил звон металла. Меч в руке Каца выписывал пируэты и сливался в полосу. Щит отражал опасные удары один за другим. Казалось, что ситуация патовая — оба бойца демонстрировали высочайший уровень фехтовальных навыков и пока ни один не задел другого.

Стадион гудел. Зрители разделились на два лагеря: одни болели за Хохотуна, другие за Сокрушителя. Симпатии разделились примерно поровну.

К шуму толпы привыкают все гладиаторы, как и профессиональные боксёры. Оба бойца не обращали внимания на возгласы с трибун, хотя там было много обидных кричалок. Фанаты гладиатора оскорбляли его соперника и подбадривали своего кумира. Но иногда происходит то, что ненавидят все бойцы — когда фанаты начинают кидаться чем-либо. Их быстро урезонивает стража, но некоторых особо упёртых это не останавливает, как это бывает и с футбольными болельщиками.

Это и произошло. Группа фанатов Сокрушителя принялась кидать камни на арену. С трибуны раздались предупреждающие крики, но по привычке они были проигнорированы. Зрители целились в Хохотуна, и один камень попал ему в спину, что его на мгновение отвлекло. Этой заминкой воспользовался противник. Кончик сабли чиркнул по правому предплечью. Из раны хлынула кровь.

Если бы это была обычная царапина, то Жан-Поль не обратил бы на неё внимание. Но порез столь серьёзный, что на мгновение проглянула кость. Боль густым водопадом обрушилась на его сознание, но он даже в этот момент не разжал ладонь и не выпустил из руки рукоять гладиуса.

Тело действовало на рефлексах. Вовремя удалось выставить щит и отбить второй клинок. Затем он подшагнул вперёд и подобно взведённой пружине быстро распрямил левую ногу. Удар стопой пришёлся по незащищенному колену противника.

Сокрушитель из-за полученной травмы припал на правую ногу и из-за этого упустил момент для добивающего удара.

Вжух! — пролетел над его головой меч.

Он вовремя пригнулся, но достаточно быстро распрямиться помешало травмированное колено.

Жан-Поль с трудом удерживал меч в руке, из которой ручьём текла кровь. Действовать следовало решительно, иначе он рискует потерять сознание от кровопотери, а это однозначный приговор.

Он продел руку через лямки для удерживания щита, тем самым повесил его на предплечье, схватился левой ладонью за рукоять гладиуса и двумя руками со всей силы нанёс мощнейший удар по голове противника. Сокрушителю волей-неволей пришлось парировать атаку. Для этого он выставил блок из двух перекрещенных сабель.

ДЗИНЬ!

Левый клинок варвара был перерублен почти у самой рукояти. Его левую кисть вывернуло. Остатки сабли полетели на песок арены. Но при этом и меч француза тоже переломился. От него осталось не больше трети. Ослабевшая правая рука не удержала его останки, а левую отсушило настолько, что и его оружие отправилось следом за поломанной саблей.

К величайшему сожалению Каца, Сокрушитель с трудом, но всё же удержал в руке второй клинок. А он при этом остался безоружным. И он пошёл ва-банк — нанёс противнику удар щитом по лицу. Да столь удачно вышло, что нос здоровяка расквасило.

Левый бок Жан-Поля окрасился кровью. Враг сумел его чиркнуть саблей и собирался продолжить кровавое пиршество, но в этот момент сверху вниз на его кисть обрушился удар кромкой щита. Ремни не выдержали такого издевательства и лопнули. Щит продолжил свой путь на землю, но то же самое произошло и с саблей Сокрушителя.

— Думаешь, мне нужно оружие, чтобы тебя убить, помойный пёс? — злобно прорычал он. Из его рта летели брызги крови, которая текла по лицу из поломанного носа.

Слова варвара расходились с делом. Он попытался подобрать целую саблю, но его планы оказались грубым образом нарушены. Хорошо поставленный лоу-кик отсушил ему левое бедро.

— АР-Р! — сжал он пудовые кулаки и кинулся на француза.

Положение Жан-Поля невыгодное с любой точки зрения. У него две серьезные раны и отсутствуют доспехи. В то время как его противник получил несущественные для гладиатора травмы. Кац стоял и смотрел, как на него надвигается двухметровая рама — машина для убийств с перекошенным от ярости и окровавленным лицом. Он стоял и терпеливо ждал. И вот правый кулак Сокрушителя начал свой путь в сторону его лица. В этот момент он поднырнул, перехватил его кисть, обернулся вокруг своей оси и, используя силу инерции противника, произвёл классический бросок. Тяжеленая туша гиганта с громким глухим звуком рухнула на арену. Со звоном слетел шлем с его головы.

— АР-Р-Р! — быстро с рёвом вскочил он на ноги.

Тут же ему в пах прилетел удар, от которого зрители на трибунах ненадолго замолкли. Большая часть публики — мужчины. Они прекрасно представляют, что происходит, когда по бубенчикам прилетает подобная оплеуха.

Сокрушителя это не остановило, лишь на краткий миг замедлило и сильнее разозлило. В следующий миг он обрушил пудовые кулаки на голову Хохотуна.

Правая рука перестала слушаться Жан-Поля, отчего он ею не мог ни поставить блок, ни ударить в ответ. Силы стремительно покидали его. Теле перекосило из-за боли в левом боку. Так что нет ничего удивительного в том, что он пропустил удар. Но он успел наклонить голову, отчего кулак соперника обрушился на стальной шлем.

— Грязная шавка! — завыл Сокрушитель и принялся трясти правой рукой.

Шлем хоть и помог, но в глазах Жан-Поля начало двоиться. Его мутило и качало, словно пьяного в зюзю.

— ХЕК! — резко распрямил он правую ногу.

Удар в грудь отбросил противника назад.

— КИ-А-А! — классический йоко-гэри — восходящий снизу удар ребром стопы, прилетел Сокрушителю в подбородок.

Такой удар подобен боксёрскому апперкоту. Удар ногой значительно сильнее ударов рукой, но по сравнению с ними он медленнее. Но в данный момент противник открылся. Грех не воспользоваться таким шансом. Тем более что функционирующими у француза остались лишь левая рука и ноги.

Выполненный ногой апперкот отправил здоровяка в полёт, который закончился на песке арены. Тут же к нему на грудь запрыгнул Хохотун. Он целился ему коленями в грудь. Такое приземление оказалось очень болезненным для противника. Кац левой рукой, сквозь боль, слабость и муть в глазах, принялся лупить его по лицу со скоростью отбойного молотка. Он вкладывал в свои удары всю боль, ярость, страх и пережитые страдания из-за смерти товарища, с которым два года делил одну комнату.

Сокрушитель поплыл. Он предпринимал попытки сбросить с себя Хохотуна, но тот, словно клещ, вцепился в его бока коленями и бил-бил-бил, пока удачным ударом не вбил носовой хрящ прямо в мозг.

Многие ошибочно считают, что смерть наступает мгновенно. На самом деле это не так. Ещё некоторое время организм продолжает жизнедеятельность. На самом деле варвар уже отправился в Вальхаллу или то, что её заменяет в его вере, а француз продолжал его бить до тех пор, пока не свалился без сил.

С арены его уносили на носилках.

Как над ним колдовали целители — он не запомнил. Просветление сознания наступило ненадолго. Его, закутанного в бинты, вывели на арену двое надсмотрщиков. Они буквально держали его на руках, но таким образом, чтобы создавалось впечатление, будто он сам идёт с их помощью. Остроухой Цезарь в сопровождении свиты лично спустился на арену, чтобы вручить ему символический деревянный меч. Рука парня рефлекторно сжалась на его рукояти.

Цезарь что-то говорил, но он не понимал смысла. Потом к нему подошёл придворный маг и светящейся ладонью прикоснулся к шее. После этого победителя унесли назад. Его сознание вновь погрузилось во тьму беспамятства.

* * *

Жан-Поль с трудом разлепил глаза. Казалось, будто к векам прицепили по гантели. В теле ощущалась слабость, при которой даже встать на ноги непосильная задача. Зажившие раны сильно зудели. Привычные каждому гладиатору чувства, которые наступают после окончания действия стимулятора и исцеления ран.

— Он проснулся! — раздался в коридоре чей-то мужской голос.

Он не сразу понял, что тут что-то не так. Вроде все как обычно: он в привычной комнатушке, в которой прожил четыре года. Лишь через несколько секунд до него дошло.

«Я же пережил шестнадцатое сражение, следовательно, свободен. Почему я до сих пор тут?»

В комнату зашёл Неро в богато украшенной золотыми нитями тоге. Он встал возле его кровати.

— Отличный бой, Хохотун. Честно признаться, не ожидал, что ты сумеешь победить Сокрушителя.

— Он сдох? — в тихом хриплом голосе Жан-Поля звучала надежда.

— Да, — улыбнулся эльф. — И это сильно расстроило господина Чарле.

Новость обрадовала парня.

«Я отомстил за тебя, Чебурашка!»

— Ты отличный боец, Хохотун. Предлагаю тебе остаться в моей луди в качестве вольного гладиатора. Тебя ждёт прекрасное будущее: большие гонорары за бои, подарки от поклонников. Прекрасные благородные эльфийки будут выстраиваться в очередь, чтобы согреть твою постель.

— Что-то раньше всего этого не было, — передать голосом иронию у него не вышло, поскольку тот всё ещё был тихим.

— Раньше ты был рабом. Где это видано, чтобы благородные дамы открыто лезли в постель к рабу?

— А сейчас? — с надеждой протянул Жан-Поль.

— Тебе же вчера вручили деревянный меч, поэтому я с тобой говорю. Так что скажешь? Это отличное предложение для бывшего раба. Ты будешь зарабатывать не меньше тысячи сестерциев за один бой, при этом тренировки, проживание, питание и лечение за мой счёт. Или ты можешь работать в моей луди инструктором. Но в таком случае гарантирую лишь питание, проживание и сотню сестерциев в месяц.

— Спасибо за заманчивое предложение, но не хочется.

— Это твоё окончательное решение?

— Да.

— Что ж, в таком случае прошу покинуть территорию моей школы. Но если передумаешь, то предложение остаётся в силе. Мне нужны хорошие бойцы. Ах да, тот мешок твой — подарки фанатов.

Мешок лежал на полу возле кровати. Кац заметил его только сейчас.

— Подарки? — удивился он. — Раньше их не было.

— Ху-ху-ху! — развеселился эльф. — Глупый варвар. Раньше ты был моим рабом. Разве у раба могут быть личные вещи, за исключением одежды? Естественно, когда дарили подарки тебе, то означало, что это подарки мне. Теперь же ты свободный человек, и я не вправе завладеть ими. Подумай хорошо. Как вольному гладиатору поклонники буду приносить тебе богатые дары. Я помню случай, когда своему любимчику один патриций подарил виллу и несколько рабынь. Представь, ты тоже можешь стать обладателем виллы. Хочешь рабынь? Ты их сможешь купить после первого же сражения.

— Спасибо, не хочется.

— Ворота там, — потерял к нему интерес Неро. — Эй, помогите ему покинуть мою школу!

Два здоровенных надзирателя подняли Жан-Поля с кровати. Дрожащие ноги не держали его. Они помогли ему надеть тунику и сандалии, накинули на плечи плащ. Один из них помог парню дойти до ворот. Второй донёс его мешок с подарками от фанатов. Его выставили за ворота луди, и так и оставили на улице. Ворота закрылись, а он привалился спиной к стене школы гладиаторов, сполз по ней и сел на землю рядом с мешком.

— Свобода… Наконец, свобода! Только немного не так я себе представлял её обретение…

Глава 9

Никто не обращал внимания на сидящего возле луди человека, но так продолжалось недолго. Двое эльфийских мужчин в добротных зелёных туниках до колен, как и многие, шли по своим делам и переговаривались друг с другом. Один среднего роста и плотного телосложения, с кучерявой чёрной шевелюрой и грубыми чертами лица с массивным подбородком. Второй худой, такого же роста, с пшеничными волосами и утонченными чертами лица.

— Эй, Ронас, — замер блондин и устремил свой взор на землянина, — разве это не Хохотун?

— Где?! — резко обернулся он, проявляя живой интерес. — Древо всемогущее! Джосс, я не верю своим глазам — это действительно он!

Отношение к гладиаторам со стороны эльфийского населения неоднозначное и разное. Их превозносят за великую смелость перед лицом опасности и считают идеалом доблести, но презирают за то, что они развлекают толпу, что считается до крайности дурным делом.

У бойцов статус на уровне рабов, из которых вышли многие из них. Бывает и такое, что жизнь на арене избирают свободные эльфы и люди, получающие за это хорошие деньги. Одним из таких предлагали стать Жан-Полю до того, как выставили на улицу.

Эльфов, которые избрали профессию гладиатора, не смущало падение на социальное дно. От своей новой жизни они видели больше выгод: слава, деньги и повышенное внимание со стороны противоположного пола, о чём столь красочно рассказывал Неро.

Имелась и иная причина неприязни к гладиаторам. Бойцы были на «ты» со смертью. Они всегда могли погибнуть, и первым же своим шагом на арену словно покидали бренный мир, становясь живыми мертвецами.

Эльфы живут очень долго. Настолько долго, что никто из рабов не мог назвать конкретные сроки. По крайней мере, Кац не слышал о том, чтобы они умирали своей смертью. Эльфы ненавидят смерть, считая её худшим из возможных зол.

Но гладиаторы помимо этого побеждают смерть на арене, что вызывает восхищение и рукоплескание.

Жан-Поль обратил внимание на пару подошедших к нему эльфов. Заметив на их лицах восхищение в смеси с узнаванием, он расслабился, хотя куда дальше? Он и так расслаблен больше некуда.

— Это же вы? — начал Джосс.

— Допустим, я, — тихо ответил он.

— А что вы тут делаете? — продолжил Джосс.

— Отдыхаю.

— Господин Хохотун, — начал Ронас, но растерялся. — Э-э-э…

Если бы были силы, Кац рассмеялся бы. Ему было забавно видеть, как эльф, этакий хозяин жизни и «белый» господин, мнётся перед человеком, словно школьница на встрече с кумиром.

— Вы бы хотели посетить мой дом? — продолжил набравшийся смелости Ронас. — Нет-нет, я не настаиваю, но для меня было бы честью, если сам Хохотун стал моим гостем.

— Хорошо.

— Ну я… — собирался было уйти Ронас, но резко замер. — Что?! Вы согласились?

— Ага.

— То есть, мне не послышалось? — засияла счастливая улыбка на лице темноволосого эльфа.

— Нет.

— Эй! — толкнул товарища в плечо ошарашенный не меньше него блондин. — Как я сам не догадался предложить такое раньше тебя?

— Завидуй молча! — важно раздувал щеки брюнет. — Меня зовут Ронас, господин Хохотун. А это мой друг Джосс.

— Рад знакомству, парни. Но есть кое-что, что вам придётся сделать.

— Конечно-конечно, — закивал Ронас. — Вы только скажите, и мы это мигом выполним. Мы ваши большие поклонники. Великое древо! Как вы ловко разделались с самим Сокрушителем! Это была битва века. О ней ещё лет сто будут судачить, если не больше. Так что нужно сделать?

— Поднимите меня.

— А?! — опешил Ронас.

— Чего? — поковырял в ухе Джосс, чтобы убедиться, что ему не послышалось.

— Поднимите меня. На ноги. И мешок мой возьмите.

— Ой, а это… — растерянно моргал Ронас. — Вы чего, сами идти не можете?

— А вы бы смогли после таких ран и зелья силы? — едва приподнялись уголки его губ. Это должна была быть саркастичная усмешка, но на что хватило сил.

— Ох! — всплеснул руками Джосс. — Точно! Вы же только вчера сражались и такие раны получили! Ронас, ну что ты стоишь? Давай скорее поможем господину Хохотуну дойти до твоего дома. И мешок его не забудь.

* * *

Пару дней Жан-Поль гостил в доме Ронаса. Тот этим очень гордился и всем хвалился. К нему ходили толпы гостей, и пьянка не прекращалась ни на мгновение, но в первый день Кацу на это было плевать. Он всё время спал, а просыпался только для того, чтобы набить брюхо и опустошить нутро.

На второй день он почувствовал себя лучше, но ещё не был готов отправляться в длительное путешествие. Зато, наконец, добрался до мешка с подарками. Там он обнаружил шестьсот семьдесят один сестерций в золоте, серебре и меди. Сумма весьма внушительная. На один сестерций можно купить две солидных буханки хлеба — здоровенные караваи. А за пятьсот уже получится прикупить раба. Но не ему уж точно.

Во-первых, Жан-Поль испытывал отвращение к рабству и не желал становиться рабовладельцем. Во-вторых, в Новом Риме иметь рабов дозволено лишь эльфам. Полукровки от связи с человеком тоже считаются эльфами. У них зачастую более грубые черты лица, тёмные волосы, уши меньшего размера, а у женщин ещё и грудь больше. Типичный эльф худой, среднего роста, с женоподобным лицом и светлыми волосами. Таких много, но ещё больше тех, кто несёт в своей крови ДНК римских легионеров. Вольноотпущенники вроде него не могут иметь рабов. О его положении говорила магическая татуировка сзади на шее в виде деревянного меча, который был нарисован рукоятью вверх.

Если Неро после каждого сражения получал вместо него такие пожертвования, то наваривался он неплохо. И это если не считать тех денег, которые ему платила арена за участие в боях его гладиаторов. А там суммы никак не меньшие.

Помимо денег в мешке обнаружился приличный комплект одежды: добротная зелёная туника до колен, которой отдают предпочтение обеспеченные эльфы, но не богатеи, сандалии и шерстяной плащ. Ещё там лежали неплохой охотничий нож в ножнах, роскошный кожаный пояс и пара бутылок вина из тёмного стекла с деревянной пробкой.

На второй день в гостях у Ронаса стало находиться невыносимо. Как только обитатели дома поняли, что самочувствие Жан-Поля улучшилось, его задёргали.

Сначала его приглашали к столу показаться гостям. Но это было цветочками. Ягодки пошли потом.

Затем к нему наведалась жена хозяина дома. Стоит отметить, что весьма очаровательная эльфийка с намёком на чистокровность — этакая утончённая особа с внешностью модели, небольшой грудью, стройной талией и роскошной гривой пшеничных волос. И она его залюбила, причём ничуть не стеснялась ни мужа, ни гостей. Казалось, что она специально кричит погромче, чтобы все знали, чем она и с кем занимается.

Жан думал, что начнутся разборки, скандал, и он с чистой совестью свалит из этого дома. Но нет. Вместо этого к нему вскоре наведалась жена одного из гостей. И всё повторилось заново.

Нельзя сказать, чтобы он был против такого поворота событий. Годы воздержания давали о себе знать. Тем более, это были ненавистные ему эльфийки, над которыми он желал доминировать. Он брал их жёстко, но этим стервам такое, наоборот, нравилось. Но…

Ладно — одна девушка. Ладно — две. Но когда пришла третья, то он понял, что не осилит и сточит чижика. Видимо, эльфийка тоже понимала, что каким бы гигантом ни был гладиатор, на всех его не хватит, поэтому принесла с собой особое целительское зелье.

С зельем дело пошло на ура. После его приёма кое-что было не согнуть — стоял так, что хоть на него ведро вешай. А все травмы регенерировали в считанные минуты и не ощущались.

А потом пришла ещё одна эльфийка и ещё… Поток гостей в дом Ронаса не прекращался. И большая часть мужиков приходили с женами. Никто из них не был против того, что творили их супруги. Наоборот, каждый гордился и хвалился тем, с кем переспала его жена. Они яростно спорили, чья супруга пойдёт к Хохотуну следующей, доходило даже до драк.

Ночью, когда гостю позволили выспаться, он прихватил свои вещи и через окно свалил из гостеприимного дома.

Идя по улице Нового Рима в обновках, он при виде редких в ночное время прохожих эльфиек дёргался от них как от огня.

— Ну нахер такое гостеприимство! Даже для гладиатора-дембеля такое слишком…

На ночь ворота Нового Рима не закрывались. Их закрывали лишь во время войны, но такое случалось редко. За четыре года в рабстве Жан-Поль подобного не припомнит. Но ночью поток разумных резко сокращался. В городе освещались лишь центральные улицы, но принцип работы фонарей был землянину непонятен. Очередная магия. В фонари вмонтированы хрустальные шары, которые излучают тёплый свет.

На остальных улочках освещения нет и ночных прохожих можно пересчитать по пальцам. Наверняка тут царят ночные разбойники, но ему таковых не повстречалось.

На воротах ему дорогу перегородил стражник. Эльф с небольшими заострёнными ушками и густой бородой, да ещё с волосами рыжего цвета, парню встретился впервые.

— Стой! Чей ты раб? Куда идёшь и по какому делу?

У Каца внутри всё закипело от ярости. Сложно передать словами, как сильно ему хотелось нашинковать наглого эльфа в фарш. Но он понимал, что за такое угодит на крест, а этого его в планах не было. Поэтому он плотно сжал губы и медленно обернулся спиной к стражнику, чтобы продемонстрировать шею.

— Погоди! — у стражника широко распахнулись глаза.

— Чего ещё? — обернулся к нему и недовольно нахмурил брови землянин.

— Ты же этот… Как его? Смеющийся гладиатор!

— Вроде того. И что?

— Ух ты! Кому расскажу — не поверят. Так ты куда идёшь?

— Куда ноги несут, туда и иду. Право имею.

— Ну да, имеешь, но мне ж интересно. Хотя, тут одна дорога — в Южное Эльфино. Ты чо, решил перебраться в соседнее королевство?

— Допустим… — он был раздосадован, но не показал этого.

Жан-Поль изначально собирался пойти на север в человеческие страны, но города он не знает. Ему знакома всего одна дорога от места, откуда его в Новый Рим привели легионеры. Ещё он прекрасно изучил путь от луди Неро до Колизея. Дом Ронаса он покидал в спешке и старался убраться оттуда подальше и побыстрей, поэтому подспудно выбрал наикротчайший путь на выход из города.

На первый взгляд, кажется, что ничего страшного, но на самом деле основные дороги не соединены друг с другом. Это сделано для того, чтобы весь трафик товаров проходил через столицу. Чтобы попасть на северный тракт, ему придётся вернуться назад и пройти мимо излишне гостеприимного дома. От одной этой мысли его колокольчики скукоживались и втягивались внутрь.

Он невольно передёрнул плечами и пробормотал:

— Пофиг! Лучше на юг, чем назад…

— Господин Смеющийся, возможно, вы не знаете, но в Эльфино нет арен и гладиаторских боёв.

— Отличная новость, — набежала на его лицо волна умиротворения. — Скажи ещё, что там рабства нет.

— Так и есть, — кивнул страж. — Дикари! Не понимают прописных истин: сильные должны эксплуатировать слабых, иначе слабые станут сильными и начнут эксплуатировать их. Что вы будете делать в этом дикарском Эльфино?

— Что угодно, но только не то, что здесь, — лицо Жан-Поля украсила широкая улыбка.

Новость об отсутствии рабства в соседнем королевстве его обрадовала. Настораживало лишь то, что там тоже живут эльфы, но по слухам они неплохо сосуществуют с людьми. Так что он признал этот путь пригодным. Ему пока всё равно куда идти. К людям, конечно, лучше, но и эльфы сойдут. А там, если не понравится, можно и в другую страну уйти.

— Адью, энкуле*! (*французский — Прощай, пассивный представитель нетрадиционной сексуальной ориентации)

Махнув ручкой стражнику, который пытался понять, что ему сказали, он продолжил путь за пределы города.

Через несколько часов в пути встала насущная проблема — захотелось кушать. А в мешке лежало всего две бутылки вина. Когда он в спешке покидал город, то не думал о пропитании. Да и где бы он ночью нашёл еду? Рынки не работают. На кухне Ронаса полно народу и оттуда ничего не утащить.

Ко всему прочему навалилась усталость. Точнее сказать, она никуда не девалась. Чтобы оприходовать семерых эльфиек, нужно потратить столько сил, сколько ни один бой на арене не отнимает. Всё это время он двигался на энтузиазме и желании оказаться от Нового Рима подальше.

Жан-Поль присмотрел кусты, расстелил плащ и завалился спать прямо на землю.

Утром у него помимо терзающего голода добавилась боль в спине, которая начала проходить, когда он продолжил путь.

Вскоре вдалеке показалась большая деревня. Он ускорился, желая поскорее купить еды у местных фермеров.

Не успел француз преодолеть первого десятка метров по деревенской дороге, как у него на пути встал коренастый эльф с кудрявой тёмной шевелюрой.

— Стоять! — резко повелительным тоном воскликнул он. — Эй, раб, чьих будешь? Кудыть ходишь? Уж не беглый ли ты?!

Каца взбесила наглая рожа мужика и его обращение. Он хотел поскорее купить еды и набить брюхо. Любовное зелье потратило на регенерацию много ресурсов, оттого голод раздирал его изнутри. Без раздумий он плавно шагнул вперёд и нанёс эльфу резкий хук в челюсть. Того отбросило назад на пару метров. Он упал на спину и затих без сознания.

— Убивают! — противно завизжала эльфийка под стать мужику — такая же кряжистая и темноволосая. Единственным её достоинством были два необъятных бидона размера этак шестого.

На улице вскоре стало многоэльфно. Крепкие ушастые мужики на голову ниже землянина начали на него бросаться кто с кулаками, кто с вилами, лопатами.

Через десять минут на деревенской улочке царила тишина. Лишь горстка из полутора десятков бессознательных крестьян валялась на дороге. Рядом с ними лежали их инструменты, которыми они собирались отоварить прохожего.

— Эй! — повернул голову Жан-Поль в сторону дома, из которого выскочила монументальная эльфийка и куда она в ужасе забежала при виде побоища. — Я знаю, что ты там, ушастая провокаторша! Неси жратвы в поход и котелок, иначе… Считаю до десяти!

Секунд через пять она закричала:

— Не убивай! Я всё сделаю!

Через минуту она ему вынесла медный котелок и мешок с провиантом на неделю пути. Он в ответ кинул ей три сестерция, схватил мешок и продолжил путь через деревню. Больше на него никто не кидался. Более того — деревенская дорога была абсолютно пустая, словно все жители покинули посёлок или попрятались по домам.

Через некоторое расстояние от деревни он устроил привал.

Много времени ушло на поиск ручья, чтобы набрать воду для приготовления каши. Ещё дольше он разводил костёр самым примитивным способом с помощью трения палочек и пуха с древесной коры.

Пока каша варилась, он на скорую руку перекусил. Когда же еда свалилась, он, наконец, нормально покушал.

Еда приносила ему небывалое удовольствие. Вроде простые продукты: яйца, пшеничный хлеб, сыр и каша из подобия овса, но он так давно не видел этих продуктов, что они казались изысканным деликатесом. На его месте любой испытал бы те же чувства. Если больше четырёх лет питаться почти что одними бобами и ячменём, то даже колбаса с соей покажется верхом гурманского изыска.

После еды он помылся в ручье и сел обсыхать возле костра. При этом он с задумчивым видом сверлил взглядом котелок. Там ещё оставалось приличное количество каши.

Назвать Жан-Поля поваром — сильно польстить ему. Не сказать, что он совсем не умел готовить. Но его навыки ограничивались обычным студенческим набором из жарки яичницы и варки сосисок с макаронами. Он не знал, сколько нужно добавлять в воду крупы, оттого сварил слишком большую порцию.

Выкидывать еду ему даже в голову не приходило. Оставалось лишь нести её с собой. Но если поместить котелок с кашей в мешок, то несложно предугадать результат — всё его содержимое размажется по внутренности мешка. Остаётся лишь нести котелок за ручку до следующего привала.

Когда тело просохло, он облачился в свою одежду и собирался забрать поклажу, но замер, поскольку услышал шум копыт. Вскоре на поляну перед ручьём выскочил отряд из десятка всадников на белоснежных единорогах. Все крепкие и в доспехах легионеров.

— Стоять! — закричал ему командир с деревом на нагруднике.

— Стою!

— Ты арестован!

— Хорошо, — пожал он плечами. — Арестован, так арестован. А за что?

— За нападение на эльфов!

— А-а-а… — протянул он. — Вон оно что. Как видите, я не сопротивляюсь и готов предстать перед судом. Я свободный гражданин империи, в чём вы можете убедиться…

Глава 10

Комфортной доставку в тюрьму ближайшего посёлка, которым оказалась соседняя деревня размером побольше прежней, назвал бы лишь законченный мазохист. Но у Жан-Поля бывали тренировки жёстче, чем скачка на единороге в виде связанного тюка.

Зато в тюрьме сухо, тепло и мухи… Вот с ними проблема — кусают. Но жить можно.

Долго в камере он не засиделся. Ближе к вечеру ему заковали руки в кандалы, и повели в суд.

Судья — типичный эльф-андрогин с короткой светлой шевелюрой и в дорогой белоснежной тоге с серебряной вышивкой. Но для Нового Рима он скорее был нетипичным, поскольку тут больше эльфов плотного телосложения с признаками дальнего родства с людьми. При виде заключённого он с изумлением распахнул глаза и уставился на него.

— Хохотун?

— Он самый, господин судья.

— Вот это да! — обрадовался он.

В зале с арочными окнами помимо них находились десять легионеров и пятнадцать крестьян, попавших под кулаки землянина. Крестьяне расселись на лавках, расположенных перед трибуной.

— Присаживайся, Хохотун, — судья вежливо указал на место подсудимого в левой стороне между трибуной и скамьями.

Тут же хватка парочки стражников стала куда нежнее и их взгляды выражали меньше суровости.

— Итак, — начал судья, — рассматривается дело о нападении на граждан империи. Что вы можете сказать на этот счёт, подсудимый?

— Было дело, — кивнул он. — Напали эти ироды на меня, — кивнул он в сторону крестьян. Только не понимаю, почему я на месте подсудимого, а не они?

— Кх-м, — сложил руки домиком судья.

— Врёт он все, ваша милость! — подорвался с места первый избитый. — Этот человек напал на меня и избил, а мои соседи заступились за меня. Он и их избил.

— Молчать! Я вам слова не давал! — громко бахнул молотком вершитель судеб. Тут же фермер замолк и сел на место, испуганно вжав голову в плечи. — Вам есть, что сказать, подсудимый? Гражданин утверждает, что вы на него напали.

— Этот гражданин, — саркастично исказил губы Жан-Поль, — самоубийца. Он пытался покончить с жизнью весьма своеобразным образом — лицом к лицу грязно оскорбил гладиатора — он назвал меня, свободного гражданина империи, рабом. Если бы я его убил, то меня не за что было бы судить. Ведь никто не осудит меч, на который бросился эльф, желающий расстаться с жизнью. Никто не осудит скалу, с которой этот эльф решил спрыгнуть. Этот безумец выбрал в качестве своего орудия не нож, не меч и не скалу, а гладиатора. Впрочем, разница небольшая, как по мне. Я же в своём великодушии решил сохранить безумцу жизнь в надежде на то, что он раздумает помирать и решит продолжить влачить бренное существование. Поэтому легонько тюкнул его кулаком. Совсем легонько, ваша честь. Вы ж меня знаете — после моих нормальных ударов сам Сокрушитель отдал душу богам.

— Да я чуть не помер! — возмутился обвинитель.

— Видите, ваша честь, — кивнул в сторону крестьянина Жан-Поль. — У него даже челюсть не превратилась в труху. Вон, как ловко говорить может.

— Хм… — с прищуром присмотрелся судья к обвинителю. — Действительно, лишь морда опухла немного. Так, с этим всё понятно. Полностью согласен — он самоубийца, раз принялся оскорблять сильнейшего гладиатора Колизея.

На этих словах крестьянин стал бледнее мела. А судья продолжил:

— А остальных ты зачем избил, Хохотун?

— Избил? Вы им льстите, ваша честь. Дело было так. Спас я жизнь одному самоубийце, стою себе спокойно, а тут на меня несётся толпа этих мужиков. Все вооружены лопатами, вилами, дубинками, а я совершенно безоружен и безвреден, словно невинная овечка на лугу в окружении волков. Как давай они на меня кидаться, словно бешеные псы. Слова не дали сказать, лишь грязными ругательствами осыпали, которые в приличном обществе язык не повернётся повторить. Ну, я их аккуратно приласкал. Думал, вдруг они больные на голову или ещё чего. Авось, жрецы им головы вылечат, отмолят перед богами. Видите, ваша честь, руки-ноги-головы у них на месте, животы не вспороты. А ведь на моём месте любой от нападающей толпы защищался бы так, что остались бы одни трупы. И был бы прав. Закон, насколько я знаю, дозволяет свободным гражданам в случае нападения защищать свою жизнь любыми способами. Эх… Добрый я, за что теперь и страдаю от наветов безумцев.

В зале суда поднялся гвалт. Крестьяне угрожающе потрясали кулаками, выкрикивали оскорбления в сторону подсудимого и грозились ему всевозможными карами. Но судья бахнул молоточком и гаркнул:

— В колодки их!

Тут же с места сорвались стражники и быстро успокоили опешивших крестьян. Вскоре вместо обвинителей, сидящих на удобных лавках, на свободном пятачке перед столом судьи стояли пятнадцать поникших головами остроухих мужиков, закованных в деревянные колодки.

— Я рассмотрел дело, — поднялся на ноги судья. — Всё очевидно. Господин Хохотун шёл по своим делам, но на его пути попался самоубийца, который решил свести счёты с жизнью. Господин Хохотун спас ему жизнь. Соседи посчитали, что на их соседа напали, и решили его защитить, тем самым они нарушили закон. Им надлежало для разбора вызвать стражу. Гражданин Хохотун честно защищал свою жизнь. Поэтому по всем пунктам признается невиновным.

Из зала закричал первый пострадавший:

— Он у меня котелок и мешок продуктов украл!

— Это правда? — повернул к Жан-Полю голову судья.

— Враньё! Я купил у какой-то эльфийки котелок и мешок продуктов. Честно заплатил за них три сестерция.

— Всего три сестерция! — возмущённо раздувал ноздри крестьянин. — Это грабёж!

— Это честная сделка купли-продажи. Та эльфийка и слова против не сказала и ни капли не возмутилась. О низкой цене не было ничего сказано. Наоборот, она выглядела очень довольной. Каждый вправе устанавливать ту цену, которую считает нужной, и предлагать свою цену за товар. И если нет возражений, товар передан добровольно и за него уплачены деньги, а так и было, то это честная сделка.

— Что ж, — кивнул судья, — сделка определенно честная, хотя цена за котелок действительно небольшая. Поздравляю с удачной покупкой. Граждане села Южнопутское — за ложный донос присуждаю вам выплатить суду штраф в размере ста сестерциев. За ложный донос, в результате которого последовали неудобства в виде задержания, также присуждают вас выплатить компенсацию гражданину Хохотуну в размере пятидесяти сестерциев. В случае неуплаты всей суммы компенсация господину Хохотуну будет выплачена из имперской казны, а ложные доносчики пойдут в долговое рабство до окончательной расплаты по долгу. Суд окончен. Стража, уведите буянов и проследите, чтобы они выплатили штраф или отправились на рабский рынок.

— Эй, — подманил он рукой стражников, которые сопровождали Каца от камеры до зала судебного заседания, — освободите его от пут. Господин Хохотун, для меня будет честью пригласить вас к себе на вечерний симпозиум.

— С радостью приму ваше приглашение, уважаемый.

— Люц Люциан. Рад знакомству с таким знаменитым бойцом. Ох, я познакомлю вас со своей супругой…

Жан-Поля передёрнуло. У него нервно дернулось правое веко и яички втянулись максимально глубоко. Он знал, что за этим последует, но деваться некуда — судья в этом захолустье один из самых главных эльфов. Такому отказывать нельзя, тем более после того, как он показательно отмазал его от всех обвинений и подкинул денег на месяц жизни.

* * *

Подростком Жан-Поль любил читать фэнтези. В книгах путешествие главного героя воспринималось лёгким и простым. Вот он идёт из одного города в другой, вот на него напали разбойники, он их побеждает и идёт дальше. Сейчас же он воспринимал подобное путешествие как испытание на прочность.

Хорошо ещё, что римские дороги настолько хорошие, что идти по ним легко. А если бы это была грунтовка? Пыль, грязь, ногам приходится преодолевать дополнительные усилия.

Быстрый общественный транспорт, туалеты и туалетная бумага — лучшие изобретения цивилизации. Во Франции он мог сесть на поезд или автобус и с комфортом домчаться до любого города. А тут приходится сбивать и стирать ноги, гадить под кустами и подтираться листиками.

И всё же в Новой римской империи всё продумано так же хорошо, как и в прародителе Древнем Риме.

Во-первых, вдоль дорог имеется система навигации в виде милевых столбов, на которых указывалось, на какой миле этой дороги находится путник. Таким образом, можно легко определять пройденное расстояние и расстояние до ближайших населённых пунктов при условии, что на руках имеется карта. Но карты у француза не было.

Во-вторых, на относительно небольших расстояниях, равных трети или четверти дневного пути телеги, имеются станции, на которых можно поменять животных, воспользоваться услугами ветеринара, а иногда и ремонтника, способного починить транспортное средство. На расстоянии дневного перехода построены более основательные постоялые дворы: одни предназначены для знатных путешественников, а другие — для простого люда. Любой проезжающий по дороге может быть уверенным, что найдёт на ней пропитание, ночлег и помощь.

Дневной переход телеги равен двадцати четырем милям или примерно тридцати пяти километрам. Только телеге для преодоления этого расстояния понадобится пять часов без учёта привалов, без которых единороги не могут тянуть за собой груз. А человек потратит на ходьбу семь часов.

Наличие трактиров очень радовало Каца, ведь это означало, что ему больше не нужно делать привалы под открытым небом, искать воду и дрова, древними методиками добывать огонь и спать на земле. Достаточно просто идти в хорошем темпе. В таком случае можно дойти до станции, там отдохнуть, перекусить и продолжить путь до следующей станции. И если не задерживаться, то к вечеру придёшь к постоялому двору и заночуешь там.

Он останавливался в дешёвых трактирах для простолюдинов, поскольку отвык от изысков, да и деньги экономил. Неизвестно, на что они могут ему пригодиться в будущем. Вдруг получится прикупить дом или что-то столь же дорогое. Питался он недорогой простой крестьянской пищей, которая по вкусовым качествам превосходила гладиаторскую пайку. В основном каши, хлеб, немного сыра и оливок, яйца. Мясо в каше если и бывало, то в виде следов.

Раньше Жан-Поль улыбался, когда читал состав шоколадки и среди прочего там обнаруживал фразу: «возможно наличие следов орехов, фундука и изюма». Теперь же он понял на примере, что это означает. Если в каше попалось несколько волокон мяса, то это просто праздник какой-то. Значит, оно там было и хотя бы дало наваристый мясной вкус.

Само же мясо трактирщики из каши вылавливали и подавали за отдельные деньги в качестве дополнительного блюда. И одна такая порция стоила как минимум целый сестерций, а то и два. В общем, дорогое удовольствие.

В среднем сутки в пути ему обходились в четыре сестерция. Можно уложиться и в два, если покупать продукты у крестьян и готовить самому, но при этом продолжать спать в дешёвой гостинице. Но приготовление пищи на открытом огне отнимает много времени. Если он так будет поступать, то останавливаться придётся на станциях, поскольку до трактира дойти не успеет. А на станциях номера стоят дороже, но лишь оттого, что там нет дешёвых общих комнат для сна — хостела на античный манер. Там в лучшем случае получится арендовать маленький номер. В итоге выйдут всё те же четыре медяка в день.

Разбойники ему за всё время ни разу не повстречались. Всё больше попадались наглые эльфы, которые пытались преградить ему путь и докопаться до того, чей он раб и почему одет как свободный гражданин. В основном конфликт решался в зародыше, когда он показывал шею. Но пару раз пришлось набить наглые эльфийские рожи. К счастью, эти разы обошлось без последствий.

Дорога на юг — весьма оживлённое место. По ней в обе стороны ехали вереницы телег. Шли колонны пеших путников, из которых большая часть эльфы.

Получается, что путники из трактиров выдвигаются плюс-минус в одно время. Вот и выходит, что они вытягиваются в вереницу. Телеги движутся в полтора раза быстрее пешеходов, отчего вырываются вперёд. Эльфы ходят с разной скоростью. Одни быстро идут вперёд. Другие плетутся позади. В какое-то время пешеходы минуют привалы с телегами, на которых кормят и поят рогатых скакунов. Потом телеги начинают опережать путников. И так происходит до бесконечности.

В первом же постоялом дворе он разжился минимально необходимым набором путника: флягой для воды, кремнём и кресалом, ложкой, кружкой, небольшим ножом и сменной туникой. После этого путешествие стало немного комфортнее.

Дорога до приграничной крепости заняла двадцать три дня. Ста тридцати четырёх сестерциев как ни бывало. Весьма солидная сумма. И это он всего лишь путешествовал пешком. В эти расходы вошло питание; ночёвка в дешёвых постоялых дворах, в которых небогатые эльфы и более редкие люди спали по шесть-восемь тел в одной комнате на двухъярусных койках; и покупка походных принадлежностей.

Когда знаешь, сколько денег нужно затратить путешественнику, начинаешь понимать, почему крестьяне столь редко покидают родные края. Для них отправиться в ближайший город уже стоит столько, что пару недель спокойно можно жить.

Конечно, всегда остаётся вариант сверхбюджетного путешествия с ночёвками под открытым небом, готовкой на костре и прочими прелестями бичевания. Но после такого можно заболеть. Как минимум пять раз за время пути шёл дождь. Пару раз их них это был сильный ливень, который Жан-Поль пережидал на постоялом дворе или станции. В любом случае, мало приятного в том, чтобы спать на земле, уж лучше в местном хостеле в тесноте, да не в обиде.

На такие деньги можно прожить два месяца с хорошим трёхразовым питанием, и даже хватит прикупить недорогую тунику. Это как заплатить две средних месячных зарплаты рабочего во Франции за то, чтобы прогуляться пешком семьсот пятьдесят километров.

Подумать только! Житель благословенной Европы, который максимально ходил пешком на десяток километров, и то исключительно из-за увлечения альпинизмом, прошёл пешком столько, что мог бы пересечь всю Францию.

В приграничной крепости всё было строго. Стража на воротах досматривала и опрашивала всех, от того перед крепостью выстроилось две очередь. Одна очередь представляла собой длинную вереницу телег, которые растянулись на несколько километров. Вторая состояла из пешеходов, которых было куда меньше. В ней Кац простоял всего час, пока не настало его время встретиться лицом к лицу со стражником.

— Кто таков? Статус? Цель путешествия к южанам? — без церемоний грубо вопросил тот.

— Хохотун. Вольный гладиатор. Хочу мир посмотреть.

— Стэфан! — гаркнул страж.

Из охранной башни показался недовольный белокурый эльф в доспехах легионера с намалёванным на нагруднике деревом.

— Чё ещё? — кивнул он стражнику.

— Глянь этого человека.

— Сакс! — скорчил Стэфан ещё более недовольную физиономию.

Он зашёл за спину Жан-Полю. Его правая ладонь засветилась синим цветом. Он проводил ею над шеей парня.

— Вольный гладиатор Хохотун, отметка главного мага Колизея. Деревянный меч вручён почти месяц назад. Доволен? — скорчил он усталую рожу при взгляде на стражника.

— Можно подумать, один ты устал, — вздохнул тот. — Эй, гладиатор, с тебя десять сестерциев за пересечение границы, и вали уже — не задерживай очередь.

Действительно, все пешие путники до него платили по десять сестерциев за пересечение границы. А вот с телегами иной вопрос. Там сумма пошлины зависела от груза, который везёшь. Он был готов к такому событию, поэтому заранее держал в ладони серебряную монету, которую тут же передал стражнику.

После этого он пересёк крепость и прошёлся по пустынной местности. На расстоянии километра были вырублены все деревья и кустарники. Но на дороге он был не один. Впереди виднелись редкие телеги и пешеходы. В конце пути его ожидала ещё одна не менее монументальная крепость с земляным валом, рвом и высокой каменной стеной. Въезд в неё тоже охраняли эльфы, но их форма отличалась от облачения воинов Нового Рима.

Никаких тог, хитонов, сандалий и тому подобного. На ногах тёмно-зелёные штаны и коричневые кожаные ботинки со шнуровкой. На теле в цвет штанам рубаха. Сверху лёгкая кольчуга. В качестве оружия копья, кинжалы, метательные топоры и сабли. Для защиты имеются круглые или овальные щиты, а также стальные круглые шлемы с забралом или кольчужные капюшоны. У мелькающих на стене стражников за спинами торчат луки.

Перед воротами снова образовались две очереди. И вот вновь дошла очередь до Каца. И снова его допрашивал стражник-эльф, только на этот раз другой страны

— Кто такой? Статус? Цель визита в Эльфино?

— Жан. Вольный человек. Путешествую.

— Плати серебрушку и ступай к магу. Без его отметки тебя из крепости не выпустят.

— И тут серебряник, — печально вздохнул он. — Я так разорюсь, прежде чем куда-нибудь доберусь…

— Не нравится — вали обратно в свой асед Рим!

— Держи уже, — протянул он монету.

Мага найти оказалось проще простого. К нему выстроилась очередь, уже третья за этот день. Жан-Поль пристроился в её конец.

Маг Эльфино не использовал светящуюся руку. Вместо этого он пользовался массивной печатью, которая в его руках начинала излучать голубое сияние. Этим штампом он ставил печать на внутреннюю сторону правого запястья, но эффект был такой же, как от рабской метки новых римлян — татуировка с символами незнакомого языка.

Но штамп ставился не сразу. Сначала его помощник, который сидел рядом, задавал те же вопросы, что и стражник на воротах. Затем он делал запись в огромный гроссбух. Лишь после этого маг ставил штамп.

Потирая зудящее правое предплечье, Жан-Поль вышел за пределы крепости и полной грудью вдохнул свежий воздух.

— Ну вот, снова тебя пометили… Если так пойдёт дальше, от магических татуировок чистого места на коже не найдётся.

Глава 11

Первое отличие Эльфино от Нового Рима сразу бросалось в глаза — тут не было рабов, за исключением тех, которые находились в караванах купцов из соседней империи. И то, купцы старались не брать с собой в путешествие рабов, поскольку, во-первых, в другой стране они могли сбежать и искать их никто не стал бы, во-вторых, к рабству в Эльфино относились с неприязнью и с рабовладельцами разговаривали через губу. Так вести бизнес довольно сложно.

И всё же вокруг были такие же эльфы. Лишь изредка на дороге и трактирах встречались люди. При этом они не выглядели забитыми. Они как афроамериканцы в США где-нибудь в Вермонте, Мейне или Нью Хэмшире, где проживает всего от четырёх до пяти процентов чернокожего населения, а остальные белые. Живут себе спокойно и работают, чего на них внимание обращать? И это однозначно радовало Жан-Поля. Он был уверен, что без дискриминации на местах тут не обходится, но это норма и для людей, и для эльфов, которые на первых невероятно похожи, если исключить из уравнения их продолжительность жизни.

Дороги местные власти явно скопировали с римских. Тут и материалы такие же, и ширина, и милевые столбы, и станции, и постоялые дворы. Это продиктовано банальной логикой. Если у соседа есть хорошие дороги, благодаря которым он может быстро перебросить войска и обозы к твоим границам, то и тебе нужно иметь такие же дороги, иначе враг заполучит преимущество. Пока твои солдаты будут пробираться к границе по топям и лесам, вражеские войска уже вторгнутся в твою страну и отвоюют часть территорий. Построят там крепости и дороги, а потом завоюют ещё часть. И так до тех пор, пока не сожрут всю страну с потрохами и не насадят свои порядки.

До ближайшего приграничного города Данс ушло двое суток в пути. А до столицы Эльфино — Ринкарас в общем итоге с учётом дождей, которые приходилось пережидать на станциях, ушло двадцать пять дней.

Путешествие по этой стране сделало Жан-Поля беднее на сотню сестерциев. С учётом предыдущих трат, за время путешествия он потратил двести пятьдесят четыре сестерция. Если ещё сотню сверху накинуть, то получится цена плохонького раба. От семи с лишним сотен у него осталось всего четыреста шестьдесят семь сестерциев. С точки зрения крестьянина, сумма огромная. Но если посмотреть с точки зрения путешественника, то не так уж много. Даже единорога не купишь, поскольку тот стоит космических денег. А если случится чудо и найдёшь рогатую лошадь за эту сумму, то не сможешь её содержать. К единорогу нужны седло и упряжь, щётка для чистки, ведро для корма и сам корм. Но лошадь ладно, её можно перевести на подножный корм, чем она и прекрасна. Эффективность перемещения упадёт, но не критично. Самому на что питаться, если не будет денег?

С таким темпом трат становилось понятно, что надолго сбережений не хватит. Нужно срочно искать заработок.

Ринкарас с первого взгляда поражал воображение. Начиналось всё с высоких арочных ворот, который были выкрашены в фиолетовый цвет. За воротами, как и в Новом Риме, шла широкая дорога.

В целом местная архитектура явно почерпнула вдохновение у соседей. Много арок и колонн. Но имелись и отличия. Часто между трёхэтажными домами встречались круглые и квадратные башни высотой в четыре-пять этажей. После расспросов местных жителей стало понятно, что в башнях проживают маги. Там же они принимают жителей, которые жаждут исцеления и прикупить зелий или артефактов. По вывеске на первом этаже можно понять, на чём специализируется маг. Чаша с обвивающей её змеёй — целитель. Фиал с жидкостью — зельевар. Светящиеся безделушки — артефактор.

Освещение в столице Эльфино присутствовало на всех центральных улицах, а не только в центре. Оно было выполнено в виде таких же фонарей с хрустальными шарами, как и в столице соседнего государства.

Прохожие часто с любопытством косились в его сторону, и было отчего. Местные жители одевались иначе, чем их северные соседи. Все мужчины носили штаны и рубахи, а в обуви отдавали предпочтение кожаным мокасинам. Реже встречались эльфы в деревянных сланцах, но судя по их потрёпанной одежде, они были бедняками. Девушки наряжались в закрытые платья до пят или в длинные юбки и рубашки различной расцветки, но изредка встречались эльфийки в штанах. Так что крепыш в тунике резко выделялся на фоне аборигенов.

Долго бродить по городу Кац не стал. Солнце клонилось к закату, поэтому он поспешил найти недорогую гостиницу.

Гостиницы в столице стоили безбожно дорого. Самое дешёвое, что он нашёл — маленькая комнатушка на чердаке на окраине за целый серебряник, и это без питания. Такая же еда, как в придорожных тавернах, в дешёвой гостинице стоила в два раза дороже.

С такими ценами становилось очевидно, что никаких сбережений не хватит. Следовало срочно искать работу. Вот только какую?

Основное население этого мира задействовано в сельском хозяйстве. Но крестьяне во все времена не были богачами. Бывали зажиточными, но не более того.

Мастеровые уровнем выше. Кожевники, портные, обувщики, горшечники и прочие ремесленники. Но чтобы этим заниматься, нужно иметь определенные навыки и стартовый капитал на приобретение недвижимости и оборудования.

Средств Жан-Поля не хватало даже на самый дешёвый домик. О навыках можно и не говорить. Все его умения ограничиваются двумя курсами колледжа по профессии архитектора и сражениями на арене. В последнем он достиг куда больших успехов. Четыре года выживания на арене из любого сделают профессионального бойца либо отправят на тот свет.

Архитекторы, если судить по обилию построек, тут весьма востребованы. Но, во-первых, он недоучка. Пара лет обучения не сделает из студента специалиста. Во-вторых, их учили проектированию на основе современных для двадцатого века норм и материалов. И если с кирпичом он ещё может многое придумать, то как работать с камнем — большой вопрос. К тому же, местные архитекторы — это не просто проектировщики. Они объединяют в себе прораба и руководителя стройки. И главное — никто не доверит постройку дома никому неизвестному человеку, который заявит, что он архитектор. А если и доверит, то по итогу строительства разочаруется, ведь у Каца в этой сфере никакого опыта. После такого провала его репутация будет раздавлена и о новых заказах можно не мечтать.

Остаётся один навык. Профессиональное умение убивать себе подобных ценилось во все времена. Но идти в местную армию парня не прельщало. Во-первых, его никто туда не возьмёт. Он видел местных солдат и стражников — все они поголовно были остроухими. Во-вторых, идти на службу равносильно добровольному уходу в гладиаторы. Что там сражения не на жизнь, а насмерть и подневольное существование под строгим контролем, что там. Только наверняка вольные гладиаторы зарабатывают куда больше, чем солдаты.

Утром за завтраком в окружении небогатых эльфов, остановившихся в той же гостинице, он с хмурым лицом размышлял над проблемами трудоустройства. Свободных столов в таверне не было, но при этом к угрюмому здоровяку в иностранной одежде никто не подсаживался. За соседними столиками эльфы невольно снижали тон, чтобы не вызвать его раздражения, будто ощущали от него негативную ауру.

В итоге размышлений Жан-Поль пришёл к выводу, что следует попытаться устроиться охранником к обеспеченному эльфу: купцу или аристократу. Но для этого следует соответствовать. Ведь не зря его родители говорили, что встречают по одежде. Правда, потом добавляли, что провожают по уму, но глупым он себя не считал. А вот внешний вид оставлял желать лучшего.

За время пути у него отросли светлая бородка и волосы. До плеч им ещё было далеко, но причёску уже не назвать привлекательной.

Рабов в Новом Риме стригли коротко, чтобы шея с меткой оставалась оголённой. Он собирался отрастить волосы для сокрытия ненавистного знака, который не давал забыть о рабском прошлом. Но отращивать волосы тоже следует красиво, а не надеяться на авось. Иначе о создании приятного впечатления о себе у окружающих можно забыть.

Мытьё и стирка в холодной воде без мыла и стирального порошка привели к тому, что туника и плащ посерели и поистрепались. Тело источало амбре, от которого без посещения бани не избавиться.

К окончанию завтрака в его голове созрел план. И первым пунктом в нём было приведения себя в приличный вид. С появлением цели настроение его улучшилось, и он устремился на рынок.

Первым делом была закуплена одежда: двое брюк, три коротких туники из хлопка, которые заменяли местным рубашки, и пять комплектов нижнего белья. Как только он узрел последнее, то тут же загорелся его покупкой, несмотря на высокую стоимость. Также он прикупил ткань для обмотки стоп и мокасины.

В Новом Риме нижнее белье никто не носил: ни мужчины, ни женщины, ни богачи, ни рабы. В Эльфино с модой на штаны ходить без трусов — удовольствие ниже среднего. Грубая ткань натирает гениталии. Поэтому трусы из хлопка получили широкое распространение. Лифчиков он не видел ни на прилавках, ни на местных девицах.

Вторым пунктом стало посещение цирюльника, который сбрил ему бороду, привёл причёску в приличный вид и подстриг ногти.

Посещение бани он оставил напоследок. Лишь отмывшись до скрипа кожи, он облачился в обновки.

Синие штаны, коричневые мокасины и зелёная рубаха — всё с иголочки. Пояс он использовал свой, подаренный фанатами. На него повесил охотничий нож и свою самую дорогую сегодняшнюю покупку — короткий обоюдоострый прямой меч. Остальное барахло покоилось в мешке, который давно превратился в котомку путём пришивания лямок.

Оглядев себя в зеркале из полированного серебра, расположенное в холле бани, он признал свой образ завершённым. Лицо угрожающее, ведь помимо привычного с детства шрама добавилось несколько рубцов на щеках и лбу от тренировочных боев. Но с этим ничего не поделать. Мускулатуру и выправку воина не скрыть, как и мягкую хищную походку. Не бедняк с улицы, но и не богач. В общем, дело с таким человеком уже иметь можно. По крайней мере, сразу его взашей не погонят, а сначала выслушают.

Ему не хотелось думать о том, сколько денег за сегодня было потрачено. Но похудевший в три раза кошелёк не давал об этом забыть. От мысли о том, что снова придётся платить за проживание, ему становилось дурно. Поэтому после бани он решительно направился в квартал проживания богачей.

Лишь на двадцать четвёртом доме удача повернулась к нему лицом. На очередное обращение к прислуге о поиске работы телохранителем его не прогнали прочь, а попросили подождать. Затем пригласили пройти в дом.

Роскошная двухэтажна вилла в виде буквы «Г» встретила его прохладой. В гостиной на диване развалился тучный эльф, щёки которого были похожи на хомячьи. Бархатные красные брюки сверху прикрывала жёлтая туника. На каштановых волосах покоилась плоская жёлтая шляпа без полей, похожая еврейскую кипу. Он внимательно разглядывал посетителя маленькими серыми глазами.

Присесть ему не предложили.

— Так значит, ты ищешь работу телохранителем?

— Да, господин. Меня зовут Жан.

— Откуда ты?

— Я с севера из королевства Крок.

— То, что ты варвар и здоровяк, а на поясе висит меч, ещё ничего не говорит о твоих навыках. С чего бы мне доверять жизни своих родных незнакомому человеку без рекомендаций?

— Посмотрите на это, господин. Это лучшая рекомендация моей компетенции.

Жан-Поль обернулся к нему спиной и продемонстрировал оголённую шею. Маленькие глазки хозяина дома замерли. Он внимательно осмотрел татуировку деревянного меча и с удовлетворением кивнул.

— Что ж, вижу, что сражаться ты умеешь. Значит, ты попал в плен к ромеям, стал гладиатором и выжил?

— Истинно так, — вновь обернулся он лицом к эльфу. — Как только получил свободу, я сразу отправился на юг подальше от ромеев. Я один из лучших гладиаторов — любой римский купец подтвердит. На арене я был известен как Хохотун.

— Хохотун? — прищурился эльф. — Слышал о таком. Что ж, можно считать, что рекомендации у тебя что надо. Но пока я в тебе не уверен. Поэтому для начала поработаешь в охране поместья. Если докажешь свою верность, то я приму тебя телохранителем своего сына.

— Хорошо, господин. Осталось решить денежный вопрос. Сколько вы будете мне платить?

— Да, — ухмыльнулся эльф. — Денежный вопрос очень важен, тут ты прав. Пять сестерциев в день, плюс питание и проживание со слугами. Телохранителям я плачу шестнадцать сестерциев.

Если бы не кормёжка и жильё, то Жан-Поль посчитал бы такие условия неприемлемыми. А так получалось вполне недурно. Он экономил как минимум двенадцать сестерциев на еде и проживании. А вторая планка оплаты — это стандартный оклад рядового солдата армии Нового Рима, так что и тут возражать и торговаться неуместно. Очень неплохие условия для варвара с севера, которого он изображал.

— Спасибо за оказанную честь, господин, — склонил он голову в вежливом поклоне.

— Ты даже не узнал, как меня зовут? — ещё шире расплылись губы толстяка.

— Не узнал, господин.

— Как же тогда ты меня нашёл?

— Просто ходил по богатым домам и предлагал свои услуги.

— Просто ходил? Ха-ха-ха! — толстяк в приступе смеха принялся хлопать ладонями по ляжкам. — Вот умора! Я уж подумал, что тебя конкуренты подослали. Зови меня господин Олза.

— Как скажете, господин Олза. Где мне разместиться и кто будет моим руководителем?

— Управляющий тебе всё покажет и расскажет. Рон, ты слышал?

— Да, господин Олза, — подошёл стройный и подтянутый эльф-блондин, облачённый во всё чёрное. До этого он тихо стоял в уголке и слушал разговор. — Следуй за мной, Жан.

* * *

Жан-Поль никогда не думал, что будет работать охранником. Тем более станет заниматься этим не в родной Франции, а в совершенно ином мире, который населяют представители другого вида. И тем более, что он будет работать на эльфа в мире-пародии на античность. Но у судьбы свои взгляды на человеческие желания и планы.

И вот он в свои двадцать три года уже несколько раз умер, чудесным образом воскрес, дважды побывал в рабстве и один раз сумел избавиться от ярма невольника.

Коллектив подобрался прекрасный, насколько это возможно. В поместье работали исключительно эльфы. Он оказался единственным человеком в среде прислуги. А охранник, считай, та же прислуга, только не обслуживает господ, а охраняет их имущество и спокойствие.

Под прекрасным коллективом Кац подразумевал приемлемые качества эльфов, которые его окружали. Его не шпыняли, не гнобили, общались доброжелательно и всё объясняли. Возможно, это объяснялось тем, что ни один обычный эльф в здравом уме не станет задирать гладиатора, пусть и бывшего. И пусть тут другая страна, но о ходящих под смертью тут знали все.

Кормили вкусно и сытно, хотя и просто. Но лучше, чем в придорожных тавернах. Еду повара готовили как для себя, поскольку и сами питались с того же котла. Этим и объяснялась высокое качество блюд.

Комнату выделили уютную с крепкой кроватью и шкафчиком. А то, что её пришлось делить с соседом, так это не проблема. Места обоим хватало. В любом случае, это лучше маленькой темной комнатушки с нарами в луди. И намного прекрасней, чем камера в государственной школе гладиаторов.

Его соседом стал садовник. Вернее, это он стал его соседом, поскольку тот уже давно жил тут. Плотного телосложения эльф с густой гривой чёрных волос и грустными зелёными глазами, в которых можно было увидеть непомерный груз прожитых лет. Если бы не молодая внешность, он бы принял соседа за глубокого старика, который устал от жизни, но продолжает цепляться за неё.

Обязанности охранника не сильно напрягали. Нужно было охранять территорию поместья и раз в день ходить на рынок со служанками, чтобы их никто не обидел и не ограбил. Ну и помочь им донести продукты тоже не лишнее, ведь еды закупалось приличное количество. Такая тесная связь позволила быстро наладить хорошие отношения со служанками. Те же в свою очередь хлопотали за нового охранника перед поварами — вторыми после бога в мире прислуги. Первым является управляющий Рон — местный аналог дворецкого.

