Джеймс Джадесола

Навсегда в твоем сердце [The Princess He Must Marry]

Джадесола Джеймс

Навсегда в твоем сердце

Любовный роман — Harlequin — 1133

Глава 1

Бадагри, Нигерия.

Пришло время танцевать невесте. Принцесса Тобилола Обатола, несмотря на то что с трудом балансировала в туфлях на высокой шпильке, украшенных рубинами, чувствовала себя легкой и грациозной. Ее глаза частично прикрывала полупрозрачная вуаль из золотых нитей.

Девушка вовсе не беспокоилась о движениях, поскольку ее слуги, пахнущие особым сочетанием розовой воды и лимона, находились рядом с ней и, если что, помогли бы ей. За ее спиной стояли двое и по одному человеку с каждой стороны, готовые проводить бывшую принцессу Гбале и будущую принцессу королевства Джоборо к ее мужу.

Так называемые «боссы», традиционные ведущие, тоже находились рядом, чтобы в игривой манере выманивать деньги для невесты из семьи мужа, а у семьи уж точно кошельки были полными. Словом, они устраивали целое шоу, их голоса грохотали по залу.

— Наша невеста, дочь его величества Оба из Гбале, его высокочтимого величия, здесь, чтобы почтить…

Тоби едва удалось подавить смешок. Даже в день свадьбы ее отец позаботился о том, чтобы его упомянули. Ее глаза встретились с теплыми карими глазами старшей сестры Кеми, та бросила на нее грозный взгляд, сменившийся улыбкой.

«Веди себя прилично», — прошептала Кеми. Тоби гордо подняла голову и кивнула, отчего украшения из рубинов и золота озорно закачались. Ох да, сегодня ей, несомненно, придется вести себя прилично.

Музыканты крепко сжали барабаны, по форме напоминающие песочные часы, и принялись отстукивать заводной ритм, пытаясь привлечь невесту и ее подружек. Тоби шла, покачивая бедрами, совмещая застенчивые шажочки скромной невесты и уверенные шаги опытной женщины. Затем она распахнула свой широкий веер, также инкрустированный рубинами.

Главный ведущий, пытаясь справиться с жарой и неудобствами от своего головного убора, объявил о прибытии Тоби, приглашая гостей поприветствовать ее и осыпать золотом. Рядом с девушкой медленно танцевал переводчик, который переводил гостям иностранные слова.

— Танцуй же, наша невеста, да хорошо танцуй!

Комната была наполнена смехом, звуками аплодисментов и тостов, и пока Тоби танцевала, в ее голове была лишь одна мысль: «Наконец-то я свободна!»

Свободна от своего властного отца. Свободна от жизни взаперти. Правда, иногда ей удавалось восстать и, подкупив охранников драгоценностями, организовать побег, чтобы отправиться танцевать всю ночь напролет.

Теперь это лишь воспоминания, и впереди ее ждала реальность. Где-то в уголках сознания она улавливала детали, характерные для любой традиционной свадьбы высшего общества йорубы: круглые столы, украшенные рубинами, розами и позолоченными столовыми приборами, элегантно расшитые вручную платья для членов королевской семьи, мобильные телефоны и планшеты, поднятые над толпой и готовые запечатлеть каждый шаг королевской невесты.

Ну, и наконец, муж со свитой в темно-красных одеяниях, ожидающие ее. Единственный, кто действительно имел значение. Муж. Принц Акил аль-Хамри. Рядом с ним стоял его брат принц Малик. Оба были очень похожи на своего отца, короля аль-Хамри Третьего, который восседал на троне во главе Джоборо, крохотного североафриканского королевства недалеко от Марокко. Согласно легенде, оно было основано потомками Мансы Мусы, которые много веков назад сбежали из своего каравана, совершавшего хадж, пересекли пустыню в поисках моря и основали поселение. След их малийских предков можно было заметить в волевых подбородках, пухлых губах и мягком оттенке кожи, чуть темнее, чем у марокканских соседей. Однако столетия смешанных браков дали о себе знать.

«Акил был идеальным», — подумала Тоби, ощущая, как пересохло во рту. Девушка покачала головой. Когда тебе почти двадцать один год, пора бы уже оставить детские мечты там, где им самое место — в диснеевских мультиках. Наконец, она добралась до помоста с женихом.

Тоби осознавала свою роль без каких-либо подсказок со стороны сестры или церемониймейстера, который шел четко по плану. Она преклонила колени перед отцом и прикрыла глаза, пока он шептал над ней молитвы. Следующей была мачеха, чей голос был низким, а речь культурной. Она, сколько ни пыталась повлиять на Тоби, успеха не достигла.

Молитвы короля Джоборо были краткими, но искренними. Наконец, он коснулся ее подбородка, взглянул в глаза и произнес достаточно громко, чтобы все гости могли расслышать:

— Как же я рад, что наши дома будут едины. Король из Гбале был моим другом еще со школьных лет, и то, что наши дети обретут счастье вместе, — величайшая радость.

На этой торжественной ноте церемония завершилась. Тоби преклонила колени перед мужем. Мраморный пол помоста был очень холодным, и эта прохлада прямо-таки обжигала ей кожу через тонкую ткань наряда, расшитого бисером.

Она мельком взглянула на Акила сквозь полупрозрачную вуаль, заметила его выражение лица, на первый взгляд стоическое, но тем не менее, с легкой ухмылкой, которая грозила все испортить. Он протянул руку, осторожно приподнял вуаль с ее глаз. Все гости вздохнули.

— Мы справились, — сказал он сквозь зубы и затем, откашлявшись, начал собственное благословение. Пожелания здоровья, долголетия. И детей.

Только вот детей не будет, поскольку, как только представится случай, они тут же разведутся.

Акил женился на Тоби, чтобы получить наследство, а она вышла за него, чтобы обрести свободу. Ни о каком семейном счастье не было и речи. Какое уж там «и жили они долго и счастливо». В их истории подобного ждать не придется. Они никогда не будут вместе.

Для Тоби абсолютно не имела значения его внешность. А он между тем был высоким, жилистым, с широкими плечами и заостренным подбородком. Естественно, все это могло показаться привлекательным. Только не для нее. А потому и нет причины представлять, каковы будут его прикосновения или же…

Акил закончил речь. Тоби взяла в руки свадебный головной убор и дрожащими руками надела ему на голову. Последовал обмен священными книгами и кольцами. После чего молодые встали и повернулись лицом к ликующей толпе, радуясь тому, что, наконец-то можно поесть и повеселиться.

Она замужем.

А самое важное — отныне свободна.

— Желаю чертовски удачной брачной ночи, братишка.

Акил отвлекся от своих мыслей, в которые погрузился около часа назад. Огромные апартаменты виллы, арендованные и отремонтированные специально для проживания короля Джоборо и его гостей, были практически пусты. Большинство друзей и школьных приятелей Акила сели на чартерный самолет в Лагос, чтобы хорошенько напиться и пошататься по ночным клубам в поисках симпатичных женщин.

А у Акила другие планы.

— Почему ты не с парнями? — поинтересовался он у старшего брата, укладывая в чемодан две рубашки.

Обычно этим занималась прислуга, но сегодня нужно было соблюдать осторожность. Ему нужно появиться в аэропорту задолго до рейса из Лагоса. Тайный рейс, о котором не знала ни одна живая душа. Нет, одна знала. Пилот Джоборской королевской авиации был в курсе истинного места назначения Акила. А за то, чтобы тот держал все в секрете, пришлось очень щедро заплатить.

— Ты ведь представляешь, что устроила бы мне Джамила, если бы я лишь подумал об этом. — Малик подошел со спины и заглянул в чемодан брата. — А ты, как я погляжу, планируешь побег.

— Таковы мои планы на вечер.

— А где же твоя новоиспеченная супруга?

Он взглянул на часы. Скорее всего, Тоби в своих покоях занимается тем же самым. По легенде для родных, они убегали в Лагос под покровом ночи, где бы провели свой медовый месяц. Но на самом деле Тоби купила билет в Дубай, где ее уже ждали друзья. Никто и не подозревал, что «безумно влюбленные жених и невеста» отправлялись в разные места.

Акил поднял голову, повернулся и посмотрел на Малика. Брат был весел, хотя немного подозрителен, сбитый с толку внезапным желанием Акила жениться на Тоби. С тех самых пор Малик пытался разобраться в этой истории. Акилу же было наплевать, что думает брат. Наконец-то начнется его жизнь.

Акил в течение последних нескольких лет тщательно планировал побег. Его ждали новые дела, задачи и бизнес, где он сможет вести себя как взрослый, самостоятельный человек, ведь здесь ему ничего не светит, да и трона не видать. Проведя годы под грозным взглядом Малика и короля-отца, Акил все больше и больше убеждался в правильности своего решения. Кроме того, ему никогда не удавалось высказать семье все. Однажды попытавшись и ничего хорошего не добившись, он оставил все попытки.

Дворец Джоборо скрывал слишком много секретов, например, тот факт, как обращались со вторым сыном короля. И как бы Акил ни любил свою страну, мысль о побеге была правильной.

— Она в своей комнате, — ответил он наконец, — тоже собирает вещи. Тебе не кажется, что мы заслужили немного личного времени вместе после всей этой драмы?

Малик выглядел смущенным.

— Ах.

— Не переживай, на этот раз я не стану тебя позорить.

— Акил…

— Знаешь, я думал, ты воздержишься хотя бы в день моей свадьбы, — с сарказмом заметил он и, вскинув сумку на плечо, вышел в коридор.

И даже не оглянулся.

Когда Акил наконец вышел из дома, желая подышать свежим воздухом перед поездкой в Лагос, на огромной вилле воцарилась тишина. Даже комары и прочие ночные насекомые, казалось, утомились от свадебных гуляний.

Дверь позади него открылась. Он вздрогнул. Тоби оказалась прямо рядом с ним.

— Водитель остановился у ворот, — сообщила она, — ты едешь?

Акил улыбнулся:

— А ты? Отправляешься в Дубай?

— Да. — Девушка смущенно коснулась своих волос, по-прежнему убранных в свадебную прическу.

— Какими авиалиниями летишь?

— «Этихад».

— Надеюсь, первым классом?

Даже в темноте Акил заметил, как Тоби улыбнулась:

— Все благодаря твоей щедрости.

Ах да! Он прочистил горло. Действительно, заплачено ей предостаточно. Только ему почему-то вдруг стало неловко. Акил, конечно, был знаком с Тоби, наблюдал за тем, как она росла, и в основном запомнил ее, как очаровательную девочку, которая никогда не умолкала. При этом он толком не обращал на нее внимания.

Мятежный дух девчонки обнаружился в тот момент, когда ее отец и старший брат обсуждали ее после визита короля, который жаловался на своих детей.

— Кеми — хорошая девочка, зато Тобилола — истинное испытание, — мрачно вещал родитель. — Не могу дождаться, когда она перестанет быть моей головной болью и выйдет замуж.

Мужчины добродушно рассмеялись. Тем не менее, Акил понял, о чем говорил ее отец, лишь когда увидел, как несовершеннолетняя Тоби тайком отправилась в клуб Джоборо. Тогда ему было восемнадцать, а ей, соответственно, около пятнадцати. На ней было слишком много косметики и платье, которое, по мнению Тоби, делало ее старше. А серьезный взгляд должен был, как она наивно полагала, отпугнуть его.

— Разве ты не должен быть на ужине ветеранов? — спросила она, предваряя его возможные вопросы.

— Разве ты не должна лежать в постельке со стаканом молока?

Отказываться от своих королевских обязанностей — не самое правильное решение, но по нему никто не скучал, когда рядом находился Малик. Акил не собирался рассказывать этой девчонке о своих переживаниях, хотя Тоби, как никто другой, понимала африканскую культуру. В любом случае он не станет разводить дискуссии и обсуждать свою бунтарскую натуру.

Девушка прищурила глаза. Мгновение они не сводили друг с друга глаз. Потом она перекинула свою яркую дизайнерскую сумку через плечо.

— Я никому ничего не скажу, если и ты сохранишь мою тайну, — предупредила она, довольная своей идеей.

Сначала Акил едва не расхохотался, однако, взглянув в ее серьезное лицо, сдержался. И фыркнул.

— Интересно, как же ты планируешь выбраться отсюда?

— Я уже вызвала такси. — Девушка помахала перед его лицом телефоном, усыпанным стразами.

— Веселись. — Он сунул руки в карманы, повернулся и ушел, но вспомнил, что хотел сказать: — Ах да, Тоби?

— А?

— Когда вернешься, попроси высадить тебя около северных ворот. Ахмед — наш ночной сторож, не разболтает твою тайну.

Он насмешливо отсалютовал и ушел.

Ну вот, теперь эта тусовщица стала его женой. И да, на этот раз они оба решили сбежать. Он хотел жить своей жизнью, подальше от короны. А что Тоби? Чего хотела она?

«Моя собственная свобода», — как-то раз сказала она с отчаянием в голосе.

Начало было положено несколько лет назад на свадьбе ее старшей сестры Кеми. Сидя рядышком, эти двое разговорились. Тоби с угрюмым лицом, что не очень типично для подружки невесты. Акил сильно пьяный, чтобы спросить, почему.

— Я буду скучать по ней, — призналась Тоби. — Нелегко жить во дворце.

— Да?

— Мой отец очень строг. — Ее милое личико было обеспокоено, и в этот момент он увидел в ней родственную душу.

— Тогда тебе надо выйти замуж и уехать из дома, — легкомысленно предложил он, и ее глаза наполнились надеждой.

— Поверь мне, я бы так и сделала, если бы у меня был шанс! Глупо даже вести подобный разговор в двадцать первом веке.

— Твоя реальность не такая, как у всех, — заметил Акил. — Как, впрочем, и моя.

До него доходили слухи о строгости ее отца. Позже они перешли на другие темы, но мысль засела где-то на подкорке. И в тот момент, когда он решил получить наследство и использовать эти деньги для новой жизни, ему понадобился сообщник. И именно о Тоби он подумал в первую очередь. И вот теперь они оказались здесь.

Акил рядом с ней ощущал себя невероятно уютно. Кроме того, открылись некоторые детали, на которые раньше он не обращал внимания.

Тоби сняла с себя свадебный наряд и теперь была облачена в обтягивающее платье с вырезом спереди. Большие карие глаза, пухлые губы, идеальная кожа и привлекательные изгибы тела. Тоби немного подвинулась. В горле застрял ком, когда Акил мельком увидел напряженные соски, просвечивающие сквозь платье. Куда, черт возьми, она собралась в таком виде?!

Тоби закашлялась, привлекая его внимание, и сделала шаг вперед. Ее лицо стало серьезным.

— Спасибо. — Она поспешно обняла его, бормоча что-то еще.

От ее кожи исходил сладковатый мускусный аромат. Внезапно у него закружилась голова, что, вероятнее всего, было вызвано физическим притяжением, невероятно сильным. Он на мгновение утратил над собой контроль.

Тоби сделала шаг назад. Акил услышал, как подъехала машина. Инстинктивно скользнул по ее руке и удостоверился, что золотое обручальное кольцо, украшенное рубинами, на месте. Смутившись, Тоби отдернула руку.

— Может, мне следует отдать его тебе?

Он покачал головой:

— Нет, пока мы не решим подать на развод.

— Я полагаю, нам стоит обсудить этот момент.

Она абсолютно права. Но сейчас говорить об этом он не хотел.

Ее дыхание участилось, тем не менее, она не отступила, не убрала руку. Его пальцы, скользнув вниз, коснулись ее бедра, отчего она затрепетала.

«Она хочет тебя», — подумал Акил, достаточно опытный в подобных вопросах. Тоби, правда, недостаточно обучена, чтобы скрывать свои истинные желания. Акил дал клятву, что ничто не повлияет на его планы начать новую жизнь. И связь с девушкой, которая буквально жаждет поцелуя…

«Тебе не хватает самоконтроля, чтобы добиться успеха. Слава богу, Малик родился первым» — эти слова были не самыми худшими.

Руки Акила стали словно железо. Тоби отступила, выглядя смущенной, и скрестила руки на груди.

— Я подвезу тебя, — предложил он.

— Подвезешь?

— В Дубай. — Он выдохнул, чтобы взять себя в руки и забыть о моменте слабости с Тоби. — Ты же знаешь, у меня частный самолет.

— Но у тебя же был другой план.

Акил ухмыльнулся и медленно смерил девушку взглядом.

— Наверное, это ужасная идея, но мне хочется отпраздновать. И ты единственная, кто может понять меня. Ну что, полетишь со мной?

На ее лице застыло замешательство. Она достала из сумки жакет, накинула его на плечи поверх платья и улыбнулась:

— Хорошо.

Глава 2

— И что же мы будем делать дальше?

— Справедливый вопрос. Мы могли бы поесть, посмотреть фильм или поспать. На борту самолета есть все необходимое.

— Я знаю. — Она знала, что ее муж баснословно богат. Об этом не раз говорил ее отец. Самолет — тому подтверждение. Здесь даже отделка из кожи и золота. — Все это так… экстравагантно.

— Жду, когда смогу купить себе такой же.

— Купить… собственный самолет?

— Конечно. Бизнесмену моего статуса нужен надежный транспорт.

Тоби удивленно уставилась на него:

— И сколько ты получишь после брака?

Он нахмурился:

— Говорить о деньгах неприлично.

— Даже с собственной женой?

Акил рассмеялся.

— Это не наследство. Это средства, которые получает принц после брака. Будет бонус, если ты родишь мне сына, но я думаю, мы сможем обойтись тем, что у нас есть сейчас.

— Ну, и что ты планируешь делать с этими средствами? — спросила Тоби.

Акил взял пульт дистанционного управления от огромной развлекательной системы, понажимал на какие-то кнопки, при этом даже не попытался включить.

— Можешь и не говорить, — сухо заметила Тоби. — Нигерия печально известна перебоями в подаче электроэнергии. Почти нет семей, у которых бы не имелся собственный генератор. Людям не придется так сильно зависеть от электричества, — обронила она.

Акил кивнул.

— Если мы добьемся успеха, его можно будет запатентовать и в других странах. Ты знаешь, что джоборцы имеют малийские корни, что у меня вызывает огромный интерес. А также…

— Следующая Нигерия, — подсказала Тоби. — Я хотела бы жить где-нибудь, где не пахнет дизельным топливом по ночам.

— Возможно, тебе придется немного подождать. В идеале районы с небольшим или отсутствующим доступом к электричеству должны сначала получить панели. Это… — Акил снова умолк.

Она ощутила укол тоски, не имеющий ничего общего ни с влюбленностью, которую она лелеяла так долго, ни с его близостью. Акил, как и она, уезжал. Правда, в отличие от нее, у него есть цель. План. Она уезжала, но куда? За свободой? Что это значит? Возможность устроить вечеринку, когда захочется? Свободно передвигаться без охраны?

Каким-то образом роскошный праздничный отпуск, который она запланировала для себя в Дубае, померк и стал выглядеть глупо. Годы, проведенные под замком, Тоби провела в поисках острых ощущений, ради маленьких удовольствий, которые только могла урвать. А вот Акил уезжал, имея план, миссию.

Что она может предложить миру теперь, когда наконец стала свободной? Что делать? Ей хотелось поделиться своими мыслями с Акилом, но она передумала. Ее переживания казались удивительно незрелыми и глупыми. Вдруг пришла мысль: «Никто никогда не гордился мной, но, когда я приеду в Дубай, обязательно буду гордиться собой».

Акил откинулся на спинку кресла и закрыл глаза. Его густые темные ресницы отбрасывали тень на скулы.

Тоби сглотнула, прежде чем заговорить, поправила юбку. Так не хотелось, чтобы разговор заканчивался. Даже после того, как она задумалась.

— Но ведь ты мог начать дело, не уходя вовсе?

Акил открыл глаза, посмотрел на нее, нежность в его глазах куда-то исчезла.

— Нет.

— Конечно, король захотел бы…

— Ты ничего не знаешь о моем отце и о том, что ему захотелось бы. — Вспышка гнева, промелькнувшая на его лице, вскоре испарилась. Он старался сдерживать эмоции, Тоби немного напряглась.

— У Джоборо другие интересы, и мне там нет места.

Она прижала руки к разгоряченным щекам, пытаясь восстановить самообладание.

— Значит, ты его ненавидишь?

Акил отвел взгляд, помолчал и снова повернулся к ней с каменным лицом.

— Нет, это вовсе не так, но, к сожалению, там мне больше нет места. — Он мрачно посмотрел ей в глаза, покачал головой, словно прогоняя эти мысли, и натянуто улыбнулся. — Может, посмотрим фильм?

Тоби скрестила руки на груди, чувствуя себя потерянной.

— Давай.

— Тебе не холодно?

— Не то чтобы. — Она прикусила нижнюю губу, откинулась назад и вздрогнула, когда шпильки ее шиньона вонзились ей в кожу головы.

Акил сразу заметил это.

— Не представляю, как ты целый день провела в этой штуке. Давай, помогу тебе ее снять?

— Он тяжелый.

Шиньон был скреплен большим золотым гребнем, украшенным рубинами, подарком семьи Акила, шпильки с рубинами украшали пучок, сделанный из косичек. Тоби боялась потерять драгоценности на вилле и поэтому не распускала прическу, но в королевском самолете…

Приняв ее фразу за согласие, Акил жестом поманил ее подойти поближе. Тоби затаила дыхание, когда почувствовала тепло его тела. Длинные тонкие пальцы нежно коснулись ее шеи и волос.

— Я буду делать все медленно, — прошептал он ей на ухо.

Эти слова прозвучали как-то чувственно, хотя и не должны были. Девушка почувствовала, как в животе что-то сжалось. Акил расплетал ей волосы очень аккуратно и медленно, слышалось лишь периодическое ворчанье, когда он вытаскивал шпильки, иногда с жутким грохотом роняя их на черный стол.

Тоби на мгновение закрыла глаза и попыталась выровнять дыхание. Акил с некоторым любопытством посмотрел на шпильку:

— Джоборо был основан на залежах рубинов. Поэтому ты можешь увидеть их везде. Ты когда-нибудь слышала эту историю?

— Нет.

Его теплые губы были все еще слишком близко к ее уху, голос сделался хриплым. Уж не специально ли это?

— Мали, как ты, наверное, знаешь, была империей, построенной на золоте. Когда кочевники, основавшие Джоборо, покинули Мансу Мусу и отправились к берегам Марокко, они молили Аллаха о благодатном месте. Спустя какое-то время они поселились у подножия гор, которое теперь называется Джоборским хребтом. Первые несколько лет выдались самыми трудными.

Акил вытащил из ее волос все рубиновые шпильки, которые теперь ярко мерцали на столике.

— Ты знаешь, как распространяются легенды. Там царили голод, отчаяние. Люди молились о чуде или же о страннике, который бы смог исправить положение дел. Ну, а наш странник наткнулся на залежи рубинов, когда пытался укрыться от шторма. В регионе началась добыча полезных ископаемых. На этом было построено богатство страны, и до сих пор это единственное место в Марокко, где можно добыть рубины. А кроме рубинов, еще и аметисты, медь, фосфаты и многое другое. Но рубины — самое главное наше богатство. — В какой-то момент его голос дрогнул, возможно, от чувства сожаления. — Красивое место, Тоби. Помни об этом. Полагаю, я буду сильно по нему скучать.

Акил положил расческу на стол. Тоби вздохнула с облегчением, когда длинные тонкие косички, которые она заплела на свадьбу, больше не были собраны в тугой пучок. Обычно она распускала свои густые угольно-черные волосы, походившие на гриву. Однако в день свадьбы она решила заплести их, чтобы в дальнейшем не думать о прическе. Акил по-прежему прикасался к ее волосам, отчего по телу распространялось тепло. Гипнотический тембр его голоса действовал на нее успокаивающе.

Неужели он придвинулся еще ближе?

Тоби закусила нижнюю губу, вздохнула и прислонилась спиной к его груди, ощущая то, как Акил мгновенно напрягся, вздохнул и попытался расслабиться. Напряжение, возникшее между ними чуть ранее, вернулось.

— Я вовсе не собирался соблазнять тебя сегодня вечером, Тобилола, — признался он.

Такая откровенность удивила девушку, по телу пробежала уже знакомая дрожь. Если бы он попытался соблазнить ее, она бы не стала возражать. Более того, они оба об этом догадывались. Ей не хватило храбрости признаться в этом, даже несмотря на характер. Тоби повернулась вполоборота, желая взглянуть ему в глаза. Примет ли он приглашение, которое отверг ранее.

Пауза.

Но вдруг он прильнул к ее губам…

Тоби обдало теплом. Она вздрогнула, осознав, что сгорает от желания слиться с ним воедино, и даже не удосужилась скрывать свои чувства, а повернувшись к нему, прижалась всем телом. Тонкое платье стало препятствием, а ей так хотелось ощутить тепло его тела, отчего кожу немного покалывало от изнеможения.

Тоби прекрасно понимала, что Акил будет обращаться с ее телом так же нежно, как прикасались его губы, и в этот момент она хотела большего.

Теперь он целовал ее более настойчиво, ей пришлось сдерживать свои желания, грозившие вырваться наружу. Умолять она не станет. Его губы коснулись ее шеи. Каким же чувственным оказалось это прикосновение!

— Акил, — прошептала она, схватившись за его рубашку, переживая, что он остановится или исчезнет словно мираж.

Потом ее рука скользнула выше. Тоби почувствовала, как напряжены его мышцы, а он ощутил, какая теплая у нее кожа и как чудесно пахнет. Его не покидала уверенность, что и на вкус она так же прекрасна.

С каким же трепетом он покрывал ее тело поцелуями, а ведь она никогда прежде не ощущала себя принцессой.

Его принцессой!

Руки Акила скользнули вверх, он схватил ее за бедра. От этого прикосновения Тоби вздохнула. Несмотря на всю его нежность, ее губы немного припухли. Она потерялась во времени и совершенно не представляла, как давно они целуются. Желание разгоралось с новой силой, сердце готово было выпрыгнуть из груди. Правда, это ведь их первая брачная ночь. И все так красиво и романтично. О таком можно было только мечтать.

— Все в порядке, — прошептала она и вздохнула.

Груди ее приподнялись, и Акил не смог оставить их без внимания. На мгновение его глаза потемнели.

— Тоби, — его голос прозвучал серьезно, — садись. Извини, но это не самая хорошая идея.

Она застыла:

— Я… Что?

Он убрал руку с ее бедра и откашлялся, отступая назад, протянул ей руку, помогая подняться. Тоби молча приняла ее.

— Прости, — повторил он. — Это все так неправильно.

Тоби открыла рот, желая ответить, но Акил продолжил говорить:

— Мы движемся в противоположных направлениях, Тоби. Ты — моя жена и в некотором роде мой партнер, а не какой-то там приятный способ отвлечься и отпраздновать успешный вечер. Это несправедливо по отношению к тебе.

Приятный способ отвлечься? Тоби чувствовала себя так, будто получила удар под дых.

— Акил…

Он покачал головой:

— Ты еще поблагодаришь меня за то, что я не… ну, словом, поблагодаришь меня. Уверен, у тебя тоже есть свои планы. Связь лишь усложнит и без того непростую ситуацию.

Она никак не могла отделаться от мысли, что целей у нее на данном этапе никаких. Интересно, какие такие ее планы он имеет в виду? А ведь даже не спросил, существуют ли они вообще. И этот поцелуй не сильно привязывал его к ней. Тоби отнюдь не дура, сразу заметила, как изменился его взгляд при виде ее тела и груди. Он готов был целовать ее, касаться, ласкать. Но остановился, когда наметилось нечто серьезное. С чего это ему так переживать? Какой смысл?

Тоби забыла, что он ей нужен для достижения цели и никак иначе. И несколько опрометчивых поцелуев в уединенном месте не смогли бы этого изменить. Стоит признать, ей не часто оказывали особое внимание. Уж отец-то позаботился об этом, как, впрочем, и сестра.

Решимость вновь взяла верх. Тоби докажет отцу, Акилу и всем остальным, что заслуживает большего.

Она попыталась выказать некую уверенность, но голос выдавал ее истинные чувства.

— Извини.

— Не извиняйся. — Акил откашлялся. — Я прикажу персоналу, чтобы принесли нам еду, а ты пока выбери, какой фильм хочешь посмотреть.

Он взглянул на часы:

— Поздравляю, Тоби. Свобода наступит через четыре часа.

Она улыбнулась, но улыбка тут же сползла с ее лица, когда Акил скрылся из вида.

Свобода — да. Деньги — да. Только вот что ей теперь делать со всем этим?

Глава 3

Три года спустя.

— Что значит «Вход воспрещен»?!

Она так громко крикнула, что люди в очереди в международном аэропорту Дубая повернули головы. Принцессе Тобилоле Обатоле аль-Хамри было на это наплевать. Бородатый офицер в облетающей форме цвета хаки никак не отреагировал на эту вспышку гнева. Он казался равнодушным.

— Вход воспрещен! — рявкнул он, возвращая ей паспорт и приглашая к стойке регистрации следующего человека.

Подобное поведение еще больше взбесило Тоби.

— Проходите, — приказал офицер, но она проигнорировала его слова.

— Дайте-ка я взгляну, — потребовала она, перегибаясь через стойку. Ее солнцезащитные очки от Гуччи со звоном упали на пол, но она даже не обратила на это внимания.

Сотрудник иммиграционной службы с тревогой отпрянул назад.

— Мадам, вам сюда нельзя…

— Это еще почему? Что происходит?

Тоби никак не могла осознать, что происходит. Ее вид на жительство все еще действителен. Что происходит? Она задумалась, как выкрутиться из сложившейся ситуации. Вид на жительство действителен. Все было организовано командой Африканского общества. В течение месяца она и другие видные светские львицы должны участвовать в реалити-шоу. Их планировали поселить в люксовом отеле «Шантийи», а красивые богатые мужчины Эмиратов станут ухаживать за ними.

Это должен был быть просто хит!

Тоби чувствовала себя более оптимистично, чем когда-либо. Ее дорога была достаточно тернистой, и вот наконец, все вроде начинало налаживаться. Первые полтора года свободы были полны энтузиазма и адреналина. Она записалась на бизнес-программу, день и ночь работала над бизнес-планом, вложила большие средства, хотя и понесла большие потери. В какой-то момент она импульсивно связалась с Акилом. В конце концов, он ее муж. Однако дозвониться до него оказалось не так просто. Она испробовала все: электронную почту, пыталась передать сообщение через его секретаршу. Ей были обещаны дополнительные средства, и вот уже в следующий момент на ее счет поступила крупная сумма денег. Этого было вполне достаточно, чтобы Тоби сгорела от стыда.

Тем не менее, она подавила гордыню, погасила долги и решила воспользоваться самыми главными привилегиями, которые у нее остались, — лицо и имя.

Играть роль светской львицы в Дубае не так уж и сложно, поскольку у нее, благодаря социальным сетям, которые она вела исключительно для развлечения в годы заточения, к этому моменту уже сложилась неплохая репутация.

Ей пообещали четверть миллиона дирхам за съемки в реалити-шоу. Тоби решительно дала себе слово, что ей никогда не будет стыдно за тот путь, который она выберет. Это честно заработанные деньги, кроме того, некоторые светские львицы и влиятельные лица, которых она встречала, были самыми элегантными и образованными женщинами. Отнюдь не глупыми и не готовыми потерять крупные суммы денег.

«Четверть миллиона, — напомнила она себе, подписывая контракт, — за эпизод». Они определенно не настолько глупы, чтобы за год потерять целое состояние.

Иногда брак с принцем, каким бы придурком он ни был, окупается. В буквальном смысле. Да, ее не покидало ощущение, будто она продает частичку своей души. Что ж, так тому и быть!

Тоби заметила, как сотрудник аэропорта быстро с кем-то переговорил по рации. К нему быстро подошли две женщины-полицейские.

— Мэм, пройдите с нами, — пригласила одна из них.

— Ну уж нет, — надменно отозвалась Тоби, выпрямившись во весь рост. — Я сейчас позвоню ответственным по съемкам, и они немедленно решат эту проблему…

— Звоните кому хотите, это не поможет! — крикнул сотрудник иммиграционной службы, находясь на безопасном расстоянии. Теперь, когда прибыла подмога, он, казалось, наслаждался собой. — Запрет действует по всему Совету сотрудничества стран Залива. Может быть, проблема в другой стране.

— Что?

— Мы можем организовать для вас обратный рейс в Нигерию, мэм, — пояснила вторая женщина-полицейский.

Вернуться в Нигерию? Когда она так близко от Дубая? После недельного отпуска?

«Только через мой труп», — подумала Тоби, а вслух заявила:

— В этом нет необходимости.

Подобным тоном ее отец общался со своим персоналом. Вот и ей так и не удалось избавиться от этой привычки. Кстати, об этом частенько просила старшая сестра Кеми.

Тоби собрала все свое раздражение и постаралась направить его в нужное русло. Не повезет тому, на кого обрушится ее злость. Она нацепила обычное властное выражение лица и отправилась в долгую позорную прогулку по терминалу аэропорта в сопровождении своих новых друзей.

* * *

Если бы принц Акил аль-Хамри предавался легкомысленным эмоциям, тогда, возможно, и разнервничался. Он взглянул на часы ручной работы с рубинами и глубоко вздохнул, прежде чем сделал глоток виски из хрустального стакана только, что врученного помощником. Ему понадобится подкрепление, прежде чем он встретится со своей женой, которая наверняка будет в ярости. Эх, Тоби!

Сама мысль о том, на что ему пришлось пойти, чтобы привести ее сюда сегодня вечером, не давала покоя. Почему она такая упрямая? Он отправил ей несколько вежливых писем. Во всяком случае, ему казалось, что тон писем был вежливым. Едва ли его адвокаты выказывали грубость, пытаясь убедить ее приехать на встречу. Они связывались с ней по телефону, электронной почте и даже с помощью Телеграм. Ответа не последовало. Тоби оказалась по уши в долгах, а теперь собиралась отправиться в Дубай для участия в каком-то реалити-шоу.

Акил вздохнул, ощутив, что слишком крепко сжимает стакан. Головная боль не унималась, не помогла даже таблетка аспирина. Нет, это не просто раздражение оттого, что Тоби игнорирует его. Его мучило чувство вины за то, что он сделал с ней полтора года назад. Она обратилась за помощью, а он проигнорировал, зато пытался донести до нее, что их жизни больше не должны переплетаться.

А потом отправил приличную сумму денег, чтобы донести свою мысль более доходчиво.

«Я был несправедлив к ней. А вот теперь мне нужна ее помощь», — думал он.

И как это ему удалось оказаться в столь невыгодном положении?

Он снова взглянул на часы, его человек из иммиграционной службы подтвердил ее прибытие час назад. У его жены было предостаточно времени, чтобы обдумать свое положение.

Акил встал, поставил стакан и направился к выходу. Ни под каким предлогом он не станет наслаждаться сложившейся ситуацией.

У него просто нет иного выбора.

— Сволочь!

Акил встретился с Тоби в вестибюле отеля, где были крайне скромные номера и самый уродливый полосатый ковер, который он когда-либо видел в своей жизни. Жена пребывала в ярости, и в нетерпении переминалась с одной ноги на другую. Он не видел ее три года, и ему потребовалось много времени, чтобы внимательно ее рассмотреть.

Одета она была непривычно — яркий образ, к которому она пришла вскоре после замужества, когда ей, наконец, удалось вырваться из-под опеки консервативного отца. Яркое мини-платье с рюшами выгодно подчеркивало темную кожу и доходило до середины бедра, демонстрируя сильные, стройные ноги. Тонкие цепочки украшали тонкую шею. Несмотря на обилие украшений, на левой руке не хватало одного очень важного предмета.

Акил удивленно смотрел на Тоби.

— Где твое кольцо? — Он не мог не заметить отсутствия кольца, которое с легкостью можно увидеть даже из космоса.

Она взглянула на него, игнорируя вопрос, и возмутилась:

— Я должна была догадаться, что ты как-то к этому причастен.

Гнев на ее лице никоим образом не умалял ее красоты. Честно говоря, это первое, на что он обратил внимание после долгой разлуки. Полные губы, кукольные глаза с густыми ресницами — все это, несмотря на обилие макияжа, делало ее невероятно привлекательной.

Акил посмотрел на сумку от Луи Виттон, стоявшую у ее ног, и на различные сумки из дьюти-фри, набитые покупками.

— Ты действительно не оставила мне выбора, Тоби. Я пытался связаться с тобой, но ты не отвечала. — Он жестом предложил ей сесть в одно из кожаных кресел. Она присела в ближайшее.

Во всей этой ситуации не было ничего смешного, но наблюдать за тем, как взволнована Тоби, было забавно. Сейчас она походила на рассерженную курочку.

— Что смешного, — поинтересовалась она. — То, что ты сделал, вероятно, незаконно.

— Да, наверное, — вежливо согласился он. — Воды?

— Иди к черту.

— С удовольствием, но лишь после того, как закончу с делами. — Его голос стал жестче. — Взгляни на меня, Тоби.

Она посмотрела на него. Ох, если бы взгляды могли убивать. Он продолжил спокойным голосом, несмотря на то, что внутри бушевали эмоции.

— Тот факт, что ты проигнорировала меня, совершенно неприемлем. А если бы случилось чрезвычайное происшествие?

Тоби затрясло, она прикусила щеку изнутри, словно пыталась сдерживать слезы.

— Я старалась держаться подальше от тебя. — Она сфокусировала взгляд на маленьком журнальном столике перед собой. — Это ведь то, чего ты так хотел, не так ли? Это то, за что ты мне заплатил.

— И теперь ты пытаешься вызвать у меня жалость, — заметил он.

Это он так подумал и решил озвучить свои мысли без колебаний.

— Мои мотивы тебя не касаются.

«Она изменилась», — отметил Акил про себя. Тоби была так же прекрасна, как и прежде, но искра в глазах, которую он запомнил, погасла. Он ощутил внезапный укол раскаяния, что его удивило. В конце концов, у него есть причины полностью исключить ее из своей жизни.

А в памяти все еще было свежо влечение той ночи. И их страстные поцелуи.

«Возьми себя в руки», — приказал себе Акил.

— Ты поедешь со мной, — резко заявил он. — Мой самолет уже готов к вылету. Позже я все тебе объясню.

Тоби отпрянула:

— Я никуда с тобой не пойду.

Он рассмеялся:

— Поедешь, или я запрещу тебе въезд в любую страну, в которую ты попытаешься въехать, включая твою собственную. Выбор за тобой. Либо останешься в транзитном аду, — он встал и поправил брюки, — либо поедешь с мужем и мило поболтаешь с ним на борту его частного самолета. Что выбираешь, моя любовь?

Ее лицо словно окаменело. Она встала.

— Ты, должно быть, сумасшедший, если думаешь, что я поеду с тобой. Нет, Акил. Я не ребенок, которым ты можешь командовать. Своей выходкой ты привлек мое внимание, а теперь говори, чего ты хочешь, или убирайся.

Их взгляды встретились. Акил вздохнул и произнес то, во что до конца не мог поверить.

— Мой брат Малик умер.

Акил рассказывал о шокирующих событиях так, словно обсуждал погоду.

— Малик, — эхом отозвалась Тоби. Конечно, она знала Малика. Тот был выше и резче, чем Акил. Тем не менее, они были очень похожи. На их свадьбе он танцевал весьма невыразительно, а когда целовал ее в щеку холодными губами, она даже немного поморщилась. Однако он не выглядел больным.

— Говорят, причиной смерти стал тромб. Совершенно незаметный и неизбежный, — резко сказал Акил. — Полагаю, он умер без мучений. Два дня назад.

— Я… я ничего не знала.

Почему он такой… равнодушный? Да, ей известно, что Акил не очень-то выражает эмоции, но…

— Джоборо — маленькое государство, и официальных объявлений пока не поступало.

Тоби не знала, на что реагировать в первую очередь: на ужасные новости о кончине Малика или на равнодушие со стороны его брата.

— Мне так жаль, Акил, — тихо произнесла девушка.

Мужчина лишь пожал плечами:

— Теперь ты понимаешь, почему мне нужно было срочно с тобой связаться. Я должен уже завтра быть в Джоборо.

— Так. — На лице Тоби было заметно замешательство.

В голосе Акила, наконец, появились нотки напряжения.

— Малик исполнял обязанности регента два с половиной года. Я его брат, Тоби, а теперь наследник короны. У них с женой Джамилой не было детей. И если теперь я стал регентом, это означает, что ты…

Тоби стало не по себе. Акил ухмыльнулся.

— Присядь, — сказал он с нежностью в голосе.

Тоби повиновалась.

— Я…

— Да. Вот уже два дня ты стала исполняющей обязанности королевы-консорта Джоборо. — Он сделал паузу, чтобы у Тоби было время все осмыслить. — Возможно, нам следовало бы развестись немного раньше.

— Сложно развестись с человеком, если он не хочет иметь с тобой ничего общего, — отрезала Тоби, но тут же осеклась, ведь Акил только что потерял брата, и ей следовало бы его утешить. И вообще, зачем беспокоиться, если даже его не сильно беспокоит утрата? — Я очень сожалею о смерти Малика, но опять же, не понимаю, почему я здесь. Я согласилась выйти за тебя замуж, чтобы ты смог получить солидную сумму денег, и в этом ты добился успеха. Со своей стороны, я выполнила часть нашей сделки.

Глаза Акила сверкнули. Тоби гордо подняла голову и скрестила руки на груди. За последние три года она сильно изменилась и отличалась от той, которая дрожала в объятиях мужа в первую брачную ночь. Она проложила собственный путь, может, не так, как ее заносчивый муж, но она это сделала. Сделала себе имя и много раз клялась после той ужасной ночи с Акилом, что ни один мужчина больше не заставит ее чувствовать так неловко. Она лучше умрет девственницей, нежели потеряет самоуважение. Акил способен нарушить ее равновесие одним лишь четко подобранным словом, но при условии, что она позволит ему. Этого она не допустит.

Акил нарушил молчание, его голос звучал обыденно и спокойно.

— Я понимаю, что ты сердишься. — Он придвинулся к ней ближе, его глаза потемнели, и сей факт еще больше разозлил ее. Он все еще уверен, что она принадлежит ему. — Могу заметить, что это особый навык, вот так легко потратить огромную сумму всего лишь за три года.

Его слова задели Тоби.

— Я…

— Но ты можешь получить гораздо больше, если вернешься ко мне. Нет смысла перечить и вставать в позу, Тоби. — Он спокойно наблюдал за ее возмущением. — Мне абсолютно наплевать, сколько денег ты оставила в бутике «Эрмес» или где-то еще…

— Я тратила деньги на обучение! — выкрикнула Тоби, даже не понимая, почему ей так важно защитить свою честь. — И я инвестировала, но…

Акил махнул рукой:

— Опять же, мне неинтересно. Я помог тебе тогда. Теперь мне нужна королева, и, к сожалению, поскольку мы все еще женаты, ею станешь ты. Едва ли у тебя есть выбор.

Тоби ощущала огонь внутри.

— Если считаешь, что можешь заставить меня делать то, чего я не хочу, Акил аль-Хамри, ты сильно ошибаешься. Я не ребенок, и ты ни о чем меня не просил, ты обычно требуешь. Ты оскорбил меня и, как выяснилось, три года шпионил за мной. Тебя даже не волнует кончина твоего собственного брата!

— Единственное, о чем я сожалею, так это о том, — процедил он сквозь зубы, — что мне придется вернуться.

— Ох, бедный! Принц-плейбой должен вернуться в свою злобную королевскую семью и исполнить свой долг, — с издевкой заметила она. — Начни вести себя, наконец, как мужчина, а не как избалованный ребенок…

Акил опешил от таких слов, а Тоби уже жалела о том, что высказала это. Казалось, все обиды, накопившиеся за последние несколько лет, вырвались наружу в этот момент, и она была полна решимости причинить ему такую же боль, какую когда-то он причинил ей.

Возможно, не стоило так обижаться на его поведение. Но проблема в том, что глубоко внутри ей хотелось его внимания. Только она больше ничего не смогла ему сказать. Акил развернулся и вышел из вестибюля.

Глава 4

Если бы они продолжили разговор, велика вероятность, что Акил послал бы ее куда подальше. Но резкие слова, которые Тоби явно не оставляла без внимания последние три года, должно быть, прочно засели у нее в мозгу. Нет, именно ее замечание о его брате заставили его кровь закипеть!

Его никогда не волновало мнение посторонних людей о причинах ухода из королевской семьи. Как только он вернется, вся Северная Африка начнет сплетничать о нем. Слухи пойдут разные, а самый распространенный о том, что Акил избалованный королевский отпрыск, который хотел провести жизнь, развлекаясь на яхтах с красивыми женщинами, в то время как здоровье его отца неуклонно ухудшается.

Теперь, когда тяжесть короны уже нависла над его головой, как заставить Тоби делать то, что он хочет, а точнее, в чем нуждается? Он мысленно прогнал всю информацию, которую знал о ней — бесстрашной, упрямой, сильной и такой не похожей на ее сестру. Кроме того, она намного привлекательнее. Какая странная мысль засела в голове. Он попытался вернуться к прежним переживаниям и рассуждениям.

Смерть брата, должно быть, встревожила его больше, чем он мог предположить. Малик. Акил ненадолго прикрыл глаза. Последний раз он видел его в ночь своей свадьбы. Боль была такой сильной, что ему захотелось одновременно и закричать, и сжать зубы от несправедливости жизни. Малик был рожден, чтобы править, и ведь он с самого детства питал надежды. Когда более двух лет назад, вскоре после свадьбы Акила и Тоби, память об отце начала постепенно угасать, Малик с радостью принял регентство, хотя событие это было окрашено мрачными красками. Тогда брат связался с Акилом и попросил его вернуться домой, а он не вернулся. Теперь его просил вернуться не один человек, а целая страна. И какие бы чувства он ни испытывал к своей семье, о Джоборо он готов позаботиться. Он любил это место всем сердцем.

Черт побери, именно из-за Джоборо он так долго пробыл там, даже когда понял, что в семье ему нет места. Поэтому он женился и уехал.

Последние три года Акил ощущал себя самым счастливым человеком. Однако его настигло прошлое. Брата не стало, с увяданием отца он уже давным-давно свыкся. Еще у него осталась жена, которая, по всей видимости, не хотела иметь с ним ничего общего.

Что с ней не так? Да, они не общались с тех пор, как виделись в последний раз, но разве он не помогал Тоби финансово, причем перечислял ей в разы больше, чем было предусмотрено их соглашением. Он бы солгал, если бы сказал, что ему было не любопытно узнать, что произошло, если бы они поддались страсти в первую брачную ночь. Это была не просто похоть, а нечто такое, что его сильно напугало тогда. Он не смог бы сделать Тоби счастливой, и в ту ночь, ощущая безумное желание, они…

В ту ночь она поцеловала его, словно женщина, которая знала, чего хотела. Акил ощутил истинное желание, и это сильно напугало его. Одно дело — воспользоваться друг другом ради побега, а другое — начать отношения с женщиной, которую он боится обидеть. Не хотелось причинять боль, поскольку она, пусть и частично, походила на ту, с которой он вырос. А то, как девушка смотрела на него той ночью, напугало его.

Так что единственное правильное решение — исключить Тоби из своей жизни. Основав компанию «Ра индастрис», Акил сильно преуспел. Где-то в глубине души ему хотелось разделить свой успех с Маликом, со своей семьей и с Джоборо. Теперь у него никогда не будет подобного шанса.

Боль накатила с новой силой, однако, если поддаться своим чувствам, он никогда не сможет осуществить задуманное, а именно забрать жену и вернуться домой. Акил умел манипулировать людьми. В конце концов, его семья — эксперт по части манипуляций, именно поэтому он и ушел. Но, увидев слезы на глазах Тоби, он ощутил укол совести, это грызло его изнутри. У него не было сил сражаться с ней.

Акил взял себя в руки и вернулся в вестибюль. Тоби не сдвинулась с места, сидела в том же положении, сжав колени вместе. Он заметил сходство с той девушкой, которую взял с собой в Дубай незабываемой ночью несколько лет назад. Она была такой же красивой и расстроенной, и Акил ответил ей тогда так же резко, как сейчас. На него нахлынули воспоминания. Мягкие и такие сладкие губы, аромат ее кожи… А как она прижалась к нему… Вдохи и дрожь ее тела…

Он поцеловал ее в момент порыва, в момент слабости, и она с готовностью ответила ему. Он гордился тем, что не позволил поддаться этому порыву, но сейчас, глядя на Тоби… Акил попытался выкинуть все нежелательные мысли из головы. Хватит! Сейчас главная цель — заставить ее вернуться с ним. И он понял, как добиться желаемого.

Королевский самолет не сильно изменился с тех пор, как Тоби побывала на борту в последний раз. Правда, тогда она была молодой и наивной девушкой, которой удалось успешно вырваться из плена. Теперь она — замужняя женщина, хотя, к сожалению, по-прежнему не желанная.

Они с Акилом молча сидели, потупив глаза, друг напротив друга. Стюардесса подала им чай, низко поклонилась и удалилась. Чайник остался нетронутым, вокруг было множество вкуснейшей выпечки и сладостей, политых медом и украшенных фисташками. Акил не был настроен на разговоры, его взгляд устремился куда-то вдаль.

Вернувшись в вестибюль отеля, он попросил ее подняться на борт самолета. Тоби согласилась. В конце концов, он потерял брата, и проигнорировать этот факт она не могла.

Тоби молча сидела напротив Акила. Спустя какое-то время она все же угостилась сладостями.

Акил обратил на нее внимание, его губы слегка дернулись.

— Ты в порядке? — спросила она.

— По правде говоря, нет. Но я не хочу об этом говорить. — Он взял угощение, но так и не съел его. — Думаю, мне следует попросить у тебя прощения.

— Не надо, если только это не искреннее желание. — Тоби скрестила руки на груди.

— Нет, я действительно сожалею. — Ему вдруг стало тяжело дышать, от напряжения словно закипала кровь. — Прости, что игнорировал тебя. У меня были на то свои причины.

— Так же, как и у меня, когда я попыталась связаться с тобой первый раз, — тихо произнесла она. — Ты обо мне забыл, ведь так? Как и все остальные.

Акил заметно поморщился:

— Справедливый комментарий. Что случилось?

Тоби на мгновение закусила губу, пытаясь оценить, насколько искренни его мотивы.

— Не думаю, что это имеет значение в свете происходящего.

— Земные проблемы едва ли волнуют Малика, — сухо заметил он, — но мы-то с тобой все еще здесь. Я ценю твою заботу, поэтому хочу понять, что у тебя на душе. Так что рассказывай.

Акил не выказал ни единого признака переживаний из-за смерти брата. Тоби смотрела на него около минуты, прежде чем снова заговорила.

— Я… это было глупо. У меня была мысль создать место для женщин, которым нужна помощь и у которых нет других вариантов. Безопасное место, кризисный центр, куда они могли бы обратиться, пока не встанут на ноги или не смогут постоять за себя, причем независимо от того, откуда они. Медицинское обслуживание, финансовая помощь, кредиты для открытия своего дела.

— Я понял. — У Акила заблестели глаза. — Это очень хорошая идея.

— Да, но довести ее до ума я не смогла. Инвестировать в Нигерии рискованно из-за высокого уровня коррупции, а я, к сожалению, не смогла найти правильных людей. — Ее ободрали словно липку, но эта часть истории слишком уж сложная, поэтому она не вдавалась в подробности. — Я потеряла все. И поэтому связалась с тобой.

— Ах.

Сожаления в его глазах было предостаточно, чтобы у Тоби перехватило дыхание. Безразличие полностью исчезло. Ему впервые показалось, что он видит ее настоящую. Тоби, которая думала в основном о себе, упорно стремилась стать лучше. Он опустил взгляд. Момент был испорчен.

— Я долгое время не общался с Маликом. — Акил сжал челюсти, в глазах вновь появился блеск. Нет, не слезы, это было бы слишком. Но хоть какие-то эмоции просочились сквозь броню. Никогда прежде Тоби не видела его таким и вдруг почувствовала жалость к нему. — Мне нужно вернуться, — добавил он. — И мне для достижения успеха нужна твоя помощь. Это не уловка, по крайней мере, не сейчас. Я хочу остаться.

Тоби разнервничалась.

— А что будет со мной? Мне тоже придется остаться?

— Это очень важно по многим причинам. Рядом со мной должна быть женщина, которая стала моей женой еще три года назад. — Ярость и высокомерие исчезли, теперь он выглядел каким-то уставшим и измученным и вовсе не походил на того человека, который встретил ее в аэропорту. — В свою очередь, я помогу тебе начать заново твой бизнес. Я позабочусь об этом.

— Услуга за услугу, — язвительно заметила она.

Акил провел рукой по волосам.

— Нет, Тобилола, я бы помог, даже если бы ты попросила меня этого не делать. Это прекрасная идея, — продолжил он. — Твое сердце полно доброты, как и у королевы, хотя ты решительно не хочешь взять на себя эту роль.

Его слова повлияли на Тоби, гнев испарился, как утренний туман. Она почувствовала, как слезы наворачиваются на глаза. Акил не обратил на это внимания, поскольку вертел чашку в руках. В его больших руках та выглядела нелепо.

— Хорошо, — прошептала девушка, — я согласна.

Акил слишком устал, чтобы выражать хоть какие-то эмоции. Он потянулся вперед, взял ее за руку и провел пальцем по запястью, где бешено стучал пульс, а потом осторожно положил руку обратно ей на колени.

— Я прикажу своим людям собрать твои вещи, и мы отправимся домой, как только получим разрешение, если ты не против?

Тоби кивнула, украдкой вытирая слезы.

— Хорошо. И… мне жаль твоего брата.

— Как мило с твоей стороны. — Акил встал и через мгновение исчез.

* * *

Спустя несколько часов полета Тоби задумалась, правильно ли поступила. После восхитительно вкусного ужина Акил общался как ни в чем не бывало.

— Мы приземлимся через несколько часов, — сообщил он, как только стюардесса убрала посуду со стола. — На границе Джоборо и Марокко есть место, где хоронили королей, и Малика…

— Я понимаю, — тихо ответила Тоби.

— Конечно, есть протокол церемонии, но… — Акил глубоко вздохнул: — В Джоборо организуют службу, чтобы попрощаться с ним. Для семьи и друзей, а еще ее будут транслировать по телевидению для широкой публики.

— Хорошо.

— Моя невестка Джамила ответит на все важные вопросы, но, по понятным причинам, ей будет очень нелегко. Тебе придется заняться планированием, будь к этому готова.

Тоби потребовалось какое-то время, чтобы осознать сказанное.

— Погоди, что? Ты хочешь, чтобы я все спланировала?

— Не спланировала, нет. Нам нужен член семьи, который взял бы на себя ответственность подобрать команду. Ты же не думаешь, что женщина, только что потерявшая мужа, сможет этим заняться. Ну, или мой отец. — Его голос немного дрогнул, но Акил быстро пришел в себя. — Человек психически неуравновешенный. Сомневаюсь, чтобы он помнил, что ел на завтрак.

От его жестокости у Тоби перехватило дыхание.

— Он твой отец.

— Мне не раз об этом говорила моя мать.

— Да что с тобой не так?

— Ну, а что же насчет тебя, неужели ты не сможешь взять на себя похороны брата?

Он посмотрел на нее так, словно она свихнулась.

— Конечно же нет.

— Но он твой брат!

— Я не стану продолжать этот разговор, — заявил он и вытянул ноги. — Ты собираешься этим заниматься или нет?

Тоби замерла.

— Ты вообще не готов помогать?

— У меня слишком много дел, Тобилола.

— Но это ведь твой брат! Я видела его лишь однажды. Ты же не можешь…

— Наши люди тебе подробно расскажут о нем, начиная с образования и заканчивая любимым напитком, к тому же существуют видеоархивы. Дай мне задание на службе, если посчитаешь, что это необходимо, хотя я предпочел бы не вмешиваться.

Тоби откинулась на спинку кресла, а Акил принялся готовить коктейли, что-то бормоча себе под нос.

— Как же я рад снова увидеть вино. Хотя тебе, Тоби, я бы предложил чай. По-моему, ты немного нервничаешь.

Ошарашенная, Тоби взяла из его рук чашку с восхитительно пахнущим мятой и специями напитком.

— Осторожно, горячий.

Она не представляла, что ей делать. Организовать в качестве королевы поминальную службу для человека, который казался очень требовательным, задача не из легких. Она сделала глоток чая, сладкого и бодрящего. Казалось, специи действуют успокаивающе. Спустя некоторое время она встретилась взглядом с Акилом.

— Я буду крайне признателен, если ты согласишься, — настаивал он. — Это очень облегчит мне жизнь.

— То, что случилось, — ужасно, — призналась Тоби и чуть не упала со своего места, когда Акил снова заговорил. На этот раз его взгляд был прикован к окну, он смотрел на небо, словно хотел оказаться где-то в другом месте.

В общем, Тоби понимала, что сейчас чувствует Акил, у нее тоже частенько было подобное выражение лица по возвращении домой из коротких дипломатических поездок с родителями.

— Люди, как ты… — донесся до нее голос мужа.

Она явно не следила за разговором, вся погруженная в свои мысли.