С поварами нужно дружить. Эту мудрость Жан-Поль усвоил быстро. Если повара на тебя обидятся — жить не захочется. Будешь питаться объедками, в которые ещё могут наплевать и справить нужду. Когда же с поварами дружишь, то можешь получить излишки с барского стола в виде различных деликатесов. О дополнительной порции можно даже не заикаться — сами предложат. Попить после работы с ними вино вместо воды тоже дорогого стоит. А вино Жан-Поль любил, как и всякий француз. Он не видел его так долго, что позабыл его вкус.

Две бутылки вина, полученные им в подарок от фанатов, до сих пор лежали в мешке. Он к ним не притрагивался — оставил на всякий случай. Вдруг понадобится кому-нибудь дать взятку. А от родителей он знал, что бутылка — прекрасная взятка. С одной стороны, необременительный подарок. С другой, после такого сложно отказать просителю.

Так он проработал три месяца. За это время он полностью освоился в поместье и многое узнал о его обитателях.

Господин Олза оказался купцом. Ему принадлежит большой купеческий дом. Поэтому он и принял его на работу. В доме аристократов человека послали бы к чёрту. Там охрану набирают из бывших эльфийских солдат, причём проверенных и с хорошими рекомендациями.

Когда купец убедился в лояльности человека, он назначил его телохранителем своего младшего сына.

Глава 12

Работать с детьми всегда сложно. Особенно это касается избалованных детишек богатых родителей. Именно такой десятилетний остроухий шкет достался Жан-Полю в качестве подопечного. Лишь когда он стал выполнять функции его телохранителя, осознал, что шестнадцать сестерциев в день слишком маленькая зарплата для такой работы.

Вначале было сложнее всего. Мелкого мажорчика хотелось прибить не меньше, чем гоблина на арене. Но он сдерживался изо всех сил и приспосабливался. Держал морду кирпичом и не поддавался на провокации ушастого говнюка. От ухода из дома купца его удерживали несколько вещей. В первую очередь наличие крыши над головой и хорошее питание. Всю зарплату он откладывал на будущее. Во-вторых, учителя несносного гаденыша.

Младшему сыну его отец нанял отличных репетиторов. В общественную школу он не ходил.

Наличие школ в этом мире удивило Каца. Откуда рабу знать такие подробности, если он общался с такими же рабами как он? Оказалось, что в Эльфино, как и в Новом Риме, имеется обязательное образование для граждан. Три года обучения для простолюдинов и пять для богачей и аристократов. Естественно, многому за столь скромный срок не научить, но читать, писать и считать умеет большинство граждан этих стран.

И всё же обеспеченные эльфы предпочитают не отдавать своих деток в школу, а нанимать им репетиторов.

Поскольку телохранитель обязан повсюду следовать за охраняемой персоной, то Жан-Поль вынуждено посещал и уроки мелкого пакостника. Это были единственные светлые моменты в его работе, ведь таким образом он даром имел возможность учиться всему тому, чему учат богатых отпрысков.

С репетиром по эльфийскому языку он сошёлся очень близко. Сначала он обратился к ней за индивидуальными уроками, и готов был платить ей. Но она отказалась от денег и учила его в свободное время по вечерам. Вскоре их отношения переместились в горизонтальную плоскость, и учёба стала куда лучше, а отношения теснее. Он даже перебрался к ней в комнату.

Репетиторам полагалась отдельная комната в крыле для прислуги с большой кроватью. Такие отношения среди персонала не пресекались и были нормой. Все слуги перелюбили друг друга. На кухне во время общих посиделок за бокалом вина тема отношений поднималась чаще всего: кто с кем, зачем и как, кто кого увидел и в какой пикантной ситуации. Часто прислуга обсуждала хозяев, вываливая на них столько подноготной и их секретов, что диву даёшься.

Чем дольше Жан-Поль жил в доме купца, тем больше узнавал об окружающем его мире. В столице Эльфино и её подводных камнях он стал ориентироваться как рыба в воде. Ведь не одним поместьем ограничивалась жизнь. В выходные он выходил в город, зачастую вместе с любовницей. Учительница эльфийского языка никогда не намекала на серьёзные отношения. Наоборот, часто упоминала, что как только закончится контракт, она сразу свалит поступать в академию магии.

Наличие в стране целой академии магии стало для Каца ещё большим сюрпризом, чем школы. Но из его знакомых о самой академии и магии мало кто знал. Даже Мари — его любовница, которая собиралась там учиться. От неё он узнал больше всего о магии.

Маги у эльфов существовали всегда. Зачастую маги занимают высокое положение в обществе и зарабатывают огромные деньги. Они создают чудодейственные зелья, которыми его пичкали во времена гладиаторской карьеры, светильники и многое другое, что сокрыто от глаз обывателей и доступно лишь элите.

Для поступления в академию магии нужно соблюсти всего два условия. Первое — быть магически одаренным, и с этим у Мари проблем не было. Второе — заплатить восемь тысяч сестерциев за пять лет обучения. Это минимальный платёж, который подразумевает проживание в общежитии на общих условиях, трёхразовое питание и само обучение. Для элиты имеется отдельный ценник. За дополнительную сумму можно получить отдельную комнату или арендовать дом в академическом городке. Улучшить условия проживания и питания. Притащить с собой слугу или служанку.

Мари рассчитывала поступить на бюджетный вариант. Для этого она работала репетитором и терпела закидоны избалованного засранца. Платили ей примерно столько же, сколько и ему, но у девушек иные потребности, чем у мужчин. Поэтому она не могла откладывать всю зарплату, как Жан-Поль. Процесс накопления суммы для обучения у неё затягивался.

Когда через два года у Мари закончился контракт, она собиралась отправиться в Магкаре — городок при академии магии. Он решил отправиться с ней, чтобы взглянуть на волшебство поближе. Жан-Поля не покидало желание вернуться на Землю. Единственный шанс на возвращение он видел в магии. Оттого она его манила.

Уговорить Мари о совместном путешествии проблем не составило. Она даже рада была. Надёжный вооруженный мужчина под боком придаёт уверенности, особенно если везёшь с собой космическую по местным меркам сумму в сто золотых.

Кац и сам накопил целое состояние, которое не уступало капиталам любовницы. Так что предстоящая дорога его не пугала. Теперь при желании он может лет пять не работать и жить без стеснения. А если подтянуть поясок, то и на десять лет этих денег хватит.

Никто его не уговаривал остаться. Не такой уж он ценный специалист, чтобы владелец лавок во всех городах страны упрашивал его продолжать на него работать. На такие роскошные условия труда очередь из желающих выстроится, только свистни.

* * *

В недорогой гостинице на окраине Магкаре в комнате на третьем этаже Жан-Поль лежал на широкой двуспальной кровати, заложив руки под голову. Его мускулистое и испещрённое шрамами тело было обнажено и ничем не прикрыто.

До городка при магической академии они со спутницей добрались за день.

По комнате передвигалась красивая девушка среднего роста, хрупкая, с редкими короткими волнистыми волосами каштанового цвета, приветливыми серыми глазами с растерянным взглядом. Узкое овальное лицо украшали маленький нос, тонкие губы и небольшие заострённые уши. Она в одном костюме Евы собирала разбросанные по полу вещи.

Кац любовался её стройной фигурой, небольшой грудью и упругой попкой.

— Жан, ты же понимаешь, что тебя вряд ли примут в академию магии? — подобрала она мятое платье.

— Потому что я человек?

— Потому что ты человек, — кивнула она, и принялась расправлять складки на платье. — А люди крайне редко имеют магические способности. Академии плевать, кого учить — только деньги плати. Но обычные эльфы и люди даже не ступят на её порог. Я слышала, что на входе стоит арка, через которую могут пройти лишь обладатели магических способностей. Сумел через неё пройти — значит, можешь поступить.

— Оригинальный способ отсева абитуриентов и экономии на приёмной комиссии. А если случится чудо и я пройду через эту арку?

— Если такое чудо произойдёт, то тебя примут в студенты. Конечно, если у тебя есть восемьдесят золотых на оплату учёбы.

— Интересно, Мари, а крестьян тоже принимают?

— Хоть крестьян, хоть золотарей, лишь бы деньги были.

— И откуда у крестьян такие деньги?

— Жан, порой я тебе поражаюсь. То ты знаешь столько, например, в математике, что завидно становится. То не в курсе общеизвестных вещей. Мы, эльфы, живём дольше вас, людей. Даже крестьянин может накопить восемьдесят золотых, только на это у него уйдёт лет двести-триста. Естественно, мало кто этим занимается, но есть среди магов и выходцы с самых низов. Оно того стоит. После пяти лет обучения те же деньги можно заработать за год.

— Этот момент мне тоже непонятен. Если основное население представлено небогатыми крестьянами, то откуда у эльфов деньги на оплату дорогих услуг магов?

— Так ведь услугами магов пользуются либо обеспеченные эльфы, например, купцы или аристократы; либо маги служат стране в качестве чиновников, следователей; либо их услуги оплачивают вскладчину.

— Вскладчину?

— Допустим, у крестьян нашествие жуков-вредителей. Они ради сохранения урожая скидываются всей деревней и идут к зельевару. У него заказывают зелье для обработки полей. Тот варит концентрированное зелье, которое потом разбавляют водой для опрыскивания полей.

— А артефакторы? У них тоже делают совместные закупки?

— У них тоже. К примеру, захотела деревня поставить на центральной улице освещение. Скидываются и делают заказ на осветительные фонари. Они проработают долгое время и в итоге обойдутся дешевле, чем вариант, в котором каждый житель будет ходить с личным светильником.

— Принцип мне понятен. И всё же я с тобой прогуляюсь до академии. Не нравится мне активность некоторых местных жителей.

— Чем не нравится? — Мари наклонилась и эротично оттопырила мягкое место. Она подняла с пола плащ, встряхнула его и принялась аккуратно складывать.

— Подумай сама. Всем известно, что обучение в академии стоит дорого. Значит, туда идут эльфы с большими деньгами. А где большие деньги — там криминал. Я ожидал активности бандитов неподалеку от города, но ничего такого там не было. Следовательно, стоит ожидать подлянки в другом месте. Подступы к академии кажутся наиболее логичными для засады на нерадивого абитуриента. Так что я всё же прогуляюсь с тобой. Ну и через арку попробую пройти. Чем чёрт не шутит — вдруг я тоже маг?

— Вряд ли, Жан, — покачала она головой из стороны в сторону. — Кстати, о том, что эльфы живут дольше…

— Я весь внимание.

— Жан, я не хотела бы наблюдать за тем, как ты стареешь. Я видела старых людей — жуткое зрелище.

— У тебя совершенно случайно для меня припасен эликсир вечной молодости? — саркастично ухмыльнулся он, поняв, к чему она ведёт.

— Нет такого эликсира. Жан, ты пойми, я молодая эльфийка. У меня вся жизнь впереди. А ты человек. Пройдут жалкие десять-двадцать лет, и твоё лицо начнёт покрываться морщинами. Ты станешь часто болеть, как это происходит с людьми. Мне больно будет на это смотреть. Поэтому…

— Поэтому?

Она набрала полную грудь воздуха и на выдохе скороговоркой выпалила:

— Мы должны расстаться! Я хочу запомнить тебя таким, какой ты сейчас: молодым, красивым, сильным и здоровым. А не седым, больным и сморщенным старикашкой.

— Ох уж эти эльфы! — усмехнулся он. — Как всегда, боитесь старости и смерти.

— Ты не обижаешься? — широко распахнула она глаза.

— Нет, конечно. Я сразу знал, что наши отношения рано или поздно закончатся. В любом случае я тебе очень благодарен. Одно время я думал, что на эльфиек без страха не взгляну. Меня передёргивало при одной мысли об остроухих девицах. Но благодаря тебе удалось побороть этот страх.

— Так, — мотнула она головой. — Вот теперь непонятно. Мне не верится, что ты боялся девушек. Ты же такой… Ну такой… Сильный, уверенный в себе, спокойный как скала. Вот честно — был бы ты эльфом, я бы тебя всячески пыталась склонить к браку.

— Были у меня случаи в жизни… — отвёл он в сторону взгляд. — Скажем так, в какой-то момент в моей постели оказалось слишком много любвеобильных эльфиек, что мне не очень понравилось… Гладиаторы у ромеев, знаешь ли, очень популярные.

— Хе-хе-хе! — задорно рассмеялась Мари. — Великое Древо! Не думала, что один из сильнейших гладиаторов боится слабых эльфийских девушек. Так значит, ты не обижен?

— Нисколько. Но я бы не спешил совсем разрывать отношения. Мари, давай останемся друзьями.

— Хм… Друзьями? — задумчиво помассировала она подбородок. — Хорошо.

— Кстати, с твоей стороны было недальновидно говорить со мной о расставании до поступления в академию. Особенно после разговора о возможных опасностях, поджидающих нерадивого абитуриента.

— Я хотела быть честной с тобой, Жан, — она начала облачаться в платье. — Спасибо, что даже после такого всё равно помогаешь мне.

— Этим ты мне и понравилась, — с неохотой он начал подниматься с кровати, чтобы тоже одеться. — Честностью и открытостью.

— А я думала, что тебе хотелось спать в хорошей спальне с красивой девушкой, а не в скромной комнатушке с древним садовником, — натянуто улыбнулась она.

— Не без этого. Не видела, куда я бросил меч?

— Под кроватью посмотри.

Вскоре они покинули таверну. У Жан-Поля на поясе слева висел гладиус, а справа охотничий нож. Он шёл немного позади спутницы и внимательно следил за окружающим пространством. За пару лет работы телохранителем он многому научился не только на личном опыте, но и перенял науку у товарищей, которые занимались охраной членов семьи купца.

Можно подумать, что он всё время в поместье только и делал, что ел, чесал языком с прислугой, учился эльфийской письменности и занимался развратом. Но это совсем не так. Час-два в день он уделял тренировкам бою с оружием и без него вместе с другими телохранителями. Тогда же они делились с ним премудростями профессии. Тонкостей в деле сохранения драгоценного тела немало.

Первое, что нужно помнить — следует постоянно ожидать угрозы от неизвестного источника опасности. Это подразумевает непрерывный и повсеместный мониторинг оперативной обстановки.

Следует не только анализировать обстановку, но и планировать маршруты передвижения. С этим сейчас было никак, поскольку он впервые оказался в этом городе. По-хорошему, нужно было оставить девушку одну в таверне и разведать пути подхода к академии, но это тоже риск. Никто не гарантирует, что Мари не ограбят во время его отсутствия.

Наблюдение и боевые способности — основные навыки телохранителя. Гладиаторская луди и арена научили Каца подходить к своему выживанию с полной отдачей. Поскольку жизнь телохранителя непосредственно связана с благополучием охраняемой персоны, то и внимательность у него на высоте.

Несколько раз на пути к академии он замечал подозрительные группы праздношатающихся мужчин из пяти-шести эльфов. Все они по странному стечению обстоятельств были вооружены. Он направлял девушку в обход подозрительных ребят, держась от них вдалеке и ловя на себе их оценивающие взгляды.

Грабители не дураки. Им всем хочется жить. Поэтому зубастую жертву они не выберут. А если и выберут, то постараться заманить в ловушку, в которой у них будет иметься решительное преимущество. Фигура Жан-Поля внушала почтение и опаску. А шрамы говорили о том, что меч у него не в качестве украшения. Возможно, поэтому их никто не тронул.

Ближе к академии, когда на глаза показались её белоснежные каменные стены, из переулка справа раздался пронзительный женский крик, зовущий на помощь.

— Жан, ты слышал? — дёрнулась и замерла Мари.

— Иди дальше, — с каменной мордой он подтолкнул подопечную в спину.

Когда она не сдвинулась с места, он схватил её за плечо и ускорился. Ей пришлось идти за ним.

— Эй! Там девушка звала на помощь! Жан, ты ей разве не поможешь?

— Быстрее! Прибавь скорость.

— Жан…

— Ходу-ходу-ходу, — продолжил он волочь её за собой, игнорируя громкие женские крики о помощи и отслеживая обстановку.

— Жан, я тебя не узнаю, — нахмурилась Мари. — Как ты можешь игнорировать такое? А вдруг там девушку насилуют? Ты же воин!

— Сейчас я телохранитель. Первое правило телохранителя — забота о клиенте. Ты моя клиентка на данный момент, пусть и бесплатная.

— А моё мнение не учитывается?

— Нет. Если клиент ведёт себя как идиот и пытается лезть в неприятности — телохранитель должен игнорировать его идиотские порывы и думать о сохранении его шкуры. Потом можно будет доложить нанимателю о конфликтной ситуации, объяснив свою позицию.

— Но я твоя нанимательница!

— Нет, — не отпускал он её руку и продолжал следить за улицей. — Я сам себя нанял для твоего сопровождения.

Стоило им отдалиться от переулка, как крики стихли.

— Они её убили! — ахнула Мари, и одарила спутника гневным взором с толикой презрения.

— Какая же ты наивная, Мари, — вздохнул он с облегчением и слегка сбавил шаг. — Это типичная уловка разбойников. Их подельница громко вопит. Телохранитель, если он неопытный и глупый, бежит по приказу столь же глупой госпожи спасать несчастную. Тут ему прилетает дубинкой по голове или мечом в сердце, и всё. Затаскивают госпожу в переулок, грабят, насилуют и убивают. Последовательность может меняться, если парни не принципиальные.

— Ты это придумал для оправдания собственной трусости. Отпусти меня, наконец!

— Если пообещаешь не делать глупостей.

— А смысл? Бедняжку уже убили.

— Кто же будет убивать подельницу? Наивная Мэри. Ох, ты и наивная… Когда девушку затаскивают в переулок в центре города, она максимум успеет один раз воскликнуть. Потом ей либо кляпом заткнут рот, либо нож к горлу приложат, а с острой сталью у глотки особо не поорешь. Либо по голове дубинкой бьют, а дальше делают своё дело. Когда же так громко и долго кричат — это стопроцентная подстава.

— Ты… — Мэри нахмурилась и задумалась. — Вот же мужлан! Звучит логично. Из-за тебя я теперь себя чувствую дурой и пребываю в сомнении. То ли ты нас спас, то ли струсил.

— Детка, я на арене четыре года в тени смерти ходил. Как ты думаешь, после такого я бы испугался горстки бандитов?

Мари с задумчивым видом потирала плечо, которое больше не удерживала стальная хватка.

— Синяки останутся.

— Зелье примешь или к целителю обратишься. Входная арка уже рядом.

— Вижу.

У академии стояли лоточники, возле которых толпились эльфы в тёмно-синих коротких туниках в сочетании с брюками.

Мари скользнула по ним мимолётным взглядом.

— Студенты и торговцы. Вряд ли тут меня ограбят и изнасилуют. Всё, Жан, — замерла она перед аркой, — пора прощаться.

— Ага. До встречи.

— Мужлан! Хоть бы комплимент на прощание сказал.

— У тебя отличная жопа.

— Ох! — закатила она глаза. — Какого ещё комплимента я ожидала от северного варвара?

Мари резко развернулась и поспешила пройти через арку. Она задержала дыхание и на мгновение зажмурилась. Глаза она распахнула лишь тогда, когда оказалась за стенами академии.

— Я прошла! — с радостной улыбкой на лице обернулась она.

Жан-Поль шагнул следом, но на входе он будто упёрся в невидимую стену.

— А я нет… — сделал он шаг назад. На его лице появилась натянутая улыбка. — Удачной учёбы.

— Я же говорила, — не сумела она удержать победоносной улыбки, в которой проскальзывали нотки сочувствия. — Магов среди людей очень мало. Но ты хороший воин, так что не унывай.

— Да-да, — помахал он ручкой. — А жопа у тебя действительно отличная!

Глава 13

Магия манила Жан-Поля. В ней он видел единственную возможность вернуться на Землю.

Если бы в этом мире существовали высокие технологии, он бы наверняка искал возможность переместиться домой с их помощью. Но технологиями тут и не пахло. У ездовых единорогов тут даже не было стремян. Да, тут научились делать бетон, но в том-то и дело, что это технология из античности, которую принесли с собой римляне вместе со своей культурой.

Магия — единственное, что есть в этом мире самобытного и чего не существует на Земле. И она работает. Результаты её применения он не раз опробовал на собственной шкуре: зелья, рабская метка и печать удостоверения личности. Магические светильники он видел в городах, как и прочие артефакты, которые для него слишком дорогие.

Просто так поглазеть не артефакты не получится. Маги такого не любят. Если пришёл к магу, потратил его драгоценное время на расспросы о том, какие у него есть артефакты и как они работают, то будь добр что-нибудь купить. Покупать он пока ничего не был готов, поэтому и об артефактах мало что знал. А у кого о них узнавать? Слуги, с которыми он общался, сами слышали о дорогой магии лишь краем уха. Исключение — зелья. О них знают все и повсеместно пользуются.

В академию магии попасть не удалось, хотя у него до последнего теплилась надежда на то, что он может оказаться обладателем сверхъестественных способностей. На это недвусмысленно указывал его навык, благодаря которому он дважды возродился после смерти. Но не срослось.

Придётся искать обходные пути. А до этого необходимо общаться с магами или хотя бы студентами. Следовательно, желательно жить вблизи магической академии, ведь именно тут наивысшая концентрация магов. Тем более, одна студентка его знакомая.

На обратном пути он определился с целью и направился в городскую управу. Именно там на доске объявлений вывешивались объявления об аренде и продаже жилья.

Цены на жильё в академическом городке оказались весьма кусачими. Аренда квартиры на пятом этаже две тысячи в год. На первом три тысячи. Арендовать приличный домик стоит шесть тысяч. О покупке недвижимости можно даже не помышлять. Самый дешёвый домик стартовал от ста тысяч. При этом небольшое имение в половине дня пути от города в противоположной стороне от столицы продавалось за десять тысяч — почти все его деньги. На этом фоне оплата за обучение в академии уже не казалась такой высокой.

Он больше склонялся к покупке собственного домика за пределами города. Десятикратная разница в цене намекала на то, что это будет, во-первых, выгодней. Во-вторых, эту покупку он может себе позволить, в отличие от приобретения городского имущества. К тому же, дом будет принадлежать ему. В случае необходимости его можно будет продать за те же деньги. А за инсулу придётся платить владельцу дома, и эти деньги Кац больше никогда не увидит.

Он прикинул, что после покупки дома у него останется пара тысяч. Если жить экономно, то этой суммы должно хватить на полтора-два года. За это время можно придумать способ заработка или определиться с дальнейшими действиями. Ему определенно требовался отдых и время на размышления и поиски информации по магии.

Есть ещё один нюанс. Цены на продукты и вещи в городе и в сельской местности разнятся в разы. В городе пинта дешёвого вина стоит два сестерция, а в деревне один. И так со всеми продуктами. То есть, год жизни с питанием в самой дешёвой инсуле в условиях жёсткой экономии в городе ему обойдется в четыре тысячи. В итоге всех сбережений ему хватит всего на три года. При этом он будет жить в стеснённых условиях. А за городом сбережений хватит на пару лет, но при этом у него будет личный дом с клочком земли. Выбор очевиден.

— Воин, хочешь приятно отдохнуть?

Из размышлений его вырвала потасканного вида эльфийка. Худющая блондинка с длинными острыми ушами, плоской грудью и мешками под глазами. Одета она была вызывающе в одну лишь короткую серую тунику, едва прикрывающую верхнюю часть бёдер. Левой рукой она прижимала к туловищу плетёный коврик. Такие коврики используют жрицы любви. Его расстилают в сторонке, жрица на него ложится и начинается работа. Мнение прохожих никого не интересует. А те могут собраться вокруг и начать давать советы. С развлечениями тут туго, видеокассет с порнухой не придумали, так что желающих поглазеть на соитие находится немало. Если обращать внимание на происходящее вокруг, то такие ситуации в городе происходят ежедневно.

Профессия девицы сразу стала очевидной Кацу, поэтому он покачал головой из стороны в сторону.

— Нет, спасибо.

— Не отказывайся, воин. Такому крепкому парню, как ты, наверняка требуется сбросить напряжение. Всего четыре медяка, и я твоя.

— Спасибо, но на четыре сестерция я лучше жратвы на день куплю.

— Эй! У тебя нет денег что ли? — возмущенно упёрла она свободную правую руку в бок.

— Экономия должна быть экономной. Мне и так девки дают. Зачем платить за то, что можно получить бесплатно, ещё и в комфортных условиях, а не у прохожих на виду?

— Жмот! — сплюнула она на брусчатку и с гордо выпяченными прыщиками, которые считались у неё грудью, пошла дальше.

* * *

Два дня спустя

Купил, называется, домик…

У Жан-Поля до сих пор наблюдалась некоторая нехватка знаний о местных реалиях. Он привычно предполагал, что небольшое имение — это коттедж со скромным земельным участком. Максимум он рассчитывал соток на пятьдесят земли. А в результате за десять тысяч приобрёл целое поместье.

Двадцать пять гектаров земли. Большая часть отдана под виноградники. Среди винограда росли оливковые деревья. Часть территории была выделена под выпас животных. Ещё часть участка занимало поле с зерновыми культурами. Сам скот шёл комплектом к имению: немного овец, коз, свиней и один осёл. Причём, это были вполне обычные земные животные. По всей видимости, они прибыли в этот мир с римским легионом, который возил с собой животных в качестве живых консервов.

Дом тут тоже имелся, и не один. Главное строение — хозяйский двухэтажный каменный дом с арочными окнами, террасой на втором этаже и глубоким подвалом. В последнем располагались восемьсот винных бочек и амфоры для оливкового масла.

Второе жилое строение куда скромнее — это вытянутый в длину одноэтажный дом из песчаника для проживания обслуживающего персонала. Работники шли в комплекте с имением, но они не рабы, как это было в соседнем государстве. Обычные эльфийские батраки — наёмные рабочие, которые долгое время выполняли свои обязанности в этом имении. Трое разнорабочих, которые ответственны за виноград. Поскольку имение по местным меркам скромное и поле с злаками небольшое, чисто для нужд жителей, они же занимаются зерновыми культурами. Один эльф приглядывает за скотиной. Ещё один служащий отвечает за оливки и небольшой огород.

Для животных, хранения зерна и сельскохозяйственного инвентаря имелись отдельные постройки.

Прислуга в имении отсутствовала. По всей видимости, её забрали с собой прежние собственники. Если она тут вообще была, в чём имелись некоторые сомнения. Ведь вполне может быть такое, что обязанности по поддержанию чистоты и уюта ложились на жену владельца имения.

В общем, это оказался не просто дом, а готовый и налаженный сельскохозяйственный бизнес. Выручка от производства вина покрывала расходы на персонал и позволяла владельцу имения жить пусть и не на широкую ногу, но вполне пристойно. Мясо, молоко и молочная продукция, злаки и масло свои. Покупать приходится немногое: одежду, инвентарь, хозяйственные товары и недостающие продукты.

Мечта большинства местных жителей — возлежи в тени оливкового дерева, попивай вино, тискай остроухую супругу и следи, чтобы рабочие не отлынивали от обязанностей. И ведь эта мечта оказалась не настолько дорогой, как казалось. Всего два года работы телохранителем у богатого купца, и Жан-Поль сумел себе позволить прикупить кусочек местного рая.

А ведь на этом фоне выходит, что зарплата у телохранителя всё же весьма солидная, как и у репетитора. К примеру, зарплата у его батраков, по сравнению с городскими рабочими, небольшая. Жан-Поль должен им платить по шестьдесят сестерциев в месяц. Плюс с него кормёжка, предоставление жилья и хозяйственного инвентаря. На эти деньги им нужно как минимум покупать одежду и обувь. А ведь иногда требуется обновить ножницы для волос, приобрести новую расчёску и многое другое. В лучшем случае с такой зарплатой удастся отложить сотню сестерциев в год. Его работникам придётся сто лет жить в жёсткой экономии, чтобы накопить на такое же имение.

Первые два дня ушли на заключение сделки. Для этого пришлось отправиться вместе с представителем хозяина имения в ближайший город, которым оказался Магкаре. Хорошо, что у продавца имелась телега с единорогом, иначе до вечера они бы не успели. А так они заскочили в городскую префектуру перед закрытием и успели заключить сделку купли-продажи.

Как только Жан-Поль расстался с десятью тысячами, продавца и след пропал. На ночь глядя выходить на тракт не хотелось. Это желание уменьшал тот факт, что он потратил на путешествие целый день. Полдня пешком и чуть меньше на трясущейся телеге без рессор мало кого оставят равнодушным и полным сил. Вот и он вымотался, отчего пришлось останавливаться в гостинице.

И вот он во второй половине дня добрался до своей вотчины, продемонстрировал рабочим купчую и принялся осматривать свои владения.

За новым хозяином увязался огородник — молодой эльф, которому не повезло родиться карликом. Ростом чуть выше гоблина, уши заострённые, но короткие и почти человеческие. Плотно сбитое телосложение, светло-русые волосы и бугрящиеся мускулатурой руки. Голова большая на фоне тела, с массивным квадратным подбородком и настороженными серыми глазами. Если бы в этом мире проживали гномы, Кац принял бы парня за представителя этого народа.

Они добрались до подвала, размеры которого поражали воображение. Он простирался под всем домом. Потолок расположился высоко, его поддерживали каменные арки. Вдоль стен в три ряда лежали на боку деревянные бочки, стянутые бронзовыми кольцами.

Жан-Поль взял кем-то оставленный деревянный стакан и подошёл к ближайшей бочке.

— Господин, вы бы не пили из этой бочки.

— Почему так, Брайан? — вопросительно приподнял он брови, посмотрев на огородника.

— Вино там паршивое.

— Уксус?

— Не уксус, но это плохое вино.

— И много таких бочек?

— Половина… — Брайан замялся и замолк.

— Чего-то ты недоговариваешь, Брайан. Зачем в подвале хранить плохое вино, тем более занимать под него половину бочек, и откуда оно тут?

— В этом году урожай винограда не удался. Плохой урожай, господин. И вино получилось плохим. Но не только у нас так — у всех соседей виноград не уродился.

Карлик не знал, куда деть руки: то сцеплял их в замок перед собой, то заводил за спину, то пытался ухватиться за низ туники. Как и все рабочие, он был одет просто: холщовые брюки, которые держала веревка, деревянные шлепки и короткая туника. Наконец, он упёр ладони в бёдра и продолжил:

— Прежний хозяин решил заработать на этом. Он в два раза дешевле обычного скупил урожай винограда у соседей и приказал нам делать из него вино. Мы ему говорили, что вино получится плохое. Такой виноград только на изюм пускать. Но он настаивал. Надеялся продать вино по обычной цене самого дешёвого.

Жан-Поль не удержался и открыл краник. После наполнения тары он пригубил вино, после чего сморщился. Как и многие французы, он хорошо разбирался в вине и надеялся понять, что не так с этим напитком.

— Ну и дрянь! — поморщился он и отложил бокал на выступ каменной ниши.

— Я же говорил, господин. Скоро это вино превратится в уксус.

— Каким образом бывший собственник собирался реализовать эту мерзость? Мне казалось, что хуже Шарли Шоу по евро за бутылку дряннее вина не бывает. Как же я заблуждался!

— Не знаю, господин, — пожал плечами Брайан. — Он так ничего и не продал. Купцы ему предлагали цену уксуса, что ниже стоимости самого дешёвого вина в пять раз. Если бы он продал вино им, то потерял бы в два раза больше, чем потратил. А ведь для покупки винограда он брал деньги в долг у ростовщика. В итоге ростовщик потребовал вернуть долг с процентами. Хозяину пришлось для погашения задолженности продать вам имение.

— И в какой бочке нормальное вино?

Брайан втянул голову в плечи и пробормотал:

— Ни в какой, господин.

— Не понял. Поясни нормально.

— Остальные бочки пустые.

— Все?!

— Не все. В двух из них уксус.

— Странные дела. Что это за имение, в котором не держат вина?

— Раньше держали, господин. Но бывший хозяин, чтобы расплатиться с долгами, продал всё хорошее вино из запасов. Купцы знали, что ему деваться некуда и время поджимает, поэтому предлагали ему низкую цену. Ему пришлось согласиться на их цену, но этого не хватало для расплаты с ростовщиком. И вот вы теперь хозяин имения. Только это, нас всех, в смысле, рабочих, интересует вопрос — вы нам платить будете?

— Конечно, буду.

— Эт хорошо! — засияла на лице Брайана искренняя улыбка. — А то мы эт думали, что вина нет, в подвале скоро останется лишь один уксус, торговать особо нечем. Только вы, господин, так не разоритесь случаем? Следующая прибыль пойдёт только через год, когда мы получим новое вино. И то, если Великое Древо сжалится и у нас будет нормальный урожай, а не как в этом году.

— Много слов, — мотнул головой Жан-Поль, не успевая за быстрой речью собеседника.

Он в уме считал, хватит ли ему денег на год с учётом необходимости платить зарплату пятерым рабочим. Как ни крути, а выходило, что денег ему хватит лишь на полгода. Если продать весь уксус, то получится выручить четыре с половиной тысячи сестерциев. В таком случае денег точно не хватит. Если бы это было дешёвое вино, то за него можно было бы выручить более двадцати двух тысяч. В таком случае он бы остался с хорошей прибылью.

— Простите, господин…

— Кстати, всё спросить хотел, а тебя не коробит называть меня господином? — решил Кац отвлечься от грустных мыслей. О бизнесе стоит думать на трезвую отдохнувшую голову, а не после длительного пешего путешествия и шокирующих новостей. — Я же человек, а ты эльф.

— Так ведь вы хозяин имения, а я батрак, господин. Конечно, то, что вы человек, печально.

— Печально?

— А то! Жалко вас. Живёте вы, люди, мало. Только к вам успеешь привыкнуть, как у имения новый хозяин появится.

— Оригинальная точка зрения, — хмыкнул землянин. — Словно не обо мне разговор, а о собачке или кошечке…

— Простите, господин, — опустил глаза в пол Брайан.

— Не скукоживайся. Твоя точка зрения мне понятна. Я человек, и с этим ничего не поделать.

— Эх, — грустно вздохнул огородник. — Как я вас понимаю… Я вот тоже у мамки такой уродился. Поговаривают, что её гоблины того самого… Из-за этого меня все дразнили, гоблином обзывали, на работу с такой рожей и ростом брать не хотели. И лишь в этом имении я сумел пристроиться. Теперь вот хозяин разорился, и я боялся, что нас всех выгонят прочь. А куда мне идти? Некуда. Родная мать из дома выгнала. Не нравлюсь я ей — о гоблинах напоминаю…

— Ну-ну, — подбадривающе похлопал его по плечу Жан-Поль. — Не расстраивайся раньше времени. Я обязательно придумаю выход. Наладить готовый бизнес, думаю, будет куда проще, чем выжить на арене.

— Господин… — во взоре Брайана появились нотки восторга. — Так это правда, что вы гладиатор?

— Правда.

— Мне Валерий рассказал, будто у вас под одеждой сумел разглядеть деревянный меч, но я не поверил.

— А Валерий — это кто?

— Пастух ваш, господин.

— Это который горбатый?

— Он самый, господин. Он копит на оплату услуг целителя, чтобы внешность поправить. Лет семь назад он под копыта единорога попал — с тех пор ходит горбатым. Эт… А спросить можно?

— Спрашивай.

— А каково это выступать на арене?

— Представь, Брайан, что тебя заковали в колодки и кинули в тюрьму. Потом дали в руки меч и заставили им размахивать весь день от заката и до рассвета. И вот ты им машешь, машешь, машешь… А потом тебя пригоняют в загон, дают настоящее оружие и выталкивают в кровавую мясорубку. Вокруг море крови, кишки, обезображенные тела и все хотят тебя убить, потому что никому не хочется умирать.

— Жуть какая… — передёрнул карлик плечами.

— Ничего хорошего в гладиаторских боях нет, Брайан. Вообще нет. Это маленькая преисподняя, из которой имеются небольшие шансы выбраться живым. Мне это удалось, а многим другим нет. Ладно, не будем о грустном. Показывай, что тут ещё есть…

Глава 14

Разговор с Брайаном заставил Жан-Поля задуматься. Выходит, что эльфы могут иметь потомство не только от людей, но и от гоблинов. Он не мнил себя большим знатоком генетики, но всё же помнил из школьного курса биологии о том, что у разных видов не может быть общего потомства. То есть получается, что эльфы и гоблины имеют друг с другом и с людьми общие корни. Либо эльфы являются особым видом, способным скрещиваться с другими видами.

Он посочувствовал Брайану. Парню в жизни мало того, что не повезло родиться карликом, так ещё у него отец гоблин. И вряд ли его мать отдалась дикарю добровольно. Эльфы ненавидят гоблинов. Следовательно, их отношение перенеслось и на парня.

С другой стороны, если подумать, то не так всё у Брайана и плохо. Ему досталось долголетие, и он проживёт намного дольше, чем Кац. И тут задумаешься, а так ли у него всё плохо?

Подвал он покидал загруженный новыми проблемами.

— Брайан, у нас есть транспорт?

— Старый хозяин забрал телегу, единорога и молодого осла.

— Я удивлен, как он паршивое вино и животных не забрал.

— Так без них имение стоило бы намного дешевле, господин. К тому же, он это… Животных и птиц забрал. Оставил самый минимум коз, овец и свиней на развод. Нам теперь долго мяса не видать. А осёл старый. Никто не знает, когда он сдохнет: может сегодня откинуть копыта, а может и через год. Но я бы на него в любом случае не рассчитывал.

— То есть, мне ещё нужно купить животных и телегу?

— Про животных вам бы лучше с Валерием поговорить. А так да. Без осла мы пахать не сможем и без хлеба останемся. А пахать нужно уже через два месяца. И вино на рынок в город отвезти не сможем. Если оно будет, конечно.

Калькулятор в голове Жан-Поля продолжал увеличивать траты. Ему это всё больше не нравилось.

Он видел два способа исправить положение. Первый — инвестиции, чтобы купить в имение всё необходимое и продолжать вести бизнес по отработанным местными жителями схемам. Второй вариант — оптимизация.

Оптимизация подразумевает увольнение лишних ртов. Но это не выход. Кто будет заниматься хозяйством? Один он всё не потянет. Огород ещё куда ни шло. С животными худо-бедно управится. А виноградники уже не осилит. Так он всё хозяйство загубит.

Инвестиции нужны, но даже далёкому от экономики человеку, который умеет считать, очевидно, что нереально поднять с колен это хозяйство с двумя тысячами на руках. На одну только зарплату рабочим нужно три тысячи шестьсот сестерциев в год. Осёл стоит как раб у ромеев, то есть около пяти сотен, а их нужно хотя бы два. Стоимость захудалого единорога стартует от двух с половиной тысяч. Эта разница обусловлена тем, что единороги имеют большую продолжительность жизни и более тяговитые. На них можно пахать, ездить верхом или запрягать в телегу, оттого и выгода от их долгосрочной эксплуатации выше. Телега тоже недешёвая.

То есть, хозяйство требует за год вложений в размере не меньше восьми тысяч. Если продать уксус, то в общем итоге с его накоплениями получится шесть с половиной тысяч, и этого мало. Где взять недостающие средства? К ростовщикам идти не вариант — без штанов и имения оставят, как и прежнего собственника. Остаётся придумать и реализовать выигрышную идею для бизнеса либо продавать имение и подыскивать скромный домик в деревне с небольшим участком, как он и хотел до этого.

В этот день он ничего не стал решать и последовал русской пословице: утро вечера мудренее.

Утром во время приготовления завтрака его осенило. Еду он проглотил быстрее обычного и поспешил на поиски огородника. Его он обнаружил лежащим в тени дерева.

При виде Каца карлик вскочил на ноги как ужаленный.

— Я тут это… Э-э-э… Споткнулся и лежал.

— Отлыниваешь от работы? — прищурился француз. — Решил моё терпение испытать? Брайан, ты знаешь, что такое оптимизация?

— Эм… — почесал он в затылке. — Нет.

— Это когда увольняют одного рабочего, а другому предлагают выполнять его обязанности за половину зарплаты.

— Но это же тяжело!

— Тяжело, — кивнул Жан-Поль. — Но если предложить разделить обязанности между всеми работниками и платить им часть от половины оклада уволенного батрака, то многие с радостью согласятся. Глядя на тебя, я задумался, а не заняться ли мне оптимизацией?

Брайан побледнел. Его лоб покрылся испариной.

— Господин, молю! Заклинаю Великим Древом! Прошу, не увольняйте! Это было в первый и в последний раз. Клянусь, впредь я буду исправно работать.

— Надеюсь на это, Брайан. Очень надеюсь.

Карлик хотел было рвануть за мотыгами, но был остановлен окриком:

— Куда? Я не закончил.

— Что я должен сделать, господин? — встал он на вытяжку.

— Где тут ближайший кузнец?

— Смотря какой вам нужен. Ежели утварь какую смастерить, то и деревенский сойдёт. А если нож хороший, то вам в город нужно.

— Нужен большой медный котел с плотно подогнанной крышкой и кое-какое специфическое изделие из медных трубок.

— Ежели так, то вам точно в Макгаре нужно на окраину ремесленного квартала. Там есть кузнец, который изготавливает посуду на заказ.

— Я в город. Чтобы не вздумал отлынивать. Вернусь — проверю фронт выполненных работ.

— Всё будет сделано в лучшем виде, господин. Мамой клянусь!

— Ты не любишь свою мать — сам вчера об этом говорил.

— Тогда Великим Древом клянусь, — скисло лицо коротышки.

— Раз Древом, тогда ладно…

* * *

Столь здоровенного и покрытого могучей мускулатурой эльфа до этого Жан-Поль встречал лишь на арене Колизея. Рост точь-в-точь как у него, но при этом он будто противоположность француза. Тёмные волосы коротко сострижены, а у землянина светлые и длинные. Небольшие заострённые уши поломаны и торчат в стороны, а у него круглые человеческие и на удивление целые после стольких боёв. Лицо утончённое с острым подбородком против массивной челюсти человека. Одет он был в прочные прожженные во множестве мест брюки из плотной ткани. На голый торс повязан кожаный фартук. Карими глазами он внимательно осматривал посетителя кузницы.

— Чего-то хотел? — голос кузнеца был хриплым и басовитым.

— Заказ сделать. Специфический.

— Оружие не делаю. Ко мне приходят по посуде из меди.

— Мне именно такая и нужна.

— Тогда слушаю.

— Жан, — протянул он руку.

— Хм… — кузнец ответил крепким рукопожатием. — Я Малеус. Так по какому ты делу, мечник?

— Это так заметно?

— Рука у тебя специфически вытянута и мозоли характерные, да и силушка что надо.

— Мне нужен чан, который будет плотно накрываться крышкой. В крышке отверстие, в которое плотно вставляется медная витая спиралью трубка. Эта трубка должна заходить в другой сосуд и…

Кузнец его прервал:

— Так тебе нужен дистилаопенс для изготовления ароматных масел? А чего тогда мне голову морочишь?

— Дестилятор? Да, похоже, что мне как раз нужна такая установка. Сможете сделать?

— Тебе обязательно под заказ? Если так, то придётся подождать четыре месяца. Раньше не могу — у меня большой заказ.

— Четыре месяца? — расстроился Жан-Поль. — Есть другие варианты?

— Есть. У меня лет десять лежат на складе парочка дистилаопенс. Как-то изготавливал большую партию для жрецов Великого Древа. Но в итоге два комплекта им не понравились, а пускать на лом я их не решился.

— И что им не понравилось?

— Эти дистилаопенс делали мои неопытные подмастерья, так что изделия получились кривоватыми. А жрецам подавай эстетику, не то Великому Древу не понравятся их масла. Глядеть будешь?

— Давай посмотрим.

Жан-Поль не мог поверить своим глазам. А они тем временем выпучились на два готовых самогонных аппарата. Пусть они и выглядели немного неказисто, но это не маленькие поделки для домашней любительской выгонки, а полупрофессиональные варианты с подобием на ректификационную колонну и большим баком для браги.

Его не покидала мысль о том, как местные жители, имея подобные технологии, ещё не наводнили рынок крепким алкоголем?

— Малеус, а с помощью дистилаопенс изготавливают лишь ароматные масла?

— Почему же? — развёл он руками. — Можно и воду выпаривать. Она после этого безвкусной становится, но в масла для натирания добавлять самое то.

— Понял. Спасибо. И сколько хочешь за оба аппарата?

— Полторы тысячи.

— Давай…

Начался жаркий торг, который длился целых три часа. В итоге один сошлись на сумме в девятьсот пятьдесят сестерциев. Ещё в полсотни обошлась доставка товара вместе с Кацем на телеге до имения. В руках столь массивные покупки он бы ни за что не унёс. Покупки заняли почти весь объём телеги. Во время этой поездки он окончательно осознал необходимость покупки личного транспорта в виде телеги и единорога.

* * *

День следующий

Утром Жан-Поль нашёл Брайана. Тот старательно пропалывал огород.

— Бросай это, Брайан, и идём со мной. Есть более важная задача.

— Как прикажете, господин. А что нужно сделать? — он подхватил мотыгу и пошёл следом за Кацом.

— Увидишь.

Когда они добрались до сарая с инвентарём, Жан-Поль схватил большой чан самогонного аппарата.

— Брайан, возьми приёмную ёмкость и змеевик.

Вместе они вытащили один из двух дистилляторов на улицу и оттащили к очагу, на котором готовилась еда на улице.

— Господин, вы решили заняться производством ароматных масел? Так ведь у вас в имении нет сырья для их изготовления.

— Знаешь, что это такое?

— Ага. Видел у младших жрецов. Они с помощью таких штук выгоняли масла.

— Тогда принцип работы дистилаопенс тебе должен быть знаком.

— Вроде того. Я ж не жрец. Туда нужно налить настой из масленичного сырья, а под чаном разжечь огонь. Потом остаётся ждать и следить, чтобы огонь не был слишком сильным и чрезмерно слабым.

— Всё верно. А теперь идём за бочкой с вином и принесём её сюда.

— Господин, но мы её вдвоем не поднимем! — ужаснулся карлик.

— В таком случае позовём помощников…

Одну бочку с вином всей толпой они доставили к очагу. По приказу Жан-Поля Брайан принёс дров. Дальше началось проверенное тысячелетиями земное колдовство по превращению слабоалкогольного напитка в высокоградусный спирт. И хотя француз не являлся специалистом в самогоноварении, но процесс ему был понятен. Вместе с Брайаном они быстро разобрались что к чему.

Вскоре рядом образовался ещё один очаг и встал второй дистиллятор. Из подвала принесли ещё несколько бочонков вина и пустую бочку.

Процесс дистилляции шёл медленно. С одного самогонного аппарата удавалось получить всего литр коньячного спирта в час. Наполнение бочки шло черепашьими шажками. Чтобы готовый продукт не испортила кислота, которая образуется в процессе закисания, напиток очищали древесным углем, который хорошо абсорбирует на себе лишние соединения. К концу дня у них образовалось всего двадцать литров спирта. На его изготовление ушло почти полторы бочки вина. Во втором бочонке оставалось больше половины.

— Понял, как нужно делать? — обратился Жан-Поль к Брайану в конце дня.

— Понял, господин. А зачем мы переводим вино?

Вместо ответа француз поставил два стакана и плеснул туда понемногу остывшего коньячного спирта.

— Пей, — и сам показал пример.

Брайан выпил следом за ним, после чего выпучил глаза и принялся хватать ртом воздух.

— Огненный напиток, господин… Фуф! Как только его можно пить?

— Ртом, Брайан. Ртом пить лучше всего. Через задницу не очень — можешь не проверять. Паршивый спирт, но для первого раза сойдёт. Впрочем, какое сырьё, такой и результат.

— Господин… — лицо Брайана прочертила глупая улыбка. — Я понял смысл этого напитка, — покачнулся он. — Такое чувство, будто я выпил бутылку крепкого неразбавленного вина. Это что же выходит — мы всё вино изведём на изготовление этого напитка?

— Коньяк, Брайан. Он называется коньяк. В данном случае это коньячный спирт. Мы его ещё разведем водой до кондиции. Должно в итоге получиться на треть больше и немного слабее. Так пить будет легче.

— Ох! Думаю, такой напиток можно будет продавать по десять сестерциев за пинту.

— Десять сестерциев за коньяк? — вздёрнул брови Жан-Поль. — За эксклюзивный напиток, которого никто больше не производит? Не смеши меня, Брайан. Минимум тридцать сестерциев. Только вначале нужно будет заказать бутылки и разливать напиток в них, словно дорогое вино.

— Господин, у нас это… дров не хватит. Мы сегодня спалили двухнедельный запас. А заготовить на вашем участке дрова негде.

— У соседей дрова можно купить?

— Конечно.

— В таком случае не делай-таки мою голову беременной. Купим у соседей.

Брайн с огорода был поставлен к самогонным аппаратам. А Жан-Полю снова пришлось возвращаться в город.

Когда часто ходишь в город по делам, начинаешь понимать, что чем ближе к нему расположено имение, тем лучше. Именно поэтому его имение стоило так дёшево, а не только из-за долгов. И поэтому для его продажи оставили видимость наличия вина в подвале и животных в скотнике. От имения очень далеко до ближайшего города, в котором и происходит реализация готовой продукции и закупка недостающих товаров. Чем ближе к городу, тем дороже земля. В четверти дня пути от Макгаре скромная латифундия стоила как его имение.

Латифундию отличает от имения узкая специализация, меньший земельный участок и отсутствие наёмных работников. Фактически, это крестьянское хозяйство, которое специализируется либо на земледелии, либо на скотоводстве. Но обычно земледелие дополняется содержанием небольшого количества животных для себя. В результате латифундии приносят меньший доход, чем имения. У крестьян больше расходов на покупку продовольствия, поскольку у них нет личных батраков, которые будут следить за огородом и скотиной. Соответственно, и дома у них куда скромнее.

В городе после заключения сделки со стеклодувом о поставке бутылок, Жан-Поль резко пересмотрел ценовую политику своей продукции. Какие тридцать сестерциев, если одна пустая бутылка ему обойдётся в закупке в пятнадцать монет? А ведь он ещё искал художника для изготовления этикеток. Плюс бумага стоит космических средств. По его прикидкам себестоимость бутылки коньяка со всеми расходами обойдётся в двадцать пять медяков. Следовательно, продавать её имеет смысл не дешевле пятидесяти сестерциев.

Наладить бизнес оказалось весьма непросто. Для этого пришлось часто мотаться в город. Жан-Поля выматывали эти походы. Полдня идёшь туда. Там быстро находишь нужного эльфа и договариваешься с ним. Потом нужно вернуться домой. Иногда он задерживался допоздна и оставался ночевать в гостинице.

Деньги утекали сквозь пальцы. В конце месяца у него осталось средств лишь на зарплату сотрудникам. А после выплаты оклада, денег у него не осталось. В следующем месяце платить батракам уже нечем. Оплатить наём телеги для доставки продукции тоже не выйдет.

При этом за месяц Брайан перегнал всего сорок пять бочек вина из четырёхсот.

Коньячный спирт был разбавлен, и из него получился коньяк, который был разлит в бочки. Получилось четыре с половиной бочки коньяка.

Когда же стеклодув доставил первую партию бутылок, расплатиться с ним было нечем, как и с художником, который наделал этикеток. О том, чтобы отдать продукцию в долг под реализацию они даже думать не хотели. Жан-Полю всё же пришлось идти к ростовщику и брать у него в долг десять тысяч сестерциев под залог имения.

Деньги были потрачены сразу же. Он расплатился с художником и стеклодувом, купил добротную телегу и недорогого тяглового единорога.

Коньяк был разлит по бутылкам. На них наклеены красочные этикетки.

Бутылки нужно было как-то везти в город, чтобы не побить по дороге. По-хорошему следовало изготовить ящики, но за них пришлось бы платить плотнику, а денег снова не было. Пришлось импровизировать. У нескольких пустых бочек разобрали верхнюю часть и погрузили в них бутылки, которые переложили сеном.

Наступил самый сложный и ответственный этап — реализация продукции. И на него Жан-Поль потратил две недели. Спал он за стенами города прямо в телеге на подстилке из сена, охраняя своё имущество и экономя на гостинице.

Для продажи коньяка он устроил поход по всем барам и торговым лавкам с вином, где проводил дегустацию продукции. Трактирщики и купцы неохотно покупали новый продукт, который стоил очень солидных денег. И всё же за две недели удалось реализовать двести бутылок. Сотня бутылок была потрачена на дегустацию. Но куда деваться? Реклама — двигатель торговли. И без трат на неё никуда.

После проблем с оплатой ни стеклодув, ни художник не хотели с ним работать без предоплаты. Так что почти вся выручка ушла на оплату их услуг. На руках у него осталось всего две тысячи. Этого никак не хватит, чтобы расплатиться с ростовщиком, поэтому землянин не стал об этом думать и вернулся в имение.

На телеге путь занял меньше времени. Отдохнувший единорог вполне сносно переживал такое путешествие без длительных перерывов. Но после этого ему следовало хотя бы денёк отдохнуть.

А через неделю к нему в имение начали прибывать гонцы от трактирщиков и купцов с просьбой продать коньяк в больших количествах.

У него от первой партии осталось всего сотня бутылок, о чём он честно заявил. И заломил за каждую из них по два золотых. При этом был готов продать и по золотому, но не пришлось. Купец из винной лавки выкупил всю партию без торга. В результате Жан-Поль не только расплатился по долгам и заказал большую партию бутылок с этикетками, но и прилично ушёл в плюс.

Казалось, что бизнес начал налаживаться. Но всё испортило вино. Оно всё же окончательно скисло и превратилось в уксус. Для перегонки оно больше не было пригодно. Пришлось идти по соседям и покупать у них дешёвое вино на перегонку. Так стартовал новый виток расходов. А ведь он собирался заказать ещё несколько самогонных аппаратов для увеличения выхода продукции и нанять ещё одного батрака — огородника, поскольку Брайан полностью переключился на изготовление коньячного спирта.

За делами и заботами он позабыл о своём желании вернуться домой и о магии. Через три месяца жизни в имении бизнес наладился. Началась стабильная поставка вина, бутылок, этикеток, дров и ящиков, которые он всё же заказал у плотника. Сбыт тоже был стабильным. Он поднял зарплату главному мастеру коньячных дел. Расходы на производство выросли, но незначительно в общей стоимости продукта — одна бутылка стала ему обходиться в тридцать сестерциев.

Купец подчистую выкупал весь коньяк по два золотых за бутылку. Деньги потекли карманы Жан-Поля рекой. Продажи ограничивались лишь количеством пустой тары. Стеклодув не справлялся с необходимыми объёмами. В итоге, на реализацию уходило всего пятьсот бутылок в месяц. Это поддерживало репутацию элитного и редкого напитка, ведь его так мало и аналогов не существует. Это восемьдесят пять тысяч сестерциев грязной прибыли. Грязной, поскольку приходится платить налоги в казну. А налоговая канцелярия, как слышал землянин, тут хуже лютых зверей. Непонятно, откуда у них информация, но они знают кто, что, сколько и за какую цену продал. Так что большую часть суммы он отложил на уплату налогов.

И тут он вспомнил о своей первоначальной цели, ради чего и приобретался «скромный домик».

Глава 15

Всадник на белоснежном единороге добрался до ворот академии магии. Стройное, грациозное животное с сильно развитой мускулатурой и крепкой конституцией вызывало восхищение. Такой скакун стоит никак не меньше пяти тысяч сестерциев, а позволить себе подобный транспорт могут считанные единицы обеспеченных граждан.

Для жителей Магкаре было удивительным видеть в седле грациозного скакуна не богатого эльфа, а высокого мускулистого человека.

Жан-Поль полностью поменял гардероб. Зелёная туника из качественной ромейской ткани выглядела с иголочки, как и такой же расцветки брюки. Роскошный плащ из двойной плотной ткани пурпурного цвета, закреплённый золотой фибулой, подчеркивал его зажиточный статус. На широком кожаном поясе висели гладиус и длинный кинжал. К седлу была приторочена дорожная сумка, на которой висел круглый стальной щит. Но самым удивительным и непривычным элементом единорожьей упряжи оказались стальные треугольники, подвешенные к седлу на кожаных ремнях — стремена. В них всадник продел стопы. Ничего подобного жителям Эльфино до этого не встречалось.

Всадник несколько неуклюже слез с седла на брусчатку и привязал скакуна к стойке рядом с поилкой.

— Проклятое животное, — потёр он задницу. — Хотелось бы сказать: «Зато не пешком», но как же я об тебя пятую точку отбил!

Неподалеку стояла пара молодых эльфов в синих штанах и туниках. У каждого из них на груди красовалась вышивка в виде белого дерева с зелёной кроной. Парни услышали его бурчание и засмеялись.

— Кстати, — одарил их улыбкой Кац, — молодые эльфы, помогите, пожалуйста.

— Задницу подлечить? — хохотнул один из парней — худой и высокий блондин с длинными острыми ушами.

— Было бы неплохо, но обойдусь. Я приехал к знакомой — она студентка академии. Но попасть на территорию учебного заведения не могу. Вы могли бы её позвать?

Тот же парень похабно ухмыльнулся.

— Признайся — ты у кого-то одолжил одежду и единорога, чтобы произвести на девушку впечатление?

— А вы знаете толк в подкатах к дамам, месье! — ещё шире растянул он губы.

— Так ведь сразу заметно. В седле ты держишься как сопля в пруду. Даже какие-то дурацкие подпорки для ног соорудил, чтобы с единорога не свалиться. Одежда будто только из лавки портного.

— Женщины… — развёл руками Кац. — Так вы мне поможете?

— Кого позвать? — продолжил тот же эльф.

Его товарищ не проявил энтузиазма к альтруизму и молча отошёл в сторонку.

— Первокурсницу Мари. Среднего роста, худенькая, с короткими каштановыми волосами. Передайте ей, пожалуйста, что её ждёт старый знакомый Жан. И спасибо вам большое за помощь.

Мари в длинной синей тунике по щиколотки размашистой походкой шла к арке. Но чем ближе она подходила, тем больше сбавляла скорость, а под конец и вовсе начала медленно семенить. Её глаза открывались всё шире и шире, пока не достигли максимального размера.

— Жан? — прошла она через арку навстречу улыбчивому парню.

— Привет, Мари. Отлично выглядишь. Форма академии тебе к лицу.

— Великое Древо! Жан, откуда такие дорогие вещи? А это, — обернулась она в сторону живого транспортного средства, — твой единорог?

— Мой.

— Только не говори, что потратил весь заработок на единорога и вещи! Это глупо и недальновидно. Я от тебя такого совсем не ожидала. Ты мне казался разумным человеком.

— Не гони единорогов. Я точно не из тех людей, кто стал бы тратить последние деньги на бесполезные вещи. Лучше пойдём в тихое и спокойное место, пообщаемся за перекусом без лишних ушей. Я всё тебе расскажу.

Мари обратила внимание на то, что на них с неприкрытым любопытством пялятся несколько студентов. Один из них тот парень, который передал приглашение от Жана. Остальные к нему присоединились на обратном пути. Ей стало неловко под их взорами, поэтому она кивнула Кацу.

Бывшие любовники разместились в приличном ресторане под названием «Белая роза». Возле академии иных заведений не было — тут располагались лишь элитные рестораны.

Единорог остался ждать возле заведения. Там имелось всё для содержания скакунов. Слуга расседлал красавца, дал ему отборного овса и принялся мыть и расчёсывать. Естественно, за все эти услуги по итогам клиенту выставят счёт, но Жан-Поль не возражал.

«Белая роза» отличалась от других заведений тем, что тут имелись отдельные кабинки с шумоизоляцией, которую наложили маги. Стенки между кабинками тонкие, но хоть кричи — никто не услышит. Чтобы вызвать официанта, в стену была встроена переговорная труба. Подобным способом пользовались на пароходах для общения капитана с экипажем машинного отделения. А чтобы через трубу никто не прослушивал, в ней имелась заглушка.

Но воспользоваться трубой им не пришлось. Заказ они сразу сделали официанту, который проводил их к уютному столику. Сидеть полагалось на добротных лавках, на которых для удобства лежали подушки, такие же были привязаны к спинкам.

— Итак, — начала Мари, — зачем ты спустил всё на единорога?

— Не всё.

— Как минимум половину. Жан, я знаю, сколько ты заработал. Если бы ты был магом, то тебе хватило бы оплатить учёбу в академии. Не отпирайся.

— На самом деле я ни сестерция из тех денег не потратил на ерунду. На них я приобрёл имение в половине дня пути от города. Имение находилось на грани разорения, но мне удалось найти выход и поднять его с колен. Теперь оно приносит хороший доход.

Из прихваченной с собой седельной сумки, которую оставлять на единороге было равносильно привлечению нездорового внимания воров, он достал бутылку коньяка.

— Тебе это знакомо?

— Это? — с осторожностью, будто величайшее сокровище, взяла она в руки бутылку. — Видела однажды. Коньяк — дорогущий новый напиток, который у нас в продаже больше не встретить. Весь коньяк купцы везут в столицу. Там он продаётся по пятьсот сестерциев за бутылку, при этом аристократы и богачи устраивают за ним погоню. Говорят, что этого напитка производится ограниченное количество. Зачем ты потратил на него кучу денег?

— Это подарок тебе.

— Мне? — удивлённо разлетелись её брови. — Великое Древо! Жан, не стоило. Мы же расстались, а ты мне делаешь такие подарки… Тем более, я не любительница вина. Лучше бы купил платье или что-то другое более полезное.

— На будущее буду иметь в виду, — зазмеились его губы в лукавой улыбке. — Но ты зря переживаешь. Мне эта бутылка обошлась в тридцать сестерциев.

— Так дёшево?!

— Потому что это я делаю коньяк!