— Что?

Он взглянул ей в глаза, а когда снова заговорил, его голос был по-прежнему ровным и безразличным.

— Я следил за твоими социальными сетями. Ты такая теплая, смешная, Тоби. Люди симпатизируют тебе. Мои люди. — Словно он говорил чуждые ему слова, словно не от чистого сердца. — Моя популярность не на таком высоком уровне с тех пор, как я уехал.

— Ты уехал, чтобы заняться добрым делом, — растерянно отреагировала Тоби.

Акил ухмыльнулся:

— Возможно, но пресса предпочла сосредоточиться на других вещах, пиар-кампания моего отца работала в режиме нон-стоп, чтобы я не… Ладно, это долгая история.

— Ты по-прежнему королевский сын.

— Ты все поймешь. Мое возвращение может пройти не очень гладко. У тебя же, с другой стороны, много последователей. Наша свадьба вызвала большой общественный интерес в Джоборо, и есть люди, которые следили за тобой с восхищением. Школьницы организовали твой фан-клуб. Это также касается женщин и семьи. Многие ругали меня за то, что я бросил тебя.

Ох, почему же все так сложно? Тоби никогда не встречала мужчину, который мог так быстро ее разозлить, расстроить или вызвать сочувствие. Что по этому поводу говорил ее отец? Она облизнула губы, пытаясь вспомнить слова отца.

— «Дом короля сгорел и лишь стал привлекательнее». — Она улыбнулась, следя за реакцией мужа. Ты можешь повернуть ситуацию в свою сторону. В конце концов, ты принес в Марокко солнечную энергию, ведь так? И можешь помочь и Джоборо.

Тоби не понимала, откуда в ней такая уверенность, на мгновение даже показалось, что ей удалось достучаться до Акила. Правда, вскоре его лицо вновь напряглось, словно он чего-то опасался.

— Видишь. Именно поэтому ты с легкостью сможешь справиться с организацией поминальной службы, — резко добавил он и откашлялся. — Пойдем, нам еще многое предстоит обсудить.

Глава 5

Акил ожидал прохладный прием со стороны народа Джоборо и королевской семьи. Они с Тоби приземлились на границе с Марокко, потом на вертолете пролетели над горным хребтом Джоборан, чье величие было окутано сумерками. Тоби очень устала, и он мог заметить это по ее глазам, хотя она старалась держаться, как могла. Отлично! В ближайшее время ей понадобится максимум выносливости.

К царской чете никто не подходил и не выражал соболезнования. Так, обычный набор протокольных любезностей. Все были слишком опечалены. Акилу показалось, что придворные обижены и даже не пытаются это скрывать. Реакция людей подвигла Тоби гордо вскинуть подбородок.

На протяжении веков членов королевской фамилии Джоборо хоронили в Долине Царей, в мелководье у подножия Джоборского хребта, скрытого от главной дороги скалистым ландшафтом. В детстве Акил находил это место ужасающим и пугающим. Теперь обстановка полностью соответствовала его настроению. Ни дворцов, ни красивых домов, только величественный мавзолей, словно стремящийся достать до небес. Здесь никогда не бывает посетителей, никто не приносит живых цветов. Словом, никаких сантиментов. Бывшие правители Джоборо предоставлены самим себе. И вот теперь к ним должен присоединиться Малик.

Малик, который последние несколько лет пытался связаться с Акилом, но всякий раз терпел неудачу. «Как же мне жаль, брат», — подумал Акил. Много лет назад он принял решение, касающееся брата, и теперь сожалел об этом. И вот, слушая надгробные речи под североафриканском солнцем, он поймал себя на том, что изо всех сил сжимает челюсть, пытаясь справиться с эмоциями и болью.

Когда-то в юности они были лучшими друзьями, но с годами начались разногласия, да кроме того, поведение отца сильно отдалило братьев друг от друга. Может, не стоило винить во всем Малика, в конце концов, он и сам был ребенком, и в его обязанности не входила защита Акила.

Церемония прощания вышла утомительно долгой. Им пришлось выслушать длинное повествование о двухгодичном правлении молодого короля, подробно описывающее его достижения и службу короне. Так же были слова, посвященные вдове Джамиле, которая очень сожалела о том, что за пять лет брака так и не родила супругу наследника. Акил в конце своей жизни, возможно, и стал бы сносным королем, а теперь ничего не поделаешь — Джоборо будет править король-регент, потерявший всякое уважение. Почему он вообще здесь?

Словно реагируя на его внутреннюю борьбу, Тоби заерзала. Погруженный в свои мысли, он и вовсе забыл, что она была рядом. Она взглянула на него, взяла за руку. Ее лицо было наполовину скрыто тяжелой вуалью.

Тоби больше не смотрела на Акила, но от ее прикосновения его сердце забилось немного быстрее. Она жалела мужа. Да, именно то чувство, которое он ненавидел. Жалость. Правда, сейчас было не того. Какой смысл отрицать нестерпимую боль в сердце. Тоби в данный момент — единственный его союзник.

«Дом короля сгорел и лишь стал привлекательнее», — вспомнил он ее слова.

Акил так и не отпустил руку жены.

«Слава богу, все закончилось», — думала Тоби, лежа в ванне своего купе. Глаза закрывались. После церемонии королевскую чету сопровождали в старомодном поезде, использовавшемся целыми поколениями для поездок членов семьи по всей стране. Из долины они направились в столицу, где для новой хозяйки подготовили старые апартаменты Джамилы.

— Мы не можем отправить ее так поспешно, — запротестовала Тоби.

Джамила практически не обмолвилась с Тоби ни единым словом. Впрочем, этого следовало ожидать.

— По крайней мере, у нее должен быть свой дом. И, я полагаю, дворец довольно-таки велик, чтобы…

— Ты знаешь правила, Тобилола, — усмехнулся Акил. — Королевская жизнь — это не про сантименты. Король умирает, преемник занимает его место. Все! Точка! Джамила не успела привыкнуть к этим апартаментам. Малик правил всего два года.

— И, тем не менее, — настаивала Тоби.

— Ты обречена на провал, если позволишь эмоциям управлять тобой. Прости, но у меня есть дела.

Акил ушел с одним из своих советников, которые все были на одно лицо. Ее передали на попечение молчаливой женщины средних лет, не говорившей по-английски. Она проводила Тоби в комфортабельные палаты со спальной зоной, гостиной и ванной.

— Простите, прислужница, — немного нерешительно обратилась она к женщине, не зная, правильно ли использовала иностранное слово.

Служанка ее поняла и указала на маленькую дверь в северной части поезда, которая предположительно вела в апартаменты Акила. Потом она быстро наполнила огромную ванну горячей водой, достала несколько флаконов и властным жестом указала на сандалии, платье, вуаль и верхнюю одежду Тоби, предлагая ей раздеться.

Тоби посещала хаммам во время отпуска, сейчас эта процедура напомнила нечто похожее, только укороченную версию. Служанка энергично терла ее мочалкой, использовала нечто напоминающее скраб, потом в ход пошло масло. Женщина действовала слишком быстро, Тоби даже не успела смутиться. Через несколько мгновений она погрузилась в горячую воду, ощущая приятное покалывание на коже.

Женщина что-то сказала ей, почти по-матерински погладила по щеке и ушла, оставив Тоби наедине со своими мыслями. Она закрыла глаза, откинула голову назад, пытаясь понять, чем набит подголовник. Сосновые иголки? Эвкалипт? Что бы это ни было, напряжение, беспокойство и усталость таяли. Когда дверь с грохотом распахнулась, Тоби даже не открыла глаз, поскольку расслабилась не на шутку.

— Если бы я только знала, как попросить добавить еще немного горячей воды, — пробормотала она.

— Там есть вентиль рядом с твой ногой, — ответил мужской голос.

Тоби тут же вздрогнула всем телом, рискуя расплескать воду из ванны.

— Я… что ты…

— Ты меня звала?

— Звала? Тебя?

Она прикрыла рукой грудь. В ванне не было даже пены, чтобы спрятать обнаженное тело. Она повернулась и оглянулась через плечо. Акил смотрел на нее, на его лице расцвела улыбка.

— Отвернись! — закричала она.

Он отвернулся, но перед этим ухмыльнулся и окинул Тоби взглядом, отчего вода в ванне словно стала горячее.

— Значит, ты за мной не посылала?

— Конечно нет!

Тоби со стоном встала, оборачиваясь полотенцем. Поезд покачнулся, и ей пришлось балансировать, чтобы не упасть. Плитка была скользкой от масла. Пытаясь выбраться из ванны быстро, она немного запуталась в полотенце. Акил мгновенно развернулся и схватил ее за плечи.

— Нет, не надо! — воскликнула она, пытаясь прикрыться.

— Не смеши меня, — грубо сказал он и помог ей вылезти и сесть.

Он снял с себя халат и накинул ей на плечи. Халат Акила хранил аромат его кожи, отчего у нее тут же закружилась голова. Она прижала ткань к мокрому телу и, только когда поняла, что твердо стоит на полу, повернула голову.

— Ты в порядке?

— Да, — пробурчала она, смущенная своей бурной реакцией на его приход.

Тоби почти в панике подняла взгляд наверх. Она впервые видела Акила обнаженным по пояс, в одних лишь хлопчатобумажных брюках белого цвета, небрежно затянутых потертым шнурком, теперь, правда, уже мокрых. Очевидно, некоторое время назад он и сам принимал ванну; его темная кожа блестела в мягком свете. Тени придавали каждому мускулу рельеф. Его лицо смягчилось после ее казуса. Тоби обрадовалась и зажмурилась. Возможно, когда она откроет глаза, мираж исчезнет.

— У тебя трясутся руки, — мягко заметил Акил, и от этой мягкости в голосе у нее в горле образовался ком. Возможно, она слишком сильно устала. — Пойдем, Тоби. Вставай и пошли. В гостиной теплее. Несмотря на то, что мы в пустыне, ночи здесь холодные.

Она открыла глаза и молча взяла его за руку.

— Ты решила со мной не разговаривать?

— Мне стыдно, — процедила она сквозь зубы. — Я спрашивала о тебе, но не понимаю, почему Хаджар решила привести тебя сюда.

— Вероятно, подумала, что ты хочешь, чтобы я застал тебя в ванне. Ты выглядела очень соблазнительно, — протянул Акил.

Жар вернулся. Она занервничала.

— Я бы никогда. Послушай, мы сегодня похоронили твоего брата!

Он пожал плечами. Они подошли к раздвижной двери между апартаментами. Акил толкнул Тоби. Пожалуй, слишком сильно.

— Разве это не причина утешить твоего скорбящего мужа? Все прошло отлично. Я уверен, что ты утомилась сегодня.

Он провел ее через гостиную, по-видимому, не переживая о собственной наготе. Она не могла оторвать глаз от его мускулистой спины. Что же с ней не так? Она смотрела на него, будто…

— Садись. Я попрошу принести чай и что-нибудь на перекус, — сказал он, усаживая ее на обитую бархатом кушетку.

— Спасибо, и, если не сложно, немного прохладной воды, — пробормотала Тоби, сжимая бедра так сильно, как только могла. Она знала, что все дело в усталости и нервозности.

Тело гудело, и причиной тому полуобнаженный мужчина рядом с ней. Ее кожу покалывало, халат терся о соски, которые с каждой секундой становились все тверже и чувствительнее. Она скрестила руки на груди, пытаясь совладать с возбуждением, но и это не помогло. Обычно она считала свой пышный бюст и бедра своим преимуществом, но сегодня явно неподходящий момент. И Акил, казалось, совершенно не обращает на нее никакого внимания. Когда он подошел к ней, наполняя все пространство восхитительным ароматом, она заметила, что его брюки немного приспущены.

Тоби чувствовала себя невероятно глупо, однако, хотя и с трудом, смогла дышать ровно при виде его обнаженного тела.

— Что? — переспросил он.

— Я… просто… не мог бы ты, пожалуйста, накинуть что-то на себя?

Акил взглянул на нее с удивлением и ухмыльнулся.

— Видишь ли, мой халат на тебе, — подметил он.

— Прошу, — сказала она.

Он впервые со встречи в Дубае засмеялся в голос, ушел и через мгновение вернулся, натянув белую джеллабу, которая доходила ему до щиколоток.

— Так лучше?

Он явно издевался над ней.

— Спасибо. — Тоби опустила глаза.

Да, сейчас он одет, но его полуобнаженное тело прочно отпечаталось в ее мозгу, и в ближайшее время от этих образов деваться некуда.

Глава 6

Светская львица легко смущается при виде обнаженного мужчины? Очень интересно!

Тоби с тех пор не смотрела ему в глаза. Когда Акил вернулся, она глотала ледяную воду, словно только что пробежала марафон. Стоит признать, в его халате она выглядела весьма соблазнительно. Парчовая ткань плотно облегала привлекательное тело, смазанное маслом.

Ах да, Акил разглядел абсолютно все. Он женился на красивой женщине, это касалось и ее тела, и ее лица. И любой человек мог бы заметить напряжение в комнате. А для него уж точно это не было неожиданностью. В конце концов, Тоби очень привлекательна. Любой мужчина возбудился бы при виде ее. Но вот ее реакция на него…

Крайне хорошее отвлечение. Тоби прогнала темные мысли, которые мучили его с тех самых пор, как он получил известие о смерти Малика.

Сейчас они сидели в полумраке комнаты, и тот факт, что Тоби обнажена под халатом, сводил его с ума. Если бы хотел, он смог бы с легкостью соблазнить свою жену. Просто чтобы снять напряжение, сковывавшее тело на протяжении нескольких дней. Близость с ней погасила бы боль и злость.

«Тебе это нужно», — твердил внутренний голос. И, судя по тому, как вздымалась грудь Тоби, едва ли он потерпел бы неудачу в соблазнении, если бы попытался. Ему вспомнилась та ночь три года назад, и он понял, что они так и не закончили начатое. Он мог использовать массу слов, чтобы возбудить девушку, но вместо этого молча протянул ей руку. Тоби прикоснулась к разгоряченному лицу руками.

— Акил… Я не думаю…

— Просто позволь мне обнять тебя, хабибтщ — с нежностью произнес он, и она тут же прижалась к его груди. В каком-то смысле это было странно, потому что его нежность притупляла границы вожделения, которое он ожидал испытать. Его руки потянулись не к ее телу, а к лицу.

— Здесь очень красиво, — заметила Тоби.

— Полагаю, ты права. Оформление здесь мне нравится больше, чем в самолете, — признал он. — И это только начало. Мой народ вообще любит роскошь.

Тоби посмотрела на него с любопытством и беспокойством одновременно.

— Я тебя не понимаю, — недоумевала она. — Сегодня мы похоронили твоего старшего брата, твой отец болен, через несколько дней ты станешь королем. Королем целой страны, в которой отказываешься находиться, а ты не готов обсуждать все это.

— Есть темы гораздо более приятные для обсуждения. — Он вдруг стал более резким, чем планировал. Провел рукой по ее шее, спускаясь все ниже, вспомнил, как ее украшали рубины и золото. Забавно, что он помнит до мелочей ее свадебный образ. — Например, сейчас я думаю о нашей с тобой брачной ночи, и о том, как прекрасно ты выглядела.

Тоби облизала губы.

— Ты пытаешься меня отвлечь?

— Пожалуй, — подтвердил Акил.

— Мы никогда не станем обсуждать…

— Нечего тут обсуждать. — На этот раз его голос смягчился. — Все, что меня сейчас интересует, — это ты, Тобилола. И то, как прекрасно ты выглядишь.

— Ты же не думаешь, что меня можно соблазнить?

— Я бы попытался.

И он прикоснулся губами к ее шее, покрывая поцелуями нежную кожу.

Тоби застонала:

— Акил, это не…

— Тебе станет легче, если я признаюсь, что мое сердце разбито? Если скажу, что очень любил брата и буду сильно скучать по нему?

Тоби вздрогнула, пораженная его сарказмом. Однако ее дыхание участилось от звука его голоса и прикосновений его губ, следовавших после каждого предложения. Теперь он двигался вверх, к своей истинной цели — ее мягким пухлым губам. Никогда прежде он не прикасался к женщине, чье тело так отзывалось на его ласки.

— Я не лгу, Тоби.

— Но…

— Ты ничего не знаешь ни о моей семье, ни обо мне. — Это верно. Он женился на ней ради обоюдной выгоды, едва ли он расскажет ей о своих чувствах, которые скрывал от всех на протяжении многих лет. — Если хочешь, чтобы я остановился, сейчас самое время мне об этом сказать. — Его голос сделался хриплым.

— Ты не в себе, — беспомощно выпалила Тоби.

Услышав это, Акил рассмеялся.

— Уверяю тебя, сейчас ты видишь перед собой меня настоящего.

И он с наслаждением поцеловал ее.

Да, это именно то, что ему нужно.

Тоби на мгновение замешкалась, потом поддалась порыву, что немного напугало Акила. Она жадно поцеловала его, будто всегда жаждала этого. Ее губы по вкусу напоминали смесь меда, пряностей, кардамона и чего-то смутно знакомого. Возможно, эссенцию, которая помнилась ему еще с первой брачной ночи.

Незаконченное дело — вот что не давало ему покоя. Да, и их тела помнили, где остановились в прошлый раз. Если ему все же удастся показать девушке, насколько сильно они нуждаются друг в друге, ничто не сможет нарушить его покой сегодняшней ночью.

Он использовал ее, и, честно говоря, она ему позволила.

Ей бы разозлиться, провалиться на месте со стыда или ужаснуться! Но она лишь смягчалась от его прикосновений, выгибалась и явно была не прочь близости. В каком-то смысле они продолжили с того места, где остановились. И да, ей этого очень хотелось.

Тоби коснулась его бицепсов, скользнула ногой к его паху. Акил принялся жадно ласкать ее бедра сквозь ткань халата. Она издавала звуки, одновременно напоминающие и всхлипы и стоны. Его рука в ответ поднялась выше, к груди. Через ткань он начал ласкать ее набухший чувствительный сосок, и от этих прикосновений она ощутила ноющую боль внизу живота.

Тоби выругалась. Акил усмехнулся. Он касался ее лица, талии, груди.

— Акил…

— Медленно, — сказал он с нежностью в голосе и стянул халат с ее плеч, обнажая своему взору ее грудь.

Открыв глаза, она увидела, что он спокоен. Правда, спустя мгновение она заметила в его взгляде нечто первобытное. Их обоюдное желание было неоспоримо. От покачивания поезда ее грудь вздымалась в такт движению, что могло бы и смутить Тоби, но смелые движения Акила вселили в нее уверенность. Она взглянула ему прямо в глаза.

Он немного скривил рот, и от ее уверенности не осталось и следа. Тоби как-то сникла, когда он притянул ее к себе, сжав груди в руках. Сначала нежно поглаживал пальцами, потом прильнул губами, покрывая их поцелуями, оставляя набухшие соски нетронутыми, пока те не заболели от желания настолько сильно, что она фактически жаждала его прикосновений.

«Ты знаешь, чего я хочу! Перестань дразнить меня», — думала Тоби.

Однако он делал это не специально, ему просто хотелось довести ее до высшей точки наслаждения, когда не будет больше сил терпеть.

— Акил! — выкрикнула Тоби и яростно дернулась, когда его большой палец, наконец, медленно коснулся левого соска.

Он не проронил ни слова, опустил голову у другой груди и принялся посасывать. Комнату заполонили вздохи Тоби. Она уже не сдерживалась.

Вот так она смогла бы с легкостью достичь пика наслаждения. Никогда в жизни ее тело не испытывало подобных ощущений. Умелые руки Акила скользнули туда, где халат прикрывал бедра. Тоби задыхалась от наслаждения, потом ее тело расслабилось и распалось на множество фрагментов.

Они оба тяжело дышали. Она ощущала через халат возбуждение Акила. Она повернулась к нему.

— Позволишь ли ты мне… — начала Тоби, но замолчала.

— Не сегодня. Мы продолжим, но не сегодня. Завтра я должен быть сосредоточенным, а тебе нужно выспаться.

Он коснулся ее подбородка и взглянул в глаза. Его взгляд источал нечто темное, словно ночь, повисшая за окном.

— Тоби…

Ветер коснулся ее обнаженной кожи, она вздрогнула, поправила халат, прикрывая наготу.

— Ты такая красивая, — просто произнес Акил, проводя руками по ее телу, поправляя халат на груди. — Нет причин, по которым мы бы не извлекли пользу из наших отношений, Тоби.

Она ощутила прохладу в теле и присела, не обращая внимания, насколько влажно стало между ее ног.

— На что ты намекаешь? Хочешь, чтобы я стала твоей королевой во всех смыслах, даже если ты не…

Она не смогла закончить фразу. Думать о любви — абсурд. Она понятия не имела, почему ей пришло на ум это слово, ведь она прекрасно понимала, что, если позволит, Акил сможет с легкостью проникнуть в ее сердце. Его нежные слова о том, что она подходит на роль королевы, лишь способствовали этому.

— Я благодарен тебе за помощь, — улыбнулся он. — У нас с тобой много общего, Тоби. Мы постарались убежать и вырасти. Хотя долг зовет меня, у тебя подобных обязательств нет, по крайней мере, не навсегда. Подумай, чем бы ты хотела заняться, когда все это закончится, Тобилола. У меня нет намерений превращать твою жизнь в ад. А здесь для тебя нет места. Насладись Джоборо, помоги мне завоевать общественную любовь и раздели со мной постель, если хочешь. Но знай, когда все закончится, ты обретешь свободу. — Его голос прозвучал серьезно, Тоби почувствовала, как все внутри ее сжалось от ноющей пустоты, которую он не сумел заполнить. Пустоты в ее сердце.

Тоби вышла замуж за Акила, чтобы избежать отцовского давления, но она еще не нашла место, где чувствовала бы себя дома. У нее благородные цели. Она прошла обучение, с треском провалилась в своей самой первой попытке начать бизнес. С тех пор прожигала жизнь, и теперь, глядя на мужа, еще острее почувствовала свои неудачи.

В реальности ей хотелось помогать людям и обзавестись домом. Но как же она была глупа в своем стремлении! Даже оказалась в объятиях человека, не готового предложить ей хоть что-то. А он, по крайней мере, честен с ней.

Акил больше не смотрел в ее сторону, сфокусировав взгляд на окне. Тепло исчезло полностью. Тоби выдержала паузу, прежде чем заговорить снова:

— И чем же мне заняться потом?

Либо он не заметил подвоха в ее словах, либо просто проигнорировал.

— У тебя полно времени, чтобы выяснить это, — сказал он равнодушно. На мгновение остановился, наклонился к ней и поцеловал в щеку. Его кожа, по сравнению с ее бархатистой и мягкой, напоминала наждачную бумагу.

— Отдохни, Тобилола, — вздохнул он. — На рассвете мы прибудем в столицу.

Глава 7

Африканское королевство Джоборо, названное так в честь древних связей с Мали, располагалось на побережье Марокко. Страна была небольшой и изысканной. Теперь это был дом Тоби, новый дом. Во всяком случае, пока. Хаджар разбудила ее на рассвете, широко распахнув занавески королевских апартаментов, тихонько напевая себе под нос, а затем принялась раскладывать туалетные принадлежности для волос и тела, наполнявшие покои приятным ароматом.

С помощью приложения-переводчика в мобильном телефоне Тоби узнала, что менее чем через два часа они прибудут в столицу. Акил не спал, все это время пробыл со своими советниками. Тоби любезно попросили присоединиться к ним, как только она будет готова.

Девушка насладилась завтраком, состоящим из яиц, фруктов и нежного лабне с сыром и свежеиспеченным хлебом. Из ее окна виднелись апельсиновые деревья. Тоби даже была рада тому, что Акил не заглянул к ней. После эмоционального вечера он точно бы разрушил безмятежность ее утра.

Восходящее солнце окрасило небо красными и оранжевыми оттенками, а над темно-коричневыми Джоборскими горами, окруженными пустыней, клубился туман. Она могла разглядеть серое море, которое находилось так далеко, что с легкостью сливалось с небом.

Когда Тоби закончила завтракать, Хаджар повела ее к кровати, где уже лежала одежда для нее. Вещи были явно не из ее гардероба, совершенно новые и изысканно сшитые, все, вплоть до нижнего белья, из какой-то мягкой прозрачной ткани. Само платье представляло собой простую шелковую комбинацию кремового цвета, доходившую до щиколоток, сверху надевалось прозрачное платье, где воротник, подол и манжеты были расшиты тонкой золотой нитью. Никогда прежде Тоби не видела столь изящной работы. Все было пошито весьма искусно. Пояс в тон и сандалии были расшиты бисером. Хаджар помогла девушке одеться и с довольным лицом вышла из комнаты.

Прошло всего несколько минут, прежде чем раздался стук. Дверь открылась.

— О, хорошо! Ты готова. Почти.

Тоби заметила миниатюрную женщину, стоявшую в дверях. В одной руке она держала сундучок из красного дерева, а в другой — длинную черную ленту. Их одежда перекликалась, за исключением платья незнакомки, расшитого черным обсидианом.

— Мне кажется, тебе очень идет национальная одежда, — оживленно заметила она. — Было время, когда я бы убила за твой рост, длинные юбки, как ты можешь заметить, не для меня. Тебе нравится?

— Очень.

Она не видела Джамилу с похорон и даже не знала, что она в поезде. Акил не соизволил сообщить ей эту информацию прошлой ночью.

— Я… Как дела?

— Боже мой, как мило, что ты спросила. Я в порядке. Я здесь, чтобы помочь тебе подготовиться к этому утру. Тебя ожидает процессия, а я после смерти мужа занимаю место королевской принцессы, — на ее лице не было даже намека на беспокойство, — ты должна быть в курсе протоколов.

Какова семья! Лицо Джамилы, между прочим, без единой морщинки, выглядело совершенно безмятежно, она вовсе не казалась огорченной. Она на идеальном английском с красивым акцентом подробно описала алгоритм процессии, которая начнется с кабриолета, после чего шествие следует от площади до главного дворца.

— Они замучают тебя до смерти этой церемонией, и даже чая не предвидится, — подметила она. — У твоей сопровождающей будут вода и леденцы с корицей, так что просто подай сигнал, если почувствуешь слабость. Голову держи высоко и никогда не смотри прямо в камеру, не давай общественности лишнего повода для обсуждения. Приятная улыбка, и следуй за королем на расстоянии ярда.

Тоби кивнула.

— Где он? — неуверенно спросила она.

— Он появится незадолго до того, как мы начнем шествие. Садись.

Тоби послушно села. Джамила позвала Хаджар, которая принесла стаканчики с чаем и устрашающего вида коробку с кистями для макияжа. Пока помощница помогала с макияжем, Джамила давала наставления.

— Вы женаты уже три года. Ты вообще пыталась выучить джоборский язык?

— Я знаю всего несколько фраз.

— Произнеси их.

Тоби так и сделала, чувствуя себя довольно глупо. Джамила кивнула и лишь немного поправила произношение нескольких слов.

— У тебя очень красивый акцент. Воспользуйся этим. А знаешь ли ты другие языки? Французский? Арабский?

— Только базовый уровень французского со школьных времен, и уверяю тебя, никто не захочет услышать, как я говорю.

— Тогда нам придется найти тебе преподавателя. — Джамила вздохнула и допила марокканский чай. — И еще кое-что.

— Джамила, я уверена, что у тебя слишком много дел, и не хотела бы навязываться.

— Навязываться, — фыркнула Джамила. — У меня нет детей, и большую часть моих обязанностей переложили на тебя, так что мне нужно хоть чем-то заняться, чтобы быть полезной. Таков мой долг. И долг — не самое подходящее слово для описания твоего мужа, поэтому мы, женщины, должны взять это на себя.

— Я думаю, Акил доказал свою преданность короне, — возразила Тоби. — Ведь он…

— Не болтай, а то испортишь макияж. И конечно же, ты не права. — Джамила была крайне спокойна. — Он обращается со всеми нами так, будто делает огромное одолжение, и пока даже слова не сказал своему бедному отцу.

«Ты ошибаешься», — хотела было возмутиться Тоби, но не смогла. Какие у нее доказательства? В конце концов, Акил заранее предупредил ее, что его здесь не жалуют.

— На самом деле мне тебя очень жаль, — закончила Джамила.

Хаджар отступила назад, наконец довольная своей работой, а Джамила обмотала рукав черной атласной лентой.

— Траурный браслет, — пояснила она. — На протяжении следующего года я буду выглядеть, как ворона, но трон выше таких обыденных вещей, как человеческие эмоции. Но если вы с Акилом полностью облачитесь в черное, это будет считаться неприличным. Ох, тут десятки правил. Однако есть и огромный плюс — у тебя неплохая репутация, Тоби. Воспользуйся этим преимуществом, и твой муж даст тебе все, что ты пожелаешь.

Джамила слегка улыбнулась, проводя рукой по локонам блестящих волос, не прикрытых черной траурной фатой.

— Теперь ты выглядишь как одна из нас, — с удовлетворением отметила она.

Тоби посмотрела в зеркало и была поражена своим отражением. Хаджар сотворила чудеса, каким-то образом теперь кожа Тоби выглядела ярче и чище. Глаза подведены карандашом, накладные ресницы, которые она добавила, сделали их вдвое больше, губы и без макияжа были пухлыми, а поэтому их лишь слегка тронули ягодно-коричневым блеском.

— Тебе очень идет белый цвет, — заметила Джамила, будто сама создавала образ своей невестки. — Он подчеркивает оттенок твоей кожи. Теперь понятно, почему Акил женился на тебе, хотя ему пришлось совершить весь этот путь до Нигерии. Правда, у вас с сестрой нет ничего общего, такое впечатление, будто она родилась уже со стилем. Впрочем, у тебя, возможно, он со временем появится. А теперь пойдем, я помогу тебе с головным убором и научу обращаться с этой юбкой. Нам не нужно, чтобы новая королева рухнула во время своего первого появления.

Чем ближе они подъезжали к столице, тем более напряженным становился Акил. Тоби понятия не имела, как с этим быть. После всех наставлений Джамилы Тоби отвели к машине, в которой постоянно появлялась королевская чета. На полу автомобиля лежал толстый шелковый ковер, он заглушал любые звуки, что уж говорить о мягких сиденьях, которые занимали большую часть салона. Акил с напряженным лицом сидел в наушниках.

— Я полагаю, что Джамила обо всем тебя проинформировала, — промолвил он.

От звука его голоса Тоби почувствовала странный трепет и тут же вспомнила, как прошлой ночью дразнил ее этот голос с приятной хрипотцой. Она с огромными усилиями вернула себя в реальность. Его глаза не выражали никаких эмоций, словно перед ним сидела… Джамила.

— Я готова, — заверила его Тоби. — Но… Акил, я тут подумала… В смысле… она только что потеряла мужа, я не хочу обременять ее с…

Акил покачал головой:

— Обременять ее? Ее обязанность как монарха — делиться своими знаниями. Ты же не уклоняешься от своих обязанностей только потому, что кто-то умер, не так ли? Что, если бы ты была ее дочерью?

«А как же скорбь», — подумала Тоби. Казалось, никто в доме аль-Хамри никогда не слышал этого слова. Эта их гиперконцентрация на своих правилах — единственная вещь, которая имеет значение. Джамила такая же надменная, как Акил сейчас. И нет гарантии того, что Малик был другим. Чем ближе они подъезжали к месту назначения, тем скованнее становился ее муж. Лицо его стало мрачным и грозным. Никакого намека на легкость или веселость. Тоби откашлялась.

— Мне нравится национальная одежда, — заметила она. Она провела пальцами по вышивке.

— Хорошо. Потому что в ближайшие дни ты будешь носить ее очень часто, — мрачно ответствовал Акил.

— Джамила принесла мне из хранилища несколько украшений, — продолжила Тоби, потрогав огромные рубиновые серьги. Надевались они необычно, каждая сережка имела дополнительный крючок. Джамила пояснила, что украшения слишком тяжелые, чтобы их можно было носить обычным образом.

Акил едва ли отреагировал на реплику жены.

— Ты нервничаешь?

Он бросил на нее презрительный взгляд:

— Нет.

Еще ей хотелось спросить, появится ли его отец, ведь за все это время, что она здесь, никто не упомянул короля. Любопытно, где он вообще? Не так уж он сильно болен, чтобы вот так прятать его от всех? Она помнила сурового человека с глубокими морщинами на лбу и вокруг рта.

— Твой отец будет там?

Лицо Акила напряглось еще больше. Боже, она не думала, что это возможно.

— Его присутствие не имеет значения для этой церемонии ровно так же, как его существование для короны.

От подобной дерзости Тоби ахнула. Резко сказано.

— Акил!

— Это правда.

— Но ведь он король! — возмутилась она. — Он же может понаблюдать за церемонией из какого-нибудь тихого места? Его очень любили, ведь так? Люди захотят его увидеть.

— Возможно, он в своих апартаментах. Я не знаю его расписания. — Акил равнодушно пожал плечами. — И если расспросы закончились, Тобилола, позволь мне послушать это. — Он указал на наушники.

Тоби была в ужасе. Бедный старик! Она обязательно навестит короля, как только представится возможность, или, по крайней мере, убедится, что с ним обращаются должным образом. Сможет ли она узнать у него, почему Акил стал таким равнодушным и холодным?

Глава 8

«Единственная хорошая вещь во всей этой процессии, — мрачно думал Акил, — это то, что Тоби понятия не имеет, что происходит».

Он ожидал некоторого хладнокровия от толпы, которую годами учили считать его худшим человеком на земле, но люди, выстроившиеся вдоль главной городской площади Джоборо, чтобы посмотреть на прибытие нового короля, приветствовали его в тишине. Он понял, что всему виной присутствие Джамилы, низкая фигура в развевающейся черной мантии вызвала восторженные возгласы, как и множество ярких цветов, которые удалось выудить из пустынной почвы Джоборо.

Небольшая шеренга школьниц с гирляндой в руках поприветствовала Тоби с широко открытыми глазами. Они хихикнули, когда та наклонилась, а с языка неуклюже сорвались слова на традиционном джоборском. Тоби добавила несколько фраз, которые выучила по пути, и девочки ответили, явно радуясь тому, что эта новая принцесса, пусть и неловко, но может говорить с ними. Ее голос звучал нежно и сладко, и, кого бы ни встречала на пути, будь то придворные или премьер-министр с представителями других королевских семей, она старалась не использовать шаблонные фразы.

Толпа заинтересовалась Тоби. Впрочем, по-другому не могло и быть. Когда она проходила мимо людей, с их стороны было предостаточно интереса, восторженных аплодисментов и приглушенных разговоров. Девочки-подростки казались более взволнованными при виде ее. Тоби останавливалась много раз, чтобы присесть и попозировать для фотографий. Новый король получил обычные поклоны, и ни один человек на этом оживленном проспекте не встретился с ним взглядом. Это задело Акила сильнее, чем когда-либо мог себе представить.

После процессии последовал обширный тур для Тоби. Церкви, мечети, казино, исторические места и национальные парки сливались воедино в двухчасовой экскурсии по столице. Акил старался отвлечь ее от урчания в животе, добавив комментарий здесь, анекдот там, ведь он прекрасно понимал, что такое официальный визит. Как же быстро он привык к вещам, которые так старательно пытался забыть, и какую странную боль ощущал при виде своего старого дома! Возможно, он скучал по Джоборо больше, чем предполагал. Он знал, что его проблемы связаны с семьей, с которой он поссорился, а не с самой землей. И теперь он должен войти в огромный дворец Джоборо как правящий монарх. Да, непопулярный в данный момент из-за изгнания, но теперь он король. Король!

В конце процессии их посадили в большую черную машину и последние несколько километров везли прямо до дворца. Акил в прошлом уже не раз следовал этим маршрутом и ясно помнил, как, сидя на заднем сиденье модных в то время черных лимузинов, наблюдал за братом и отцом. Эти двое всегда держались вместе, вполголоса разговаривая о государственных делах и планах на будущее. От Акила не ожидали участия. Более того, отец с удивлением отнесся к нему, когда он попытался…

«Тебе потребуются годы, чтобы наверстать упущенное, мальчик. Даже не вздумай пытаться», — как-то раз сказал ему отец. С тех пор эти слова преследовали его. После смерти Малика были парламентские письма, тысячи записей со встреч, о которых он не знал, записи, беседы с главами государств. Не говоря уже о постоянном потоке обновлений от снисходительных советников, которых он унаследовал от Малика и отца, советников, которых возмущали приказы резидента-бездельника. Ведь их надо было выполнять.

Он бы и хотел уволить их всех, начать все заново, но это невозможно в Джоборо. Они назначены Богом, а традиции нарушать не положено.

«Почему я вообще этим занимаюсь?» Акил задавал себе этот вопрос каждый божий день. Он почти не спал после смерти Малика, просто не было времени. Если он хочет достичь успеха, необходимо планировать свой день с точностью до миллисекунды.

Иногда у Акила складывалось впечатление, будто его брат где-то рядом с ним и насмехается над его решениями, надеясь на провал, неудачу. И в самые неподходящие моменты его прошибал холодный пот.

«Да будь они прокляты», — подумал он, сжав челюсти. Он непременно разберется с делами, заменит всех советников, а потом переедет вместе с женой в частную резиденцию, которую использовал много лет назад. Дом располагается в двадцати минутах езды от главного дворца. Ему не удастся добиться успеха под присмотром королей, которые находились там до него.

После процессии и банкета в честь королевской четы, который продлился до полуночи, Тоби показали шикарные покои. Однако едва ли она оценила их по достоинству. Время было позднее. Наутро она опять встала в шесть часов. В этот день состоялось первое заседание при дворе, где ее официально представили членам королевской семьи как супругу Акила. Тоби держалась стойко, сохраняя на лице приятную полуулыбку.

Несмотря на долгое путешествие, Акил, казалось, с течением времени становился только сильнее, его глаза причудливо блестели, и это беспокоило ее. Прежде она замечала нечто подобное в своем отце, когда тот работал над проектом и отказывался сделать перерыв. Он, без сомнений, сломался бы, если бы был не осторожен. Сейчас ее муж поддерживал энергию арабикой, засахаренными фисташками и ледяными энергетическими напитками. Его самообладание, казалось, пошатнулось только на одной встрече. Из Великобритании прилетела команда по связям с общественностью, которой было поручено создание репутации нового короля и прокачка общественного мнения. Здесь Тоби, наконец, точно узнала, почему Акил так сильно нуждается в ней.

— По данным общественного опроса, вы — монарх с самым низким рейтингом, — прямо, без обиняков заявил лидер команды. — Самая главная проблема, которую мы выявили, уход с должности действующего члена королевской семьи три года назад…

— Но ведь сейчас я здесь, ведь так, — холодно подметил Акил.

— …бросив свою молодую жену, которая довольно популярна среди женщин…

Тоби почувствовала, что краснеет, и выпрямилась.

— …и самое главное — ваши отношения с бывшим королем. Ходят слухи, что между вами произошла ссора.

— Это не слухи. Все верно.

— Независимо от того, так или нет, это нужно исправить в глазах общественности. — Взгляд консультанта был столь же спокоен, сколь грозен взгляд Акила. — Короче говоря, ваше величество, общественности внушили, что вы в лучшем случае невнимательны, а в худшем — грубы и не уважаете традиции.

В темных глазах Акила появился знакомый блеск.

— Традиции меняются.

Мужчина прочистил горло.

— Публичное примирение.

— Этому не бывать.

И встреча внезапно закончилась.

Тоби моргнула и снова открыла глаза. Один раз, два, три и…

— Просыпайся. — Муж подтолкнул ее локтем.

Ее лицо зарделось румянцем смущения.

К счастью, вскоре все закончилось, и они с Акилом оказались на заднем сиденье темной машины. Тоби закрыла глаза, слишком уставшая, чтобы даже думать о неловкости от того, что она находится рядом с ним. Не прошло и секунды, как он прошептал ей на ухо:

— Тоби, мы приехали.

Она моргнула. Машина стояла у подъезда огромной виллы, разглядеть которую Тоби не смогла из-за темноты.

— Это не дворец, — заметила она, зевая.

Водитель обернулся и открыл ей дверь. Они вышли на подъездную дорожку.

— Ты, должно быть, устала. — Голос мужа был самым нежным из всех, что она когда-либо слышала.

— А разве ты не устал?

Акил усмехнулся:

— Пойдем в дом.

— Я не уверена, что смогу даже перебирать ногами, — простонала она и вскрикнула, когда он сделал шаг вперед и одним плавным движением подхватил ее на руки. — Акил! — Она огляделась, возмущенная. — Ты не можешь…

— Неужели ты не понимаешь, насколько романтично я сейчас выгляжу. Не вырывайся. Мне сложно держать координацию.

Это маловероятно. Она словно перышко в его руках. Его мускулы немного напряжены, твердые словно камень. Тоби невольно расслабилась и положила голову ему на грудь.

— В Джоборо везде глаза и уши, — шепнул он. — Поверишь ты или нет, но во дворце уже начали ходить слухи о том, что мы с тобой спим в разных комнатах. Можно подумать, мои родители спали вместе! Для лиц королевской крови это не типично!

«Не будь дурой, Тоби. Вспомни, почему ты вообще здесь оказалась?»

— Что ты думаешь о нашей маленькой стране? — поинтересовался он.

— Для места, которое ценит скромность и вкус, здесь очень много казино.

Акил рассмеялся и прошел через массивную резную дверь в фойе. Выстроилась шеренга сотрудников, одетых в черное и белое. Он покачал головой:

— Всем здравствуйте. Моя жена сильно устала и познакомится со всеми завтра.

Персонал тут же разбежался.

— Ты хорошо пахнешь, — заметила она шепотом и скорее почувствовала, нежели увидела его улыбку. — Спасибо, что отослал весь персонал.

— Ты бы никого не запомнила по имени в таком состоянии, — усмехнулся Акил, пересек большой холл с Тоби на руках и направился к лифту.

— Думаю, я хорошо справилась сегодня, — сонным голосом пробормотала она.

— У тебя ужасный акцент, и ты частенько вклиниваешься раньше меня, но да, — признал он без намека на усмешку, — ты справились великолепно, а не просто «хорошо». Я впечатлен.

От его похвалы где-то в груди вспыхнуло тепло. Отец Тоби никогда не хвалил дочь, вне зависимости от того, как она себя вела.

— Спасибо.

Акил хмыкнул в ответ и что-то сказал на джоборском языке. Тоби заметила, что освещение изменилось, открыла глаза и осмотрелась.

Они находились в большой тихой спальне. Огромные, от потолка до пола, окна были плотно зашторены. Комната роскошна так же, как и большинство помещений, которые она видела с момента своего приезда.

Место явно не простое, как и мужчина, который держит ее на руках, такой же богатый, сложный и безумно красивый.

Акил высвободил ее из своих объятий и переложил на массивную кровать с невероятно мягким матрасом.

— Я испачкаю постельное белье косметикой, — сонно запротестовала она.

— А, ладно, все равно. Поменяют.

Впервые с тех пор, как они прибыли, Акил не скрывал усталости. Вокруг рта появились новые морщинки. Он скинул куртку. Потом расстегнул рубашку.

Тоби внезапно проснулась.

— Ты что делаешь? — прошептала она.

— Не видишь, снимаю одежду, собираюсь лечь спать. И да, я буду спать с тобой. Все сплетничают, как базарные бабы. И я сильно сомневаюсь, что ночевка в одной постели как-то повредит нам…

Все мысли о сне улетучились. Тоби присела в постели. У нее пересохло во рту, когда он стянул рубашку. Она заметила его темно-бронзовую кожу, сильные мускулы. Без одежды он выглядел стройнее, менее коренастым и еще более могущественным. Он снял брюки, обнажая великолепные ноги. Усталость явно не была причиной сухости во рту и напряжения во всем теле.

— Акил…

Он, не глядя на нее, откинул одеяло.

— Спокойной ночи, Тобилола. — Акил перекатился на бок, спиной к ней.

Ей отчаянно захотелось прикоснуться к нему, прижаться, словно она кошка. Когда дыхание выровнялось и он расслабился, она осторожно протянула руку и коснулась его плеча.

— Акил.

— А?

— Ты спишь?

— Я спал.

— Спасибо.

— Спи, — приказал он.

— Акил…

— Я помню, что произошло в поезде. — Он впервые вспомнил тот вечер. — Я не стану притворяться, что забыл о том вечере. Сейчас мне не хочется оставаться одному, понимаешь? Тем не менее, сегодня ночью между нами ничего не будет.

Она кивнула, и тепло разлилось в ней от макушки до кончиков пальцев ног.

Рядом с ним Тоби чувствовала себя в безопасности, несмотря на его высокомерие и их ссоры. Это странно, но Акил — первый человек, с которым у нее возникла близость и от которого она не хотела бежать.

— Ох, — выдохнула она.

Акил зарычал:

— Да, во всем виновата ты. В конце концов, я всего лишь человек.

Она рассмеялась:

— Тебе это доставляет неудобства?

— Нет, мне довольно-таки приятно. Только не двигайся больше.

— Почему?

Она снова пошевелилась, и пальцы Акила молниеносно скользнули вниз, чтобы схватить ее запястья. Она издала стон.

— Акил…

Она повернула голову. Акил пробормотал что-то. Тоби рассмеялась.

— Да ты обнажен, — прошептала девушка.

Спустя мгновение он вздохнул, словно потерпел поражение, и отпустил ее запястье.

— Можно было догадаться, что это ужасная идея.

— Тем не менее, ты привел меня сюда.

— Да. К чему смущения? Хочешь раздеться — раздевайся.

Тоби присела на кровати, сон как рукой сняло. Она встретилась с ним взглядом и, пока мужество не покинуло ее, стянула с себя топ, спустила до бедер юбку. Дальше последовал бюстгальтер. О боже, какой конфуз! Застежка застряла. Тоби возилась с ней, как подросток, прежде чем та расстегнулась. Тоби нетерпеливо сняла бюстгальтер, чувствуя себя ужасно неловко. Она коснулась пояса трусиков с некоторой долей сомнения.

— Остановись. И открой глаза, Тоби.

— Я не хочу, — пробормотала она.

— Трусиха, — усмехнулся он на языке йоруба.

Ее глаза возмущенно распахнулись.

— Ты, наконец, выучил мой язык, только чтобы назвать меня трусихой?

— А еще это означает «королева». Откуда ты знаешь, какое значение я имел в виду?

— Все зависит от того, как ты это произнес! — Тоби наблюдала за ним, а потом осознала, что ей стало сложнее дышать, потому что Акил не сводил с нее глаз.

Она подалась назад, и он рассмеялся. Рассмеялся в голос!

— Не отступай сейчас, раз уж начала.

Когда она попятилась, его глаза остановились на ее груди, потом на лице. Акил был возбужден. И если глаза ее не обманывали, то он был очень велик.

Тоби снова двинулась назад, и деваться ей больше было некуда, она прижалась спиной к бархатной спинке кровати. Акил поцеловал ее.

Он властно коснулся ее груди, и она потеряла возможность мыслить. Просто поразительно, как ее тело подалось вперед, желая продолжения, будто в этот момент они перестали быть собой и ими овладела безудержная страсть, которую они не готовы сразу признать. Акил заставил ее посмотреть на себя, пока его большие пальцы скользили по ее соскам. Он что-то шептал ей на ухо. Тоби уже не могла остановить дрожь в теле. Ее переполняли безумные эмоции.

Рот Акила медленно и осторожно опускался вниз по ее телу, оставляя горячий след там, где он покрывал ее поцелуями. Он застонал, когда бедра ее раздвинулись, и он ощутил ее сладкий вкус.

— Ты готова, — прошептал он, целуя ее там, а потом отстраняясь, когда она вскрикнула. — Следи за мной, — приказал он.

Нет, это было просто невозможно. Неужели это происходило наяву? Тоби закусила губу, посмотрев на то, как он ласкает ее внизу, и судорожно вздохнула. Ее тело гудело от желания, соски набухли и жаждали прикосновений. Она медленно приподняла руки и коснулась груди. Как же ей было приятно в тот момент. Он ласкал ее языком, отчего она застонала и затаила дыхание. Минуты канули в небытие, она сосредоточилась на волнах удовольствия, которые начинались внизу и распространялись вверх, туда, где его пальцы дразнили ее набухшую грудь. Акил был нежен с ней, его язык скользил внутрь ее, она была такой влажной и горячей. У нее перехватывало дыхание. Как только волны удовольствия затихли, Акил, подняв голову, продолжил прикасаться к ее нежным складочкам.

В его голосе появилась хрипотца.

— Ты такая сладкая. Я хочу, чтобы ты рассказала мне о своих сокровенных желаниях.

Тоби нерешительно прильнула к его губам, ощутив собственный вкус, но вдруг затем ахнула, когда он скользнул пальцем внутрь ее.

— Я…

Тоби была словно в огне. Невозможно. Невозможно признаться ему в своих желаниях. После столь короткого знакомства. После их сделки. Да она даже самой себе не рискнула бы признаться. Тем не менее, правда в том, что даже в самые напряженные моменты она думала о нем.

— Акил…

— Признайся же мне, чего ты хочешь.

Его пальцы продолжали ласкать, пока Тоби вновь не запульсировала, утратив способность говорить, закусив губу и сдерживая стон, грозящий вырваться наружу. Она начала двигать бедрами, сначала нерешительно, а затем все энергичнее и энергичнее.

Акил прильнул к ее губам, медленно убрал пальцы, ожидая, пока уляжется дрожь в ее теле. Тоби ощущала его руки, вновь медленно поглаживающие ее набухшие соски. Усилием воли она заставила себя открыть глаза.

Он смотрел прямо на нее. Она потянулась и положила руки ему на грудь.

— Я хочу прикоснуться к тебе, — тихо призналась Тоби.

Она принялась исследовать его тело. Сначала руками, потом губами.

— Поверь, я не причиню тебе вреда, — пообещала она.

— Нет, это не так. Послушай, я давно этого не делал, Тобилола, и…

Она сунула руку за пояс его боксеров, взялась за твердый, горячий, напряженный член. Акил выругался себе под нос. Тоби выгнулась к нему настолько сильно, насколько смогла. Инстинкты диктовали ей, что и как делать. Она коснулась большим пальцем самого кончика. Акил застонал.

— Давно этого не делал? — невинно переспросила она.

— Нет. Я же женат, — поспешно пробормотал он и спустя мгновение перевернул ее, поставив на колени, легонько шлепнул по попке.

Тоби завизжала от неожиданности и возбуждения.

— Чертовка, — прошептал он ей на ушко, и она почувствовала, как теперь он упирается членом прямо в чувствительное место, которое снова разгорячилось и увлажнилось. — Это полностью твоя вина.

Тоби застонала. От смущения не осталось и следа, и всему виной желание и нужда в нем. Его пальцы потянулись к ее клитору. Она вдруг оттолкнула его.

— Пожалуйста. Сейчас, Акил.

Он что-то пробормотал, вошел в нее резким быстрым толчком. Тоби ахнула. От шока у нее подогнулись колени. Он не был груб, нет, ни в коем случае! Напротив, она ощутила поразительное чувство полноты. Закричала. Акил замер. Тоби слегка всхлипнула, ощутив, как сжались ее мышцы, не позволяя ему выйти из нее. Ее разгоряченное тело, независимо от потрясения, определенно жаждало продолжения.

— Ты в порядке?

С ней все было в порядке. Никогда в жизни Тоби не чувствовала себя настолько хорошо. Тем не менее, она также прекрасно ощущала боль от первого в ее жизни проникновения. И если он продолжит…

— Я очень… очень сожалею, Акил. Мне больно.

Он разжал руки, отпустив ее бедра. Проклятия разнеслись по всей спальне. Лишь мгновение назад их тела сливались воедино, а теперь она ощущала пустоту внутри себя.

Глава 9

Акил встретил рассвет, встревоженно глядя на свою молодую жену.

Она оказалась девственницей. И в ее самый первый раз он вошел в нее словно дикий зверь. Она была такой влажной и готовой к нему, даже выкрикивала его имя, умоляя войти в нее, после того как он раздразнил ее фактически до безумия. Он поставил ее на колени, развернул спиной к себе, усиливая ласки и нежное давление, раздвигая ее складочки, слегка скользя искусными пальцами между ее бедер, пока она не выгнулась восхитительно распутным образом, задвигалась и негромко выкрикнула его имя.

Он хотел заняться с ней любовью именно в этой позе, потому что не желал смотреть на нее и чтобы она видела нежность в его глазах. А потом он сделал ей больно, вонзаясь словно какой-нибудь… Он почувствовал некоторое сопротивление, но был так быстр, что она вскрикнула, когда уже не смогла терпеть боль.

— Мне… мне очень жаль, Акил, мне больно.

Тогда он быстро перевернул ее, увидел слезы на прекрасном лице и ярко-красный след в том месте, где она прикусила губу. От возбуждения не осталось и следа.

— Какого черта ты мне не сказала! — возмутился он.

Тоби свернулась калачиком на кровати, совершенно униженная.

— Ты девственница? Такую информацию не скрывают!

— Прости, я не хотела, чтобы ты думал, что я…

— Что? Что с тобой нужно обращаться нежно? Тоби, какого черта?!

Тоби попыталась сбежать, но он не позволил, и после горячего душа по его настоянию она проплакала у него на груди до тех пор, пока не уснула.

И вот наступило утро, мягкий свет отражался на ее красивом лице. Акил понятия не имел, что, черт возьми, скажет ей. Он закрыл глаза. Желудок скрутило. Мгновение он думал, уж не заболел ли. Он долгие годы тренировал самоконтроль. С какой целью? Неужели чтобы потом накричать на жену без видимой на то причины?

От ненависти к себе во рту стало горько. Вставая с кровати, он вдруг замер, потому что Тоби открыла глаза и посмотрела на него.

— Доброе утро. — Тембр его голоса показался странным даже ему самому.

— Акил…

Он покачал головой, не желая слышать, что она ему скажет.

— Я должен извиниться перед тобой. Тот факт, что я понятия не имел, что ты… что ты никогда…

— Откуда ты мог это знать? Ты ничего обо мне не знаешь.

— Да.

Она права. Акил ничего о ней не знает. Он женился на незнакомке и осмелился заниматься любовью, чтобы… Что?

— Я нарушил границы.

— Если мне не изменяет память, я умоляла тебя. Ну, ты и сделал именно то, о чем я тебя просила! Если бы я не могла с этим справиться…

— Дело не в этом! Я потерял контроль.

— Акил. Мы оказались в порыве страсти…

— Нет, этому больше не бывать. — Голос его прозвучал резко.

— Я не понимаю. — Она села на кровати.

Он закрыл глаза, чувствуя, как начинается головная боль. А может, все дело в простыне, которая неумолимо сползала, обнажая ее грудь.

— Ты знаешь, почему мы здесь, Тоби?

— Потому что ты король. И пока прекрасно выполняешь свои обязанности.

Акил зажмурил глаза. Казалось, каждая встреча с Тоби раскрывает очередной уровень близости, которую он не может себе позволить. Не с ней. Если бы это был кто-то, о ком он заботился меньше…

— Послушай. Я никогда этого не делала.

— Ты имеешь в виду, что у тебя никогда не было секса?

— Да. У меня было несколько отношений, в основном за границей. Но я всегда знала, что выйду замуж. Желательно за человека с опытом. А потом в моей жизни появился ты. Если я забыла рассказать тебе об этом, то только потому, что…

— Почему?

— Да просто не хотела, чтобы ты останавливался. — Она почти шептала.

— Ты плакала.

— Потому что ты был зол. А мне было стыдно. — Теперь ее взгляд был прикован к нему.

Не говоря ни слова, он соскользнул с кровати. Пора бы научиться избегать этой привлекательной женщины, найти для нее другое занятие. А ночью, когда они оставались одни в огромной спальне, занятие надо было найти ему.

В этот момент, вероятно, Тоби прочитала его мысли.

— Я твоя жена, — напомнила она.

— Да. — Кто бы с ней спорил. В конце концов, это правда, а в споре он рисковал признаться в том, что скрывал все эти годы. Он нуждался в ее помощи, ему необходимо было стать королем. А потом он бы ушел. Тогда, и только тогда можно было восстановить контроль. Он потянулся и вздрогнул, когда услышал хруст. — Моя спина меня убивает.

— Это потому, что ты напряжен, — отрезала Тоби.

— Я вызову массажистку. Для тебя. Потом мы позавтракаем, и я покажу тебе дом. Отлично.

Акил сдержал слово. Через десять минут после того, как он покинул спальню, пришла женщина с каменным выражением лица. Она пригласила Тоби к переносному столику и принялась массировать ее мышцы, пока Тоби не почувствовала себя куском мягкой глины. По обеим сторонам от спальни располагались большие ванные комнаты, Акил, по-видимому, отправился в одну из них. Ее ванная была оформлена в нежных оттенках сиреневого и голубого. Тоби обнаружила там продукцию от своего любимого бренда «Джо Малой».

Когда она вышла из ванной, приятно пахнущая и спокойная, Акил нетерпеливо остановился рядом с вешалкой с одеждой. На нем были простая льняная туника и брюки.

— Ты чего так долго? Мы отстаем от графика.