— Оу… — округлила она глаза и шокировано замолкла. Несколько раз моргнув, она тихо спросила: — Ты?

— Я?

— ТЫ?!

— Я!

— Пять золотых за бутылку!

— Два золотых. Это уже купцы перепродают по пять. Кстати, я об этом только что от тебя узнал.

— Оу… Тогда понятно, откуда у тебя деньги. Но ведь прошло всего три месяца. Когда ты успел?

— Мари, я сам поражаюсь. Казалось, что ещё вчера я весь в мыле бегал из имения в город и обратно. Ростовщик, кузнец, плотник, продавец бумаги, стеклодув, художник… Я их посещал по кругу раз за разом, договаривался, торговался. Деньги утекали сквозь пальцы, долги копились. Внезапно прошло три месяца, и имение начало приносить доход, которому можно позавидовать.

— Надеюсь, у тебя есть охрана?

— Нет. Посмотри на меня, — напряг он бицепс, отчего туника в районе правого плеча вздулась. — Думаешь, мне нужна охрана?

— Конечно! Жан, как только нечистые на руку эльфы прознают о твоём богатстве — тебя попытаются ограбить. Каким бы сильным воином ты ни был, во сне ты беззащитен. К тому же, ты один, и если навалятся толпой, то можешь не справиться.

— Трёх воинов хватит?

— Думаю, да. Даже двоих охранников хватило бы. Тогда вряд ли к тебе полезут.

— Значит, четверо… Будем искать.

— Жан, я тебе поражаюсь, — покачала головой из стороны в сторону Мари. — Ещё недавно ты сам был телохранителем, а сегодня нанимаешь охрану себе.

— А ты недавно была учителем, а теперь сама ученица, — одарил он её улыбкой. — Изгибы фортуны непредсказуемы. Но что мы всё обо мне, да обо мне? Расскажи лучше о себе. Как устроилась в академии? Чему вас учат?

— Не скажу, что это лучшее место проживания. У Купца комната была получше. А тут ещё её приходится делить с тремя соседками. Нам сейчас читают вводные лекции по магии, и мы тренируемся управлять маной.

— Уже выучила какое-нибудь заклинание?

— Если бы! Нам сказали, что первое заклинание в лучшем случае сможем активировать через полгода, а большинство к концу учебного года. Зато потом мы начнём изучать заклинания одно за другим.

— Рад за тебя. Я же правильно понимаю, что маги специализируются на каких-то направлениях?

— Специализация начинается со второго курса. Целители, зельевары, артефакторы, иллюзионисты и боевые маги. Есть ещё факультет общей магии, но он не пользуется популярностью.

— Иллюзионисты?

— Чиновничий факультет. Там учат накладывать государственные печати, магические метки, следилки и тому подобное.

— А на общем факультете чему учат?

— Всему понемногу. В результате после этого факультета выпускники толком ничего не умеют, поэтому и работу им найти сложно.

— Совсем ничего?

— Не совсем. Они немного разбираются в зельях, немного в артефактах и исцелении, даже знают азы боевой магии и иллюзий. Но ни в одной области не являются специалистами.

— И зачем нужен такой факультет, если после него работу не найти?

— Не знаю, — пожала плечами Мари. — Я слышала, что универсалы вроде как могут стать преподавателями академии, если выучатся дополнительно по какой-то специализации. Но обычно им приходится работать на крестьян. Там зелье сварят, тут светильник сделают. В общем, самая низкооплачиваемая категория магов. Поэтому я собираюсь учиться на целителя. У них всегда есть клиенты и деньги.

— Достойный выбор. Мари, а ты слышала что-нибудь про порталы в другие миры?

— Чего? — посмотрела она на него с недоумением.

— Вспомни, как зародилась ваша цивилизация. В ваш мир постоянно попадают люди из другого мира. Однажды попало целое войско людей с животными. Теперь существуют ромеи, ослы, свиньи, козы и овцы.

Мари звонко рассмеялась.

— Ох, — смахнула она слезинку, — мне понравилось, как ты поставил ромеев в один ряд с ослами и свиньями.

— Как-то же они сюда попали. Наверняка с помощью какой-то магии. Не поверю, что маги не исследовали данный феномен.

— Слушай, Жан, я всего лишь первокурсница. Откуда мне такое знать?

— Мари, разве тебе не интересно?

— Если честно — нет.

— А если я попрошу узнать?

— Слушай, Жан, не знаю, зачем тебе это, но мне некогда заниматься ерундой. Я пришла учиться магии. За подарок спасибо, но я не готова тратить время на порталы и прочую чушь.

— В таком случае тебя не затруднит найти на факультете общей магии отличника, который много времени проводит в библиотеке, и свести меня с ним?

Мари недолго думала перед ответом:

— Запросто. А тебе это зачем?

— Мечта у меня попасть в другой мир.

— Пф! Глупая мечта. Думаешь, там будет лучше?

— Это не важно. Главное — попасть, а там разберусь.

— Хорошо, найду тебе ботана.

Откладывать дела на другой день Жан-Поль не хотел. Как только он представил, что придётся скакать обратно в имение, а потом возвращаться назад и снова садиться в седло, так сразу отбило всякое желание затягивать дела.

Можно было остановиться в хорошей гостинице, но зачем, если имеется возможность разобраться с делами в тот же день?

После его уговоров Мари поспешила в академию. Вернулась она через час в тот же ресторан, который француз даже не думал покидать. Зачем? Тут прохладно, уютно, тихо, вкусная еда и напитки. Единорог спокойно отдыхает в стойле и набирается сил. Он занимается тем же самым в закрытой кабинке.

Он вспомнил Землю, отчего на душе стало грустно. А в голове крутились слова бывшей любовницы: «Зачем тебе это?». Вот он и думал: «Действительно, зачем мне возвращаться на Землю? Там у меня никого не осталось. Родители умерли. Девушки нет. Друзьями не обзавёлся. Знакомые? Так я им не нужен».

Но потом он вспомнил о четырёх года рабства и арене, отчего все переживания показались глупыми. Пусть на Земле у него нет родных и близких, но сама планета ему родная. Там высокие технологии, уютные санузлы, супермаркеты и главное — транспорт. Все эти прекрасные автомобили, автобусы, поезда и самолёты. Там не приходится ходить пешком десятки километров, чтобы попасть в другой город. Не нужно отбивать задницу об седло. Только ради этого стоит вернуться.

«Интересно, — подумал он, — если… Нет! Когда я вернусь, что будет? Ведь я пропал много лет назад. Наверняка я числюсь в списке пропавших без вести. Наверняка придётся восстанавливать документы и решать проблемы с недвижимостью. Если она всё ещё моя. За несколько лет там наверняка накопилось множество долгов за неуплату коммунальных платежей и налогов. За долги во Франции имущество изымают и продают с аукциона или же префектура распоряжается им по своему разумению. Впрочем, я даже к таким хлопотам готов. Пусть я останусь без дома, зато на родине, чем с крышей над головой, но в чужом и жестоком мире».

Вернулась студентка академии не одна, а в компании эльфа в униформе того же учебного заведения. Остроухий парень низкого роста, худощавого телосложения, с редкими короткими курчавыми волосами русого цвета. У него были зелёные узкие добрые глаза с внимательным взглядом. Широкое овальное лицо украшали вздёрнутый нос и толстые губы.

— Это Жан, — указала она перстом на него. — Это Берриар Ламат. Ну, всё, мальчики, вы тут общайтесь, а мне пора возвращаться.

Махнув ручкой, она удалилась. Эльф и человек остались наедине.

— Присаживайся, — кивнул парню Жан-Поль и протянул ладонь для рукопожатия.

После приветствия Ламат сел напротив француза.

— Мне сказали, что вы хотите предложить мне работу…

— Верно. Берриар, верно?

— Да, но лучше зовите меня Бер. Я к этому больше привык.

— Ну, а я, как ты слышал, Жан. Не стесняйся, угощайся.

К приходу эльфов официант обновил стол. На нём красовалось большое блюдо с фруктами и виноградом. Исходила паром запечённая рыба. Сырная и колбасная нарезки радовали глаза ровной укладкой. Дополняла натюрморт бутылка красного вина, к которой потянулся Жан-Поль, чтобы наполнить бокалы.

— А какая работа? — смущённо дёрнул губами Берриар.

— Постоянная. У меня своё имение. Мне требуется маг-универсал на постоянную работу. Зарплата золотой в день. Питание и проживание за мой счёт.

— Эм… — студент опешил. — Но я пока учусь только на четвёртом курсе.

— То есть, зарплата тебя устраивает?

— Более чем, — часто закивал он. — Обычно универсалы зарабатывают не больше десяти золотых в месяц, и то при удачном заказе.

— В таком случае я готов подождать до завершения учёбы.

— Но почему я? Простите, Жан, но за такую оплату любой универсал согласился бы на вас работать.

— Даже не поинтересуешься своим кругом обязанностей?

— Зачем? — пожал он плечами. — И так понятно, зачем в имении маг. Семью, рабочих и скотину подлечить. Зелье для повышения урожая и против паразитов сварить. Простенькие артефакты изготовить. В общем, вряд ли у вас круг обязанностей будет иным.

— Ты совершенно прав. Но…

— Но? — сощурился Берриар.

— Пока ты учишься, тоже имеется возможность заработать.

— Интересно, как? У меня не особо много свободного времени. Если честно, я бы хотел больше времени посвятить учёбе, чтобы потом знать больше о магии.

— Весьма похвально. Я как раз хотел тебе предложить узнать побольше о магии.

На этот раз от удивления Берриар широко распахнул глаза.

— Я совсем перестал понимать, что происходит. Господин Жан, вам придётся объясниться.

— Меня сильно интересуют две вещи. Первое — порталы, то есть возможность путешествовать в иные миры. Об их существовании нам доподлинно известно, ведь все люди являются выходцами с другого мира.

— Хм… — с задумчивым видом потёр подбородок эльф. — Звучит очень интересно. Кажется, я даже видел в библиотеке книгу об исследовании природы иных миров. Что-то ещё? Вы же сказали про две вещи.

— Второе — обретение магических способностей обычным человеком.

— Вот это вы замахнулись! — с толикой восхищения и солидной долей иронии протянул Берриар. — Тут ничего не могу обещать, но постараюсь найти всю доступную информацию. Вас это устраивает?

— Приемлемо.

— Но, господин Жан, я буду тратить на поиски информации для вас своё время, которое мог бы потратить на учёбу…

— Понимаю, к чему ты клонишь. Тысяча сестерциев в месяц на всё время до окончания учёбы в академии тебя устроит?

— Тысяча?! — ахнул эльф. — Великое Древо! За то, что я буду сидеть в библиотеке? Конечно, да! Где расписаться?

— Покушай. Жалко будет, если оплаченная еда достанется официантам. После еды прогуляемся до городской канцелярии и заключим договор.

Глава 16

Налаженный бизнес приносил стабильный доход. Для увеличения прибыли Жан-Поль заказал ещё пару самогонных аппаратов, конструкцию которых улучшил для увеличения выхода готового продукта. Поскольку ждать четыре месяца для него слишком долго, он заплатил кузнецу на тридцать процентов больше, чтобы его заказ сделали быстрее.

Через неделю он забрал у кузнеца два новых дистиллятора улучшенной конструкции. И они действительно оказались куда эффективней. Выход до трёх литров в час многократно окупал все затраты.

Через купца, который покупал у него коньяк, он сделал заказ на бутылки. Он обещал заказать их в столице, но из-за посредника и увеличения расстояния доставки цена каждой бутылки вырастала на семь сестерциев. С учётом отпускной цены коньяка это приемлемо.

Пришлось договориться ещё с двумя плотниками о поставках ящиков и стабильно закупать сено, чтобы перекладывать им бутылки.

Также он нанял ещё одного батрака для перегонки вина, поскольку Брайан с четырьмя дистилляторами не справлялся. Дров тоже закупать пришлось больше.

В результате всех действий прибыль выросла в несколько раз. За вычетом налогов и расходов на производство, рабочих, мага, четверых охранников, корма животным и личных трат он зарабатывал в районе ста пятидесяти тысяч в месяц. При этом купец, с которым он сотрудничал, получал больше него. Но француза это устраивало.

Ещё недавно он был бесправным рабом. Прошло совсем немного времени, и он уже стал богатым. Среди местных такие доходы имеет не каждый аристократ. Чтобы получить подобную прибыль с имения, оно должно иметь колоссальные площади. Там должны трудиться сотни батраков. Это уровень доходов элиты.

Ему было кристально ясно, что долго удерживать монополию не получится. Сохранить в тайне процесс изготовления коньяка — это что-то из области фантастики. Те же батраки давно растрепали обо всём знакомым из соседних имений и латифундий. Поэтому следовало поступать, как и любому коммерсанту — снимать сливки с монополии, пока это возможно.

Как только местная элита узнает, что с помощью общеизвестного устройства для изготовления ароматных масел можно получать дорогой алкогольный напиток, так сразу начнётся повальный приток эльфов на этот рынок. Закон спроса и предложения даёт однозначный ответ на то, как проведут себя цены — они резко рухнут.

Но Жан-Полю было жизненно необходимо поддерживать высокий уровень доходов, чтобы оплатить услуги магов по поиску интересующей его информации. Если этих сведений не существует, то следовало оплатить исследования магов, чтобы они нашли способ попасть на Землю и обрести ему магические способности. А для этого нужно много денег. Чем больше, тем лучше.

Следовало вложить свободные средства, чтобы они приносили прибыль. Причём вложить их следует так, чтобы наверняка не прогореть и оставаться в плюсе.

Чтобы купить приличное имение вблизи города, нужна сумма побольше двухмесячного дохода. Один гектар виноградников в пригороде стоит сорок тысяч. А такое же имение, как у него, там обойдётся в триста тысяч. Столь колоссальная разница достигается лишь за счёт близости имения к городу. Купить же виллу в столице и вовсе кажется нереальным, ведь там она может стоить и миллион, и три, и больше.

При этом огромное имение размером в пару сотен гектаров в половине дня пути от города можно купить за те же триста тысяч. Это при условии, что их продавали бы. Но таких предложений на рынке не было, иначе Жан-Поль ухватился бы за столь выгодный вариант капиталовложений.

Делать только предметы для элиты недальновидно. История компаний Земли показывает, что во время кризиса такие фирмы разоряются. На плаву остаются лишь те фирмы, которые основной упор делают на товары широкого спектра потребления, рассчитанные на простых граждан со средними доходами. А кризисы случаются во все времена с постоянной стабильностью. Поэтому сразу следует продумывать, как от них защититься.

В его случае всё усугубляется тем, что местным богачам проще будет перехватить пальму первенства в производстве коньяка для обеспеченной аудитории. Они имеют связи, которые зачастую позволяют задавить мелких конкурентов.

Но даже без связей они могут его задавить демпингом. Например, наймут батраков, которых обучат на стеклодувов и откроют собственное производство бутылок. В результате бутылки им будут стоить в два-три раза дешевле. Плюс плотники на окладе, своё сено с имения, свой виноград. В итоге у них себестоимость коньяка станет в два раза ниже, чем у него. И они смогут продавать коньяк со стопроцентной прибылью за ту цену, в которую ему обходится лишь себестоимость производства.

Из его размышлений следовал вывод о необходимости создания дешёвой и массовой продукции из доступного недорогого сырья. Поскольку он уже начал заниматься алкоголем, то логичным выглядело начать производство обычного самогона, то есть виски.

Виски хорош тем, что его себестоимость окажется намного ниже, чем у коньяка. Модий ячменя (8,7 литра) при оптовой закупке можно приобрести за четыре сестерция. Это примерно пять целых три десятых килограмма. Из него можно приготовить около четырёх литров самогона крепостью шестьдесят-семьдесят градусов, то есть примерно семь литров сорокаградусного виски. Если продавать его прямо в бочках, то на таре выйдет серьёзно сэкономить. Если продавать готовый продукт даже по десять сестерциев за литр, то выручка составит семьдесят сестерциев с одного модия ячменя. Расходы на персонал и производство составят в районе пяти тысяч в месяц.

Следовательно, если производить хотя бы две тысячи литров виски в месяц, то чистая прибыль составит девять тысяч сестерциев. С одной стороны кажется, что это немного. Но это минимальная планка дохода при условии эксплуатации небольшой латифундии площадью двадцать пять соток на покупном сырье и при наличии всего двух усовершенствованных самогонных аппаратов. Если же взять латифундию на пятьдесят соток, в три раза увеличить количество дистилляторов и добавить ещё пару самогонщиков, то и прибыль можно увеличить до тридцати тысяч. Солидная часть расходов заложена на охрану. Следовательно, при увеличении обычного персонала общие расходы уменьшаются.

Пусть прибыль планируется меньше, чем с коньяка, зато этот бизнес будет крайне стабильным. Разорить производителя виски почти невозможно. Это реально сделать лишь по приказу государства или если кто-то влиятельный решит уничтожить бизнесмена. Триста шестьдесят тысяч в год позволят нормально жить и оплачивать услуги магов.

Когда Жан-Поль разложил всё по полочкам, он решился на покупку латифундии в ближайшем пригороде Магкаре. Это, во-первых, создание подушки безопасности в виде стабильного и прибыльного бизнеса. Во-вторых, это дом рядом с городом, что позволит в любой момент посещать Магкаре. Бывать в городе ему приходится часто. Каждое путешествие выпивает много сил.

Утром он снова отправился в город в сопровождении двоих охранников. Выехали они на телеге, в которую был впряжен тягловый единорог. Попутно он вёз партию коньяка на продажу, минуя купца. Он планировал распродать партию ресторанам по три золотых за бутылку. Дополнительный доход никогда не будет лишним.

Нужная ему латифундия быстро нашлась. Уже вечером следующего дня он оформил покупку в городской канцелярии.

Гектар земли, засаженный оливковыми деревьями, обошёлся ему в сорок тысяч.

На земле располагался добротный каменный дом — одноэтажный, с глубоким подвалом, который предназначен для хранения продуктов и оливкового масла.

Из иных строений тут имелся сарай для инвентаря и небольшой хлев для животных.

Свободного места под прочие постройки оставалось немного. Но в целом возможно разместить большой амбар для зерна и мастерскую для перегонки самогона.

Следующие две недели Жан-Поль в мыле мотался в город. Он радовался, что от латифундии туда скакать на единороге всего десять минут. Верховая езда всё ещё доставляла ему сильный дискомфорт, но он продолжал утешать себя мыслью: «Зато не пешком».

За это время он успел найти строителей, начертить чертёж строений, договориться о приобретении материалов для стройки и заказать у кузнеца перегонные кубы большой ёмкости и производительности. Также он заказал бочки под брагу, хранение и транспортировки виски.

Вскоре закипела стройка. Темпы строительства поражали. В течение месяца был выкопан подвал и возведены стены мастерской. Ангар для зерна к этому времени давно был готов.

Ещё месяц ушёл на крышу, отделку и строительство дороги от латифундии до ближайшей просёлочной дороги, которая вливалась в основную.

К окончанию стройки он нанял батраков. Они успели пройти обучение у Брайана. Перегонные кубы были готовы, зерно и дрова закуплены, и бизнес начал совершать первые робкие шаги к раскрутке.

Вначале пришлось ему самому доучивать батраков. Ведь между производством коньяка и виски имеется разница в том, что сначала нужно приготовить брагу. А поскольку он в этом не специалист, то и сам совершал ошибки. Но в итоге процесс стал понятен, и первая брага приготовилась.

К этому моменту Кац вложил в бизнес сто сорок тысяч, из которых лишь меньшая часть ушла на приобретение земли.

Но к этому моменту он успел ещё неплохо заработать на коньяке. С оставшимися деньгами его накопления достигли четырёхсот тысяч.

После того, как он стал жить возле города, эффективность производства коньяка начала падать. Батраки начали подворовывать. Пришлось уволить большую часть рабочих и нанять новых, но это не выход. Чтобы такого не происходило, нужен постоянный контроль. Он не может разорваться на двух маленьких французов Жана и Поля, следовательно, требуется управляющий. И такового пришлось искать и нанимать. А это дополнительные расходы на весьма солидную зарплату. С другой стороны, за счёт контроля он экономит больше на том, что идёт строгий контроль качества продукции и пресекается воровство. Но управляющего тоже следует периодически контролировать, поэтому без визитов в имение не обойтись.

* * *

Прошло уже четыре месяца, как ботан получает стипендию за поиск информации. Пришло время проверить, а действительно ли он этим занимается или же пинает детородные органы за чужой счёт. Просто так платить деньги Жан-Поль не собирался. Тем более так совпало, что он закончил заниматься организацией бизнеса, нанял управляющего имением, и у него имелось свободное время.

Естественно, для своего визита он выбрал вторую половину дня. В этот период у студентов заканчиваются занятия и начинается свободное время. Предполагается, что они будут заниматься самообразованием, но многие просто выходят в город, встречаются с девушками и парнями, развлекаются. И это при том, что они заплатили за учёбу немаленькие деньги. Впрочем, на Земле такое встречается повсеместно, так что ничего удивительного тут нет.

По проверенной схеме он прибыл к воротам академии. В седле единорога он сидел более уверенно. Сказывался опыт почти ежедневных скачек в город и назад, и не по одному разу.

Возле академии он выловил студента. Тот за серебряную монету согласился позвать требуемого студента.

Ждать пришлось около получаса. Через арку на академическую площадь вышел Берриар. Кожа у него была бледнее, чем при первой встречи, под глазами образовались тёмные круги. На плече у него висела серая сумка-почтальонка из ослиной кожи.

— Здравствуйте, господин Жан.

— Приветствую, Берриар. Выглядишь неважно. У тебя всё в порядке?

— Спасибо, я в норме. Занимался вашими заданиями, ещё и учиться приходится. Вот и провожу много времени в библиотеке.

— Ты бы себя поберёг. Мне хоть и нужен результат, но маг в здравом сознании необходим больше, чем свихнувшийся от библиотечной пыли эльф.

— Мне осталось учиться чуть больше года. За это время необходимо добыть максимум знаний из библиотеки академии. Ничего страшного, господин Жан. После учёбы отосплюсь вволю. Вы же не намерены эксплуатировать меня на убой, словно ромеец раба?

— Ни в коем случае! Мне нужны адекватные сотрудники. И тем более не хочется иметь во врагах сбрендившего от переработок мага. Предлагаю пройти в Белую розу и продолжить беседу в приватной обстановке.

— Там дорого…

— Можешь не беспокоиться о деньгах, Берриар. Посиделки за мой счёт. Я хочу услышать о том, что ты успел найти. Обсуждать такое на улице не лучшая идея. К тому же, я притомился, пока тебя ждал.

— Извините. Я из библиотеки забежал в комнату за записями.

Эльф запустил руку в сумку и начал извлекать оттуда стопку бумаг. Жан-Поль положил ладонь сверху его предплечья.

— Потом. В ресторане покажешь результат своих трудов.

— Хорошо, — вернул он бумаги на место.

Слуга «Белой розы» принял поводок единорога Каца. Сам же француз в сопровождении студента прошёл внутрь заведения. Они заняли одну из пустующих кабинок и сделали заказ. Официант быстро накрыл на стол и испарился.

— Вот теперь можешь говорить.

Берриар выложил на стол стопку бумаг, исписанных убористым почерком.

— Так вот, я искал нужные вам сведения. И знаете, по ним очень мало информации. Мне пришлось поселиться в архиве. Я в хороших отношениях с библиотекарем. Лишь это позволило получить доступ к архивам. Обычно туда студентов не пускают или допускают с разрешения преподавателя.

— Рад, что не ошибся в тебе, — Жан-Поль действительно испытал чувство облегчения и удовлетворения за правильный выбор, и не только свой, но и бывшей любовницы, которая принесла пользу даже после расставания. — Есть что-нибудь интересное?

— По поводу обретения магии обнаружилось всего три книги. Все они ссылаются на труд магистра Ливаля.

— Извини, но мне это ни о чём не говорит, — слегка развел ладонями Кац.

— Магистр Леваль жил во времена пришествия ромеев в наш мир. Он был пленён ими и вынужденно работал на ромеев.

— Он был сильным магом?

— Наверняка. Сейчас точно никто не скажет, если только не найти его современников, которые были с ним знакомы.

— Интересно, отчего так вышло, что сильный маг работал на людей? — удивлённо приподнялись брови Жан-Поля.

— Ромеи взяли в плен его родных и угрожали ему их гибелью. К-хм… Так вот, Ромеи требовали от магистра Леваля придумать способ, с помощью которого они могут стать такими же долгожителями, как эльфы.

— Очень интересно, — подобрался Кац, будто охотничий пёс, вставший на след дикого зверя.

— В итоге длительных изысканий магистр Леваль разработал ритуал, — губы Берриара пересохли от волнения. Он приложился к кубку с вином и опустошил его почти полностью. — К-хм… Так вот, Леваль создал ритуал разделения сути.

— Не томи, — вцепился ладонями в столешницу Жан-Поль.

— Для ритуала необходимо абсолютно добровольное и искреннее решение эльфа. Эти чары затрагивают высшие духовные сферы. Эльф добровольно разделяет свою суть и делится ею с человеком. Таким образом, их судьбы объединяются, и они оба превращаются в полукровных эльфов.

— Ты так волнуешься. Есть из-за чего?

— Да, господин Жан. Я переписал ритуал, но вынужден вас настоятельно предупредить, что его использование находится под строжайшим запретом. За применение этого ритуала казнят обоих его участников вне зависимости от положения в обществе, причин и обстоятельств.

— Понятно. Я это учту. Ещё что-то?

— Да, — кивнул Берриар. — Как вы понимаете, в ритуале имеется несколько условий. Строгих условий! Во-первых, эльф должен быть чистокровным. А это в наше время огромная редкость. После воцарения ромеев сложно угадать, есть ли в предках эльфа человеческая кровь или нет. Разве что королевская семья. Про них доподлинно известно, что они сохранили чистоту крови.

Жан-Поль натянуто улыбнулся.

— Надо быть конченым кретином, чтобы лезть к королевской семье, тем более со столь сомнительными предложениями.

— Согласен. Так вот, второе условие я уже озвучил — абсолютно добровольное согласие эльфа. Если его желание поделиться своей сутью будет неискренним, например, вызванным угрозами родственникам, то ритуал убьёт обоих участников.

— Понятно… — задумчиво помассировал подбородок Кац. — Есть ещё и третье условие?

— Да, — кивнул Берриар. — Ритуал должен проводить эльф. Как можно понять, для этого он должен обладать магической силой. Именно поэтому ритуал подходит под ваши критерии. Таким образом, человек обретает долгую жизнь и магию.

— Итак, я тебя правильно понял? Для ритуала нужен чистокровный эльфийский маг, который пойдёт на этот шаг добровольно?

— Именно.

— Жаль, — расстроенно вздохнул Жан-Поль. — Мне такое не подходит. Где я найду магически одаренного представителя королевской семьи, который совершит невозможное — поделится своей сутью… ДОБРОВОЛЬНО?!

— Действительно, звучит невозможно, — обрадовался Берриар тому, что его наниматель не спешит совершать глупости. — Я думаю, что магистр Леваль специально создал ритуал таким, чтобы его условия было почти невозможно осуществить захватчикам, которые держали в плену его семью. И чтобы спасти эльфов от участи стать жертвами людей.

— Звучит логично.

Глава 17

Студент магической академии и начинающий алкогольный производитель больше не могли игнорировать вкуснятину. Ароматный запечённый гусь с яблоками и в виноградном маринаде — поистине праздничное блюдо. Исходящие от него ароматы любого заставили бы пустить слюну. Даже вегетарианец вряд ли устоял бы перед манящей хрустящей корочкой и умопомрачительными ароматами. Мясо было нежнейшим и таяло во рту.

Берриар оторвался лишь после того, как съел четверть гуся. Он сыто откинулся на спинку скамьи и протяжно вздохнул. В его взгляде читалась грусть от того, что он больше не может съесть ни кусочка.

— Волшебный гусь, — начал он. — Так бы и съел всего, но больше не помещается.

— Повар достоин похвалы, — также откинулся на спинку Жан-Поль, набивший брюхо. — Пожалуй, нужно будет завести своих гусей. Эти птицы достойны того, чтобы периодически появляться на моём столе.

— Гуся нужно ещё уметь хорошо приготовить. Хотя у вас, господин Жан, наверняка есть жена и личный повар.

— Тут ты не угадал, парень. Ни жены, ни повара.

— Как же так? — удивлённо распахнул глаза эльф. — Вы же завидный жених.

— Я человек, парень, если ты не заметил.

— Тем более!

— Вот теперь я не понял, — с недоумением проморгался Кац. — Насколько я знаю, эльфийки не спешат связывать свою жизнь с людьми. Мол, не хочу смотреть, как ты стареешь, дряхлеешь и умираешь…

— Так ведь для любой провинциалки это, наоборот, плюс. Господин Жан, вы же обеспеченный человек. На вас девки должны были устроить целую охоту. Девице всего-то и нужно подождать каких-то сорок-пятьдесят лет, пока вы умрёте от старости, после чего она получит солидное наследство и станет обеспеченной на всю жизнь вдовушкой.

— Какая меркантильность, — ухмыльнулся Жан-Поль. — А если мне девица разонравится, и я её выгоню?

— Тогда она лишится всего. Поэтому девки, которые находят себе богатых людей, из шкуры вон лезут, чтобы подобного с ними не случилось. Если такую возьмёте себе, то она до самого вашего конца будет изображать любящую жёнушку.

— Разве это не аморально? Всю жизнь изображать влюбленность к тому, кого на самом деле не любишь.

— Это для вас вся жизнь, а для эльфа какие-то пятьдесят лет. Да и какая вам разница, господин Жан, настоящая это любовь или наигранная? Как говорил мой батюшка: «Чем бы баба ни страдала, лишь бы мозги не сношала!». Да любой эльф отдал бы многое за такие отношения.

— Умные слова… Извини, Берриар, если мой вопрос покажется тебе бестактным, но сколько тебе лет?

— Триста семнадцать.

— Вон оно как… Что ж, тогда понятно. Кстати, ты рассказал про обретение магии, но ни словом не затронул порталы.

— Извините, господин Жан, но до порталов я ещё не добрался. Информацию о них нужно искать в архиве, а он настолько обширный, что на это уйдёт много времени. Дай Великое Древо, если до конца обучения уложусь.

— А если не уложишься?

— Тогда можно попробовать договориться с библиотекарем. Полагаю, за такую же оплату он согласится поискать необходимые вам сведения.

— Берриар, друг мой сердечный, — расплылась змеиная улыбка на лице Жан-Поля, — к чему тянуть? Давай сразу подключим к поиску столь почтенного эльфа. Вдвоём вы сумеете быстрее найти нужную информацию, не так ли?

— К-хм… — смущённо поджал губы Берриар. — Простите, как-то не подумал. Но да, вы правы. Я… Я переговорю с ним. А если он запросит больше денег?

— Я готов заплатить больше за труды почтенного профессионала своего дела. Но без фанатизма.

— Буду иметь в виду.

— Ах, ещё… — Жан-Поль слегка прикоснулся подушками пальцев ко лбу. — Всё хотел спросить: мои люди тебе деньги в полном объёме передавали?

— Да, господин Жан, — с серьёзным видом кивнул студент. — Каждый раз передавали всё до последнего сестерция.

— Они были вежливыми? А то знаю я этих бывших вояк…

— Предельно вежливые эльфы.

— Что ж, рад, что не прогадал с охранниками. Извини, что так в лоб спросил. За сотрудниками нужен глаз да глаз. А то сопрут десяток золотых, скажут, что хозяин распорядился снизить плату за какую-то надуманную провинность, и в итоге не только обворуют нас обоих, но и подставят меня.

— Понимаю. Если такое случится, я вам обязательно расскажу, — Берриар с грустью взирал на остатки гуся. — Эх… Жалко оставлять столько мяса местным слугам.

— А мы и не оставим. Я попрошу завернуть еду с собой, и ты её заберёшь. Поедите вечером вместе с соседями по комнате.

— Это как-то неудобно.

— Неудобно гадить вверх задницей, а за гуся уплачено. Или ты хочешь оставить его слугам?

— Нет-нет, я возьму его с собой, — Берриару было несколько неловко. Он решил сменить тему. — Кстати, что вы думаете о войне?

— Война — всегда паршивое дело. Ты имеешь в виду конкретную битву или нечто иное?

— Я про слухи, которые гуляют среди граждан в последнее время.

— Извини, парень, но мне не до слухов было. Весь в делах. Что говорят?

— Поговаривают, что мы собираемся напасть на ромеев.

— Зачем? Разве есть повод?

— А то! Конечно, есть, ещё какой! Вы что, не слышали о пропаже принцессы Дианель?

— Впервые слышу.

— Почти пять лет назад её отправили к ромеям в качестве невесты Цезаря. Но она бесследно сгинула в их стране. На требования выдать пояснения, куда пропала принцесса, Цезарь несёт всякий бред.

— Что именно говорит?

У Жан-Поля зашевелились извилины в мозгу. Слишком много совпадений, чтобы их игнорировать. Именно в это время он попал в этот мир. Тогда же пропала принцесса. В то же время отряд из Нового Рима искал некую эльфийку, которую им приказали поймать живой.

— Говорит, что её похитили северные варвары. Ага, — с открытым сарказмом протянул Берриар, — конечно! Варвары в самом сердце империи… Естественно, этому никто не поверил. Все думают, что ромеи убили бедняжку, а перед этим над ней жестоко надругались.

— Если так обстоит дело, то странно, что на них не пошли войной сразу.

— Так пять лет, считай, что практически сразу, — с недоумением поглядел на собеседника Берриар. Затем его взор посветлел. — Ах да, всё время забываю, что вы человек, господин Жан. Для вас, должно быть, это слишком долгий срок, словно для эльфийского ребёнка, которому кажется, что год — целая вечность.

— Такой уж я родился, — развёл руками Кац. — Ну что, по единорогам?

— Пожалуй, мне действительно пора вернуться в академию. Ещё нужно будет занести в комнату гуся и переговорить с библиотекарем. Спасибо за вкусное угощение, господин Жан.

— Это тебе спасибо за хорошую работу, Берриар. И ещё, — достал он из своей сумки пару бутылок коньяка и выставил их на стол. — Это подарок тебе.

* * *

Разговор с Берриаром заставил Жан-Поля о многом задуматься. Может ли принцесса Дианель быть той самой эльфийкой, которую искали у Холма ромейские воины?

Если это так, то странно, что на её поиски отправили всего один десяток легионеров. Или же он был не один? Могло же так случиться, что это был один из множества десятков, посланных на её розыск?

Если допустит, что принцесса является той самой эльфийкой, то вполне возможно, что именно она активировала портал на Землю. Вероятно, что она сейчас находится на его родине. И в момент активации портала, когда она переместилась туда, его забросило в этот мир.

Но в таком случае королевской семье Эльфино должно быть известно о том, где находится портал и как его активировать. Весьма сомнительно, что такие сведения были доступны одной лишь принцессе.

Из этого следует вывод о том, что Дианель не только чистокровная эльфийка по своему происхождению, но и маг.

Но что могло её подтолкнуть на подобный поступок? Зачем принцессе бежать от своего жениха — целого Цезаря? Она бы могла стать второй по важности эльфийкой в могущественной стране, но вместо этого предпочла бегство в другой мир.

Эти мысли не давали ему покоя. Но больше всего его беспокоила надвигающаяся война. Эльфы зря не будут трепать языком о подобном.

Война всегда негативно сказывается на обычных гражданах. Голод, нищета, разруха, смерти. Ещё и в ополчение могут призвать.

Жан-Поль не собирался сидеть сложа руки. Первым делом, пока ещё пребывал в городе, он пообщался со знакомыми эльфами. Все как один подтверждали слова Берриара. В королевстве давно ходили слухи о надвигающейся войне. И раз об этом известно лавочникам и ремесленникам, то от ромеев эта информация наверняка не ускользнула. А значит, они готовы к войне.

После подтверждения слухов француз развил кипучую деятельностью. Он начал закупать в больших объёмах продовольствие и запасы ячменя, дров и сена для бесперебойной работы латифундии на протяжении длительного времени. Он скупал домашних животных и птиц, и корма для них для бесперебойного снабжения продовольствием себя и своих подчинённых.

На все оставшиеся деньги он приобрёл домик на городской окраине. После чего принялся набивать продуктами его подвал. Дом он видел в качестве последнего рубежа отступления.

Если война перекинется с территории Нового Рима на земли Эльфино, то все жители рванут в города под защиту крепких стен. От столицы до Магкаре всего день пути. Сюда наверняка доберутся захватчики. И тогда ему тоже придётся скрыться за городскими стенами.

Вот только город окажется переполнен беженцами. Остро встанет проблема с жильём, продовольствием и питьевой водой. Когда же у тебя имеется личный домик с полным подвалом продуктов и вина, то можно оставаться относительно спокойным. По крайней мере, без крыши над головой не останешься. Сюда же можно, в крайнем случае, эвакуировать своих рабочих. Ведь главное не сами производства, а разумные, которые на них трудятся. Самогонные аппараты можно сделать новые. Животных и ингредиенты для виски купить. А жизни не вернёшь.

По всей видимости, Кац ещё не до конца стал мыслить как прожжённый коммерсант. Для капиталиста главное — его богатство. Как раз те самые производственные мощности акула бизнеса поставил бы на первое место, а вовсе не работяг. С другой стороны, бизнес не был для него самоцелью, как и заработок денег. Деньги для него — способ найти путь назад на родину.

Пока он занимался подготовкой к возможным военным действиям, подоспела первая партия виски и была на подходе вторая.

Первую партию самогона удалось реализовать с поразительной скоростью. Пусть он и в десять раз дороже дешёвого вина, зато с налётом на элитарность. Все, кто слышал о коньяке, но не мог себе его позволить, могли приобрести виски.

В таверны и рестораны Макгаре отпуск продукции шёл в небольших бочонках. Единственным условием был возврат бочонка после опустошения. В случае порчи владелец заведения обязан выплатить стоимость бочонка либо предоставить новый такого же объёма.

Купцам виски обходился немного дороже, поскольку в стоимость включали цену бочонка.

Первая партия разлетелась моментом. Сразу трое купцов договорились о выкупе следующей партии. Каждый из них желал стать единственным поставщиком, но Кац разумно решил не складывать яйца в одну корзину и разделил товар на троих. Так остаётся место для манёвра и конкуренции, плюс шанс поднять цену, а не самому идти на уступки.

Часть выручки с продаж самогона была вложена в закупку ячменя и бочонков. А на оставшуюся сумму Жан-Поль накупил лечебных зелий и неокрашенной ткани, которую можно пустить как на портянки, простыни и простую одежду, так и на бинты.

* * *

То, чего Жан-Поль опасался и к чему готовился, произошло через три месяца. Только не Эльфино напало на Новый Рим, а наоборот — к ним вторглись ромеи.

К этому моменту оба его бизнеса процветали. Они принесли одной чистой прибыли в размере пятисот сорока тысяч. Но на руках после всех закупок на чёрный день у него осталось полмиллиона.

Как только в сторону города повалили первые беженцы и принесли вести о надвигающейся армии ромеев, он похватал самое ценное, собрал живность и людей и рванул в сторону города. Из ценностей у него были документы на имущество, дистилляторы, личное оружие, единороги, телега и пять тысяч золотых.

Весили монеты солидные двадцать пять килограммов, но места занимали немного. Чтобы не привлекать внимание алчущих чужого имущества, он заранее разместил монеты в кармашках специально сшитого под них жилета. Сверху надел тунику и кольчугу. Выглядел он в таком облачении растолстевшим, но всё ещё могучим воином. Надеяться на охрану из четверых эльфов в деле сбережения своих средств не стоит, когда происходят подобные события. Всяческий сброд может рискнуть ради солидного куша, если заметит примечательным образом брякающий мешок с монетами.

Кац надеялся, что до имения слухи доберутся быстрее вражеских солдат и его рабочие успеют спрятаться за городскими стенами.

Хотя до города от латифундии добираться недолго, но попасть за его стены оказалось непросто. На дороге к городу образовалась огромная очередь. Толпа беженцев тащила с собой домашних животных и баулы с пожитками. Громко блеяли козы, орали ишаки, мекали овцы. Животные сбегали, а хозяева гонялись за ними. Гоготали гуси, которым хозяева связали лапы, чтобы те не сбежали. Эльфы и немногочисленные люди говорили друг с другом и вынужденно повышали голоса. Все эти звуки сливались в безумную какофонию.

Как всегда, среди толпы нашлись самые наглые, которые попытались обойти очередь по обочине и попасть в город поскорее. На таких умников тут же находилась управа. То тут, то там вспыхивали драки.

В итоге стражникам надоел бедлам. Они принялись патрулировать вдоль дороги и отвешивать тумаки тем, кто пытался внести хаос. После этого очередь стала более организованной, но тишины это не добавило. Груженные по самую маковку телеги двигались черепашьим темпом.

В итоге путь, который в обычное время занимает восемь минут верхом на единороге, был преодолён за восемь часов.

В городе тоже было беспокойно. Такой большой наплыв беженцев негативно сказался на окружающей обстановке. Беглецам негде было разместиться. Все гостиницы оказались переполнены. В инсулах не осталось свободных комнат. И это при том, что предприимчивые съёмщики инсул пускали к себе в квартиры целые семьи. Естественно, они это делали не по доброте душевной, а за деньги.

Беженцы вынуждены были размещаться прямо на улицах. У кого имелась телега — тем ещё повезло. Они натягивали над телегой шатёр и ночевали внутри.

По обочинам центральной улицы скопилось порядочное число телег. Вскоре обочины грозились закончиться, а размещаться в центре дороги никому не позволяли. Должны же как-то доставляться товары на рынок, в лавки и таверны. Солдатам нужно где-то ходить. Вот и стали стражники разгонять всех хитрозадых по боковым улочкам.

Больше всего неудобств доставляли костры, которые беженцы жгли прямо на дорогах. Всем хотелось приготовить еды, но в результате этих действий весь город заволокло дымом. Кац был уверен, что долго это не продлится. Дрова вскоре закончатся, и жечь станет нечего. Те же дрова, что останутся и будут завозить в город до полного закрытия врат, взлетят в цене и станут недоступны. Народ вынужденно перейдёт на употребление сырой пищи.

О себе он не беспокоился, как и большинство обеспеченных местных жителей. Он заранее предусмотрел подобные сложности, поэтому изрядно раскошелился на покупку магического артефакта в виде каменной плиты, которая при активации даёт устойчивый нагрев, будто электрическая плита.

Он одно время даже подумывал перейти с дров на такие плиты в выгонке самогона, но посчитал издержки и отказался от этой идеи. Дрова стоят недорого… в обычное время. А одна магическая плита обошлась ему в двадцать пять тысяч. При этом заряд у неё не бесконечный. Для его пополнения требуется маг. В среднем одной зарядки хватает на месяц. На производстве самогона энергии в артефакте хватит всего на неделю.

Такие плиты выгодно эксплуатировать лишь в том случае, когда на тебя работает маг, способный их подзаряжать. И то в расчёте на длительную перспективу. Окупаемость наступит лишь через двадцать с лишним лет. Ещё не факт, что артефакт к тому времени не выйдет из строя.

Такие плиты использует лишь элита в качестве демонстрации своего богатства. Мол, смотрите, я могу себе позволить готовить не на огне.

Взирая на окружающую вакханалию, Жан-Поль радовался, что заранее обеспокоился убежищем.

Небольшой двухэтажный каменный дом быстро наполнился эльфами. Весь скромный дворик оказался битком набит животными и двумя телегами, на которых перевозили ценности.

Рабочие и охранники разместились по несколько лиц в одной комнате, и лишь хозяину досталась отдельная спальня. Если прибудут сотрудники имения, то придётся ещё потесниться и большинству спать на полу. Но против подобного никто не роптал. Все видели, каково приходится другим беженцам. Даже возле их дома успели припарковаться несколько телег. Одну из них пришлось отгонять от ворот, в чём хозяину дилижанса волшебными пенделями помогли охранники Каца.

Остальным эльфам и людям из тех, кто победнее, приходилось и того хуже. Им предстояло спать прямо на земле под открытым небом. Циновка в качестве подстилки, шерстяной плащ вместо одеяла и баул с пожитками заменяет подушку. После такого сна спина быстро напоминает о своём существами.

Глава 18

Не все беженцы старались попасть именно в Магкаре. Многие видели, какие возле города очереди, и предпочитали положить путь. Иных эльфов и редких людей уходить вглубь страны заставляла мысль о том, что войска противника не зайдут далеко. Жан-Поль с ними был не согласен. Если враг победит, то он пройдёт куда угодно. Но не это главное. Основные войска Эльфино сконцентрированы вблизи столицы. Магкаре находится недалеко от неё и является важным городом с единственной в стране магической академией. И его наверняка постараются отбить вторым после столицы.

При этом ничто не помешает противнику отправить рейдерские и фуражные команды вглубь территории, если всё же города будут осажены. В таком случае беженцы, ушедшие дальше, будут в большей опасности, чем те, кто терпит неудобства в Магкаре.

Большинство крестьян и вовсе не желали покидать свои латифундии. Они надеялись, что их пронесёт. Может и повезёт, но всё же больше шансов на то, что мужиков побьют или убьют, девок изнасилуют, а всё ценное реквизируют.

Когда вечером следующего дня в Магкаре явились эльфы из его имения, Кац обрадовался. И его не расстроило то, что в доме стало ещё более тесно, а во дворе скотине приходилось топтаться на небольшом пятачке. Животные создавали много шума, воняли, гадили, но избавляться от них никто не спешил. Корма для них на чердаке запасено прилично, плюс с собой кое-что привезено. Это, во-первых, источник молока и яиц. Во-вторых, живые консервы на чёрный день.

Нехватка продовольствия в городе уже стала заметна. Купцы, несмотря на начавшуюся войну, продолжали завозить товары в прежних объёмах, но продавали их по завышенным ценам. Тут ключевая фраза «в прежних объёмах». А население города за счёт беженцев увеличилось раза в три минимум.

На пятый день на горизонте показались легионы вражеского войска. Беженцы в очереди начали бросать теги, животных и пожитки и спешили забежать внутрь города. Вскоре ворота были заперты.

Наплыв беженцев не прошёл бесследно. Теперь все улицы были заполонены телегами, эльфами, людьми и животными. По брусчатке невозможно было пройти, не наступив в испражнения.

Стража сначала пыталась штрафовать тех, кто нагадил на дорогу или чьи животные это сделали, но вскоре мера перестала быть эффективной. И тогда в ход пошли палки. Стражники попросту избивали всех, кого обнаруживали рядом с мусором и навозом. И это помогло. Народ принялся самостоятельно убирать дороги, скидывая органические загрязнения в канализацию. Никто не хотел получить порцию палок.

Криминогенная обстановка обострилась. Резко увеличились случаи воровства, краж, ограблений и мошенничеств. Стража уже не справлялась. Воров и грабителей ловили десятками. Им быстро выносили смертный приговор и приводили его в действие, но эта мера слабо помогала.

Поэтому на страже дома круглосуточно дежурили охранники. Поскольку их восемь, то парням проще распределять дежурства.

Когда кто-то по делам отправлялся на рынок, то его сопровождали твое охранников. А на рынок посылали гонцов каждый день. Запасы еды хоть и имеются, но лучше их придержать. Несмотря на завышенные в три раза цены, Жан-Поль предпочитал раскошелиться за покупку продуктов.

Сам Кац тоже без охраны не ходил. Хоть он и отлично владеет мечом, но тот ничем не поможет, если в толпе ему в печень воткнут шило.

Сегодня он собрался дойти до художника и подтвердить заказ на этикетки. Они обходятся дешевле всего в себестоимости коньячной тары. Лучше иметь запас на будущее, когда можно будет возобновить производство, чем ждать лишний месяц, а то и дольше.

Для похода в город он надел кольчугу. В столь беспокойные времена лучше перестраховаться. Без меча он никогда не выходил из дома, поэтому наличие оружия на поясе было само собой разумеющимся.

Охранники во всеоружии уже ожидали его у ворот. Они были облачены в пехотные доспехи: стальная кираса, наручи, поножи и круглый шлем с нащечниками. Из оружия боевые ножи и короткие мечи. Вид грозных вооруженных мужчин в броне отбивает у грабителей и воров всякое желание опустошить карманы их подопечного. Да и сам охраняемый вызывал у них не меньшую опаску.

Впереди образовался затор. Половину дороги перегородила припаркованная телега, а вторую шумная толпа из двадцати эльфов. Они окружили кого-то и осыпали оскорблениями. Кого-то там били.

— ДОРОГУ! — гаркнул Жан-Поль.

Никто не подумал расступиться. Лишь задние эльфы обернулись.

Кацу не понравилось столь наглое пренебрежение. Он дал охране знак. Те потянули из ножен мечи и рукоятями зарядили по головам ближайших мужиков. Те рухнули на брусчатку.

Тут же народ начал затихать и оборачиваться.

— Что тут происходит? — прищурился Жан-Поль.

— Тут это… — пробормотал один из мужиков и отступил в сторону, прижимаясь задницей к телеге. Остальные тоже рассредоточились по сторонам, с опаской глядя на обнаженные клинки.

Глазам француза открылось печальное зрелище. На дороге в позе эмбриона лежала низкорослая девушка. Не выше ста сорока сантиметров, с заострёнными ушами длиннее обычного.

— Гоблинское отродье, господин, — продолжил бормотать тот же крестьянин.

— И? — приподнял он правую бровь.

— Попрошайничала…

— Всего лишь попрошайничала?

— Ну, так…

— Не пыталась что-то украсть?

— Нет, но гоблинское же отродье, ваше благородие.

Жан-Поль зло прищурился. Столь вопиющей несправедливости его натура не могла принять.

— С глаз долой! — рявкнул он на крестьян. — Если кто-то не успеет уйти, пока я зеваю, избейте их, — уже спокойно сказал он охранникам и показательно медленно изобразил зевок.

Но телохранителям не пришлось ничего делать. Толпа мгновенно рассосалась. Путь расчистился. Лишь избитая девушка осталась лежать на брусчатке. Не гоблинша, как можно подумать. Те лысые и ещё ниже ростом. Скорее всего, полукровка от связи гоблина и эльфийки.

Она медленно убрала руки от головы и со смесью благодарности и опаски взирала на человека.

— Вставай, — подал он ей руку.

И так видавшие виды серая туника длиной до колен изрядно поистрепалась. Шерстяному плащу досталось больше — он оказался порван почти напополам. Его невзрачный вид навевал Жан-Полю воспоминания о рабской жизни. Именно такие дешёвые плащи выдавали гладиаторам раз в пару лет. Ими они в основном укрывались во время сна, но даже так они быстро пачкались и изнашивались.

Девушка подала ему дрожащую ладонь и медленно поднялась на подкашивающиеся ноги.

Под кровоподтёками и гематомами проглядывалась симпатичная худая мордашка с голубыми глазами и тонким носом. Её каштановые волосы были коротко острижены под горшок, как у крестьянского мальчика. Под мешковатой туникой не было заметно бугорков груди, поскольку размером вторичных половых признаков природа её обделила. Впрочем, все уведенные Кацем гоблинши были плоскодонками, так что ничего удивительного в этом нет.

— Спасибо, господин, — едва слышно прощебетала она и склонилась в поклоне.

— Из-за чего они тебя били?

— Я попросила покушать… — в уголках её глаз появились капельки влаги. — Ничего страшного, я уже привыкла, что меня все ненавидят. Я могу идти?

— Тебе есть куда идти?

— Нет, господин, — подняла она на него испуганные глаза.

— Тебе вначале следует исцелить раны. Потерпишь часок? Мне нужно посетить одно место, после смогу тобой заняться.

— Я и сама могу себя вылечить.

В качестве демонстрации она сконцентрировалась на своей правой ладони. Та стала излучать зеленоватое сияние. Девушка начала медленно водить ладонью вдоль лица. На глазах Каца её раны начали исцеляться: края порезов срастались, гематомы рассасывались. После лица она принялась за лечение рёбер и отбитого левого бока.

В это время в голове Жан-Поля происходил ускоренный мыслительный процесс. Сначала он просто пожалел бедняжку, готов был накормить и даже потратить на неё дорогое исцеляющее зелье. Он подумывал взять её к себе на работу после окончания войны. Конечно, вначале планировал с ней побеседовать, узнать, кто такая, посмотреть на характер. Как показала практика, полукровки гоблинов держатся за работу сильнее прочих и готовы на многое, чтобы их не уволили. Идеальные сотрудники. Но его планы резко изменились после демонстрации магических способностей. Он будто выиграл Джек-Пот.

Вот так походя найти на улице магически одаренную девушку, отвергнутую обществом — одно это невероятно. Так она ещё и лечить имеет, что повышает её полезность до высокого уровня. Как минимум её следует взять к себе в качестве личного целителя. Зарплату ей можно платить меньше, чем полноценному магу, при этом она будет лечить его, рабочих и животных, что позволит сэкономить на закупке зелий.

Но использовать мага лишь таким образом равноценно стрельбе из пушки по воробьям. У него имелась идея получше.

— Вот видите, господин, — смущённо улыбнулась она, закончив со своими ранами. — Спасибо за помощь, но я пойду… наверное.

— Ты идёшь со мной!

— С вами? — в её глазах и тоне появились испуганные нотки.

— Именно. Меня зовут Жан. Я владелец доходного имения. Будешь работать на меня. Еда, одежда, кров и хорошая зарплата обеспечены. Возражения не принимаются.

— Так я… Эм… — растерялась она. — Я же не против, — начало разглаживаться её лицо. — Нет-нет, я не так сказала. Спасибо, господин Жан!

— Август!

Один из охранников — рослый брюнет с овальным лицом и внимательным взглядом карих глаз тут же отозвался:

— Да, господин Жан?

— Сопроводи девчонку до дома. Распорядись накормить её, выделить ей спальное место и проследить, чтобы никто не обидел. Нагонишь нас у дома художника. Мы тебя подождем, если получится уладить дела быстро.

— Понял, — устремил он спокойный взгляд на полугоблиншу. — Следуй за мной.

Передвигаться по городу на единороге стало сложно, поэтому ходить приходилось пешком.

Худой сгорбившийся эльф открыл дверь гостю. Его пепельная шевелюра была вся растрепана и лоснилась от жира. Под глазами залегли тёмные мешки, штаны мятые и грязные, туника такая, словно слон пожевал и выплюнул в сточную канаву. Её изначальный цвет в этом серо-коричневом месиве опознать было проблематично.

На гостей дыхнуло убойным сивушным перегаром.

— Чую последствия использования своей продукции… — помахал ладонью перед носом Жан-Поль, разгоняя сивушный смрад. — Но это не продажная партия. Ты где раздобыл хвосты*? Мы же их только для технических нужд оставляем.

— Есть на свете добрые эльфы, — пошатнулся художник.

— Алоф, а ты знаешь, что это не просто так техническая жидкость? Эта гадость может быть ядовитой. От неё можно ослепнуть или вовсе помереть.

— Чего?! — испуганно распахнул он глаза.

— Сдохнуть можешь или слепым стать! Признавайся, кто из моих батраков тебе эту спиртягу принёс?

— Ничего я не скажу. И вообще, может, я купил этот ваш виски в трактире.

— Не может такого быть. Я каждую партию лично контролировал. От моего виски такого перегара не бывает, а конкурентов ещё не появилось. Так что не ври, а скажи честно, кто у меня спиртягу утащил?

— Да чтобы я своего кореша сдал? — ударил себя в грудь кулаком Алоф, о чём тут же пожалел. Он чуть не упал, но в последний момент ухватился за дверной косяк.

— Ладно, сам найду. Но тогда ему остаётся надеяться на то, что ты приютишь своего кореша на время войны и будешь кормить, раз так его защищаешь.

— Чего это я его приючу? — напрягся Алоф.

— Вы же кореши, — ухмыльнулся Кац. — Вы должны помогать друг другу. Вот и поможешь безработному другу, который лишился крыши над головой.

— Нахрен мне ваш Вергилий тут не нужен!

— Ну вот, — иронично изогнул губы бантиком француз, — а говорил — кореш…

— Слышь, Жан, ты чего припёрся?

— А зачем я к тебе прихожу? И вообще, Алоф, ты что-то отступаешь от норм гостеприимства. Разве так разговаривают с деловыми партнёрами? Говорим на пороге, фамильярничаешь.

— Я буду работать только после предоплаты!

— Любопытно… Что-то ещё?

— Да! — упёр левую руку в бок он, но правой продолжался держаться за косяк. — Теперь каждая этикетка стоит пятнадцать сестерциев!

— Алов, вынырни из своих фантазий. Ты откуда такую цену взял? С потолка?!

— Бумага, знаешь ли, подорожала, — криво растянул губы в пьяной ухмылке художник. — Война, купцы цены накрутили.

— Алоф-Алоф… — Жан-Поль покачал головой из стороны в сторону. — Кого ты пытаешься обмануть? Мне давно известно, что ты договорился с купцом Дихрамом о покупке большой партии бумаги по оптовым ценам. У тебя запасов хватит на целый год этикетки рисовать. Короче, не дури. Берёшься за заказ на прежних условиях?

— Да я… — казалось, что художник готов был согласиться на прежние условия, но в последний момент его будто прорвало: — Нет! Только по пятнадцать сестерциев! Я ни абы кто, а сам Алоф! Обо мне в столице знают.

— В столице о тебе узнали как о рисовальщике коньячных этикеток.

— Вот-вот! Я знаменитость.

— Что ж, раз ты такая большая величина, то я найду кого попроще. Например, наберу детвору, научу малевать одну и ту же картинку, и буду им платить в десять раз меньше, чем тебе.

— Ха! — обдал Алоф перегаром француза. — Да чтобы какие-то детишки превзошли меня? — ХА-ХА! Да ты ко мне на коленях приползешь, и будешь умолять рисовать этикетки по пятнадцать монет, а я ещё подумаю!

— О-о-о… — протянул Кац. — Звезду словил. Парни, — кивнул он охранникам, — нам пора домой.

Когда они покинули инсулу, в которой проживал художник, Август произнёс:

— Господин, прикажете разыскать мальчишек?

— Зачем?

— Чтобы рисовали.

— Почему не девушек?

— Не знаю, — пожал плечами охранник. — Я почему-то подумал сразу на мальчишек. А вам нужны девчонки? Поэтому вы подобрали ту полугоблишу?

— Август, когда у тебя будет своё имение, ты поймёшь, что использовать мага в качестве рисовальщика — идея так себе.

— Когда оно у меня ещё будет…

— Я за два года работы телохранителем накопил на своё имение. Так что всё в ваших руках.

Август печально вздохнул.

— Это если вино не покупать и жриц любви не нанимать… — он широко распахнул глаза. — Это что ж выходит, вы так два года жили?!

— Почему два? Лет шесть точно.

— Не по мне такие жертвы, господин Жан. Нет, я так точно не смогу. И всё же, почему девушки?

— Они более усидчивые. Им проще даётся монотонная повторяющаяся работа.

— Вон оно как. А ведь правда. Господин, а что делать с Вергилием?

— Выясните, что он ещё украл, верните моё имущество, если оно имеется, после чего выкиньте его на улицу вместе с пожитками. Он послужит наглядным примером для остальных.

— Добрый вы человек, — вздохнул Август. — Иной на вашем месте приказал бы его забить до полусмерти и всё имущество забрать в качестве компенсации.

Дома охранники сразу отправились разбираться с вороватым батраком. А Жан-Поль распорядился позвать ему новенькую.

Поскольку в доме мало уединенных мест, он принял её в своей спальне.

Раздался осторожный стук в дверь.

— Войдите.

— Господин, — проскользнула в дверной проём новенькая. Она выглядела смущённой, держала голову склонённой и теребила передник туники. — Вы звали?

— Присаживайся.

Сам он сидел на кровати. Из свободных мест в спальне оставались всё та же кровать и стул. Поскольку француз смотрел на последний, то девушка решила, что именно туда и следует сесть. Она нервно ёрзала, не зная, чего ожидать.

— Итак, для начала, как тебя зовут?

— Ой, простите, я забыла представиться, — нервно вздрогнула она, словно у неё не имя спросили, а потребовали признаться во всех грехах. — Я Флора.

— Рассказывай.

— Что рассказывать?

— Всё. От этого зависит твоя судьба. Кто такая? Как дошла до такой жизни?

— Ну, я… — сначала она словно ком проглотила, но в следующий миг её прорвало. — Моя мама была обычной крестьянкой. Поговаривают, что бабушка зачала её не от дедушки, а от проезжего мага. Я склонна этому верить.

Жан-Поль старался дышать через раз, поскольку от Флоры пахло не фиалками. Он встал открыть окно, чтобы проветрить комнату. Из-за этого девушка прервалась.

В уме он сделал отметку послать всех в баню. И лучше делать это на регулярной основе. Но всем сразу в баню идти нельзя. Дом нужно охранять, ведь тут хранятся его сбережения и имеется много ценностей по нынешнему не самому сытому времени. Лучше всего разделиться на две партии. В первой партии отправить половину охраны и батраков. Во второй партии пойти самому и взять с собой вторую часть охраны, элитных рабочих (самогонщиков) и управляющего.

— Продолжай.

*Хвосты — высококипящие вредные фракции самогона, основу которых составляют сивушные масла.

Глава 19

Флора вздрогнула от голоса Жан-Поля и поспешила продолжить свою историю:

— Сто один год назад моя мать вышла замуж и переехала на восточную окраину страны. Там только строилась новая деревня. К ней даже не было построено дороги. Рядом находился лес и в нём жили дикие гоблины. Гоблины иногда нападали на одиноких путников, которые решили забрести в лес. Мужчин они съедали, а с женщинами поступали иначе…

У Флоры был такой грустный вид, что её было жаль. Она продолжила:

— Моя мама с мужем ещё не знали таких подробностей, поэтому решили пойти в лес собрать лесные дары. И там на них напали гоблины. Так моя мама стала вдовой и на свет появилась я.