— Я не позволю тебе испортить мне настроение. Я только что получила огромное удовольствие от массажа и сейчас настолько расслаблена, что без проблем смогла бы сесть на шпагат.

Он сдержал улыбку.

— Второй день. Все должно пройти идеально. Джамила скоро будет здесь, чтобы поужинать с нами.

— О, Джамила, — вздохнула Тоби, не задумываясь.

Акил дернулся от ее реакции.

— Тебе неприятно ее общество?

— Нет, на самом деле наоборот. Она невероятно добрая и очень полезная. Но я просто не понимаю, как… она ведь только что потеряла мужа. Думаю, будь я на ее месте, то не смогла бы даже с кровати подняться.

— Ты очень хороший человек, — сказал он после долгой паузы. — Как и Джамила. Но ей сейчас тоже нелегко. Я рад, что она тебе понравилась.

— Она мне правда понравилась.

— Хорошо, а теперь одевайся, — приказал он и добавил: — Не могу тебе передать, как я устал, а день еще даже не начался.

Что-то в его лице придало Тоби храбрости, она закусила губу, прежде чем подойти к нему и молча обнять.

— Заканчивай со своим приливом нежности, — хрипло пробормотал он сдавленным голосом.

У нее перехватило дыхание.

— Я думаю, ты отлично справляешься.

Акилу было гораздо легче, когда она не смотрела ему в глаза.

— У меня нет другого выхода. — Он отстранялся от нее, но его рука задержалась на ее пояснице. — Спасибо, — добавил он через мгновение. — И прошу тебя, одевайся уже.

Тоби появилась через десять минут, одетая в легкое повседневное платье с ярким рисунком, поясом на талии и открытыми руками. Он посмотрел на нее, одобрительно кивнул и, не сказав ни слова, удалился.

Она молча шла рядом с мужем, вежливо кивая в сторону персонала, ожидавшего ее в фойе, вручила старшей экономке и дворецкому подарки, которые привезла им. Это были коробочки с вкуснейшим шоколадом и орехами.

Потом последовала экскурсия по дому и близлежащей территории. Тоби явно была в восторге, как бы ей ни хотелось оставаться холодной и отстраненной. Ее новый дом располагался недалеко от города, на одном из самых высоких холмов, не похожий ни на что из виденного ею раньше. Здесь были и массивные окна от пола до потолка, световые люки, веранды. Балкон размером с маленькую спальню со стеклянным полом находился в самой высокой точке дома, и вид с него открывался просто изумительный: под ногами раскинулся весь город.

Акил был горд, утреннего напряжения на лице — как не бывало. Он положил руку ей на спину, указывая на четыре холма, окружающие город.

— Вон там находятся другие королевские дома. — Он на мгновение заколебался. — Технически мы должны оставаться во дворце, но мне там не нравится, кажется, будто я никогда не смогу отдохнуть.

— Я понимаю, о чем ты. Как же прекрасно все это, — сказала Тоби, к горлу подступил ком. Она — королева всего этого? Впрочем, ненадолго. Пришлось напомнить себе, что этот статус не навсегда.

— Так и есть, — как ни в чем не бывало сказал Акил. — Конечно, страна не такая большая, как Нигерия. Но в такой изоляции нам удалось избежать определенных проблем. И репутация страны как туристического рая — достаточный стимул, чтобы поддерживать ее в хорошей форме. Конечно, ты понимаешь, что является нашим основным товаром для экспорта.

— Рубины, — быстро ответила Тоби и даже рассмеялась, наблюдая за выражением его лица. — Да, я знаю. Моя сестра — коллекционер драгоценностей, и она потратила немало денег на ваши рубины.

— Я отправлю ей несколько наших лучших экземпляров. — Акил долго смотрел на Тоби, будто обдумывая сказанное, потом схватил ее за руку: — Подойди.

Он провел ее к главному входу, указал на одну из двух массивных колонн перед домом.

— Видишь те кирпичи?

Она ахнула и прижала руку ко рту.

— Это же…

— Неограненные рубины. Да. — Улыбка заиграла на его лице. — В королевских домах они везде, в каждом камне. Вот как много рубинов в нашем маленьком государстве. Однако…

Он осекся, посмотрел на горизонт, его темные глаза затуманились.

— В чем дело?

— Некоторые добывают камни незаконно. Мы пытаемся взять все под контроль, но… — Он расправил плечи. — Я не хочу, чтобы мы превратились в страну, которая экспортирует свое богатство за счет граждан. На континенте всего предостаточно.

— Значит, ты намерен провести реформу.

— Верно.

Они в задумчивости замолчали, и эту паузу нельзя было назвать неловкой.

Тоби положила руку на столб: тяжелый камень был теплым от жара солнца. Она шагнула вперед и прижалась щекой к столбу, закрыв глаза. Ах, если бы можно было вот так же прижаться к Акилу.

— Тоби. Ты в порядке?

Она кивнула:

— Я… Нет. То есть да. — Она смотрела на пейзаж, пока синева неба и яркая зелень холмов не слились воедино.

— Тоби?

Она посмотрела наверх.

— Я хочу, чтобы ты знала, насколько важна для страны, — твердо сказал он. — У тебя все будет хорошо. Я принял решение и хотел бы, чтобы ты занялась пиар-кампанией с моей командой из Лондона.

— Что?

— Я крайне нетерпелив и уверен, что ты это уже заметила. Ты ладишь с ними гораздо лучше меня. Инструкции, рекомендации — я хочу, чтобы ты занялась всем. Ты отлично справилась в Дубае.

— Я ненавидела то, чем занималась в Дубае. Всему причиной деньги.

— Тем не менее, ты отлично выполнила свою задачу. Ты моя жена и мой партнер. Я верю в тебя, Тоби. На моей стороне слишком мало людей, все изменится, конечно же, но не сразу, на это потребуется какое-то время. Ты справишься. Я искренне в это верю.

На мгновение повисла тишина, потом Тоби кивнула:

— Хорошо.

— Хочешь осмотреть территорию? — спросил он, будто ничего не произошло. Тоби вздохнула. Она хотела многого, но сейчас не время упоминать об этом.

— С удовольствием.

Глава 10

Сразу после экскурсии Акил отправился по делам, поцеловав жену на прощание. «В последний раз», — убеждала себя она. Пора бы меньше фокусироваться на Акиле, а больше на делах, касающихся короны. Это и поминальная служба, и официальная церемония коронации, и прочее. Когда она поняла, сколько всего предстоит спланировать, ее прошиб озноб. И как она только согласилась на такую жизнь?

Ее размышления прервал Дэвид Эштон, высокий бледный мужчина, возглавлявший пиар-команду Акила. Во время встречи за завтраком они обсудили важные аспекты, параллельно угощаясь кофе, свежими фруктами и фантастической выпечкой.

Дэвид улыбнулся ей:

— Мы ценим ваше время, ваше величество.

— Рассказывайте, как обстоят дела.

«Как хорошо, что Акила здесь нет», — подумала Тоби, когда мужчина открыл конверт. По словам Дэвида, они очень обеспокоены общественным мнением, касающимся Акила и его отца. Бывший король был чрезвычайно популярен, и пресса обвиняла Акила во всем — от бессердечности до жестокого обращения с пожилыми людьми.

— Неужели общественность так слепо предана бывшему королю, — недоумевала Тоби.

— Их больше беспокоит то, что Акил не заслуживает трона, поскольку не уважает ни традиции, ни семью, — вежливо отозвался Дэвид. — В королевской семье случались скандалы и похуже, но нам удалось все скрыть от публики. Новому королю не мешает хотя бы сделать видимость примирения с отцом.

— Видимость — не наш случай. Акил слишком честный.

— Да, а еще очень упрямый.

Тоби проигнорировала последнюю фразу, хотя про себя согласилась.

— Что вы предлагаете?

— Было бы неплохо, если бы он посетил старого короля и пригласил его на коронацию. Король аль-Хамри прекрасно понимает, как обстоят дела, но отказывается предпринять необходимые шаги. Может быть, вы смогли бы его переубедить?

«Может быть, за такое мне настучат по голове», — саркастически подумала Тоби.

— Что, если я сама встречусь со старым королем? Мы можем преподнести все так, будто он сам захотел со мной встретиться. И сам изъявил желание посетить коронацию.

Она не раз делала нечто подобное в Дубае. А однажды появилась на вечеринке на крыше, и папарацци запечатлели ее с сыном правящего шейха, правда, в тот момент он уже уходил с вечеринки, она случайно с ним столкнулась. Если светская жизнь и научила ее чему-то, так это тому, что любую историю можно создать из слухов или неоднозначных фото. Акилу ее идея не придется по душе, но она убедит его в необходимости данного шага. Он доверится ей. Если получится использовать навыки, которые она приобрела за последние пару лет, чтобы помочь Акилу улучшить его репутацию…

Дэвид задумчиво взглянул на нее:

— Для начала неплохо. — Он неохотно отодвинул стул. — Я могу все организовать на сегодня, ваше величество.

— Джамила может пойти со мной.

— Отлично, мэм.

«Акил поймет», — убеждала она себя, заканчивая встречу. Возможно, даже будет благодарен за то, что она нашла выход из ситуации, причем без его участия. Интересно, неужели бывший король так уж ужасен?

* * *

«Пиарщики решили, что тебе неплохо было бы навестить отца. Ты не против? Сегодня днем пройдет обед. Приедет Джамила, и нас будут фотографировать, чтобы потом получить неплохие отклики от общественности».

Акил даже не обратил бы внимания на сообщение Тоби, если бы тайком не убежал в уборную. Стоя там, он ощутил, как тело покрывается потом. Что она сделала?

Он без колебаний вернулся в главный зал и резко прервал встречу, сославшись на неотложные дела. Он проигнорировал удивленные лица. А что делать, приоритеты уже расставлены. Да, он понимал, что Тоби пытается помочь, и да, он дал ей бразды правления его пиар-кампанией. Однако у нее нет никакого права решать подобные вещи.

Уровень адреналина зашкаливал, дыхание участилось. Ему срочно нужно успокоиться. Несколько лет назад его отец всего лишь присутствовал на свадьбе, и этого оказалось достаточно. Сейчас его очередь править, и, если он хочет сохранить рассудок, следует держать отца подальше от всех дел. В особенности от королевы.

Бывший король содержался в поместье, которое раньше использовалось его родителями как летний дом, в уединенном месте у моря, примерно в часе езды от города. Оно олицетворяло более счастливые времена, именно поэтому Акил в некотором смысле выбрал его для выздоровления отца. Еще мальчишками они с братом проводили там большую часть летних каникул, отец вел себя намного спокойнее, находясь в отдалении. Он стал меньше пить, с женой разговаривал гораздо нежнее. Как-то даже посмотрел на Акила без разочарования.

Дворецкий, встретивший у дверей, взглянул на Акила с изумлением, быстро скрыв это под маской профессионализма. Он низко поклонился.

— Где моя жена?! — нетерпеливо выкрикнул Акил.

— Они в лунном саду, ваше величество. Могу ли я вас объявить?

— В этом нет необходимости, — жестко бросил Акил и вошел в дом, просторный, безупречно чистый и ухоженный.

Дом был отделан в традиционном марокканском стиле, с открытыми коридорами и арочными проемами, в персиковых и синих оттенках, каждый солнечный луч, попадая внутрь, подсвечивал здание.

Он пошел быстрее.

Как и много лет назад, Акил сначала почувствовал запах сада, прежде чем увидел его. Лунный сад был главной достопримечательностью дома, и он поймал себя на том, что сделал небольшую паузу, чтобы перевести дух, прежде чем войти туда. В прохладном зеленом оазисе стояли скамейки и каменные столики, окутанные тенью массивных деревьев, а небольшие водоемы под палящим солнцем давали некую прохладу. Именно возле огромных пионов Акил нашел свою жену, невестку и отца.

Тот сидел в королевской мантии и простой полосатой джеллабе, которую носят многие мужчины его возраста, и едва ли походил на короля, которого помнил Акил, с годами будто уменьшившись. Он оживленно разговаривал с Тоби, а Джамила, решившая отступить на задний план, поправляла рукав бледно-зеленого платья и одобрительно кивала.

Акил осознал, что забыл, как дышать, однако позже взял себя в руки, поднял подбородок. Он не понимал, что было ярче и громче — ярость, пульсирующая в голове при мысли о решениях Тоби встретиться с отцом, или стук собственного сердца. Больше всего его смущала мысль о том, что отец все еще мог повлиять на него.

Нет! Старик больше не будет иметь над ним власти!

Акил расправил плечи и двинулся вперед со всем высокомерием, которому научился у бывшего короля. И услышал обрывок фразы:

— …скажи своему отцу, чтобы он навестил меня. Мы уже давненько с ним не виделись. Ты правильно сделала, что пришла ко мне, Тобилола. Надеюсь, ты приедешь на свадьбу Джамилы?

Джамила была спокойна, не выдавала никаких эмоций.

— Конечно, она придет, — мягко подтвердила она. — Иначе и быть не может, папа.

— Превосходно, дочь моя, превосходно. Нам просто нужно позвать твою мать и Акила.

«Ты увидишь Акила. И совсем скоро», — сухо подумал Акил, прежде чем вышел на всеобщее обозрение.

Наступила тишина. Тоби казалась немного испуганной, а Джамила будто заранее смирилась с тем, что может произойти.

— Могу я вам помочь, молодой человек?

Без всяких сомнений, все находились в некотором шоке. Тоби от удивления открыла рот, а Джамила покачала головой и положила теплую ладонь ей на руку, тем самым призывая ее замолчать.

— Разве ты не знаешь, кто это, папа? — весело спросила она.

До тех пор встреча проходила очень хорошо, хотя было немного странно, что король разговаривает с Тоби, словно она еще подросток, импульсивная и непослушная дочь его лучшего друга. Старик с любовью отзывался о Малике, даже сделал выговор Джамиле, что та не привела его старшего сына.

— Я понимаю, что он очень занят с тех пор, как я заболел, — заметил свекор. — А когда Акил ушел… — Он не задумывался о том, где его младший сын, несмотря на то, сколько раз Джамила пыталась вывести его на этот разговор.

Джамила бросила на Тоби взгляд, означающий «я объясню позже».

«А когда Акил ушел…» — задумалась девушка. Интересно, что имел в виду король?

— Я бы не стал спрашивать, если бы знал, кто он такой, ведь так? — В голосе старого короля проскользнула нотка легкого нетерпения. — И по-моему, это немного странно — появляться без предупреждения.

— О, я пригласила его, папа. Он… друг.

От этих слов Тоби затаила дыхание, на мгновение ей показалось, что Акил сделал то же самое. Король с интересом стал всматриваться в лицо сына.

— Ах. Я понял, что вы имеете в виду. Ну, что же, добро пожаловать, сынок. — И он протянул руку для приветствия.

Лицо Акила застыло от недоверия и отчасти ярости.

— Для меня большая честь познакомиться с вами, ваше величество. Я пришел забрать Тоби и Джамилу.

— О, значит, играешь роль шофера, — усмехнулся отец. — Если ты хочешь…

Акил не стал ждать, что предложит отец, развернулся и резко покинул сад.

— Я зайду к вам в другой день, ваше величество, — сказала Тоби королю и встала, чувствуя, как на нее накатывает очередная волна жалости.

Она не осознавала тяжести его болезни, но понимала одно: этот мужчина невероятно одинок. Когда-то она тоже себя так ощущала, поэтому с легкостью распознала признаки. Старик жил здесь в изоляции, и никто, кроме персонала, не мог составить ему компанию, даже единственный сын не жаловал его визитами.

Тоби наклонилась, быстро поцеловала теплую морщинистую щеку и повернулась. Акил уже ушел, предположительно направившись к входной двери.

— Я, пожалуй, останусь здесь, накормлю его обедом и поеду на следующем поезде, — поспешно сказала Джамила.

Тоби догнала мужа и затаила дыхание, ожидая бурю эмоций. Однако Акил безмолвствовал. И когда она подошла к нему, и в машине по дороге домой, и когда они сели в королевскую карету, и во время чаепития. Лишь когда летний дом остался далеко позади, Акил соизволил взглянуть на жену.

— Я предполагаю, что команда по связям с общественностью ввела вас в заблуждение, говоря о необходимости посещения короля по доброй воле. — Его голос был таким же холодным, как и глаза.

Тоби попыталась держать себя в руках, даже не вздрогнула.

— Вообще-то, Акил, это была моя идея. Они хотели, чтобы ты взял на себя ответственность и встретился с королем, но это сделала я. Идея просто отличная. Он же твой отец, как-никак.

Акил фыркнул, не меняя выражения лица.

— Он даже не узнал меня, полагая, будто Малик еще жив, а ты — подросток. Его уверили в том, что он выздоравливает и скоро вернется в столицу. Отчасти это так, рано или поздно он туда вернется, но уже в гробу.

— Но…

— Не позволяй себя одурачить, Тоби, — холодно выговаривал Акил.

Ну, уж это слишком!

— А ты не позволяй навредить себе бесчувствием, — возразила она. — Он пожилой человек, Акил. И болен. Лишился всех удобств, поскольку вы заперли его в том доме, вдали от всех остальных.

— Старик живет в своем любимом летнем домике, где за долгие годы случилось много всего хорошего, за ним присматривает персонал, с которым отец знаком десятилетиями! — Акил повысил голос. — Я перевез его, потому что наше сосуществование в главном дворце стало бы полностью дестабилизирующим! Он сошел с ума, Тоби! Неужели ты думаешь, что ему лучше узнать, что его единственная гордость, его старший сын умер. А он сам не в состоянии править Джоборо? И потому сын, которого он презирал годами, занял его трон? Как ты думаешь, что он почувствует, если раскрыть всю правду? Так что твоя идея — глупость.

Глупость? На щеках Тоби появился румянец, голос задрожал.

— Он король.

— Бывший король, — напомнил Акил, и его глаза угрожающе заблестели.

— Я остаюсь при своем мнении. Эта маленькая уступка принесет тебе много пользы, Акил. Встреча покажет, что тебе не все равно, и ты любишь его, несмотря на вашу разлуку.

— Каждый достоин заботы, но любви — нет. У него никогда не находилось времени для меня.

Тоби почувствовала ком в горле и была готова расплакаться. Она не знала, почему так взволнована по этому поводу, и отчасти понимала, что Акил в чем-то прав. Ее больше всего беспокоило полное отсутствие с его стороны заботы об отце. Неужели он действительно так холоден и неумолим?

Акил смотрел на нее яростно и настороженно.

— Я знаю, что ты так поступила, пытаясь помочь, — нарушил он долгую паузу.

— Именно. — Предательские слезы потекли из ее глаз, она украдкой вытерла их.

Акил молча достал из кармана носовой платок.

Она покачала головой.

— Не нужно.

— Возьми.

Тоби послушно взяла платок из его рук и промокнула глаза.

Акил с грозным лицом откинулся на спинку сиденья и скрестил руки на груди.

— Я не хочу, чтобы ты попусту расстраивалась из-за этого человека.

— Я любила его в детстве, Акил, — прошептала Тоби, снова промокая слезы платком. Ощутив приятный аромат, она даже ненадолго прикрыла глаза. В груди что-то сжалось. Что с ней не так? Почему она так эмоциональна в последнее время? — Подобное воспоминание — все, что у меня осталось. Не хочешь мне рассказать, что случилось? Я не могу принимать взвешенные решения, не зная всей истории.

Его словно загнали в ловушку. Акил выглядел злым и обиженным одновременно, потом вздохнул.

— Может быть. Да. Только не сегодня. И ты не вернешься туда, — настаивал он.

Его голос стал спокойнее, переживания улеглись.

Вдруг Тоби напряглась.

— Это приказ?

— Это факт. — Акил привстал со своего места. — Мы не будем больше обсуждать эту неприятную тему, она, похоже, тебя огорчает. И да, ты больше сюда не вернешься. Тебе понятно, Тобилола?

Тоби замерла.

— Ты мне запрещаешь?

— У тебя полно других дел, например, планирование панихиды по моему брату, которой, как я могу заметить, ты пренебрегла, чтобы встретиться с моим дряхлым стариком. Найди способ решить проблему иначе. Или, что еще лучше, доверься мне, я все исправлю, не потворствуя такой ерунде! — Акил молча вышел из машины.

Глава 11

Два дня. Прошло два дня с тех пор, как Тоби сказала ему хоть что-то. Акил уверял себя, что ему все равно, но неприятное чувство, появлявшееся всякий раз, когда он прокручивал в голове спор с ней, вновь возвращалось. В конце концов, у него много дел, и нет времени переживать из-за всего.

После первых церемоний, посвященных коронации, пришло время подводить итоги и устроить разбор полетов. Акил давненько не чувствовал себя таким ничтожным, в последний раз, наверное, еще в школе, когда сравнивал себя со своим гениальным старшим братом. Он проводил ночи в огромной библиотеке, в одиночестве, именно этого ему хотелось больше всего. Малик ничего не изменил за время своего недолгого правления, и призраки тех, кем они были раньше, казалось, насмешливо парили, готовые оценить каждое его действие.

Кого ты пытаешься обмануть?

Ты не сможешь!

Ты потерпишь неудачу, как и всегда.

Пресса, благодаря многолетней пиар-кампании отца, уже выставила его эгоистичным идиотом. Поэтому он тратил все свои силы на восстановление репутации. Приходил рано, работал допоздна, вел себя так, как подобает образцовому монарху.

Спор с Тоби не давал Акилу покоя. Этот неразрешенный конфликт витал в воздухе. Конечно, она не в состоянии понять его отношения к отцу и то, почему он решил изолировать старика. Ей невдомек, почему между ними сложились такие отношения. Даже сама мысль о том, что придется ей что-то объяснять, раздражала его. Ему не хотелось обнажать свои прошлые слабости. Уж точно не перед ней.

Иногда он задумывался, как так произошло, что он обижен на отца и брата. Возможно, причина в том, что он не подчинился. Абьюзеры частенько запугивают своих жертв, твердят, что они сами во всем и виноваты. На Акила нахлынули воспоминания, вердикт терапевтов, которых он посещал много лет назад. Истина давалась тяжело.

За дверью послышался шум. Акил резко поднял глаза. Он ведь выгнал всех из комнаты несколько часов назад. В проеме библиотеки стояла длинноногая фигура. Тоби. В руках она держала поднос. Акил очень удивился реакции своего тела, резко вздрогнул, на лице появился румянец. Он поднялся, чувствуя себя на редкость глупо.

* * *

— О!

Тоби молча вошла в комнату, осторожно поставила поднос на стол перед ним, подальше от разбросанных бумаг. Одета она была в хлопчатобумажные шорты для сна, едва доходящие до середины бедра, синюю футболку с небольшим вырезом и накидку в африканском стиле, доходящую почти до пола. На ногах — плетеные тапочки, пальчики ног украшены золотыми кольцами, ногти выкрашены в рубиновый цвет. Косички на голове спрятаны под тюрбаном в тон накидке, на лице ни грамма макияжа. Она выглядела так привлекательно, что у него в горле застрял ком.

— Я не голоден, — сказал он хриплым голосом.

Тоби молчала, наливая чай в стеклянные чашки на подносе.

— А тебе неприлично ходить с подносами. Словно ты — горничная.

— Неужели ты не можешь просто сказать спасибо? — Голос Тоби прозвучал так сладко, хотя и ровно. — Я здесь не для того, чтобы извиняться. Не за что извиняться. Но смею заметить, последние пару дней ты изводишь себя работой.

— И ты, конечно, спасаешь меня от меня самого?

— Ты же знаешь, я о тебе переживаю.

Их взгляды по-прежнему не пересекались. Он медленно выдохнул и сел. Она кивнула, подобрала полы накидки и собралась было выйти из комнаты. Акил ее остановил.

— Возможно, я был слишком резок. Прошу, сядь. Если, конечно, хочешь, — исправился он.

Непонятно как, но Тоби удалось одним махом погасить раздражение последних нескольких дней.

Это обезоруживало. Он сильно менялся, когда дело касалось ее.

— Будучи маленькой, я частенько накрывала стол для отца и его гостей. — Она, наконец, взглянула на Акила, улыбнулась ему и устроилась на одном из мягких кресел возле стола. Она отказалась от его предложения перекусить, согласилась лишь на чашечку чая. — У нас с Джамилой запланирована встреча завтра утром. Видел бы ты платье, в которое я должна втиснуться. — Тоби улыбнулась. — Похоже, Джамила решила оторваться за счет меня, поскольку весь последующий год ей придется носить скромные черные наряды.

— В таком случае тебе пора спать.

— Наша комната такая большая. Мне непривычно.

Акил уехал из Джоборо добровольно. А Тоби была здесь чужой. Он неосознанно вел себя так, как и люди, ополчившиеся на него. Он взглянул ей прямо в глаза. Впервые с тех пор, как она зашла. Тоби выглядела уставшей, под глазами были заметны темные круги.

— Ешь, — предложил он. — Если одежда окажется слишком тесной, это породит множество слухов о твоей беременности, и, поверь, это хорошо.

— Бог ты мой. — От этого Тоби стало не по себе.

— Неужели эта мысль так отталкивает?

— Я, пожалуй, пас. — Она вздрогнула. — Тем не менее, съем что-нибудь.

Воцарилась тишина, и, как ни странно, неловкой ее назвать было нельзя. Акил наблюдал за молодой женой, и в голове тут же рождались образы: Тоби с малышом, такая нежная и ранимая от любви. А ребенок с круглыми щечками и такой же гладкой кожей, как у нее. И такими карими глазами, как у него. Акил представлял, как они втроем стоят возле окон, показывая малышу родной Джоборо. Их страну.

Но в сказки Акил никогда не верил.

В конце концов, Тоби, засыпая, клевала носом. Когда она чуть не ударилась об стол, Акил засмеялся и предложил ей отправиться в кровать.

— Поднимайся. Обещаю, сегодня никаких ночных забав. Просто сон. — Пока они поднимались в спальню, он ни разу не упомянул ни отца, ни тот злосчастный визит.

Тоби ощущала прикосновение его теплых рук. Когда они оказались в спальне, он аккуратно стянул с нее шорты, топ и украшения и уложил в постель со свежими простынями, от которых пахло лавандой и лимоном. Потом стянул одежду с себя и лег в постель рядом с ней, притягивая к себе и заключая в объятия.

— Спасибо тебе, Тоби. Твои действия были направлены на то, чтобы поддержать меня. Я признаю это.

Тоби крепко зажмурила глаза, борясь с нахлынувшими эмоциями.

— Все идет хорошо. Мне интересно общаться со всеми. В Нигерии дела обстоят несколько иначе, но некоторые вещи похожи.

— Полагаю, дипломатическая лесть.

— Даже больше. Мне было, наверное, лет семь, когда умер старый король, и я прекрасно помню коронацию моего отца.

— Расскажи мне.

Тоби положила голову ему на грудь и закрыла глаза, прислушиваясь к ровному стуку его сердца.

— Во-первых, когда король умирает, происходит отрицание. Проводится множество ритуалов и таинств среди приближенных. Никто, кроме тех, кто причастен к подобным вещам, не видит тела короля, даже его жена и дети, после чего его хоронят в тайном месте.

— Королями не становятся по рождению?

— Иногда да, но всегда найдутся семьи, которые могут предъявить свои права на престол. Свита короля, назначенная старейшими божествами, обладает основной верховной властью. Они могут слышать голос оракула и поведать, чего хотят боги.

— А мне казалось, что ты ходила в католическую школу.

Акил явно был заинтересован. Подобные разговоры с ним были в новинку для Тоби.

Она рассмеялась.

— Наши традиции не имеют ничего общего с католицизмом.

— Что ж, это сослужило тебе хорошую службу. — Голос Акила прогрохотал в темноте, и он съязвил: — Стоит признать, я немного ревнив, а ты сумела очаровать всю страну, Тоби. Мы отличная команда и пытаемся восстановить то, что было разрушено, и сделать нечто прекрасное.

Тоби моргнула, сдерживая внезапно навернувшиеся слезы. Забавно, она ни разу за все годы заточения дома не плакала, а в последнее время ее прямо-таки прорвало. Она напряглась, когда Акил коснулся ее лица своим носом. Он почувствовал соленый привкус ее слез.

— Ох, Тоби. Почему ты плачешь?

Хороший вопрос. Она плакала, потому что все это, в конце концов, закончится. Как только Акил добьется своего, а именно — всеобщей любви и власти, всему придет конец.

— Пытаюсь свыкнуться с мыслью, что скоро я тебе больше буду не нужна, — прошептала она, решив быть честной.

Руки Акила на долю секунды напряглись, он вздохнул:

— Тоби.

— Не переживай, я в тебя не влюбилась. — Интересно, ложь ли это, правда ли? — Просто возьму деньги и уйду.

— Звучит довольно резко, Тоби.

— Такова ситуация, ведь так? Я согласилась на эту сделку, и ты получишь то, что хочешь.

— Как, впрочем, и ты.

— Я знаю. Поверь мне, знаю. Но все это…

— Что?

— Все это. — Тоби, оттолкнувшись от него, села. Она не видела его лица, и от этого стало спокойней. — Ты пытаешься узнать меня, хвалишь, обнимаешь, целуешь.

— Тоби.

— Мы лежим в постели обнаженные, но между нами ничего нет. Разве ты не понимаешь, что это значит?

— Ты просто устала. Кроме того, у нас один раз был секс.

Она покачала головой:

— Я… Нет, Акил. Обычно так ведут себя влюбленные. Но я знаю, что ничего серьезного между нами не произойдет. Тебе нужна лишь королевская власть, и я прекрасно понимаю, если бы не это, нас ничего бы не связывало. Я повторяю себе это снова и снова. И да, я устала.

Внезапно ее накрыла волна боли. Дни, когда она игнорировала собственные желания, вылились в настоящий срыв из-за мужчины, вовлекшего ее в эту авантюру.

«Нет», — поправила она себя. Он не несет подобной ответственности. А она здесь по собственной воле. Позволила ему поцеловать себя, прикоснуться к себе, лишить девственности, которую хранила. В чем причина? Страсть между ними была больше, чем обычная похоть, по крайней мере, с ее стороны.

— Ты должен был оставить меня в Дубае, — пробормотала она, снова легла, свернувшись калачиком, и услышала, как Акил вздохнул и расположился рядом с ней.

— Возможно, ты права. Я не знаю, что сказать, — признался он наконец.

— Тоби, — позвал он через мгновение. — Пожалуйста, постарайтесь понять, я стараюсь позаботиться о тебе. А разве может быть иначе? Ты блестящая, яркая и абсолютно бесстрашная девушка. В некотором смысле я хотел бы походить на тебя. Но, Тоби, я знаю свои недостатки. Знаю, откуда я родом и как меня воспитали. И поверь, со мной тебя ожидает разочарование. Такая работа забирает людей, крадет их души. Ты не была рождена для этого, и я пытаюсь тебя защитить. Если это слишком сложно, если это поможет, мы можем попытаться расстаться раньше.

— Нет, — прошептала Тоби. Разлука лишь усугубит ситуацию. Акил уже знает каждый дюйм ее тела, и он для нее как наркотик.

Она обернулась, поцеловала его в щеку и губы.

— Я устала, пойду в ванную, возможно, всему виной гормоны.

— Я понимаю. — Он хмурился, будто что-то решая, а потом, через долю секунды, сказал: — Я не пытаюсь найти оправдания. Но ты хороший человек, и я просто хочу объяснить.

— Что ты имеешь в виду?

— Мое поведение тесно связано с моим прошлым. Дело в том, Тоби, что ты многого не знаешь. Я понимаю, ты хочешь примирить меня с отцом, и безумно ценю твои старания. Но то, что я сделал, — максимум моих возможностей. Я разрешу визиты, но на этом все.

Тоби кивнула на уступку, и что-то сжалось у нее в горле.

— Ты ведь понимаешь, что можешь поделиться со мной переживаниями.

Объятия Акила стали жестче, из темноты раздался его нежный бархатистый голос:

— Я понимаю и, пожалуй, расскажу. Но не сегодня, Тоби.

Она ничего не ответила. Акил заговорил спустя некоторое время:

— Каково тебе было после?

— После чего?

— После того, как твой отец занял трон.

Наконец она заговорила:

— Было странно осознавать, что он так важен. Сначала весело. Мы жили во дворце, ходили в лучшие школы. Он снова женился, и нам повезло, его вторая жена была очень добра к нам.

Акил хмыкнул.

— Потом, когда моя сестра Кеми стала подростком, все немного усложнилось. Ее похитили, когда она гуляла с друзьями, и удерживали с целью получения выкупа. — Тоби облизала губы. Она до сих пор помнит тот день, тот ужас, в котором пребывала вся семья, столпившись вокруг телефона и слушая по громкой связи требования похитителей. Грубый мужской голос с ликованием описывал, что именно он планирует сделать с принцессой-подростком, если его требования не будут выполнены. — Это было ужасно. Когда происходила передача Кеми, возникла ссора с похитителем, в итоге его застрелили, а Кеми получила ранение в плечо.

Акил молчал, но Тоби чувствовала, как напряжено его тело, он будто прислушивался к каждому слову.

— После этого мы фактически находились в изоляции. Отец забирал нас из школы, держал в доме, за исключением прогулок, когда нам приходилось брать с собой всю охрану. Моя сестра на самом деле познакомилась со своим мужем во время какой-то поездки. Я заставила ее прокрасться со мной в ночной клуб, и он там был.

Акил усмехнулся.

— А ты ни с кем не познакомилась той ночью?

— Я бросила Кеми и отправилась на вечеринку в местный университет. Едва ли она меня простила за этот поступок, — улыбнулась она, вспоминая о прошлом. В ту ночь Кеми забеременела, но эту информацию Тоби решила оставить при себе. — Мой отец был так напуган, что решил выдать меня замуж, тем самым спихнув ответственность на моего будущего мужа. И вот тут уже вмешался ты. Такой расклад отцу показался просто идеальным.

— Как и моему.

Его веки опустились, тело расслабилось от надвигающегося сна. Тоби приобняла его, положила голову ему на грудь и закрыла глаза, наслаждаясь близостью, возникшей между ними.

Глава 12

— Ты готова к поминальной службе? Ты уверена?

Тоби была одета в бледно-зеленый халат, расшитый по подолу белыми нитками. Он не накладывал никаких ограничений на ее ночные наряды, но после первой ночи в их номере Тоби незаметно перешла на красивую, но абсолютно несексуальную одежду: пижамные топы с длинными рукавами, свободные брюки, закрытые халаты. Акил предположил, что она пыталась соответствовать новой роли, которую присвоила себе на этот раз. Очень жаль, но все было без толку. Ночью, как только он закрывал глаза, в его голове тут же рождались образы из прошлого: блеск ее кожи на фоне белого постельного белья, грудь с набухшими сосками, готовыми к ласкам.

— Акил?

Он моргнул. И снова ее мягкий и сладкий голос, который он частенько слышал в последнее время. С той ночи в библиотеке они ни разу не спорили, Тоби вела себя как идеальная жена. Много времени проводила с Джамилой, занимаясь покупками и государственными делами вместо него, даже дошла до того, что помогла Джамиле перевезти и распаковать ее многочисленные вещи в новый королевский дом на окраине города.

— Она хорошая девочка, — отмечала Джамила в еженедельных отчетах Акилу, и он понимал, что это очень высокая похвала от бывшей королевы. Когда он упомянул об этом, она заправила косички за ухо и посмотрела на него с почти застенчивым выражением лица.

— Она важна для королевской семьи, поэтому важна и для меня, — тихо заметила Тоби.

Тоби откашлялась и выбежала из комнаты. Момент был упущен. Слава богу.

Ночью он застал ее в спальне. Она в огромных наушниках сидела за книгой, выкрикивала приветствия и любезности на джоборском языке, которые звучали несколько неуклюже. А как-то раз в ее сумочке он нашел карточки с именами членов парламента, написанными ее почерком.

По вечерам он желал проводить время вместе с ней, рассказывая о своей работе, надеждах и мечтах относительно будущих проектов. Акил обнаружил, что Тоби очень умна и имеет новаторские взгляды, а еще она отличный слушатель. У нее был талант определять суть дела и выявлять цели, ее разум был быстр и точен, она сразу проникала в суть вещей и находила решение. Именно она упомянула о проекте, который ее отец успешно реализовал в Нигерии несколько лет назад, предоставив гранты местным бурильщикам, желавшим заполучить поддержку правительства для открытия собственного бизнеса.

— Это может сработать и здесь, — просто сказала она.

Они обедали на веранде. Тоби наблюдала за красивым пейзажем.

— Монархия устарела. Это пережиток прошлого. Все меняется.

Акил заинтересовался:

— Что ты имеешь в виду? Поделись своими соображениями.

— Мой отец — король. Он дал мне все, что я хотела, кроме свободы быть самой собой, и я, наконец, стала искать себя тайком. Возможно, это то, что здесь происходит. Если люди получат от тебя поддержку, если ты позволишь им понять, что веришь в их независимость…

— …Мы одержим победу, — закончил за нее Акил. — Талантливые люди останутся в стране. Очень современная модель поведения, Тоби.

— Я просто хочу помочь. — Она отвела взгляд.

Акил отчаянно хотел увидеть ее лицо.

— Тоби.

Она неохотно повернулась к нему. Когда их глаза встретились, он начал блуждать взглядом по ней. Посмотрел на ее пухлые губы, длинные ресницы.

— Так странно, когда мы с тобой не спорим, — пробормотал Акил.

Она саркастически ухмыльнулась:

— Я стараюсь быть хорошей девочкой. В конце концов, теперь у меня много денег.

— Действительно.

Тоби продолжала теребить косички.

— Я тут размышляю, не устроить ли нам вечеринку, но не то, что ты подумал, — поспешила заверить она, пока он не выразил недовольство. — Что, если мы устроим официальный банкет для Королевского совета. Неплохой жест перед коронацией, как считаешь? А еще было бы здорово связать вечеринку с открытием памятника твоему брату.

А она права.

— Я хотел подготовить им подарки, — признался Акил.

Тоби покачала головой:

— Это немного другое, гораздо лучше пригласить их сюда.

— Но они могут и не прийти, — помрачнел он.

— После приглашения от монарха? Я в этом сильно сомневаюсь. Они, конечно, снобы, но не сумасшедшие.

Акил хмыкнул. Он не был так уверен, и до сих пор ему было все равно. Едва ли они отберут корону у единственного наследника лишь потому, что тот три года назад уехал из Джоборо.

— Члены совета понимают, что им необходимо заключить мир во благо короны. Вот пусть и увидят, как ты вырос и готов управлять государством, — убеждала его Тоби.

Да, она права. Он не хотел этого признавать, но она права.

— Я считаю, что вечеринку можно устроить через неделю. — Она наклонила голову, и Акилу тут же захотелось коснуться ее ключицы. Он провел рукой по соблазнительному участку ее кожи. Она тут же напряглась и вздохнула.

— Я смотрю, у тебя масса идей, да?

— Ты и сам прекрасно знаешь, как поступить, но слишком упрям для этого.

— Это правда. — Акил печально улыбнулся, продолжая поглаживать ее.

Он видел, как быстро вздымается и опускается ее грудь, осознавал, что идея просто ужасна, но уже ничего не мог с собой поделать. Притяжение было невообразимым, а желание таким естественным и простым.

— Акил, прошу, — взмолилась она.

Но он прикоснулся к ее лицу и поцеловал в губы. И это все, что имело значение в данный момент. Ее губы были такими мягкими и такими сладкими, а язычок доставлял ему массу удовольствия.

Они целовались, как влюбленные, с ощущением чего-то нового, пьянящего, настоящего. Все сомнения Тоби будто рассеялись, и она тихонько постанывала от его поцелуев и прикосновений. Они оба достигли точки безумного желания, которому невозможно противостоять.

— Ты хочешь этого? — хрипло спросил он, с трудом узнавая собственный голос.

Тоби рассмеялась, и впервые за несколько недель ее смех прозвучал немного высокомерно.

— Конечно же, хочу, но… — Она зажмурила глаза и всхлипнула, когда его губы коснулись особенно чувствительного места на шее.

— Но что?

Она заставила себя открыть глаза, похоть распространялась по всему телу, ее зрачки расширились от возбуждения.

— Не здесь. — Она отстранилась от него, прикусив губу так сильно, что там остался след. Акил судорожно вздохнул.

— Веди меня, — распорядился он.

«С другой стороны, я не в силах больше терпеть», — подумала Тоби.

Они оказались где-то в пустынном коридоре, ведущем в их спальню. Он больше не контролировал себя, и она решила отдаться порыву. Он несколько раз останавливал ее, страстно целуя, она с трудом сдерживала стоны, пытаясь попутно снять с себя одежду. Ее платье осталось где-то на полу, бюстгальтер — на лестнице. Кружевное белье, которое она носила, снималось дольше всего. Акил прижал ее к двери спальни, медленно снимая с нее трусики, опускаясь ниже и ниже, пока она не затрепетала от желания.

— Я не собираюсь умолять тебя, — процедила Тоби сквозь зубы.

— Я боюсь, что накинусь на тебя еще до того, как мы доберемся до спальни, — прохрипел он.

Волны удовольствия прокатились по ней от одного лишь его предложения.

— Акил, — выдохнула она.

— На этот раз тихо, — заметил он, усмехнувшись.

Прежде чем успела возразить, она оказалась на коленях. Он принялся ласкать ее пальцами, языком, касаться там, где хотел, пока ее решимость не растворилась. Тоби выгибала спину, желая большего, и тогда он опустил ее на пол. И да, она стала молить его о близости, позабыв о достоинстве. Вздохнула, когда он коснулся горячим языком самого чувствительного ее местечка.

Акил встал, очень довольный собой. Тоби была как выжатый лимон, не в состоянии чувствовать раздражение. Если бы он сказал что-нибудь неуместное, она бы умерла. Но он коснулся рукой ее щеки.

— Ты в порядке? — Он лег рядом с ней, притягивая ее к себе.

Она ощутила, как его возбужденный член касается спины, и сильнее прижалась к нему бедрами, наслаждаясь ноющей болью внизу живота.

— Я хочу тебя, — прошептала она.

— Не здесь.

Он едва заметно усмехнулся и вскочил. Она последовала его примеру, он с легкостью подхватил ее на руки. Мгновение спустя, когда они легли на матрас, он уже прикасался к ее складочкам пальцами и языком, а потом, наконец, заполняя ноющую пустоту, погружаясь в нее во всю длину. Ощутив толчки внутри себя, она забыла, как дышать. Более того, во время близости Тоби ощутила кое-что еще. Нечто яркое, словно пламя.

Нет, она не влюбилась в него. Или, по крайней мере, надеялась, что ей хватит самообладания, чтобы не влюбиться.

Похоже, быть беде!

Глава 13

Тоби напряженно работала над вечеринкой в честь Королевского совета, получая пьянящее удовольствие от самого процесса. Вместе с вездесущей Джамилой она консультировалась с организаторами мероприятий, пиарщиками. Даже со своей старшей сестрой Кеми, чьи вечеринки освещались в светской хронике Абуджи больше чем у первой леди. Кеми была в шоке от звонка младшей сестры.

— Акил заставил тебя заняться планированием? Чем же он тебя шантажирует? Что накопал на тебя? Ты что, кого-то убила?

Тоби оглянулась через плечо, наблюдая, как массажистка разминает мускулы мужа. Утро Тоби и Акил посвятили занятиям любовью, и именно по этой причине он опоздал в парламент, что просто неслыханно. Она решила не принимать душ и не одеваться. Ей безумно нравилось покалывание на коже после бурного секса, но она никогда бы не призналась в этом Акилу.

Тоби откашлялась и завернулась в одеяло, продолжая валяться в постели.

— Это была моя идея.

Кеми не верила своим ушам.

— Ты же ненавидишь подобные вещи. Раньше всячески пыталась избегать их, убегала от отца.

— Я устроила десятки вечеринок!

— Но не такие.

— Я знаю, знаю. — Тоби полностью натянула одеяло на голову. — Я хочу все организовать. Ради Акила. И мне нужно понимать, что делать.

Сестра удивленно хмыкнула.

— Неужели чудеса случаются! Главный ключ к успеху — простота. Подумай о том, что было бы приятно не тебе самой, а твоим гостям. Роскошь ощущается в деталях: красивая обстановка, улыбчивые хозяева, отличная еда, вино. Сделай так, чтобы они не переставали есть.

Тоби послушно делала заметки на телефоне, потом позвонила мачехе, старшей жене отца. Та чуть не упала в обморок при мысли о том, что падчерица охотно устроит королевское мероприятие. Тоби была уверена, что сможет произвести фурор в обществе и таким образом поправить положение дел и отношение к мужу. Члены совета останутся довольны. Акил уже зарекомендовал себя как верный лидер, готовый служить своей стране и работать нон-стоп. Они увидят его истинное лицо.

Акил победит. Они победят.

Наступил день вечеринки. Акил с утра заперся в своем кабинете и изо всех сил пытался спрятаться от армии рабочих, монтажников и организаторов, которые толпились в доме с пяти утра. Около трех часов ночи Тоби выскользнула из его объятий и побежала заниматься делами, не требующими отлагательств.

Акил надел лучшие наушники с шумоподавлением и принялся за работу. С тех пор как Тоби упомянула о программе помощи горнякам несколько недель назад, он не мог выкинуть эту идею из головы. Исследовал подобные программы в других странах и даже обратился за советом к отцу Тоби. Король был явно удивлен звонку и сначала принялся расспрашивать Акила о поведении Тоби.

— Тебе об этом рассказала Тоби, — рассмеялся он. — Я понятия не имел, что у нее в голове есть что-то, кроме макияжа, платьев и повышения моего давления.

«Тогда вы ее не знаете», — хотел было возразить Акил, но вовремя сдержался. Он получил необходимую информацию и постарался завершить разговор как можно скорее. Тоби — необыкновенная девушка, красивая и умная. Возможно, именно воспитание и стало причиной того, что ее не интересовали столь важные темы.

Черт, да он наслаждается ее обществом!

Акил закрыл глаза. Даже сейчас мысли о Тоби в столь небрежной манере заставили его напрячься от желания.

Акил неловко поерзал, потянулся к стакану с ледяной водой, стоявшему на столе. Он не привык к такому всплеску желания, когда дело касалось женщины, и на каком-то уровне понимал, что это связано с близостью, а не с примитивной похотью.

Ему хотелось быть ближе к Тоби, но секс — единственное, что позволительно в данных обстоятельствах. Даже мысль о том, чтобы подпустить ее к себе, дать ей власть над собой… Он не мог себе этого позволить. Особенно если планировал освободить ее. Он просто опьянен ее сладостью и невинностью. Рано или поздно Тоби придется уйти, и это самое правильное решение. Он не позволит, чтобы ее уничтожила система, которая вылепила из него того, кем он стал в итоге. Тем не менее, стоит признать, он будет по ней скучать.

Акил вздрогнул, когда дверь открылась, и разозлился, увидев, который час. Боже, он потратил целый час, размышляя о Тоби. Он нахмурился, но, когда она вошла в кабинет, немного смягчился. Она была словно маленький солнечный лучик тепла. Ее косички были собраны в небрежный пучок, одета она была в футболку, обнажавшую живот.

— Вот ты где, — нахмурилась она.

Акил откинулся на спинку кресла, лениво поглядывая на нее.

— Где же мне еще находиться?

— Ты должен быть уже собран! — Она взглянула на маленький планшет, ее лицо выражало беспокойство. — Парикмахер уже здесь, твоя массажистка приедет через час, и нет… Нет, не вставай и не подходи ко мне, если только не собираешься встретиться…

Он встал со своего кресла и поцеловал ее.

— Успокойся, — заверил он ее.

— Я не могу. — Она попыталась отступить, но он крепко держал ее в своих объятиях. Ее кожа источала восхитительный цветочный аромат, и он уже…

— Нет, — решительно сказала она, словно читая его мысли.

Акил рассмеялся и отпустил ее.

— Сядь и выпей что-нибудь.

— Нет. Пойдем со мной.

— Сначала выпей, — уговаривал он. — Мне нужно закончить отчет, и потом я пойду с тобой. Но тебе нужно выпить. Ты выглядишь заведенной.

Тоби хотела было возразить, но просто вздохнула.

— Хорошо. Один стакан. Быстро! И держи руки при себе.

Акил подошел к бару, налил виски в стакан и передал ей. Тоби скривилась, сделала маленький глоточек. Он рассмеялся.

— Да уж, пить ты не умеешь.

— Умею, мне просто не нравится вкус виски. — Оскорбившись, Тоби поставила стакан как можно дальше от себя. — Налей мне рома или чего-нибудь сладенького.

Он вздохнул, но выполнил ее просьбу, и они тихо сели вместе, попивая напитки. Ее глаза стали поблескивать, сфокусироваться становилось сложнее.

— Не думай, что мое настроение каким-то образом связано с тобой, — предупредил он через мгновение. — Я очень ценю твою помощь.

— Если я и умею что-то делать, так это устраивать вечеринки, — сухо заметила Тоби, скрестив ноги. — Тебе стоило бы послушать, что сказала моя мачеха. Она просто не может поверить в то, что мой светский образ жизни каким-то образом связан с высшим обществом, которое ей по душе.

Акил улыбнулся. Какое-то время они сидели молча, сжимая стаканы в руках.

— Ты была несчастна дома?

— Я ненавидела это время, — заявила Тоби так решительно, что он улыбнулся. — Украдкой использовала каждый шанс, который мне выпадал на мероприятиях. Думаю, дело не в самих вечеринках, а в компании.

— Но ты находила способы развлечься. — Акил ухмыльнулся.

— О да. Я с легкостью могла улизнуть с вечеринок.

— И тебя ни разу не поймали?

Улыбка дрогнула на лице Тоби.

— О, меня довольно часто ловили. Обычно это была предприимчивая горничная, которая хотела расположить к себе моего отца, или же подкупленные мной охранники забывали заехать за мной вовремя. — Она нахмурилась. — У моего отца была сильная рука, особенно когда дело касалось кобоко.

— Кобоко?

— Тростник. Их обычно использовали, чтобы пасти коз. — Тоби погрузилась в воспоминания. — Он частенько им пользовался. И ни разу не колебался. Но я была упряма, так что побои меня никогда не останавливали, поэтому он находил более изобретательные способы контролировать меня. Наказывал моих служанок или мою сестру. — Она хотела продолжить рассказ, но осеклась. Ей не очень нравилось говорить о своем отце или тех временах, но Акил проявлял интерес к ее словам, и ей хотелось поделиться своим прошлым.

— Я не поддерживаю его методы, — сказал Акил после паузы, — но понимаю, почему он пытался защитить своих дочерей.

— Это оправдание для того, чтобы контролировать нас, — пояснила она. — Я рада, что мне удалось освободиться из-под его опеки.

Акил хмыкнул, по-прежнему глядя на нее с любопытством и восхищением.

— Ты необыкновенная девушка, — ответил он.

— Я почти ничего не сделала.

— Тебе удалось сохранить силу духа, чего нельзя сказать о Малике. Его личность формировалась в условиях подчинения потребностям короны. Мне было сложно, и поэтому пришлось уехать.

— Ты когда-нибудь сожалел?

Он долго молчал, прежде чем ответить.

— Мой отец много лет оскорблял меня, Тоби. Умственно, физически, во всех отношениях, которые только можно представить. Он обижался на меня из-за недостатков моей матери, а позже из-за моих собственных. Сомневаюсь, что он хоть когда-то проявлял ко мне заботу. А Малик… — Акил вздохнул. — Моя ссора с ним еще долго будет мучить меня. Накануне моего семнадцатилетия я все высказал брату. Я не мог больше этого выносить, хотел убить себя. Он рассмеялся, Тоби. Рассмеялся, представляешь? Не поверил ни единому моему слову, даже после всех этих лет бунтарства. Обвинил меня в стремлении привлечь к себе внимание.

От удивления Тоби прикрыла рот рукой.

— Да. — Акил кивнул. — Именно тогда я решил уйти. Мой отец был искусным лжецом, и Малик, к сожалению, довольно рано попался в его сети. Их нельзя назвать идеальными правителями, но я совершенно другой. — Внезапно он остановил взгляд на Тоби, такой серьезный и суровый, что она даже немного отклонилась назад. — Я готов служить моему королевству до тех пор, пока оно во мне нуждается, но все должно быть по-моему.

Его заявление прозвучало так страстно, что Тоби почувствовала укол зависти, ведь в ее жизни не было таких вещей, о которых она заботилась так же яростно, как Акил о своей стране. Отец никогда не посвящал ее в государственные дела, даже не задумывался о том, что ее идеи чего-то стоят.

Тоби опустила глаза, взглянула на рубиново-красный педикюр.

— Из-за твоих речей мне стало немного стыдно, — тихо сказала она. — Мне удалось сбежать, но я мало что сделала для себя или кого-либо еще. Пока не оказалась здесь.

— Перестань жалеть себя, Тоби, — сухо произнес Акил. — А что насчет твоего плана? Ты еще сумеешь достичь успеха, просто подожди. Это ведь не конец жизни, всему свое время. — И он по-доброму улыбнулся ей.

— К тому же не забывай, сколько ты всего сделала для меня. И, как моя жена, моя королева, ты еще очаруешь этот мир. Сможешь заняться всем, чем пожелаешь. Одно лишь твое слово, Тоби, и я все сделаю.

Он предлагал ей целый мир, и она почувствовала, как от его слов участилось сердцебиение. Но разве ей этого достаточно?

Голос Акила прервал ее мысли.

— Мне кажется, было бы справедливо, чтобы ты возглавила комитет по делам, связанным с твоей идеей. Если, конечно, ты хочешь.

На прекрасном лице его жены отразилось удивление.

— Я? Но я ведь не экономист.

Он ухмыльнулся:

— К счастью, я обладаю необходимыми знаниями. — И, что важнее, ты понимаешь людей, их мысли, их взгляды, и что для них хорошо не только с экономической, но и с человеческой точки зрения. Тебе важны их потребности, и это очень кстати. Ты станешь великолепным лидером в любой сфере.

Тоби поставила стакан и скрестила руки на груди, ссутулив плечи и упершись локтями в бедра. Он сделал глоток и наклонил голову в ожидании ее ответа.

— Даже не знаю, что и сказать, — тихо призналась Тоби.

Он пожал плечами:

— Сейчас не говори ничего. Я просто ставлю тебя в известность. Ты можешь сделать что-то стоящее. И не воспринимай свою первую неудачу как какое-то отсутствие способностей.

— Это лишь твои предположения, — мягко возразила Тоби, правда, отказываться от его предложения не стала.

— Я прошел через многое, Тоби, и сам был таким. Мой отец всегда подвергал сомнению мои способности. И как бы я ни отнекивался, корона меня настигла. Дети бывают жестокими. Я не мог убежать от того, кем был, поэтому и направил эту энергию на то, чтобы внести свой вклад. И я рад, что у меня все получается. Признаюсь, я начал это дело, чтобы доказать мою точку зрения. А теперь хочу достичь успеха, чтобы служить моему народу. — Акил замолчал, прочистил горло и продолжил: — Вот такие у меня мысли.

Тоби смягчилась, выражение ее лица переменилось. И Акил увидел ее такой, какой она была на самом деле. Нечто подобное он замечал после моментов их близости. Маски, за которые они так отчаянно цеплялись, словно спадали на время. Он видел будущее, которое их ожидало, если бы… Он покачал головой, словно пытаясь отделаться от нежелательных мыслей. Она решительно подошла к нему, взглянула на него и улыбнулась.

— Хорошо, что ты в это веришь, — ответила она.

Он рассмеялся, посадил ее к себе на колени и поцеловал. Поцелуй вышел страстным и долгим. Она схватила его мобильный телефон и спрятала себе под футболку.

— Вот и нет его! — ликовала она, пытаясь вырваться, но Акил крепко ее удерживал.

— Ты же не хочешь, чтобы я полез под твою футболку за моим телефоном, — предупредил он.

— Может быть, и хочу, — парировала она и ахнула, когда кончики его пальцев нежно коснулись ее возбужденного соска. Она наслаждалась его прикосновением, сразу же вспомнились моменты, когда он посасывал ее груди.

Всего лишь одно прикосновение к ее груди, и он вовсе забыл о своем гаджете.

— Нет. — Она решительно слезла с его коленей. — Сейчас не время. Может быть, позже, если будешь мил с нашими гостями. Иначе никак.

Акил сказал, что из нее выйдет великолепный лидер, и, честно говоря, сегодня вечером Тоби чувствовала себя королевой.

Его королевой!

Она стояла у входа в королевский дом аль-Хамри, приветствуя мужчин и женщин, потомков старейших домов Джоборо.

Она улыбалась, смеялась. Она усвоила уроки, которые мачеха вдалбливала в нее годами. Она стояла рядом с Акилом. Он обнимал ее за талию и потом весь вечер не выпускал из объятий более чем на несколько минут.

Тоби лишь сегодня позволила себе помыслить о том, что они настоящая пара, а брак у них не по расчету.

За последние несколько недель ее чувства к Акилу, наряду с ее растущей уверенностью, переросли в нечто совсем иное. При одном лишь взгляде на этого мужчину тело начинало трепетать от желания, на лице расцветал румянец, и жар распространялся все ниже. Акил позволил ей осознать свою сексуальность, и вот теперь приходилось иметь дело с побочным эффектом — постоянным желанием.