— Всякое бывает. И как вы жили?

— Меня все в деревне ненавидели, а маме сочувствовали. Она трудилась одна в поте лица и… — помрачнела она лицом.

— И?

— К ней в гости захаживали деревенские мужики… утешить вдовушку.

Кац с пониманием кивнул. Утешить вдовушку милое дело. Безутешные эльфийские вдовушки ещё те затейницы. В отличие от жриц любви, которые продают своё тело за деньги, вдовушки отдаются вроде как бесплатно из любви к «искусству». Но потом любовник то забор поправит, то крышу перестелет, то дров привезёт и нарубит, то вкусняшек принесёт.

Отношение к вдовушкам двоякое. Мужики их любят, чего нельзя сказать о женщинах. Вряд ли найдется жена, которой понравится то, что её муж ходит к какой-то бабе и помогает ей. Если на саму вдовушку они не срывались, чтобы не получить от мужа в глаз, то вполне могли отыгрываться на её дочке. Да какой там! Наверняка отрывались на девчонке по полной программе. А ведь она ещё и наполовину гоблинские корни имеет, отчего ей не повезло вдвойне.

— А как ты магии научилась?

— Однажды в детстве, — нахмурилась она от неприятных воспоминаний, — меня избили дети. Меня вообще часто били, но в тот раз они перестарались. Я чуть не умерла. К счастью, в тот момент через деревню проезжал маг. Староста попросил его меня вылечить. Я видела, как он меня лечил. Когда в другой раз меня побили, я попробовала повторить. Раны сильно болели, и мне очень хотелось от них избавиться. И в какой-то момент у меня получилось. С тех пор у меня было много практики.

— Сама научилась?

— Сама.

— Сильна…

Флора потупила взор и замерла в ожидании.

— Как в городе оказалась?

— Как только я стала взрослой, так сразу поспешила покинуть деревню, в которой меня ненавидели. Я надеялась, что там, за пределами деревни, всё будет иначе. Эльфы будут другими — более добрыми. Но везде меня встречали бранью. Я просилась на работу, но всюду мне отказывали. А недавно услышала от путников, что война началась и нужно идти в город. Вот я и пришла.

— И чем же ты питалась? Где спала?

— Ела то, что лес дарит. Спала у дороги, только подальше от неё уходила, шалаш строила. Я привычная. С детства я часто в лес убегала. Думала: хоть бы меня гоблины похитили, а папа узнал меня и принял как свою дочь. А они всё не похищали и не похищали. Какая же я была глупая! Теперь я понимаю, как мне повезло не наткнуться на гоблинов.

— Главный вопрос…

— Да-а… — напряглась она.

— Сколько тебе лет?

— Фух! — с облегчением выдохнула Флора. — Я уж думала, что вы спросите о чём-то неприличном. Мне сто лет. Я же говорила, что сразу после совершеннолетия ушла из дома. Я всего четыре месяца бродила по стране, пока не пришла в этот город.

— Почему именно этот город?

— Не знаю, — развела она руками. — Я думала, что чем ближе к столице, тем лучше будут эльфы, а оказалось… — она снизила голос почти до шёпота. — Оказалась, что некоторые люди лучше эльфов. Вы же человек?

— Чистокровный человек. Более человечного человека в этом мире сложно найти. И теперь мне стало любопытно, что же такого неприличного я мог спросить? — лукаво изогнул он губы.

— Ну-у, вроде того, чтобы я всех эльфов в поместье обслужила подобно жрице любви.

— Это неприлично? — весело улыбался он.

— Мне бы не понравилось.

— Пробовала уже?

— Нет, но я в этом уверена. Эм… Господин Жан, вы вроде говорили о том, что можете дать мне работу.

— Припоминаю такое.

— Простите. Ещё я слышала об этом из разговора ваших слуг.

— Рабочих из имения и латифундии. Прислуги у меня нет. Так значит, ты ищешь работу?

— Да. Я очень хочу найти работу. Я готова на всё!

— Только что ты утверждала, что не на всё готова.

— На всё! — она крепко сжала кулачки и стыдливо опустила глаза.

— Если ты на всё готова, то тебе нужно было идти в храм богини любви. Там жриц постоянная нехватка. А мне нужны преданные работники, которые будут на меня трудиться до конца моих дней и не станут меня обворовывать.

— Я не воровка! — вскинула она подбородок. — Я бы ни за что не стала воровать, как этот ваш Вергилий.

— А если не как он?

— Никак не стала бы! Господин Жан, я видела, что у вас работает полугоблин.

— Брайан отличный сотрудник. Он занимает престижную должность.

— Я тоже хочу у вас работать.

— Ты повторяешься. Скажи, Флора, ты хотела стать магом?

— Магом? Настоящим?

— Настоящим.

— Но я слышала, что для этого нужно учиться. А это, наверное, очень дорого.

— Восемь тысяч сестерциев за пять лет обучения.

— Ох! — выпучила она глаза. — Великое Древо! Да я такие деньги никогда в жизни не заработаю!

— Жизнь тебе предстоит долгая, так что не зарекайся.

— Я точно вам говорю, господин. Никогда! Меня никто на работу не возьмёт, тем более такую, на которой можно накопить на академию. Никому не нужна полугоблинша.

— А если тебе оплатят обучение в академии?

— Оплатят? Кто? Неужели вы?

— Допустим, я.

— Тогда… — она растерялась и застыла с пустым взглядом. Секунд через десять её взор стал более осмысленным. — Но зачем вам это?

— А ты как думаешь?

— Вам нужен маг? Но, господин Жан, вы же богатый. Вы можете оплатить услуги любого мага.

— Могу. Ещё могу нанять мага на постоянную работу, и уже почти нанял. Через год один выпускник академии станет на меня работать. И всё же ответь на вопрос: что ты будешь делать, если я оплачу тебе обучение в академии?

— Я буду вам очень благодарна и отработаю всё до последнего сестерция.

— Всего лишь отработаешь? — вопросительно приподнял он брови. — Для обученного мага это максимум пару лет работы. Как думаешь, стоит ли мне вкладываться в твоё развитие и ждать целых пять лет, чтобы через два года ты ушла от меня?

— Нет. Нет, в смысле, я не уйду! — с жаром начала заверять его Флора. — Я буду на вас работать столько, сколько нужно. Вы сказали: до конца вашей жизни? Я готова!

— Твой энтузиазм радует. Тогда послушай ещё, что именно мне нужно, а потом решай соглашаться или нет. Я хочу, чтобы ты поступила на факультет целителей и научилась лечить людей. Было бы прекрасно, если ты найдёшь способ продлить срок моей жизни. В идеале желательно найти или создать способ обретения человеком эльфийского долголетия. Я знаю один такой способ, но мне он не подходит из-за невозможности выполнения.

— Я готова, господин. Я обязательно выучусь на целителя и приложу все усилия, чтобы вы жили долго!

— В таком случае добро пожаловать, Флора. Отныне ты работаешь моим целителем. Завтра отправимся в академию. Хотя, нет…

— Нет? — испуганно застыла девушка. — Но почему?

— Ты же не собираешься показаться в академии в рабском тряпье? Это как минимум ударит по моей репутации. Поэтому завтра в сопровождении охраны отправишься в баню и на рынок за новой одеждой. А в академию пойдём послезавтра.

— Ох! — отпустило её напряжение. Лицо девушки тут же украсила счастливая улыбка. — Спасибо! Спасибо, спасибо, спасибо!!!

* * *

Жан-Поль форсировал события. Он говорил Флоре, что она пойдёт в баню на следующий день, а потом в академию. Но поскольку ромеи взяли город в осаду, мэр города объявил всеобщую мобилизацию ополчения.

Пока солдаты обращали пристальное внимание на простых мужиков из беженцев, сгоняя их с улиц к защитной стене. Но вскоре их внимание может дойти и до жителей города.

Поэтому Кац послал девчонку со слугами и охраной в баню в тот же день. В это время управляющий имением покупал ей одежду на рынке. Оставшихся двоих охранников он отослал караулить ворота.

Уже вечером француз проводил Флору в академию и вручил ей кошель с сотней золотых и тюк с вещами.

Рискованный шаг вот так вложиться в первую встречную незнакомку, но кто не рискует, тот не пьёт шампанское. Иногда стоит заниматься и венчурными инвестициями, если они не основа капиталовложения.

Проблема мобилизации ополченцев не в том, что придётся идти оборонять город. К этому Жан-Поль был готов. Тем более что без крайней нужды ополченцев не пошлют в бой. Их задача выступать в роли поддержки. Разогревать масло в чанах и таскать его на стену, подавать стрелы и дротики. Оттаскивать раненых и помогать им. Лишь в случае штурма ополченцы могут встать на стену и сражаться. Или же их могут послать в бой тогда, когда больше уже некого. Пока же солдаты у города имелись.

Самая большая беда в том, что имущество останется без присмотра. А у Жан-Поля дома хранится почти полмиллиона сестерциев.

Пока слуги ходили в баню, управляющий на рынок, а охранники сторожили ворота, дом остался в его полном распоряжении. И он этим воспользовался по максимуму. В подвале он вырыл яму, в которую спрятал большую часть золота. Сверху поставил бочонок с уксусом, который грабителей, если таковые будут, вряд ли заинтересует. Излишки земли он насыпал в пустую бочку и запечатал её крышкой. Вынести незаметно грунт не представлялось возможным, поэтому пришлось рисковать, оставляя такой след.

В своей спальне он спрятал под матрасом три тысячи сестерциев. Это место для поиска настолько очевидно, что туда заглянет каждый уважающий себя мародёр. Кац делал ставку на то, что если вор не найдёт денег, то устроит качественный шмон во всём доме. Но стоит ему обнаружить крупную сумму в спальне, как он сконцентрирует своё внимание на втором этаже. Так, глядишь, до основной заначки не доберётся.

На третий день осады Магкаре рекрутеры дошли до дома Жан-Поля. Они в ультимативном порядке без права выбора призвали в ополчение почти всех мужиков. По законам военного времени в случае отказа полагался всего один вид наказания — смерть. Один лишь Брайан их не заинтересовал. В итоге карлик остался в доме с двумя девушками-батраками. Те занимались в имении виноградом.

Кац очень надеялся на то, что воры не покусятся на его недвижимость. Всё же их тоже должны были загрести в ополчение.

Его отряд выгодно отличался на фоне безоружных эльфов. Четверо охранников и он сам в стальных нагрудниках, с наручами и поножами, с мечами и щитами. Остальным его рабочим достались добротные кожаные доспехи, копья и топоры, поскольку о запасе оружия и брони Жан-Поль позаботился заранее. Покупать мечи тем, кто ими не умеет пользоваться — выбрасывать деньги на ветер. А уколоть копьём может любой. С топорами все батраки умеют обращаться.

Как это водится, на городских складах не оказалось в запасах достаточного количества оружия и доспехов для ополчения. Чиновники выдавали снаряжение за взятки. Поэтому тех граждан, кто поумней и при деньгах, можно было отличить по кожаным доспехам и мятым кирасам. Всё же во время сражения лучше иметь хоть какие-то оружие и защиту, чем не иметь вовсе.

* * *

Возле стены витало напряжение. Мужики таскали на стену камни, разогревали масло в котлах и суетились под присмотром стражников.

Группу Жан-Поля сразу оценили по виду вооружения и облачению. Плюс его люди таскали на поясе медные фляги и на спине небольшие торбы с сухим пайком на несколько дней.

— Так, вижу, что вы более-менее подготовлены, — обратился к ним коренастый кучерявый стражник. — Пойдёте дежурить на стену, пятая лестница от ворот. Скажите десятнику, что вас направил воин Рав.

— Так точно, — отозвался Кац, после чего кивнул своим парням. — Слышали? Нам на пятую лестницу.

— Ох, господин Жан, — начал Август. — Не нравится мне это. Вы видели? Уже масло кипятят. Значит, к штурму готовятся.

— Они который день масло кипятят. Как бы все дрова впустую не извели. Мне интересно, а боевые маги будут участвовать в сражении?

— Наверняка будут, — Август внимательно зыркал по сторонам. — Я видел студентов академии среди защитников.

— Никогда не видел, как сражаются маги.

— Этого мало кто видел. А те, кто видели и выжили при этом, об этом стараются лишний раз не болтать.

— Но у вас во время твоей службы в армии были же маги?

— Так ведь то обычные армейские маги, а не выпускники академии, — продолжил Август. — Их там учат варить на скорую руку целебные зелья, использовать поисковые чары, заряжать и активировать артефакты и амулеты и прочим мелким трюкам. Определенно, они полезны, но… Полноценные маги в армию не идут. Зачем им это при их доходах?

— То есть, можно не ожидать, что в нас полетят огненные шары?

— Господин Жан, вы детских сказок наслушались, — беззлобно усмехнулся Август. Ему вторили другие охранники. — Маги огненными шарами не кидаются. Они проклятья насылают, но те невидимые. Если попадёт — то лишь по эффектам можно будет понять, что попал под чары.

— Что за проклятья? — нахмурился Кац.

— Разные. Одни воинов деморализуют. Такая тоска накатывает, что в петлю влезть хочется. Или ужас охватывает, от которого хочется бежать без оглядки. А за дезертирство положено строгое наказание. И думаешь, что лучше бы ранили, чем погибнуть от меча товарища во время децимации. Но страшней всего сильные проклятья плоти. Например, гниение, от которого начинает сползать кожа, за ней мясо, которые продолжают разлагаться до состояния слизи. Если вдруг не повезет и в вас попадёт гниение, то лучше сразу отсечь проклятую конечность — иначе смерть.

— Это если в конечность попадёт. А если в туловище или в голову?

— Тогда выжившие за вас выпьют поминальную чарку…

* * *

Закон подлости показал себя во всей красе. Первое дежурство на стене, и вражеские войска решили устроить штурм. Все предшествующие дни они грабили округу и собирали штурмовые машины. И сегодня во второй половине дня ближе к вечеру они начали штурм.

Почему так? Кацу было непонятно. Он думал, что штурм крепостных стен начинают неожиданно рано утром. Но ромеи развеяли его представления о военном деле. Впрочем, он не мнил себя большим экспертом в боевых действиях. Его учили сражаться один на один или в составе небольшой группы против такой же группы. И единственное, что он хорошо умел — махать мечом.

Ровные ряды воинов с сомкнутыми ростовыми щитами медленно наступали. Требушеты, баллисты и стреломёты начали обстреливать стены и защитников, которые находились на них. И лишь зубцы способны были защитить от смертоносных даров.

Защитники метали в противников дротики и камни. Немногочисленные лучники обстреливали их в ответ. Когда же к стенам начали прислонять штурмовые лестницы и по ним начали шустро забираться вражеские солдаты, на них полилось кипящее масло.

Крики ярости и боли смешивались с проклятиями с обеих сторон. И среди них были не только ругательства, но и настоящие заклинания, поскольку к обороне подключились студенты магической академии. Видимых эффектов от применения магии не было заметно. Но то, что заклинания действуют, становилось понятно по тому, как некоторые группы ромейских воинов обращаются в бегство или безвольно опускают оружие и прекращают дальнейшее продвижение. На поле боя обычно это заканчивалось для них гибелью или ранением.

Всё больше ромеев обращались в бегство, но внезапно на поле боя появились их боевые маги. Их можно было отличить по наличию рисунка дерева на нагруднике. Вражеские маги собрались компактной группой вокруг дымного костра и начали хором нараспев зачитывать заклинание. Их прикрывали воины с огромными щитами.

Студенты магической академии пытались пробиться своими проклятьями через защитников вражеских магов, но безуспешно. Стоило им попасть по одному солдату, как его место занимал другой.

Активация заклинания вражескими магами не оставила равнодушным никого. Оно, в отличие от остального волшебства, которое использовалось сегодня, имело зримый и устрашающий эффект. Из круга, образованного магами, начали вырываться и разрастаться щупальца, сотканные из густого плотного чёрного дыма. Сотни этих щупальцев рванули в сторону стены. Их вид внушал подсознательный ужас.

Одно щупальце летело в сторону землянина. Жан-Поль поспешил скрыться за зубцом крепостной стены. Щупальце, нацеленное на него, разбилось о каменный зубец и разлетелось дымовым облаком. И вроде бы этому стоило радоваться, но часть этого облака накрыла левую руку парня. Её будто окунули в кислоту. Одежда в районе предплечья начала расползаться, словно трухлявая. Ремешок крепления щита порвался, и щит полетел вниз со стены в сторону города. Но Жан-Полю было не до наблюдения за частью своей экипировки. Он закричал от боли на всю округу. Кожа в месте соприкосновения с дымом начала пузыриться.

Если бы он нашёл силы оглядеться по сторонам, то обнаружил бы, что по всей стене таким же образом пострадали сотни эльфов. Кому-то не повезло погибнуть сразу от попадания по голове. А остальные вопили от боли.

Глава 20

— Господин! — бросился к землянину Август.

Француз ничего не соображал от адской боли. Он с ужасом наблюдал, как кожа слезает с его левой руки и под ней проявляется красное мясо. Кровь пузырилась. Заражение начало распространяться выше и почти добралось до локтя.

Невероятным усилием воли Жан-Поль отбросил лишние мысли и отрешился от боли. На арене ему приходилось преодолевать себя и не обращать внимания на ранения. Но ни одна его рана не доставляла настолько острых ощущений, от которых сознание готово погрузиться в пучину беспамятства.

— Это проклятье гниения плоти, — крепко сжал в руке короткий клинок телохранитель.

— Руби! — прохрипел Кац. — Руби, Август!

Тот больше не размышлял. Сияющей серебристой полосой сверкнул клинок в руке Августа. В следующий миг отрубленная по локоть рука Жан-Поля полетела вниз со стены. В полете с неё отваливались пузырящиеся куски мышечной ткани. Кровь фонтанчиками в такт ударам сердца вырывалась из обрубка руки француза.

Телохранитель поспешил оказать ему медицинскую помощь. Он быстро достал из кармашка рулончик белой ткани — бинт, который был приготовлен и вручён каждому из эльфов Каца. Август наложил ему жгут и тем самым оставил кровотечение. Затем достал из специального кармашка на поясе флакончик с лечебным зельем и полил им рану. Остатки споил господину.

К тому моменту ноги не держали землянина, и он разлёгся на крепостной стене.

Вокруг продолжали раздаваться болезненные вопли. Не все знали о проклятье и как с ним бороться. Из-за этого многие пострадавшие от него защитники, которых сразу не прикончил мерзкий дым, начали погибать от зловредных чар.

Враги продолжали штурм, но слишком много ополченцев уцелело, чтобы у них это получилось.

Август продолжал латать нанимателя. Он достал ещё один флакон целебного зелья, смочил им бинт и обмотал культю Каца. Затем снова залил ему в рот остатки.

Жан-Поль потерял слишком много крови, чтобы продолжать оставаться в сознании. Силы покинули его, и разум погрузился во тьму.

* * *

Землянин распахнул глаза. Первое, что он узрел — знакомый потолок. Почерневшие от времени доски и массивные потолочные балки его спальни в городском доме он узнал бы из тысячи.

Он ощущал слабость во всём теле. Левая рука болела. Когда же он её осторожно поднял, то сначала не понял, что же не так. Лишь когда глаза сконцентрировались на обмотанном бинтами обрубке, он замер. Глаза широко распахнулись.

— Господин Жан, вы очнулись! — раздался знакомый мужской голос с нотками облегчения.

— Брайан? — повернув голову налево, он обнаружил карлика-полугоблина, на лице которого сияла счастливая улыбка.

— Это я, господин. Как вы себя чувствуете?

— Брайан…

— Да, господин Жан?

— Что с моей рукой? — голос Жан-Поля был излишне спокойным.

— Её нет.

— Нет?

— Нет, господин. Август сказал, что её пришлось отрубить, чтобы избавить вас от смертельного проклятья гниения плоти.

Кац смотрел расфокусированным взглядом, будто сквозь Брайана. Он тихо пробормотал:

— А я ведь ни одного асед ромея не прикончил…

— Зато вы живы и дома, господин. А рука ерунда. Вот без головы вам бы сложно пришлось.

— И не поспоришь… — он вновь взглянул на половину конечности так, словно не мог поверить, что остался без руки. У него зачесался нос и он на автомате попробовал протянуть левую руку, чтобы его почесать, но то, что от неё осталось, замерло на половине пути к носу. — Асед!

— Не расстраивайтесь, господин. Зато вам больше не нужно участвовать в боях.

— Лучше сражаться, чем жить таким…

— Поверьте мне, лучше быть живым, чем заиметь шанс подохнуть в той мясорубке. Август успел рассказать о том кошмаре, что творится на стене.

— Кстати, как я тут оказался? Ты говоришь, что тут был Август?

— Недолго. Когда штурм прекратился, его отпустили со стены, чтобы он доставил вас домой. Ему пришлось вернуться к ополчению, чтобы не стать дезертиром. Зато для вас война закончилась.

— Война не закончится, пока ромейские твари находятся на землях Эльфино! — на лице Жан-Поля появился злобный оскал. — Они все должны гореть в Аду!

— К вам возвращаются эмоции. Это хорошо. Если можете ненавидеть, значит, живы. Да вы не переживайте. Вы же владелец имения. Вам самостоятельно работать не нужно. К тому же, одна рука у вас осталась, и с ней можно прожить.

— Брайан…

— Чего?

— Заткнись! Не напоминай мне каждую секунду о потере… Эта рука была мне дорога. Мы с ней всю жизнь вместе прожили. И ведь обидно. Столько лет я тренировался, прошёл через смертельные бои на арене и сохранил тело в целостности. А тут даже никого не убил. Даже не ранил. И вот…

* * *

Осада города продолжалась ещё три недели. За это время погибло много защитников города. В их числе оказались двое охранников Жан-Поля и трое батраков.

В итоге армия Эльфино отбила столицу и начала выдавливать вражеские войска со своей территории. Ромеям пришлось снимать осаду и спешно отступать.

Сражения переместились в сторону северных границ страны, а в окрестностях Магкаре стало спокойно.

Кацу пришлось искать замену охранникам.

Когда же он вернулся в латифундию, то обнаружил, что ромеи выгребли оттуда все ценности. То же самое произошло с имением.

Купить ячмень в нынешней обстановке оказалось проблематичным. Цены на него взлетели в космос. Цены на вино стремились догнать и перегнать продуктовые. Налаживание производства представлялось невозможным. Но у него осталось главное — дистилляторы и эльфы, которые умеют с ними работать. Пустые бочки тоже сохранились, поскольку они были неинтересны захватчикам. А то, что бутылки и этикетки в нынешних условиях недоступны — ерунда.

Кац принялся искать альтернативу ячменю. И такая альтернатива нашлась довольно быстро. Местный камыш имеет сладковатые корни, которые крестьяне едят в голодные годы. Этого камыша в водоёмах столько, что собирай, сколько влезет. Его стеблями кроют крыши хозяйственных построек, плетут из них циновки и скармливают их скотине.

Землянин послал всех рабочих собирать камышовые корневища. Затем их измельчали и варили. Получился сладковатый отвар. Его выпарили до состояния сиропа и уже на нём поставили брагу. Уже на этом этапе стало ясно, что сырьё пригодно для изготовления самогона, при этом ничего не стоит, за исключением оплаты труда батраков. А им так и так зарплату платить нужно.

Камышовый самогон расходился как горячие пирожки на вокзале. При цене в десять сестерциев за пинту он пользовался небывалой популярностью. В тавернах и у купцов на розлив его продавали в два раза дороже.

Вино во время войны изрядно выросло в цене. Даже самое дешёвое вино, если покупать его напрямую у производителя, стоит четыре сестерция за пинту, а то, что немного получше — всё восемь. Трактирщики аналогично с виски накручивают в два конца. При таких ценах даже не самая лучшая самогонка смотрится более выгодно, если нужно напиться. А залить горе хотели многие. Вряд ли в ближайших окрестностях найдётся семья, которая не потеряла кого-то из близких или не лишилась нажитого годами имущества. Военные действия не затронули лишь южную окраину страны, оттуда и шли вереницы телег с товарами.

Камышовая самогонка приносила по пятьдесят тысяч чистой прибыли, поскольку под её производство были выделены все дистилляторы и задействованы все рабочие и из имения, и из латифундии. О производстве коньяка не шло и речи. Во-первых, не из чего. Во-вторых, во время кризиса некому покупать элитные напитки. Не до жиру. Народу нужно дешевле пойло в огромных количествах.

Имение пока пустовало. В страхе перед очередным нашествием вражеских солдат все держались вблизи города. Да и само имение было разорено. Чтобы наладить в нём производство, снова придётся вложиться деньгами.

* * *

Полгода Эльфино сражалось с Новым Римом. Но в итоге его войска смогли вытеснить противников со своей территории. Это далось им с огромным трудом. О наступлении на вражескую территорию не могло идти речи. Но и Новый Рим истощил свои ресурсы, поэтому между странами был заключён мирный договор.

Началась пора восстановления. Но до этого предстояло пережить сложные времена послевоенной разрухи.

Жан-Поль привык к отсутствующей конечности, насколько это вообще возможно. Вначале ему сильно не хватало левой руки. Всё время хотелось ею что-то сделать. Но в итоге он приспособился выполнять все действия лишь правой рукой. Жутко неудобно, но альтернативы нет.

Он расспрашивал знакомых магов о возможности отрастить руку или хотя бы изготовить артефактный протез, но все его заверяли, что подобное невозможно. Лишь Флора, отучившаяся в магической академии полгода, обещала приложить всевозможные усилия, чтобы найти способ вернуть землянину конечность. Ради этого она упорно училась на целителя и всё свободное время пропадала в библиотеке, напрашивалась на дополнительные занятия к учителям и стала помогать учительнице по целительству. Так будто этот мало, она ещё факультативно изучала зельеварение. И откуда только брала время на всё это?

Кац ей выделил такую же стипендию, как и ботану с факультета общей магии. Он до сих пор не нашёл ничего конкретного про порталы. Да и времени на это у него не было. Как и прочих старшекурсников, студента привлекли к работе на оборону страны. Варка несложных зелий, изготовление артефактов — этим занимались все маги с третьего курса и выше.

Пока цены на землю упали, Кац откопал свои сбережения и за четыреста тысяч прикупил небольшое имение неподалёку от города. В будущем он планировал продать дальнее имение, перенести производства в то, которое расположено неподалёку от города, и расширить бизнес. Там он планировал изготавливать и коньяк для элиты, и ячменный виски для обычных граждан, и дешёвую камышовку для тех, кто победнее.

На остальные деньги он заказал огромные дистилляторы с высокой производительностью и нанял строителей. В новом имении закипела большая стройка. Возводились здание производственного цеха с огромными подвалами для хранения готовой продукции, ангары для камышовых корней, ячменя и браги. Плотники были бы завалены заказами на бочки различных размеров. Стеклодувы изготавливали бутылки. А с художниками он поступил так, как говорил Августу — нанял батраков и художника, который научил их рисовать этикетки, и они занимались этим за небольшую зарплату.

* * *

Жан-Поль с задумчивым видом прогуливался по своей латифундии. Он только что вернулся из нового имения, куда отбыл управляющий с половиной батраков и охраны. Там удалось наладить производство коньяка. Пусть себестоимость его и выросла из-за высоких цен на виноград, но он всё ещё приносил в разы больше прибыли, чем виски.

— Господин, — полугоблин оторвался от лицезрения стоящего на очаге дистиллятора.

— Брайан, — с любопытством посмотрел на парня Кац. — А у тебя есть магические способности?

— Кто знает? — пожал он плечами. — Кто бы меня стал проверять?

— У тебя никогда не появлялось желание проверить их наличие?

— Разве что в детстве. Я тогда был наивным и думал: вот стану магом, и тогда… Правда, что будет после «тогда», так и не сумел чётко сформулировать. Но что оно будет ух каким, я точно знал. И все меня зауважают, и будут вежливо со мной говорить. А теперь меня уважают за мастерство в изготовлении виски и вежливо говорят. И зарабатываю я неплохо, за что очень вам благодарен.

— И всё же, Брайан, неужели тебе совсем неинтересно себя проверить?

— Ежели токма самую малость. Но зачем? Сейчас я уважаемый эльф, а магом кем я буду? Никем! Никто не пойдёт к магу-полугоблину. Все пойдут к полноценным эльфам. И останусь я без работы. Буду за десяток сестерциев варить дешёвые зелья для имений. Так ещё потрачу на учёбу пять лет и денег целую гору, хотя мог, наоборот, эти деньги зарабатывать.

— А если тебе после обучения будет гарантировано место работы с хорошим окладом?

Брайан погрузился в пучину размышлений. Он вспоминал о своей нелёгкой судьбе. Его детство нельзя назвать простым. Своего отца он не знал, но все вокруг из-за его внешности не давали ему забыть, что он является гоблинским отродьем. Он долгое время жил со своей матерью. Она нашла себе мужа. Как она считала — прекрасного эльфа и семьянина. И для неё он действительно представлялся таким, если не брать в расчёт один маленький нюанс — Грегор ненавидел Брайана.

Грегор был обычным крестьянином с собственной небольшой латифундией в такой дыре, из которой до ближайшего города нужно было добираться пару дней. Дыра — иначе эту деревню никто не называл. Бывало, у путников спросят: «Как добраться до Дыры?». А им в ответ: «Видите дорогу? Поезжайте по ней весь день и сверните на тридцать восьмом повороте, после чего езжайте ещё половину дня».

Брайан всю юность с семи лет и до совершеннолетия провёл с мамой и отчимом. У них родился ещё один сын, которому они подарили всю свою любовь. Он чувствовал, что его любит лишь мать, но своего младшенького она любила куда больше. Когда над тобой насмехаются все, кому не лень, и ты становишься жертвой для жестоких шуток соседских детишек, то подобное отношение внутри семьи ощущается гораздо острее. Кажется, что тебя предали.

В раннем детстве он пытался жаловаться матери на издевательства, но та ничего не предпринимала. Из-за этого он понял, что жаловаться бесполезно. И сделал для себя вывод: если хочешь чего-то добиться, то нужно сделать это самому. Дать сдачи он не мог, поскольку всегда был слабее сверстников. Поэтому он начал мстить своим обидчикам иначе. Устраивал ловушки. Например, подкладывал ослиный навоз на их любимую скамейку и маскировал его сеном. Дети понимали, кто это сделал, и за это он получал от них тумаков. Он мстил за избиение, и снова был за это бит. И этот кошмар продолжался долгое время.

Мать ему всё время твердила, что хочет, чтобы он стал респектабельным эльфом и не пакостничал. Стал мастеровым, например, кузнецом или горшечником. Ага, конечно! Он и кузнец — две разные вселенные. Несмотря на серьёзный тон, ему казалось, что она над ним издевается. А как он мог не пакостить? Молча сносить побои и унижения? Тогда его били бы не раз в пару недель, а каждый день исключительно ради развлечения. А так многие стали опасаться его трогать, поскольку знали, что он обязательно отомстит. Но, к сожалению, не до всех доходила столь светлая мысль.

К своему совершеннолетию он готовился несколько лет. И вот, когда настал его день рождения, он сварил жутко вонючее варево, запах от которого не выветривается из одежды годами. Ради этого он испортил свой один свой наряд, но всё же отомстил своим самым большим обидчикам. Пока их не было дома, он облил этим варевом все потаённые уголки. Теперь жить им в домах будет очень и очень неприятно. Их постоянно будет преследовать запах тухлых яиц.

После свершения мести он избавился от вонючих вещей, прихватил сбережения отчима и свалил из Дыры куда подальше.

Брайан надеялся добраться до столицы, но в пути осознал, что его там никто не ждёт. Отношение всех встречных к нему было не лучше, чем у жителей родной деревни. Он нигде не мог найти работу, отовсюду его гнали. И лишь один владелец имения принял его батраком. Тогда он этому радовался. Ещё больше его обрадовало отношение других батраков к нему. Они над ним не издевались, не принижали. Казалось, что он нашёл свою семью, как внезапно имение было выставлено на продажу.

Он с ужасом ожидал, что новый собственник первым делом выгонит его взашей. Какого же было его изумление при знакомстве с Жаном. Он относился к нему нормально. Даже прошлый собственник смотрел на него как на полуживотное и говорил с ним через губу. А тут с ним стали говорить так, словно с полноценным эльфом. И кто? Человек! Обычный человек. Это какая-то насмешка судьбы. Эльфы отринули сына от своей крови и плоти, а человек заботился о нём так, как не заботилась о нём родная мать. Об отчиме и вовсе лучше промолчать. И вот он предлагает ему такое, чего Брайан ни от кого не ожидал. Он был благодарен Жану, и ему было его жалко. И если бы он как-то мог помочь ему, то с радостью бы это сделал.

— На вас работать?

— На меня.

— На вас я с радостью. Токмо не в обиду будет сказано, но вы же, господин Жан, человек. Ваш век короток. Куда я дальше пойду?

— К тому моменту ты накопишь приличный капитал, купишь хорошее имение, наймёшь батраков и сам станешь господином.

— Хм… — задумчиво поскрёб левую щёку Брайан. — Звучит как план. А знаете, мне нравится. Хотя я и так могу скопить. Правда, не на шикарное имение, но на такое как у вас запросто. И своё дело по производству виски создать тоже могу.

— С твоим опытом это будет несложно.

— И вы даже не обидитесь?

— Я буду за тебя только рад, Брайан. Ты один из лучших моих рабочих. И как эльф будешь лучше многих.

— Это несколько смущает, — опустил взгляд к земле карлик, но при этом не сумел скрыть довольной улыбки.

— Ну что, сходим до академии? Попробуешь пройти через арку?

— Так ведь виски… — указал он дланью на дистиллятор.

— Поручи парням присмотреть. Они уже опытные — справятся.

— А если я всё же окажусь магом? — переминался с ноги на ногу мастер-самогонщик. — У меня нет восьми тысяч.

— Учёбу я оплачу и стипендию на время обучения обеспечу.

— Это… Это очень щедро с вашей стороны. Только одного не пойму, господин Жан, зачем вам это? Я слышал, на вас уже будут работать два мага. Даже одного с лихвой хватило бы. Зачем трое-то? Вы только зазря деньжищи тратите. На эти деньги вы могли бы по имению каждый год покупать. Ну, или по латифундии, ежели вблизи города.

Жан-Поль молча приподнял левую руку, вернее то, что от неё осталось.

— Оу… Вы руку хотите отрастить. Но это же невозможно.

— В мире не существует невозможного. Просто ещё никто такого не делал. Но если трое магов возьмутся за дело, то у них может получиться то, чего не получалось ни у кого до них.

— Обещаю, если я стану магом, то сделаю всё возможное, чтобы помочь вам. Но я сомневаюсь в том, что у меня имеются способности. Мы просто зря потратим время.

— Потратим, и Великое Древо с ним…

Брайан медленно шагал в сторону арки. Шаг, другой… И он прошел через арку насквозь, оказавшись на территории академии. Он замер и обернулся назад. На его губах застыла счастливая улыбка.

— Я маг… — Брайан вернулся назад на площадь. — Господин Жан, я маг!

— Отлично. Я рад за тебя. А теперь возвращаемся в поместье. Тебе предстоит обучить своего приемника, после чего отправишься на учёбу.

— И на кого мне учиться?

— Естественно, на артефактора.

— Почему не на целителя?

— Один целитель у нас будет. И один парень с факультета общей магии. Если у них не получится вырастить мне руку, то ты сделаешь магический протез.

— Логично. Нет, вы видели? — не сходила с лица карлика улыбка. — Я прошёл! Прошёл через эту арку!

— Ага. Ты молодец. Учись прилежно, Брайан. Я на тебя надеюсь.

— Буду стараться, господин.

Глава 21

За полгода цены на продовольствие упали, но не до довоенного уровня.

Все предприятия Каца переехали в новое имение. Удалось восстановить производство и поставки коньяка. Вместе с ним в больших количествах он продавал камышовку и ячменный виски. Прибыль выросла до двухсот тысяч в месяц.

Главным событием последних дней стал выпуск из академии магии Берриара. Парень пришёл в имение на постоянную работу. Жан-Поль лично вышел его встретить.

— Добрый день, господин Жан.

— Рад тебя видеть, Берриар. Как добрался?

— Это была лёгкая прогулка. Всего полчаса от города неспешным шагом. Простите, но какие у меня будут обязанности?

— Вот так быстро хочешь приступить к работе? Не торопись. Сначала оглядись, посмотри, где будешь жить, с эльфами познакомься. Потом посмотрим, к чему тебя пристроить. Кстати, где твои вещи? Мне следует распорядиться, чтобы их доставили?

— Я пока оставил вещи в таверне. Не стоит никого утруждать. Потом за ними схожу. Там немного — всего пара торб.

— И всё же лучше воспользуйся телегой. Если тебе не к спеху, то завтра с утра в город отправится телега с виски. Ты можешь поехать с относительным комфортом и вернуться на телеге со своими вещами. Единорог от такой поездки лишь мышцы разомнёт. Не на себе же тащить.

— Пожалуй, воспользуюсь вашим предложением.

Жан-Поль провёл магу экскурсию по имению, познакомил со всеми рабочими, охраной и управляющим, показал спальню, в которой он будет жить. После этого они расположились в уютной беседке, оплетённой виноградом. Служанка накрыла на стол фрукты, выпечку, сыр, колбасу и кувшин охлаждённого вина.

— Хорошее у вас имение, — отсалютовал кубком с вином Берриар. — Никогда такого не видел. Обычно все стремятся отвести как можно большие площади под посадки винограда, оливковых деревьев и злаки. А у вас всё больше строений.

— Бизнес такой. Для него проще покупать готовыми виноград и ячмень. Если я посадками буду заниматься, то понадобятся огромные площади. Рядом с городом даже с моими доходами такой участок не купить. А брать участок в глуши означает нажить гору проблем. Контролировать сложно, из-за этого бороться с воровством проблематично, возникнут проблемы с логистикой. Убытки, нервы, постоянные выматывающие путешествия, а я моложе не становлюсь.

— Вы на себя наговариваете. Сколько вам сейчас лет?

— Двадцать пять.

От услышанного эльф округлил глаза.

— Э? Я не ослышался?

— Думаю, что нет. Мне двадцать пять.

— Великое Древо! Да по нашим меркам вы даже совершеннолетия не достигли!

— Мерить людей эльфийскими мерками такое себе. Нам приходится раньше взрослеть. К тридцати человек начинает превращаться в развалину. Посмотри на меня. На мне живого места нет. Одни шрамы и это, — поднял он левую конечность.

— У вас была сложная жизнь… Я слышал, что вы побывали в рабстве у ромеев.

— Всё верно ты слышал. Но скажи мне, Берриар, у кого жизнь лёгкая? У крестьян, которые целыми днями работают что есть сил? У ремесленников, которые встают ни свет, ни заря и трудятся до заката? Или у воинов, которые тренируются, маршируют и проводят тест-драйв печени?

— Тест чего?

— Испытывают печень на прочность, в частности моей продукцией.

— Ах, вот вы о чём… Я слышал выкладки некоторых целителей о негативном влиянии вина на печень, но считаю это бредом. Иначе все бы повально страдали.

— Берриар, ты прожил жизнь среди эльфов. Люди в Эльфино хоть и живут, но на фоне основного населения теряются. И в большинстве мои сородичи бедняки, которые не могут себе позволить услуги целителей. А у твоих сородичей здоровье настолько отменное, что по ним судить о вреде алкоголя глупо. Чтобы эльфу посадить печень, придётся потратить столетия. Людям хватит десятка-другого лет. Потому я предпочитаю пить морс, а вино употребляю редко. Свою же отраву и вовсе пить не собираюсь.

— Раз это отрава, то зачем её производить?

— А зачем производят вино? Моя отрава такая же, только более забористая.

Берриар поставил на стол кубок.

— После такого задумаешься, стоит ли пить вино…

— Немного можно. Но хватит о вине. Лучше расскажи, ты нашёл что-нибудь новое по интересующим меня темам?

— Про обретение магии и долгожительства человеком я больше ничего не нашёл.

— А про порталы?

— Про порталы тоже, но нашёл упоминание в одном древнем фолианте о том, что исследованиями феномена перемещения в наш мир людей некогда занимался архимаг Килион.

— Так-так, — подобрался Жан-Поль, будто гончая, взявшая след.

— После этого я стал целенаправленно искать информацию о нём. Килион — очень древнее имя. Он прожил тысячи лет и очень мудр, обладает обширными познаниями в магии. В тех книгах, которые я откопал в самой старой части архива, говорится, что он не всегда был магом. Эльфы — раса с глубокой связью с природой — так было раньше. Из древности к нам пришла вера в Великое Древо. Килион много тысячелетий был лесным рейнджером, пока не пришёл к пониманию тайной магии. Он провёл несколько тысяч лет, изучая магию, и стал самым могущественным архимагом во всей эльфийской истории.

— То есть, это было до прихода римлян?

— Килион существовал задолго до них.

— Если он такой известный, то почему тебе пришлось искать информацию о нём в пыльных архивах?

— Я говорю так, как написано в книгах. Из современных магов о нём почти никто не знает. Но я расспросил преподавателей и кое-что разузнал.

— Берриар, не тяни.

— Килион до сих пор живой!

— Неплохо. И ты узнал, как его найти?

— Примерно. Преподаватель теоретической магии поведал мне, что попасть в ученики к Килиону мечтает любой маг, посвятивший себя магическому искусству. Но он крайне редко берёт учеников и отдаёт предпочтение чистокровным эльфам. Последней его ученицей была принцесса Дианель.

— Та самая Дианель, которая пропала несколько лет назад?! — поползли на лоб брови землянина.

— Она самая.

— Это многое объясняет… Берриар, где найти этого архимага?

— По легендам он подобно древним эльфам живёт на дереве в Темнолесье, — плечи Берриара опустились, а голос стал тише. — Но это означает, что добраться до него невозможно.

— Темнолесье — это где?

— Это восточная окраина Эльфино… Официально. А неофициально — запретная территория, куда никому нет хода. И не потому, что туда запрещено ходить.

— Отлично! — Жан-Поль проигнорировал последние слова собеседника. Он уже обдумывал план путешествия к архимагу.

— Постой, Жан! В смысле, господин Жан.

— А, забей. Ты меня можешь звать по имени. Всё же у нас одинаковый социальный статус. Вернее, статус у магов немного выше, чем у рядовых владельцев имений, но я твой работодатель, так что можно сказать, что одинаковый. Так что ты хотел сказать?

— Нельзя идти в Темнолесье — это верная смерть!

— Почему?

— Во время нашествия римлян Килион оградил свои земли. Он населил их жуткими монстрами, изменил растения и насекомых. Все они стали смертельными для незваных гостей. Стоит кому-либо ступить на территорию Темнолесья, как его будут пытаться убить все вокруг: ядовитая и прочная как сталь трава, оживающие гигантские деревья, удушливые лианы, ядовитые насекомые, хищные птицы, змеи и все животные от мышей и кроликов, до легендарных драконов.

— Если бы все эти твари существовали, они бы давно заполонили все земли.

— В том-то и дело, что смертельная только территория Темнолесья. Ни один её обитатель не покидает границ территории, установленных архимагом Килионом две тысячи лет назад. За это время многие пытались к нему пробиться, но по пути уничтожались целые армии.

— Звучит безумно.

— Это не всё, что я узнал. Наше королевство произошло из племени эльфов, которое защищал архимаг Килион от ромеев. Королевская семья отчасти приходится дальней роднёй архимагу. Из известных эльфов лишь носители королевской крови могут беспрепятственно передвигаться по Темнолесью. Поскольку члены королевской семьи могут добраться до архимага, он иногда берёт кого-то из них в ученики. Принцесса Дианель воспользовалось этим правом — наведалась к архимагу, и ей повезло.

— Интересно, чем он там питается и с кем общается?

— Архимаг, зачаровавший целый лес и создавший смертоносных тварей, наверняка способен себя прокормить. Уверен, что если он захочет, звери сами будут носить ему еду и добровольно ложиться в духовку, ещё и выпотрошат себя перед этим. А общение… Вряд ли оно столь необходимо эльфу, прожившему много тысячелетий.

Информация о древнем архимаге сильно зацепила Жан-Поля. Словно утопающий, который хватается за соломинку, он ухватился за эти сведения. Если кто и знает больше всего о магии в целом и о порталах и продлении жизни в частности, так это он.

С одной стороны, если верить словам Берриара, попасть к архимагу не так просто. А не верить ему нет повода. Но мало попасть к архимагу, нужно его ещё как-то заинтересовать, чтобы Килион не послал человечишку в лес или не прибил на месте, что в целом одно и то же. А эта задача будет сложнее предыдущей. С другой стороны, француз предполагал, что у него есть, чем зацепить древнего эльфа, и это внушало надежду.

* * *

Жан-Поль не ожидал, что реализация плана, который казался ему простым, затянется на целых пять лет.

За это время он в три раза расширил производство, но вместе с этим у него появилось множество конкурентов, из-за чего прибыль с единицы продукции упала. В итоге он зарабатывал по четыреста тысяч в месяц. Но и тратил немало. Триста тысяч из этих денег шли на финансирование исследований и проектов магов, которые работали на него. Остальные средства он откладывал на случай серьёзных трат, без которых вряд ли обойдётся.

За эти годы все его маги успели закончить учёбу в академии и активно трудились под руководством более опытного Берриара.

Они реализовывали сразу четыре проекта. Первый — пытались найти способ отрастить человеку утерянную конечность. Второй — создавали артефактный протез руки, который будет подобен роботизированной конечности киборга. Третий — создавали артефактное оружие на основе познаний землянина об огнестрельном оружии. Четвёртый — строили летательный аппарат.

Это был уже третий прототип дельтаплана, в котором учли ошибки предыдущих творений.

Кац предпринял несколько попыток проникнуть к жилищу архимага по суше. Он несколько раз нанимал солдат и авантюристов, но в итоге все они сгинули в Темнолесье. После этого пассионарии, жаждущие лёгких денег, внезапно перевелись.

Тогда он решил, что идти в лоб классическими способами плохая идея. И обратил свой взор к небу.

В постройке дельтаплана нет ничего сложного, за исключением одного маленького нюанса. Чтобы он летел продолжительное время, ему необходим двигатель. И если конструкцию крыла и крепеж пилота удалось доработать со второго раза, то с двигателем начались проблемы. С помощью магии оказалась очень сложно и дорого его создать. А с помощью технологий Жан-Поль не знал, как это сделать. Он учился на архитектора, а не на инженера-конструктора или хотя бы механика. От техники был далёк, автомобилями, мотоциклами, самолётами и моторами в целом не интересовался даже на любительском уровне.

С артефактной рукой возникли аналогичные сложности. Француз о роботизированных конечностях знал лишь по художественным фильмам и фантастической литературе. И единственное, чем они могли помочь — подкинуть идеи.

Помимо обычных забот он продолжал тренировки с мечом, несмотря на отсутствие одной руки. Этот мир суров. Не всегда рядом с ним будут находиться телохранители, а пощипать богатого человека выстроится целая очередь желающих. К тому же, чтобы наведаться к архимагу, лучше помнить, с какой стороны держать клинок.

В том, что у него получится добраться до Килиона, он не сомневался. Но вот в том, что получится обойтись без сражений, у него имелись серьёзные сомнения.

* * *

Два года спустя

Сурового вида воин стоял на поляне перед стеной высоких деревьев. Стальная кираса защищала его торс. Ноги и полторы были руки прикрыты стальными щитками. На поясе у него с одной стороны висели короткий меч и боевой нож, с другой стороны в кобуре покоился воронённый револьвер. Кирасу крест-накрест пересекали два ремня, на которых были закреплены подсумки.

Рядом с ним находились десять охранников в полном солдатском облачении с мечами, копьями и дротиками. А также троица магов, двое из которых — парень и девушка — имели низкий рост и являлись наполовину гоблинами и наполовину эльфами.

— Жан, ты уверен? — нервно покусывал нижнюю губу Берриар.

— Уверен.

— Господин Жан, — влажными глазами смотрела на него Флора, — не надо. Не делайте этого! Темнолесье вас погубит, как и всех, кто пытался проникнуть в него до вас. Как я без вас буду жить?

— Флора, ты теперь опытная целительница. Если со мной что-то случиться, то без работы не останешься.

— Не нужна мне другая работа, — сморгнула она слезинку. — Вы единственный, кто был ко мне добр. Я не хочу, чтобы вы погибли. Вы сделали для меня больше, чем всё вместе взятые эльфы за всю мою жизнь. Я уже почти придумала способ, как вернуть вам руку.

— Мне кажется, что ты лукавишь, чтобы остановить меня, — подмигнул он ей.

— Если только самую малость. Господин Жан, я действительно кое-что придумала. В последнее время я ставила эксперимента на саламандрах.

— Уж мне ли об этом не знать… — вздохнул Жан-Поль. — Я же оплачиваю закупку этих тварей.

Ему становилось грустно от одной мысли о саламандрах. Это местные небольшие ящерицы с магическими способностями.

— Господин Жан, я вижу в саламандрах огромные перспективы. Они могут быстро отращивать новые конечности и внутренние органы, а также восстанавливать погибшие участки мозга. Самое удивительное — если взять части тела одной саламандры, то они приживаются к другой особи. Я даже пересаживала им глаза и половые органы, и они приживались и работали.

— Предлагаешь мне приживить себе лапку саламандры? — иронично усмехнулся он. — Учитывая, что она раз в десять меньше моей руки, получится весьма удобно…

— Нет, конечно! Нет-нет! Мне Берриар помогает. Он рассказал о ритуале обретения человеком эльфийской сути. Это натолкнуло меня на мысль: что, если у человека будет суть саламандры? В теории это должно передать ему способности к быстрому исцелению. Я уже проводила опыты на мышах.

— И насколько успешно?

— Уже подопытные почти перестали помирать. Скоро я добьюсь успеха, и мы переделаем ритуал под человека.

— То, что для эльфа скоро, для человека смерть. Сколько тебе нужно времени?

— Хотя бы пару лет, — опустила глаза к земле девушка.

— Флора, а если реально?

— Лет за десять должны управиться.

— Десять лет, — грустная улыбка зазмеилась на лице землянина. — Ты же понимаешь, что через десять лет мне будет за сорок?

— Ничего страшного.

— Кому как. В сорок два я вряд ли смогу добраться до архимага. Мне уже не хватит сноровки.

— Зато у вас будут две руки! — с жаром продолжила отговаривать его Флора.

— Надеюсь на это. А пока достаточно. Ожидайте меня в лагере в течение месяца. Если не вернусь, то возвращайтесь в имение. Я оставил управляющему инструкции на этот случай.

— Жан… — приблизился к нему хмурый как туча Брайан. — У меня к тебе будет всего одна просьба.

— И какая же?

— Вернись живым!

— Постараюсь. Я и сам этого хочу больше всех. Не зря же столько времени, сил и денег было потрачено на подготовку.

— У меня такая же просьба, — Берриар очертил рукой образ кроны Великого Древа, то есть обычный круг. — Вернись! Я ещё не накопил на нормальное имение. Да и где я найду ещё одного такого чудака, который будет тратить по три с лишним миллиона в год на магические исследования?

— Спасибо, парни, Флора.

Жан-Поль направился к дельтаплану. Он выглядел вполне обычно для земного дельтаплана. Тканевое треугольное крыло на прочном и лёгком стальном каркасе. Снизу крепление для пилота с колёсами. Там уже был закреплён рюкзак с необходимыми вещами, флягами и провиантом. Сзади установлен огромный винт в защитном кожухе. Вот только вместо двигателя в движение винт должен приводить магический артефакт — исписанная письменами каменная пластина с огромным рубином в центре и множеством сапфиров по кругу.

Жан-Поль улёгся на место пилота и закрепил себя ремнями.

— От винта!

После произнесения фразы-активатора сапфиры на пластине начали наливаться сиянием. Затем засиял алым светом рубин. В следующий миг сапфиры начали по очереди мигать, отчего складывалось впечатление, будто огоньки бегают по кругу. Вместе с ними начал раскручиваться винт. Огоньки ускоряли свой бег, и винт крутился быстрее.

Дельтаплан начал разгон. Прыжок…. Другой… И вот он оторвался от земли и взмыл в небеса.

Глава 22

Жан-Поль когда-то ещё на Земле слышал, что дельтаплан должен летать там, где можно совершить экстренную посадку. То есть это должна быть местность с полями или нечто подобное. А над водой и лесом как раз, наоборот, летать то ли запрещено, то ли не рекомендуется. А он отправился в полёт не просто над лесом, а над Темнолесьем, из которого не возвращаются. Поступок, от которого на милю несёт безумной и безрассудной авантюрой.

Он надеялся на то, что вытравил из себя авантюрную жилку в тот момент, когда упал со скалы и осознал, что экстремальное скалолазание не его. И вот сейчас он летел на тряпочном летательном аппарате туда, куда боятся пешком ходить даже самые отчаянные головорезы.

Он до этого долгое время тренировался в полетах. Самонадеянно было бы думать, что впервые улёгшись в дельтаплан, получится на нём пролететь над самым опасным местом в этом мире, о котором землянину довелось слышать. Тренировки продолжались до тех пор, пока Кац не стал себя чувствовать уверенно. Он мог находиться в подвесе до половины дня, а этого хватит, чтобы преодолеть расстояние в районе пятисот километров. В крайнем случае, можно растянуть это время — запаса маны в артефакте хватит, а вот с силами всё сложнее — они не бесконечные. Но на такой случай у него имеется запас зелий, в числе которых те стимуляторы, которыми пичкают гладиаторов перед выходом на арену.

Дельтаплан шустро вышел на свою крейсерскую скорость в районе восьмидесяти километров в час. Он начал набирать высоту и заполз на высоту около семисот-восьмисот метров.

На этой высоте полёт проходил гладко, словно француз летел не над Темнолесьем, а над обычным лесом. Но стоило ему опуститься примерно до трёхсот метров над уровнем почвы, как тут же заметил небольшую стаю мелких птиц, которые целенаправленно полетели в его сторону.

Долбаные воробьи-камикадзе доставили ему хлопот. Было сложно с одной рукой управлять дельтапланом и отбиваться от них. Подстрелить столь мелкую и верткую цель он не надеялся, поэтому к пистолету даже не подумал тянуться. К тому же, слишком жирно будет стрелять по воробьям артефактными пулями, каждая из которых обошлась в десять золотых. Он всё время держал в уме, что восемь выстрелов — это пять лет обучения в академии магии. На один выстрел телохранителю пришлось бы зарабатывать два месяца в режиме тотальной экономии без каких-либо расходов.

В итоге он сделал то единственное, что мог в этой ситуации: старался уберечь крыло дельтаплана от воробьиных туш и прикрывал глаза наручем. В результате кираса обзавелась несколькими вмятинами, а наруч вовсе был весь измят и измазан кровью. Трупики воробьёв-камикадзе отправились обратно в лес, откуда прилетели. А Жан-Поль поспешил набрать высоту, пока не нарвался на очередной сюрприз. На этот раз он забрался ввысь на километр. На такой высоте захватывало дух.

Жан-Поль парил над пышным зелёным лесом на дельтаплане всего в километре над деревьями. Всего, потому что после встречи с птицами-смертниками ему хотелось находиться как можно выше, но транспортное средство не позволяло воспарить к облакам. Погода благоволила ему. Воздух тёплый и мирный, но под парнем опасные монстры, ядовитые растения и живые деревья-энты, которые медленно передвигались по проторенным просекам. Но их медлительность была обманчивой. Землянин был уверен, что в случае необходимости они способны становиться весьма шустрыми и смертоносными.

Летать над всем этим невероятно волнующе. Только следует быть осторожным с ядовитыми растениями, они могут сильно ужалить, если приблизиться к ним. Живые лианы только и ждут, чтобы схватить неосторожного путника и впиться в его тело острыми и ядовитыми крючками.

Некоторое время он следил за передвижениями энтов… Высокие и с длинными ветками, которые оканчиваются подобием пальцев с кинжальными когтями. Если опуститься на высоту пятидесяти-семидесяти метров, то наверняка они схватят дельтаплан своими ветвистыми руками.

Монстры затаились в глухом лесу, ожидая, когда кто-нибудь войдёт на их территорию. У них было много форм: мелкие и юркие хищники, кролики с горящими красными глазами и устрашающими острыми зубами, гигантские пауки с огромными хелицерами и здоровенные змеи. У них имелись когти и клыки — большие и острые. И звери казались голодными и бесстрашными. Жажда крови и жажда войны ощущалась даже на высоте птичьего полёта. Темнолесье населяли опасные, могущественные и злобные твари, от вида которых бросало в дрожь.

Так он летел на протяжении нескольких часов, пока не узрел вдалеке гигантское дерево. Его можно смело назвать царём деревьев. Высотой в сотню метров и необъятной ширины. Оно расположилось в центре большой поляны, покрытой изумрудной травой. Вокруг поляну плотным кольцом окружило Темнолесье.

Среди приятной глазам зелени помимо монструозного ствола яркими пятнами выделялись две вещи. Справа от дерева расположилось большое голубое озеро. А слева чёрный каменный холм.

Чем ближе землянин подлетал, тем больше открывалось подробностей. Дерево уже больше напоминало небоскрёб с балкончиками-отростками, утопающими в зелени. И это не было похоже на современный небоскрёб, а скорее на башню волшебника, только не из камня и металла, а созданную самой природой по воле творца.

Без магии при выращивании этого дерева явно не обошлось. Казалось, что она пропитала этого лесного гиганта. Все листья мерцали волшебством. Каждая веточка была заряжена магией и пропитана древностью.

Когда Жан-Полю говорили о том, что архимаг Килион живёт на дереве, он воспринимал эту информацию как легенду. Теперь же становилось понятно, что рассказчик был близок к истине. Только архимаг живёт не на дереве, а внутри него.

Что-то он упускал. Что именно, стало ясно лишь на подлёте к поляне. Он заметил, что на это место будто наложено табу для зверья из Темнолесья. Там он за всё время не заметил ни одного животного, энта, змею или паука. Оставалась надежда на то, что и трава там не ядовитая. Шансы на это высоки. Ведь если подумать логически, то кто захочет у себя рядом с домом иметь ядовитую лужайку и видеть на ней всяких монстров? Вряд ли найдётся такой человек или эльф. В таком случае, поляну можно сравнить с дворовой территорией, а Темнолесье с прочным забором, окружающим поместье. Да, заборчик что надо. Его, скорее, нужно сравнивать с неприступной замковой стеной, по которой пустили ток, верхушку обмотали колючей проволокой, вместо средневековых стражников на стены поставили боевых роботов, а в бойницах катапульты заменили крупнокалиберными пулемётами. В общем, гостей тут не любят и не ждут, если выражаться мягко.

Кац надеялся на то, что стоит ему пересечь границу между Темнолесьем и поляной, как лесное зверьё станет для него не опасней домашних питомцев. Оставалось лишь проверить это на собственной шкуре. Страшно, но не разворачиваться же назад после проделанного пути, когда оказался почти на пороге дома архимага.

Землянин загодя начал снижать высоту. Девятьсот метров… Семьсот… Пятьсот… И вот он пересёк незримую границу. Дышать стало намного легче. Прекратилось давящее и пугающее воздействие Темнолесья, о котором он не подозревал до тех пор, пока не оказался над поляной.

Дельтаплан продолжил снижаться для посадки, но стоило ему опуститься на высоту около трёхсот метров, как неожиданно зашевелилось то, что пилот изначально принял за каменный холм.

Это нечто расправило огромные и чёрные как тьма крылья. Распрямило длинный хвост. Встало на четыре слоноподобные лапы.

Красные глаза блеснули на жуткой вытянутой морде. Пасть распахнулась в широком зевке, демонстрируя ряды кинжальных зубов бритвенной остроты. Его чёрная чешуя была гладкой и тёмной как ночь. Его когти были размером с гоблина.

Это было мощно и страшно — самое ужасное существо, которое когда-либо бродило по земле.

— ДРАКОН?! — от ужаса у Жан-Поля пересохло во рту. Глаза готовы были сбежать из орбит обратно в имение, оставив своего хозяина разбираться с монстром самостоятельно. — Асед! Это реально, мать его, дракон!!! Только не говорите, что эта многотонная хреновина ещё и летать умеет.

Он начал заворачивать вираж, чтобы вернуться назад. О драконе его никто не предупреждал. Тем более, о таком! Этому монстру человек на один зубок, а детали дельтаплана сгодятся на зубочистки.

Дельтаплан, выполняя поворотный манёвр, преодолел половину боковой петли. В этот момент дракон взмахнул крыльями, и произошло то, что шло вопреки знаниям Жан-Поля о физике. По всем её законам настолько массивная туша ну никак не должна летать. Крылья недостаточной для этого площади, ещё и крепятся к спине. В лучшем случае крылья должно было вырвать с мясом, на этом бы все полёты для дракона закончились. Но не тут-то было!

— Мама! — глаза Жан-Поля уже и не думали возвращаться в прежнее положение. Они, по всей видимости, решили, что состояние полного охреневания у их хозяина никогда не пройдёт. На этот раз им компанию составил приоткрытый рот. — Он действительно взлетел!

Жан-Поль выкрутил ручку газа до упора. Сейчас не время экономить заряд артефакта. Пропеллер за его спиной завизжал на повышенных оборотах. Скорость немного увеличилась, но не настолько, насколько хотелось пилоту. Сейчас он мечтал оказаться отсюда как можно дальше и не отказался бы от реактивного двигателя.

Дракон распахнул пасть. Внутри неё начало наливаться багровое сияние.

— А вот это плохо!

Жан-Поль изменил угол наклона подкрылков и резко дёрнул рукоять руля вправо. Вместе с этим он изменил положение тела. Дельтаплан клюнул носом и начал заворачивать вираж в противоположную сторону. До этого он совершал левый разворот, а теперь накренился на правый бок и опустился носом к земле, после чего провалился вниз и направо.

Очень вовремя он срулил. Через мгновение из пасти дракона вырвался широкий обжигающе-огненный луч, который больше напоминал поток плазмы, чем огонь. Она пролетела мимо него, но попала в то место, в котором он должен был оказаться, если бы летел по прежней траектории и на той же высоте.

Дракону этого оказалась мало. Он продолжил извергать волшебную плазму, поворачивая голову в сторону дельтаплана.

Жан-Поль ещё сильнее потянул на себя рычаг управления положением крыльев. Он выставил их в мёртвую верхнюю точку и максимально задрал заднюю часть туловища с ногами, отчего дельтаплан начал ещё больше крениться носом. Через несколько мгновений летательный аппарат свалился в крутое пике и стремительно полетел вниз к земле. Это спасло землянина от потока пламени, но появилась иная проблема. Земля стремительно приближалась. Отправить дельтаплан в пике как два пальца об асфальт, а вот выправить его полёт — задачка не из простых.

Кац перевёл положение крыльев в максимально нижнее положение, верхнюю часть тела выгнул к крыльям дельтаплана, а ноги опустил вниз. Таким образом он добился смены развесовки. Он выкрутил ручку газа до упора, выжимая из магического маховика максимальный крутящий момент. Его летательный аппарат взвыл от высоких оборотов винта и начал выравниваться.

До земли оставалось всего метров пятьдесят, когда дельтаплан вынырнул из пике. Но он недостаточно выровнялся для набора высоты и продолжал стремительное сближение с землёй. Ещё немного, и на такой скорости посадка закончится катастрофой. Дракону ничего не придётся предпринимать — за него со всем справится гравитация.

Жан-Поль действовал как отлаженный автомат. Он быстро прокрутил в голове варианты и выбрал единственный верный. Попутно краем глаза он отметил, что дракон прекратил извергать плазму и начал по дуге разворачиваться в воздухе для его преследования. Но ящер делал это неспешно, словно был уверен в том, что добыча больше от него никуда не денется.

Кац путём управления положением крыльев, изменения положения тела и с помощью руля сумел ещё немного уменьшить скорость сближения с землёй и повернул летательный аппарат. Он направил его в сторону озера.

Сто метров по горизонтали до воды и семь метров по вертикали до земли… Пятьдесят метров до озера и три до грунта… Маховик бешено крутился, винт громко свистел, крылья и каркас натужно скрипели. Тело землянина было напряжено подобно взведённой пружине. Сердце бешено колотилось в его груди. Глаза навыкате, губы плотно сжаты, на лбу вздулись вены и появились складки. Он прилагал неимоверные усилия для управления рулевыми рычагами одной рукой.

Дельтаплан дотянул! Он плюхнулся в озёрную воду, чем вызвало целый фонтан брызг.

Жан-Поль начал задыхаться. Вода окружала его со всех сторон. Он оказался пленником ложа дельтаплана, на котором было закреплено тело пилота кожаными ремнями. Сверху на поверхности воды распластались крылья летательного аппарата. Кираса потянула землянина вниз, и вода попала ему в глаза. В этот момент он подумал, что больше никогда не увидит поверхность.

Он не мог терять время. В панике он схватил нож и разрезал ремни, которыми были связаны передний и задний элементы кирасы. Затем принялся перерезать ремни, которые мешали ему выбраться из ложи. Сложно было определить, где верх, а где низ. Вода мешала обзору. Жан-Поль перерезал ножом всё остальное, что могло его утяжелить и помешать выплыть на поверхность.

Лёгкие начало жечь огнём. Воздуха не хватало, как и второй руки. Орудовать одной конечностью было невероятно сложно.

Он потянулся к поверхности и принялся ножом разрезать прочную ткань, из которой были сделаны крылья. Ткань начала поддаваться — затрещала, и в ней образовалась брешь. Француз пнул металлический элемент ложемента настолько сильно, насколько только мог. Затем в попытке оттолкнуться он ещё раз пнул тот же элемент дельтаплана. В итоге Кацу, наконец, удалось высунуть голову над поверхностью воды. Он закашлялся и глубоко втянул в лёгкие воздух.

В глазах расплывалась картинка. Со всех сторон Жан-Поля окружала колышущаяся ткань от крыльев дельтаплана. Мужчина принялся дальше орудовать ножом, освобождая себе путь. Его ноги путались в рваной ткани, но он упорно ими отталкивался от всего, чего только мог, словно лягушка в стакане молока.

Летательный аппарат потихоньку начал погружаться на дно. Кое-как Кац перевалился через край крыла и ухнул головой в воду. Ноги вновь запутались, и он ими задрыгал. После нескольких рывков их удалось освободить, и землянин сумел вынырнуть уже снаружи дельтаплана.

Землянин собирался поплыть к берегу, но его накрыла тень, и он обратил внимание на небо. С небес неспешно снижался огромный чёрный дракон, нацелившийся приземлиться на том берегу, на который нацелился человек.

— Асед! Ещё и ты тут…

Чуда не произошло. Дракон не оставил его в покое. Но хотя бы он больше плазмой не плевался, и на том спасибо.

С драконом нужно было что-то делать. Из оружия у Жан-Поля остались пистолет, меч и нож. С таким арсеналом выходить на гигантского монстра больше смахивает на самоубийство. Несколько стальных копий, напоминающих ломы с острыми наконечниками, были зачарованы его магами специально для противостояния крупным монстрам в ближнем бою. Оружие последнего шанса на тот случай, если вдруг не повезет оказаться лицом к лицу с большой тварью.

Всего на дельтаплане было закреплено три копья, каждое из которых представляет собой шедевр артефакторики. По крайней мере, так заявлял Брайан. Но он искренне считал, что любое его изделие является шедевром, которого мир доселе не видел.

Впрочем, спорить с ним Жан-Поль не собирался. Полугоблин действительно делал отличные вещи. Тот же пистолет таил неприятные для врагов сюрпризы, а его боеприпасы не только дорого стоят, но и очень опасны.

С копьями тоже всё не так просто, как может показаться. В обычном режиме копьё выглядит как лом, весит аналогично и в применении такое же неудобное. Но стоит активировать руны, как копьё становится лёгким, словно пушинка. Если его бросить, то оно в полёте ускорится с помощью магии, а перед самым попаданием в цель вернёт свой вес, тем самым увеличится масса и поражающая способность. Плюс к этому добавится вложенный поражающий эффект от магии.

Вот только сейчас имеется несколько маленьких… совсем крошечных проблем. Копья остались на ложементе дельтаплана, который продолжает погружаться на дно озера. Но даже если мужчина доберётся до копий, то с ними ещё как-то нужно будет подойти к дракону на расстояние удара.

Времени на раздумья не было, поэтому Жан-Поль отбросил все терзания куда подальше, набрал полную грудь воздуха, задержал дыхание и нырнул.

Вода сомкнулась у него над головой. Виски сжало давлением. В ушах раздался тихий писк, который не утихал.

Он старательно грёб единственной рукой и обеими ногами. Поднырнул под крыло дельтаплана и добрался до ложемента. Двумя росчерками ножа Жан-Поль срезал ремни крепления одного копья. Затем вложил нож в ножны и схватил копьё — оно тут же потянуло его на дно. В следующий миг он дотянулся до руны-активатора. По рукояти копья пробежала волна рун, светящихся синим сиянием. В следующий миг оно стало настолько лёгким, что больше не мешало всплывать к поверхности воды.

Лёгкие снова обожгло пламенем. Хотелось сделать глубокий вдох, но Кац боролся с этим желанием и быстро работал ногами. И вот его голова пробила последний водный оплот. Ртом он начал жадно глотать сладкий воздух. Лёгкие издавали сильные хрипы. Он никак не мог надышаться.

Земля вздрогнула, словно от землетрясения. Это дракон, наконец, приземлился на берег. По воде пробежала крупная рябь с небольшими волнами, которых хватило, чтобы накрыть парня с головой.

Жан-Поль поплыл в противоположную сторону. Дракон растянул пасть в подобии издевательской ухмылки. Затем ящер сложил крылья и медленно с ленцой направился по берегу озера в ту же сторону, в которую плыл человек.

— АСЕД!

Глава 23

Жан-Поль грёб изо всех сил. Он старался поскорее выбраться на берег. Вскоре он попытался встать и нащупал под ногами дно. После этого его продвижение к суше ускорилось.

Дракон тем временем не спешил. Он шёл медленно и с ленцой. Монстр решил поиграть с добычей, словно кот с загнанной в угол мышью. Это сыграло парню на руку.

Когда человек выбрался на сушу, он закинул копьё за спину и закрепил его наискось в специальных креплениях на куртке. Крепёж универсальный и является очередным артефактом. К нему можно приклеить что угодно: щит, ножны меча или как в его случае — копьё. Затем он достал из кобуры револьвер. На его корпусе начали голубым сиянием наливаться светящиеся магические письмена.

Дракон издал громкий грозный рык, от которого скручивало внутренности.

С одежды землянина ручьями стекала вода. Он промок насквозь. В обычной ситуации первым делом он бы попытался избавиться от мокрой одежды и поскорее просохнуть. Но сейчас не до этого. Лишь одно желание горело в его душе — выжить. Не стать кормом монстра.

Дракон широко распахнул пасть. Внутри неё начало разгораться багровое сияние.

Кац вскинул руку с пистолетом в сторону монстра, после чего со всех ног рванул вдаль от озера.

Чёрная громадина готова была вот-вот выпустить магическую плазму, но Жан-Поль остановился, прицелился и выстрелил.

Раздался громкий грохот выстрела. Пуля угодила дракону прямиком в пасть. Тут же сработала её магическая начинка, отчего пуля взорвалась. Взрыв произвёл цепную реакцию. Та магическая плазма, которая накопилась во рту монстра, тоже взорвалась. Из пасти дракона разлетелось горячее пламя.

Монстр взвыл от боли и принялся бешено размахивать башкой. Он захлопнул окровавленную и обожженную пасть и заревел на всю округу.

— Асед! — дёрнулось правое веко у парня. — Он не сдох!

Его удивление не знало границ. После такого любая другая тварь отбросила бы копыта, а дракон на первый взгляд не особо сильно пострадал.

Магические боеприпасы землянин испытывал и был уверен в их эффективности. Такая пуля способна убить слона. Насчёт того, что она сможет пробить драконью чешую, он сомневался. Но при попадании в пасть или в глаз, он до этого был уверен, что всё сработает должным образом. А тут и пуля угодила куда надо, и эффект от взрыва магической плазмы добавился, а тварь не сдохла.

Его размышления происходили на бегу. Ноги несли человека в сторону гигантского растительного небоскреба. Он надеялся добиться встречи с архимагом раньше, чем дракон превратит его в фарш.

— ГР-Р-Р-А-А-А!!! — огласил округу громогласный рёв дракона.

Тварь в очередной раз мотнула башкой, разбрасывая вокруг капли крови. Она рванула следом за парнем. От её топота сотрясалась почва. На один её шаг приходилось десять шагов человека.

Жан-Поль понял, что не успеет добраться до башни. Он хотел уйти в перекат, но копьё на спине не давало о себе забыть. Оно больно билось по плечу и спине во время бега. Поэтому он сбросил скорость и развернулся назад. Парень для того, чтобы лучше прицелиться, припал на одно колено и направил дуло револьвера в сторону преследователя.

БАХ! БАХ! БАХ!

Каждый выстрел приходился по морде дракона. Пули при попадании взрывались. После первого же выстрела дракон остановился и попытался отвернуть морду. Он склонил её к земле, закрыл глаза и прикрыл их лапами.

Несмотря на мощные магические взрывы, пули лишь выбивали из морды небольшие участки чешуи.

Стоило звукам выстрелов затихнуть, как дракон убрал лапы от морды, опёрся на них и начал поднимать свою гигантскую тушу. Он издал громогласный рык.

БАХ! БАХ!

Первый выстрел снова выбил несколько чешуек. Зато второй выстрел оказался более удачным. Пуля попала в одну из ноздрей и разорвалась там. Дракону это очень сильно не понравилось, о чём он тут же поведал окружению болезненным воем. Он попятился назад и начал чихать, забрызгивая всё вокруг кровавыми соплями.

В это время Жан-Поль одним резким движением переломил револьвер пополам и перевернул барабан пулями вниз. Пустые гильзы посыпались на землю. Отработанным на тренировках движением он поместил пистолет под левую подмышку. Затем достал из подсумка на поясе кассету с шестью пулями. Зарядить пистолет одной рукой весьма непросто, особенно если вставлять по одному патрону. Для ускорения процесса он реализовал простой принцип. В кассете из картона, сделанной по шаблону барабана, закрепил шесть пуль. Он вставил кассету в барабан и резким движением вбок и одновременно назад убрал картонную платформу, на которой крепились пули.

Он взялся за рукоять пистолета и поднял её вверх. Барабан встал на место. В следующий миг человек снова целился в противника.

БАХ!

Пуля выбила немного чешуи над правым веком. Дракон попятился.

БАХ!

Монстр отвернул голову налево и повернулся к парню боком. На этот раз пуля угодила ему чуть выше слухового отверстия. Взрывом его оглушило, отчего он зашатался. Он прикрывал глаза и старался, чтобы голова не находилась на траектории стрельбы.

— Очень необычный монстр…

Жан-Поль пожалел о своём решении наведаться к архимагу, но поздно пить минералку после десятилетий запоя.

Больше всего его сейчас расстраивало отсутствие боеприпасов. Большую часть патронов он разместил в подсумках, которые были закреплены на кирасе. Броня вместе со всем, что на ней осталась, сейчас покоится на дне озера. У него же осталось всего несколько кассет с патронами в подсумке на поясе.

Стрелять в бок врагу он счёл бесполезной тратой ценных боеприпасов. Там чешуя крупней, черней и на вид прочней, чем на морде. Такую разве что поцарапает.

Он снова побежал к древо-дому.

Дракон понял, что по нему больше не стреляют, и решил продолжить погоню. Ему расхотелось играть с опасной букашкой. Вместо преследования по земле он предпочел взмыть в воздух.

Не заметить такого манёвра Жан-Поль не мог. Драконьи крылья подняли ветер не хуже вертолетных лопастей. К тому же, огромное тело создавало большую тень. И вообще, сложно не заметить гигантскую чёрную тушу на фоне голубого небосвода.

— Асед! Почему бы тебе просто не сдохнуть?

У дракона на этот счёт имелось своё мнение, которое он поспешил высказать в виде распахнутой пасти. В ней начало формироваться сияние магической плазмы, но буквально на первой же секунде монстр прекратил накачку и поспешно пыхнул пламенем, которое не преодолело и десяти метров.

Сразу стала ясна причина такого его поведения по его болезненному реву. Его огонь причинял боль ему самому из-за пострадавшей пасти.

— Фух! — с облегчением выдохнул землянин и продолжил забег.

— Р-Р-Р-А-А!!!

Монстр решил не церемониться и начал пикировать на него.

Большая тень накрыла человека и быстро увеличивалась в размере. Землянин чувствовал, как смерть дышит ему в затылок. Лёгкие работали как кузнечные меха. Мышцы стонали от повышенной нагрузки. Мокрая одежда натирала нежные места. В сапогах булькало при каждом шаге. Но он продолжал свой забег наперегонки со смертью.

Внезапно человек начал замедляться. В итоге он развернулся на сто восемьдесят градусов и рванул навстречу к дракону. Он пробежал у того почти под самым брюхом.

В полёте монстр не мог сменить положения. Чтобы развернуться, ему бы пришлось набрать высоту и совершить вираж по широкой дуге. Он продолжил снижение и бахнулся на полусогнутые лапы. Земля затряслась. У дракона подкосились ноги, и он упал на брюхо.

Жан-Поль оказался у него с тыла. Ему открылся вид на одну из уязвимых частей твари. Единственное слабое место дракона там, где у него нет чешуи. Круглое слегка розоватое отверстие для испражнений ярким пятном выделялось на фоне чёрной как ночь чешуи.

Землянин поспешил вернуть револьвер в кобуру и схватился за копьё. То легко отделилось от магических креплений. Он прицелился, направил копьё и побежал вперёд.

— ТЕБЕ КОНЕЦ!

В следующий миг дракон, лежащий на брюхе, широко распахнул глаза и замер.

— А-А-А-А-А-А-А-А!!! — закричал он на всю округу. — НЕ-Е-Е-Е-Т!

Жан-Поль в шоке отшатнулся назад и от изумления округлил рот.

— У-а! О-о-о! Ой! — продолжал стонать дракон.

Он боялся пошевелиться, поскольку у него из задницы торчала половина копейного древка. Любое движение причиняло ему сильнейшую боль.

Попытка шевельнуть хвостом, чтобы сбить с ног наглую букашку, привела к резкой боли, отчего хвост замер и плавно опустился. Дракон боялся подняться на лапы и продолжал лежать распластанный на брюхе.

— МОЙ ЗАД! МОЙ ДРАГОЦЕННЫЙ ЗАД! — на местном наречии продолжил стонать монстр, чем вверг в ещё больший ступор парня. — Прошу, убери! Умоляю, вытащи эту штуку!

Вместо выполнения его просьбы Жан-Поль размахнулся ногой и ударил стопой по кончику древка. Копьё погрузилось глубже на несколько сантиметров.

— О-о-о-у! — дракон выгнул голову вверх.

У него выпучились глаза, челюсть была крепко сжатой, а всё тело задолжало от кончика хвоста до кончиков крыльев.

— Так ты умеешь говорить? — упёр ногу в древко землянин и положил на колено руку.

— Да-а… — дрожащим голосом ответил монстр. — Прошу тебя, вытащи это из меня!

— Зачем мне это делать? Чтобы ты снова попытался меня убить?

— Обещаю! Нет, клянусь! Если ты вытащишь из меня эту штуку, я тебя не трону.

Кац занёс ногу назад.

— Да вот хрен тебе! — ударил он по древку.

— ОХ! — прижал голову к земле монстр. — Умоляю, пожалуйста! Не делай так. Вытащи, прошу!

— Хрена с два! — снова он пнул по древку.

— Моя мана почти на исходе. Человек, пощади! Я сделаю для тебя что угодно!

— Мне насрать на твою ману! — снова пнул он в торец копейного древка. — Ты пытался меня убить! — повторил он пинок. — Уничтожил мой дельтаплан! — вновь пнул он. — Утопил припасы! — повторил он экзекуцию.

— Хватит! Хватит, молю! Убери копьё. Обещаю, что тебе ничего не грозит, только вынь эту штуку. Когда мана кончится, я превращусь обратно в эльфа. Представь, что будет, если эта штука окажется в эльфийском теле в том же самом месте! Я умру.

— Я этого и добиваюсь! — занёс Жан-Поль ногу.

— Постой! Человек, — поспешно начал тараторить дракон, — ты же зачем-то пришёл сюда. Сначала скажи зачем?

— Встретиться с архимагом Килионом и попросить у него кое-что.

— Этого не получится, если ты продолжишь в том же духе.

— Отчего же?

— ПОТОМУ ЧТО Я КИЛИОН!!!

— К-ха, к-ха, к-ха! — выпучил парень глаза и медленно опустил ногу на землю. — Ты?

— Я.

— Ты-ы?!

— Я!

— ТЫ-Ы-Ы?!!

— Да я это! Я!!!

— Да ну нахер!

— Великим Древом клянусь, что б мне тысячу лет леса не видать!

— И как мне поверить тебе на слово, что после изъятия копья ты мне не отомстишь?

— Я поклянусь своей сутью, что не причиню тебе вреда. Это сильнейшая магическая клятва из древних времён, которую не могут нарушить даже боги. За нарушение полагается уничтожение самой сути существа.

— Ты нет, а твои монстрики запросто.

— И за них поклянусь. Ты сможешь прогуливаться по моему лесу, словно по самому безобидному парку. Никто и ничто из подчинённых мне существ в моих владениях никогда не причинит тебе вред. Прошу, решайся скорее, время на исходе.

— И поклянись ещё, что поможешь мне с исцелением и расскажешь всё, что знаешь о порталах в другие миры.

— Если ты про свою руку, то я не знаю, как её отрастить. Не мой профиль. Про порталы расскажу. Ну что, я приношу клятву?

— Приноси.

По округе зарокотали слова Килиона. Он поклялся ни словом, ни действием не причинять вреда Жан-Полю. И о зверушках своих упомянул. Не забыл и о помощи. Момент с исцелением он упустил. А под конец добавил дополнение о том, что клятва действует до тех пор, пока этот человек не попытается преднамеренно его убить.

После произнесения клятвы дракона окутало золотистое сияние.

— Я поклялся. Скорее вытаскивал копьё.

Землянин ухватился за древко и потянул.

— О-о-о-у! Нежнее!

— Извини, но это копьё. С острым наконечником, если что.

— Я чувствую, что С НАКОНЕЧНИКОМ!

— Не идёт.

— Ускорься, человек! Моя магия на исходе.

Жан-Поль упёрся ногами дракону в задницу и начал тянуть копьё наружу. Дракон громко завопил на всю округу и выдал многоэтажную матерную конструкцию на древнем эльфийском.

— Ух-а-у-у-у! Не крути ты его так! Слишком резко. Нежнее.

— Я тебе не драконий хирург! Как могу, так и вытаскиваю.

— Да вытаскивай уже хоть как-нибудь, — задрожал дракон. — Мана уже вот-вот закончится.

— Ты сам попросил… — француз поднатужился, получше упёрся ногами в драконью жопу и с хеканьем выдернул отставки копья.

— А-А-А-А-А-А-А-А! Как же больно! Я бы тебе даже лечение смертельного врага не доверил.

Драконья туша окуталась тёмной дымкой. Через несколько мгновений на её месте лежал высокий и худой эльф с длинными светлыми волосами. Рот весь в крови, ожоги на губах, разодрана правая ноздря и ещё одно место, прикрытое зелёными штанами. Из одежды на нём ещё имелась зелёная куртка поверх белой рубашки и чёрные кожаные сапоги.

В следующий миг его окутало зелёное сияние, и раны на глазах начали заживать. Вскоре от них не осталось ни следа.

— А говорил, что лечить не умеешь.

— Не говорил я такого, — в эльфийском теле голос у него был как у обычного остроухого. — Я сказал, что не смогу отрастить руку. А залечить раны проще простого.

— Я так понимаю, — несмотря на внешнее спокойствие, Жан-Поль внутренне был напряжён, — что убивать меня ты не намерен?

— Нет, конечно. Я же поклялся сутью! Делать мне нечего, как помирать из-за мести человеку, который сам сдохнет от старости через каких-то пятьдесят лет. Глазом моргнуть не успею, как смогу сходить плюнуть на твою могилу.

— Это всегда пожалуйста. Хоть оргии там устраивай — мне уже будет на это плевать.

— Оргия на захоронении неприятеля? — задумчиво помассировал подбородок эльф. — К-хм… Идея интересная, но не новая.

— У вас найдётся, во что переодеться? — вспомнил о своей мокрой одежде Жан-Поль.

— Конечно. Но тебе я ничего не дам.

— А как же договорённости?

— Договорённости?! После того, как ты мне засунул в жопу копьё? Не рассчитывай ни на что, кроме того, о чем я поклялся!

— Я так и знал.

Он больше не чувствовал опасности, поэтому принялся раздеваться.

— Какие бесстыдные пошли люди, — хмыкнул архимаг. — Хотя, признаюсь честно, ты сумел меня дважды удивить. Сначала тем, что прилетел по небу. При этом в тебе нет ни капли магии. Хотя в твоей летающей штуке магия ощущалась, но она летала не за счёт левитации, что ещё более удивительно.

— Вы сказали, — землянин принялся стягивать штаны, — что я удивил вас дважды…

— Это точно. Второй раз ты меня поразил. Ох, как поразил, — потёр он задницу. — Подумать только! Меня, сильнейшего мага в теле дракона чуть не убил обычный человек, ещё и однорукий инвалид в придачу! Как хорошо, что все мои ровесники давно померли и не увидели этого позора.

Кац остался полностью обнажённым. Стеснения он не испытывал, а вот лёгкое чувство тревоги осталось. Лиши любого человека одежды, и если он не нудист на нудистском пляже, то будет испытывать неудобства.

— Так вы с порталами мне поможете?

— Чтобы помочь, я должен знать, что именно тебе нужно.

— Я из другого мира.

— Это я понял, круглоухий, — ухмыльнулся Килион. — У местных таких придумок я не видел. Ясно, что ты с Земли. И что дальше? Хочешь вернуться назад?

— Да.

— Это просто. Для этого нужно активировать портал.

— Как?

— Легко. Активируешь заклинание, и портал переносит тебя.

— В любом месте?

— Нет, конечно! — фыркнул эльф. — Заклинание нужно активировать в месте, в котором граница между мирами наиболее тонкая.

— На Холме в землях ромеев?

— Раз ты появился на холме, то там. А эти ваши современные названия стран мне неинтересны. Совсем мои сородичи отупоухились. Разбавили чистую эльфийскую кровь вашей человечьей, переняли культуру поработителей и радуются этому.

— Всегда так, — Кац принялся раскладывать вещи на земле для просушки. Светило было ярким, так что даже без костра одежда просохнет за несколько часов. — Захваченные народы всегда перенимают культуру поработителей. От этого никуда не деться.

— Стой тут, я за заклинанием!

Эльф скрылся в своей необычной башне.

Жан-Поль устало сел на траву и с грустью посмотрел на озеро. Ему после битвы хотелось принять лечебное зелье и набить брюхо едой, но все вещи утонули. Нырять же за ними у него не осталось сил.

Килион вернулся минут через сорок. Сначала человеку показалось, что он специально тянул время, чтобы над ним поиздеваться. Но когда он вручил ему лист бумаги, исписанный свежими чернилами, стало ясно, что он потратил время на переписывание заклинания для активации портала.

— Это на древнем эльфийском? — не сумел парень различить слова.

— На нормальном эльфийском! — ухмыльнулся архимаг.

— Сойдёт, — бережно отложил лист Жан-Поль к своим вещам и придавил камнем.

— Хочешь сказать, что ты умеешь читать на языке первородных? — прищурился эльф.

— Я не умею. Но у меня есть знакомый эльф, который умеет.

— Твою круглоухую мать!

— Но-но! Ты мою матушку не трожь.

— Я бы в жизни не притронулся к круглоухой, — состроил маг брезгливую мину.

— Кстати, — посмотрел на него Жан-Поль, — я слышал, что вы были учителем принцессы Дианель.

— Действительно это так. Она совсем недавно закончила обучение. Почему ты этим интересуешься?

— Да так… Просто это из-за неё я попал в ваш мир.

— Из-за неё? — опешил Килион. — Расскажи подробности.

— Просто так?

— Хм… Ладно, я дам тебе одежду.

— И еду!

— И еду, — поджал он губы.

— Утром еда и одежда — вечером рассказ. Вечером обещанное — утром рассказ.

— Сейчас! Тебе сейчас принесут вещи и жратву, а мне сразу расскажешь всё, что знаешь об ученице!

— Я об этом и говорю. Работаю исключительно по предоплате. А то знаю я вас таких — так и норовите кинуть.

— С-с-к… — архимаг заскрежетал зубами. — Если бы не клятва, я бы тебя раздавил как букашку!

— Как хорошо, что вы знаете такие замечательные клятвы.

Из дерева-дома буквально через минуту по воздуху прилетел комплект одежды в точности как на Килионе и корзинка с продуктовым набором на несколько дней.

— Вот это понимаю сервис! — поспешил землянин облачиться в сухую одежду. — О-па! А вещички непростые. Очень комфортные.

— Простых не держу, — раздражённо сжал кулаки архимаг. — Все мои вещи зачарованы лучшими заклинаниями на прочность, самоочистку, самовосстановление, подгонку и комфорт. И в жару, и в холод в них будет комфортно. Жалко отдавать такое тупоухому. Я жду твоего рассказа.

— Принцесса Дианель, насколько я знаю, была отправлена цезарю Нового Рима в качестве невесты. Но она почему-то сбежала к холму и активировала портал. В тот момент, когда она перенеслась на Землю, меня оттуда перенесло в этот мир.

— Это всё?

— Да.

— Негусто. Ох, переплатил я за столь пустую информацию. Ох, переплатил…

— Ваша ученица наверняка до сих пор находится на Земле.

— Это её выбор. Хочет девочка путешествовать — пускай. Я и сам недавно посещал твой мир. Ничего интересного там нет. Магов мало, и те ничего не умеют. Вместо заклинаний сплошное шарлатанство. Всюду грязь и дикари.

— То есть, вам неинтересна судьба ученицы?

— Интересна, но не настолько, чтобы покинуть дом. Может быть, если она не вернётся лет через сто, я загляну на Землю. А теперь собирай свои вещи и проваливай прочь от моего дома! Иначе я придумаю, как обойти клятву.

— Спасибо за помощь. А копьё, пожалуй, я вам оставлю в подарок.

— Вон! — полыхнули гневом глаза архимага.

Жан-Поль в темпе собрал свои пожитки и поспешил в сторону Темнолесья. У границы он с волнением замер и задержал дыхание, после чего шагнул через незримую границу. Шаг… Второй — он всё ещё жив… Третий… Сто первый… Ни один представитель местной флоры и фауны не стремился причинить ему вреда. Казалось, что это обычный лесопарк, а не жуткое и смертельно опасное место.

— Вот и славно, — выползла на его лицо счастливая улыбка. — Так жить можно.

Глава 24

С защитой архимага путешествие по Темнолесью превратилось из стопроцентно смертельного приключения в туристическую прогулку. Жан-Полю было интересно, как реализована система опознания свой-чужой, но, к сожалению, Килион не стал делиться с ним этими сведениями. А спрашивать он не стал, поскольку архимаг и так был не в настроении, если выражаться мягко.

Впрочем, он сильно сомневался в том, что сам бы воспылал прекрасными чувствами к человеку, который засунул ему в задницу копьё. И к представителю человеческого вида в целом, с учётом того, что Килион наверняка помнил времена, когда люди поработили его вид.

Он надеялся на то, что архимаг ему выдал правильный вариант заклинания. С одной стороны, в пользу этого говорила клятва. Он же клялся не вредить ему. А подсунуть криво работающее заклинание вполне может сойти за вред. С другой стороны, архимаг может быть искренне уверенным в том, что это хорошее заклинание, а все косяки по его использованию висят исключительно на маге, который будет активировать чары. Это при условии, что там, в принципе, вообще записано заклинание, а не рецепт приготовления шарлотки. Проверить Кац не мог, поскольку древним эльфийским не владеет. Из всех знакомых этот язык знает лишь Берриар.

Впрочем, если верить словам старого эльфа, который таковым не выглядел, то ему плевать на жизнь Жан-Поля. С продолжительностью жизни чистокровного эльфа какие-то пятьдесят лет, отпущенные человеку возраста Каца, кажутся одним мгновением. И это ещё повезёт, если выйдет дожить до восьмидесяти. С его бурной молодостью маловероятен такой исход.

Вначале француз ещё пугался при встрече с местными монстрами, монстриками и тварями. Но они не обращали на него внимания. И даже насекомые его не кусали. Ядовитые травы скукоживались при его приближении, а кусты отодвигали ветви с его пути. Лианы расползались в стороны.

Изначально Темнолесье казалось непроходимой чащобой. Но куда бы парень ни шёл, для него образовывалась тропа, будто в облагороженном парке. Наверное, именно это подразумевают, когда говорят об эльфийских тропах.

Современные эльфы давно забыли о такой магии. Но рассказы о ней сохранились в легендах и сказках. Испытывающий информационный голод житель двадцатого века проглатывал всю доступную литературу. А книг местные писали мало и стоили они дорого.

Изданием книг занимаются маги-артефакторы. Они копируют их с помощью дорогих артефактов и магических чернил, которые варятся подобно зельям.

Жан-Поль даже подумывал открыть печатный бизнес, но в первую очередь опасался за свою шкуру. Как бы после такого демпинга его не прибили те самые маги. Хотя с этим можно справиться, если нанять больше охраны. Законы рынка неумолимы. Стоит ему начать промышленную революцию, как тут же идею подхватят другие предприниматели, и лавину книгопечатания уже будет не остановить. Так уже произошло с самогоном. Теперь его гонит каждый тридцатый владелец имения, отчего цены на крепкий алкоголь обвалились в два раза.

Вторым барьерным фактором против книжного бизнеса выступало отсутствие инженерного образования. Жан-Поль мог соорудить примитивный ручной пресс. В нём пришлось бы набирать текст вручную. Процесс создания книги хоть и ускорился бы, но достойной конкуренции магам так не создать. Нужен станок клеверного типа, а на его разработку уйдут годы.

Теперь же у него на руках имеется заклинание для активации портала. Зачем тогда ему стараться развивать бизнес, вкладывать лишние силы, время и ресурсы в этот проект, если он собирается в ближайшее время вернуться на родину?

Не сразу — нет. Сначала он собирался дождаться изготовления магического протеза руки. Возможно, к тому времени Флора что-нибудь придумает для продления жизни или хотя бы поправки здоровья. А то продолжительный полёт на дельтаплане и последующая битва с драконом в его возрасте не проходят даром. Спина жутко болела. Суставы стонали. Ноги гудели после сражения, а тут ещё им не дали отдыха и заставляют двигаться по лесу.

Путешествие через Темнолесье заняло пять суток. Весь выданный Килионом провиант закончился на третий день. Употреблять в пищу что-то из лесных даров Кац опасался. Слишком высокий риск сожрать отраву. Животных он трогать тоже боялся. Кто знает, как на это отреагируют местные твари. Вдруг они его не трогают лишь до тех пор, пока он не трогает их.

В итоге он лишь пил воду из ручьев и шёл на голой силе воли.

С точкой выхода из Темнолесья парень промахнулся километров на пятнадцать. Хорошо, что он успел изучить карту и осмотреться с воздуха. Поэтому довольно оперативно сориентировался и пошёл вдоль леса в сторону лагеря.

Лишь к вечеру шестого дня показалась заветная поляна, с которой он взлетал. На ней был разбит укреплённый палаточный лагерь, обнесённый земляным валом. Его эльфы будто готовились к обороне по правилам военного времени.

Часовой сразу заметил пошатывающуюся фигуру. Он тут же выслал отряд на верховых единорогах из четырёх охранников.

— Господин Жан! — соскочил с единорога радостный Август. — Как я рад, что вы живы! Великое Древо! Что случилось? Ваш дельтаплан рухнул? Как вам удалось выбраться из Темнолесья?

— Еды! — сверкнул он голодными глазами. — Жрать! Сначала жрать, вопросы потом.

— Еда в лагере. Мы как раз готовили кашу. Господин Жан, садитесь в седло моего единорога, а я дойду обратно пешком.

— М-м-м… — голодным взором окинул он единорога. — Выглядит вкусно…

Белоснежный красавец с витым рогом во лбу испуганно выпучил глаза, фыркнул и попятился.

— Стоять! Я либо доеду на тебе до еды, либо ты ею станешь!

Единорог испуганно замер и позволил седоку забраться в седло.

В лагере к нему навстречу пришли все его обитатели. Все они выглядели радостными и встречали его с улыбками на лицах. Первыми из них были маги.

— Жан! — счастливо лыбился Берриар. — Какое счастье, что ты живой!

— Держи, — вложил он ему в руки бумагу с заклинанием. — Перевести, скопировать, дать всем магам изучить и мне в том числе. Высказать своё мнение о безопасности и реальности применения. Я иду ужинать. Если кто-то отвлечёт меня до конца ужина — откушу что-нибудь ненужное. И выдайте мне, наконец, целебное зелье!

— Господин Жан, — прорвалась к нему Флора и тут же принялась водить вдоль его тела светящейся зелёным светом рукой. — Вы ранены? Как вы себя чувствуете?

— Всё болит. И я тебя сейчас укушу.

— Сейчас необязательно, — игриво стрельнула она глазками. — Если вам так сильно хочется меня покусать, я могу составить вам компанию…

— Я три дня в этом долбаном лесу ничего не жрал! И сейчас я готов сожрать целого единорога.

— Прямо целого? — хмыкнул Брайан.

— Может и не целого, но что не съем, то понадкусываю…

После ужина, приёма зелий и проведённого Флорой сеанса исцеления, Жан-Поль размяк и почувствовал себя заново рождённым. Не хватало лишь как следует искупаться. В походных условиях ему довелось воспользоваться импровизированным душем из фляги для поения единорогов, но это настолько же далеко от нормальной бани, как левая пятка от Луны.

В своей палатке он собрал магов и начальника охраны Августа, после чего в подробностях пересказал им о своих приключениях и эпической битве с драконом. Последняя вызвала волны безудержного смеха. Он и сам посмеялся. Тогда во время сражения оно не казалось ему забавным. Зато теперь, когда опасность миновала и до Килиона далеко, можно было и поржать над древним архимагом.

Лишь один нюанс он упустил — своё иномировое происхождение.

— Господин Жан, — Флора взволнованно сморщила лоб, — а зачем вам вообще нужен этот портал? Я думала, вы у архимага попросите отрастить себе руку.

— Килион сказал, что не знает, как мне отрастить руку.

Берриар иронично фыркнул.

— Эльф, способный превращаться в дракона, населить лес монстрами и растениями всех мастей, и не знает, как отрастить конечность? Жан, а как он точно сказал?

— Как? — напряг он память. — Если дословно, он сказал: «Я не знаю, как отрастить тебе руку. Не мой профиль».

— Хм… — многозначительно протянул Берриар. — Обдурил он тебя.

— У меня тоже сложилось такое впечатление, но никак не могу понять, в каком месте он меня надул.

— Тебе! — вздёрнул вверх указательный палец Берриар. — Тебе, то есть человеку, он не знает, как отрастить руку! Наверняка он подобное сумел бы сделать со своими монстрами или с эльфами. Да и с человеком сумел бы, я думаю. Просто раньше он людей подобным образом не исцелял, поэтому такие слова мог сказать абсолютно честно.

— Эх… — вздохнул землянин. — Кругом сплошное наебалово! Бер, а что можешь сказать про заклинание? Надеюсь, там было заклинание, а не рецепт чесночных пампушек?

— Мне эти чары незнакомы, но это на самом деле заклинание. Сложное, но я могу его активировать. С высокой долей вероятности эти чары на самом деле предназначены для активации портала в другой мир.

— Ты это понял из описания?

— Да. Там подробно описан принцип работы чар. Они тесно взаимодействуют с энергией мира. Точнее, заклинание притягивает особый тип энергии. Если предположить, что чары будут активированы на месте природного портала вроде того, через который в наш мир забрасывает людей, то…

— То?

— То портал сработает. В любом другом месте чары будут бесполезны.

— Понятно.

— И мне понятно, — пристально с грустной моськой смотрела на человека Флора.

— Мне кажется, что ты имела в виду что-то другое, — посмотрел ей в глаза Жан-Поль.

— Именно. Я поняла, зачем тебе это заклинание. Ты из другого мира!

— Великое Древо! — закатил глаза Брайан. — Ты только что это поняла?

— А? — растерянно завертела она головой и остановила взор на полугоблине-коллеге. — Ты знал?

— Давно догадался.

— А ты, Берриар? — перевела она на него взгляд.

— Ага. Это очевидно. Идеи Жана революционные для нашего мира. Виски, пистолет, дельтаплан и стремление узнать о порталах… Я сразу понял, что он иномирец. Если честно, я думал, что ты тоже догадалась.

Флора растерянно опустила руки.

— Господин Жан, вы же собираетесь вернуться на родину? — убитым тоном протянула она.

— Собираюсь, но не сразу. Сначала я хочу дождаться, когда у вас получится отрастить мне руку или хотя бы создать магический протез, который её заменит. К тому же, к экспедиции следует подготовиться. Мне в сопровождение понадобится как минимум один маг, чтобы он активировал заклинание. К тому же, Холм находится на территории Нового Рима, а с ромеями у эльфинцев сейчас напряжённые отношения. Граница перекрыта, и через неё мышь не проскочит. Наверное, придётся строить ещё один дельтаплан.

— Эх… — грустно вздохнул Брайан. — Жалко машинерию. Такой шедевр уничтожили.

— Лучше дельтаплан, чем господина Жана! — прокомментировала Флора.

— Полностью согласен, — кивнул Берриар.

— Да я не это имел в виду, — смутился полугоблин. — Наоборот, я искренне рад, что господин Жан выжил и вернулся. Но дельтаплан жалко. В него столько сил и денег вложено, что имение вблизи от столицы купить можно было бы.

* * *

Прошло три года с момента возвращения Жан-Поля из Темнолесья. За это время Брайан воссоздал дельтаплан. Но его было намного проще сделать по уже готовому образцу и дешевле, чем в первый раз. Больше всего землянина радовала другая его поделка — артефактный протез. У него, наконец, появилась рука!

Конечно, настоящую руку протез не заменит. Всегда при виде стальной конечности будет возникать мысль об инородности. Но магия позволила реализовать то, к чему люди двадцатого века лишь подходят.

Это был настоящий шедевр. Больше протез напоминал кибернетическую конечность, в которой электронику и сервоприводы заменила магия. Механическая рука сгибалась как настоящая, ею можно было брать предметы и осязать их. Все пальцы и суставы шевелились должным образом. А управление было таким же интуитивно-мысленным, как и у живой руки. Брайан превзошёл сам себя.

Вместе с ним разработкой искусственной конечности занимались Берриар и Флора. Без первого разработка такой сложности оказалась бы невозможна. Ведь чтобы создать нечто подобное, нужно знать не только артефакторику, но и теорию магии в целом.

Без советов Жан-Поля тоже не обошлось. Он рассказал о роботах и киборгах, что и сподвигло магов на разработку.

На Флоре лежала финальная часть. Именно она придумала, как приживить протез и заставить его работать, словно настоящую руку. И она это сделала. А под конец после множества тестов и доработок, когда были исправлены все ошибки и прошла адаптация, протез обтянули единорожьей кожей, выкрашенной в цвет кожи носителя изделия. Если не приглядываться, то может показаться, что рука настоящая. Лишь вблизи становится заметна разница.

Зарядка артефакта происходит автоматически от окружающего магического фона. Так что о батарейках можно не беспокоиться. Брайан заверил, что ресурса артефакта хватит «всего» на пятьдесят-сто лет. На что получил от человека в ответ улыбку.

В свои тридцать три года он и не рассчитывал протянуть дольше. Все надежды на обретение бессмертия осыпались прахом. Флора ничего нового не придумала, а единственный способ был непригоден. Найти чистокровного эльфа, который добровольно разделит свою суть с человеком — это из области фантастики.

— Жан! — теперь к нему по имени обращались все маги. На этот раз по пути на конюшню его перехватила полугоблинша.

— Здравствуй, Флора. Прекрасно выглядишь. Новое платье?

— Ты заметил? — её лицо украсила счастливая улыбка. — Недавно получила заказ от портного. Как тебе?

— Салатовый тебе к лицу, а вот с декольте, мне кажется, ты немного переборщила.

— И ничего такого, — смущённо отвела она взгляд.

— Ты пришла похвастаться содержимым своего декольте?

— Нет… — мотнула она головой. — Если только капельку.

Жан-Поля тянуло за язык пошутить, что там как раз и есть две капельки, но он ещё не свихнулся, чтобы подобное говорить девушке. Тем более той девушке, от которой зависит его здоровье.

— Тогда что ты хотела обсудить?

— Я знаю, что ты собираешься вернуться в свой мир.

— Этого сложно не заметить…

Двухместный дельтаплан, припасы, пошитая по земной моде одежда и мешочек с золотом, приготовленные им, недвусмысленно намекали на его скорое отбытие.

— Никто из нас не хочет, чтобы ты уехал, — Флора смотрела на него серьёзными глазами. — Жан, ты лучшее, что было в моей жизни.

— Ты говоришь так, словно мы были любовниками.

— Не были. В том-то и дело, что не были! Хотя я никогда не была против перевести наши отношения в более тесные. Ты меня игнорируешь, потому что я гоблинша?

— Что за вздор? Флора, разве я когда-нибудь давал повод думать, будто не толерантен в отношении каких-либо видов и рас?

— Нет, но меня ты всё время игнорировал. Я для тебя некрасивая, да?

— Ни в коем случае! Ты очень красивая девушка. На моей родине ты считалась бы эталоном красоты.

— Тогда почему?! — в выражении её лица читались укор с нотками обиды.

— Хм… Видишь ли, ты лоли…

— Это какое-то изощренное оскорбление?

— Нет-нет. Флора, в одной из стран на моей родине так называют несовершеннолетних девочек и миниатюрных женщин с их внешностью. Стоит мне лишь подумать о том, что буду спать с лоли, как мне становится не по себе.

— Великое Древо! — закатила она глаза. — Меня динамят из-за каких-то религиозных предрассудков!

— Скорее, из-за культурных особенностей. В нашей культуре осуждают отношения с лолями. Таким уж меня воспитали.

— Но я давно уже взрослая!

— Прости, — развел он руками. — Ничего не могу с этим поделать.

— Ладно, я не об этом хотела поговорить, — по её лицу было видно, что об этом, но не только. — Возьми меня с собой!

— Я уже договорился с Берриаром.

— Я тоже выучила то заклинание. Какая разница, кто тебе откроет путь в твой мир?

— В целом, никакой. Но зачем тебе это нужно?

— Я хочу отправиться с тобой в твой мир! Тебе не будет лишним целитель. Тебя уже сейчас начинает подводить здоровье. Без меня ты быстро состаришься и умрёшь.

— А с тобой нет?

— Как минимум десяток-другой лет я с помощью магии смогу тебе добавить.

— Флора, ты же понимаешь, что тут ты имеешь уважаемую профессию и уже скопила приличный капитал, чтобы открыть лавку или купить имение. А на Земле я никто. И ты будешь никем. Зачем тебе идти с бродягой, которого наверняка уже вычеркнули из списка живых, и вляпываться в проблемы?

— Потому что я хочу тебе помочь, Жан. Как ты помог мне.

— Хочешь наблюдать за тем, как я состарюсь и умру? Представь, что на твоих глазах погибнет весь в морщинках, седой, немощный, беспомощный и выживший из ума старик. Оно тебе надо?

— Хорошие эльфы не выбрасывают на улицу постаревших домашних питомцев.

— Это ты меня с домашним питомцем сейчас сравнила? Ха-ха-ха! Оригинально.

— Можно считать и так, — Флора поморщилась, поняв, что подобрала неправильную аналогию. Но слов назад не вернёшь. — На самом деле это просто был пример. К тому же, я всё ещё надеюсь найти способ подарить тебе руку и долгую жизнь.

Жан-Поль задумчиво разглядывал миниатюрную девушку.

— Ты серьёзно сказала или просто для того, чтобы уговорить меня?

— Как я могу шутить с такими вещами?! — сложила она губки бантиком. — Конечно, это так! Я продвинулась в изучении саламандр. И обратилась к Берриару с просьбой о помощи. Есть идея создать заклинание на основе ритуала обретения эльфийской сути. Только вместо эльфов использовать саламандру. Вся прелесть в том, что с животными не может идти и речи о добровольном участии в ритуале, так что всё должно получиться. Когда выйдет вычленить из сути саламандры её способности к регенерации, то, как минимум получится добавить тебе живучести и вернуть руку.

— Допустим… — зацепила она его надеждой. Ой, как зацепила. Руку Жан-Поль мечтал вернуть с самой её потери. — Только допустим, что я возьму тебя с собой. Где ты возьмёшь саламандр на опыты? На Земле они не водятся.

— Прихвачу с собой несколько особей. На месте они размножатся. Для опытов их будет достаточно.

— На Земле тебе придётся несладко. Там не существует эльфов, и твои уши будут бросаться в глаза.

— Отращу длинные волосы и буду прикрывать уши.

— А что ты будешь делать, когда меня не станет?

— Глупенький, — одарила она его снисходительной улыбкой. — Я же владею заклинанием активации портала. Просто вернусь в этот мир.

— Уговорила! Собирай вещи. Через неделю мы отправляемся в путь.

— Так быстро?

— Так долго! Мог бы вылететь хоть завтра, но я собираюсь передать право управлять моей собственностью Августу. Он показал себя как надёжный, честный и преданный эльф. Если со мной теперь будет маг, то, в крайнем случае, можно будет вернуться назад.

— Отлично! — Флора светилась от счастья. — Ты не пожалеешь.

Глава 25

Двухместный дельтаплан поглощал километр за километром. Его пилот и пассажирка ощущали себя по-разному.

Жан-Поль налетал в этом мире на дельтапланах приличное количество часов и даже успел поучаствовать в воздушном сражении с драконом. На тот момент у него имелась всего одна рука, а теперь, можно сказать, что их две. Пусть вторую руку заменял магический протез, но по функционалу он не уступал родной конечности. Обычный полёт парень воспринимал как рядовое событие. Будучи любителем экстрима, он получал от парения в небесах неописуемое удовольствие. Особенно его радовало отсутствие под брюхом монстров Темнолесья.

Флора же летала впервые. Она испытывала восторг вперемешку со страхом. У неё захватывало дух. Ей одновременно хотелось рассматривать пространство внизу. Глазеть на поля, леса и дороги. На маленьких, словно муравьи, эльфов, которые задирали головы и с открытыми ртами застывали статуями при виде небывалого зрелища. Одновременно с этим она хотела зажмуриться и не знать о той головокружительной высоте, которая отделяла её от земли.

Общаться друг с другом они даже не пытались. Шум винта и ветра перекрывали всё звуки. Чтобы поговорить, им приходилось кричать во всё горло.

Но кое-что сказать ей хотелось. Поэтому она похлопала парня по плечу и начала жестами показывать в сторону земли.

— Приземляйся!

— ЧЕГО?!

— ПРИЗЕМЛИСЬ!

— ЗАЧЕМ?

— Я писать хочу.

— ЧТО?

— ПИСАТЬ! — покраснела она.

— Твою эльфийскую мать! — покачал головой из стороны в сторону Жан-Поль. — Я же говорил сделать все дела перед взлётом. Жди, пока не покажется подходящая площадка.

— А-А?!

— ЖДИ!

Он начал плавно снижаться. Вскоре впереди показался огромный луг, и снижение продолжилось более уверено. Пилоту удалось совершить эталонную посадку. Пассажиров лишь несколько раз тряхнуло. Винт вначале перестал крутиться, а затем начал раскручиваться в обратном направлении. Тем самым удалось остановить забег дельтаплана в рекордные сроки.

Пассажирка поспешила отстегнуть ремни и побежала в поисках кустиков.

— Не мечись, как кенгуру перед внедорожником, — усмехнулся Жан-Поль, неспешно отстегивая свои ремни. — Тут поле. Где ни сядешь — отовсюду будет видно. Если ты стесняешься, я могу отвернуться.

— Тебя? — замерла она с задумчивым видом. — Тебя не стесняюсь, — и принялась расстёгивать ремень на штанах.

На ней были надеты плотные шерстяные штаны и короткая туника зелёного цвета. Сверху свитер и коричневая кожаная куртка. На ногах сапоги. На голове вязаная шапка.

На Жан-Поле были такие же куртка, сапоги и шапка, но под них он надел подаренную архимагом одежду. В ней он спокойно обходился без свитера. Мог бы обойтись и без куртки, поскольку эльфийский костюм почти не продувался, но в ней имелись удобные карманы с полезными мелочами.

Об оружии он не забыл. На поясе висели проверенный боем пистолет и нож. Меч хранился среди поклажи, поскольку в полёте он доставлял неудобства. Не на сражение же они летят. По крайней мере, парень на это очень надеялся.

Ромеи могут их заметить, но ничего не сумеют с этим поделать. Дельтаплан летит со скоростью восемьдесят километров в час, а единорог может скакать в лучшем случае со скоростью пятьдесят — пятьдесят пять километров в час. Конечно, единорог может бежать и семьдесят километров в час, но недолго. К тому же, полёт осуществляется напрямую, а дороги извилистые. Поэтому как бы гонцы ни загоняли единорогов, у Холма летуны окажутся намного раньше ромеев.

В любом случае, он старался построить маршрут таким образом, чтобы миновать самые людные области подальше от дорог и городов. Благо, ромейская карта была общедоступной, и купить её не представляло сложности. Если повезёт, то ромейские военные их и вовсе не заметят. А крестьяне его особо не волновали. Они вряд ли побегут наводить панику. Если же побегут, ещё не факт, что им поверят. Что может сказать крестьянин? Что видел какую-то летающую хрень? В большинстве случаев подумают, что он перебрал вина.

Кац отошёл в противоположную сторону по тем же позывам, что и напарница. О стеснении и стыде он забыл в те времена, когда был рабом. Тогда ему приходилось повсюду ходить голым в окружении таких же обнажённых бедолаг-гладиаторов. Когда ходишь голым на завтрак, обед и ужин, тренируешься и спишь, то всякий налёт христианской культуры слетает бесследно. Просто перестаешь обращать на это внимание.

У дельтаплана его встречала Флора. Она скрестила руки на груди.

— Эй! Ты что, не смотрел?

— Я не извращенец, чтобы наблюдать за тем, как лоли ходят в туалет.

— А я-то подумала…

— Хе-хе-хе! А ты у нас любишь, когда за тобой следят?

— С тобой невозможно общаться! — она ещё пару секунд пыталась сохранять серьёзный вид, но вскоре не выдержала и весело фыркнула. — Зато ты единственный, с кем мне легко находиться рядом. И даже твои дурацкие шутки я готова терпеть. Кажется, ещё лет сто, и я к ним привыкну. Наверное. Но это не точно.

— Через сто лет мои шутки можно будет прочитать лишь на бумаге, если решусь их издать. Раз ты всё, то по единорогам.

— Что-то я ни одного тут не вижу? — обвела она луг насмешливым взором.

— Как же так? Вот же он! — указал он на дельтаплан.

— Твоему единорогу чего-то не хватает. М-м-м… Дай подумать. Хвоста? Копыт? Может, рога?

— Огромного хера! Залезай уже в ложемент, и полетим дальше.

Когда они снова легли в ложе дельтаплана и пристегнулись, девушка решила спросить:

— А что такое кенгуру и внедорожник?

— Ох… Тебе многое предстоит узнать о моём мире. Кстати, стоит начать с изучения языка. Скажи: же ма пель Флора.

— Чего? — нахмурила она брови.

— Меня зовут Флора. Это на моём родном языке.

— Так бы сразу и сказал. Же му пэл Флора.

— Нет-нет-нет! Же ма пель. Ма пель!

— Эх… — тяжко вздохнула девушка. — Это будет несколько сложнее, чем я представляла.

За время полёта им пришлось совершать ещё две посадки. Во время следующей посадки они пообедали. Крайняя из них была последней на этот день.

Жан-Полю казалось, что всё у них получилось. Они пролетели через глухие места, где в лучшем случае на пути встречались деревенька-другая и проселочная дорога.

На ночёвку им пришлось встать уже на территории ромеев, но в такой глухомани, что по идее, тут никого поблизости не должно жить. Судя по карте, до места назначения осталось лететь всего три-четыре часа. Он надеялся уложиться в один перелёт до конечной остановки и хотел верить в то, что получится совершить посадку на поляне возле Холма. В противном случае им придётся искать поляну, после чего идти к цели пешком через лес. Последнего ему делать не хотелось. До сих пор у него были свежи в памяти воспоминания о гоблинах-людоедах.

Утром после завтрака они собрали лагерь и снова отправились в небеса. Несколько раз пришлось корректировать курс, но в итоге дельтаплан долетел до нужного места.

Жан-Поль с напряжением вглядывался вниз, и с неприязнью осознавал, что возле Холма посадить дельтаплан не сумеет. Поляна огибала холм. Узкой полосы между возвышенностью и лесом не хватит для торможения. Слишком высокий риск расшибиться в лепёшку об деревья.

Совершив пару кругов, он полностью убедился в несостоятельности своих надежд, и начал заходить на третий круг.

— ПОЧЕМУ ЛЕТИМ НАЗАД? — перекрикивая шум ветра и пропеллера, обратилась к нему Флора.

— СДОХНЕМ! ЛЕТИМ НАЗАД. Я ТАМ ВИДЕЛ БОЛЬШУЮ ПОЛЯНУ.

Дальше продолжать обмен фразами они стали. Такие вопли слишком сильно нагружают связки. Да и зачем, если и так всё всем понятно?

В итоге дельтаплан успешно приземлился на поляне, которую по пути к Холму заприметил землянин в качестве запасного аэродрома.

Дорога у них заняла четыре часа. Вылетели они рано утром и прибыли сюда ближе к одиннадцати утра. До полудня оставалось недолго.

— Флора, нужно за час успеть разобрать и спрятать дельтаплан.

— Ты его не оставишь как есть?

— Хочешь подарить ромеям военное превосходство в воздухе?

— Ни за что!

— Тогда расчехляй свою магию и копай яму.

— А ты чем будешь заниматься?

— А я разберу машинерию.

Флора скинула тёплые вещи, засучила рукава, возвела перед собой руки и нараспев принялась зачитывать заклинание.

О полезности магов в качестве строителей Кац понял лишь после того, как маги стали на него работать. Оказывается, у них в арсенале имеются чары для создания провалов в земле. Только мало кому придёт в голову нанимать мага, чтобы выкопать подвал под имение. Зачем платить втридорога за услуги кудесника, если повсюду имеется дешёвая рабочая сила? Вот раньше, судя по историческим хроникам, магов использовали в качестве строителей.

Выкопать котлован даже наделённому магической силой непросто. И в этом деле имеются нюансы. Например, сделать подкоп под городские стены не получится. Во-первых, пока маг полчаса будет стоять и читать заклинание, его сто раз убьют защитники. Это оттого, что маг должен находиться в непосредственной близости от места применения чар. Во-вторых, вся территория вокруг стен города защищена контрзаклинаниями.

К тому моменту, как дельтаплан был разобран и его элементы сложены в непромокаемые мешки, Флора справилась со своей задачей. Жан-Поль погрузил мешки в яму, после чего волшебнице пришлось снова колдовать, чтобы закопать провал.

На этом месте остался бугорок. Оно выделялось проплешиной в виде отсутствия растительности. Пришлось этот момент исправлять, но уже вручную старым добрым способом — срезать дёрн в другом месте подальше отсюда и укладывать его на проплешине.

В итоге в путь они выдвинулись только через два часа. Оба устали, но задерживаться не намеревались. У обоих за спинами висели битком набитые рюкзаки. У Жан-Поля раза в два больше. На этот раз меч он всё же повесил на пояс и правую руку держал неподалеку от кобуры с пистолетом.

— Ненавижу лес! — в очередной раз споткнулся он о торчащий корень.

Флора улыбнулась. Ей передвижение по лесу не доставляло никаких неудобств.

— А мне он нравится. Я с детства сбегала в лес. Там всегда было спокойно и деревенские туда не совали носа.

— Ты рассказывала.

— Жан, как ты можешь так неуклюже ходить? Ты же прошёл половину Темнолесья насквозь!

— В Темнолесье было лучше. Кусты сами раздвигали ветки передо мной, трава пряталась, деревья убирали корни с моего пути. Будто не чащоба, а ровная тропа.

— Многие с тобой не согласились бы. Для всех остальных Темнолесье, наоборот, непроходимое. Трава жалит, ветки цепляются, корни, словно сами под ноги лезут…

— У них нет благословления архимага.

Жан-Полю показалось какое-то движение справа. Он не продемонстрировал своей заинтересованности, но насторожился. После арены у него выработалось чувство опасности, и оно ему настойчиво твердило о приближающихся неприятностях.

Первым делом он ослабил ремни рюкзака и положил ладонь на рукоять револьвера.

Это движение не ускользнуло от внимания Флоры.

— Ты что-то… — начала она.

Землянин дальше не мешкал. Он рванул из кобуры револьвер, резко повернулся направо и выстрелил.

С той стороны раздался чей-то испуганный возглас.

Парень плавным движением скинул рюкзак на землю.

В следующий миг обстановка в лесу накалилась. Флора замерла и начала выискивать угрозу. Она выставила перед собой ладони, и те начали наливаться багровым сиянием.

Из-за деревьев с угрожающим улюлюканьем с обеих сторон повыскакивали гоблины. Жан-Поль насчитал шестерых. Лысые, обмотанные звериными шкурами грубой выделки, с копьями в руках, низкорослые дикари неслись в их сторону.

БАХ! БАХ! БАХ!

На двух дикарей с правого фланга стало меньше. Их потроха разнесло взрывами по округе. Третий гоблин с испуганным воем спрятался за широким древесным стволом. Это его спасло. Пуля попала в ствол. Взрывом из ствола вырвало изрядный кусок древесины.

Жан-Поль развернулся налево. Сделал он это очень вовремя. В него летело копьё. Он качнулся в сторону. Копьё пролетело в считанных сантиметрах от его правого бока. Но оно было не единственным.

Следом за первым рассекало воздух второе копьё. И оно летело прямиком туда, где находился парень. Уклониться он уже не успевал. Но резкий взмах правой руки позволил избежать ранений. Раздался противный скрежет металла по металлу. Парень совершил круговое движение протезом справа налево, и древко копья отклонилось в сторону. Руку сильно дёрнуло. Боль отдалась в живые ткани. Но протез выполнил свою задачу — он спас жизнь землянина.

Флора воздела руки к небу, после чего её окружило голубоватое дрожащее марево. После этого за неё можно было не беспокоиться. Магический щит защитит её от примитивного оружия вроде копий, топоров и ножей. А иного вооружения у дикарей не имелось.

Правда, слишком сильно полагаться на такую защиту не стоит. Её поддержание требует от мага приложения титанических усилий. Боевых магов учат держать щит на протяжении длительного времени и отражать множество атак. Но Флора училась на целителя. Боевая магия не её профиль. К тому же, этим чарам её научил Берриар уже после академии. Её максимум после того, как они прятали дельтаплан, пять-шесть атак, после чего девушке придётся накапливать ману.

В любом случае, это лучше, чем ничего. У Жан-Поля на какое-то время были развязаны руки.

В револьвере оставалось всего два патрона, и ими следовало распорядиться с умом. Вряд ли враги дадут ему время на перезарядку. Уж слишком шустро к нему приближалась троица с левого фланга. Один из них остался с копьём, а двое вооружились каменными топориками, которые напоминали томагавки индейцев.

БАХ!

Голова копейщика разлетелась, как спелый арбуз под ударом бейсбольной биты.

— Вот что я называю пораскинуть мозгами!

БАХ!

Грудную клетку ближайшего к нему вооруженного топором гоблина разворотило, словно он попал к мяснику на скотобойню. Окровавленные внутренности разлетелись по поляне. Часть из них попала в магический щит Флоры, который в местах попадания на мгновение вспыхнул ярко-голубым.

Третий гоблин с яростным криком метнул топор в человека. И снова парня спасли отменная реакция, чувство опасности и протез. Последним он с громким звоном отбил острое каменное лезвие, которое должно было проломить ему голову.

Правая ладонь Жан-Поля разжалась. Револьвер полетел на землю. Быстрым, едва различимым взгляду движением, он с шорохом рванул из ножен меч. И сделал он это весьма вовремя.

— СЗАДИ! — завопила его спутница.

Он быстро обернулся, попутно совершая круговое движение мечом. Клинок с глухим ударом столкнулся с древком копья гоблина, который до этого прятался за деревом. Быстрый подшаг. Увод копья вниз и в сторону. Клинок скользнул вдоль древка и подобно змее кончиком чиркнул по открытой шее дикаря-каннибала.

Внезапно человек ощутил удар в спину, который отбросил его вперёд. Было больно, но боль привычная, словно от синяка, полученного во время гладиаторских тренировок. Это казалось странным, поскольку брони на нём не было. По всей видимости, нанести порез помешала зачарованная одежда Килиона.

Жан-Поль по бойцовской привычке устоял на ногах и успел обернуться к последнему противнику. Тот вновь набросился на него. Гоблин выглядел ошарашенным и сжимал в руке нож.

Свистнула сталь. В следующий миг лес огласил громкий болезненный вой коротышки. Его ладонь, продолжая крепко сжимать нож, полетела на встречу с землёй. Из обрубка руки вслед за ударами сердца фонтанчиками выливалась алая кровь.

— Не зря я тренировался сражаться против таких тварей, как ты! — хищно оскалился землянин.

— Ы-ы-ы-ы!

Коротышка схватился целой рукой за окровавленную конечность и рухнул на колени.

— Ы-Ы-Ы!

— Никакой пощады людоедам!

В следующий миг клинок отсёк лысую голову. За стальной полосой следовали кровавые брызги. Алая жидкость вырывалась из обрубка шеи и заливала всё вокруг.

— Жёстко, — Флора с облегчением опустила руки и развеяла магический щит.

Жан-Поль внимательно вглядывался в её лицо в поисках брезгливости или страха по отношению к нему.

— Что? — встрепенулись она. — У меня на лице что-то есть?

— Нет. Просто смотрю, в порядке ли ты.

— Со мной всё отлично, за что тебе спасибо. Если бы не ты… — передёрнула она плечами и поморщилась. — Я уже давно не та соплячка, которая верит в добрых гоблинов. Знаю, что меня ожидало бы… То же самое, что и мою мамашу.

— То есть, ты не станешь на весь лес вопить о невинно убиенных коренных жителях?

— Жан, — с обеспокоенностью приблизилась она к нему и приложила ладонь ко лбу, — с тобой всё нормально? С чего это я должна жалеть этих мерзких тварей? Из-за них я натерпелась такого, что никому не пожелаю. А ведь я могла родиться высокой, стройной и златоглавой эльфийкой.

— Тогда это была бы не ты, — с облегчением выдохнул он. — Перезаряжаем, чистим оружие и выдвигаемся дальше.

— Жан, а ты не боишься нападения других гоблинов?

— Это маловероятно. Они живут небольшими племенами, в которых по пять-восемь охотников, — он пнул отрубленную лысую башку. — Уверен, что в их племени всего шестеро охотников… было. И я рад, что лично порешил этих тварей!

— Ты уже сталкивался с гоблинами?

— Бывало и такое…

Глава 26

Вокруг лежали обезображенные тела гоблинов. Девушка ростом и телосложением как у юного подростка, с заострёнными ушами и каштановой шевелюрой старалась не обращать внимания на их тела. Она встала в сторонке и любовалась природным ландшафтом.

Несмотря на свои правдивые слова о том, что гоблинов ей ничуть не жалко, ей становилось дурно от лицезрения кровавой бойни. И если бы не практика в качестве целителя, то её наверняка бы вывернуло наизнанку.

Высокий, мускулистый и плечистый блондин поднял с земли большой и плотно набитый рюкзак. Судя то тому, как парень напрягся, весил рюкзак весьма прилично. Попытка его вернуть на спину оказалась провальной — куртка на спине затрещала и разъехалась в стороны.

— Да чтоб вас!

— Жан, у тебя куртка порвана.

— Теперь знаю, — принялся он избавляться от куртки. — С-с, ай! — болезненно дёрнулся он.

— Что? — с обеспокоенным видом бросилась к нему Флора. — Странно… — замерла она у него за спиной. — Куртка порезана, а под ней всё целое.

— Это куртка Килиона. Я не удивлюсь, если она попадание пули выдержит.

— Снимай!

— Слушаюсь и повинуюсь, повелительница, — начал он медленно стягивать сначала кожанку, а затем зелёную лёгкую курточку.

— Так я и думала! — правая ладонь Флоры засветилась зелёным, и девушка принялась ею водить по спине парня. — Синяк.

— Большой?

— Огромный. Я не видела, чем он тебя приложил, но думаю, что топором.

— Ненавижу гоблинов! — крепко сжал губы Жан-Поль.

— Не ты ли мне недавно говорил о толерантности? — с насмешливой улыбкой девушка продолжала сеанс лечения.

— На гоблинов и ромейских эльфов моя толерантность не распространяется. Ненавижу людоедов и рабовладельцев!

— Поскольку ты имел дела и с теми, и с другими, то в этом нет ничего удивительного. Кстати, всё хотела спросить, а как ты повстречался с гоблинами в прошлый раз?

— Это…

Жан-Поль задумался. Он никому не хотел рассказывать о своих перерождениях после смерти. Ему казалось, что стоит кому-то об этом узнать, и это принесёт ему множество неприятностей. Флоре он доверял, насколько мог доверять кому-либо. Но доверие к окружающим у него было сильно подорвано после того, как он побывал в рабстве, и оно имело границы, за которые выходить не хотелось.

— Мне неприятно об этом вспоминать, — продолжил он. — Случайно наткнулся на них. Вернее, они на меня. Это случилось тогда, когда я только-только попал в этот мир. В то время у меня не было оружия и я не умел сражаться. Мало того, у меня была сломана нога. Всё закончилось не очень радостно — гоблины собирались меня сожрать. В итоге я угодил в рабство к ромейским эльфам.

— Тогда понятно, почему ты не любишь гоблинов. Всё, Жан, я закончила с лечением. Болит?

Он пошевелил лопатками и сделал несколько наклонов.

— Больше не болит. Спасибо, Флора. Ты просто прелесть. Нам пора двигаться дальше, а то рискуем не успеть до темноты. Надеюсь, что хотя бы на этот раз нам никто не повстречается.

— Я тоже, — Флора подала парню курточку архимага. — Мне одних гоблинов на сегодня хватило. Я уже изрядно потратила Ману. Ещё одно столкновение, и мне не хватит сил на чары активации портала.

Во время одевания Жан-Поль с досадой разглядывал протез. В нескольких местах маскировочная кожа оказалась разодрана в клочья и через неё проглядывалась серебристая сталь. При этом рукав курточки выглядел абсолютно целым. Получается, что кожу на протезе разорвало во время отбивания вражеских орудий. Значит, не так хороша одежда Килиона. Ну и правильно, это же лёгкий костюм, а не боевая броня.

— Сволочи! Такую красоту разрушили.

— Не переживай, Жан. Когда мы окажемся в безопасности, я зашью порванные места. Конечно, как у ремесленника у меня не получится, но я с детства сама чинила свою одежду. Так что с иголкой и ниткой на ты.

— Я не переживаю. Даже такое состояние лучше, чем без руки, — он надел рюкзак и подтянул лямки. — Я почти готов. Только патроны переложу из карманов кожанки.

Кожаную куртку, точнее, её остатки, пришлось оставить на месте сражения. Но парень выгреб все ценности из её карманов.

Дальнейший путь на удивление прошёл без происшествий. Им даже не одной змеи или хищника не попалось.

К холму они вышли после заката светила. В темноте чёрный холм выглядел зловеще и навевал страх.

— Жутковато, — прижалась к парню Флора.

— Немного.

— Немного?! — приподняла она брови. — А по-моему, жуть жуткая!

— Думаю, нам для активации заклинания нужно забраться на вершину. Ты как, Фло? Ману накопила?

— Накопила. На это заклинание должно хватить, но после я буду пуста и не смогу пользоваться чарами как минимум день.

— А как максимум?

— Два-три дня.

— Надеюсь, что магия нам не понадобится. В моём мире её не существует.

— Магия есть везде! Если в твоём мире тебе не встречались её проявления, то это не значит, что магии там нет. Просто ты о ней не знаешь.

Забраться на Холм с тяжёлыми рюкзаками и при минимальной видимости оказалось не так-то просто. Жан-Поль с опытом восхождений на горы особых сложностей не испытывал. А вот его спутница так и норовила сорваться вниз. Он её ловил пять раз. Один раз чуть сам не сверзился из-за неё. Но в итоге они достигли цели.

Некоторое время девушка пыталась отдышаться. Сначала её вымотал полёт. Потом активное использование магии. Затем сражение с гоблинами заставило изрядно поволноваться. И как вишенка на торте — поход через лес и штурм возвышенности.

Жан-Поль достал сухой паёк, расстелил плащ и выложил на него оливки, вяленое мясо, сыр и пресные лепешки. В общем, ничего сверхъестественного — обычный местный паёк для длительных путешествий.

— Предлагаю перекусить.

— Вино есть? — плюхнулась на задницу Флора.

— Кипячёная вода с капелькой целебного зелья, — протянул он ей флягу.

— Вода? — скривила девушка мордашку. — Ты неправильный эльф!

— Ага. И делаю неправильный мёд!

— Мёд? — свела вместе брови Флора. — У нас в имении вроде ульев не было.

— Не эльф я, а человек. Нельзя мне бухать в таких количествах, в которых потребляют выпивку эльфы.

— Эх… — после тяжкого вздоха она протянула руку к фляге.

Перекус прибавил им сил и мотивации. Флора сразу принялась чертить на вершине холма двенадцатилучевую звезду — эрцгамму. Затем они оба встали в центр магической печати и девушка начала читать заклинание.

Кац знал наизусть каждое сказанное ею слово и движение. Каждую чёрточку эрцгаммы. И если бы он был магом, то наверняка сумел бы активировать это заклинание не хуже спутницы.

Линии звезды на земле начали наливаться белым потусторонним светом. На него было больно смотреть. Так продолжалось на протяжении получаса. В итоге эрцгамма сияла в ночи подобно маяку. Но как только свечение достигло определённого порога, свет начал испаряться вместе с рисунком. Он превращался в густой туман, который расползался по всей округе.

Этот туман был знаком Жан-Полю. Хоть и прошло более пятнадцати лет, он прекрасно помнил тот самый туман, который заполнил ущелье в тот момент, когда он безрассудно решил примерить на себе шкуру экстремала-скалолаза.

Чем меньше оставалось потустороннего свечения в магической печати, тем сильнее заполнял округу туман. Парню пришлось обнять девушку, поскольку, во-первых, в центре вообще ничего не было видно. Во-вторых, после применения чар она ослабла и покачнулась. Ещё немного, и потеряет сознание.

Это «немного» продлилось недолго. Кац почувствовал, что спутницу больше не держат ноги. Он подхватил её на руки. Вместе с рюкзаком держать девушку было неудобно, но он кое-как нашёл наиболее устойчивую позицию и приготовился к длительному ожиданию.

Но долго ждать не пришлось. Эрцгамма испарилась минут за двадцать. Вскоре туман начал рассасываться. Сначала видимость увеличилась с почти нулевой до метра.

Жан-Поль присел на корточки и сумел разглядеть под ногами скальный грунт. Не плотный до состояния каменного суглинок, а настоящий камень.

В его душе начало подниматься ликование. Уже что-то у них получилось. Как минимум они куда-то перенеслись. Но радоваться полноценно парень не спешил. Ещё неизвестно, точно ли это Земля и Альпы. Вдруг их телепортировало в пределах того же мира или перенесло в иную реальность? Ведь нельзя исключать и такой исход. Килион вполне мог надуть наглого выскочку, который помассировал ему простату копьём.

Туман начал развеиваться всё быстрее и быстрее. Парень огляделся в поисках признаков цивилизации. Здесь не было даже намёка на присутствие людей. Всё, что он видел, были горы и густой туман.

Он аккуратно опустил Флору, которая пребывала без сознания из-за магического истощения. Она казалась для него самой прекрасной девушкой, которую он когда-либо встречал, и он боялся, что истощение причинит ей вред.

Жан-Поль отвязал от своего рюкзака скрученный рулоном плащ, разложил его на земле и уложил на него Флору, предварительно сняв у неё со спины рюкзак. Последний он подложил ей под голову.

Она была такой красивой, с длинными волосами и милым личиком. Он считал её не самой слабой волшебницей. Она сама научилась применять магию, что доступно немногим. Но парень опасался, что истощение причинит ей боль.

Жан-Поль осторожно положил руку ей на шею и нащупал яремную вену, чтобы убедиться, что девушка ещё жива. Он молился, чтобы его прикосновение никоим образом не навредило ей, и был рад, что оно, похоже, её не беспокоит.

Девушка пришла в себя и огляделась. Она лежала на шерстяном плаще и чувствовала нечто мягкое под головой.

Рядом с ней на корточках стоял мужчина, который выглядел добрым. Лишь через несколько мгновений к ней пришло осознание.

— Жан? Что случилось?

— Заклинание тебя истощило, и ты вырубилась.

— У нас получилось?

— Сложно сказать. Скорее да, чем нет.

— Я не понимаю, Жан. Так да или нет?

— Вокруг туман, вызванный заклинанием. Такой же туман поднимался в ущелье, когда меня перенесло в ваш мир. Под ногами находится твёрдый скалистый грунт. Это точно не тот холм. Так что мы наверняка куда-то перенеслись. Вот только мой ли это мир или какой-то иной — пока не берусь утверждать.

— Туман — это конденсат от испарения излишков маны, — ей сложно давался разговор из-за усталости. — По всей видимости, чары притянули из окружающего пространства слишком много маны. Впрочем, именно так они и должны действовать, так что побочные эффекты неизбежны.

— Как думаешь, туман надолго?

— Пару часов придётся подождать точно. Жан, я устала. Если ты не против, то я посплю.

— Конечно, спи. Тебе не холодно?

— Прохладно и жёстко, но спать хочется так сильно, что плевать.

— Я достану из рюкзака остальные вещи и подстелю тебе под… — прежде, чем он договорил, девушка сомкнула веки и уснула. — Ладно.

Кац выгреб из рюкзака всю одежду и подложил её под спутницу, чтобы она ничего не застудила. Пусть это не заменит хорошей туристической пенки, но лучше, чем ничего.

Туман окончательно развеялся лишь к утру. Тогда Кацу открылся вид на расщелину, которая казалась ему до боли знакомой. Это была та самая расщелина, в которую он по глупости направился на свой день рождения. Впереди та самая скала, с которой он сорвался.

Веки Флоры затрепетали и приоткрылись.

— Жан?

— Я тут, — подошёл он к ней. — Воды?

— Не откажусь. И покушать бы.

— Сейчас организую. Как ты себя чувствуешь?

— Слабость и мышцы ломит, а в остальном нормально. Туман развеялся или мне кажется?

— Недавно развеялся. У меня две новости: одна хорошая, вторая плохая. С какой начать?

— С хорошей.

— Мы попали в мой мир. Я помню это место. Именно из него я попал в ваш мир.

— Жан, тогда какая плохая новость?

— Это ущелье не имеет удобных выходов. Чтобы выбраться из него, нам придётся забраться наверх.

Флора приподнялась на локтях и начала медленно поднимать голову, разглядывая скальные стены.

— Я не смогу…

— Меньше фатализма. Я спокойно заберусь наверх по такой скале. Конечно, если не будет тумана и дождя. Потом я доберусь до людей и вызову спасателей. Те помогут тебе выбраться. Но проблема в том, что тебе придётся провести тут в одиночестве как минимум пару суток, а то и три дня.

— Если нужно, я готова ждать, — с твёрдой решимостью сжала кулачки девушка.

— Я оставлю тебе запасы еды и воды. И если с первой всё нормально, то воды осталось немного. Поэтому…

— Не беспокойся, Жан. Я использую заклинание конденсации влаги.

— Меня ты можешь не обманывать. Флора, ну какие заклинания? Ты мне сама говорила, что от суток до трёх не сможешь колдовать.

— Значит, буду экономить.

— Фло, дослушай. Пока ты спала, я нашёл удобный приямок, расстелил там ткань и поставил котелок. Там успела накопиться вода, которая образовалась из-за тумана. Я покажу тебе котелок. Не забывай переливать из него воду до начала солнцепёка. Пусть это и дистиллированная вода, но лучше такая, чем никакой.

— Так-то лучше! — обрадовалась полугоблинша. — А то пугаешь… Жан, — перевела она на скалу обеспокоенный взгляд, а потом с не меньшим переживанием вновь посмотрела на парня, — а ты точно сумеешь забраться вверх по скале?

— Точно.

— Точно-точно?

— Абсолютно. Опыт не пропьёшь, а он у меня есть. Тем более, вверх лезть — не вниз спускаться. Но есть ещё одна проблема.

— Какая? — напряглась целительница.

— У нас нет документов. И чтобы легализоваться, нужно придумать легенду. Я могу представиться своим именем, но считаю, что лучше всего подойдёт амнезия. Например, скажу, что я не помню почти ничего, что со мной происходило в последние пятнадцать лет. Тебе стоит изображать из себя немую. Иначе другой язык тебя выдаст.

— Жан, ты же говорил, что в твоём мире не существует эльфов и гоблинов. Разве я не вызову подозрений?

— Нет. От человека ты не сильно отличаешься. Скорее всего, подумают, что ты сделала себе пластическую операцию, чтобы стать похожей на эльфийку.

— Так, постой! То ты говоришь, что у вас эльфов нет, то существуют какие-то операции, которые делают людей похожими на эльфов… Тебе не кажется, что тут имеется некоторая нестыковка?

— Рассказы об эльфах у нас существуют давно. Но это сказки, некоторые из которых очень популярные.

— Хм… Через портал к вам могли попадать эльфы, как к нам люди. Отсюда и сказки. Тем более, заклинанию портала наверняка не первое столетие.

— Я тоже так думаю. И ещё кое-что, — он с натугой достал со дна рюкзака кожаный мешок, который издавал звяканье монет. — Нужно спрятать золото.

— Зачем?

— У нас к золоту относятся с подозрением. Металл очень ценный. Если его у нас найдут, у представителей правопорядка к нам могут появиться дополнительные вопросы, на которые сложно будет ответить. Золото могут отобрать, а нас задержать для разбирательства.

— Но если его тут оставить, то как потом быть?

— Мы вернёмся сюда позже. Купим веревки и альпинистское снаряжение. Я спокойно спущусь за золотом и поднимусь с ним. Со снаряжением это не составит проблем.

— Тебе лучше знать свой мир, Жан.

После того, как золото было спрятано, они продумали и обсудили легенду. Жан-Поль переоделся в одежду, которая была пошита по земной моде. Он надел чёрные удобные брюки и туфли, хлопковую зелёную рубашку с пуговицами. Остальные вещи он оставил Флоре.

Началось его восхождение на вершину скалы.

Его левую руку заменял протез. Поэтому поначалу он опасался, как тот поведёт себя во время скалолазания. Но, как оказалось, пользоваться им было удобно. Парень спокойно хватался за уступы. Протез выдерживал вес его тела и не думал отрываться от локтевого сустава. За это Жан-Поль испытывал огромное чувство благодарности к Флоре. Благодаря её кропотливой работе, искусственная рука напоминала кибернетический протез Дарта Вейдера из фильма «Звездные войны».

В молодости Кац был потрясающим альпинистом, и скала не показалась ему сложной. Однако Жан-Поль все же осознавал опасность. Он избегал излишне опасных мест и старался быть максимально осторожным.

Когда парень забирался на скалу без альпинистского снаряжения, адреналин хлестал изо всех щелей. Он чувствовал сильную эйфорию, и не мог ею насытиться. Ему хотелось подниматься всё выше и выше, не останавливаясь. Ощущение хождения по краю лезвия возбуждало, и он жаждал большего.

Его зацепило, и он не мог насытиться приливом безумной и головокружительной радости, которую дарил ему экстремальный подъём. Одновременно с этим его пугали такие ощущения. Однажды погоня за адреналином привела его к попаданию в другой мир и к рабству. Повторять подобное ему не хотелось.

Он сконцентрировался на главной цели. Нужно было добраться до вершины и поскорее вызвать спасателей. Флора хоть и волевая личность, но она всё же девушка. Ей очень тяжело будет находиться в одиночестве в каменном мешке. К тому же, ей придётся очень экономить воду. Он не хотел доставлять ей лишних неприятностей.

Мысль о скорейшем спасении спутницы из ловушки толкала его вперёд. Вскоре он добрался до вершины и выбрался на плоскогорье.

Когда-то тут располагался его временный лагерь. От него не осталось ни следа. Впрочем, это было вполне ожидаемо.

Жан-Поль немного отдышался после подъёма, и рванул вниз к цивилизации. Он спешил изо всех сил.

Глава 27

Жан-Поль всего через пару часов передвижения заметил лагерь у подножия почти отвесного склона. Пару ярких палаток было видно издалека.

Без раздумий парень рванул в ту сторону.

Его приближение было замечено за версту. К тому моменту, как он добрался до лагеря, из палаток повыбрались все обитатели. Их было всего четверо.

Жан-Поль сходу оценил качество экипировки этой команды. А оно было на высшем уровне. Лёгкие и прочные палатки. Отличного качества кошки, страховки, ледорубы. Одежда и обувь явно стоит недешёво.

Среди этой компании были пара парней и столько же девушек. По всей видимости, парни с девушками — две парочки.

Ближе всего к нему стоял мужчина с длинными каштановыми волосами. На нём надета тёмно-синяя куртка с оранжевой отделкой. У него на боку имелась альпинистская обвязка со страховочным устройством.

У его спутницы, которая на пол головы ниже своего парня, были короткие каштановые волосы и карие глаза. На ней надета оранжевая куртка с белой отделкой, такая же альпинистская обвязка, на голове оранжевый шлем.

Вторая девица выглядела типичной блондинкой. Милое кукольное личико, голубые глаза, пухлые губы. Словно в довершение образа её штаны и куртка были розовыми с белыми светоотражающими полосами.

Жан-Поль с такой девицей вряд ли пошёл бы в горы. Как минимум она выглядит хрупкой. Помощи в восхождении от неё никакой не дождёшься, а внимания она будет отвлекать на себя много.

Её спутник оказался самым высоким из этой компании. Парень на вид лет двадцати пяти, одного роста с Жан-Полем, но в ширине плеч и мышечной массе проигрывает. Брюнет в тёмно-синем костюме, который состоит из альпинистских штанов-комбинезона и куртки.

Все четверо выглядели напряжёнными. Брюнет словно невзначай взял в руки ледоруб.

— Как хорошо, что я вас встретил, — Кац понял, что его французский звучит с акцентом. Он так долго не говорил на родном языке, что ещё десяток-другой лет, и он бы забыл, как это делать.

Ему не понравилось, что все четверо кидают на него зашуганные взгляды.

— Вы говорите по-французски? — вновь парень вместо ответа получил четыре пары опасливых взоров. — Русский? Латынь? Эльфийский?!

И опять тишина. Парочки молча зыркали на него, будто языки проглотили.

— Асед! Неужели меня в другой мир закинуло?! Или же… — осмотрел он квартет альпинистов. — Вы глухие?

Обладатель каштановой шевелюры покачал головой из стороны в сторону.

— Может, со мной что-то не так?

Жан-Поль принялся себя осматривать. Единорога под задницей нет. Штаны с виду обычные, как и рубашка. Кобура с пистолетом, охотничий нож и короткий меч, как и положено, висят на широком поясе. Туфли тоже в полном порядке.

— Да нет, вроде всё нормально… — секунда, две, три… и внезапно до не него дошло. — АСЕД! Пистолет и меч! Йо! — широко улыбнулся он. — Не обращайте внимания — я ролевик, а это всего лишь реквизит.

— Ах, ролевик, — с облегчением выдохнул первый парень в синей с оранжевым куртке. — Тогда понятно.

Сразу стало заметно, что все стали дышать легче и уже не выглядели такими нервными.

— Простите, месье, а что вы тут делаете? — выдвинулся вперёд брюнет.

— Моя спутница застряла в ущелье. Ей срочно нужна помощь.

— К сожалению, мы не можем вызвать спасателей, — ответил брюнет. — Тут связь не берёт. А спутникового телефона ни у кого нет.

— У вас хорошее оборудование. Тут идти всего несколько часов.

— Несколько часов? — задумчиво нахмурился обладатель каштановой шевелюры. — Если не ошибаюсь, на таком расстоянии находится только Проклятое ущелье.

— Оно самое. Если поспешим, то вы до вечера успеете вернуться в свой лагерь.

— Паскаль, — повисла на своём спутнике блондинка и сложила губки бантиком, — мы же не будем заниматься этими глупостями? У нас своё восхождение.

— Эм… — он на мгновение растерялся, потом обратился к Кацу: — Простите, но мы не можем вам помочь. Вам следует пройти дальше до уверенного приёма сигнала сотовой связи и вызвать спасателей.

— В смысле, не поможете?! — обалдел Жан-Поль, у него аж лицо вытянулось от крайней степени изумления. — Вы охренели?!!

— Месье, попрошу без оскорблений! — выгнул грудь колесом Паскаль.

— Слышь, ублюдок, — начала клокотать ярость в душе Каца. — В мои времена любой альпинист готов был помочь спасти человека. Крыса поганая, ты как вообще в горы попал?

— Эй! — направил в его сторону ледоруб Паскаль. — Уйди! Тебе тут не рады. Мы не спасатели и не обязаны тебе помогать.

Вторая парочка стыдливо прятала глаза, молча поддерживая своих спутников. Блондинка радостно и с издевательским выражением лица скалилась в сторону незваного гостя.

Жан-Поль отвык от реверансов. У него давно уже руки действовали вперёд головы. Он рванул из кобуры револьвер и наставил его в сторону Паскаля.

— Опусти ледоруб, ублюдок!

— Из-за игрушки? — изогнул он губы в подобии улыбки.

БАХ! АХ-АХ-Ах-ах…

Выстрел и последовавший за ним взрыв имели эффект взорвавшейся ядерной бомбы. Во-первых, одну из палаток разнесло взрывом в клочья. И эта палатка принадлежала блондинке и Паскалю. Во-вторых, звук усилило эхо. В-третьих, все резко стали шёлковыми и тихими. Только у кого-то в штанах стало тяжелей и мокрей. И глаза все пучили подобно гипножабам. А так мирная обстановка для успешных переговоров.

Ледоруб тут же выскользнул из разжавшейся ладони Паскаля.

— Телефоны и снаряжение собрали в кучу! Шаг влево, шаг право приравнивается к побегу. Прыжок на месте — попытка улететь. Кто дёрнется — выебу как дракона!

— Месье, — тихо начал первый парень, — не нужно угроз. Мы вам поможем.

— Заткнись, и делай что сказали! В помощи вы уже отказали, а подставлять спину ублюдкам я ни за что не стану.

— Но вас посадят! — с мстительными нотками выдала блондинка.

— Точно? — прищурился он.

— Точно, — ехидно ухмыльнулась она. — За порчу имущества и угрозы нашим жизням.

— Нет тела — нет дела, — пожал плечами Жан-Поль. Его палец медленно начал вдавливать спусковой крючок.

— СТОЙ! — выпалил первый парень. — Стой, не делай этого! Не слушай эту дуру. Мы действительно хотели тебе помочь. Паскаля с его дурой мы собирались послать к чёрту, но стеснялись сделать это сразу.

— Пьер говорит правду, — вступила в диалог его спутница. — Мы бы никогда не бросили человека в беде. Не нужно никого убивать, месье.

Блондинка стала бледнее мела. Колени у неё отплясывали сальсу. Её парень выглядел не лучше. С виду крепкий, а на деле гнилой, как двадцатилетний Пежо.

— Снаряжение и телефоны. Живо!

— Эх… — грустно вздохнул Пьер. — Забирайте, конечно. Но мы на самом деле хотели помочь. Простите за Паскаля. Он просто связался не с той девушкой.

— Сука! — оскалилась на него блондинка. — Паскаль, ты это так и оставишь?

— Заткнись! — грозно рявкнул он на неё. — Это из-за тебя мы попали в эту ситуацию. Заткни пасть, если не хочешь подохнуть.

Жан-Поль собрал все телефоны. Выглядели они непривычно. В двухтысячном году телефоны были с кнопками и с маленькими экранами. Современные же выглядели как маленькие плоские телевизоры. У них имелось всего по паре кнопок сбоку.

Среди кучи вещей он отобрал необходимое снаряжение. Пару страховок, несколько мотков верёвки, колья, карабины и молоток.

— Вы двое, — сурово прищурился он при взгляде на блондинку и Паскаля, — мне нужна ваша обувь!

— Одежда и мотоцикл, — нервно усмехнулась спутница Пьера.

— Хватит и ботинок.

— Но как же мы без обуви?! — плаксиво возмутилась блонди.

— ЖИВО!

Вскоре он переобулся в альпинистские ботинки Паскаля. Размер оказался ему впору. Женскую обувь закрепил на рюкзаке с остальным снаряжением, которое не поместилось внутри.

— Я всё верну, — посмотрел он на Пьера. — Спасу свою спутницу, и к вечеру верну.

— Хорошо, — кивнул он. — Удачи вам. Может, мы всё же поможем вам?

— Уже помогли, — быстро зашагал он в обратном направлении.

— Пьер, — начала обладательница каштановой шевелюры, стоило парню удалиться, — ты видел его руку?

— А? Видел. Он держал в ней пистолет с разрывными, мать его, патронами!

— Нет, другую руку.

— А что с ней не так?

— Не зря я вспомнила о терминаторе… Пьер, там порванная кожа, а под ней сталь!

— То есть…

— То есть он киборг!

— Жаклин, тебя Софи покусала, и ты тоже стала блондинкой?!

— Я тебе говорю, что он терминатор! Ты видел, какой он бугай? Квадратный подбородок, стальная рука, решительные действия.

— Жаклин, не тупи! Он инвалид.

— А? — захлопала она ресницами.

— Инвалид! У него вместо левой руки протез. И он в одиночку пошёл спасать свою девушку, которая оказалась в ущелье в беспомощном положении. А мы ему отказали в помощи. Боже! Как я людям в глаза буду смотреть?

— Пу-пу-пум… — смутилась Жаклин. — А я об этом как-то не подумала. Но тогда откуда у него пистолет?

— Швейцарец.

— Швейцарец?

— Швейцарец. У них огнестрельное оружие легализовано. Плюс ты слышала его акцент? Уверен, что он действительно ролевик, но швейцарский. Этим хватит ума от безделья бегать по горам с настоящим пистолетом и гладиусом.

— Пьер, мы должны ему помочь!

— После такого отказа? Боюсь, Жаклин, он не примет нашей помощи.

Пока они препирались, блондинка стянула с себя мокрые штаны и нижнее бельё, откопала в разорванной палатке штаны от комплекта термобелья и натянула их на ноги. Но стопы натянула несколько пар носков, после чего обессиленная уселась на пенку.

— Уроды! — со злостью посмотрела она на спутников. — Все вы уроды! Я на вас в полицию буду жаловаться. Вы заодно с этим мерзким грабителем!

— Заткнись, дура! — навис над ней Паскаль. — Если бы ты не начала выделываться, мы бы сейчас спокойно шли помогать попавшему в беду человеку. Теперь и мне стыдно за то, что повёлся на твои слова. Альпинист, который не помог другому альпинисту, попавшему в неприятности, это…

— И не друг, и не враг, а так, — усмехнулась Жаклин. — Как я сразу не поняла, что он швейцарский ролевик? Зато теперь всё очевидно. Уверена, что и спутница у него такая же двинутая на всю голову ролевик. Пьер.

— М-м?

— Мы идём к Проклятому ущелью помогать им! Это не обсуждается.

— Я и так собирался.

— Извините, я бы пошёл, — развёл руками Паскаль, — но без обуви не смогу. Если сможете, верните мои ботинки.

— Он обещал вернуть наши вещи, — пожал плечами Пьер. — Думаю, что швейцарец сдержит своё слово.

* * *

Обратный путь происходил на подъём. Поэтому дорога заняла больше времени, чем на спуск. На месте Жан-Поль принялся закреплять колья с веревкой и начал спуск по всем правилам альпинизма.

Флора заметила его сразу. Сложно не заметить единственного человека, который спускается по скальной стене и периодически оглашает окрестности эхом от ударов молотка, которым забивает шлямбуры*, после чего крепит шлямбурные крюки.

Появление парня обрадовало и воодушевило девушку. Она с нетерпением ожидала его спуска.

Как только Кац добрался до середины скалы, наверху появилась пара людей. Это были Пьер и Жаклин.

— Хей! — помахал руками Пьер. — Мы тебе поможем.

Жан-Поль поднял голову на шум и нахмурился.

— Асед! Надо было их всех грохнуть. Так и знал, что они доставят кучу проблем, особенно, когда доберутся до полиции…

Он ускорил спуск. Неугомонная парочка альпинистов, используя остатки своего снаряжения, которое Кац не стал забирать и оставил наверху, начала спуск по подготовленной трассе. Они прокладывали рядом вторую трассу, и у них это получалось быстрее, поскольку их двое и одна трасса уже почти готова.

К тому моменту, когда Жан-Поль достиг дна ущелья, Пьер с Жаклин преодолели половину пути.

— Жан! — бросилась его обнимать Флора. — А говорил, что тебя несколько дней не будет.

— Долгая история. Видишь ту парочку?

— Их сложно не заметить.

— Я их ограбил. Забрал снаряжение. Это нам грозит проблемами в будущем, но сейчас они вроде как нам помогают. Поэтому трогать их не нужно, но мне следует срочно спрятать оружие. Если они спустятся раньше, чем я вернусь, не давай им за мной пойти.

— Поняла — их нужно задержать, — кивнула она, после чего тихо пробормотала: — Хотя ничего не поняла…

— Ах, да, — скинул он рюкзак. — Внутри ботинки — надень их. Вроде твой размер.

— М-м-м… Розовые. Они выглядят какими-то жёсткими.

— Это ботинки для альпинизма. В них проще будет забираться на гору.

— Поняла. Спасибо.

— В мой рюкзак сложи наши вещи так, чтобы они не мешались при восхождении. Твой рюкзак придётся оставить — он будет тебе мешать.

— Их тоже? — кинула она взгляд на свой рюкзак.

— Их в первую очередь. Если что-то не влезет — плевать.

Жан-Поль поспешил в сторону россыпи камней. Проблема в том, что сверху ущелье почти полностью обозревается. Прятать оружие на глазах у ограбленной парочки плохая затея. Оставалось лишь зайти в единственное место, которое им не видно — каменное нагромождение. Там, конечно, будет проще всего найти оружие, было бы желание. Но хоть какая-то отсрочка.

Револьвер он разобрал на три части. Рукоять, дуло и барабан были спрятаны в разных местах. Патроны тоже. Меч и нож парень тоже поместил в разные нычки. Самому бы запомнить, что и где лежит. Всё было придавлено камнями и незаметно ни на первый, ни на второй взгляд.

К месту подъёма он вернулся почти к тому моменту, когда парочка неугомонных альпинистов почти спустилась.

— Фло.

— Ты вернулся раньше, — улыбнулась она. — Эта штука, я так думаю, мне нужна? — продемонстрировала она страховочную шлейку.

— Обязательно. Ты же никогда не была в горах?

— Нет, конечно. Где на наших равнинах встретишь горы? Жан, а как эту штуку надевать? Я уже всю голову сломала. Крутила её и так, и эдак.

— Стой смирно, я надену.

Полугоблинша и бывший гладиатор уже были готовы к подъёму к моменту спуска парочки.

— А вот и мы! — с одышкой и наигранным весельем выдала девушка. — Мы не представились. Я Жаклин, а это Пьер.

— Жан, — ответил Кац, — и Флора. Она не говорит на французском.

— Ты решил избавиться от оружия? — Пьер осмотрел осиротевший пояс Жан-Поля.

— Какое оружие? — ответил он ему честным-пречестным выражением лица. — О чём это вы?

— О пистолете и гладиусе.

— Вы на солнышке перегрелись, раз вам такие штуки мерещатся. И вообще, Пьер, какого чёрта вы за мной спустились?

— Помочь хотели, — Пьер решил не развивать тему с оружием. — Не знаю, как вы оказались в Проклятом ущелье, но твоя эльфийская подружка-ролевик явно впервые увидела страховку.

— Ты прав. От помощи не откажусь. Умеешь поднимать некомбатантов в парной связке?

— Умею, — утвердительно кивнул Пьер. — Собираешься поднимать подружку так? Вроде она лёгкая. Ребёнок?

— Она не ребёнок. Карлица.

— Оу…

Вдвоём с Пьером они без накладок подняли Флору на подвесе наверх. Всю дорогу она жмурилась от страха. Жаклин поднималась на четыре метра выше и выбралась на плоскогорье раньше всех.

— К-ха… К-ха… — пытался отдышаться Пьер. — Эталонный подъём. Жан, как вы вообще оказались в Проклятом ущелье без снаряжения?

— Слабоумие и отвага.

— В смысле? — вопросительно вздёрнул брови Пьер.

— Как-то оказались. Это уже неважно. Пьер, Жаклин, я хочу перед вами извиниться. Я был на взводе тогда в вашем лагере. Флоре нездоровится, она застряла в ущелье. Я думал лишь о её спасении.

— Ерунда, — улыбнулась им Жаклин. — Мы так и подумали. Но ты нас здорово напугал. Но боюсь, что Софи тебе этого не простит. Она та ещё стерва. Наверняка сразу побежит в полицию.

— Я так и подумал, — что делать с полицией он так и не решил. Но начинать возвращение на родину с убийств людей ему не хотелось. — Ребята, как только появятся деньги, я компенсирую все потери.

— Не стоит, — отмахнулся Пьер. — Шлямбуры были потрачены на дело. К тому же, мы достигли цели. Хотели устроить восхождение — мы его и устроили.

— Нет-нет, я всё же верну вам всё. Мне жутко стыдно за испорченную палатку и своё некрасивое поведение. Кстати, возвращаю вам ваши вещи.

— Эм, — Жаклин смущённо посмотрела на его левую руку. — Прости, но что с твоей рукой?

— А что с ней?

— Она стальная.

— Да ты что?! — саркастично усмехнулся он.

— Это же протез?

— Угадала.

— Прости. Просто он слишком хорош. Я заметила, что ты двигаешь пальцами и кистью как настоящей.

— Экспериментальный кибернетический протез — сделан на заказ.

— Ха-ха-ха! — засмеялся Пьер. — Жан, ты бы знал, какой перл выдала Жаклин. Она сначала подумала, будто ты киборг!

— Забавно, — приподнялись у него уголки губ. — Я точно не киборг. Обычный человек, такой же, как и вы.

Жаклин посмотрела на торчащие из-под прически заострённые кончики ушей Флоры.

— Твоя подружка тоже человек?

— Она такой родилась. Не будете же вы её осуждать за мутации?

— О-о-о-у! — широко распахнула глаза Жаклин. — Так это не накладные уши?

— Родные.

— Простите, я не знала, — смущённо отвела она взгляд от полугоблинши.

Та не понимала ни слова, и решила обратиться к спутнику за разъяснениями:

— Что они говорят, Жан?

— Спрашивают, как мы оказались внизу и пытаются выяснить, кто мы такие. Меня приняли за голема, а тебя за сумасшедшую, которая изображает эльфийку.

— Ты их убьёшь?

— Нет. Хоть это и доставит нам лишних проблем. Но они нам помогли.

— Если ты так считаешь нужным…

*Шлямбур — ручной инструмент, которым пробивают отверстия в бетоне или камне.

Шлямбурный скальный крюк — альпинистское снаряжение, предназначенное для организации точек страховки на скалах. В отличие от обычных скальных крючьев, шлямбурный скальный крюк забивают не в трещину, а в монолит.

Глава 28

В здании жандармерии в Гренобле Жан-Полю до этого не доводилось бывать, но оно знакомо всем жителям этого города. Оно представляло собой впечатляющее сооружение. Это большое здание с множеством окон, белого цвета с зелёной отделкой. Оно являло собой блестящий образец французской архитектуры.

Это было не только красивое здание, но и эффективное с точки зрения безопасности. Очень охраняемое. Сбежать отсюда не представлялось возможным.

Офис жандармерии был многолюдным. Большой и просторный, хорошо освещенный, и в нём достаточно места для всего необходимого оборудования. Повсюду стояли рабочие столы жандармов. Отдельные кабинеты имелись лишь у руководителей и старших детективов.

Каца больше всего поразило обилие офисной техники. Большие плоские мониторы стояли на всех столах. В двухтысячном году плоские мониторы были маленькими и стоили безумных денег. Их покупали в офисы лишь крупные компании. А тут к большинству мониторов даже не шло проводов от системных блоков, да и самих блоков не было. По всей видимости, компьютерная начинка была встроена в сами мониторы.

Прошло каких-то пятнадцать лет, а техника шагнула далеко вперёд.

Он сидел на жёстком стуле со спинкой перед столом, расположенным почти в центре офиса. Его руки были закованы в наручники и покоились на коленях.

Жандарм высокий и внушительный мужчина. Он был одет в чёрную форму с белой отделкой. На груди у него висел значок, показывающий, что он сотрудник жандармерии.

Он сидел за столом лицом к задержанному, и смотрел на мужчину холодным, невыразительным взглядом. Он не испытывал сочувствия к Жан-Полю. Его заботило лишь получение ответов.

— Жандарм Даниэль Робер. Ваше имя, фамилия, гражданство и место жительства?

— Жан-Поль Кац, гражданин Франции. Раньше жил в Гренобле по адресу…

Робер с каменным лицом слушал ответ задержанного и печатал на клавиатуре показания.

— Дата рождения?

— Третье июня тысяча девятьсот восьмидесятого года.

— Вы знаете, за что вас задержали?

— За глупость.

— Вооруженное нападение, грабёж и угроза жизни.

— Звучит безумно, — он с интересом продолжал рассматривать современные девайсы.

На столе жандарма лежал большой плоский телефон без кнопок. Вряд ли он стоит дорого, иначе жандарм не смог бы себе позволить его покупку на свою зарплату. Следовательно, такая техника стоит недорого и доступна каждому. Кац подумывал о приобретении такого же устройства, как только освободится и разживётся деньгами.

— По нашим сведениям месье Жан-Поль Кац пропал без вести в двухтысячном году. У вас есть документы, подтверждающие личность?

— Потерял пятнадцать лет назад.

— И как же вы жили все эти годы без документов?

— В горах.

— В горах?

— Да.

Следователь начал испытывать раздражение.

— При каких обстоятельствах вы потеряли документы и почему жили в горах?

— Пятнадцать лет назад я отправился в поход в горы, сорвался с утёса, сломал ногу, получил травму головы и потерял память. Меня нашла девушка, привела к себе домой и вылечила. Она отшельница. Жила одна в горной избушке. Из-за амнезии я не помнил своего имени и знакомых. Поэтому остался жить с этой девушкой. А недавно память пробудилась, и я решил вернуться домой. Девушка-отшельница отправилась вместе со мной. Уж очень за эти годы мы привыкли друг другу.

— Думаешь, я поверю в эту чушь? — грохнул кулаком по столу жандарм.

— Мне плевать, поверите вы или нет, — даже не шелохнулся Кац. — Так всё и было.

— Твоя подружка говорит на каком-то непонятном языке. Ты её понимаешь?

— Как бы мы друг с другом общались все эти годы? Естественно, понимаю.

— Что это за язык? — прищурился Робер.

— Я вам не филолог, чтобы в языках разбираться. Наверное, какой-то швейцарский диалект.

— И откуда ты его знаешь?

— Выучил. Как дети учат язык, так и я его выучил. Месье Робер, надеюсь, с девушкой всё в порядке? Ей требуется лечение. Она испытала сильный стресс.

— Твоей сообщницей занимаются. Мы выясним, кто она на самом деле. Тебе стоит побеспокоиться о себе. К тебе выдвинуты серьёзные обвинения.

— Ваши обвинения писаны вилами по воде, месье Робер, — то, с какой уверенностью Жан-Поль держался, жандарма начинало бесить.

— Парень, ты угрожал пистолетом туристам! Угрожал же?

— У меня не было оружия.

— У меня есть показания потерпевшей и свидетеля, которые утверждают, что ты угрожал им пистолетом и выстрелил в их имущество разрывными патронами. Их палатка с вещами в результате этого взорвалась. Ты все ещё будешь утверждать, что этого не было?

— Конечно, жандарм. Это звучит бредово. Любому обывателю известно, что не существует разрывных патронов для пистолета. Ещё раз вам говорю — у меня не было никакого оружия.

— Свидетели утверждают иное.

— Они врут. На самом деле всё было не так. Моя подруга застряла в ущелье. Я спешил позвать спасателей, и случайно наткнулся на лагерь альпинистов. После чего я попросил у них помощи, но двое из них в резкой манере мне отказали и оскорбили. Я им сказал, что девушка находится в опасности и попросил помочь в её спасении или хотя бы одолжить альпинистское снаряжение.

— Так-так, — застрочил клавишами на клавиатуре жандарм. — Что дальше?

— Блондинка натравила на меня своего парня. Тот бросился на меня с ледорубом. Я выбил ледоруб из его рук. В процессе борьбы мы повалились на их палатку, и она порвалась, а вещи разметало по округе. Другая пара обиделась на своих спутников. Пьер и Жаклин начали с ними спорить. Блондинка угрожала мне, кричала о том, что подаст заявление в полицию о том, что я угрожал её убить и пытался изнасиловать.

— А что скажете по поводу ограбления, месье Кац?

— Я психанул. Подумал, что эти двое неадекватные и могут помешать мне спасти человеческую жизнь. Чтобы они не помешали операции спасения, я забрал у них ботинки. Также, я одолжил у них телефоны, но исключительно с целью попытаться хотя бы с одного сотового дозвониться до службы спасения. Я честно предупредил, что верну их вещи на обратном пути. И действительно вернул им обувь и телефоны после того, как мою спутницу удалось спасти. Пьер и Жаклин помогали мне в спасении спутницы. Мы использовали их альпинистское снаряжение, за что я им очень благодарен. Вряд ли можно назвать кражей одолженные ботинки. Замечу, что делал это не из корыстных целей, а ради спасения человека.

— То есть вы утверждаете, что никакого оружия не было?

— Не было.

— И вы не стреляли?

— Не стрелял. Вы сами себя послушайте, месье Робер. Пистолет с разрывными пулями, серьёзно? Вы хотя бы с вашими экспертами советовались?

Робер поморщился, будто от пощёчины. Он и сам не верил в существование разрывных пуль для пистолетов. Оттого показания блондинки ему казались неправдоподобными. К тому же, двое других туристов твердили, что никакого оружия они не видели и добровольно отправились на помощь. Кто-то явно врёт, вот только кто, он не мог определиться. С одной стороны бред про взорванную палатку с вещами. С другой стороны чушь про амнезию и швейцарскую отшельницу. Но мелкая девица с мутацией ушей в наличии и двое свидетелей подтверждают, что её спасали из ущелья. Плюс говорит она на непонятной тарабарщине, которую ни один из переводчиков не может понять. От всей этой истории несло гнилым душком. Голова жандарма начинала болеть.

Блондинка ему самому не понравилась. Истеричная, визгливая и стервозная. Такая действительно могла натравить своего парня, а потом написать заявление. Он на таких насмотрелся за время службы в жандармерии.

В противовес этому Кац оставался спокойным, будто абсолютно уверен в своей правоте. Но его рожа Даниэлю не нравилась. Вся в шрамах и с взглядом матёрого убийцы. Но ещё больше ему не нравилась его левая рука. Под разрывами искусственной кожи проглядывался стальной протез. Связываться с инвалидами ему совершенно не хотелось, ведь стоит только общественникам и прессе прознать о том, что жандармерия арестовала двоих инвалидов без особых на то оснований, как поднимется вой на всю страну.

Оснований для ареста не имелось. Никаких доказательств обвинений нет, кроме слов потерпевших и их испорченного имущества. Но имущество они могли испортить и сами.

Где оружие? Если оно и было, то Кац наверняка от него избавился. Попробуй найти пистолет в горах. На это могут уйти десятилетия, и это с условием привлечения сотен поисковиков. А где их взять? Грабёж? Так ведь ничего не пропало. Все вещи возвращены владельцам.

Максимум можно предъявить Кацу хулиганство и привлечь за драку. Но тогда нужно привлекать и второго участника, устраивать перекрёстные допросы, чтобы выяснить, кто же на самом деле повредил имущество.

Ещё можно задержать этого мордоворота на сутки для выяснения личности. Робер представил, столько предстоит бумажной работы, и понял, что не хочет этим заниматься.

Его девушку и вовсе не за что привлекать. Она пострадавшая. Так ещё тоже инвалид — карлица. Её можно привлечь лишь за отсутствие документов. Но если она на самом деле швейцарская отшельница и документов у неё никогда не было, то бумажной работы предстоит ещё больше.

— Мишель, — окликнул Робер жандарма за соседним столиком. — Сними с него наручники, — кивнул он в сторону задержанного. — Месье Кац, подпишите протокол, и можете быть свободны.

— А моя спутница?

— Её тоже скоро освободят. Я распоряжусь. Больше не нарушайте закон, иначе в следующий раз так легко не отделаетесь.

— Даже не думал, месье Робер. Там ситуация была такая, что следовало торопиться и спасать человека. Кстати, мне понадобиться ваша помощь с восстановлением документов. Наверняка я числюсь пропавшим без вести.

Робер устало вздохнул.

— Хорошо, месье. Вашу личность мы уже установили по базам. Я распечатаю вам справку для префектуры.

— Спасибо, месье Робер. Удачного дня.

Кац дождался Флору. Жандарм Робер сопроводил её до выхода из жандармерии. При виде своего спутника её лицо озарила лучезарная улыбка.

— Жан, — бросилась она его обнимать. — Я так и не смогла понять, чего хотят от меня эти люди?

— Это стражники. Хотели узнать, кто ты такая и добиться от тебя показаний, чтобы посадить меня в тюрьму. Но поняли, что проще забить болт, чем искать переводчика с неизвестного языка и писать гору отчётов.

— Такие вежливые стражники? — в изумлении она широко распахнула глаза. — Даже не били. Удивительно.

— Сам в шоке.

Стоящий у выхода Робер пробормотал:

— Ты и в самом деле её понимаешь…

— Прощайте, месье Робер, — кивнул ему Кац, после чего подхватил под локоток свою спутницу и пошёл подальше от жандармерии.

Флора с любопытством вертела головой. Ей было интересно всё: архитектура, дороги, автомобили, люди, во что они одеты, как себя ведут. Она чуть не выскочила на проезжую часть. Жан-Поль поймал её за воротник в последний момент.

— Нельзя переходить дорогу, когда и где захочешь. Видишь разноцветные фонари?

— Вижу, — задрала она голову на светофор.

— Красный цвет означает стой. Жёлтый — готовность. Зелёный — можно идти. Но всегда помни два правила. Первое — не все люди будут соблюдать правила и не всегда машина может быть исправной. Второе — ты мягкая и хрупкая, а машина тяжёлая и стальная. Поэтому сначала смотришь налево, потом направо. Убеждаешься, что на тебя не едет автомобиль, и лишь после этого переходишь дорогу.

— Как чудесно. И ведь ни одного единорога, зато как много магических карет!

— Они работают не за счёт магии, а на технических принципах.

— И как же?

— Внутри установлен сложный механизм. Сердцем автомобиля является двигатель, внутри которого сгорает топливо. Из-за этого образуются газы, которые создают давление, которое в свою очередь толкает поршень. Поршень за счёт хитрого крепления к специальному валу раскручивает последний. Вращение через другие механизмы передаётся на колёса.

— Я же говорю — магия!

— Технология.

— Какая разница? — пожала она плечами. — Как по мне, больше на магию похоже. А остальные штуки как работают? Например, освещение и те штуки, которые передают картинку и голос.

— Они работают от электричества. Там сложная система электронной начинки, которая воссоздаёт визуальную картинку и звук.

— Угу, понятно… Снова магия.

— Технология!

— А откуда берётся ваша мана? Эта, которая электричето.

— Электричество. Оно получается так же, как в автомобиле. В огромных печах сгорает топливо, которое греет водяной котёл. Образуемый в процессе пар крутит турбину, которая вырабатывает электричество.

— Я поняла!

— Да ладно? — Кац приподнял брови. — И что же ты поняла?

— У вас цивилизация огня! Вы вместо маны повсюду пользуетесь огнём.

— К-хм… И не поспоришь.

— Жан, а куда мы идём? К тебе домой?

— Неплохо бы, но это бесполезно. Мой дом мэрия наверняка уже продала с аукциона.

— Это как?

— Капитализм, детка. Официально прославляется частная собственность, а на самом деле тебе ничего не принадлежит. Дом, машина и любое крупное имущество твоё лишь до тех пор, пока ты исправно платишь за него налоги, страховку и коммунальные платежи. Стоит на некоторое время задержать платежи, как к тебе придут представители власти и отберут всё имущество. Поскольку я пятнадцать лет отсутствовал и ничего не платил — всё давно уже отобрали и распродали.

— Кошмар! Вы будто не владельцы своей собственности, а государственные батраки-арендаторы.

— Так и есть. Хороший раб тот, кто не подозревает о том, что он раб, а думает, будто свободен. А насчёт конечной точки маршрута… Надеюсь, ты не забыла, что нужно забрать наши вещи?

— Думаешь, те люди нам их отдадут? — нахмурилась Флора.

— Пьер с Жаклин мне показалось честными людьми. По крайней мере, они на нас не заявили в жандармерию. Иначе меня оттуда так просто никто бы не выпустил.

— Далеко идти?

— До их гостиницы минут тридцать. Вообще-то, тут не принято ходить пешком на такие расстояния. Для этого существует общественный транспорт. Но поскольку у нас нет денег, то придётся прогуляться.

— Всего полчаса, — фыркнула полугоблинша.

Её внешность привлекала внимание окружающих. Но культурные французы ненадолго задерживали на ней взгляд. Хотя встречались среди них наглые чернокожие, которые откровенно пялились на них обоих.

— Не нравятся мне эти чёрные, — зыркнул он на одного такого взглядом матёрого убийцы. Тот мгновенно отвёл взгляд, будто почуял, что ему сейчас свернут шею как куренку. — Что-то слишком много дикарей стало на улицах Гренобля. Пятнадцать лет назад такого не было.

— А что с ними не так? — обратила она свой взор на прибавившего шаг афрофранцуза.

— Так-то во Франции много чернокожих. Но по ним сразу видно, что они воспитывались в этой стране. Налёт цивилизации, так сказать. А по этим сразу заметно, что они какие-то мутные и дикие. Глазами сверкают так, словно хотят залезть тебе в карман, ограбить и изнасиловать. Дикари, одним словом. Так-то я никогда не имел ничего против людей с любым цветом кожи, глаз, волос и прочего. А вот гопоту и гоблинское дикарство не люблю.

— Пф! — весело фыркнула Флора. — А кто любит? А рабство у вас есть?

— Только корпоративное.

— Это как?

— Это когда работаешь с утра до вечера, чтобы прокормить себя и свою семью. Стоит потерять работу, как становится нечего жрать. А вообще есть полудикие страны, в которых в глухомани до сих пор негласно существует классическое рабство, как у ромеев.

— В общем, всё, как у нас, только магия другая.

В гостинице их просто так к номеру не пустили. Администратор позвонил в номер, после чего в холл спустилась Жаклин.

— Ой, ребята. У вас всё нормально?

— Вашими стараниями, — кивнул Жан-Поль. — За что мы оба вам очень благодарны. Как там наши вещи?

— Сейчас принесу.

Жаклин снова поднялась наверх и через минуту спустилась с рюкзаком парня.

— Я ваших ящерок покормила. Правда, сначала я подумала, что они умерли. Пришлось лезть в интернет. А там написали, что они просто могут спать. Я не знала, чем их кормить, но снова в интернете поискала. Видели бы вы, как Пьер ловил для них мух! Так много я давно не смеялась.

— Спасибо за помощь, Жаклин. Я с вами обязательно свяжусь.

После прощания Флора и Жан-Поль со своими вещами покинули гостиницу. На улице девушка заглянула в рюкзаке и принялась внимательно изучать содержимое.

— Ну как там наши питомцы?

— Саламандры живы. Только те люди зачем-то их вывели из анабиоза. А я всё ещё не могу колдовать, чтобы заново их усыпить. Придётся их кормить.

— Покормим. Только сначала нам самим нужно найти пропитание. А для этого нужны деньги.

— Золото?

— За ним нужно идти в ущелье. Для этого следует купить альпинистское снаряжение. На это опять же нужны деньги. Так что получается замкнутый круг.

— Уверена, что ты что-нибудь придумаешь. Поцелуешь самую больную в мире волшебницу?

— Нет.

— Жан, ты бука! — надулась Флора.

— Меня только что выпустили жандармы, Фло. Если я на улице буду целоваться с лолей, то сразу же снова туда загремлю. И вообще, хватить болтать. Деньги сами собой не появятся.

Глава 29

— Куда мы идём дальше? — Флора горела энтузиазмом, словно туристка, приехавшая в большой город из глухой деревни. С её лица не сходила восторженная улыбка.

— В префектуру. Мне нужно восстановить документы.

— Хотелось бы для начала покушать.

— Фло, мы можем покушать лишь в одном случае — если у нас остались запасы из твоего мира.

— Остались. Как раз на один перекус.

— Рядом парк. Предлагаю пройти туда.

После перекуса в парке парочка направилась в префектуру.

Жан-Поль никогда не любил общаться с чиновниками. Он и забыл, сколько головной боли способна доставить бюрократия. Надежды на быстрое восстановление документов рухнули в одночасье. Из префектуры он вышел в не самом лучшем настроении.

— Жан, ты выглядишь расстроенным, — с беспокойством смотрела на него Флора. — Тебе чиновники сказали что-то плохое?

— А когда они говорили что-то хорошее?

— Действительно, — кивнула она. — От наших чиновников тоже ничего положительного ждать не стоит. Всё больше убеждаюсь, что хоть миры у нас разные, но такие похожие. Так в чём проблема?

— Меня давно объявили пропавшим без вести. Мой дом продали с торгов за один евро вместе со всеми вещами. Так что я даже на свои старые футболки не могу претендовать. Доступ к деньгам получить не могу, поскольку не имею документов. А новые документы будут готовы через три-четыре недели. Проще говоря, на ближайший месяц мы стали бродягами.

— Переночуем на улице, — пожала плечами полугоблинша. — Погода у вас тёплая. Еду как-нибудь найдём.

— Плохая идея, — покачал он головой из стороны в сторону. — До нас докопается стража. Тебя и так чудом отпустили из участка, хотя у тебя вообще документов нет. Нужно придумать что-то другое.

— А что мне могут делать из-за отсутствия документов?

— Депортировать из страны. Правда, даже не представляю, куда они собираются тебя высылать? Не в Эльфино точно. Так что до наступления темноты нам нужно найти ночлег.

— Таверна?

Жан-Поль покачал головой из стороны в сторону.

— В гостиницу нас никто бесплатно не пустит. Наверняка где-то должна иметься ночлежка для бездомных, но меня коробит от одной мысли, что нам придётся ночевать в таком месте.

— Жан, а если кого-нибудь ограбить?

— Ху-ху-ху! А ты затейница. Только вышли из полиции, и сразу отправились на грабеж. План надёжный, как швейцарские часы!

— Мне кажется, или в твоём голосе я расслышала иронию?

— Это был сарказм, Фло. Сарказм. С нашей внешностью противопоказано заниматься криминалом. Когда жертва поведает копам, что её ограбил здоровяк с лицом в шрамах и протезом на месте левой руки, а в напарниках у него была лоли с заострёнными ушами, как думаешь, сколько понадобится времени, чтобы узнать в разбойниках нас?

— А если не оставлять свидетелей?

— Ещё хуже. Тогда нас будут искать все, кому не лень.

— Плохая идея, — развела она руками. — Предложи лучше. Я же знаю, что ты умный парень.

Кац задумался. Он перебирал множество идей, но все они не выдерживали никакой критики.

Любой человек на его месте попал бы в затруднительное положение. Сложно сходу придумать, как быстро заработать денег ближе к вечеру. И это при условии отсутствия документов. Даже с документами это не так просто. Если бы дело происходило утром, можно было бы попытаться подработать грузчиком за сдельную оплату. Ему было известно несколько мест, в которых платят мало, но не спрашивают документов.

Как вариант, подработка в кафе. Гренобль крупный туристический город. Тут расположено множество заведений общественного питания. В некоторых часто требуются посудомойщики. Если договориться с хозяином заведения и объяснить ситуацию с документами, то можно устроиться на подработку. Но не вечером же. Да и зарплату там увидишь в лучшем случае в конце недели. И если у него ещё есть шанс трудоустройства с возможностью питаться остатками ресторанной еды, то шансы Флоры на это стремятся к нулю.

Деньги им нужны были здесь и сейчас. Причём сумма не самая маленькая по той же причине — город пользуется популярностью у туристов, следовательно, цены на аренду жилья тут довольно высокие. Наверняка инфляция постаралась их сделать ещё выше.

— Придумал.

— Придумал? — вздёрнула брови Флора.

— Да. Сходим ко мне домой.

— Ты же говорил, что дом давно уже не твой.

— Говорил. Но есть шанс, что новые собственники окажутся порядочными людьми. Если они сохранили мои вещи, то можно попытаться попросить отдать хотя бы часть из них.

— И как нам это поможет? Или же… Жан, ты хочешь их продать?

— Этот хлам никому не нужен. Пока не буду тебя обнадёживать. Если получится — сама увидишь. Нет — тогда не вижу смысла дарить надежду раньше времени.

— Это твой мир, так что поступай так, как считаешь нужным.

Парочке путников пришлось прогуляться пешком по городу ещё раз. Флора вела себя как настоящая туристка. Ей было интересно абсолютно всё. Если бы у неё был фотоаппарат, то она наверняка фотографировала бы всё подряд. Но о фотоаппаратах она пока даже не слышала.

Его родной дом претерпел изменения. Жан-Поль не сразу его узнал. Он был построен во французском стиле с красной черепичной крышей и белыми стенами. Раньше стены были покрашены розовой краской в испанском стиле.

В доме много окон, но раньше они были с деревянными рамами, а теперь все стали пластиковыми. Стеклянную входную дверь поменяли на стальную.

Дом просторный и внутри много места. Он идеально подходил для большой семьи, хотя когда родители Жан-Поля были живы, они проживали там втроём. Когда солнце попало на его крышу, она выглядела, словно ярко-красный драгоценный камень в белоснежной оправе.

Самым большим изменениям подверглась придомовая территория. Исчезли высаженные отцом деревья. Их место заняли зелёная лужайка и дополнительная бетонная площадка для парковки автомобиля, на которой стоял красный пятидверный хетчбек Пежо.

При взгляде на место, в котором он вырос и прожил больше всего в своей жизни, у Жан-Поля на мгновение защемило в груди.

— Это твой дом? — с любопытством разглядывала строение полугоблинша.

— Ага. К сожалению, больше не мой.

— Красивый. Но имение у тебя всё равно лучше. Там много земли, а тут жалкий клочок.

— Во всех городах так. В том же Магкаре ты видела хоть один дом с земельным наделом, который хотя бы сравнился с захудалой латифундией?

— Там есть такие.

— Угу. У директора академии и мэра. Ладно, не будем пугать жителей.

Он с решительным видом направился к дому и надавил на дверной звонок.

— Кто там? — спросили из-за двери приятным женским голосом с акцентом. — Мы ничего не покупаем и не заказывали!

— Добрый день, мадам. Меня зовут Жан-Поль Кац. Раньше я жил в этом доме и хотел бы поговорить с его хозяином.

Послышался звук отпираемого замка. Входная дверь распахнулась и в проёме показалась его хозяйка.

Через дверной проём было видно часть внутреннего помещения. Посередине гостиной стоял мольберт с холстом. На стенах были развешаны картины, которых там раньше не было.

Хозяйкой оказалась молодая стройная девушка не старше тридцати лет. У неё были длинные чёрные волосы. Лицо красивое, с розовыми щеками и с голубыми глазами, которые прятались за стеклами продолговатых очков. Судя по испачканным краской рукам и маслянистому запаху, она художница, которую только что оторвали от работы. Если картины на стенах её авторства, в чём оставалось мало сомнений, то она довольно талантливая.

При виде испещренного шрамами лица парня она в страхе отшатнулась назад.

— Ой, бля!

— О! Так вы говорите на русском, — одарил её теплой улыбкой Кац, перейдя на второй свой родной язык. — Простите, если напугал. Моя внешность — результат несчастного случая в горах. И прошу не пугаться моей руки.

— Какой руки?

— Этой, — медленно протянул он левую конечность.

Брюнетка разглядела металл через порванную декоративную кожу и широко распахнула глаза.

— Ты терминатор?!

— Ха-ха-ха! Это протез. Тоже результат того же несчастного случая.

— Боже мой, простите! — ей стало стыдно. Она тут же отвела взгляд от его руки и постаралась не разглядывать его лицо. — Эм… Простите, а зачем вы хотели меня видеть? И откуда вы знаете русский?

— Мои родители были эмигрантами из СССР. Простите, мадам, как к вам обращаться?

— Наталия через и. Можете звать Натали — местным так привычней.

— Я их прекрасно понимаю. Меня вы можете звать просто Жан.

— Приятно познакомиться с соотечественником, Жан. И всё же, — в ней оставалась нотка нервозности. — Зачем вы пришли? Мы с мужем купили этот дом десять лет назад и вложили много средств в его ремонт.

— Никаких претензий, Натали. Просто хотел поговорить с новыми жильцами. В этом доме прошло моё детство. Видите ли, пятнадцать лет назад, когда я занимался скалолазанием, то однажды отправился в горы в одиночестве, сорвался и упал с горы. Результаты этого падения вы можете наблюдать.

— Это ужасно, — посмотрела она на парня с сочувствием.

— Не стоит переживать. Я жив, и это главное. Но так случилось, что из-за падения я заработал амнезию. Память ко мне вернулась недавно. И я решил посетить отчий дом. Возможно, с моей стороны будет наглостью обращаться к вам с просьбами, но тут оставались некоторые дорогие моему сердцу вещи.

— Вещи? — напряглась Наталия, думая, что сейчас у неё что-то будут вымогать. — Мы купили это дом со всеми вещами!

— Конечно, понимаю. Но среди них была гитара, которую когда-то подарил мне на день рождения покойный отец. Она была потрёпанной, и вряд ли представляет какую-либо материальную ценность. Но она дорога мне как память об отце. Могу ли я надеяться на то, что вы её не выкинули?

— Ах, гитара, — расплылись её губы в улыбке. — Кажется, припоминаю. Была гитара. Вроде бы муж убрал её в кладовку. Я могу вам её отдать.

— Ох! Вижу понимающего творческого человека. Художник музыканта всегда поймёт, не так ли? Это же ваши прекрасные картины висят на стенах?

— Вам нравится?

— Определенно. Чувствуется рука талантливого художника.

— Проходите, я вам их покажу. Это ваша дочь?

— Подруга. Она карлик и увлекается ролевыми играми. В смысле теми, в которых бегают с луком и делают накладные эльфийские уши. К-хм… Флора несколько вжилась в образ. Она со всеми разговаривает на квенья. Натали, очень прошу отнестись к её прихоти с пониманием. Пожалуйста.

— Боже! — девушка растянула губы до ушей. — Я прекрасно её понимаю. Среди художников кого только не встретишь. Бывают такие оригиналы, что ваша Флора меня ничем не удивит. Проходите.

Жан-Полю впервые пришлось столкнуться с русским гостеприимством, которое исходило не от его родителей или их знакомых. Наталия им не только провела экскурсию по дому, демонстрируя дизайн личной разработки и свои картины. Она гостей накормила, напоила и напоследок отдала парню его гитару.

Музыкальный инструмент, как и говорил Кац, не представлял особой ценности. Ни громкого бренда, ни приличного вида. Обычная добротная малазийская гитара с отличным звуком. Внешне изрядно потрёпанная. Но если учесть, что пользовался ею ребёнок, который ко всему прочему ненавидел музыкальную школу, то ничего удивительного в этом нет. Жан-Поль никогда не отличался аккуратностью по отношению к музыкальным инструментам, но и специально их не ломал.

— Не знаю, что ты этой девушке сказал, — наконец, подала голос Флора, — но мне кажется, что она готова была подарить тебе половину дома.

— Она пыталась подарить одну из своих картин, но я ещё не настолько оскотинился, чтобы пользоваться доверием наивных девушек.

— Мы могли бы её продать.

— Сомневаюсь, что картину можно быстро продать и выручить за неё какие-то безумные деньги. А таскаться с ней придётся повсюду. И выбросить жалко, и неудобная ноша. А представь, если нам всё же придётся заночевать на улице. Что мы будем делать с картиной?

— А жаль, — полугоблинша пребывала в хорошем настроении. — Мне картины этой девушки понравились. Я бы не отказалась от парочки.

— Когда разбогатеем, вернёмся к ней и купим понравившиеся картины.

— О! Узнаю Жана. Мне нравится, что ты не сомневаешься в успехе.

— Фло, как можно в нём сомневаться, когда у нас припрятано несколько килограммов золота? Нужно только до него добраться и реализовать.

— В вашем мире золото тоже ценится?

— Раньше ценилось. Вряд ли за пятнадцать лет что-то изменилось.

— Жан…

— М-м?

— Ты так и не рассказал свой план. Куда мы идём?

— В самое многолюдное место Гренобля. Так называется этот город. Там много туристов.

— Музыкальный инструмент в твоих руках, — бросила она взгляд на гитару, — имеет какое-то отношение к твоему плану по обогащению?

— Непосредственное.

— Хочешь сказать, что ты будешь выступать подобно артисту на потеху публике?

— Да.

— Ты?

— Я.

— ТЫ?!

— И ты тоже.

— Но… — выражение непомерного изумления не сходило с лица девушки. — Ты же гладиатор. Ты владелец богатого имения. Неужели ты умеешь играть и петь?

— Родители хотели, чтобы я стал музыкантом.

— Великое Древо! У меня в голове не укладывается, что такой человек будет выступать на публику.

— Фло, а чем, по-твоему, занимаются гладиаторы? В выступлении на публику нет ничего страшного. Страшно, когда тебя при этом могут убить. А тут стой себе, бренчи по струнам, пой известные песни. Ни тебе гоблинов со смертоносными копьями. Ни безумных варваров, которые хотят намотать твои кишки на кулак. Худшее, что может случиться — нас прогонят жандармы. И то сомнительно, поскольку там, куда мы идём, постоянно выступают уличные артисты. Больше всего нам стоит опасаться конкуренции.

Городской сад Жарден-де-Виль пользуются популярностью не только у туристов, но и у местных жителей, число которых превышает сто семьдесят тысяч человек.

Это элегантный сад, который граничит со Старым городом. Изначально он являлся частной собственностью герцогов Ледигьерских. Общественным парком он стал в тысяча семьсот десятом году.

Расположенный на территории парка впечатляющий особняк семнадцатого века ранее тоже принадлежал герцогу Ледигьеру. В настоящее время там находится Ассоциация международных отношений, в задачу которой входит налаживание культурного обмена с другими странами.

Жарден-де-Виль с его яркими розариями и французскими клумбами обладает особым шармом. В хорошую погоду местные жители любят отдыхать на его лужайках. Это отличное место для пикника или неторопливой прогулки. В летнее время в Жарден-де-Виль проводятся многочисленные мероприятия, выступают уличные музыканты и мемы, рисуют шаржи художники.

Появление парочки музыкантов не стало сенсацией для этого места. Вернее, музицировал и пел лишь колоритный мужчина, привлекающий взоры отдыхающих. А его низкорослая спутница с эльфийскими ушами сновала среди толпы зрителей и собирала пожертвования.

Народ подтягивался на гитарные ритмы. Люди начинали подпевать исполнителю, который словно заглядывал в их души и выбирал лучший репертуар французских исполнителей прошлого.

Сначала все напевали «Порке те вас». Следом за песней Жанетт последовал хит Джо Дассена. Затем Сальвадоре Адаме. И так сменялись хиты разных исполнителей до тех пор, пока голос у музыканта не охрип и мужчина не покинул парк в компании своей спутницы.

— Смешные у вас деньги, — рассматривала Флора цветные банкноты. — Они же из бумаги.

— Угу.

— Но бумага ничего не стоит по сравнению с золотом!

— Как и золото. Деньги имеют стоимость до тех пор, пока люди верят в их ценность. Заставь людей поверить в то, что ракушки мидий невероятно ценные, и они таковыми станут.

— Сколько тут? — протянула она ему все собранные купюры и монеты. Причём с последними обращалась куда почтительней.

— Чуть больше трёх сотен евро. По идее, нам этого должно хватить на несколько дней жизни в недорогой семейной гостинице. Но я пока плаваю в современных ценах. В любом случае, на сегодня крыша над головой у нас будет.

Глава 30

Огромным плюсом семейных гостиниц является то, что с их хозяевами можно договориться и заселиться без документов. Не со всеми, но возможно. Особенно, если скормить им уже обкатанную слезливую историю и предъявить справку из префектуры о том, что документы находятся в процессе выдачи.

Фактически, семейная гостиница — это большой дом или шале, которое принадлежит частному лицу. Владелец зарабатывает сдачей в аренду комнат. Как правило, он сам или члены его семьи готовят завтрак и делают уборку.

Один из опрошенных прохожих на просьбу подсказать недорогую гостиницу достал телефон без кнопок и стал его использовать, словно тот являлся миниатюрным компьютером. Не только Флора с любопытством наблюдала за экраном устройства. Жан-Поль и сам испытывал немалый интерес. Ему ещё больше захотелось обладать подобным прибором. Высокоскоростной и беспроводной доступ в интернет с карманного устройства выглядел фантастически.

Прохожий в считанные мгновения нашел все гостиницы в округе и отсортировал их по цене.

В итоге парочка остановилась в небольшом семейном отеле в самом дешёвом номере на двоих. Там даже имелись душевая и унитаз, хотя размер комнаты крошечный. Лишь один нюанс смущал парня — самый недорогой двухместный номер предполагал наличие всего одной двуспальной кровати. Зато стоил он всего сорок евро за ночь. Дешевле только койко-место в хостеле — от десяти евро.

Но в хостеле он останавливаться не хотел. Там в таком же по размерам помещении установлено сразу три двухъярусных кровати. В комнате большего размера коек столько, сколько только там может поместиться. Душевая и туалет общие для всех и с наибольшей вероятностью по одному экземпляру на этаже.

Спать в доступном для всех помещении с толпой незнакомых людей ему не хотелось. И не только из-за брезгливости. От неё он избавился, когда приходилось голым спать в рабской камере с обнажёнными гладиаторами. Больше он волновался за Флору. Они и так с ней весьма колоритная парочка. Стоит им на людях заговорить, как это привлечёт ещё больше внимания.

Заработанных за один вечер денег им без транжирства должно хватить на пять дней. Именно на такой срок он оплатил номер. Остальные деньги остались на покупку продуктов и прочие расходы. По крайней мере, он надеялся, что сотни им хватит, если сильно экономить.

В гостинице в счёт включен лишь европейский завтрак. Жан-Поль, который вырос в русской семье, не мог назвать это завтраком. Утром подадут чашку кофе или чая, плюс круасан с маслом — вот и весь завтрак. Поэтому и цена за номер небольшая. Если бы владельцы гостиницы включили в счёт полноценную кормёжку, то цена была бы не меньше пятидесяти евро.

В современных ценах Кац уже примерно начал ориентироваться. В этом ему помогла прогулка по супермаркету, в котором они купили продуктов на ночь. Цены сильно отличались от тех, к которым он привык в прошлом. Но ведь и прошло с тех пор пятнадцать лет. В некоторых странах за это время успевает произойти по несколько переворотов.

* * *

«Утро начинается не с кофе», — подумал Кац, разглядывая миниатюрную девушку.

Они оба лежали в кровати без единого элемента одежды. Миниатюрная девица по-хозяйски закинула на него руку и ногу.

Он не мог налюбоваться её маленькой грудью и упругой попкой. Густые каштановые волосы раскинулись по бежевой простыне и его могучей груди. Даже во сне её невинное лицо оставалось привлекательным, а заостренные кончики ушей, торчащие из-под шевелюры, придавали ей пикантного шарма.

Он не мог отвести от неё глаз и перестать восхищаться её фигурой и красивым лицом.

Веки Флоры затрепетали, словно девушка почувствовала его взгляд.

Она распахнула глаза, посмотрела парню в глаза и на её лице расплылась счастливая улыбка. В этот момент она напоминала довольную кошку, поймавшую в свои лапы мышь, за которой долго охотилась.

— Доброе утро, милый, — проворковала она.

— Доброе. И зачем?

— Зачем что?! — она хитро прищурилась.

— Я теперь чувствую себя извращенцем.

— Эй! Мне, между прочим, больше ста лет! В отличие от чистокровных эльфов, я тоже старею. Ещё лет пятьсот-шестьсот, и стану никому ненужной старушкой. Если я в самом расцвете сил упущу лучшего в двух мирах самца, то буду последней дурой! Только не говори, что тебе не понравилось.

— Это была прекрасная ночь, но я надеялся не поступиться принципами.

— Отчего же мой милый Жан пошёл наперекор своим убеждениям? — острый язычок эротично облизнул маленькие губы, которые манили Жан-Поля. Но он удержался от повторения вчерашней ошибки, когда не сумел себя сдержать в руках и с головой погрузился в пучину страстного безумства.

— Сложно устоять перед напором такой очаровательной девушки. Но я всё равно ощущаю себя извращенцем. Это несколько неловкое чувство.

— Это так мило, — затрепетали её ресницы. — Парень почти в три раза младше меня, который по эльфийским меркам даже не достиг совершеннолетия, смущается от «такого». Тебе не кажется, что это я должна чувствовать себя неловко?

— Нет. Я человек. По меркам своей расы я уже давно считаюсь взрослым мужчиной.

— А я по меркам своей расы. Так что, Жан, прекращай эти бессмысленные терзания. Теперь ты от меня никуда не денешься.

— Звучит как угроза. Фло, разве мы изначально не планировали, что будем жить вместе?

— Именно! — уткнула она ему в грудь указательный палец левой руки. — Не думал же ты, что я буду всё время идти у тебя на поводу и сдерживаться?

— Я этого и опасался, — вздохнул он. — С другой стороны, хорошо, что в меня не влюбился Брайан или Берриар. Если бы они до меня домогались, то вряд ли бы пережили это.

— Ох, ты и шалунишка! Какие мысли тебе приходят в голову… Чем мы сегодня займёмся? — она извернулась змеей и начала приближать голову в сторону любимца Жан-Поля, потерю которого он бы перенёс с большим горем, чем потерю руки.

— Будем учить тебя языку.

— Я сейчас покажу, что умею делать с помощью языка, — приблизилась её голова к заветному месту.

— Но после этого уроки французского! — снова не смог устоять он перед искушением. — Ох! Слаба плоть и её желания…

* * *

Флора за месяц языком овладела как боженька… Французский она тоже подтянула, но тут ей пока было далеко от идеала.

Она знакомилась с новым миром, узнавала о новых для себя вещах. А на Земле ей всё было в новинку. Но не было такого, чтобы подобно дикарке девушка пугалась автомобилей. Её знакомство с достижениями человеческой цивилизации больше напоминали подобный процесс у человека, который всю жизнь прожил в глуши в общине староверов и впервые выбрался в большой город.

Парень ей объяснял всё: правила дорожного движения, как вести себя в обществе и с представителями власти, где можно ходить, а куда не стоит соваться, как совершать покупки в супермаркете и многое другое. Флора впитывала информацию как губка.

С деньгами и жильём у них проблем не возникло. Периодически они наведывались в парк с гитарой. В такие моменты Жан-Поль добрым словом вспоминал своих родителей. В юности он искренне считал навык игры на музыкальных инструментах бесполезным и ненавидел музыкальную школу. А на деле в сложной ситуации гитара и умение на ней играть спасли его.

Парк они посещали раз в три-четыре дня. Выручки хватало и на оплату гостиницы, и на питание, и даже на покупку смартфона — так называется современный сотовый телефон без кнопок.

Смартфон подарил ему целую новую вселенную с безграничным доступом к информации. В его время интернет был уделом избранных. Медленная скорость соединения, убогие сайты с преобладанием текстового контента. Теперь же отклик почти мгновенный. Хочешь — смотри картинки, хочешь — видео. А уж когда он дошёл до инструкций по сборке всего на свете, то одновременно обрадовался и взгрустнул.

Если бы ему в другом мире предоставили столь же подробную инструкцию о том, как своими руками сделать дельтаплан, то он бы потратил в разы меньше времени и денег. То же самое можно сказать о револьвере, протезе и самогонных аппаратах.

Французская бюрократия в очередной раз показала свою силу. Документы Жан-Полю выдали по истечении максимального срока. Если бы не его находчивость и навыки, то всё это время пришлось бы побираться, жить ночлежках и питаться в благотворительных организациях. Не самая приятная перспектива.

Наконец, он сумел посетить банк и получить доступ к своему счёту. Естественно, там не обошлось без сложностей и дополнительных проверок, но они казались менее проблематичными, чем восстановление документов.

С набежавшими за полтора десятка лет процентами сумма не впечатляла, но и маленькой её назвать язык не поворачивался — семнадцать тысяч евро с маленьким хвостиком.

Пару тысяч он сразу перевёл на карту Пьера в качестве компенсации за его имущество. Номер карты он взял у него заранее как раз на такой случай. В примечании к переводу он написал пояснение «За потраченное снаряжение. Жан».

Пускай после этого его сбережения стали меньше, но он об этом ни капли не жалел.

Приобрести недвижимость на эти деньги не выйдет. Шиковать тоже. Но на жизнь и аренду жилья для начала вполне достаточно.

Раньше для поиска квартиры приходилось покупать газету с объявлениями или обращаться в риэлтерское агентство. В современном мире всё намного проще — достаточно иметь устройство с доступом к интернету и задать в браузере вопрос.

Супер-пупер недвижимость для них двоих не была нужна. Месторасположение тоже не особо важно. Поэтому дорогие варианты ребята сразу отсеяли.

Но когда они начали просматривать дешёвые квартиры, то столкнулись с тем, что под видом квартир предлагают в аренду комнаты. По фотографиям смотришь, вроде всё неплохо: спальня с большой кроватью, коммунальные платежи включены, душевая и кухня имеются. Сначала идёт красочное описание. И лишь в конце приписка, что это квартира на несколько комнат. И выходит, что ты будешь арендовать лишь комнату, а остальными помещениями пользоваться совместно с другими жильцами. И требования к жильцу строгие: молодой человек от восемнадцати до тридцати шести, без детей и без животных. А у них две саламандры, что ограничивает спектр выбора недвижимости до нуля. Никто не хотел сдавать квартиру людям с животными. Вообще никто.

Поэтому Жан-Поль решил утаить эту информацию от владельца недвижимости. Тем более, к Флоре давно вернулись магические способности, и она снова отправила саламандр в спячку.

Этих ящерок достаточно пробуждать раз в месяц, кормить от пуза, после чего снова помещать в анабиоз. Саламандра невероятно живучая. Чтобы её убить — нужно нанести множество серьёзных ран, например, раздавить в лепешку. Если саламандре оторвать заднюю половину тела и она успеет передней половиной уползти, то через некоторое время она отрастит недостающую часть. В целебном зелье как раз части тела саламандры являются основным ингредиентом.

В результате самые дешёвые варианты жилья отсеялись, поскольку они почти все оказались комнатами в квартирах на три-четыре спальни.

Лишь одна квартира за четыреста евро на девятнадцать квадратных метров была настоящей. Но она расположена на чердачном этаже со скошенными стенами. Для Флоры идеально — она всюду зайдёт в полный рост. Но стоило Жан-Полю представить, как он со своим ростом в сто девяносто сантиметров будет подходить к кухонной зоне, расположенной под скошенной крышей или залезать в такой же душ, так сразу всё желание там жить пропало. Эта квартира для карликов, а не для обычных людей.

В итоге они остановились на полноценной однокомнатной квартире с просторной кухней-гостиной за восемьсот евро в месяц. Общей площадью тридцать восемь метров, расположенная на третьем этаже трёхэтажного дома, который находится недалеко от того парка, в котором они выступали. Не то, чтобы они специально подгадывали, просто так совпало. Жан-Поль больше не собирался выступать с гитарой. Это была вынужденная мера.

Помимо самой платы за квартиру за месяц вперёд, пришлось внести ещё четыреста евро в качестве депозита на случай повреждения имущества. Кац был уверен, что эти деньги никто никогда не вернутся. Всегда найдётся до чего докопаться. Так было раньше, когда он арендовал жильё в студенческие годы, и вряд ли что-то изменилось со временем.

В первую же неделю улетели ещё две тысячи. А они всего-то купили себе одежду, обувь, посуду и бытовые мелочи наподобие зубных щеток.

Сбережения таяли на глазах. И траты на этом не заканчивались. Был приобретён ещё один смартфон и на двоих куплен ноутбук. Ещё одной тысячи как ни бывало.

Как только они немного обустроились на новом месте, Кац отправился за покупкой альпинистского снаряжения. Вот тут-то деньги с карточки потекли ручьем. В итоге от изначальных семнадцати тысяч осталось всего пять. И это всего за две недели с момента, как был получен доступ к банковскому счёту.

Подготовка к походу заняла один день. Утром следующего дня парочка выдвинулась к Проклятому ущелью.

Поход прошёл без происшествий. Жан-Поль в штатном режиме спокойно спустился в ущелье и забрал золото. Всё оружие и боеприпасы он откопал, завернул в несколько слоёв прочных полиэтиленовых мешков, обмотал скотчем, после чего перепрятал в более надёжное место в том же ущелье.

Назад в Гренобль они с золотом вернулись вечером четвёртого дня.

Продать золото оказалось несложно, но при одном условии — если соглашаешься на предложенную скупщиком цену. В ломбарде предлагают в два раза меньше реальной стоимости. Зато лишних вопросов не задают.

У Жан-Поля золото было в виде монет Эльфино. Чтобы не создавать себе лишних проблем, он сразу сказал скупщику, что это ненастоящие монеты и скормил легенду о том, что сообщество ролевиков решило создать свою валюту для использования внутри своего клуба. Клуб развалился, а монеты остались на руках у ролевиков.

В результате вместо каких-то комических барышей и связанных с ними проблем он спокойно получил на руки сто пятьдесят тысяч евро и удалился с ними восвояси. Не бог весть какая сумма за деньги, на которые в Эльфино можно купить поместье возле столицы. Но и не с голой попой можно продолжать налаживать жизнь на родине.

Все остались довольны сделкой. Владелец ломбарда неплохо нагрелся, получив как минимум двойную выручку за один удачный день. Жан-Поль своим согласием на невыгодные условия избежал проблем с бандитами и полицией.

* * *

Кухня-гостиная представляла собой большую комнату. Кухонный уголок был оборудован большим холодильником, плитой и духовкой. Столешницы были выполнены под гранит, а шкафы из ДСП под ореховую древесину.

Неподалеку у стены притаился кухонный стол, вокруг которого стояли три стальных стула со спинками.

Мебель была удобной, но недорогой и функциональной, слово закупалась там же, где и рестораторы.

В гостиной зоне на стене закреплён большой плоский телевизор. Напротив него стоял мягкий диван с синей обивкой.

Флора с ногами забралась на диван. На ней был надет короткий шёлковый домашний халат, оставляющий открытым её стройные девчачьи ножки. На колени она положила ноутбук и с интересом уставилась в его экран.

Послышался звук отпираемого замка входной двери. Девушка ненадолго отвлеклась от экрана и взглянула на Жан-Поля, который появился из прихожей в домашних тапочках. Её тапочки лежали возле дивана.

— Как успехи, милый?

— Всего сто пятьдесят тысяч удалось получить.

— Не думала, что у вас золото стоит так дёшево.

— Оно стоит дороже. Но если без связей попытаться его продать за полную стоимость, можно нарваться на криминал. Не хочу начинать жизнь на родине с разборок с бандитами и полицией.

— Даже так мало, — покачала она головой из стороны в сторону. — У нас ты с таким количеством золота был богатым человеком. А тут так…

— Неужели ты уже успела стать экспертом в земной экономике?

— Я видела ваши цены — этого достаточно для сравнения. Вот что мы можем купить на эту сумму? Большое имение возле столицы можем?

— Нет, конечно. Даже на дом в Гренобле не хватит. В лучшем случае на подобную квартиру с парой спален.

— Забавно. Раньше ты был богачом, а теперь мы живём в инсуле.

— Тут есть душевая, канализация и кухня.

— В улучшенной инсуле, — усмехнулась Флора.

— Я не говорил, что будет просто.

— Жан, я тебя ни в чём не виню. Просто забавно. С тобой я готова жить хоть в лесу в шалаше.

— Звучит обнадеживающе, но всё же надеюсь, что в шалаше нам жить не придётся.

— Дорогой, что мы будем делать дальше? Купим свою инсулу?

— Сначала необходимо сделать тебе документы.

— Опять идти к вашим чиновникам?

— Хуже, Фло. Хуже. Чиновники нам в этом деле не помогут. Нужно искать выходы на криминал. Я узнавал — сейчас в страну приезжает много беженцев, в том числе нелегальных. Так что индустрия изготовление качественных поддельных документов поставлена на поток.

— Я правильно понимаю, что тебе всё равно придётся связываться с криминалом?

— Всё верно, Фло. Не хочется, а надо. Но прежде, чем с ними связаться, нужно сначала их найти. И это самое сложное.

— Уверена, милый, ты что-нибудь придумаешь.

Глава 31

Всё это время Жан-Поль ломал голову над тем, как легализовать Флору. Выйти на криминал не так-то просто. Те, кто занимаются поддельными документами, хорошо скрываются и работают с проверенными людьми. В основном у них имеются свои люди среди иностранных общин, которые приводят к ним клиентов. Со стороны попасть туда нереально.

Чем дольше он размышлял, тем больше убеждался, что фальшивка не лучший выход. Рано или поздно её могут раскусить, и тогда как минимум Флоре грозит депортация, как максимум тюремный срок на три года.

В итоге он решил обратиться за консультацией к юристу. К счастью, среди знакомых его отца был один старый еврей.

Жан-Поль стал искать его контакты, и нашёл. Лев Абрамыч до сих пор жил и здравствовал, хотя был не намного моложе давно почившего Моисея Каца. Правда, жил он не в Гренобле, а в Париже. Но туда добираться недолго.

Флору он оставил на хозяйстве, сам же отправился в столицу.

На месте в офисе юридической конторы выяснилось, что Лев Абрамыч отошёл от дел. Но парень не успокоился, и поехал к нему домой.

Юрист неплохо устроился. Ему принадлежал небольшой домик в пригороде Парижа с припаркованным перед ним синим седаном БМВ.

Входную дверь открыл пожилой еврей — невысокий и худой мужчина с гладко выбритым подбородком. Темноглазый и седовласый, он подслеповато щурился. Его лицо было испещрено морщинами, а плечи сутулились. На нём был надет синий домашний халат с поясом, а на ногах тапочки.

Он одарил гостя нежной улыбкой и дружелюбно произнёс:

— И таки кого принесли черти на мой порог?

— Здравствуйте, Лев Абрамыч. Вы меня не узнаёте? Я Жан-Поль Моисеевич Кац.

— Ой-вей! — всплеснул руками старик. — Какие люди! Сам Жан-Польчик вспомнил о существовании Льва Абрамыча, и ста лет не прошло.

— Лев Абрамыч, я бы с радостью навестил вас раньше, но со мной произошла пренеприятная история. Пятнадцать лет назад я во время одиночного скалолазания сорвался со скалы и получил серьёзные травмы. Память отшибло начисто. Лишь недавно вспомнил кто я.

— Жан-Польчик, ну шо же ты стоишь на пороге? — подвинулся в сторону старик. — Скорее проходи, пока мине не сдуло сквозняком.

Хозяин дома проводил гостя на кухню и усадил за стол. Вопреки мнению о жадности евреев, он тут же поставил чайник и выставил на стол блюдо с печеньем и конфетами.

— Поведай старику, какая-таки печаль привела тебя до старого Льва?

— На самом деле, Лев Абрамыч, я попал в затруднительное положение. Всё это время я жил в другой стране. Там же нашёл себе девушку. Когда же у меня пробудились воспоминания, то мы с девушкой нелегально прибыли во Францию.

— И таки почему нелегально, ежели ты всамделишный француз?

— Документов не было. Страна, в которой я жил, скажем так, третьего мира. Там на отсутствие документов было плевать. А я из-за амнезии особо этим не заморачивался.

— Прости старика, но как ты оказался там, где нельзя называть?

— В рабство попал, — вздохнул он. — Человек с амнезией лёгкая жертва для всякого рода прохиндеев. Вот я ею и стал. Четыре года пробыл рабом, потом хозяева меня освободили. Я перебрался в соседнюю страну и там осел.

— Ой вей! — искренне сопереживал ему старый юрист. — Какие ужасные вещи творятся на свете! Бедный мальчик. Знал бы твой покойный батюшка об этом, он бы в гробу перевернулся. И чем ты занимался после этого?

— Пару лет работал телохранителем у местного торговца. Работа непыльная, платили по местным меркам хорошо. Потом прикупил земельный участок и стал делать коньяк из скисающего вина, которое вот-вот должно было превратиться в уксус. Потом перешёл на ячменный виски и самогон из камышовых корней. Всё это в местных значениях. О захвате мирового рынка я даже не помышлял.

— Узнаю нашу кровь! — расплылась широкая улыбка на лице Льва Абрамыча. — И вот ви с девушкой нелегально прибыли во Францию, с чем я вас поздравляю. Теперь, я так полагаю, у тебя проблемы с документами?

— Не у меня. Свои документы я восстановил в префектуре. Проблемы у моей девушки. У неё вообще ничего нет.

— Таки вообще-вообще?

— Уши, ноги и талия — вот её документы.

— Уже неплохо. По крайней мере, она одним целым куском, а не как мой мальчик? — постучал старик по левому предплечью парня.

В ответ раздался приглушённый звон металла.

Каца удивила глазастость и внимательность Льва при его кажущейся подслеповатости. Всё же чехол давно был подшит и под ним больше не проглядывался металл.

— К счастью, хотя бы девушка здорова и со всеми конечностями. Низенькая она только и на вечного подростка похожа. Ещё с формой ушей ей не повезло. Но мне на это плевать.

— Понимаю молодость, — покивал старик. — Моя Софочка тоже после тридцати пяти больше была похожа на шар, а не на женщину. Но я её любил только сильнее — такую красотищу никто не уведёт. Значит, тебе нужно сделать документы своей красотке. Старику нужно хорошо подумать, чтобы сделать самый цимус.

Пока Лев Абрамыч придавался размышлениям, Жан-Поль пил чай и хрустел печеньем.

— Жан-Польчик, ша чавкать кипятком, слушай, что до тебя скажет мудрый человек.

— Внимательно слушаю, Лев Абрамыч, — поставил он на стол чашку с чаем.

— Смотри сюда. Шобы жить в Парижу, нужно иметь вид на жительство. Имею сказать фильдеперсовый способ. Твоя мамзель должна жениться на французе, то есть на тебе Жан-Польчик. И сделать это она должна во Франции. Или она должна быть родителем французского дитя. Но как опытный человек имею сказать, что молодым организмам одно другому не мешает.

— Я бы с радостью воспользовался этим способом, если бы у неё были документы. Но, по сути, она человек-невидимка. Ни в каких базах не фигурирует, документов никогда не получала.

— Ой-вей! Жан-Польчик, давно ли ты страдаешь быстротой, чтобы не дослушать умного человека?

— Слушаю и внемлю.

— Ты бекицер покупаешь своей девице документы, получаешь их, так же быстро делаешь свадьбу и получаешь гешефт.

— Но, Лев Абрамыч, купить паспорт не так-то просто. Нужно как минимум иметь выходы на преступный мир.

— Бедная Светочка, если бы она-таки слышала, о чём говорит её сын… — закатил глаза старик. — Никакого фармазона! Нет-нет-нет, ни в коем случае. Сложно жить, когда ты идиёт и не знаешь законов. Слушай сюда, и не говори, шо не слышал. Покупаешь настоящие документы! Надеюсь, у тебя водятся в кармане шекели?

— Некоторое количество найдётся.

— Ты не устаешь радовать мои уши, — расплылся в улыбке Лев. — Есть множество государств, которые за щедрый взнос вышлют тебе свой паспорт. Дешевле всего стоит гражданство Доминиканы — сто тысяч зелёных шекелей и двадцать мине за то, что закрою все гельштальты. Через несколько месяцев твоя краля получает документ, и вы будите делать семью в префектуре.

— Лев Абрамыч, — обрадовался парень, — вы гений! Я всегда об этом подозревал, но теперь полностью убедился в этом. Будут вам деньги. В евро принимаете?

— Хоть в тугриках по реальному курсу.

* * *

У Флоры имелся серьёзный стимул для скорейшего изучения французского языка. И это не покупки в магазинах. Там всё просто — достаточно знать числа, а их она почти сразу научилась читать, распознавать на слух и произносить. Подходишь на кассу, выкладываешь покупки на ленту и платишь нужную сумму. И не жажда общения толкала её на путь познания незнакомой речи, хотя его ей тоже не хватало. Главный стимул — фильмы и сериалы. Ей жуть как хотелось понимать, о чём там идёт речь.

Девушка изучала язык семимильными шагами и уже понимала многое, о чём говорят в кино. Она могла часами залипать у телевизора или ноутбука.

Но не только из развлечений состоял её день. Как только к ней вернулась возможность использовать магию и они с Жан-Полем стали жить в квартире, она вернулась к своим исследованиях. Их целью было продлить срок жизни её парня хотя бы до тех же значений, что и у неё. Или как минимум она искренне желала вернуть ему утраченную конечность.

Если же у неё получится добиться эльфийского долгожительства, то это будет большая победа. Тогда она и себя не обделит. В её фантазиях они с Жан-Полем жили вместе всю тысячу-полторы тысячи лет, отпущенные обычным эльфам. О потенциальном бессмертии чистокровных эльфов она даже не помышляла.

Люди считают, что эльфы бессмертные и могут жить вечно. Даже её парень до недавнего времени так думал, пока во время очередной беседы она не пролила свет истины.

Это не совсем так. Чистокровные эльфы на самом деле такие. Они не стареют. Но таких эльфов осталось очень мало. Самые известные — представители королевской семьи Эльфино. Но как раз они живут меньше обывателей, потому что постоянно находятся в цейтноте интриг и покушений. Менее известен Архимаг Килион. Она и сама о нём не слышала до определенной поры.

Остальные эльфы имеют в предках людей. Людская кровь разбавила и испортила чистую эльфийскую, оттого срок жизни современных эльфов стал конечным. Но их раса имеет особенность. В отличие от людей, у них не проявляются внешние признаки старения. Лишь на последнем году жизни они начинают стремительно стареть и слабеть.

У всей расы остроухих особенное отношение к смерти. Они её бояться. Ещё больше их страшит старость. Поэтому эта тема табу в их обществе. О старости, смерти и продолжительности жизни не принято говорить. Оттого у людей, которые не росли в эльфийских семьях, складывается мнение, будто все эльфы бессмертные с неограниченным сроком жизни.

Те эльфы, которых настигла старость, стараются свести счёты с жизнью, чтобы прекратить эти муки. Либо же родственники увозят их в глушь, чтобы избавить себя от жути, которая охватывает их при виде стремительно дряхлеющего эльфа.

Когда столетиями живёшь вечно молодым и здоровым, то вид старого, дряхлого и больного эльфа вызывает иррациональный ужас. Возникает непреодолимое желание избавиться от источника кошмаров. Каждый пытается себя убедить, что уж его-то кровь чистейшая, словно у принца. Но рано или поздно их ожидает такая же судьба.

Гоблины живут ещё меньше полукровок, но дольше людей. Поскольку в её крови смешалась гоблинская и эльфийская кровь с примесью человеческой, Флора рассчитывала, что жить ей от пятисот до восьмисот лет. Как повезёт. Но полагаться на везение ей решительно не хотелось. Поэтому, как только саламандры дали потомство, их детки начали подвергаться безжалостным экспериментам.

За очередным экспериментом она не заметила, как парень вернулся домой.

— Опять ящерок мучаешь?

— Ой! — она оторвалась от блокнота и с укоризной посмотрела на сияющего улыбкой мужчину в синих джинсах и чёрном свитере. — Жан, а если бы я не записи делала, а магичила?

— Тогда я не стал бы тебя отвлекать. Держи сюрприз, — протянул он ей маленький конверт.

Она покрутила его в руках, после чего обнаружила разрез с одной стороны и извлекла оттуда маленькую прямоугольную книжицу в тёмно-синей плотной обложке, на которой были изображены две золотые птицы, сидящие по сторонам от щита и имелась надпись «Commonweals of DOMINIKANA pasport».

Открыв книжицу, девушка обнаружила свой мгновенный портрет, который тут делают с помощью артефакта под названием фотоаппарат.

— Флора Эльфино, — прочитала она по слогам. — Это то, за что ты отдал почти все деньги?

— Именно. Завтра мы бежим в префектуру регистрировать брак. Затем снова напрягаем Льва Абрамыча закрыть последний гельштальт — помочь тебе сделать тебе французское гражданство. Через несколько месяцев ты станешь полноправной гражданкой Франции, и никто не посмеет тебя депортировать.

— Как сложно и дорого обходится ваше гражданство, — покачала она головой из стороны в сторону. — Нашим чиновникам нужно брать пример с ваших. А то подумаешь — нужно всего лишь немного постоять в очереди на границе и заплатить чисто символический взнос в казну.

— Хе-хе-хе! А представь, я ещё мысленно возмущался, когда меня заставили при пересечении границы Эльфино заплатить за въезд в страну. Знал бы я тогда, что на этом вся процедура регистрации гражданина закончится…

— Кстати, зачем ты мне дал второе имя, словно у принцессы?

— Фло, ты слишком увлеклась исследованиями, если не заметила, что у всех моих соотечественников имеется второе родовое имя — фамилия. Тебе тоже нужно было придумать фамилию.

— Дал бы свою.

— Ага! — с иронией протянул он. — Чтобы потом в префектуре нам отказали в браке из-за подозрений в родстве? Нет уж! Ты всё равно потом возьмёшь мою фамилию.

— Почему?

— Можешь не брать. Но вообще это древняя земная традиция. Девушка покидает отчий дом, переходит в семью мужа и берёт его родовое имя.

— У нас тоже девушки переходят в семью мужа, но этой глупости с родовыми именами нет.

— Это потому, Фло, что у вас население небольшое и другие традиции. Ну и живёте вы дольше людей. У нас за два тысячелетия столько событий произошло, множество поколений сменилось, технический прогресс развернулся на всю ширь. А у вас за пропавшую принцессу решили воевать через пять лет после её исчезновения.

— Кстати! — импульсивно вскочила с места Флора. — А ведь выходит, что принцесса Дианель пропала почти тогда же, когда ты попал в наш мир. А не может ли быть так, что ты попал сюда из-за того, что это она активировала портал?

— Я об этом подумал ещё тогда, когда узнал о принцессе Дианель.

— То есть, — приблизилась она к парню и снизу вверх посмотрела ему в глаза, — вероятно такое, что принцесса живёт в этом мире?

— Может, и живёт. А возможно, давно погибла под колёсами автомобиля.

— Жан, ты с таким равнодушием говоришь об этом. Неужели тебе не хочется найти принцессу?

— Нет ни малейшего желания. Зачем она мне?

— Но это же принцесса!

— И?

— ПРИНЦЕССА!!!

— Фло, я не глухой. Ещё в первый раз услышал. Ну, принцесса, и что дальше? От неё у меня одни проблемы.

— Жан, ты не глухой, а тупой! — растянула губы в стороны и расширила глаза она, покачивая головой из стороны в сторону. — Принцесса — член королевской семьи. Чистокровная эльфийка! С её помощью ты можешь обрести бессмертие.

— Глупости это. Флора, милая, припомни условия ритуала.

— Ты про добровольность?

— Про неё родимую. Я совершенно не представляю, что можно такого сделать, чтобы чистокровная эльфийка из королевской семьи добровольно решила поделиться своей сутью.

— Нужно всё равно её найти и хотя бы попытаться что-нибудь сделать. Жан, ты же понимаешь, что она маг получше меня? Она была ученицей Килиона. Наверняка должна знать гораздо больше. Если мы объединим свои усилия, то можем с большим успехом добиться результата.

— Фло, эта твоя Дианель, если всё ещё жива, уже пятнадцать лет живёт на Земле. И то не факт. Что мешало ей отсидеться тут несколько месяцев, после чего вернуться назад в свой мир, свалить в другую страну и тихонечко жить там?

— Я верю в то, что она всё ещё в твоём мире. И что с того, что она прожила тут столько?

— Значит, она уже ориентируется тут как рыба в воде. И мы ей нафиг не сдались. У нас же своих проблем хватает. Денег опять осталось с гулькин нос. Нужно придумать, как заработать. Тут не до инопланетных эльфийских принцесс.

— Жан! Ты не понимаешь, насколько это важно. Я могла бы в крайнем случае напроситься к ней в ученицы. Представь, что у меня появятся знания древнего архимага. Я же тогда смогу с куда большей эффективностью создать средство для продления тебе жизни.

— Ты не успокоишься?

— Ни за что! Милый, как можно оставаться спокойной, когда знаешь о таком событии? Это же наш шанс. Твой шанс. Возможно, другого не будет.

— А как же твои эксперименты с саламандрами? Ты в них больше не уверена?

— Я уверена в том, что как минимум руку тебе вернуть когда-нибудь получится. Ключевое слово тут «когда-нибудь». Но если есть возможность увеличить наши шансы на успех, то глупо им не воспользоваться.

— Ладно-ладно, — приподнял он руки. — Твои аргументы звучат убедительно. Я займусь поисками твоей принцессы. А пока готовься. Если ты не забыла, завтра у нас свадьба. А ты тут своими принцессами мне голову морочишь.

Глава 32

Церемония бракосочетания прошла без сучка и задоринки. Дальше в дело вступил Лев Абрамыч, который развил бурную деятельность. По доверенности от имени представителя он запустил бюрократическую машину. Флоре выдали официальное разрешение на проживание во Франции сроком на девяносто дней. За это время должен был решиться вопрос выдачи ей гражданства.

Сама же девушка после свадьбы продолжила свои магические изыскания.

Больше всего головной боли досталось Жан-Полю. Во-первых, у них к нынешнему времени — к концу ноября две тысячи пятнадцатого года — осталось всего тридцать пять тысяч евро. И если вначале казалось, что их капитала хватит на покупку квартиры, то теперь было очевидно, ни на что глобальное денег недостаточно.

Кац всё это время сидел без работы. Он не знал, куда устроиться. Образование он так и не успел получить, поэтому ему были доступны низкооплачиваемые должности, которые занимают мигранты. Это работа в кафе и ресторанах, профессии грузчика, дворника и разнорабочего. Но там столь мизерные зарплаты, что туда даже лезть не хочется. Максимум можно заработать пятьдесят евро в день. При этом график работы будет такой, что к вечеру едва устоишь на ногах. Для Франции такой доход смехотворен.

Ко всему этому стоит добавить, что он инвалид. А людей с ограниченными возможностями никто не хочет принимать на работу. При этом во всеуслышание со всех утюгов кричат о правах меньшинств.

Но кое-что он все же реализовал с помощью всё того же Льва Абрамыча. Причём, ему старый еврей на удивление решил помочь бесплатно.

Пока Флоре в Доминикане делали паспорт, во Франции шло рассмотрение бумаг на признание инвалидом Жан-Поля. Ему пришлось просить спутницу провести обратную операцию по отсоединению протеза и проходить без него пару недель, чтобы пройти несколько медицинских комиссий. Это были одни из самых неприятных дней на Земле. В итоге его закончили гонять по комиссиям, после чего Флора приживила ему протез назад.

В результате незадолго до бракосочетания ему назначили пожизненное пособие по инвалидности. Поскольку у него не было ни пенсионных баллов, ни страховых накоплений, то размер пособия оказался минимальным — девятьсот евро в месяц. Впрочем, уже это неплохо.

Если бы он жил один, то ему как минимум хватило бы на аренду комнаты в глухомани и скромную жизнь. В городе же пособие лишь покрывало платежи за аренду однокомнатной квартиры и коммунальные услуги, при условии экономии на последних.

Жан-Поль подумывал провернуть подобный трюк с Флорой, когда она получит гражданство. Она по росту проходила по максимальной планке карликовости. Лишними девять сотен евро в месяц явно не будут. Лев Абрамыч в тот момент, когда он с ним поделился этой идеей, уважительно похлопал его по плечу и заверил, что всё сделает фильдиперсово, шо комар носа не подточит, но не бесплатно. Но до этого момента ждать не меньше полугода. Три месяца на получение гражданства. Ещё три месяца на медицинские осмотры и оформление инвалидности.

Если всё получится, то у них будет иметься подушка безопасности. На жильё и питание деньги всегда найдутся. А там можно будет и более плотно заняться поиском работы.

Вторую проблему ему подкинула Флора. Вот где и как ему искать инопланетную принцессу, попавшую на Землю пятнадцать лет назад? Идеальным вариантом было бы нанять частного детектива. Но детективы бесплатно работать не будут, а расценки у них кусачие. Есть немаленькие шансы расстаться со всеми оставшимися деньгами, и при этом не получить никакого результата. Поэтому детектив отпадал.

Самостоятельно найти эльфийку Жан-Поль не представлял как. Ему даже её внешность неизвестна. Единственная яркая примета — заостренные кончики удлиненных ушей. Ни цвета волос и глаз, ни формы лица, ни роста — ничего о ней неизвестно. Вдруг она толстая как свиноматка, а он будет искать стройную девушку?

Флора периодически подкалывала Жан-Поля на тему его социального положения. Мол, в Эльфино — королевстве эльфов — он был богатым и уважаемым человеком, а на Земле среди людей он инвалид, получающий пособие. Он и сам понимал ироничность ситуации, но выхода из неё пока не видел.

Свободное время он решил посвятить написанию мемуаров о своём пребывании в мире эльфов. Поскольку Флора часто занимала ноутбук, пришлось раскошелиться на покупку второго портативного компьютера.

Всё время просвещать мемуарам невозможно. После написания некоторого количества текста голова начинала пухнуть и в ней поселялась пустота. Он тратил на это два-четыре часа в день. В остальное время он исследовал интернет, который стал привычным источником информации.

В интернете Кац искал способы найти человека, читал на эту тему разнообразные статьи. Оказалось, что существует несколько общественных организаций, которые занимаются поисками пропавших людей. Для осуществления поиска достаточно зарегистрироваться на их сайте или в группе в социальных сетях. Но у него имелось серьезное препятствие на этом пути — ему не была знакома внешность эльфийки.

Чтобы поиск инициировали, нужно предоставить сведения о человеке, приложить его фотографию и придумать правдоподобную легенду, зачем вообще тебе нужно найти пропажу. С легендой всё просто, достаточно написать, что это сводная сестра, с которой расстались в детстве или что-то подобное. Но как быть с внешностью?

Пока оставался реальным лишь один вариант — заполучить солидную сумму и нанять детективное агентство. Но как инвалиду заработать много денег? Этот вопрос не давал Жан-Полю покоя.

Большие деньги крутятся в трёх местах: в правительстве, в крупном бизнесе и в криминальных структурах.

В правительство ему хода нет. Там нужны большие деньги и связи, а ни того, ни другого у Каца не было.

Заниматься криминалом он не хотел. И не из чистоплюйских соображений. Трепет перед жизнями разумных существ он давно растерял на арене Колизея. Его рука не дрогнет, если нужно будет отправить кого-либо на тот свет. Проблема в том, что бандитов и мошенников часто ловят, после чего отправляют в тюрьму. Ему совершенно не хотелось проводить годы в тюрьме, в то время, когда их можно прожить на свободе. После рабства он очень высоко ценил свою свободу.

Жан-Поль прекрасно себя знал. Он не умел делать того, что хорошо получается у профессиональных представителей криминальных структур — скрывать свою деятельность от полиции. Ему светила должность мелкой сошки, шестёрки. А как известно, таких людей бандиты не жалеют и сливают в первую очередь. В среднем по статистике распространители наркотиков занимаются этим от недели до нескольких месяцев, после чего их ловят. А верхушка зачастую остаётся на свободе.

Оставался последний вариант с прибыльным бизнесом. Необязательно он должен быть крупным. Достаточно чего-нибудь, что будет приносить больше ста тысяч евро в год. И тут уже имелось множество вариантов. Другое дело, что почти любой бизнес требовал наличия начального капитала. Но и этот момент можно обойти с помощью кредитования. Вот только чем заниматься?

Единственный опыт построения бизнеса у Каца имелся в другом мире. Его сложно применить во Франции. Тут хватает производителей качественного алкоголя, которые давно захватили свою часть рынка. Влезть в алкогольный бизнес весьма непросто, и там уже не обойдёшься кредитами.

В остальных же областях он предоставлял из себя полный ноль. В ресторанном бизнесе ничего не понимал. С ремонтом автомобилей никогда не сталкивался и даже водительского удостоверения не имел. Руками ничего делать не умел, поэтому даже мелкий бизнес отпадал.

Единственное, чему его хорошо научили — убийствам. Но в его возрасте и без руки идти в армию бесполезно — никому не нужен такой солдат. Наемные убийства он сразу отсеял. Остаётся стать наёмником. Но не для того он прибыл на родину, чтобы тут же бросить жену и пойти воевать за деньги с риском не вернуться назад.

Он попытался искать принцессу Дианель с помощью интернета, но это оказалось сложной задачей.

Обычный поиск имени выдавал принцессу Диану, шубы из Пятигорска и оборудование для медицинской диагностики.

Попытки найти эльфов в реальной жизни выдали фотографии фриков, девушек с накладными эльфийскими ушами и кадры из фильмов с участием эльфов. Но никак не принцессу из другого мира.

Прошёл уже месяц его безуспешного штурма интернета. Наступил канон Рождества. В этот вечер был накрыт праздничный стол только для них двоих.

На столе стояло блюдо с начинённым гарниром жареным цыплёнком, румяные бока которого выглядели невероятно аппетитно. Умопомрачительные аромат заставлял носовые рецепторы трепетать от предвкушения пиршества. В качестве гарнира выступало картофельное пюре с соусом, которое казалось, растает во рту.

Стол был заставлен едой, а также традиционными рождественскими десертами, такими как ореховый пирог и шоколадное фондю со свежими фруктами. Флора голодным взором пожирала фондю — сладкий шоколад в сочетании с мягким сыром выглядел настолько привлекательно, что лишь румяные бока курочки способны были его затмить.

А пирог? Разве это не шедевр кулинарного искусства? Девушка сама запекала его. Умопомрачительные ароматы свежей выпечки кружили голову и заставляли чаще биться сердце.

— Я так и не поняла, что сегодня за праздник?

— День рождение бога.

— У вашего бога есть день рождения?

— Да.

— И вы его празднуете?

— Ага.

— Впрочем, чему я удивляюсь? — Флора потянулась с ножом к курочке. — Если бы эльфам была известна дата рождения Великого Древа, они бы его тоже наверняка праздновали. Только мне кажется, что мы столько всего не съедим.

— Съедим. Не сегодня, так завтра. У нас же есть холодильник.

— Ох! — причмокнула губами девушка. — Великолепный артефакт! Как по мне — величайшее достижение ваших магов.

— Инженеров.

— Не важно, как вы их называете. Если бы у нас были холодильники, то мир бы стал совершенно другим. Это же можно долгое время хранить продукты без боязни того, что они испортятся.

— С этим сложно поспорить.

— Жан, я заметила, что ты в последнее время выглядишь грустным. Что случилось?

— Я пытаюсь найти твою долбанную принцессу, но ничего не выходит!

— Милый, пожалуйста, не обзывай членов королевской семьи. У нас за подобные оскорбления полагалась смертная казнь. Мне режет уши, когда ты так отзываешься о принцессе.

— Хорошо, постараюсь. Просто ничего не выходит.

Флора положила по тарелкам по куриной ножке и крылышку. Добавила туда картофельного пюре и поставила по тарелке перед собой и мужем.

В это время Жан-Поль наполнил бокалы красным вином. В лучах лампочки красный благородный напиток сверкал подобно рубину.

— С Рождеством! — поднял он бокал.

— С днём рождения вашего бога! — повторила его жест супруга.

Вино оказалось вкуснейшим, как и сочная курочка, которая великолепно сочеталась с пюре.

Чета Кац придерживалась мнения, что во время еды не стоит вести застольных бесед. Лишь когда первый голод был утолен, Флора продолжила:

— Так в чём проблема с поисками госпожи Дианель?

— В том, что для этого нужны деньги, чтобы нанять профессионалов. Я не сыщик. Мои поиски приводят в пустоту. К тому же, мы ничего не знаем о её внешности. Единственное, что известно: она эльфийка и девушка.

— Действительно негусто. А что ты всё время пишешь в ноутбуке?

— Описываю свою жизнь в твоём мире. Как меня поймали ромеи, как попал в рабство и стал гладиатором.

— Я бы с радостью почитала о твоей жизни. Кстати, я уже более-менее научилась читать на французском, так что скинь эту историю на мой ноутбук.

— Конечно, без проблем.

— Жан…

— М-м?

— У вас же есть книги. У нас бывалые путешественники описывают свои похождения, а потом продают их. Ты не думал тоже так сделать? Принцесса Дианель, если она умеет читать на французском, может увидеть твою книгу и понять, что речь идёт о её родном мире. Тогда, возможно, она захочет с тобой связаться. А ещё можно добавить специально для неё обращение на эльфийском, к примеру, на переплёте.

— Издать книгу? — широко распахнул глаза Жан-Поль. — Гениально! Это же выход, причём двойной. И принцессу можно пассивно искать, и денег заработать. У меня историй о жизни и выживании в вашем мире хватить на пять-шесть частей. Завтра же… Нет — завтра выходной. После рождественских каникул узнаю о том, как издать книгу.

* * *

Жан-Поль загорелся идеей написать книгу. В первую очередь он пытался доказать себе, что сможет это сделать. Что писатели не небожители, а обычные люди, такие же, как он. Пусть не у всех две руки, но некоторых такие сложности не останавливают. Более того, есть люди, которых такое не остановит даже от сражения с драконом, что он сумел доказать на личном примере.

По сравнению с выживанием на арене гладиаторов, полётом над Темнолесьем и битвой с гигантским огнедышащим ящером литературный мир не казался ему сложным для покорения.

Он с усиленным рвением принялся штудировать методички для сценаристов. Читал советы бывалых авторов. Не стеснялся посылать вопросы в социальных сетях известным авторам, интересовался у них о том, как лучше издать книгу начинающему автору. И они в большинстве отвечали ему. Некоторые присылали ссылки на материалы, которые когда-то помогли им самим. Давали советы. От них он многое узнал о печатном бизнесе и способах заработка на литературном творчестве.

Свою первую книгу он дописал к концу января две тысячи шестнадцатого года. Ещё месяц ушёл на редактуру. Поскольку сам он с этим не справлялся, то по рекомендации одного из авторов связался с надёжным редактором, который недорого брал за свои услуги.

В то же время он приступил к работе над второй частью и начал обивать пороги книжных издательств.

Во Франции писатель может заключить контракты сразу с множеством издательств. Чем больше, тем лучше. Гонорары они платят небольшие, но если контрактов много, то и тиражи будут выше, и денег больше. Он заключил договора с девятью издательствами и разместил своё произведение на всех доступных интернет-площадках в электронном виде. Так же завёл себе страничку на сайте для сбора пожертвований.

Совокупность всех действий привела к неплохому результату. Ещё до того момента, как книга отправилась в печать, от всех издательств он получил аванс в размере тринадцати с половиной тысяч евро. Один аванс окупал все труды и затраты. Так ещё и продажи в интернете начали приносить прибыль. Пускай не такую большую, но четыреста евро чистой прибыли за один месяц он выручил. Тысячу пришлось заплатить редактору, но оно того стоило. Книга, которая до этого на его предвзятый взгляд казалось прекрасной, после редактуры обрела совсем иной вид. Она заиграла новыми красками, её стало куда интереснее читать.

Об одной мысли, что за книгу он уже получил почти четырнадцать тысяч, его энтузиазм начинал зашкаливать. Хотелось сесть за ноутбук, и писать, писать, писать, пока идеи кружатся в голове.

А ведь это только аванс. После того, как книга будет издана и её начнут покупать, ему на счёт потекут тоненькие ручейки денег. И так до тех пор, пока не будет продан последний экземпляр произведения.

С каждого печатного издания ему должны отчислять по полтора евро. Но это ерунда, по сравнению с электронным форматом. Сайты и налоги сжирают половину от стоимости книги, но поскольку отсутствуют расходы на её печать и распространение, то при меньше стоимости он зарабатывал с каждого проданного экземпляра в три раза больше.

Большинство опытных авторов сходились в одном мнении — навык писателя нужно тренировать и поддерживать в тонусе. Для этого следует писать каждый день. Марк Твен и Стивен Кинг сходились в примерных числах. Они говорили, что писать нужно минимум пятьсот слов ежедневно.

Создание литературного произведения — такой же профессиональный навык, как и умение сварщика. Если сварщик будет каждый день практиковаться, сваривать разные металлы, использовать различные сварочные аппараты, то его опыт и мастерство будут расти. Стоит забросить это занятие, как через несколько лет придётся восстанавливать навыки. Опыт никуда не денется, но пропадёт твердость руки, глазомеру нужно будет приспосабливать заново.

Все печатные издания обладали разными картинками на обложке, но роднило их одно — по просьбе автора на форзаце была написана вязь эльфийского языка, которая непосвящённым казалась лишь украшением. На деле же это было обращение к принцессе Дианель.

Глава 33

Через полгода Флора получила инвалидность и вместе с нею такое же пособие, как у мужа.

За это время их финансовое положение существенно улучшилось. Они больше не прибегали к сбережениям. Наоборот, понемногу откладывали деньги на банковский счёт.

Жан-Поль за это время по опробованной схеме издал ещё две книги. Его доходы были неравномерными. С электронных изданий и пожертвований он получал от трёхсот евро до тысячи в месяц.

В моменты, когда он заключал договоры на издание нового произведения, его доходы резко увеличивались. Каждая новая книга за вычетом расходов на редактирование и налогов приносила ему аванс в районе двенадцати тысяч.

Со старых контрактов он получал ежемесячные поступления по мере продажи книг. Эти доходы так же были неравномерными. В один месяц могло капнуть на счёт пятьдесят евро, в другой триста.

Он вошёл в ровный рабочий ритм. Каждый день писал определённое количество знаков. Иногда получалось больше, иногда меньше. Но в итоге на написание одной книги он тратил три месяца.

Сидячий и малоподвижный образ жизни отрицательно сказался на его фигуре. Он начал стремительно обрастать жирком. И это ему решительно не нравилось. Поскольку с финансами теперь проблем не было, он записался в спортзал, расположенный недалеко от съёмной квартиры. Он посещал фитнес-центр три раза в неделю. Там ему, как и другим людям, помогал подобрать правильную тренировочную программу местный тренер. После этого к мужчине потихоньку начала возвращаться привычная физическая форма и жирок начал сжигаться.

Флора упорно продолжала эксперименты с саламандрами. Эти небольшие волшебные ящерки размножились до дюжины особей. Для их содержания пришлось покупать клетки и кошачий корм, который они трескали за милую душу.

Благодаря авансам за новые книги на банковском счёте Кацу удалось накопить шестьдесят тысяч. И он всерьёз задумался над необходимостью приобретения собственного жилья.

Пока саламандр было мало, их получалось прятать от хозяйки арендной квартиры. Но рано или поздно она может их обнаружить и укажет арендаторам на выход. По договору она будет права, поскольку там прописан запрет на содержание домашних животных.

Они с Флорой начали рассматривать разные варианты недвижимости.

Уезжать в какой-то другой город Кацу не хотелось, хотя ничто его больше не удерживало в Гренобле. Флоре же было всё равно, лишь бы находится рядом с любимым человеком. Впрочем, её супруг тоже был готов переехать, если подвернётся интересный вариант. Для него было важно наличие интернета и возможность быстро добраться до Парижа и назад. Ведь именно в столице расположены офисы всех издательств, с которыми он сотрудничает.

Жить в квартире им обоим не хотелось. Поэтому они рассматривали дома. Но цены на дома во Франции весьма кусачие. Что-то приличное в хорошем месте стартует от четырёхсот тысяч евро.

Жан-Поль прикинул, что если возьмёт ипотеку на десять лет, то ему придётся работать на один только дом. Нужно будет писать по четыре книги в год на протяжении десяти лет и отдавать за дом все авансовые поступления. Он не был уверен, что сумеет написать столько книг, ведь сюжеты он брал из собственной жизни. Если растянуть, то максимум ему хватит на серию из десяти произведений. А дальше придётся уже придумывать вымышленные сюжеты. Получится ли? Хотя он уже набил руку и подтянул как писательские навыки, так и уровень своей грамотности.

Они начали искать варианты подешевле. Пусть не в городе и не в пригороде, но чтобы они не так сильно били по карману.

Самая недорогая недвижимость обладает одним существенным недостатком — она находится в аварийном состоянии. Как правило, такие дома продают префектуры. Так было с домом Каца. Он простоял без жильца пять лет, после чего по решению суда отошёл в собственность префектуры Гренобля. За это время дом пришёл в удручающее состояние.

Такую недвижимость в зависимости от местоположения и состояния можно купить как за один евро, так и за пять-двадцать тысяч. Но обязательным условием такого приобретения является необходимость отремонтировать дом в течение определенного времени от года до пяти лет и прожить в нём не меньше определенного времени. Если не сделать этого, то пинком под зад отправишься на улицу, и второй раз больше никто не позволит купить льготное жильё.

Другой вариант — пожизненная рента. Те дома, которые принадлежат префектуре, но находятся в надлежащем состоянии, сдаются в аренду за небольшие деньги. Сначала вносится безвозвратный взнос от пяти до двадцати тысяч евро, то есть около пяти-семи процентов от стоимости жилья. Затем ежемесячно выплачивается префектуре чисто символическая арендная плата от четырёхсот до тысячи евро. За дом это небольшие деньги, если учесть, что аренда малюсенькой комнаты обходится минимум в четыре сотни. Но у этих домов свои ограничения. Обязательным условием является работа в данной местности до достижения пенсионного возраста.

Для Жан-Поля это условие не проблема. Он официально числится писателем и выплачивает налоги с пенсионными отчислениями. Поэтому он может жить где угодно. Но ни ему, ни Флоре такой дом не сдадут в аренду, поскольку они инвалиды.

Оставался первый вариант бюджетной недвижимости. По прикидкам выходило, что ремонт в любом случае обойдётся дешевле покупки хорошего дома. Со всеми расходами такой дом обойдётся в сумму от семидесяти до ста пятидесяти тысяч, против самого дешёвого дома на рынке за двести тридцать тысяч евро.

Третий вариант бюджетной недвижимости — дома в плачевном состоянии от собственников. В объявлениях об их продажи прямо пишут, что дом в аварийном состоянии вплоть до сноса. Фактически это игра в лотерею. Можно за цену от десяти до пятидесяти тысяч евро купить хлам и надеяться, что его получится восстановить малой кровью. Но, как правило, не получится. Скорее, придётся снести и построить новый дом.

Жан-Поль искал более-менее пристойный вариант из предложений от префектур под ремонт и аварийного жилья, чтобы уложиться с покупкой и ремонтом в семьдесят тысяч с учётом поступления средств от публикации следующей книги, которую он писал в настоящий момент.

В итоге двухнедельных поисков и поездок по стране ребята остановили свой выбор на небольшом домике в коммуне Меле, которая располагается в департаменте Верхняя Марна на северо-востоке Франции. Домик всего с двумя спальнями общей площадью шестьдесят четыре квадратных метра. Одноэтажный и симпатичный, вытянутый вдоль проезжей части. К нему прилагается небольшой участок на три целых и три десятых сотки, на котором можно припарковать несколько автомобилей и разместить зону для отдыха.

Достоинством этого дома, в отличие от других предложений на рынке, были его прочные стены и почти новая черепичная крыша. Кто-то взялся за его ремонт, но, по всей видимости, финансово не потянул. Вот и выставил на продажу.

Ещё одним плюсом является то, что продавец частное лицо, а не префектура. Следовательно, никаких условий к новым собственникам не выдвигалось.

На этом плюсы заканчивались и начинались минусы. Во-первых, дом расположен в деревне, в которой нет работы. Отсюда и совсем уж низкая цена для столь крепкой коробки — тринадцать тысяч. Остальные дома за эту цену, которые осмотрели Жан-Поль и Флора, требовали ремонта ещё в начале прошлого века, а построены были во времена французской революции. При этом тоже располагались в деревнях. Соответственно, цена восстановления космическая, а перспектив у такой недвижимости ноль.

Второй минус в том, что внутри дома царила полнейшая разруха. По примерным прикидкам туда следовало вложить около сорока тысяч евро.

Жан-Поль прикинул, что отсюда ближе добираться до Парижа, чем от Гренобля. После покупки и ремонта останутся деньги на недорогую мебель и бытовую технику. Отпугивала лишь дальность расположения магазинов, но это легко решается покупкой автомобиля.

В итоге они купили этот дом и наняли строителей для его восстановления.

Пока в их недвижимости шёл ремонт, Жан-Поль с Флорой посещали курсы вождения.

Водительское удостоверение во Франции получить просто. Платишь за обучение, изучаешь теорию, проходишь пятичасовое обучение на симуляторах, после тринадцать часов катаешься по дорогам общего пользования с инструктором. На этом обучение считается законченным. С документами из автошколы идёшь в тестовый центр и проходишь экзамен, по результатам которого получаешь на руки водительское удостоверение.

У ребят учёба заняла три недели. Уже через месяц они купили в кредит свой первый автомобиль — новенький Дача Сандеро. За понтами они не гнались. Флора была в восторге от любого автомобиля, а Жан-Полю было плевать, на чём перемещать своё тело в пространстве. В Эльфино он как ребёнок радовался единорогу, а во Франции бюджетному автомобилю. Лишь бы не пешком ходить. Долгие пешие путешествия ему надоели давно и до сих пор сняться в кошмарах чаще, чем кровь и кишки на арене Колизея.

Сандеро изначально разрабатывался концерном Рено для бедных стран. Во главу угла во время его разработки ставили надёжность и дешевизну. Это маленький хэтчбек с довольного просторным для своего класса багажником. В нём можга разместиться семья из четырёх человек, и он идеально подходил для однодневной поездки или недельного отпуска. Если сложить заднее сиденье и установить на крышу багажник, то станен возможной перевозка большого количества вещей.

Маленький и надёжный автомобиль с атмосферным мотором, который обладал большим ресурсом. Он переднеприводный, но благодаря высокому клиренсу и энергоёмкой подвеске, способен справиться с небольшим бездорожьем. Он идеально подходил как для городской, так и для загородной езды и мог выдерживать тяжёлые условия без поломок. Запчасти на него очень дешёвые, что позволяло экономить на обслуживании и ремонте. Это универсальная легковушка, которая может доставить семью куда угодно, а благодаря наличию кондиционера, в ней комфортно ездить даже в жару.

В конце сентября две тысячи шестнадцатого года они, наконец, переехали в свой собственный дом, в котором завершился ремонт.

Не успели они разгрузить вещи, как возле их дома припарковался патрульный Пежо, салон которого покинули два жандарма и направились в их сторону.

Оба были одеты в тёмно-синюю форму с красным поясом, а на бедре у каждого в кобуре покоился пистолет.

Один из них был плотного телосложения с каштановой шевелюрой. Он остался возле патрульного автомобиля.

Второй — высокий и крепкий мужчина с чёрными волосами и карими глазами. С серьезным выражением лица, по которому можно было понять, что он сосредоточен на своей работе, он подошёл к Кацу.

— Месье, — покосился он на Флору, которая встала рядом с супругом, — к нам поступили сведения, что тут находятся подозрительный мужчина. Кем вам приходится эта девочка?

— Девочка?! — возмущённо зыркнула на него полугоблинша. — Сам ты мальчик! Чего тебе нужно от моего мужа?

— Э-э… — опешил жандарм. — Простите, — он более пристально осмотрел её. — Мадам, сколько вам лет?

— Сто… — она резко оборвала себя. — Двадцать пять. Зачем вам эта информация?

— Простите, но я хотел бы взглянуть на ваши документы.

— Фло, — придавил её взглядом Жан-Поль, — помолчи. Лучше принеси жандарму свой паспорт. Месье, вот моё водительское удостоверение. Если нужно, то и паспорт найдём. Мы с супругой переезжаем в наш новый дом, поэтому найти мой паспорт будет нелёгкой задачкой — он в какой-то из коробок, а в какой — одному богу известно. Фло же всё время его носит с собой, потому что у неё постоянно возникают недоразумения с разными личностями, которые принимают её за подростка.

Флора достала свой паспорт из бардачка автомобиля и вернулась с ним к жандарму. Тот внимательно изучил документы обоих новых жителей деревни, после чего вернул их владельцам.

— Простите мадам, месье, вышло недоразумение. Соседи подумали, что педофил привёз к себе девочку.

— Хорошие у нас соседи, — покосился Жан-Поль в сторону дома на противоположной стороне дороги, в котором тут же зашевелилась штора. Оттуда явно кто-то за ними подглядывал, но заметив направленное на себя внимание, отпрянул от окна.

— Очень хорошие, — хищно оскалилась Флора, посмотрев в ту же сторону.

— Простите, месье, — продолжил Жандарм, — чем вы занимаетесь?

— Я писатель. Моя супруга домохозяйка.

— Извините за беспокойство — это наша работа — реагировать на сообщения граждан. Удачного дня.

— И вам того же, господа жандармы.

Стражи порядка уехали, а семья Кац продолжила разгружать вещи из багажника Дачи.

— Сволочи! — продолжала полыхать гневом Флора. — Почему если девушка низкого роста, то в мужчине сразу подозревают извращенца? Эти уроды, которые наши новые соседи, могли бы сначала к нам подойти, пообщаться, узнать что к чему. Но они сразу вызвали стражу!

— Это Франция, детка. Тут всегда так.

— В городе такого не было.

— В городе мы всё объяснили хозяйке квартиры. Она о нас всё рассказала соседям. Сомневаюсь, что в квартале был хоть кто-то, кому бы не было известно, что ты «карлица».

— Сплетни, — покивал она. — Обычное дело. Но эти… — с прищуром она посмотрела на дом напротив.

— Нам с ними детей не крестить, так что забей. Скажи спасибо, что нас разделяет дорога. Если бы столь беспокойные соседи жили с нами через забор — это стало бы большей проблемой.

— Прокляну!

— Как скажешь, — пожал он плечами.

— Жан, ты даже не будешь меня отговаривать?

— Нет. Зачем? Был бы я магом, сам бы проклял таких соседей. Ты главное — гниение плоти или что-то столь же явное на них не насылай.

— Даже не думала. Нам же тут жить, — хищная ухмылка выползла на её лицо. — Проблемы со стражами нам не нужны.

Про проклятья и боевую магию Жан-Поль мало что знал. И то, и другое изучают маги на факультете боевой магии. Среди его круга общения таковых не имелось. Зато были среди них целитель и маг теоретик.

Берриар немного пролил свет на магию проклятий. К ним относится всё, что причиняет вред живому существу, то есть, в том числе и вся боевая магия в целом. Но не только.

Взять тех же целителей. Не зря говорят, что лекарство может превратиться в яд. Так же и целитель вместо лечения может причинить вред здоровью. Ломать всегда было проще, чем строить. Если для лечения целителю нужен плотный контакт с пациентом, то для причинения вреда здоровью близость к жертве необязательна. Именно поэтому целителей опасаются даже больше, чем боевых магов.

Все боевые маги находятся на службе у государства. У них строгий свод правил и над ними установлен серьёзный контроль. Если боевик начнёт убивать и калечить граждан, его ждёт наказание. Если же целитель кого-то не смертельно проклянет — ему за это ничего не будет.

Флора свои навыки проклятий отточила ещё в академии. Там нашлись альтернативно одарённые товарищи, которые посчитали, что могут безнаказанно издеваться над полугоблиншей. Только они не учли, что обычная полугоблинша и студентка магической академии, ещё и на факультете целителей — две большие разницы.

Флора сильная волшебница. Иная не смогла бы самостоятельно научиться себя лечить. Так что она овладела дистанционным наложением проклятий раньше, чем лечением.

В тот же день излишне активных соседей ожидало расстройство пищеварительной системы. Первый день они бегали в туалет наперегонки. На второй день их забрала скорая помощь. Но не из-за того, что всё было настолько серьёзно. Целительница сделала им лёгкое предупреждение в виде трёхдневного поноса. Просто эти товарищи запаниковали.

Когда их забирала скорая помощь, чета Кац, наконец, узрела своих соседей не из-за штор.

Первой в машину медиков зашла полная женщина лет сорока пяти с одутловатым лицом, на котором будто навечно приклеилось недовольство всем миром. На такую женщину посмотришь, и по морщинкам и опущенным уголкам губ сразу поймёшь — скандалистка, ненавидящая всех вокруг.

За ней с неохотой проследовал худой сгорбленный мужчина с грустным лицом. По нему было заметно, что он не хочет ехать в больницу. И не из-за самого лечения, а его стоимости.

Флора в этот момент стояла на крыльце своего дома и с нескрываемым злорадством наблюдала за соседями.

— Любуешься результатами мести? — подошёл к ней супруг.

— Нет слаще чувства, чем возмездие! Будут знать, как оскорблять моего мужа.

— А я говорил, что ты на лоли похожа. Нет ничего удивительного в подобной реакции граждан.

— В таком случае нет ничего удивительного, что за такую реакцию им прилетит соответствующий ответ! — хищно оскалилась Флора.

— Так-то да. Ещё лет сорок назад они бы дважды подумали, стоит ли вызывать полицию или лучше сначала поговорить с соседями. Ведь за такое можно было получить от соседа по морде. А теперь никто не думает, а сразу стучит во все инстанции. Если же им придут бить морду, то тут же позвонят в полицию.

Глава 34

Прошло полтора года проживания на новом месте. Жан-Поль в общей сложности издал десять произведений о своей жизни в другом мире. В итоге у него закончились идеи. Дальше он не знал, о чём писать.

На момент выпуска пятой части своей серии книг он заключил контракт с ещё одним французским издательством, что в целом увеличило денежные поступления.

Помимо этого они с Флорой решили, что принцесса Дианель необязательно будет жить во Франции. Вполне возможно, что она переехала в другую страну. Для увеличения шансов на её поиски, а также с целью повышения прибыли Кац нанял переводчика, который перевёл его книги на английский. Хоть это и недешево, но оно того стоило.

Все свои книги он выложил на нескольких зарубежных сайтах и издал на английском языке. В итоге одни только продажи электронных изданий начали ему приносить около тысячи евро в месяц. Плюс-минус столько же шло на банковский счёт с продаж бумажных изданий.

На жизнь во французской глубинке у них уходило немного. Двух пособий по инвалидности вполне хватало. Остальные средства они откладывали.

За это время им удалось накопить чуть больше ста десяти тысяч евро. Весьма солидная сумма, заработать которую Жан-Поль изначально не ожидал.

Мало кто из французских писателей зарабатывает больше двенадцати тысяч в год. Но они в большинстве своём тратят на написание одного произведения полгода. Всё по той простой причине, что попутно с творчеством им приходится работать. Многие писатели заключают контракты лишь с двумя-четырьмя издательствами. И лишь редкие топовые авторы, на советы которых Кац ориентировался, заключают как можно больше договоров с разными издательствами.

С одной стороны, деньги хотелось потратить. Например, купить дом побольше. Их домик после ремонта можно продать тысяч за сто. Но даже если доложить все сбережения, то на нормальный коттедж в городе не хватит. Лишь на скромную квартиру. Переезжать же из дома в квартиру им не хотелось. Тем более теперь, когда все соседи их знают и больше не считают его совратителем малолетних девочек.

Жан-Поль опасался тратить накопления. Особенно сейчас, когда у него наступил творческий кризис. Готовые произведения ещё какое-то время будут приносить прибыль, но это вряд ли продлится долго. Он рассчитывал на срок от года до трёх лет до того момента, как читательская аудитория насытится его творчеством.

То, ради чего затевалась эпопея с книгами, так и не случилось. Принцесса Дианель с ним так и не связалась. Хотя и в бумажных, и в электронных изданиях, имелось для неё послание на эльфийском. Кац считал, что либо она не читает книги, либо его произведения ей не попадались на глаза, либо её давно нет в живых или в этом мире. Ей ведь ничто не мешало использовать заклинание повторно и вернуться в родной мир.

Флора продолжала экспериментировать с ящерицами. Год назад к ним присоединились белые лабораторные мыши. Она дошла в своих исследованиях до стадии магических экспериментов. Но не ставить же опыты на людях. Вот она и опробовала свои ритуалы на мышах.

Разработка ритуалов у неё ускорилась в разы в тот момент, когда она для себя открыла вычисления с помощью компьютерных программ. Если раньше на расчёты по одному ритуалу она бы потратила около десяти лет, то теперь то же самое делала за сорок от месяца до трёх.

Для неё в доме была выделена одна из двух комнат. Вторая использовалась в качестве спальни. Жан-Поль предпочитал писать книги в кухне-столовой, в которой имелся уютный диванчик перед обеденным столом. Этот же стол выступал в качестве рабочего. Большую часть времени на нём стоял ноутбук мужчины.

За всё время жизни на Земле после возвращения из другого мира ни Жан-Поль, ни Флора ничем не болели. Сложно заболеть, когда жен является магом-целителем. Стоило только Кацу почувствовать недомогание, как супруга его исцеляла. Сами же маги имели настолько сильный иммунитет, что им сложно чем-либо заразиться. Ни одна бацила не брала Флору.

Даже проблемы со спиной, которые донимают всех людей после тридцати лет, обошли Жан-Поля стороной. Он предпочитал думать, что это благодаря тренировкам на заднем дворе, которые он проводил с завидной регулярностью для поддержания формы. Там он тренировался с деревянным мечом и шестом, который имитировал копьё, а также отрабатывал приёмы рукопашного боя. Но на самом деле отсутствие болей в спине было заслугой его супруги и лечебных зелий, которые она иногда готовила из саламандр, вышедших в отбраковку.

* * *

Утром Жан-Поль проснулся раньше жены. Он решил побаловать её вкусным завтраком, для чего тихо выскользнул из кровати и начал священнодействовать на кухне.

На тарелках была разложена ароматная яичница с жареным беконом. На блюдцах покоились поджаренные тосты с джемом. Дополнял утреннюю картину кофе, запах от которого бодрил.

Лёгкий и сытный завтрак идеально подходил для утренней трапезы. Кац до сих пор не мог похвастаться талантами повара, поэтому готовил то, что ему по силам. Но делал он это с душой.

На вкусные ароматы из спальни выползла сонная Флора. В короткой ситцевой салатовой ночной рубашке она выглядела невероятной милашкой. А когда она кулачками протёрла глаза, то шкала милоты Жан-Поля зашкалила.

— М-м-м… Вкусно пахнет, — плюхнулась она на кухонный диван, который для своей работы облюбовал её супруг.

— Кушай, пока всё горячее, — сел он на стул напротив неё.

— Жан, с чего это ты решил готовить? Тебя же к плите на удар меча не подозвать.

— Настроение такое. Хотел тебя порадовать.

— Ум… — закинула она в рот кусочек яичницы и разомлела. — Потрясающе! Тебе хоть сейчас можно идти работать шеф-поваром в ресторане.

— Не преувеличивай. Яичница — единственное блюдо, которое у меня получается отменным.

Флора молча набросилась на еду. И лишь когда дело дошло до кофе, она перестала походить на соню.

— Милый, я заметила, что ты уже несколько дней ничего не пишешь.

— Не знаю, о чём писать, — вздохнул он. — Я исчерпал все воспоминания из твоего мира, и финальным штрихом отправил героя на Землю. Можно считать, что эта серия себя исчерпала.

— Тебе нужен отдых. Кстати, я тоже не отказалась бы куда-нибудь съездить. Я видела в интернете, что люди путешествуют в разные интересные места. У вас это называется туризм.

— Отличная идея! — оживился Жан-Поль. — Почему я сам об этом не подумал? Мы уже столько времени торчим во французской глубинке, что я забыл о существовании целой туристической отрасли. Люди постоянно путешествуют то на море, то в другие города и страны, занимаются активным отдыхом. Я уже забыл, каково бывать в горах. Фло, есть предложения, пожелания?

— Не знаю, — пожала она плечами. — Это твой мир. Мне тут всё интересно. Хотя, если честно, эта деревня уже немного наскучила. Тут из всех развлечений еженедельные ярмарки, поездки по магазинам в ближайший город, местный бар и фестиваль молодого вина.

— Можно поехать в путешествие на автомобиле. Деньги есть. Мы можем себе даже позволить большое турне по Европе. Посетим Бельгию, Нидерланды, Германию. Или, наоборот, отправимся на юг в Италию, Испанию.

— Я и твою страну с удовольствием посмотрела бы.

— Посмотрим. Обязательно посмотрим! Так что, куда поедем? Север или Юг?

— Сейчас, наверное, холодно купаться в море… — Флора с задумчивым видом наматывала на указательный палец правой руки локон своих волос. — Я никогда не видела море.

— Мы можем поехать в Севилью или полететь на Тенерифе. Там в апреле люди купаются. Или как вариант, полетим на недельку на курортный остров, потом берём в аренду автомобиль, и поколесим на нём по Испании. Потом на поезде вернёмся во Францию.

— Отличная идея! — заулыбалась Флора. — Возможно, проездка тебя взбодрит и зарядит новыми идеями. Кстати, Жан, ты не думал переключиться на другого героя? Может, тебе попробовать написать не о парне, а, к примеру, о девушке?

— О девушке? — он задумчиво разглядывал супругу. Его взор замер на заостренных кончиках ушей. У него в голове забрезжила идея. — О девушке, говоришь… Интересная мысль.

— Ты что-то придумал? У тебя глаза заблестели. Так обычно бывает, когда у тебя появляется идея.

— Придумал. Ты помогла. Я напишу про героиню-девушку. Обратная попаданка из твоего мира на землю. Назову героиню Дианель. До поры до времени читатели не будут знать, что на самом деле она инопланетная принцесса. Опишу, как она вживается в реалии нового мира, прячет уши, учит язык, влипает в неприятности, колдует, знакомится с нашей техникой и открывает для себя мир интернета и сериалов.

— Хм-м… — подпёрла подбородок девушка. — Кого-то мне это напоминает. Дай подумать… Если бы не упоминание принцессы, я бы подумала, что ты хочешь написать книгу обо мне!

— Да ты что?! — он совершенно ненатурально изобразил отрицание. — Моя героиня будет типичной чистокровной эльфийкой.

— Ну-ну, — весело заулыбалась Флора. — А прообразом для неё послужит полугоблинша. Ты же чистокровных эльфов в глаза ни разу не видел.

— Сдаюсь! Ты меня раскусила. Кстати, это ещё один камень в огород неуловимой принцессы. Одно лишь упоминание её имени должно дать ей понять, что мы о ней знаем. Я ещё над этой стервой как следует постебусь!

— Жан! — укоризненно посмотрела на него жена. — Что я тебе говорила об оскорблении королевских персон?

— Молчу-молчу! — приподнял он руки, словно продемонстрировал сдачу в плен. — Но она мне все нервы попортила, хотя мы с ней ни разу не встречались. Это я ещё не упоминаю того, что именно из-за этой принцессы я оказался в другом мире.

— Дорогой, если бы не она, то мы бы не встретились.

— Положительные моменты тоже присутствуют. Но я всё равно над ней постебусь. В такие нелепые ситуации загоню и так обыграю, чтобы читатели без слёз смеха от книги не отходили.

* * *

Отдых Жан-Поля и Флоры растянулся на три месяца. Начался он с посещения райского острова.

Тенерифе был прекрасным островом с золотыми песчаными пляжами, голубыми водами и множеством развлечений. Идеальное место для тех, кто хотел расслабиться, насладиться солнечным светом и исследовать прекрасный остров.

С погодой им повезло — она была идеальной для прогулок, купания или просто лежания на шезлонге и наслаждения теплом.

Ресторанов, баров и ночных клубов на острове оказалось предостаточно, поскольку вся его инфраструктура была заточена под туризм. Поэтому отдыхающим всегда находилось, чем заняться на любой вкус. Молодёжь предпочитала тусовки в ночных клубах. А семейные пары наподобие Жан-Поля и Флоры отдавали предпочтение пляжному отдыху, шопингу и осмотру достопримечательностей.

Весь остров был наполнен красивыми пейзажами и местами для отдыха, что делало его идеальным для любого типа отдыха.

Парочка уже не совсем молодожёнов устроила себе подобие медового месяца.

За поголовье саламандр они не переживали. Флора отправила их всех в анабиоз. А от мышей они избавились перед отъездом, сдав в зоомагазин. После возвращения не составит труда купить новых. Лабораторных мышей разводят на специальных фирмах по строгим критериям, и купить их не проблема.

После этого они на самолёте полетели в Мадрид.

Отпуск в Мадриде был невероятным опытом. Город был наполнен красивой архитектурой и захватывающими достопримечательностями. Им удалось увидеть Королевский дворец, стадион Сантьяго Бернабеу и музей Прадо. В Мадриде постоянно проводились какие-то мероприятия и происходили события, интересные для туристов и жителей города.

Местная еда оказалась вкусной и доступной, а испанская культура очаровывала путешественников.

Ребята прекрасно провели время, исследуя город и наслаждаясь всем, что он мог предложить. На родине полугоблинши ничего подобного не было и в помине. Она пребывала на седьмом небе от счастья. Лишь полёт на самолёте заставил её понервничать.

Но и на этом их путешествие не закончилось. На арендованном автомобиле чета Кац отправилась колесить по Испании. Они объездили множество интересных мест.

Поездка в Испанию оказалась потрясающей! Им открывались прекрасные пейзажи и завораживающая культура местных жителей.

По пути в Барселону им довелось узреть множество исторических достопримечательностей. Всюду они пробовали новые блюда. Еда в местечковых ресторанах дарила удовольствие, а встречающиеся им люди были дружелюбными и приветливыми.

Они прекрасно провели время, исследуя страну и наслаждаясь всей её красотой и историей.

Жан-Поль получил массу незабываемых впечатлений, которые подарили ему вдохновение для написания новой книги. В те нередкие моменты релаксации, когда они с супругой отдыхали после очередной поездки от одной достопримечательности к другой, от похода в ресторан или посещения исторического места или музея, он писал как боженька. Текст сам лился в файл текстового редактора, и проводником его между мозгом и клавиатурой были проворные пальцы бывшего гладиатора. Магический протез по-прежнему исправно работал и ощущался почти как родная рука. Писатель жёстко стебался над героиней, помещал её в нелепые и смешные ситуации.

Но всё хорошее когда-нибудь заканчивается. Их отдых подошёл к концу. Усталые и довольные они вернулись домой. Флора, заряженная новыми идеями и доработанными старыми, которые она переосмыслила на свежую голову. А Жан-Поль с новым юмористическим романом о волшебнице-эльфийке, которая попала на Землю.

Девушка поспешила к своим ящерицам опробовать наработки. А её муж сорвался в Париж, чтобы поскорее заключить новые контракты с издательствами. После затяжного отдыха их семейный бюджет несколько просел, и его следовало поскорее наполнить свежими вливаниями. Он уже не надеялся на то, что удастся найти принцессу из другого мира. Но он ей был благодарен за подаренную возможность провести приятное время с женой и заработать денег на её образе.

После возвращения из Парижа мужчина засел за вторую часть книги о приключениях принцессы Дианель на Земле.

Время понеслось вскачь. Книга у Жан-Поля писалась хорошо, но не так, как во время отдыха.

Флора один за другим проводила магические опыты и испытывала на мышах ритуалы. Целью её магических изысканий было привить мышам способности регенерации саламандр. Для этого бедные грызуны подвергались методичным страданиям.

Главное в таких экспериментах повторяемость. Для этого мыши разделялись на группы. К примеру, в одну клетку помещается пять особей. У каждой из них отрезают левую лапу. Рана тут же заживляется с помощью магии, после чего над этими грызунами проводят один ритуал. Другим мышам отрезают правые лапы и проводят над ними другой ритуал.

Пока единственное, чего сумела добиться целительница-вивисектор — улучшение общего состояния здоровья нескольких групп мышей и ускорения естественной регенерации. Раны у нескольких крайних групп стабильно заживали в несколько раз быстрее.

Это уже было отличным успехом, но Флора на этом и не думала останавливаться. Она пыталась добиться полноценной передачи духовной сути саламандры другому существу, чтобы то могло регенерировать как минимум в половину возможностей волшебной ящерицы и отращивать конечности. А в идеале полностью переняло способности саламандры.

Возможно, она бы на этом остановилась и удовлетворилась достигнутым результатом, если бы не знала, что подобное возможно на примере ритуала передачи эльфийской сути человеку.

Очередной жаркий июльский день начался с парящих лучей солнца, которые пробивались сквозь щели между шторами.

Жан-Поль поморщился. Ему сильно хотелось спать. Вчера ему весь день не писалось. И когда он собирался уснуть, внезапно накатило вдохновение. По опыту он знал, что такие моменты нельзя упускать. Стоит уснуть вместо того, чтобы записать пришедшие в голову мысль, как потом ничего не вспомнишь и упрёшься в тупик. Поэтому он усилием воли преодолел желание спать и принялся строчить текст в смартфон прямо в кровати. Тащить в постель ноутбук он не стал, чтобы светом его экрана не беспокоить жену, которая мирно посапывала рядом.

Он писал, а идеи лезли в голову дуром и не думали прекращаться. Так он писал до пяти утра, после чего его мозг, наконец, выдал фатальную ошибку и перестал думать совсем. Но и после этого парень уснул не сразу, а проворочался около часа.

Голова гудела, тело ощущалось слабым. Но свет предательски бил в глаза и никак невозможно было найти такую позу, чтобы он не попадал на лицо. Пришлось встать, чтобы задёрнуть шторы.

Когда Жан-Поль подошёл к окну и взялся за край шторы, то увидел, как перед их домом остановился красный хэтчбек марки Пежо.

Водительское место покинула высокая и красивая девушка с внешностью супермодели.

У неё были пшеничные длинные волосы, прикрытые широкополой шляпкой, и голубые глаза на очаровательном лице с заострёнными чертами. И если бы не хмурый взгляд с надменным выражением лица с плотно сжатыми губами, то он бы назвал эту девушку милой.

На ней было серебряное платье, переливающееся на солнце, как кристаллы. Она была элегантна не только внешне, но и в движениях. Уж в чём Кац понимал, так это в движениях. Человека, который занимался боевыми искусствами, он может отличить издалека. Тут же сразу видна боевая школа с хищной плавной походкой и аристократическая выправка.

— И кого это принесло к нам в такую рань?

Насчёт раннего времени он погорячился. На часах было уже девять утра. Но для писателя, который поспал всего три часа, это действительно так выглядело.

Вместо занавешивания окна ему пришлось в темпе одеваться, чтобы встретить незваную гостью.

Глава 35

Жан-Поль натянул лишь штаны, засунул стопы в тапочки и поспешил к входной двери. Не успел он до неё дойти, как раздался настойчивый продолжительный звонок.

Он распахнул дверь и узрел ту самую девушку в серебряном платье и шляпке. Высокой она ему из окна показалась из-за длинных каблуков. На деле же без них она на полголовы ниже него. Но всё же по меркам девушек её нельзя назвать низкой, учитывая, что в нём сто девяносто сантиметров. В ней не меньше ста семидесяти пяти сантиметров роста. Стройная, с небольшой грудью и недовольно-стервозным выражением лица.

Она оценивающим взглядом пробежала по его фигуре. Ненадолго задержала взор на кубиках пресса и мощных грудных мышцах. На более продолжительный срок её взор замер на его левой руке.

— Могу я увидеть Жан-Поля Каца?

— Доброе утро, мадам. Я Жан-Поль. С какой целью интересуетесь?

С кухни подтянулась Флора и встала позади и немного в сторонке справа от мужа. Снаружи её не было видно.

— Так это ты! — гневно выдала гостья. — Ты что обо мне написал, смерд?!

— А-а? — в недоумении свёл он брови. — Что? Вы кто, девушка?

— Кто я? Кто я?! КТО Я?!! Мерзавец! Ты пишешь обо мне лживые пасквили, ещё смеешь спрашивать кто я?!

— Э-э… — его глаза широко распахнулись в понимании того, кто перед ним стоит. Он перешёл на эльфийский: — Принцесса Дианель?

— Так значит, это точно ты! — начали гневно раздуваться её ноздри. Она мигом перешла на тот же язык: — Что ты обо мне насочинял? Да как ты посмел? Чтобы я, принцесса, и делала это с гигантским осьминогом, которого заставила делать ЭТО чарами?!

Губы Жан-Поля невольно расплылись. Эта сцена пришла ему в голову спонтанно. В ней героиня книги решила попробовать новые ощущения… и попробовала.

— Ты ещё смеешь лыбиться, смерд?! — гневно сверкнули её небесно-голубые глаза.

— Прошу прощения, мадам, но я писал про вас книгу исключительно с целью встретиться с вами. Как видите, это сработало. Прошу, будьте гостьей моего дома.

— Встретиться со мной? — прищурилась она. И это был не оценивающий прищур, а наполненный клокотавшей внутри злостью. — Оригинально… Кто тебя послал за мной?

— Мадам Дианель, меня никто не посылал. Я сам искал с вами встречи, как с сильной волшебницей и ученицей самого Килиона. Давайте обсудим всё внутри, а то я уже вижу, как соседи заинтересованно наблюдают за нами из окон своих домов.

— Откуда ты знаешь о Килионе?! — на этот раз её прищур стал подозрительным.

— Мадам Дианель, если вы читали мои книги, то должны знать об этом. Я там подробно описал обо всех своих похождениях в вашем мире, в который, кстати, попал по вашей вине. Когда вы открыли с той стороны портала, я провалился через него в ваш мир.

— Кроме дурных пасквилей на мою персону я не читала других твоих книжонок, мерзкий бумагомарака!

— Принцесса, — неожиданно появилась из-за спины парня недовольная Флора, отчего эльфийка вздрогнула. — Прошу вас прекратить оскорблять моего мужа, иначе я не посмотрю на то, что вы особа королевских кровей. Тем более, тут вам не Эльфино.

— Полугоблинша?! — распахнула глаза Дианель. — Быть того не может! Что ты тут делаешь?

— Живу я тут со своим любимым супругом. И я не потерплю оскорблений в его адрес даже от принцессы.

— Ты не ответил, — эльфийка пристально уставилась на парня, — откуда ты знаешь Килиона?

— Мы с ним встречались.

— Невозможно! Ты же человек.

— Добраться до него было непросто. Преодолев Темнолесье, я… надрал ему зад. После чего Килион подарил мне своё благословение, благодаря которому Темнолесье стало мне как родной дом.

— Ты-ы? Архимагу? — эльфийка весело рассмеялась. — Да ты больший фантазёр, чем я думала!

— В форме дракона…

— Что? — слегка наклонила на голову направо.

— Я говорю, что надрал задницу Килиону, когда он был в форме дракона, — спокойно смотрел он на гостью. — Не веришь — спроси у своего учителя. Хотя вряд ли он захочет вспоминать столь постыдный проигрыш обычному человеку, который даже не одарен магически.

— Ха-ха-ха! А-ха-ха-ха-ха! — запрокинула она голову. — ХА-ХА-ХА-ХА! Большего вранья я в жизни не слышала. Ты не только на страницах книг умеешь врать, но и на словах хорош.

— Ещё он отдал мне то, за чем я пришёл — заклинание для открытия портала на Землю. Если бы не оно — меня бы тут не было, — он хитро прищурился. — Ты знаешь ещё кого-то, кто владеет этим заклинанием?

— К-хм… — эльфийка подавилась воздухом. — А вот теперь я тебе верю как минимум по последнему пункту. Килион единственный в мире маг, который владеет этими чарами. Он их лично изобрёл.

— А вы, госпожа Дианель?

— Я его ученица. Единственная ученица из ныне живых эльфов. Если только он не взял себе новую ученицу, которую обучил этим чарам.

Эльфийка уделила пристальное внимание полугоблинше.

— Это моя супруга Флора. Она маг-целитель. Училась в академии магии в Магкаре.

— Нет, — покачала принцесса головой из стороны в сторону. — Точно нет! Килион не стал бы обучать полугоблиншу. Если только…

— Если только что? — вопросительно приподнял брови Жан-Поль.

— Если только ты мне не соврал в очередной раз, — вперила она в него острый взор. — И заклинание тебе передал не Килион.

— Госпожа Дианель, — продолжил он, — разве не вы только что утверждали, что у Килиона больше нет учеников?

— Это не совсем так, — зазмеилась на её лице улыбка. — Есть ещё кое-кто… Это была она, да?

— Кто «она»?

— Наверняка это была она. Ха-ха-ха! И ей ты действительно мог «надрать зад».

— Принцесса, если вы не любительница устраивать шоу на усладу соседских глаз, — построился Кац, — прошу в дом. Спокойно попьём кофе, обсудим всё в спокойной приятной обстановке.

— Я всё ещё хочу тебя проклясть, но так и быть, сначала выслушаю тебя, — прошла она в дом.

На кухонном столе уже стояли две чашки с ароматным кофе и два блюдца с тостами с маслом. Флора наполнила из кофемашины третью чашку и поставила в тостер жариться пару тостов.

Хозяева дома разместились на стульях, а гостья заняла место на любимом диване Жан-Поля.

— Давайте начнём с начала, — начал он. — Меня зовут Жан-Поль, можно просто Жан. Вечером второго июня двухтысячного года я занимался покорением скалы в Проклятом ущелье. Оттуда пополз туман, из-за которого я сорвался со скалы и оказался в вашем мире.

— Допустим, пока всё звучит гладко, — принцесса даже не притронулась к кофе.

Флора поставила перед ней блюдце с тостами и выставила на стол клубничный джем. Но и к ним гостья не притронулась.

— Я очнулся на вершине пустынного холма, который был окружён лесом. Там меня пленили десять легионеров Нового Рима. Командиром у них был маг. Из их разговоров я узнал, что их послали найти и поймать какую-то эльфийку.

Дианель нахмурилась и прикусила нижнюю губу. Кац продолжил:

— Легионеры отправили меня в государственную луди. Я сумел выжить на арене, после чего попал в частное луди. Четыре года я пробыл гладиатором, заработал деревянный меч и…

— Покажи шею! — оборвала его Дианель.

Он поднялся на ноги и обернулся спиной к эльфийке. Та покинула диван и подошла к нему. Её ладонь засветилась голубым сиянием. Она поднесла её к татуировке деревянного меча на шее мужчины. Та в ответ засияла голубыми всполохами.

— Настоящая, — прекратила она колдовать и с задумчивым видом села обратно на диван. — Продолжай.

Он сел на своё место и продолжил повествование:

— Потом я ушёл в Эльфино, заработал денег, прикупил имение и стал им вплотную заниматься. Вскоре началась война.

— Война? — широко распахнула глаза Дианель. Её дыхание участилось. — С кем?

— С ромеями.

— Но почему?!

— Изначально Эльфино собиралось напасть на Новый Рим из-за пропавшей принцессы. По слухам, Цезарь что-то сделал с вами, то ли замучил до смерти и труп спрятал, то ли ещё что. Но в итоге ромеи напали первыми. Я скрылся за стенами Магкаре, где познакомился с Флорой и оплатил ей обучение в магической академии. Во время этой войны я потерял руку от проклятья гниения плоти.

— Слишком много подробностей, которых не может знать житель этого мира, — задумчиво хмурилась принцесса.

— Если хотите знать больше подробностей — прочитайте мои книги из серии «Гладиатор». В десяти произведениях я подробно описал историю своей жизни в вашем мире. Конечно, там присутствует много художественного вымысла. Но вам будет просто отличить реальность от фантазий. Всё рассказать за одну беседу я физически не смогу.

— Обязательно почитаю. Значит, ты сумел вернуться на Землю… — она устремила пронзительный взор на мужчину. — А теперь ответь — зачем ты искал меня?!

— Чтобы попросить у вас помощи, госпожа Дианель.

— И какого же рода помощь ты от меня хотел? — скрестила она руки на груди.

— Моя супруга занимается поисками способа вернуть мне руку.

Дальше продолжила полугоблинша:

— Я веду разработку ритуала, который передаст способности регенерации саламандр человеку. Но мне не хватает знаний и опыта, чтобы удачно доделать заклинание. Принцесса, мне нужна ваша помощь как мага — ученицы архимага Килиона. Если кто-то в этом мире и может мне помочь — так это вы.

— Ха-ха-ха! — запрокинула она голову от смеха. — С чего вы решили, что я вам помогу? Тем более, после того, как твой муж вызвал мой гнев своими мерзкими и лживыми рукописями?

— Принцесса Дианель, — с нажимом произнесла Флора. — Мой муж потерял руку. Вы послужили тому косвенной причиной. Из-за вас он оказался в нашем мире. Если бы не вы — он бы спокойно жил на Земле. Неужели вы убежите от ответственности за последствия своих действий? Разве так должны поступать члены королевской семьи?

— Мелкая девчонка, — стал острым как нож и горячим как пламя взор Дианель, — ты смеешь меня упрекать в том, чего не понимаешь! По тебе видно, что ты обычная крестьянка, которой чудом удалось выучиться на мага.

— Пусть я и была крестьянкой, зато я знаю, что такое честь и ответственность, — гордо выпятила свою маленькую грудь лоли-женушка.

Дианель несколько раз нервно прикусила губу. По ней было видно, что она хочет много чего сказать, но сдерживается. Она, наконец, взяла чашку с подстывшим кофе и сделала небольшой глоток. Потом ещё один. Чашка со звоном вернулась на столешницу.

— Вы ничего обо мне не знаете! Ничего! — обвела она гневным взором супружескую пару. — Но вынуждена признать, что в твоих злоключениях, человек, — остановила она взгляд на мужчине, — действительно имеется доля моей вины. И хотя я напрямую к этому не причастна и могла бы смело вас проклясть и уйти отсюда, но так уж и быть — я помогу. Но только с лечением. И с одним условием.

— С каким? — надежда на обретение полноценной руки засияла в душе Жан-Поля новыми красками.

— Ты больше не будешь очернять моё имя и изымешь из продажи все книги про меня.

— Первое обещаю, а второе невыполнимо. Я не могу отозвать контракты у издательств — книги уже выпущены и продаются на полках магазинов.

— Хорошо, — кивнула принцесса. — Так уж и быть, второго достаточно. Впредь никаких книг обо мне!

— Никаких, — кивнул он. — Госпожа Дианель…

— Зовите меня Ди. В этом мире меня все так зовут. Так что ты хотел спросить?

— Что вас сподвигло на путешествие в наш мир?

— Не твоё дело! Ещё вопросы?

— Если только вы пожелаете ответить, — миролюбиво улыбнулся Жан-Поль. — Мне интересно, как вы жили на Земле, как приспосабливались, учили язык, чем занимаетесь?

— Опять же не ваше дело. Запомните — я помогаю вам исключительно из-за лёгкого чувства вины. Это не значит, что мы стали друзьями. Никакой личной информации — понятно?

— Понял, — согласно кивнул он. — Никакой, так никакой. Спасибо за помощь.

— Именно это я и хотела услышать. Так… — она задумалась. — У меня через пару недель будет четыре недели свободного времени. Я помогу вам за это время всем, чем могу. После этого наши пути разойдутся.

— За месяц мы вряд ли успеем, — заметила Флора.

— Не мои проблемы, — чётко поставила границы взаимодействия принцесса. — К тому же, вы правы — я ученица Килиона и знаю намного больше современных бездарных магов. Я не собираюсь решать ваши проблемы за вас самих. Моя задача дать пути решения проблемы. И если за месяц я этого не сумею сделать, значит, такого решения не существует.

— Этого достаточно, — кивнула Флора. — Ещё кофе?

— Нет, спасибо, — поднялась Дианель. — Мне пора. Я и так у вас задержалась дольше, чем изначально рассчитывала. Продиктуйте свой номер телефона для связи…

После того, как принцесса записала номер Жан-Поля в свой смартфон, она покинула дом и укатила на своём Пежо.

— Резкая дамочка, — покачал головой из стороны в сторону Жан-Поль.

— Она принцесса, — пожала плечами Флора. — Ты ожидал мягкости от королевской персоны? Я вообще удивлена, что она не попыталась нас проклясть. На протяжении всей беседы я готовилась отражать проклятья. Ох, я и вымоталась, — устало опустила она плечи.

— Фло, думаешь, месяца хватит?

— Жан, мне действительно не хватает маленького толчка, который может дать более опытный маг. Я уверена в успехе. Если принцесса действительно мне поможет, то думаю, что за год-два я смогу самостоятельно довести проект до финиша.

— Расскажешь мне о своих наработках?

— Запросто. Только, милый, зачем тебе это?

— Интересно. Это же знания о настоящей магии! Пусть я не маг, зато писатель из меня получился не самый худший. Вдруг получится использовать эти знания для очередного романа.

— Аргумент так себе, но тебе я готова всё рассказать. Пойдём, покажу свои записи и объясню что к чему…

* * *

Удалить книги про принцессу Жан-Поль не мог. Они находятся в платном доступе. Много читателей за них заплатили. По договору с сайтами читатели должны иметь доступ к купленным книгам.

Разорвать контракт на изданные печатные экземпляры он тоже не мог. Но своё обещание он собирался выполнить. Поэтому поехал на машине в Париж, чтобы разорвать предварительные соглашения с издательствами на печать второй части, которая была немного не дописана.

Ему пришлось выехать рано утром и изрядно помотаться по столице. С делами он закончил лишь ближе к вечеру и чувствовал себя выжатым лимоном. Ему хотелось поесть и поспать. И если до последнего далеко — нужно ещё доехать до дома. То с едой никаких проблем. В Париже много кафе на любой вкус и толщину бумажника. В одно из таких он зашёл.

Недорогое кафе в Париже было маленьким уютным местом, которое идеально подходило для тех, кто хотел спокойно перекусить или выпить чашечку кофе. Помещение было оформлено в простом традиционном стиле и было заполнено маленькими столиками и стульями. Персонал оказался дружелюбным и внимательным, а цены разумными и доступными.

В кафе царила теплая и поднимающая настроение атмосфера, и всё в нём идеально подходило для посетителей любого типа. Для Парижа это недорогое заведение стало отличным примером того, каким должно быть кафе — доступным, расслабляющим и идеальным местом, чтобы плотно перекусить за разумные деньги и поехать домой.

— Кац?

Писатель никак не ожидал встретить тут знакомых. Оттого он сильно удивился, услышав свою фамилию из уст мужчины, который в одиночестве сидел за столиком у окна.

Это был невысокий и слегка полноватый мужчина с чёрными кучерявыми волосами и широкой улыбкой.

Дорогой солидный тёмно-синий костюм сидел на нём как влитой и был дополнен белоснежной рубашкой с чёрным галстуком. Лакированные туфли блестели в свете лампочек. Весь его вид излучал уверенность в себе и харизму.

— Шмуклер? — с трудом узнал Кац старого знакомого.

С Шмуклерами дружили его родители. Иногда они ходили в гости друг к другу. Они тоже эмигранты из Одессы, но переехали во Францию в начале девяностых.

Жан-Полю на момент последнего визита к Шмуклерам было пятнадцать. Тогда ему было неинтересно сидеть с взрослыми. Но у них был сын на два года младше его. Пока взрослые сидели за столом, они с пацаном играли в приставку. Их нельзя назвать друзьями. Во-первых, какая дружба, если они жили в разных городах? Во-вторых, социальный статус у их семей всё же разный. Шмуклеры всегда были богаче. В-третьих, Жан-Поль тогда отталкивал от себя всех из-за низкой самооценки.

Одно то, что он в дяде за тридцать пять лет опознал Шмуклера-младшего через такой промежуток времени, хотя в последний раз видел его в тринадцатилетнем возрасте — уже чудо. А вот его имени он не помнил.

— Ой-ей! — стала ещё шире улыбка Шмуклера. — Значит, я не ошибся — это действительно ты. Хотя как можно ошибиться, если у тебя столь приметное лицо? Прошу, друг, присоединяйся ко мне.

— Великое Древо! — сел напротив Кац. — Не ожидал встретить старого знакомого. Секундочку, я только сделаю заказ, а то живот к позвоночнику прилип.

После того, как официант с внешностью индуса принял заказ, Шмуклер продолжил:

— Кац, где тебя так помотало? Твоя физиономия обзавелась новыми шрамами. Горячая точка? Ты стал военным?

— Глупость молодости. Занимался альпинизмом и сорвался с горы.

— Ой-ей! — цокнул языком и с сочувствием покачал головой Шмуклер. — И чем ты сейчас живёшь-можешь?

— Писателем стал. Сегодня решал проблемы с изданием последней книги.

— И как оно?

— Весьма недурно. Я ожидал худшего, когда начинал. А у тебя как?

— Ой, и не спрашивай! — закатил он глаза. — Представь себе, я работаю в рекламе. И тут звонит отец и говорит: «Леви, сынок, нам с мамой надо поехать в отпуск. Присмотри за нашим заводом».

— Они всё ещё производят гвозди?

— А шо им будет? — развёл руками Леви. — Гвозди всегда нужны и пользуются спросом. Иметь маленький заводик по производству гвоздей — милое дело.

— Рад за них.

— А как я рад! — засверкала улыбка на лице Леви. — Так вот, а я отцу отвечаю: «Папа, таки я не управленец — я рекламщик». А он говорит: «Нам с мамой нужен отдых. Будь ты хоть собакой — там усё налажено. Только присмотри. А раз ты рекламщик, то можешь заняться реализацией продукции со складов — там её много накопилось». И вот я поехал туда, а они в Канны. Лучше бы наоборот.

— Мы с супругой так до Канн и не добрались. Этим летом всю Испанию исколесили.

— Испания тоже прелестно, — продолжал сверкать улыбкой Леви. — Слушай дальше. Приехал я на завод, а там с рекламой совсем плохо. Ну, думаю, есть, где развернуться. Дал рекламу, продал весь товар со складов. Но тут кто-то из подчинённых отца позвонил ему.

— Зачем?

— А я знаю? Всё было нормально, но тут отец прилетает взмыленный, устраивает мине скандал. Кричит: «Показывай свои художества!». Ну, я и показал. А там всего лишь плакат, на котором Иисус, распятый на кресте и подпись «Гвозди Шмуклера производятся 2000 лет».

— К-хм… — выпучил глаза Жан-Поль. — Тебя за это католики не удавили?

— Ой, что они могут? — усмехнулся Шмуклер. — Придать анафеме иудея? Конечно, они возмущались. Но больше всего меня беспокоил отец. Он требовал, чтобы в рекламе не было никакого Иисуса.

— А ты?

— Убрал. Но отец снова прилетел взмыленный из отпуска. Знал бы, кто ему стучит, удавил бы!

— Зачем он снова приехал, если ты всё исправил? — удивлённо приподнял брови Жан-Поль.

— Сам не понимаю. А он кричит: «Показывай! Где твои художества?». Я говорю: «Пап, как ты и просил — никакого Иисуса». И показываю ему плакат. На нём пустой крест и подпись: «А если бы у них были гвозди Шмуклера…».

После того, как Жан-Поль прекратил смеяться и заморил червячка, он продолжил:

— Леви, а ты рекламой книг занимаешься?

— Легко! Пятьдесят процентов с дохода — и продажи твоих книг взлетят на небеса.

— Забавно. А если серьёзно?

— Ох уж эти евреи, — закатил глаза Шмуклер. — Всегда отказываются от выгодных предложений.

— Ты забыл сказать, что выгодных для тебя.

— Само собой! Для кого же ещё? А если серьёзно, я должен посмотреть, что у тебя за книги и подумать, как их продвигать. Но меньше, чем за тридцать процентов не возьмусь.

— Десять, Леви.

— Не рань моё сердце, оно и так болит за дело! Кац, если бы я-таки не знал, кто твои родители, то сейчас бы точно понял это. Ты знаешь, что книжные агенты берут пятнадцать процентов за представительство и продвижение писателя и двадцать за продажу прав на переводы на другие языки?

— Вот видишь! Значит так и запишем: пятнадцать и двадцать.

— Ты вытягиваешь из меня жилы, но так и быть, я соглашусь.

Они просидели в кафе ещё несколько часов, обсуждая договор. В итоге вместо того, чтобы поехать домой, Жан-Поль отправился в офис Шмуклера заключать с ним контракт, как с книжным агентом.

С делами он закончил поздно. Ему позвонила Флора. Он ей всё объяснил. И в итоге остался ночевать в недорогой гостинице. Лишь утром он поехал домой.

* * *

Шмуклер рьяно взялся за продвижение книг Каца.

Флора активно готовилась к сотрудничеству с более опытной волшебницей. Для этого она пересчитывали все ритуалы и вносила в них правки. Выписывала свои выводы о проведённых экспериментах. Это занимало всё её время. Она даже готовить перестала. Эту обязанность взял на себя супруг.

Жан-Поль следующие две недели мучительно размышлял над сюжетом следующей книги. Ведь почти дописанное произведение ему пришлось отправить в стол. Это означало, что в ближайшие три-четыре месяца новых авансовых платежей не предвидится. Остаётся уповать лишь на поступления от продаж электронных изданий, отчисления по проданным бумажным изданиям и пожертвования. В целом этих денег их семье должно было хватить с лихвой, но он привык раз в квартал откладывать на банковский счёт круглую сумму. Этого в ближайшее время не предвиделось.

Через озвученные две недели на пороге их дома снова появилась принцесса Дианель. На этот раз она нарядилась в серый брючный костюм делового кроя.

— Показывай, — сходу она обратилась к Флоре. — Что там у тебя за проблемы?

— Конечно. Может, чая?

— Потом. Я хочу сначала войти в курс дела.

— Добрый день, — вышел с кухни Жан-Поль.

— Он был бы добрым, если бы мне не пришлось к вам ехать, — скорчила кислую мину Дианель. — Лучше постарайся не показываться мне на глаза.

— Извини, Ди, но это невыполнимо. Дом у нас маленький.

— Я заметила. Тогда хотя бы не мешайся.

— Как скажешь.

Он удалился на кухню, а девушки зашли в кабинет Флоры. Оттуда до ушей мужчины доносились их разговоры, которые порой переходили на повышенные тона. Но это не скандал — просто два мага спорили по делу.

В итоге Дианель принялась за разбор ритуала. Она его с одной стороны раскритиковала, поскольку он опирался на изначально искаженный ритуал деления сутью. С другой стороны похвалила за новаторский подход.

На разбор у принцессы ушла неделя. Каждый день утром она приезжала к ним домой и уезжала вечером.

На второй неделе она начала объяснять Флоре её ошибки и как их исправить. Помимо этого она научила полугоблиншу нескольким заклинаниям, которые применяют маги-исследователи для проверки работы ритуалов и новых чар.

По окончанию четвёртой недели Дианель уехала. Больше они её не видели. За это время от неё не удалось добиться ничего об её жизни. Она говорила только по делу.

После отъезда гостьи Жан-Поль попивал чай на кухне. К нему присоединилась супруга, которая выглядела усталой, но довольной.

— Как оно?

— Удачно.

— Удачно? — выгнул он правую бровь.

— Ага. Удачно.

— Весьма информативно. А если подробней?

— Принцесса Дианель научила меня древним способам создания ритуалов, информации по которым не было в библиотеке магической академии. А ещё трём очень полезным заклинаниям. Плюс мы с ней разработали каркас ритуала. Теперь я уверена, что у меня всё получится. Осталось лишь провести вычисления и опыты на мышах.

— Прямо всё получится?

— Как минимум передать тебе регенерацию саламандр я сумею. Думаю, на разработку окончательного варианта ритуала уйдёт два-три месяца.

— Это радует.

* * *

На деле Флора занималась разработкой ритуала полгода вместо заявленных трёх месяцев. Она скрупулёзно перепроверяла все расчёты и по несколько раз проводила эксперименты. Подопытные мыши перестали умирать и стали стабильно обретать способности саламандр в десяти случаях из десяти. Отрезанные лапки у них отрастали за считанные дни. Переломы срастались почти мгновенно. Отбитые внутренние органы быстро восстанавливались.

Она бы и больше провела экспериментов, но саламандры начали заканчиваться.

Девушка наблюдала за подопытными мышами на протяжении трёх месяцев. Лишь тогда, когда она окончательно убедилась в том, что побочных эффектов не наблюдается, решено было провести ритуал на человеке.

Всех мышей она уничтожила, чтобы те вдруг не оказались на воле и не создали популяцию сверхживучих грызунов.

За это время Кац написал и издал одну книгу и почти дописал вторую. На этот раз в качестве героя он выбрал эльфа-мужчину, который попал на Землю и пытался тут устроиться.

Жан-Поль пытался помочь супруге хоть чем-то и активно интересовался её наработками. В итоге он узнал о созданном ею заклинании практически всё и выучил его назубок.

Для человека маленькой магической фигуры было недостаточно. Начертить магическую печать достаточного размера в доме не представлялось возможным. Даже если с кухни убрать всю мебель — этой площади слишком мало. Требовался либо большой и пустой ангар, либо каменная поверхность в горах. Жан-Поль предпочёл второй вариант.

Снаряжение для походов в горы у них имелось. Тёплая весенняя погода была близкой к идеальной для походов.

На автомобиле они поехали в Гренобль. В тамошних горах Кацу знакомо много укромных мест, в которых им никто не помешает.

И вот они встали лагерем в укромной долине. Флора на скальной поверхности расчертила заговоренным мелом восьмёрку, которую вписала в центр огромной двенадцатилучевой звезды и написала в вершине звезды условия заклинания.

Жан-Поль занял место в одном из кругов восьмёрки. Взрослая саламандра разместилась во второй части.

Флора начала нараспев зачитывать заклинание. По мере чтения рисунок и символы в нём начали наливаться зелёным сиянием. Когда заклинание было дочитано, эрцгамма вспыхнула ослепительным зелёным светом, от которого мужчину на мгновение ослепило.

В следующий миг ему стало не до переживания за своё зрение. Его охватила боль. Казалось, что болела каждая клеточка его тела. Он заорал во всё горло.

Через мгновение к нему вернулось зрение. Он лежал на каменной поверхности. Его тело выгибалось, словно у одержимого во время ритуала изгнания дьявола. Сквозь умопомрачительную боль он наблюдал за тем, как верещащая саламандра вспыхнула ярким зелёным пламенем. Её тушка таяла в этом огне и обращалась в салатовый дым, который впитывался в его тело. В итоге от саламандры не осталось ничего, а весь дым впитался в тело Жан-Поля. В следующий миг мир вокруг закружился, будто в круговороте, и сознание мужчины ухнуло в непроглядную тьму…

Конец первого тома

Content

Падение сурка

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35