Тоби облачилась в облегающее золотое платье и теперь выглядела как тончайшее черное дерево, окутанное золотом. Платье до неприличия сильно облегало ее изгибы, при этом прикрывая почти все тело, а потому было вполне уместно для этого вечера. Она дополнила наряд драгоценностями из фамильного хранилища Акила, разумеется, золотыми украшениями с рубинами. Впервые она походила не на подростка, жаждущего сбежать от одиночества, а на истинную женщину, желанную и изящную.

Так вот в чем дело. Она больше не чувствовала себя одинокой, и причиной всему Акил. Тоби позволила мужу обнять ее, танцевать с ней, нашептывать комплименты, целовать себя в темных углах, когда гости веселились, его длинные чувствительные пальцы касались ее бедер.

— Позже, — приговаривал он, поправляя ей юбку, и да, она думала о том же.

В какой-то момент в фантазиях Тоби стали возникать разные места, новые позы и способы доставить друг другу удовольствие. Акил, казалось, знал ее тело так же хорошо, как и она сама. Но сейчас неплохо было бы сосредоточиться на вечеринке. В какой-то момент она поняла, что заинтересована не только в новом короле, своем муже, но и в том, чтобы остаться в Джоборо.

«Как же мне здесь нравится», — думала Тоби.

— Прекрасная работа, моя дорогая, — одобрила Джамила, проведя большую часть времени, сидя в мягком бархатном кресле, которое Тоби подготовила для нее, желая при этом, чтобы Джамиле выказывали должное уважение.

Теперь та похлопала по подлокотнику кресла, приглашая Тоби присесть.

— Наслаждаешься вечером. — Джамила пододвинула Тоби тарелку с деликатесами, предлагая угоститься. — Держу пари, ты не ела весь вечер. Посиди немного и отдохни.

— Ты права. Я была слишком занята. — Тоби рассмеялась, коснувшись живота. — А еще это платье не позволит мне много съесть.

— Очень важно правильно питаться, особенно когда ты забеременеешь. — Джамила выглядела несколько задумчивой, а Тоби неожиданно расстроило замечание невестки.

Дети. Она пыталась не думать о них, особенно учитывая ее положение. Они с Акилом всегда использовали презервативы, ведь у них временный брак. Но она не могла перестать воображать, что, возможно, однажды на свет появится маленькая девочка или маленький мальчик, с темными глазами, как у их отца, и ее сияющей кожей.

Когда Джамила вновь заговорила, Тоби вернулась в реальность, со свойственной ей остротой рассматривая снующих, смеющихся, наслаждающихся вином и беседой людей, освещенных мерцанием свечей и красотой ночного неба.

— Это был гениальный ход. Вы идеальная пара, — заметила Джамила и улыбнулась Тоби. — Ты желаешь для него самого лучшего.

— Он хочет того же для меня, — заверила ее Тоби, вспоминая их предыдущий разговор.

— Надеюсь, что так.

— Начало его правления немного не задалось, — тихо подметила Тоби. — Надеюсь, этот вечер исправит положение дел.

— Но этому не бывать.

Тоби опешила, явно не ожидая подобного от Джамилы.

— Что?

— Он никогда не станет таким, каким был его отец. — Джамила потянулась за стаканом с виски и сделала большой глоток. — Не хотела тебе этого говорить, правда, но я немного выпила. Ты должна быть рядом с ним, чтобы утешить его, когда ожидания не оправдаются.

Сердце Тоби сильно застучало. Она уставилась на мужа, который весело и непринужденно общался с пожилыми мужчинами. Его лицо оживилось, он выглядел счастливым.

— Это не игра, Тоби. Его отношения со старым королем… Акил просто не понимает, насколько сильно люди любили его отца. А какое он оставил наследие после себя. Народ ведь не глуп, его не обманешь.

На лице Тоби, должно быть, отразился шок, потому что Джамила добродушно рассмеялась.

— Ты сама дочь короля, моя дорогая, и ведь знаешь, как почитают старых монархов.

— Король болен!

— Да, а сын сослал его подальше. Приятная обстановка — да, но тем не менее, изгнание. С тех пор как умер Малик, старого короля не видели ни на одной церемонии, и болезнь — это не оправдание. Он присутствовал на каждом государственном мероприятии Малика, разумеется, с помощниками и медсестрами. Люди были от этого в восторге. Наша культура во многом основана на уважении к старшим и заботе о них. Акил знает это, но игнорирует самую главную вещь, которая убедит людей в том, что он исправился.

Тоби не могла говорить, не могла ответить, только смотрела на Акила, на его счастливое лицо. Это все неправда.

— Его отец должен быть на коронации, — спокойно сказала Джамила, допивая виски, — без этого успеха не видать. Тебе нужно об этом позаботиться, иначе люди вам это припомнят. Его отец десятилетиями сдерживал прессу, как, впрочем, и Малик, но это не может длиться вечно. Я не знаю, как ты убедишь его. Правда, Тоби, я бы не стала тебе лгать.

— Почему тебе самой не рассказать об этом Акилу? — Тоби почувствовала внезапный прилив гнева.

Джамила встала и властно посмотрела на нее.

— Я иду в дамскую комнату, — заявила она. — Ты оставайся здесь и жди мужа. Ему потребуется твоя поддержка в ближайшие дни.

С этими словами она пошла в сторону ванных комнат. Тоби осталась с ощущением сильного смятения.

Глава 14

Приближалась церемония коронации, официальное признание Акила в роли короля на престоле. Он сосредоточился исключительно на делах. Мало спал, несколько часов после захода солнца, мало ел, концентрировался на работе. Просыпался задолго до восхода, при этом вливая в себя кофе. Идея Тоби была официально предложена вниманию парламента и приобрела поддержку. Они планировали запустить программу через год, и волнение в королевстве стало весьма ощутимым. Королевский совет заметно оттаял после вечеринки, пресса была нейтральной, если не сказать восторженной. Наконец, Джоборо подготовилось к празднованиям.

Акил был полон решимости выступить на церемонии, уверенный в том, что напугал Тоби огромным списком дел. Она была непривычно тихой и рассеянной. В какой-то момент он даже решил выяснить, уж не случилось ли что-нибудь.

— Ты что, планируешь убить меня, как Юлия Цезаря? — съязвил он. — Я понимаю, что последние несколько недель был невыносим, но ты не проронила ни единого слова.

— Это предположение больше говорит о тебе, чем обо мне, — чопорно парировала Тоби и без особого аппетита уткнулась в миску со сливками и летними ягодами.

Акил нахмурился:

— Ты беременна?

Это предположение тут же вызвало реакцию.

— Бог ты мой, нет!

— У тебя начались…

— Если ты не дурак, — бросила Тоби угрожающе, — то не задашь этот вопрос.

— Тогда что с тобой не так?

— Возможно, дело в том, что у меня удивительно чувствительный муж, — выпалила она, но выражение ее лица было каким-то странным.

Акил вновь нахмурился, бросил салфетку на стол, наклонился и посмотрел ей в глаза.

— Может, хватит?! — воскликнула она, отступая.

Он знал, что раздражает ее, но ему нужно было добиться от нее хоть какой-то реакции.

— Ты нервничаешь из-за коронации?

— Мы что, играем в игру «Двадцать вопросов»?

— Не понимаю, о чем ты.

Увидев его лицо, она сдалась:

— Есть такая игра. И вообще, почему тебя волнует, что я чувствую? Мои чувства не имеют никакого значения.

Акил вздохнул:

— Если считаешь, что мне наплевать на тебя, Тоби, ты сильно ошибаешься.

От таких слов лицо жены напряглось. Она устремила взгляд на руки. Акил выжидал, попивая крепкий турецкий кофе и смакуя горьковатый привкус.

— Я не знаю, что мне делать после того, когда все это закончится, — ответила наконец она, указывая на землю, залитую светом раннего утра. — В смысле, куда отправиться? Вернуться в Дубай? Нигерию?

— Насколько я помню, тебе есть чем заняться в Дубае, и в любых твоих начинаниях дворец готов тебя поддержать. — Сейчас Акил не хотел зацикливаться на эмоциях. — Тоби, ты можешь заняться всем, чем захочешь! Заверши проект по оказанию помощи женщинам — и тем самым сможешь закрепиться в сфере благотворительности. Получи степень в экономике. Займись документальными фильмами, если хочешь снимать кино. Я могу устроить тебе тур доброй воли, и ты расскажешь о программе добычи полезных ископаемых. В конце концов, это было твое детище, и я отдаю тебе должное, Тоби. Ты теперь часть королевской семьи.

— Да, но в роли твоей жены мне не бывать, — тихо заметила девушка.

А хочет ли она этого? Он не осмелился спросить.

— Я не прошу тебя о разводе, Тоби, хотя ты, конечно, можешь его получить, если захочешь.

— Ты удивишься, — пробормотал она, отодвигая миску.

— Я не могу обещать любить тебя, Тоби. Мы заключили сделку, чтобы стать свободными.

— А если я не хочу этого?

И тут воцарилась тишина. Акил ощутил внезапный прилив гнева и смятения. Неужели она давит на него?

— Тоби, тебе придется, — взмолился он.

— Придется? О чем ты говоришь? Полностью игнорировать тот факт, что всякий раз, оказываясь в твоей постели, я понимаю, что для тебя это ничего не значит, и это больнее всего? Не обращать внимания на свои проекты и свои обязанности? Ты хочешь, чтобы я все бросила? Позволю себе напомнить, Акил, что я тоже человек. У тебя много советников, а я все же твоя королева. Мы оказались запертыми в этих обстоятельствах, так почему бы не остановиться на этом? Ты просто боишься признаться в своих чувствах.

Наконец она замолчала и отвернулась, пытаясь скрыть лицо. Ее бурная реакция застала его врасплох, он пытался осознать смысл ее слов.

— Ты хочешь остаться? Здесь?

— Разве это не логично? — Ее голос прозвучал сдавленно.

Теплота, присущая Тоби, отозвалась во всем его теле. Она будто предлагала ему решение проблемы, а он сомневался.

Акил женился на Тоби, чтобы удовлетворить потребность, которая долгое время не давала ему покоя.

Самое страшное то, что он с легкостью мог представить, как бы выглядела их совместная жизнь, и эти образы всплывали всякий раз, когда она садилась напротив него, или говорила с ним о государственных делах, или прижималась к нему в постели. Ее большие карие глаза были устремлены на него в ожидании ответа, а тело подавалось немного вперед.

— Акил, — прошептала она.

— Моя прекрасная Тоби, — сказал он тихо и что-то пробормотал на своем языке. Эти слова были полны нежности, а когда их губы встретились, ни один из них не удивился подобной реакции.

— Акил, — пробормотала Тоби.

Складывалось ощущение, будто они нарушают правила. Тоби была не уверена, стоит ли признаться в этом мужу. Если он продолжит вот так целовать ее, а потом отстранится, она ощутит пустоту внутри намного сильнее, чем раньше.

— Замолчи, — сказал он тоном полным нежности и коснулся ладонями ее лица.

Это сбивало с толку по многим причинам, помимо очевидных. Тоби ощущала желание, тем не менее, не походившее на пьянящую похоть, которая обычно характеризовала их встречи. Здесь была нужда немного иная. Ей хотелось оказаться в его объятиях, сблизиться с ним. Он всего на несколько секунд, по крайней мере физически, позволял ей это. Чувство близости — лучшее, что она когда-либо испытывала.

Нужно остановиться. Ей хотелось выдать саркастический комментарий или упереться руками в его массивную грудь и оттолкнуться, оттолкнуться от боли, которая обязательно придет, если она останется. Но она этого не сделала. Напротив, поддалась порыву и позволила Акилу себя поцеловать.

— Прошу, прошу тебя, — шептала она, подняв руки к груди и выгибаясь к нему с сильной потребностью, которую не было смысла подавлять. Она удивилась тому, что самообладание мужа рухнуло так же быстро, как и ее. Через несколько мгновений Акил задрал ей юбку и, прежде чем она начала содрогаться и все закончилось, впился в ее бедра руками и вошел внутрь, шепча ей на ушко нежные слова.

— Ты нужна мне. Нужна мне. Да, именно так.

«Это просто какое-то безумие», — думала она в тот момент, но потом содрогнулась всем телом и разлетелась на миллионы маленьких осколков. Они безмолвно цеплялись друг за друга, испытывая острую необходимость в этом.

— Ты в порядке? — спросил он наконец и, когда она кивнула, поцеловал ее. «Теперь он тоже кажется спокойнее», — отметила она, выскользнув из-под него, не обращая внимания на то, что вся влажная.

Она не могла остановить дрожь в теле. Несмотря на грубую и поспешную близость, это был самый интимный момент между ними.

Ты нужна мне. Нужна мне.

Она никогда не забудет слова, которые он нашептывал ей на ухо с дрожью в голосе. И это Акил, который в жизни ни в ком не нуждался, признался ей в своих истинных чувствах! К ней.

На ее теле остались следы их пылкой любви. Но это ничто по сравнению с отметинами, которые он оставил в ее сердце.

В тот день Тоби направилась на встречу с комитетом по связям с общественностью, чувствуя себя так, словно парит в воздухе, по-прежнему ощущая вкус губ Акила на своих губах, тепло его прикосновений. Впервые он не оттолкнул ее, а, напротив, заключил в объятия. И впервые она в полной мере осознала, что чувствует к Акилу, хотя в течение нескольких недель пыталась бороться с внутренними ощущениями.

Нет, это не любовь. Однако Тоби начинала понимать, чего хочет и какое место в ее жизни занимает этот мужчина. Ее маленькие мечты казались возможными.

Голос Дэвида спустил ее с небес на землю.

— Мы считаем, что король должен присутствовать на церемонии коронации. — Он высказал свое мнение.

Бывший король может наблюдать за церемонией из безопасного места, и совсем ненадолго его можно вывести на балкон поприветствовать публику вскоре после коронации. По правую и левую руки будут стоять Джамила и Тоби, которые позаботятся о том, чтобы его вовремя увели.

— Это единственный способ, — твердо заверил Дэвид. — Помни, Тоби, это для его же блага.

Бывшему королю больше никогда не придется появляться на публике после коронации.

«Мы манипулируем старым больным человеком», — подумала Тоби, но, кто знает, возможно, король одобрил бы подобные манипуляции, будь он в сознании. Однако переживания не давали ей покоя, поскольку она беспокоилась еще и об Акиле.

— Король ни за что на такое не согласится, — заметила она. — Конечно, хорошая идея, но ты должен предложить другой выриант.

— Это лучший способ. — Дэвид наклонился вперед, его глаза засияли. — Данный шаг продемонстрирует людям, что Акил не пренебрегает традициями из-за личного отношения. И ему не обязательно знать, ваше величество. Одно мгновение — и все будет кончено. Он ведь дал вам полный карт-бланш в вопросах связей с общественностью.

— Я не могу не поставить его в известность…

— Вы же понимаете важность операции, — настаивал Дэвид.

Тоби понимала. Хуже всего то, что она так и сделает. Быть монархом — значит быть рабом традиций. Она и сама была частью королевского дома. Но в Акиле есть нечто такое, что привлекло ее с первой встречи.

Как ей поддержать его? Можно ли найти компромисс? Что он говорил о Дэвиде и о его команде? А если они переходят все границы? Тоби пыталась быть честной с собой, да и в словах Дэвида определенно есть смысл.

Сейчас речь о действиях против желания Акила во имя предполагаемого блага страны. А из-за недавней близости с мужем это решение дается ей куда сложнее.

Глава 15

«На вопрос я ответил абсолютно неверно», — думал Акил, закрывая глаза и вспоминая утро, проведенное с женой. Она прямо спросила его, может ли он остаться. И вместо того, чтобы отступить, воздвигнуть стену, которая держала бы ее на безопасном расстоянии от искалеченного человека, каковым он был, Акил притянул ее еще ближе и поцеловал. Прикоснулся к ней. Ласкал ее. Наслаждался теплом ее тела, которое ощущалось словно родное.

Когда Тоби лежала в его объятиях, у него не было времени на панику, задумался он обо всем лишь сейчас. Это явно не входит в его планы. И вот теперь он понятия не имеет, что делать дальше.

Он задавал себе вопросы:

«Чего ты хочешь, Акил? Неужели так сложно впустить ее? Позволить ей стать частью моего грандиозного плана?»

Он оттолкнулся от массивного стола, встал и принялся расхаживать, как обычно и делал, когда задумывался о чем-то. Причины держать Тоби на расстоянии вытянутой руки становились все более неубедительными с каждой их встречей, каждым поцелуем.

Он вздрогнул от тихого стука в дверь. После его «Войдите!» в кабинет вошла Тоби с папкой в руках, в юбке-карандаш и рубашке на пуговицах, с косичками, заплетенными в высокий пучок. Явно после собрания. Однако даже в столь простой одежде и с минимальным макияжем она выглядела ошеломляюще, как, собственно, и всегда. Будь то тронный зал или его постель.

— Привет, — сказала она тихим и официальным голосом. — Могу я поговорить с тобой?

— Конечно. — Он жестом пригласил ее сесть; она села, скрестив ноги.

Его глаза скользили по ее ногам, по гладкой темной поверхности бедра. Потом он перевел взгляд на ее лицо. Почему он ведет себя словно ненасытный подросток? Хотя нет, даже в подростковом возрасте он не был настолько смешным и нелепым.

Тоби выглядела нерешительно, мялась и не знала, что делать.

— Можно я задам тебе вопрос?

— Ну, не знаю, можешь ли.

Она проигнорировала сарказм и закусила губу.

— Почему… Я так и не получила ответа на мой вопрос прошлой ночью. Почему ты не хочешь, чтобы я осталась? — В воздухе тут же повисло напряжение, но это не помешало ей продолжить: — Занятия любовью на самом деле не ответ. У тебя… Между нами всегда существовала связь. И мы можем… должны быть честными друг с другом, Акил. Так что ответь на мой вопрос.

Она права.

— Я не жду громких заявлений, Акил. Это было бы глупо. Но у меня есть чувства к тебе. Да, они есть. И более того, мне здесь нравится. Я чувствую себя здесь как дома. И если ты ждешь, что я уйду?…

— Тоби.

— Лучше я сделаю это сейчас, пока не стало нестерпимо больно, — заявила она.

Акил ненадолго закрыл глаза, потом встал, пересек комнату и подошел к двухместному дивану для посетителей. То, что он собирался сказать, нельзя было произносить за массивным офисным столом, он хотел сделать все, как надо.

— Присядь ко мне?

Тоби повиновалась, и, когда устроились на диванчике, Акил начал разговор, опустив глаза:

— Моя мать была молода, когда вышла замуж за моего отца, и очень любила его. Я думаю, она была недовольна его абсолютной преданностью короне и государственной службе, и да, чувствовала, что ею пренебрегают. У нее был роман с другим мужчиной, даже с несколькими.

Тоби медленно выдохнула:

— Ой.

— Я родился среди этого хаоса. Ты можешь себе представить всю эту драму, — сказал он резко. — Я, конечно же, сын своего отца, и он подтвердил это много лет назад, но последствия измены его жены остались. Я думаю, отчасти он, несмотря на все доказательства, полагал, что я не его сын или, хуже того, был зачат не в верности или привязанности, а из чистого долга. Мой отец был достаточно умен, поэтому его пристрастие к алкоголю никак не повлияло на его правление, а пил он много. Однако что касается моего воспитания, тут он отрывался как мог, Тоби. И я бунтовал. Я не могу… я видел, как сильно изменился мой отец…

Глаза Тоби заблестели от слез.

— Думаешь, я способна на подобное предательство?

Акил энергично замотал головой:

— Нет, что ты, никогда. Я никогда не стану таким же, как мой отец. Только вот дело в том, что я не готов полюбить, Тоби, полюбить тебя так, как ты того заслуживаешь. И то, что мы попробовали… наш опыт я считаю очень важным опытом. Тем не менее, нет никакой гарантии…

Тоби уже не распознавала его слов, у нее зазвенело в ушах. Это же надо, она призналась в своих чувствах, а в ответ услышала вот это!

— Когда вступаешь в отношения, нет никаких гарантий, Акил! — Ей пришлось перевести дыхание, и она продолжила: — Мне на самом деле жаль тебя.

Не хотела бы я оказаться на твоем месте. У тебя есть все, абсолютно все.

— Ты слишком много на себя возлагаешь, — сквозь зубы процедил он.

— Ты один из ведущих экономистов Африки. И богат, как Мидас. — Она принялась загибать пальцы. — У тебя есть возможность изменить всю финансовую перспективу твоей страны. Ты добр и умен, желаешь лучшего своему народу. — Ее голос сорвался на последнем слове. — Я видела добро и именно поэтому влюбилась в тебя. Твои оправдания бессмысленны — ты сын своего отца. Короля!

— Ты заходишь слишком далеко! — Его лицо потемнело от гнева, чему она была рада, поскольку наконец-то заглянула за кирпичную стену, которую выстроил Акил, скрывая истинные эмоции.

Он встрепенулся и начал терять равновесие, за этим последовало резкое движение руки. Тоби немного пригнулась, вскинула руки, защищая голову. Через мгновение опустив их, увидела испуганное лицо мужа.

— Тоби. Я не собирался тебя бить!

— Знаю. Я… — Тоби попятилась. Акил все еще говорил, но она его не слышала, в ушах шумело.

Она встала с дивана, развернулась и убежала. Убежала от ссоры, от смешанных чувств, от гнева и сожаления на его лице, словом, от всего. Чтобы собрать вещи, много времени не потребуется. Как же ей захотелось облачиться в свою привычную одежду!

Она споткнулась, переступая порог. Акил был тут как тут. Поддержал ее, предупреждая падение. Тоби выругалась и изо всех сил толкнула его.

— Оставь меня в покое!

— Этому не бывать. — Его голос был низким и настойчивым. — Тоби, я не собирался бить тебя.

Я бы никогда не посмел. Особенно учитывая тот факт, в каких условиях я вырос.

Из ее глаз полились слезы, и она больше не пыталась их сдерживать.

— Я больше не хочу это обсуждать.

— Тоби.

— Нет, — сказала она резко. — Изначально я пришла поговорить с тобой о коронации. Дэвид хотел, чтобы мы пригласили твоего отца и чтобы он стал частью церемонии, не сказав тебе об этом. Я отчитала их, Акил. Сказала, что ты всегда будешь самим собой, королем со своим видением, и они обязаны выказывать уважение. Я заверила их в том, что доверяю тебе, и если у них нет иных вариантов, то в их услугах мы больше не нуждаемся. Я верю в тебя и в то, что ты делаешь. Но подобного отношения к себе не приемлю.

Она замолчала и встала, тяжело дыша, с напряженным лицом. Акил потянулся к ней, но она яростно замотала головой и отступила.

— Я ухожу, — выдавила она. — Возвращаюсь в Дубай. О, не волнуйся, я вернусь на церемонию и все государственные мероприятия. Однако не стану ждать, когда ты меня вышвырнешь.

— Тоби.

— Давай не будем углубляться в эту тему, Акил. Слишком больно.

Он отпустил Тоби. Позволил ей пойти в их общую спальню, позволил бросить одежду в сумку, купить билет в Дубай. Ничего не сказал ей, не попытался остановить.

В ту ночь, когда она ушла, он не поехал домой, ведь там больше не было той, которая заполняла энергией и смехом все пространство вокруг себя. Несмотря на все свои усилия, Акил не смог выбросить из головы образ жены, стоящей перед ним со слезами, струящимися по лицу. Но больше всего ему запомнился момент, когда он закричал, а она съежилась, будто он был…

Акил тряхнул головой, пытаясь осознать, что произошло. Если бы он действительно собирался вычеркнуть Тоби из своей жизни, сделал бы это без сожалений и колебаний. Он всегда был зациклен лишь на себе, никогда не заботился о ком-то, кроме себя. Возможно, его напугала перспектива, особенно когда речь шла о сердечных делах. Самообман это или нет? И что теперь делать?

Он приготовился ко сну, разделся, аккуратно положил брюки на подлокотник дивана. Его секретарь и глазом не моргнула, когда пришла на следующее утро и увидела его в кабинете. Она привыкла к эксцентричности своего работодателя. Акил часто оставался на ночь, если решал особо сложные задачи. Только вот нынешняя проблема не имела ничего общего с экономикой или состоянием нации. Это было связано с его сердцем и сердцем Тоби.

Он не любил ее. Просто не мог любить! Но по мере того, как часы тикали, а сна не было ни в одном глазу, Акил задумался, уж не написать ли Тоби сообщение, моля о прощении. Он обращался с ней с бессердечным пренебрежением, хотя и в глубине души понимал, что совершенно не прав.

Тоби не подтвердила получение денег, которые он перевел ей, но и не отправила их обратно. Оставалось надеяться, что реалии жизни за пределами дворца заставляют ее сделать именно то, что он хотел: взять деньги и уйти. Чувство вины не утихал о, и он вновь мысленно возвращался к образам жены, которая убежала от него несколько часов назад. Тоби молода и очень красива. Со временем она найдет себе и занятие, и другого человека, которого полюбит. В общем, с ней все будет в порядке.

От мысли о том, что она встретит другого мужчину, его желудок сжался. Причиной тому — чувство вины, словно парализовавшее его, ведь он прекрасно понимал, что не прав. Ну и что же, черт возьми, делать?! Что будет дальше? Акил никогда в жизни не оставался без плана, не представляя, как все пойдет дальше. Он лежал на спине, смотрел в потолок и задавался вопросом, как он дошел до жизни такой.

Никогда прежде принц Акил аль-Хамри не чувствовал сожаления, а сейчас оно его переполняло. Тоби больше не было рядом, и он вспоминал, как она бродила по коридорам. А уж эти их жаркие страстные примирения. Ее кожа, сладковатая на вкус, пахла специями. А как улыбка освещала ее лицо… И вот теперь, когда она ушла, он по-настоящему ощутил одиночество.

Акил пытался оправдать свои поступки, найти преимущества от ее ухода. Он женился на ней только из-за ее статуса, не любил ее и не смог полюбить со временем. Все его внимание должно быть сфокусировано на троне, растрачивать время на кого-то или что-то еще он не имеет права. Эта девушка лишь отвлекала его от планов.

Но вот уж чего он не ожидал, так это того, что Тоби проявит себя, как равный ему партнер. Она сильна, и с этим приходилось считаться. Он не ожидал подобного исхода. Нет.

Если он продолжит думать о ней, кто знает, чем все закончится?

С другой стороны, он не выгонял ее, она ушла сама. Но он снова один.

Акил решил на время уехать в какое-нибудь тихое местечко, где сможет зализать раны, восстановится и вернется, пытаясь решить, что делать со своей жизнью. Он стал королем, и вот, его народ, пусть даже и неохотно, начал принимать его как такового.

И что теперь?

Когда Акил, наконец, вышел, солнце давно скрылось за горизонтом. Взглянув на часы, он осознал, что сейчас девять тридцать вечера. Хорошо. Все, по идее, уже должны спать. Если бы не документы, он бы даже не вернулся во дворец. Сейчас он просто ненавидел это место.

Водитель бесшумно отворил заднюю дверь массивного внедорожника, ожидавшего на стоянке. Акил заглянул в салон, посмотрел на водителя.

— Вы уволены, — сказал он спокойно.

— Нет. Он работал в семье еще задолго до того, как ты научился водить машину. Забирайся, Акил. И Элиас, будь так любезен, сделай кружок по стоянке. Я думаю, мы уложимся в десять минут или около того.

В тусклом свете он увидел Джамилу, которая выглядела очень уставшей. Вот уж кого он явно не ожидал здесь застать. Водитель исчез. Акил стиснул зубы.

— Не могу поверить, что ты заставил меня гоняться за тобой, — сказала Джамила.

— Что тебе надо?

Она вздохнула:

— Хочу, чтобы ты знал, как я разочарована в тебе, Акил.

Разочарована!

— Осмелюсь сказать…

— Нет. Сейчас говорю я. Позволь мне заметить, насколько отвратительно ты обращался со своей женой. Со своей женой, Акил. — Она на мгновение замолчала и тяжело вздохнула. — Эта девушка влюблена в тебя, и виноват в этом ты. Ты затащил ее в постель, и да, это было заметно по тому, как она на тебя смотрит. Не отрицай! Ты позволил ей помыслить, что она стала ценной частью твоей жизни, а потом просто вышвырнул ее. На самом деле ты поступил даже хуже, чем твой отец.

— У нас была сделка, — выдавил Акил.

— К которой ее склонил ты. А потом она, к своему несчастью, влюбилась в тебя. — Джамила покачала головой. — Я вдова, Акил, причем стала ею раньше времени. Ты просто не можешь представить, как сильно твой отец переживал, что ваши с ним отношения испортились. В детстве он старался изо всех сил, чтобы ты чувствовал себя любимым. Но я боюсь, что именно это сломало в тебе что-то. Тебе нужно проверить себя. Вернись к жене. А если вы оба хотите развода, разведись с ней должным образом.

Они долго смотрели друг на друга. Джамила вздохнула. Ее лицо не выражало никаких эмоций.

— Вон там Элиас, пытается не вызывать подозрений. — Она махнула водителю. — Подбрось меня до дома, Акил. Я сказала все, что хотела.

Акил махнул Элиасу в знак согласия. Когда Джамила благополучно вернулась домой, он откинулся на кожаном кресле автомобиля.

Ты позволил ей подумать, что она стала ценной частью твоей жизни, а потом просто вышвырнул ее.

Ему были неприятны слова Джамилы, но воспоминание об удивленном лице Тоби заставило его похолодеть. Он не собирался этого делать. Упрямство Тоби прорвалось сквозь его защиту с силой, удивившей их обоих. Он воспользовался ее невинностью, шептал нежные слова в интимные моменты, завоевал ее доверие. Он навсегда запомнит ее пораженное лицо. И да, она по-прежнему его жена.

Где-то под всей этой черствостью билось сердце совестливого человека. Акил понимал, что поступил неправильно. А еще знал, что любил эту девушку, как только мог. Чувства зародились еще в ночь после их свадьбы, когда он посмотрел в ее испуганные глаза. Она сидела, гордо выпрямившись, лишь глаза выдавали ее. Акил восхищался ею. Три года спустя он возжелал ее и овладел ею. И сейчас… Как это несправедливо!

Джамила права. Что-то выжигает его изнутри. Возможно, всему виной стыд.

Прибытие в международный аэропорт Дубая в каком-то смысле походило на возвращение в прошлое. Словно она — главная героиня какой-то сказки и сейчас пробудилась ото сна. Казалось, время остановилось. Зона прибытия кишела туристами и студентами, которые приехали на каникулы, богатыми домохозяйками в развевающихся черных абайях, их мужьями в белых одеждах и детьми. Здесь были и женщины, подобные ей, с ярким макияжем, ищущие любви и приключений в знойной пустыне.

Тоби словно перенеслась в прошлое, которое теперь стало ей чуждым. Она поняла, что ее место в Джоборо, в украшенном рубинами доме, чьи окна выходят на море.

В объятиях мужчины, который даже сейчас заставляет ее сердце биться сильнее, несмотря на всю боль, которую успел причинить.

Прежде чем она отправилась в зону получения багажа, пришло уведомление о зачислении средств. Сумма была огромной. Тоби разозлилась еще сильнее. Она ощущала гнев, смешанный с отвращением к себе. Потом она увидела сообщение: «Тоби, нам не нужно обсуждать все прямо сейчас. Но я буду на связи».

Она сама навлекла на себя подобные неприятности, поддавшись чувствам к мужчине, который не испытывал ничего человеческого. Больше всего на свете ей хотелось вернуть деньги, но неопределенное будущее давало о себе знать.

Еще оставались контакты продюсеров, с которыми она общалась еще до появления Акила в ее жизни. Тоби всячески игнорировала их звонки, не планируя возвращаться к прошлой жизни. Теперь все было ей чуждо. И что делать? Она поставила свою жизнь на паузу ради Акила, а он с легкостью бросил ее. Как же можно быть таким холодным?

Тем не менее, в голове возникали образы: вот он смотрит на нее, нежно прикасается, внимательно слушает и ценит ее идеи. Акил испытывал к ней теплые чувства, уважал ее, но любить был не готов. Его отказ сильно ранил ее.

Тоби проигнорировала ароматные прилавки с духами, шоколадом и другими деликатесами дьюти-фри и направилась к стоянке такси. Она собиралась остановиться в отеле «Шантийи», в тихом номере с видом на пристань. Она открыла чемодан и задумалась. Яркая красочная одежда бросилась ей в глаза. После роскошной жизни во дворце старая одежда казалась полной безвкусицей. Кто она теперь? Будто под влиянием Акила упрямая, волевая девушка превратилась в абсолютно другого человека. Отец долгое время пытался заставить ее быть тем, кем она не являлась. Тоби протестовала. Как же так вышло?

«Я приму душ, оденусь и все обдумаю», — заключила Тоби.

Заселившись в номер, она залезла в огромный, выложенный мрамором душ, позволяя горячей воде снять усталость. Обильно воспользовалась гелем для душа с ароматом розовой воды, смыла его и вышла, ступив на коврик. Потом намазалась маслами лаванды и ши и распрыскала духи в большом количестве. Пока не закашлялась. Она облачилась в самую скромную одежду, которую смогла найти в гардеробе. Выбор пал на блестящее мини-платье желтого цвета. Потом накрасилась, привела в порядок косички и посмотрела на себя в зеркало.

Отражение в зеркале напоминало Тоби, только глаза выдавали грусть. Она точно стала мудрее, и, именно оказавшись в Джоборо, она обрела веру в свои способности. Ее идеи впервые восприняли всерьез, и муж отнесся к ней так, как отнесся бы к любому другому советнику. Она представила, какой бы королевой могла стать, и столь быстрый уход разбил ее сердце.

Но она по-прежнему оставалась Тоби, ведь так? И могла добиться успеха на любом поприще и в любом месте. Она взглянула на телефон. Ни одного сообщения или пропущенного звонка от Акила. Еще никогда в жизни она не чувствовала себя такой одинокой.

Тоби перешла к контактам в телефоне, позвонила на знакомый номер. Ее сестра взяла трубку с первого гудка.

— Ты в Дубае.

От мягкого голоса Кеми у Тоби навернулись слезы. Она смахнула их, пытаясь собраться и больше не плакать.

— Откуда ты знаешь? — Тоби опустилась на плюшевое кресло возле окна, выходящего на море, и принялась наблюдать за лодками и пристанью, возвышающейся над линией горизонта.

Вид был просто потрясающий. Тем не менее, она тосковала по пологим склонам и яркой зелени Джоборо. Так хотелось оказаться там, ведь Тоби успела полюбить эту страну так же сильно, как и ее короля.

— Акил звонил мне, — сообщила Кеми, — и сказал ждать твоего звонка. — Наступила пауза, сестра хихикнула. — Я внизу.

— Ты — что? — Тоби вскочила с кресла и побежала к двери, оставив ее открытой.

— Да, я прилетела, как только Акил рассказал, где тебя найти. Ты в порядке, сестричка?

Тоби глубоко вздохнула:

— Даже не знаю, радоваться или ужасаться тому, что ты здесь. Я не в порядке, Кеми.

— Тогда спускайся, и мы поговорим.

Тоби подбежала к лифтам. Добравшись до нижнего этажа, она сразу же увидела Кеми, которая нисколько не изменилась с тех пор, как они виделись последний раз. У нее все еще оставался лишний вес после родов, глаза были уставшие от постоянного недосыпания, но она была счастлива. Тоби бросилась в объятия Кеми и закрыла глаза, позволяя окутать себя знакомым, чуть сладким ароматом ландышей.

— О, любовь моя, ты плакала, — тихо сетовала Кеми, поглаживая ее по спине.

Тоби даже отрицать ничего не стала.

— Думаю, теперь, когда ты здесь, я смогу перестать плакать. — Ее голос немного дрожал. Она отстранилась и поцеловала сестру в обе щеки. — Хорошо выглядишь, — оценила она и фыркнула. — Надеюсь, Люк не возненавидит меня за то, что примчалась ко мне, а его бросила с детьми.

— Пожалуйста, не сочувствуй Люку, — сказала Кеми. — Ему помогает армия нянь и персонал, у которого четкий график присмотра за близнецами, пока я не вернусь.

— Очень похоже на него. — Тоби хрипло рассмеялась.

Кеми коснулась ее подбородка, приподняв его так, чтобы считать эмоции с ее лица.

— У тебя грустные глаза, — заметила она, обдумывая, что же изменилось в Тоби. — Но в остальном ты хорошо выглядишь. Неужели немного поправилась? Нет, дело не в весе. Ты стала мягче, женственнее.

Тоби почувствовала, как вспыхнуло ее лицо, ведь она точно знала, что именно изменилось, и когда сама взглянула на себя в зеркало, то увидела, что лицо сияет от нежности. За дни, проведенные с Акилом, она расцвела и превратилась в женщину, которой стремилась стать.

— На сколько ты можешь остаться, Кеми?

Лицо сестры стало серьезным.

— До тех пор, пока ты не попросишь меня уехать. Но я надеюсь, что не понадоблюсь тебе, потому что он приедет и заберет тебя.

Ах, если бы! Тоби хотела рассмеяться.

Сестры общались в ресторане отеля и лакомились шаурмой, хумусом и жареным цыпленком. Тоби едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться. Потом они удалились в большой просторный номер Кеми и принялись смотреть турецкие сериалы, точно так же, как делали это еще в отцовском доме. Обсудив Акила, Кеми немного рассказала о своих отношениях с мужем.

Тоби не любила надолго зацикливаться на разных вещах, да и плакать тоже устала, хотя пустоту в душе уже ничем не заполнить.

— Не бойся любить его, как бы больно ни было, — убеждала Кеми.

На часах было уже два часа ночи, а они все сидели среди оберток, оставшихся от ужина и ночных перекусов. Тоби не смогла заснуть, впрочем и Кеми не хотела. Старшая сестра принялась заново заплетать волосы младшей, используя гель, чтобы сгладить непослушные волосы.

— Это твое право, Тоби. Никогда не расстраивайся из-за того, что испытываешь чувства к кому-то. Это лишь доказывает, что ты открыта для любви, и, даже если это не так, здесь нет ничего плохого. Акил… — Она вздохнула. — Любовь пугает его. Но когда эта любовь расцветает и ей дается пространство для роста, она расширяется внутри вас, пока не вытеснит весь страх. Она наполняет ваше сердце, пока не остается места ни для чего другого, и это особенные ощущения. Чувства делают нас людьми.

Тоби закрыла глаза, прислушиваясь к музыкальному голосу сестры. Она понимала, что Кеми права, и осознавала, что самой болезненной частью, когда дело дойдет до любви к ней, станет решение Акила. Правда, Кеми это пока не озвучила.

Но он уже принял решение, ведь так? Если бы любовь к нему была ценой ее самоуважения, собственной ценности… Нет, этому не бывать. Она будет королевой, но не его. И если Акила ей больше не видать, она просто двинется дальше, несмотря ни на что.

Глава 16

Еще год назад Тоби пребывала бы в диком военторге, прогуливаясь по коридору отеля «Шантийи» в компании Сэмюэля Оджо, одного из крупнейших филантропов в штате Огун. Пару недель назад она поделилась с ним идеей создания приюта для девушек и женщин, которым требуется помощь. На этот раз она провела исследование, наняв ответственных за этот проект в фирме Дэвида Эштона.

Через несколько дней, проведенных в раздумьях, слезах, грусти и, откровенно говоря, ожидании звонка Акила, Тоби наконец сдалась и сама сделала несколько звонков.

— Я очень рада, что вы готовы поддержать мою идею, — сказала она, пожав руку пожилому мужчине, и провела его по коридору в главный конференц-зал, где ее уже ожидали помощники. — Мне не терпится с вами поработать.

— Это должна быть моя реплика. — Мужчина улыбнулся. — Замечательная идея, ваше величество. И главное, очень важная и нужная.

— Она исходит из самого сердца. — Тоби толкнула дверь в огромный конференц-зал и окинула его взглядом.

Солнечный свет струился из световых люков наверху, комната была декорирована в том же роскошном стиле, который характерен для этой части света. Пол был покрыт лазурно-голубым с золотом ковром, по бокам массивного деревянного стола для совещаний стояли роскошные мягкие кресла. Однако ничего из интерьера не привлекло внимание Тоби, потому что ее команда ушла, а за столом сидел один лишь мужчина. Не кто иной, как…

— Так вот кто украл все внимание Дэвида, — сказал Акил обычным спокойным голосом. — Я долгое время думал вытащить из него имя его нового клиента.

Его взгляд был прикован к ней, ее лицу, ярко-розовому маникюру, одежде.

Тоби замерла, однако спустя некоторое время смогла прийти в себя.

— У меня сейчас презентация, — заявила она равнодушно. Взгляд Сэмюэля метался между Тоби и Акилом. — Это…

— Ее муж, Акил аль-Хамри, король Джоборо, — продолжил Акил. — Мистер Оджо, простите, я прочитал вашу фамилию на папках с презентацией, могу ли я позаимствовать мою жену на несколько минут? Непредвиденные обстоятельства.

— Конечно же. — Сэмюэл откашлялся и повернулся к ней: — Ваше величество.

— Тоби, — поправила она, — прошу, называйте меня просто Тоби. И кстати, мистер Оджо, нет нужды…

— Никаких проблем. Вы очень щедро позаботились обо мне, забронировав для меня столик, и я с удовольствием отправляюсь в ресторан, выпью чего-нибудь. Просто позвоните, когда будете готовы.

Он попрощался с ними обоими и ушел, оставив Тоби наедине с Акилом. Она была явно в шоке от его выходки.

— Извини, что свалился как снег на голову, но ты сильно постаралась, чтобы скрыться от меня. — Его взгляд остановился на ней, и она тут же застыла. — Видишь ли, Тоби, мне без тебя никак.

Она стояла почти неподвижно, стараясь сосредоточиться на дыхании. Акил встал из-за стола и подошел к ней, держа руки в карманах льняных брюк.

— Ну и?… — спросил он.

Тоби моргнула, резко повернулась и поспешно ушла. У нее не было никаких мыслей, как побыстрее уйти от него, причем немедленно. Она услышала шаги Акила позади себя и побежала. Но все оказалось бесполезно, он коснулся ее локтя, и уже через мгновение они оказались в комнате отдыха. Наедине. Акил запер дверь и посмотрел на Тоби, которая не сводила с него глаз.

— Ты не в своем уме?

— Ты так прекрасна, когда злишься, — прохрипел он с жаром и потянулся, чтобы коснуться ее подбородка, но она увернулась.

— Не прикасайся ко мне. Не прикасайся ко мне!

— Тоби!..

К своему ужасу, она заплакала, скорее даже зарыдала. Он потянулся, вероятно, чтобы успокоить ее, но она оттолкнула его.

— Я ненавижу тебя! — выкрикнула Тоби и прижала руки к лицу.

Она не могла смотреть на него, на его серьезное выражение лица. Она услышала, как он откашлялся, и почувствовала, как он вложил ей в руку носовой платок. Она взяла его и вытерла слезы.

— Прости, что так вышло, но это единственный способ привлечь твое внимание, — оправдывался он, пока Тоби пыталась перевести дух и успокоиться.

— А позвонить ты не мог? Отправить сообщение?

— А ты бы ответила? Я бы не стал.

— Уходи, — приказала Тоби дрожащим голосом, не замечая ничего более, кроме Акила, его широких плеч, темных глаз.

Она попятилась, пока не уткнулась в большое мягкое кресло, куда впоследствии и села. Ее сердце колотилось так сильно, что казалось, выпрыгнет из груди. Акил долго смотрел на нее, потом опустился рядом с ней. Тоби ахнула от неожиданности, а он положил голову ей на колени.

— Олуватобилола, — обратился он к ней. Никогда прежде ее полное имя не звучало так мило, как сейчас. — Тоби. Прошу. Любовь моя, пожалуйста.

Он что-то говорил, но она не могла разобрать его слова, поскольку слезы текли рекой. Ее пальцы как бы инстинктивно скользнули к его темным волосам. Он полностью игнорировал ее протесты, гнев и негодование. Словно понимал, что рано или поздно она сдастся. Они были не в постели, полностью одеты, но тоска пронзила ее, будто они никогда и не расставались. Он не говорил, но смысл его позы был ясен. Король лежал у ее ног.

— Нет, — тихо запротестовала она.

Акил тут же поднял голову. Нежная улыбка озарила его лицо. Сердце Тоби екнуло, хотя мысленно она настроилась не поддаваться на его провокации. Она с трудом поднялась, Акил встал вслед за ней.

— Какого черта ты здесь делаешь?! — Тоби сильно огорчилась, услышав свой голос, крайне неуверенный и испуганный. Она дрожала, как ветви дерева ироко во время харматтана, и позволила Акилу коснуться своего лица, заглянуть ей прямо в глаза.

— Тоби, — снова сказал он нежно. — Пожалуйста…

И он заговорил на смеси джоборского и английского языков, будто не в состоянии выразить всю глубину своих чувств на одном языке. Большую часть слов разобрать из-за акцента Тоби не смогла, тем не менее, смысл был понятен. Акил молил о прощении. Она остановила его, коснувшись рукой его груди, но это была грубая ошибка. Он схватил ее руку, пока она не успела отступить или убежать.

— Тоби!

Она тяжело вздохнула.

— Ты же знаешь, что я ничего не поняла из твоих слов.

Акил ухмыльнулся:

— Я сказал, что сожалею. Жесткость уступила место равновесию и спокойствию, что не менее ужасающе. Я пришел, чтобы вымолить у тебя прощение. Приехал к жене попросить принять меня.

Тоби потрясло то, как сильно забилось ее сердце. Какой же дурой она была.

— Я тебе не нужна, — прошептала она.

Акил казался серьезным, хотя в нем было столько скрытой прежде нежности, что ее сердце невольно сжалось.

— Назови мне хотя бы одну вескую причину, почему я должна просто… — Тоби вдруг затихла.

Акил нахмурился, выпрямился во весь рост. И снова Тоби почувствовала, как пространство вокруг них уменьшилось, будто он заполнил комнату всей своей сущностью. Однако ее он не вытеснял, а дополнял.

— Не стоит. Не знаю, смог бы я. Но я ошибался, Тоби. И вот сейчас заявляю это безоговорочно, независимо от того, как закончится эта история, в мою пользу или нет.

Сердце Тоби стучало словно бешеное, она ненадолго закрыла глаза.

— Ты когда-нибудь думала о том, кем мы могли бы стать, хабибти?

От нежности в его голосе у нее сжалось сердце. Она обхватила себя руками, он приблизился к ней. Тоби уже ощутила его тепло на коже, почувствовала запах соли, крахмала, сандалового дерева и всего того, что, несомненно, является характерной чертой Акила.

Думала ли она об этом? Конечно, и не раз.

— У нас был потенциал. Большой потенциал. Но все оказалось напрасно.

Буквально в дюйме от виска ощущалось тепло его губ. Если он обнимет ее, она тут же утратит самообладание, больше не сможет ему противостоять. Ее влечение к нему теперь стало ее слабостью, и она не готова сдаваться.

Его губы были так близки, и ее дыхание тут же участилось. Нарастало желание, такое знакомое, всепоглощающее. Тоби облизала губы. Акил тихонько выругался и отступил.

— Повторяю, я здесь не за этим. — Он словно бы пытался убедить в первую очередь самого себя.

— С этим у нас никогда не было проблем, ведь так?

— Конечно нет. — Он склонил голову.

Он не требовал от нее ответа. Хотя какая-то ее часть, частичка, та самая, которую она не выпустила бы наружу ни под каким предлогом, совершенно не возражала, если бы Акил прижал ее к стене, задрал юбку и взял прямо здесь.

Акил никогда в жизни не был так напуган, как тогда, когда глядел на прекрасное лицо Тоби в комнате отдыха отеля «Шантийи», пропахшей фрезией и ванилью.

Она не понимала, что происходило. Да и нужно ли? Он ухитрился влюбиться в единственную девушку, с которой не задавалось общение, и теперь придется с этим примириться.

— Больше всего я сожалею о том, что причинил тебе боль. В настоящий момент важнее всего отношения, и мой главный приоритет — наладить их. Я обидел тебя и остаток жизни буду корить себя за это, Тоби. Поверь в меня. Поверь в нас.

— Нет тебе веры.

— Нет. — Его глаза скользнули по ее лицу. Он выглядел немного уставшим с тех пор, когда они виделись последний раз. На гладкой коже появились морщины.

— Видишь ли, Тоби, моя семья — это пример эгоизма и отсутствия заботы. Пока рос, я не видел ничего другого. — Он вздохнул. — Но я не в состоянии думать ни о чем, лишь только о тебе. Ты у меня на первом месте, Тоби. Я буду таким, каким ты захочешь. Теперь мой долг — это ты. Мы. И если то, что ты сказала, когда мы в последний раз виделись, правда, если это все еще в силе…

Акил замолчал, не в состоянии больше говорить, опасаясь проронить хоть слово.

— Мне еще многому нужно научиться. — Он наконец прервал паузу. — Но я не прочь попытаться.

— Акил, что ты пытаешься сказать? — Тоби опасалась верить его словам.

— Прости. И да, я бы хотел, чтобы ты вернулась домой.

Дом. Это слово на мгновение затуманило ей голову. Он вновь заговорил, глядя ей прямо в глаза.

— Подумай о том, как этот город поднялся из песка, когда появился. Годы инвестиций, решений, труда, преданности. И если…

Он сделал паузу. Она наклонила голову:

— Если что?

— Я готов был исполнить мой долг в Джоборо, но не хотел посвящать жизнь любви. Но встретил тебя, и мое сердце начало твердить иное. Во всех моих бедах я всегда винил отца, ненавидел его. Но, Тоби, разве ты не видишь? Он может выиграть. Я потеряю, возможно, самое важное, что у меня когда-либо было.

Он замолчал, и румянец окрасил его лицо. Глаза смягчились до такой степени, что Тоби смутилась. Его взгляд, устремленный на нее, был интимнее любых ласковых прикосновений. Акил прижался лбом к ее лбу.

— Скажи мне, о чем ты сейчас думаешь, — почти отчаянно прошептал он. — Прошу, настаиваю.

— Ты не можешь заставить людей открыться тебе, Акил.

— Нет, не могу, — согласился он, — ну, и в чем же дело?

Тоби усмехнулась и сделала шаг назад.

— Я хочу… Похоже, сейчас мы отправимся в мой номер.

Акил покрывал ее поцелуями в самых неожиданных местах ее номера в отеле «Шантийи». Тоби не могла думать ни о чем другом. Его поцелуи были властными, горячими и страстными, у обоих сбивалось дыхание. Казалось, будто он не мог ею насытиться. Когда его губы коснулись ее шеи, постепенно спускаясь ниже, Тоби с трудом смогла устоять на ногах.

— Пожалуйста, Акил, у меня голова идет кругом.

— Хорошо. — Ему явно был по нраву такой исход.

Она вскрикнула, когда он поднял ее на руки так, будто она пушинка. Он был быстр и нетерпелив, мгновенно расправился с ее юбкой и блузкой. Они в мгновение ока оказались на кровати, а Акил навис над ней. В темноте едва ли можно было что-то разглядеть, но Тоби ощущала, как его руки блуждают по ее телу.

— Я не настаиваю, — прошептал Акил.

Звук его голоса вызывал в ней дрожь. В какой-то момент она даже не смогла выдавить из себя ни единого слова.

Не было ни страха, ни гнева, только лишь желание, заставлявшее ее тело пульсировать. Рядом с ней был Акил, который разбудил в ней это желание в самый первый раз, единственный мужчина, который когда-либо касался ее вот так. На самом деле вообще к ней прикасался.

— Акил, — пробормотала она, после чего послышались всхлипы, потому что он коснулся ее губами, спускаясь к груди. Все ниже и ниже.

Казалось, будто он добился ее прощения. Она нащупала прикроватную лампу, потянулась к ней, но он схватил ее за запястье.

— Нет.

Его длинные пальцы коснулись ее кожи, скользя по телу. А когда он прикоснулся к набухшим соскам, она даже подпрыгнула, попыталась запротестовать. Но его теплый язык начал ласкать ей грудь. Сдержаться Тоби уже не смогла. Его рука скользнула между ее бедер, она нетерпеливо развела колени. Каково же было его удивление, когда он не обнаружил на ней трусиков.

Прикосновение его рук, губ и языка было крайне эротичным. Тоби затрясло от желания. Именно в этот момент Акил убрал умелые пальцы. Она хотела было возразить, но он ее прервал, продолжив исследовать ее ртом. Бормотал какие-то слова. Говорил такие вещи, от которых у нее сжалось все внутри и участилось сердцебиение. Тоби принадлежала лишь ему, только ему. А сколько бессонных ночей провел он, когда она уехала и ее просто не было рядом! Он мечтал о ней, сгорая от желания.

Его поцелуи стали яростными и страстными. Тоби приподнялась, желая не оставаться в долгу.

— Моя, — прошептал Акил, когда она уже была на грани.

Проснулась Тоби на рассвете в своей постели, рядом с ней лежал муж, его грудь вздымалась с каждым вздохом. Во сне он выглядел еще красивее. Их пальцы были переплетены. От его жарких поцелуев у нее немного распухли губы, как, впрочем, и грудь.

Прежде чем она смогла подняться с постели, Акил повернулся, потянулся к ней во сне, притянул ближе к себе. Как же все знакомо! У Тоби слезы навернулись на глаза.

— Я отвезу тебя домой. — И в его голосе сквозило отчаяние. — Если ты, конечно же, согласишься. Не знаю, что мне сделать, чтобы ты согласилась, Тоби.

— Нам обоим есть чему поучиться. И да, я в сомнениях.

Акил ответил спустя некоторое время:

— Ты не будешь ни о чем сожалеть, обещаю. Тоби, я благодарен за возможность влюбиться в тебя. Видит бог, я не сделал ничего, чтобы заслужить подобное. И я проведу остаток своих дней, чтобы доказать тебе мои чувства. Ты будешь ценна и любима. Но только если ты позволишь.

На глаза Тоби вновь навернулись слезы, но уже от счастья. Он любит ее, искренне любит. И она поверила ему. Король готов открыть свое сердце. И доказал, что она может добиться чего угодно. И оказался прав.

— Да, Акил. Я позволю. — Она улыбнулась, посмотрела ему в глаза. — Я люблю тебя, мой король.

В ответ Акил расплылся в искренней лучезарной улыбке.

— И я люблю тебя, моя королева.

Эпилог

Год спустя.

Дом короля перестроили, и теперь он был поистине прекрасен. Полные надежд и мечтаний о будущем, абсолютно затмивших неопределенность, с которой начались их отношения, Акил и Тоби вернулись в Джоборо, более вдумчивые и мудрые.

— Нам еще много предстоит сделать, порой не самые приятные вещи, — заметил Акил в первый вечер после их возвращения.

Так и было поначалу. Слезы, недоразумения. Нежные мгновения, когда они тесно прижимались друг к другу.

Они заботились и о Джамиле, которая, наконец, показала свое горе, хотя и немного. Они позаботились и о старом короле, вернули его во дворец. Он тоже страдал, ведь ему пришлось заплатить высокую цену за увядание тела, разума и духа.

Когда состоялось празднование по случаю годовщины правления Акила, они танцевали на улицах и наслаждались этим временем вместе со своим народом.

Позже, тем же вечером, обняв Акила за шею в тишине кабинета, Тоби рассказала ему свой сон.

— Ребенок еще не родился, но я уверена. — Она рассмеялась, заметив изумление на лице мужа. Конечно, они говорили о детях, но как-то поверхностно. Да, в какой-то момент они обязательно появятся на свет. Но сейчас им хотелось насладиться друг другом.

И кто же знал, что судьба распорядится иначе.

Акил ничего не сказал, да и зачем. Радость в его глазах была достаточно сильной, чтобы поглотить их обоих. Тоби наклонилась, прижалась к его виску. Акил коснулся ее живота.

Ребенок должен был родиться через несколько месяцев, заполнить своим смехом весь дом и доставить родителям массу радости на долгие годы.

— Я рада. Рада, что это происходит сейчас, — сказала Тоби через мгновение. — Мы готовы.

— Абсолютно верно, — согласился Акил и нежно поцеловал жену.

Танцующая принцесса и мятежный принц наконец-то нашли друг друга.

Их будущее будет таким же ярким, как солнце Джоборо.

Внимание!

Текст предназначен только для предварительного ознакомительного чтения.

После ознакомления с содержанием данной книги Вам следует незамедлительно ее удалить. Сохраняя данный текст Вы несете ответственность в соответствии с законодательством. Любое коммерческое и иное использование кроме предварительного ознакомления запрещено. Публикация данных материалов не преследует за собой никакой коммерческой выгоды. Эта книга способствует профессиональному росту читателей и является рекламой бумажных изданий.

Все права на исходные материалы принадлежат соответствующим организациям и частным лицам.

Content

Джеймс Джадесола Навсегда в твоем сердце [The Princess He Must Marry]

Джадесола Джеймс Навсегда в твоем сердце

Любовный роман — Harlequin — 1133

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог