Шаман Иван

Граф Суворов. Том 8

Иван Шаман

Граф Суворов, том 8

Глава 1

«Выходите с поднятыми руками и сдавайтесь. Вам окажут всю необходимую помощь и избавят от наркозависимости. Вас обманывают. Всю вашу жизнь вам врали. Освободитесь от влияния секты Асклепия, вернитесь в лоно православной церкви и гражданское общество. Выходите с поднятыми руками и сдавайтесь. Вам окажут всю необходимую помощь…»

Сообщение крутили двадцать четыре часа в сутки, семь дней в неделю, в каждом городе, где присутствовали крепости больницы ордена. Вокруг их зданий, по всему периметру, были установлены экраны. А между призывами к сдаче показывали ролики и интервью от жертв экспериментов и пациентов которых специально травили, вырезали лишние органы или сознательно лишали лечения.

Таких людей нам удалось найти за счет захвата архивов в центральной больнице Петрограда, и полученных с помощью ментатов показаний от главврача Костина и его первых помощников. Количество злодеяний ордена, по сравнению с их достижениями и оказываемой помощью, было не столь значительно, но людям хватало. И пациентам, и медсестрам, и даже некоторым врачам.

Через две недели, когда начали заканчиваться продукты, случился массовый исход служителей ордена, и мне пришлось поднапрячься. Ну а кому еще? Перешедшие на нашу сторону медики, конечно, проводили диализ своим бывшим коллегам, но только я мог полностью избавить человека от наркотической зависимости за один сеанс. Хотя ломка у большинства случалась жуткая, но оставлять наркозависимых, при том, что препарата у нас минимум — мы не могли.

— Предварительный отчет показывает, что за прошедшие три недели страна получила двенадцать тысяч врачей разных специализаций. И это хорошая новость. — сказал Багратион-младший, выступающий с докладом в зимнем дворце. Да, пришлось переться на это мероприятие, пока новое здание сената не отстроят — собрания будут проходить в бальных залах. — И это очень хорошая новость. Плохая в том, что только пятая часть в данный момент готова на сотрудничество. Остальные хотят вернуться на родину.

— Швейцария разорвала дипломатические отношения с нами, используя это в качестве крайней формы протеста. Посольства на территории всей страны свернулись. В качестве ответной меры мы схватили и депортировали часть известных агентов разведки, за оставшимися установили плотную слежку, что уже дало первые результаты. — продолжил глава тайной канцелярии, встав после сына. — Думается еще несколько волн чисток и вербовок, и от их разведки мы избавимся. Но должен сказать, что за прошедшие годы они чувствовали себя столь вольготно, что почти перестали скрываться.

— Во время выхода врачей часть особенно фанатичных последователей ордена предпочла покончить жизнь самоубийством. Однако мы предполагаем, что не во всех отделениях все происходило добровольно. — вновь встал Константин. — Криминалистами найдены достоверные доказательства того что в моргах одиннадцати клиник были совершены массовые убийства. Возможно таким образом руководство скрывало следы других преступлений, или просто избавлялось от лояльных народу врачей. Еще пять клиник было сожжено изнутри, во время демарша.

— Налаживание производства медицинских препаратов идет полным ходом. — уверенно сказала княжна Ляпинская, когда до нее дошла очередь. — В данный момент предприятия химической промышленности, воссозданные на Урале, вышли на оборот в три тысячи тонн в год. Однако это только базовые лекарственные препараты — антибиотики, антисептики, жаропонижающие. Ничего более сложного мы пока создать ен можем, как и закупить. Отсюда проблемы с хроническими заболеваниями и всем более-менее сложным. Нами освоено менее пяти процентов всей лекарственной номенклатуры.

— Как ни странно, но эти пять процентов лекарств покрывают девяносто процентов болезней и травм. Однако даже десять процентов — это тысячи жизней по всей стране. — заметил князь Добролюбов, принявший эстафету. — А потому одним из главных направлений мы считаем разработку методического и учебного материала и внедрения его в средних профессиональных училищах и университетах. Многое дают военные кафедры, на которых ранее преподавали первую медицинскую помощь, но этого явно недостаточно.

— Как мы видим, уход ордена и разрыв дипломатических отношений с Швейцарией вызвал множество проблем. — решил подвести итог Петр, председательствующий на собрании. — Однако это же открыло множество возможностей. В случае, если мы сумеем восстановиться после их ухода, это позволит нам составить конкуренцию ордену на мировом рынке медикаментов. А если мы при этом еще и не станем ограничивать распространение технологий — сделает лидером, хоть и на короткое время. Это не повод расслабляться, дамы и господа, сейчас самое тяжелое время, время перемен, однако мы уже достигли большего чем рассчитывали…

Как назвать подобные высказывания, в ситуации, когда мы едва сумели стабилизировать детскую смертность и остановить несколько эпидемий, да и то, путем массового карантина? Хорошая мина при плохой игре? Нет, мы действительно выиграли, но принимая решение о сражении с орденом я не думал, что возможно… такое.

Сейчас все политики включая представителей молодежного крыла дворянского собрания и боярской думы выступали перед телевиденьем с обнадеживающими высказываниями. Меня было решено временно ен показывать, потому как я и так слишком засветился. И дело даже не в интервью — я просто постоянно находился на передовой, но ничего интересного в этом не было. Мой универсальный иммунитет не передавался, я просто спасал кого мог, минимизируя потери.

Что я получил по прошествии этих трех недель, кроме тотального недосыпа? В народе обо мне пошла слава целителя, и чуть ли не святого. А вместе с ней пришла куча претензий от тех, кого я спасти не мог или не успел. Пара попаданий в кадр камеры, слухи в сети, и вот от тебя уже требуют невозможного.

Но то что я получил оказалось в разы ценнее. И я не про возможный контроль целой отрасли, он перейдет государству, а в первую очередь — информацию, которой мне так не хватало. Да что там, весь мир вздрогнул, когда наши ролики разошлись по корпоративным сетям конкурентов ордена Асклепия.

Надгосударственная структура, одна из основ Швейцарской экономики и политической воли, оказалась тоталитарной сектой. И если с этим никаких особых проблем не возникло, все знали, что орден собирает детей по миру прививая им свою идеологию, то вот истинные цели оказались сенсацией.

Уничтожение всего, что связано с резонансом. Людей, техники… даже самой технологии, созданной Николаем Тесла. Учитывая, что почти во всех государствах правили именно одаренные, эта подпольная борьба, направленная на контроль их количества, снижение рождаемости и повышение смертности — стали шоком. И теперь иначе чем кровных врагов орденцев а России не воспринимали.

Второй неожиданностью, на этот раз приятной, стала тотальная поддержка церкви. И не только нашей, православной. Я об этом знал через вторые руки, но именно для этих целей Филарет просил у меня ролики с переводом на другие языки, в первую очередь на латинский и итальянский.

Церковь, заново вошедшая в силу после открытия Тэслой «Божественной энергии» сделала орден Асклепия своим главным врагом. В первую очередь из-за того что те отвергали божественность открытой материи, указывая на то что это просто параллельный мир, с жуткими тварями которых мы приглашаем к нам, путем использования технологий резонанса.

Вторым доводом «против» ордена стала элементарная жадность. В религиозных обществах и странах, таких как Италия и Германия, папский престол объявил о незаконности ордена и переходе всех его активов в лоно церкви. Местные аристократы, тоже прекрасно понимавшие ценность отрасли, попробовали возражать. Но…

На сколько я понял именно по этому зарубежным партнерам и союзникам стало не до нас. Внезапно оказалось, что у них у самих под боком есть гигантский и очень сладкий пирог, который можно отобрать у «плохих» парней чтобы отдать хорошим. Естественно, что хорошими должны были стать те, кто учувствовал в дележе, ведь что может быть приятнее и важнее чем обобрать ближнего своего, да еще и морально уверившись, что ты делаешь доброе дело.

В результате полыхало не только в России, но и по всей Европе, и, говорят, даже за океаном. А мне запретили участвовать даже в местных разборках с орденом. На удивление на этом настаивали все три фракции, как «императорская» и Екатерининская, так и наша, условно называемая молодежной.

Аргументация при этом оказалась железная — нечего будущему императору ссориться с церковью и ведущими родами, когда все можно сделать чужими руками. С промышленниками были подписаны тайные и явные соглашения, в результате которых Петр все же получил свой завод по производству медикаментов, один из двенадцати. Три оказались на земле Суворовых, под Петроградом. Еще пять — на Кавказе, где удачно расположились лечебницы, и Багратион всерьез думал перестраивать их в санатории. Остальные, кроме одной, получили в совместное владение наши «старики».

Особый случай, та самая единственная отдельно выделенная клиника была больницей-крепостью Екатеринограда. Формально она до сих пор находилась на арендуемых землях ордена. Там, опять же формально, руководил один из врачей ордена, бывший заведующий лабораториями у Меньшиковых. Вот только вся охрана была заменена на верных людей Суворовых и мой взвод Жеглова.

Как бы противно это не было, но исследования надо продолжать, лекарства разрабатывать заново и налаживать их производство. И будем откровенны, я в этом не понимал совершенно ничего. Ни в технологическом процессе, ни в лабораторных работах, ни даже в применении лекарств. Единственное, о чем мы договорились, что я буду контролировать состояние пациентов во время клинических испытаний. Но сейчас делать мне было нечего.

Вот я и сидел, на своем почетном месте, на балконе. Формально следя за работой совета и думы, а по факту просто бездельничая.

— Нормально. — поморщившись сказал Роман, отмечая последнее выступление регента. — Все же хватка у Петра есть, своего он не упустит.

— Это верно, он все еще рассчитывает на земли Меньшиковых. То, что мы ему разрешили временное использование завода — будет фактом в его пользу в суде. — недовольно проговорила Мальвина. — И хорошо если папенька остановится на простых угрозах и торгах. Как бы не вышло, что он начнет устраивать диверсии в лабораториях.

— И зачем ему это надо? — не веря отмахнулся я. — Пока лекарств наоборот, не хватает. Так что все что будет выпущено тут же сметут с полок. Вот если бы не хватало покупателей — тогда другое дело.

— Наши заводы только строятся. Да и переделывать пороховое производство под лекарства оказалось не так просто. — заметил Роман.

— Ну может не сейчас, через годик или два. — пожала плечами Мальвина.

— До этого момента мы еще дожить должны. Учитывая, что орден травил Надежду, его супругу, сейчас шанс появления наследника у Морозовых будет выше. — ответил я. — И тут главное, чтобы к моменту его совершеннолетия у Петра не появилось желания посадить собственного сына на престол.

— Пусть только попробует. — рассматривая аккуратные острые ноготочки проговорила Мальвина. — Он знает, что будет.

— Иногда я так рад что мы с тобой на одной стороне. — улыбнувшись сказал я, и приобнял девушку, которая, не сдержавшись прижалась ко мне.

Возможно, в зрелом возрасте секс это не главное, но благодаря регулярному, полностью выматывающему времяпровождению мне удалось если не приручить, то по крайней мере направить Марию в нужное русло. Перепады настроения стали реже, а благожелательность и ее расположение — искренней. Не слишком честно, ведь, по сути, я использовал те же наркотики, гормоны счастья, но это все равно лучше, чем постоянно дергаться при каждом ее чихе.

Хотя её отношение к окружающим от этого не улучшилось. Проведя вместе достаточно времени и путешествуя по регионам для затыкания дыр и очищения членов орденов от химии, я заметил, что у девушки есть две ярко выраженных стороны. Пай девочка — умница-красавица-отличница, которую видели на приемах. И оторва готовая ради выполнения собственных капризов перегрызть человеку глотку.

При этом нельзя сказать, чтобы одна из этих сторон была маской, нет. В ней и в самом деле уживалось будто две личности, и переход между ними было легко отследить с изменением размера зрачков или сменой осанки. Заставить себя расслабиться рядом с ней было не слишком легко, но я осознавал необходимость такого действия. Фальши в наших отношениях быть не должно, иначе этот монстр покажет зубки.

— О чем задумался? — словно почувствовав мои мысли спросила Мальвина.

— Как думаешь, мы сможем забрать себе коллегию по просвещению? — спросил я.

— Зачем она нам? — удивленно посмотрела на меня Мальвина, и не только она. — Это же сплошные траты, и никаких доходов.

— Это верно, с деньгами после покупок у нас не все гладко. — кивнул я, не став рассказывать, что Петр, своим желанием подставить нас, и заменив неинициированные камни на уже использованные, только сыграл на руку. — Но через коллегию мы сможем контролировать обучение медиков.

— Идея здравая, но, если подойти к ней с такой стороны, сил требуется слишком много. — постучав пальчиком по подбородку заявила Мальвина. — Нет, все министерство мы не потянем. Да у нас и подходящих кандидатур нет.

— Мирослав. — подумав предложил я. — Если попробовать сторговаться, его место в армейской коллегии на пост министра просвещения.

— У нас там и так всего два голоса. — нахмурившись возразил Роман.

— Именно. Права вето в ней у нас нет, оно за Петром. Голосов только два из двенадцати. Мы ничего не теряем. — ответил я. — Ну и можно постараться не терять место, а переложить его на твои плечи. Одного снижения влияния на коллегию будет достаточно, чтобы Петр рассмотрел такую перемену.

— Это будет непросто. — заметила Мальвина, чуть нахмурившись.

— Тем интереснее. — возразил я. — К тому же, разве тебе было бы весело заниматься этим совершенно без риска и труда.

— Наверное. — усмехнулась Мария. — А что мы с этого получим?

— Для начала возьмем под контроль все приюты, училища и государственные школы. Введём военную подготовку и первую медицинскую помощь. Заодно получим исчерпывающую информацию о случаях коррупции и их схемах. — начал перечислять я. — В идеале свести все в отдельное ведомство, с ротацией или выделением квот среди офицеров, выходящих на пенсию.

— Ну… и зачем? — снова спросила Мальвина.

— Военные, выходя на заслуженный отдых в сорок лет, если они еще не обзавелись семьями, будут находится в окружении преподавательниц и воспитательниц. Так мы решим проблему вдов. — подумав ответил я. — При этом формально находясь на пенсии они будут подчиняться военной структуре, которую мы введем, и будут вести пропаганду и обучение там куда обычно не дотягиваются даже СМИ.

— И в итоге мы будем получать лояльных трону, прошедших базовое обучение медицине и строевой подготовке молодое поколение. — задумчиво проговорил Роман. — Неплохая идея, даже отличная, рассчитанная на перспективу. Только вот с подбором кадров могут быть проблемы. На пенсию просто так не выходят. Это отдельно нужно курсы переподготовки ввести.

— И лагеря для детдомовцев, так чтобы совместить. — кивнул я.

— Единственная проблема — деньги. — заметила Мальвина. — Полигоны, здания, зарплаты, питание — это все стоит денег и немалых. А на мой вопрос зачем, ты так и не ответил. Зачем это нам с тобой?

Ее слова заставили меня задуматься. Как объяснить девушке, что, оказавшись среди детдомовцев, год назад, я на своей шкуре прочувствовал всю несправедливость и ужас их жизни, лишенной элементарной любви и заботы. Когда коррупция Меньшиковых превратила социальный лифт в социальный же тупик, выгодный лишь потомственным дворянам и боярам, уже имеющим власть.

Сложно объяснить человеку, у которого всё всегда было, что некоторые не могут заснуть из-за рези в животе от голода. Что они спят прижавшись друг к другу, потому что в старых зданиях, в которых давно не было ремонта, дует из всех щелей, а зимой температура лишь немного выше, чем на улице. Зачем ей вмешиваться?

— Помнишь, я говорил тебе о карме и балансе осознанности и инстинктов? — спросил я, глядя на супругу. Та неуверенно кивнула. — Так вот, если его изменить, поставить себе на служение, ты сможешь стать сильнее, чем дано от рождения. А если наплевать и оставить как есть, или загубить уже существующий — наоборот, зачахнешь. Я тому живой пример.

— Хочешь сказать, что «добро» возвращается? — фыркнула Мальвина. — Я скорее поверю, что окупились твои безумные тренировки.

— Это тоже, куда уж без них. Но они лишь позволяют достичь своего предела, а не перешагнуть за него. — прокомментировал я, посмотрев в зал заседаний. — Мы же с тобой говорим о том, чтобы превзойти наших соперников.

— Отец… — Мальвина прищурилась, и подалась вперед. — Ты сможешь его превзойти если мы это сделаем?

— Даже если не сделаем. Но если все получится — преодолею свой предел быстрее. Как и ты. — ответил я, улыбнувшись. — Не сразу, от тренировок тоже никуда не деться.

— Я? — глаза девушки расширились, и она посмотрела на меня с недоверием. — Хочешь сказать, что я смогу его превзойти? Моя мама пусть и из благородных, но одарённые там всего в третьем поколении.

— Хорошо. Думаю, сегодня удачное время чтобы провести небольшую демонстрацию. — решил я. — До поступления в академию как раз неделя, надо начинать готовится, чтобы показать лучшие результаты.

— Что можно успеть за неделю? — удивленно посмотрел на меня Роман. — К тому же, экзамены весьма условны, главное, чтобы ваш дар соответствовал рангу не ниже девятого, а с этим никаких проблем вас обоих не будет.

— У меня несколько другие планы на академию. — усмехнувшись сказал я, но объяснять ничего не стал.

Как только заседание отчетной коллегии завершилось мы занялись неприятным, но от этого не менее необходимым делом. Обменивались приветствиями и ничего не значащими фразами. Выказывали свое расположение и доброе отношение. Шило в мешке не утаишь и за три недели уже весь высший свет знал, что цесаревич вернулся, его признали и женили. Так что у меня внезапно начали появляться друзья и товарищи, о которых я мог сказать лишь одно «это кто вообще?».

К счастью настоящих соратников у меня хватало. Но с каждым днем все острее становилась проблема их статуса и моего окружения. Князь мог позволить себе приказывать слугам. Во время похода мог общаться со своим штабом и телохранителями. Но уже у цесаревича такой привилегии быть не могло. По статусу не положено.

Любые, даже совершенно не важные дела, должны были выполняться дворянами и боярами не ниже баронского титула. Спасало то, что, формально являясь взрослым, меня таковым не воспринимали. Все же семнадцать лет. И многие рода искренне считали, что уж их то деточки точно станут моими верными друзьями и слугами.

В общем некоторые были упорны до навязчивости, и проблему эту можно было решить двумя способами. Первый и самый очевидный, от которого я не собирался отказываться, просто потому что это было логично — в процессе знакомств присматриваться к княжичам и баронетам. А вот второй, расходился с общепринятым укладом вещей.

— Как ты это выдерживаешь? — спросил я, с облегчением выдохнув, когда мы остались наедине с супругой.

— Верно говорят, что Суворовы лишь в бою хороши, а на балах и приемах не бойцы. — рассмеялась Мальвина, поцеловав меня в щеку. — Опыт и тренировки с трех лет, вот и весь секрет. Ты тоже со временем привыкнешь.

— Да уж, если бы не прямая зависимость от силы резонанса, уверен, меня бы с удовольствием заперли во дворце. — усмехнулся я, вспоминая истории о великосветских деточках, никогда не понимавших как живут их подданные. — И так-то пробовали.

— Ну, обучение в академии мы себе выбили. — ответила Мальвина, чуть поморщившись. — Хотя я до сих пор не понимаю зачем нам это нужно.

— А тебе и не нужно. — ответил я. — Твои таланты куда ценней при дворе, где ты словно акула, скрывающаяся в водовороте интриг, пожираешь мелких и неосторожных рыбешек — придворных.

— Оу, в ход пошли нескромные комплименты. — промурлыкала Мальвина острым ногтем проведя мне по груди. — И что же мой император хочет от своей верной супруги?

— Все что я хочу, получу. — усмехнулся я, отбросив ее ладонь и с силой прижав девушку к себе. Несколько секунд она шутливо сопротивлялась, но получив свою порцию поцелуев и удушения, довольно простонав уселась у меня на коленях. Кажется, я начинаю привыкать, что ей для ощущения покоя и уверенности в себе требуется чтобы над ней доминировал кто-то безусловно сильный и при этом лояльный.

— У меня есть идея, и ты ее поддержишь. — сказал я, не спрашивая, а утверждая. — Ты не будешь поступать в академию, а вместо этого станешь одним из кураторов создания медицинского корпуса. А я тебе в этом помогу.

— Хочешь, чтобы я контролировала обучение дворян, пока сам ты будешь развлекаться? — усмехнувшись спросила Мальвина.

— Хочу, чтобы ты встала во главе этой пищевой цепи. — ответил я, и девушка довольно улыбнулась. — Но для этого тебе придется сильно постараться… и кое чему научиться. Я смогу тебя поддержать на начальном этапе, но не больше.

— Хватит говорить загадками. — нахмурилась Мария. — И так заинтересовал.

— Ладно. — я вздохнул, и поцеловав супругу заставил её подняться. — Отдохнули и хватит. Переодевайся в форму пилота.

— Господи, опять? — чуть ен простонала Мальвина, которая и без того выкладывалась на тренировках словно безумная, в попытках догнать меня, или по крайней мере сохранить отрыв от Ангелины. Надо ли сказать, что и Лисичкина рвала жилы, лишь бы встать вровень с моей законной супругой?

Девушки не ссорились, не ругались, и не делали друг другу скрытых подлянок. Хотя жили мы, заняв две спальни из трех, Мария наотрез отказалась уходить, когда мы с Ангелиной занимались любовью. Не знаю, может такая форма мазохизма смешанного с вуайеризмом? В любом случае она не заставляла приходить Лисичкину, когда уже мы занимались сексом, хотя иногда присоединялась… в общем отношения странные, и я чувствовал, что рано или поздно конфликт возникнет. Но сейчас они лишь соревновались.

— Таран, собери в тренировочном зале взводных. — сказал я, дотронувшись до рации, вшитой в компенсирующий комбинезон, или как его еще называли поддоспешник. — Ангелина, тебя это тоже касается. Леха, прихвати сундучок.

Через десять минут мы вместе стояли в бетонной коробке. Не хватало разве что Жеглова, улетевшего на Урал.

— Начинаем обычный вечерний комплекс упражнений. — сказал я, отслеживая как все делают разминку, прежде чем усесться в позу лотоса. — Сегодня у нас будет некоторое изменение в программе, так что садимся на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Да, так чтоб кончиками пальцев не задевать пальцы соседа.

Я дождался пока соратники начали рассаживаться, а затем прошёл по ряду, правя очевидные проблемы и подпитывая чакры в тех местах, где они были близки к раскрытию. Дело двигалось, и за год многие сумели открыть по два-три лепестка в земле и воде. Понятно, что до моего прогресса им было как до луны, но они не видели даже собственных меридианов и чакр. Что уж говорить о чужих. Работали по наитию.

— Закройте глаза, дышите ровно и глубоко. Сосредоточьтесь на собственном камне резонанса. — комментировал я, не останавливаясь и продолжая править выполнение упражнений. — Почувствуйте, как энергия жизни течет от божественной материи, через ваше темечко по позвоночному столбу вниз, к вашим гениталиям. Дышите спокойно и ровно. Энергия поднимается вверх, омывая ваши внутренние органы целительной волной, и вместе с горячим дыханием вы выплескиваете ее наружу, превращая в резонанс. Дышите спокойно и ровно… а теперь, сохраняя спокойствие, откройте глаза.

Несколько секунд ничего не происходило. Даже собравшиеся передо мной соратники и боевые товарищи, видевшие мои способности, просто смотрели перед собой, не понимая, что происходит. Их мозг не был готов к восприятию такой реальности. Но вот, Ангелина, чуть дернувшись, наклонилась вперед и подняла лежащий перед ней алмаз.

— Он… он же светится, от меня? — не верея проговорила девушка, повернувшись ко мне. — Как это возможно?

Спустя долю мгновения свой камень цапнула Мальвина. Нахмурившись, от осознания того, что догадалась не первой, она чуть не сорвала медитацию, но вовремя поймала дыхание и сосредоточилась на камне в руке. И он разгорелся еще ярче.

— Добро пожаловать в высшую лигу. — усмехнулся я, видя вытянувшиеся лица. — Теперь вы не будете ограничены пиковым значением вашего стартового резонанса. Могу я на вас рассчитывать?

— Да, ваше величество! — почти хором ответили сидящие передо мной соратники и супруги. В их глазах читалось безмерное уважение, обожание и удивление, граничащее с шоком. Но именно этого я и добивался. Пора двигаться дальше. Мы изменим этот мир, даже если мне придется выпустить в него рожденных сейчас чудовищ.

Глава 2

— Смирно! Вольно! — скомандовал стоящий перед нами мужчина в мундире с генеральскими погонами. Рядом со мной стояло еще четыре десятка людей, как моих соратников, так и посторонних, тех кто пришел для поступления в академию в этом году. — Господа офицеры, я рад приветствовать вас в нашем славном заведении, чтущем традиции воинской славы России.

— Служу империи! — раздался неровный хор.

— Вольно. — довольно улыбнувшись сказал командующий. — Каждый из вас достойный сын своей родины, но только лучшие из лучших могут рассчитывать на обучение в наших стенах. У каждого из вас за плечами обучение в элитных заведениях, служба в рядах флота и армии, или же силы и родословная, позволяющие рассчитывать на особое положение и статус.

Эк он сейчас опустил большую половину из присутствующих. Судя по шрамам и хмурому виду, старому генералу совершенно не нравилось, что среди поступающих множество детей из княжеских родов. Даже без представления разница чувствовалась с первого взгляда.

Половина — молодые мужчины и женщины, от двадцати пяти лет. Явно служившие, что видно по их выправке. Примерно треть — дети благородных кровей. Ниже княжича среди них не встречалось. Оставшиеся — мои взводные, я и Мария. Ну и Инга, которая в последний момент решила присоединится к прохождению формальных вступительных экзаменов. Единственное предположение зачем — доказать, что она тоже может.

— Учитывая разницу в военных специальностях и особенностей обучения, общий экзамен делится на две части. Первая — проверка вашей предрасположенности к резонансу, а вторая — проверка физических навыков и подготовки. — продолжал вещать генерал. — После прохождения общих испытаний, те кто их выдержат, смогут приступить к сдаче тестов по выбранным дисциплинам. А теперь, прошу покинуть площадку команды поддержки и слуг, им тут не место.

Последнее он произнес, глядя в мою сторону, но я лишь усмехнулся, стоя ровно и не собираясь никого никуда отсылать. Генерал нахмурился, и морщинки на его лбу собрались в гармошку, явно свидетельствуя о нелегком движении шестерней мыслительного процесса, столкнувшихся с нестандартной ситуацией.

— Согласно уставу заведения, все кто прошел через его ворота, теряют все титулы и связанные с ними почести и привилегии. — в конце концов произнес он. — А потому с вами, господин мой, мы будем общаться на уставном языке. Приказываю — немедля отослать слуг.

— Так точно. — легко ответил я, вытянувшись по струнке. — Все слуги отосланы.

— Шутить со мной изволите? — нахмурился генерал. — Не хотите выполнять приказов, так вас никто не держит!

— Никак нет, ваши приказы выполнены в точности. — тут же ответил я. — Слуг на территории академии не имею.

— А это тогда кто? — рявкнул совершенно растерянный командующий, ткнув пальцем в стоящих за моей спиной товарищей.

— Претенденты, поступающие в академию. Взводные штурмовой, технической и пилотных рот, русского фрегата Гнев империи, нанесшего сокрушительное поражение второй эскадре в воздушном столкновении в Закаспийской губернии. — бодро отрапортовал я, совершенно не смущаясь улыбок появившихся на лицах военных. — На их счету десять корветов штурмового класса, два легких крейсера и тяжелый крейсер класса королева Виктория.

— И где же это славное сражение произошло? — позволив себе саркастическую ухмылку спросил генерал. — Когда это мы успели схлестнуться с англичанами?

— Вы — никогда, судя по вашему выражению лица. А мы с сослуживцами — на территории Закаспийской губернии, которую мы вернули в лоно Российской империи, в том числе и силой оружия. — ответил я, но уже совершенно серьезно. — Если вы не в курсе сражений нашего флота, ровно, как и северного и кавказских флотов с вторжением черного пиратского флота, снабжаемого англичанами, мне это странно.

— Хотите норов свой показать? — прищурился генерал.

— Никак нет, указываю на ошибки в вашей оценке. — коротко ответил я, заставив командующего стиснуть боковины кафедры, на которую он опирался. — Кроме того, согласно уставу академии, поступить в нее может любой одаренный, прошедший начальное военное обучение и достигший достаточного ранга дарника. Именно таковыми и являются стоящие за мной младшие офицеры, выпускники Суворовского военного училища, принимавшие участие в боевых действиях. Или вы готовы пойти против собственного устава, лишь бы не пускать молодежь из неблагородных?

— Так они еще и неблагородные? — удивленно спросил генерал, чьи брови взлетели, но через секунду он одернул камзол возвращая себе боевой вид. — Ладно. Но никаких поблажек им не будет. Если они пройдут экзамен, наравне с остальными — пусть учатся. Только вряд ли это случится.

— Посмотрим. — пожал я плечами, снова заставив старика нахмурится.

— Посмотрим. — кивнул с едкой усмешкой генерал. — Первая часть экзамена элементарна. Подойдите к измерителю, положите на него руку, дождитесь отклика резонаторной оценки и, если она достаточна — следуйте далее. У нас два прибора, так что стройтесь в колонны, по старшинству звания. Господа действующие офицеры — направо, благородные — налево.

— А мне что, разорваться? — пробормотал я, но подумав кивнул товарищам и пошел вместе с ними к офицерам. Никакого желания толкаться в очереди я не испытывал, хоть и получилось, что наша колонна оказалась в три раза длинней второй. Но идея пришлась многим не по душе. Не в смысле что меня прогнали или смотрели свысока, наоборот, многие из действующих офицеров засмущались, пытаясь пропустить меня вперед. Обратная сторона положения и славы, что поделать.

— Не волнуйтесь, я никуда не спешу. — сказал я, демонстративно отойдя в сторону. — Проходите, я буду замыкающим.

— Есть! — тут же отозвался Таран, ступив к измерителю.

— Не сдерживайся. — улыбнувшись сказал я товарищу, и тот кивнул. Со стороны, казалось, что он совершенно уверен в себе, но я знал каково ему.

Таран, со второго курса обделенный нормальным камнем, давно перестал тешить себя надеждами на то, что он перерастет свой пиковый предел и сумеет шагнуть за десятый ранг. Но после того, как Петр решил меня подставить, заменив неинициированные, и более дорогие камни уже использованными, я сумел подобрать и настроить соответствующий таланту моего друга бриллиант. Куда больше, чем тот, который раньше висел у него на шее.

— Следующий. — сказал экзаменатор, сидящий за прибором, и мне очень не понравилась его гадкая усмешка.

Бурят положил руку на шар и влил энергию усилив резонанс, да так что его кристалл засветился. Несколько секунд ничего не происходило, и я уже забеспокоился, но затем увидел, как волнуется, оглядываясь, уже экзаменатор.

— Господин председатель комиссии, у нас неполадки в оборудовании. — подозвал экзаменатор старшего.

— В чем дело? — спросил генерал, подойдя ближе.

— Показывает восьмой ранг. — пробормотал мужчина. — Но в списках этого студента нет… он не из благородных и молодой.

— Восьмой? Да быть того не может. — ответил генерал, и сделал несколько щелчков на оборудовании. — Вот так — верно, десятый ранг. Вы нам не подходите, юноша, увы, но в академию могут поступить только лучшие из лучших.

— Десятый говорите? — спросил я, подходя ближе. — Да, вы правы, десятому тут не место. Позвольте мне провериться.

— Конечно. — тут же ответил генерал, вновь наклоняясь к прибору, но его пальцы наткнулись на невидимую преграду. — Это еще что за шутки?!

— Держите в руках себя, а не приборы. — сказал я, опустив ладонь на шар. — Ну ка, посмотрим.

Я влил энергию, не жалея сил и резонансного камня, и цифры на панели резко скакнули вверх. На мгновение они зависли на отметке десять, затем дрогнули и пошли еще выше. А спустя всего мгновение шар издал жалобный писк и взорвался, зависнув в установленном мной прессе.

— Ты что сделал?! — рявкнул генерал, вылупившись на меня.

— Кажется ваш прибор неисправен. Боюсь придется использовать второй. — усмехнувшись сказал я. — К слову, какие цифры были последними?

— Семерка. — глухо ответил экзаменатор, после чего офицеры за моей спиной начали бросать уважительные взгляды.

— Пойдет. — поморщившись решил я. — Хотя я думал будет чуть выше. Господа, прошу прощения, этот прибор неисправен, боюсь нам придется воспользоваться последним. А чтобы не случилось подлога и никому не было обидно — предлагаю проходить испытания вперемешку.

— Что за самоуправство?! — нахмурился генерал. — Вы виноваты в повреждении ценного оборудования!

— Это вы виноваты в его повреждении. — ответил я. — И тайная канцелярия, будьте уверены, разберется с тем, чтобы вы и ваш персонал прошел проверку, в том числе у ментатов. Заодно выясним, достойны ли вы вашей должности и звания, не участвовали ли вы в подлоге или дискриминации учеников.

— Преподаватели академии… — начал было экзаменатор, но поджавший губы генерал положил ему руку на плечо.

— Мы все еще остаемся подданными империи. — сухо сказал старик. — Даже если ее правители проявляют близорукость или гонор. Проходите испытание.

— Благодарю. — улыбнувшись сказал я, и спокойно показав на втором приборе семерку встал рядом, отслеживая и записывая результаты товарищей. Правда на этот раз я не старался, просто остановившись на приемлемом для меня варианте, а вот Таран снова выложился на полную, показав восьмой ранг пикового значения.

Хуже всех из моих подопечных оказались Шебутнов и Краснов — две девятки, по сути, закрывающие им дорогу к большинству специальностей, но для их выбора — хватило с головой. Удивили девушки. Когда Ангелина неожиданно выдала семерку, Мария, проходившая до этого и тоже показавшая семь, потребовала пересдачи. Еле успокоили.

Вот тоже… моя цистерна со взрывчаткой. Поднеси к ней спичку, и она рванет. Но куда большее удивление меня ждало, когда остальные мои подопечные прошли первый отборочный тур и выяснилось, что треть военных не сумели получить заветный восьмой ранг во владении резонансом.

Пять бывалых офицеров стояли как в воду опущенные. А уж как бесились боярские детки, оставшиеся за этой границей. Особенно видя, что прошедшие через экзамен неблагородные ещё и моложе! Из двенадцати потомственных бояр и дворян у шести оказался девятый ранг, у трех — десятый. Это был провал.

— Не отчаивайтесь, господа. — обратился к ним генерал. — Вы молоды. Тренируйтесь и в следующем году вам обязательно повезет. А через два, сегодняшние студенты станут инструкторами и сами будут участвовать в процессе преподавания и практики. Так что думайте об этом как о шансе.

Расстраивать его тем, что я в подобной программе участия принимать ен собираюсь, и вообще планирую сдать большую часть программы экстерном, я не стал, хотя намек был более чем прозрачным. Вместо этого я подошел к своим и от души поздравил всех с прохождением необходимого порога.

— Итак, господа офицеры, следующий этап, проверка вашей физподготовки. Прошу всех к рубежу. — сказал инструктор, указывая на стоящие в чистом поле ящики. — По моей команде вы должны надеть обмундирование, закрепить снаряжение, и преодолеть марш-бросок и полосу препятствий. В конце вас будет ждать сюрприз. На старт, внимание, марш!

Ну что я могу сказать, сюрприз случился сильно заранее. В ящиках нашлась стандартная военная форма пилотов. Безразмерная, так что ее приходилось подгонять под рост с помощью липучек на боках и плечах. Ботинки, явно рассчитанные на парней покрупнее, и набор из массгабаритного макета, изображающего автомат и…

— А автомат то настоящий. — удивленно произнес я, заглянув в магазины. Передернул затвор, проверил ствольную коробку — боёк на месте. Похоже нам выдали полностью боевое оружие. Ну да, расчет на то, что идиоты отсеются сразу.

— Не спим красавицы! Бегом-бегом! — рычал инструктор, и обернувшись я понял в чем заминка. Похоже не все благородные девицы поняли куда направляются. Или, наоборот, точно знали куда и решили произвести неизгладимое первое впечатление. Вместо приличествующих месту и времени спортивных шорт и топов, на девушках оказалось кружевное белье. Которое они стыдливо прикрывали, переодеваясь. Ну, на чужих. Моя супруга и подруга подготовились по полной программе и словно не раздевались, уже заканчивая застегивать поддоспешники.

— Проверить оружие! — скомандовал я. — Магазины пристегнуть, не взводить. Все готовы? Бегом — марш!

— Не отставайте, ваши сиятельства! — усмехнувшись крикнул какой-то из офицеров. Надо отдать должное, мы на их фоне потратили неоправданно много времени на переодевание. Но если на их стороне был опыт, на нашей разогнанный тренировками и прокачкой меридианов организм. Три минуты бега, и наш отряд догнал голову колонны.

— Веселей! — скомандовал инструктор, непринужденно держащийся рядом. Ему это легко давалось не только за счет собственной выносливости, но и резонансного доспеха без шлема. Наверное, чтобы выглядело эффектней. А может просто старая модель, потому как во всех известных мне современных версиях шлем не только не снимался, но и не поворачивался, ведь составлял с кирасой одно целое. Изображение на круговой экран передавали камеры, утопленные в броне, разнесенные в стороны а потому почти неуязвимые от одиночных попаданий. А тут — балбес с открытой головой.

Но вскоре мне стало не до развлечений. Маршрут броска пролегал по территории вокруг академии, и включал в себя не только ровную асфальтовую дорогу, но и небольшую рощу, полосу препятствий и довольно широкую реку. На мосту идущему над ней висела табличка «мост взорван». Но куда хуже было то, что по обеим сторонам от русла речушки оказались вырыты канавы до кроев заполненные грязью.

— Кажется они нас решили в этой бурде утопить. — прокомментировала держащаяся все время рядом Мальвина.

— Ну не в говне, уже хорошо. — ответила принципиально не отстававшая Ангелина. Она кивнула в сторону офицеров, что подняв оружие над головой с ходу углубились в препятствие, завязнув по пояс. — Поплыли?

— Зачем? — хмыкнул я, и обрушил на грязь пресс. Мутная вода тут же хлынула во все стороны, а остаток утрамбовался до такой степени что по нему можно было спокойно идти. В тот же момент мое чувство опасности, взвыло и указало вектор, по которому я мгновенно ударил прессом, и только потом до меня долетели слова.

— Конструкты не применяем… — договорить контролирующий инструктор не успел. Мой пресс разрушил летящий в нашу сторону диск, и распался от диссонанса сам, но вот поднятая им волна грязи прошла дальше и обрушилась на незадачливого инструктора, а учитывая что он оставался с непокрытой головой, его накрыло так, что даже волос стало не видно. Хуже того — залило весь доспех.

— Прошу прощения, господин инструктор. — тут же сказал я, выступив вперед и загораживая спиной девушек и товарищей. — Среагировал на автомате. В следующий раз, прежде чем применять в отношении меня боевые конструкты — предупреждайте.

— Да я… да ты… — сплевывая грязь хрипел мужчина, а пока он вытирался и матерясь продирал глаза, все спокойно прошли по утрамбованному мной месту. Понявший это инструктор стиснул зубы и указал грязной рукой на полосу препятствий на том берегу. — Бегом марш!

— Есть! — не споря кивнул я, но вместо того, чтобы лезть в воду, подпрыгнул и подтолкнул себя прессом, разом перемахнув через реку. Кажется, я даже за десяток метров услышал, как он скрежещет зубами, но ручаться не могу. Тем более что мне тут же стало не до того.

Полоса препятствий из стен, блоков и ловушек, имитировавшая нападение врага с помощью конструктов, оказалась длиной в километр. И в этот раз мне пришлось постараться, чтобы не убиться в хлам, ведь инструктор перед испытанием четко дал понять — никаких конструктов на полосе препятствий.

К счастью, он ничего не говорил про незаконность взаимовыручки, а товарищи, добравшиеся до шестиметровой стены чуть раньше, уже сообразили, что нужно делать. Таран встал на одно колено, уперев руки в стену и спрятав голову, я взбежал по его плечам и подпрыгнув зацепился за край. Мария, не мешкая взобралась по мне и свесившись, с другой стороны, уцепилась за руку, помогая держаться.

Теперь настал черед Ангелины, а затем и остальных ребят. Единственная проблема была, когда последним поднимался Таран, которого пришлось затаскивать на стену вместе со мной, но мы и с этим справились, под одобрительные возгласы наблюдавших наши действия офицеров. Они тоже применили схожую тактику, только использовали ремни от автоматов в качестве страховки, ну а мы не догадались.

А вот у наследных бояр и дворян случилась заминка. Когда мы ушли дальше они только решили кто на кого должен лезть и приступили к штурму стены с большим опозданием. Все же они — разрозненная группа, и даже если проходили подобные испытания, делали это индивидуально или под присмотром слуг или младших.

— Проверка оружия! — кричал очередной инструктор, когда мы миновали полосу препятствий. Надо сказать выполнена она была на совесть, так что даже у меня сбилось дыхание, но сейчас как раз появилась возможность отдохнуть. — Неустойчивые положения, быстрая стрельба, расстояния сто и сто пятьдесят. Положение лежа — триста пятьдесят. Три по десять. Приступить к выполнению упражнения.

Спорить никто не стал. Десть патронов на каждую мишень? Не вопрос. Пусть с Ангелиной посоревноваться в точности я не мог, но свои двести шестьдесят из трехсот выбил уверенными короткими очередями. Легко стрелять точно, если оружие в твоих руках зажато прессом, словно установлено на треноге.

— Жульничаете? — спросил инструктор, проверяя мишени.

— Никак нет. Дополнительных вводных получено не было. — ответил я, улыбнувшись, и тот лишь покачал головой и указал на следующую площадку.

Хотя вернее было бы сказать на группу площадок. Десяток арен для боев один на один, где нас уже ждали старшекурсники с соответствующими лычками. Однако стоило мне вступить в круг, как на плечо предполагаемого противника легла ладонь уже знакомого инструктора, чей комбинезон был заляпан грязью.

— Конструкты на сопернике не применять. — предупредил стоящий рядом проверяющий, и я невольно усмехнулся. Ну да, конечно. Кажется мне хотели преподать наглядный урок. Иначе зачем ставить против семнадцатилетнего парня, пусть и рослого и с весом под восемьдесят килограмм, противника, который на полцентнера тяжелее?

Оскорбленный инструктор многообещающе усмехнулся и прикрыв голову кулаками пошел на меня, явно собираясь отыграться за волну грязи. Но я в показательном выступлении в качестве груши участвовать совершенно не собирался. Нельзя использовать конструкты на противнике? Ну что же, пожалуйста. Но это будут не мои проблемы, а его.

Рывок! Я ушел в сторону и тут же ему за спину, с удвоенным ускорением обрушив каблук ботинка на коленную чашечку. Не понявший в чем дело мужчина рухнул на подогнувшуюся ногу и я тут же обрушил свой кулак на мелькнувшую челюсть, добавив себе скорости. Голова инструктора мотнулась в сторону, несколько мгновений он еще стоял на одном колене, а затем рухнул на бок.

— Медика сюда! — рявкнул контролер, сверкнув глазами. — Это что еще было такое? Потрудитесь объяснится, господин экзаменующийся.

— Вы поставили условие — не применять конструкты на противнике, я так и сделал. — улыбнувшись ответил я. — Других условий не было, так что правила я не нарушал. Или вы считаете иначе?

— До руководства академии ваше поведение будет доведено. — угрожающе произнес проверяющий. — Второй раунд!

— Он не сможет, у него нога вывихнута. — заметил подбежавший медик, отрицательно покачав головой.

— В таком случае нам требуется замена. — усмехнулся проверяющий, и кивнул ждавшему меня до этого парню. — Конструкты на противнике или себе применять запрещено! Отработай его по полной, поручик.

— Так точно, господин майор. — кивнул парень, несколько раз подпрыгнув и размявшись. — Если немного вас помну, не серчайте, ваше сиятельство.

— Ваше высочество. — поправил я его, и парень на мгновение растерялся.

— Что? — удивленно спросил он, приподняв голову, и в этот момент все решилось. Его левая, опорная нога резко ушла вниз, вслед за песком, на котором только что стояла, я сделал стремительный шаг вперед и в два удара отправил его в нокаут. Почти мгновенно пришедший в себя парень удивленно смотрел на меня снизу вверх, потирая подбородок.

— Два ноль в мою пользу. — ответил я, посмотрев на нахмурившегося проверяющего. — Достаточно, или хотите третий раунд?

— Что это было? — спросил инструктор, указав на ямку.

— Кажется у него земля из-под ног ушла. — пожал я плечами. — Такое бывает, если вдруг самомнение вскружит голову. Так я могу идти дальше, или хотите оказаться на его месте?

— Вы нарушаете все правила прохождения экзаменов. — сказал проверяющий, сложив руки за спиной. — Я буду вынужден…

— Да-да, я это уже слышал. — усмехнувшись ответил я. — Если хотите доложить главе комиссии, или самому князю Долгорукому, я с удовольствием опишу ему свою позицию по происходившему как здесь, так и на стартовом этапе экзаменов. Уверен, ему будет очень интересно узнать о предвзятом отношении к ученикам и планомерному нарушению устава со стороны сотрудников академии.

— Это оскорбление… — начал было инструктор, но поджав губы замолчал.

— Дуэль? — чуть наклонив голову спросил я.

— С вас будет достаточно и прохождения последнего этапа. — усмехнулся экзаменатор, кивнув на бетонные укрепления. Догадаться что именно меня там ждет не составляло никакого труда. Еще пять площадок, на сей раз заглубленных в землю, и дожидавшиеся резонансные доспехи класса воин. Похоже меня окончательно решили поставить на место. Ведь противника я знал. На противоположной стороне арены, улыбаясь во все двадцать оставшихся целыми зубов, стоял Коловрат.

Глава 3

— С ним мне тоже без резонанса драться? — усмехнувшись спросил я.

— Нет, с ним можете использовать все на что способны. — после секундного замешательства ответил экзаменатор, явно остававшийся не в курсе нашего знакомства с Коловратом. С трудом сдерживая ухмылку я отрегулировал по росту доспех, благо даже в старых воинах конструкция это позволяла.

Симеон, приняв условия игры, так же готовился к дуэли, разминаясь. Краем глаза я наблюдал за ним, прикидывая, смогу ли я вообще с ним справится. По всему выходило что шанса у меня нет. На стороне наставника — опыт, подготовка и владение конструктами. А на моей? Есть у меня хоть что-то, что я могу ему противопоставить?

— Готов? — спросил Коловрат, когда мы оба облачились в доспехи и встали друг на против друга, на расстоянии четырех метров.

— Жду сигнала. — ответил я, удерживая подпружиненную стойку.

Симеон рванул вперед, с такой скоростью что на дисплее отобразилось лишь размытое пятно. Я рывком ушел в сторону, пропуская удар воздушных когтей под собой. И только через секунду, с явным опозданием, взвыла сирена начала поединка.

— В бою тебе никто сигнала не подаст. — рассмеялся Коловрат. — Неплохая реакция. Правильная.

— Не жалуюсь. — бросил я, разрывая дистанцию. Без помощи пресса сделать это было невозможно, а вот Коловрат почти настигал меня, двигаясь исключительно за счет настройки доспехов и собственных мышц. Каждый раз касаясь земли он словно выстреливал собой из пушки. У обычного человека от такого сверх усилия порвало бы связки, но и подготовленному спортсмену международного уровня это не давалось легко.

Когти разрывали воздух с такой силой, что становились видимыми из-за полупрозрачных следов. К счастью, я видел конструкты в момент их появления, а не после удара, иначе давно бы лишился кирасы или головы. Вот только следить за противником приходилось безотрывно. И он этим воспользовался.

Уходя рывком от очередного выпада я с грохотом врезался в подставленную невидимую стену, а в следующее мгновение Коловрат настиг меня и ударил крест на крест когтями. Строенные метровые лезвия, преобразованные из дисков, с ревом метнулись в мою сторону, и я среагировал как умел.

Ядро, посланное с двух метров, врезалось в кирасу резонансного доспеха Симеона, отбросив его в сторону и оставив на груди тридцатисантиметровую выемку, в два пальца глубиной. Коловрат сам отскочил на другой кран арены и ощупал рукой пробоину.

— Неплохо. — наконец сказал он. — Когда выучился?

— Это ещё не все. Продолжаем? — спросил я, отойдя от столкновения со стеной.

— Конечно. Но раз ты такое учудил, можешь пощады не ждать. — раздался смешок из динамиков доспеха противника, и я понял, что веселье только начинается. В следующее мгновение я потерял Коловрата из вида. Вот только что он был передо мной, а теперь на экране нет даже следа от движения. Только едва уловимое размытое пятно.

Меня спасло взвывшее чувство опасности, кричащее о том, что в следующую секунду я останусь без головы. Действуя нелогично, на инстинктах, я рванул вперед, туда, где до этого был противник, и в то же мгновение на месте, где я стоял, бетонный пол с грохотом разорвало на куски. Остались лишь следы от скрестившихся ударов когтей.

Выживу — обязательно брошу все силы на прокачку третьего глаза. Экономика, политика, даже конструкты — это все такая фигня, которая совершенно не поможет мне выжить если в противниках бойцы уровня Коловрата. И пусть в мире их всего несколько десятков, мне пока и одного с головой хватит.

Рывок! В сторону, пробойник на руку, не хватало еще врезаться в очередную стену. Рывок! Да он меня гоняет как кошка мышку по этой долбаной арене. А я его даже не вижу, замечая только постфактум. Когда размытый силуэт на мгновение словно материализуется, в месте куда уже нанес удар чудовищной силы, и тут же исчезает, чтобы появиться в нескольких метрах от предыдущего.

— Хватит бегать, котеночек! — рявкнул Коловрат, и я с удивлением услышал отдышку. Только зацепившийся за это мозг слишком рано обрадовался. У противника отдышка, значит он выбился из сил и скоро можно будет расслабиться, верно? Ну так начнем уже сейчас!

Спасло меня лишь вновь взвывшее чувство опасности, которое шло одновременно со всех сторон. Метаться было поздно, я затормозил всего на мгновение, но противнику оказалось этого достаточно чтобы расставить свои сети и сейчас в меня летело сразу две порции когтей, сжимавшихся словно ножницы.

Но я нашел выход. Пресс подкинул меня над землей, и одновременно с этим когти урагана прошли подо мной, разрывая бетонные блоки словно бумагу. Симеон вновь материализовался, всего на мгновение, но мне этого хватило чтобы понять — если я сейчас опущусь, в любой точке арены, он меня достанет.

А значит что? Все верно, для того чтобы победить, достаточно просто не приземляться! Всего-то и нужно, что стабилизировав пресс, удерживать на весу почти полу тонный резонансный доспех.

— Ты чего завис? Спускайся, котеночек! — крикнул Коловрат, глядя на меня снизу вверх и подзывая пальцем.

— Не-е, спасибо. Мне и тут не плохо. — ответил я, укрепляя конструкт.

— Не заставляй меня к тебе подниматься. Я уже не молодой, чтобы прыгать как козлик. — подбоченившись сказал Коловрат, но чувство опасности все нарастало. Так что к появлению целой серии дисков я оказался готов.

Всем он хорош, но есть у пресса один существенный минус — вектор движения, который никак не скорректировать. Он как затухающая нота, которую невозможно усилить после воплощения, только создать новую. А еще пресс — плоскостной конструкт, легко разбиваемый любым конструктом большей плотности.

Коловрату даже не пришлось создавать что-то сложное, он просто закидывал меня десятками дисков, от которых я с трудом уворачивался, перепрыгивая с одного островка пресса на другой. Ответить противнику просто ен оставалось времени, и единственной что я придумал — встретить очередную порцию вражеских конструктов своим ядром.

Объемная техника легко вспорола весь ряд дисков, и врезалась в бетонную плиту у самых ног Коловрата, подняв облако серой пыли. Наставник уклонился, резко уходя в сторону, и осыпая меня очередью из дисков, но поле боя уже заиграло свежими красками. Я начал отвечать, заставляя противника самого метаться по арене.

Вот только если я торчал в воздухе, и определить в какую сторону я отскочу в следующий раз он не мог, то следы от движения Коловрата легко угадывались во все расширяющемся облаке пыли от попадания моих ядер. Да, на каждый мой конструкт Симеон отвечал десятком собственных, но я их видел, и уворачивался, а вот он мог гарантировать сохранность своей шкуры только прокаченной интуицией и гигантским опытом ведения боя. Но только не такого.

Заметив очередной росчерк в пыльном облаке я использовал свое последнее оружие — удлинившийся до нескольких метров клинок доставшегося мне от ведьмы меча. Получившийся лом врезался в не ожидавшего такой подлянки Коловрата и отбросил его к стене. Когти урагана вспороли воздух, разрушая конструкт, но в тот же миг в грудь наставника ударило второе ядро, еще больше вдавливая грудную пластину.

— Стоп! — крикнул Симеон, подняв руку, и я ударил клинком по сорвавшемуся с ладони ядру. Успел в последнее мгновение, но по потокам воздуха все равно было видно, как конструкты столкнулись, подняв в облаке пыли завихрения. Впрочем, наставник тоже не бездействовал и прикрыл кирасу когтями.

— Сдаетесь? — на всякий случай спросил я, держась в воздухе.

— Кажется, я становлюсь слишком стар для… подобных развлечений. — усмехнулся Коловрат, и дернув за эвакуационную петлю раскрыл доспех. — Экзамен ты прошел.

Неожиданно для меня со стороны полигона раздались жидкие хлопки, быстро переросшие в бурные овации. Оглянувшись, я понял, что все это время совершенно не замечал собравшихся у арены преподавателей и экзаменуемых, которые с интересом и восхищением наблюдали за дуэлью.

Рухнув на бетонные плиты, я даже чуть присел под весом доспеха, но все же нашел в себе силы чтобы поклониться на все четыре стороны, а затем, прибив пыль к полу, подойти к Коловрату.

— Не слишком помял? — осторожно спросил я, оценивая работу организма Коловрата. — Надо сказать, прогулки по лесу вам пошли на пользу. Я думал вы где-то в районе Урала. Какими судьбами в академии?

— Твоими молитвами. — усмехнулся Коловрат, потирая помятые ребра. Все же броня не выдержала двух прямых попаданий. — Слышал, что ваше величество лично внесло мою буйную голову в список амнистированных. А еще слышал, что это вы настояли на том, чтобы прижать к ногтю орден врачей-изуверов.

— Да, пришлось рискнуть. — кивнул я.

— Вот и мне. — усмехнулся Коловрат. — Честно признаюсь, до последнего не был уверен. Шел, сюда раздумывая прибить вас, как ответственного за тысячи смертей, или поблагодарить за спасение десятков тысяч. Это ведь ради вас убивали невинных.

— И что решил? — нахмурившись спросил я. Чувство опасности предательски молчало, но ведь и от той оплеухи Петра я защититься не мог.

— Да не напрягайся ты так, котеночек. — усмехнулся, показывая оскал Коловрат. — У старого драного песца еще есть чему тебя научить.

— Ну, тогда здравствуй, наставник? — улыбнулся я, открывая объятья. Симеон долю мгновения колебался, а затем шагнул вперед и сжал меня в своих ручищах. Да, пожалуй, позыв я не рассчитал, лучшего момента чтобы меня прикончить у него не будет. Еще чуть-чуть надавить, и мои косточки не просто хрустеть будут, а просто сломаются.

— Эх, котеночек. — выдохнул, отступая Коловрат, и я заметил, как он смахнул украдкой слезу. — Идем. Это же твой последний экзамен?

— Как комиссия решит, о зачислении. — ответил я, взглянув на подошедшего генерала. Инструктор по боевой подготовке и искупавшийся в грязи бегун стояли перед ним словно в воду опущенные, склонив голову. Похоже далеко не все их действия были согласованы высоким начальством.

— Господа офицеры, продолжайте экзамен. — приказал генерал, обведя всех угрюмым взглядом из-под седых бровей. — Обер Суворов и Морозова, прошу за мной. Ваше благородие Шиловский?

— Благодарю за приглашение, ваше сиятельство, с удовольствием им воспользуюсь. — усмехнулся Коловрат. — Идемте, ваше величество, посмотрим, как вам косточки песочить будут.

— На это можешь особенно не рассчитывать. — ответил я. Впрочем прогулка выдалась довольно протяженной и увлекательной. Нас провели мимо тренировочных бетонных ям, прямо к главному корпусу, вокруг которого стояло множество боевой техники. От тяжелых штурмовых доспехов, до бронеходов и шлюпов прикрытия десанта.

При этом — явно не музейные экспонаты, а наглядные учебные пособия, некоторые в количестве достаточном для проведения полноценных общевойсковых учений. Миновав плац, располагавшийся во внутреннем дворе академии, мы зашли в здание, пахнущее свежим ремонтом и еще не выветрившейся до конца краской, и поднялись на самый верх, в командную башню, устроенную словно на старом крейсере.

Кабинет ректора оказался классическим мостиком, самое высокое помещение с круговым остеклением. Я будто на борт Гнева империи вернулся. Даже завис на мгновение, не понимая, почему экраны на потолке и полу не работают. Пришлось с усилием возвращать себя в реальность, чуть топнув по плитке каблуком, чтобы удостовериться что это не погасший экран.

— Что, уже выработалась привычка? — понимающе хмыкнул Коловрат.

— Угу. — кивнул я, не став углубляться в подробности.

— Ваши высочества. — старик Долгорукий с кряхтением поднялся с кресла и склонился в церемониальном поклоне. — Рады приветствовать вас в стенах славного заведения. И прошу простить действия моих подчиненных, вся вина за их поведение лежит на мне, потому как они строго выполняли указания.

— Угроза моей жизни тоже ваше указание? — коротко поинтересовался я, и по сведенным вместе бровям ректора понял, что к этому он никакого отношения не имеет.

— Если вашей жизни угрожал кто-то или что-то в стенах моей академии, с этим немедля разберутся. — не разгибаясь ответил Василий Михайлович Долгорукий.

— Уверен, разберутся. — ответил я, мальвина, совершенно не растерявшись, тут же юркнула в кресло. — Можете распрямиться, ваше сиятельство. Присаживайтесь, говорят, что в ногах правды нет, хотя нет ее и в заднице.

— Верно говорят, ваше высочество. — с явным облегчением вернувшись в кресло ответил ректор. — Могу я поинтересоваться, кто посмел на вас напасть?

— Они уже наказаны. А вот ваши слова, будто бы все их действия и провокация — ваши прямые приказы, меня очень заинтересовали. — сказал я, развалившись в кресле напротив. — Симеон, чего стоишь как истукан, присаживайся.

— Я постою, ваше высочество. — нахмурившись ответил наставник. — Со своей стороны могу гарантировать, что полностью контролировал каждое свое движение, а его сиятельство не был в курсе моих намерений.

— Это отдельная история. — отмахнулся я, взглянув на блестящую лысину Долгорукого, на которой проступили капельки пота. Кажется, до него начало доходить что он лишь чудом избежал казни за участие в покушении на мою персону. — Итак, ваше сиятельство, потрудитесь объясниться.

— Как прикажете, ваше высочество. — снова чуть поклонившись, на сей раз сидя, ответил ректор. — Что есть обучение? Обучение есть получение знаний и опыта путем передачи от преподавателя заинтересованному студенту. Но знания могут быть скучными… более того, большинство знаний именно такие — сухие цифры, непонятные схемы, чужие и чаще всего нелицеприятные истории…

— Подходите уже к сути, ваше сиятельство. — поторопил я.

— Вот видите, вы даже мое короткое объяснение не готовы услышать полностью, что же говорить о многочасовых лекциях. — развел руками старый ректор виновато улыбаясь. — Преподаватель часто может удержать внимание студентов лишь двумя способами — давлением авторитета и собственной мотивированностью студента. А как быть с вами, ваше высочество, я совершенно не понимаю.

— Значит все эти попытки оказывать давление — это ваша инициатива прививания авторитета? — удивленно проговорил я и не выдержав рассмеялся в голос. — Простите, не сдержался. И вы всерьез думали, что на мне это сработает? А если бы я принял это за прямое оскорбление и убил бы их на месте?

— У нас не средние века, чтобы убивать дворян, даже не титулованных. И если вы всерьез допускаете такие мысли, то правитель из вас не выйдет. — нахмурив густые седые брови ответил Василий Михайлович. — Любое самодурство хорошо в меру.

— Ну так я их и не убил. — ответил я, успокоившись. — Хотя парочку вполне мог, просто на реакции. А вот за оскорбление моих людей они ответят по всей строгости. Как и за подлог с измерителем резонанса. Или это тоже ваша инициатива, занижать ранг принимаемых студентов, если они не из благородных семей.

— А что у них с рангами? — спросил Долгорукий, взглянув на замершего у дверей генерала. Тот молча подошел к столу и протянул планшет. Ректор, пробежав глазами по строчкам, нахмурился и чуть поджал губы. — Девятый и восьмой ранги… вы должны понимать, ваше высочество, что наша академия для элиты. Даже не просто элиты— для лучших из лучших. А поступление сразу шести простолюдинов…

— И на долго они, по-вашему, останутся простолюдинами с такими-то показателями? — поинтересовался я. — Уже через пару лет они все достигнут седьмого, возможно даже шестого ранга. И кто бы не был правителем к тому моменту — ему придется выдать им не только личное и потомственное дворянство, но и баронский титул.

— Простолюдины редко дорастают даже до девятого ранга. — покачал головой Василий Михайлович. — Возможно это их предел. Самый пик. Необычно, для такого возраста, но и ранг слишком высокий.

— Это не предел. — пожал я плечами. — По крайней мере пока они следуют за мной. Так что можете переставать считать их простолюдинами.

— Люди короля? — усмехнулся стоящий рядом Коловрат. — Было раньше такое выражение и название.

— Верно. Было. — кивнул Василий Михайлович, облокотившись о столешницу и сцепив пальцы в замок. — Ваше высочество, честно признаюсь, я в растерянности. И как поступить с вашим обучением не знаю. Многие правители окончили нашу академию на общих основаниях. Считается что это полезно и для них лично, и для подданных. Здесь вы сумеете найти верных соратников, а…ваши люди — влиться в высший свет.

— Давайте уточним сразу — я не собираюсь мешать вашему учебному процессу, но если вы подумали, что я пришел учиться подчинению, то глубоко ошибаетесь. Я пришел в академию наоборот, чтобы учиться как подчинять людей себе и как ими править. У меня нет нужного опыта, но судя по поведению ваших экзаменаторов, его нет и у ваших преподавателей. — жестко ответил я.

— Тут вы не правы, ваше высочество. — чуть улыбнулся Долгорукий. — Может некоторые из наших практик и устарели, но большая их часть подтверждена многолетней практикой. Стоящий перед вами генерал Ургашвили, не паркетный, а боевой, получивший свое звание за командование эскадрами во время второй русско-японской войны и конфликте при острове Мансю.

— Нисколько не спорю, хотя нападение на моих людей, даже такое топорное, это уже перебор. — ответил я, по-новому взглянув на председателя комиссии. — Однако это не отменяет того, что армия всегда готовится к прошедшей войне, а участвовать приходится в новой.

— Это было сделано для поддержания статуса академии. — упрямо проговорил генерал. — Для защиты ее чести и славного имени.

— Оставим этот вопрос, прошу. — поднял ладонь Долгорукий. — Ваше высочество, если вы настаиваете, чтобы ваши люди учились вместе с вами…

— Я настаиваю, чтобы к ним предъявляли те же требования, что и к остальным поступившим. Не больше, но и не меньше. — решительно ответил я. — Если они не потянут программу — это только их проблема. Значит сами себе злостные вредители. А вот если к ним будут относится предвзято, в любую сторону, то вскоре обнаружится, что в академии настала пора для жестких кадровых реформ и перестановок.

— Давайте откровенно, ваше высочество, пока что вы не сможете протащить такие изменения через думу. — улыбнулся Долгорукий.

— Легко. — вернув улыбку сказала Мария. — Уж парой стариков новое дворянское собрание легко пожертвует. Тем более что вы свой пост формально сохраните.

— Ваше высочество, не стоит ломать работающий механизм из сиюминутной прихоти. — нахмурился Михаил Васильевич, повернувшись к Мальвине.

— Если вы просто будете выполнять свою работу, строго в соответствии со своими обязанностями, этого и не потребуется. — сказал я, взяв супругу за руку. — Просто работайте, так как должны, и все будет в порядке.

— Ну хорошо. — со вздохом произнес Долгорукий, отклонившись на спинку кресла. — И что же нам делать с вашим планом обучения? Боюсь если вы станете проявлять гонор на каждом занятии, ставить преподавателей в неудобное положение и унижать, ломая их авторитет, учебного процесса не выйдет.

— Они боевые офицеры, обстрелянные, убивавшие. — ответил я, пожав плечами. — У некоторых, вроде главы моего штурмового подразделения, сотни трупов за спиной. У других — вроде командира технической группы, личных убийств всего с десяток, но вот уничтоженных с его подачи врагов наберется на отдельное кладбище. Мы уже не дети, ваше сиятельство, и относится к нам надо как к тем, кто в случае нажима или опасности может вас просто прикончить.

— Это угроза, ваше высочество? — нахмурившись посмотрел на меня Долгорукий.

— С какой стати? Это просто предупреждение. Сколько из ваших студентов, тех, что двадцати пяти лет и старше, участвовали в штурме рубки боевого отделения чужого корабля? Сколько прыгали в десантной капсуле? Сколько… к черту. Сколько из них вообще билось насмерть, борясь за свою жизнь и жизнь своих товарищей? — спросил я, чуть прищурившись. И только заметив, как князь напрягся, заставил себя выдохнуть. — Они не дети, и не слуги. Они воины. Относитесь к ним соответствующе. И учитывайте, что их боевой ранг продолжит расти.

— Все понятно, ваше высочество. — спустя несколько секунд сказал Долгорукий. — Позвольте уточнить, какие предметы должны быть включены в ваш учебный план, и мы сможем перейти к обсуждению обучения ваших людей.

— Думаю для начала нам всем не плохо бы получить общие знания, так сказать основной обзорный курс. — решил я. — В первую очередь меня волнуют вопросы производства, обеспечения оружием и продовольствием страны, дела в регионах, на что я могу рассчитывать, а на что нет. Настроения в обществе, разделение на слои и методы влияния на них. Тактики ведения информационной войны и пропаганды в условиях военного и мирного времени…

— Постойте-постойте… — попросил Долгорукий, виновато улыбаясь. — Ваше высочество, невозможно разбираться во всем самостоятельно. Даже если брать отдельную специализацию. Для этого и существуют такие структуры как министерства, в которых ежедневно трудятся десятки тысяч людей.

— К концу обучения я должен понимать не только общие тенденции, но и быть способен реально оценивать эффективность тех самых министерств. — ответил я, глядя прямо в глаза князю. — Чтобы не повторить ситуацию с моей матерью, которая довела страну до развала. Или дяди, чья компетенция заканчивается на управлении флотом и правлении личной силой. Который оценивает все лишь с одной точки зрения, а потому чуть не развязал гражданскую войну в попытке сохранить то, что можно было вернуть путем переговоров.

— Прошу прощения, но любого другого за подобные высказывания могут и казнить. — нахмурившись проговорил Долгорукий.

— Я не любой другой. Я собираюсь стать правителем этой страны. И правителем хорошим. Если ваша академия не в состоянии дать мне необходимых знаний, то какая она к черту лучшая из лучших? — спросил я, глядя на ректора. — Итак?

— Это будет не просто. Но, если на то будет ваша воля, мы все сделаем. — нахмурившись сказал Долгорукий. — А теперь, позвольте мы рассмотрим возможные варианты.

Глава 4

Когда говорят, что надо начинать с основ, обычно предполагается что эти самые основы человек уже знает. Но когда мне показали программу обучения высшего военного состава нашей страны я был… скажем так несколько разочарован. Даже при беглом рассмотрении и названии тем стало понятно, что она устарела лет на двадцать, а местами на все пятьдесят. Хотя оставались и «вечные» темы, вроде логистики и добычи полезных ископаемых. Но вот их технологии…

— Это не программа, а бардак какой-то. — проговорил Василий, ознакомившись с моим графиком на первую неделю обучения. — Господин, вы уверены, что вам все это нужно? Может лучше сформировать собственную программу и учиться на практике?

— Это следующий этап. — не глядя на денщика ответил я, переставляя блоки в расписании индивидуальных занятий так чтобы пробелов было поменьше. — Чтобы ехать на практику в свое баронство, для начала не плохо понять, что я могу, а что нет. Ты знал, что даже в первый год обучения у нас по плану только три месяца лекций?

— Обучение в академии предполагает постоянную практику во флоте. — заметила Мария, которая тоже решила остаться в академии. Мало того, по какой-то причине то же сделала Инга, с легкостью сдавшая вступительные экзамены. А вот мои «люди короля» сдали экзамены с некоторой натяжкой.

Проще всего было Тарану и его новому заму, взводному, заменившему убывшего Жеглова. Физическая подготовка у обоих парней была на высоте, стреляли они без проблем, а уж дрались так и вовсе… учитывая, что они закономерно выбрали своей специализацией «тактику малых групп» и «проведение диверсионных операций в тылу противника» — требованиям они и так полностью соответствовали.

Краснов свои экзамены сдал с большим трудом, но не потому, что оказался плохо подготовлен, а потому что начал спорить во время экзаменов по специализации с преподавателем, доказывая, что кластер из преобразующих реакторов резонанса можно развести на два и более, для независимого снабжения щитов и двигателей корабля, с взаимным дублированием систем. В результате они, похоже, нашли общие темы для разговора, а прощался преподаватель с ним и вовсе за руку.

Лисичкина… ну что сказать. Выбор Ангелины был для меня очевиден с самого начала, и даже преподавателей она нашла. Но вот такой специализации как «ведение пропаганды и контрпропаганды в социальных медиа с повышением индекса доверия» — в академии не было. Но это не значило что их нет совсем. После подробного разговора с приемной комиссией и Багратионом старшим, он пообещал выделить для девушки, меня и еще двух заинтересовавшихся студентов, наставника, работающего по этому профилю.

А вот Леха меня удивил, и не слишком приятно. Мало того что показатели резонанса сдал с натяжкой, так еще и экзамены чуть не завалил. И если Максим, к моему удивлению, со своим экзаменатором поладил, то Шебутнов со своим чуть ен подрался. Правда и повод оказался довольно весомый — они не смогли договорится о том, что такое монетарная политика и как она должна работать.

Учитывая что я в этом плане не очень разбирался, слушать сбивчивое объяснение Лехи по поводу его несогласия с концепцией регионально-колониального монетарного оборота и централизации денежной массы с кредитованием собственных губерний для их постоянного нахождения в зависимом положении от столицы… поступил и ладно.

Последняя — Анастасия, девушка с которой я почти не общался, но которую видел регулярно, ушила на стандартный набор военно-прикладных дисциплин, начиная с артиллерийского дела и обеспечения тыла, заканчивания флотоводством. И все же главная проблема — моя собственная программа обучения. Может и прав Долгорукий, и не может человек объять необъятное и разбираться во всем?

С другой стороны, были же на Руси воистину великие правители. Понятно, что во многом так совпало, переход на новый технологический уклад вместе с изменением во всем мире. В одиночку даже самый гениальный гений ничего сделать не может. Но все же у меня была цель, и я собирался ее добиться. Вопрос — как.

В первую очередь нужно было определиться с приоритетами, и, как ни странно, я точно знал, что мне нужно — развитие третьего глаза и стихийных конструктов. Вот только они в программу обучения не подпадали. С первым разобраться я могу лишь самостоятельно, со вторым, вне программы, мне поможет князь Вяземский и Коловрат.

Следующим должен стать углубленный курс политического, социального и экономического устройства Российской империи. Я не шутил, когда сказал ректору о том что хочу понимать, что происходит в моей стране, и откуда оно берется. А для этого неплохо бы для начала разобраться в этой базе.

Остальное следовало отложить на второй семестр, но я не хотел отменять базовые дисциплины преподаваемые по профилю академии. Военная тактика и стратегия, обзоры новинок техники для воздушного, наземного и морского базирования. Принципиальные отличия в технологическом подходе разных стран.

Углубленное изучение конструктов. Плавный переход от плоскостных к объемным и смешанным конструктам второго типа. Когти урагана — прекрасный пример того почему стоит осваивать подобные техники. Четыре удара вместо одного, где каждое из лезвий в состоянии развеять один из вражеских конструктов создавая диссонанс — очень весомый аргумент, особенно в ближнем бою.

И наконец флотоводство, наука, которую я застал самым краешком, и которая оставалась для основы для военных действий современного мира. Все же управление отдельным боевым подразделением или целым флотом, объединением армий, это две принципиально разных вещи. И если я хочу стать достойным государем, мне придется разбираться в таких тонкостях.

— Ещё и она. — раздраженно бросила Мальвина, вырывая меня из размышлений.

— В чем дело, дорогая? — спросил я, повернувшись к отложившей планшет супруге. — Ангелина вроде выбрала другие курсы, так что на учебе вы пересекаться не будете.

— С ней я уже смирилась, но две рыжих рядом, это уже явный перебор. — фыркнув произнесла Мария, передав мне планшет. — Список студентов первого курса академии, третья строчка.

— Ну да, кто бы мог подумать. — усмехнулся я, легко найдя Ольгу Вяземскую вверху списка. Впрочем, знакомых фамилий было даже с перебором. Следующим, например, шел Михаил Долгорукий, который несмотря на заступничество со стороны супруги никаких положительных ассоциаций не вызывал. — Да, обучение выйдет веселым. Надеюсь, только до конца все дойдут живыми.

— Ничего не могу обещать. — улыбнулась Мальвина, протянув руку, но я чуть задержался, выискивая странности. Что-то за что мой взгляд мельком зацепился и сейчас упрямо заставлял раз за разом вновь просматривать список.

— А давно принято, что в академию поступают студенты из других стран. — наконец выделив странность спросил я. — Вахамеди, это же тот принц, которого я захватил в плен во время сражения в Грузии.

— Тот был Атамаль, а этот Бамуджин. — заглянув в планшет ответила Мальвина. — Ничего странного, академия и в самом деле лучшая в мире, и если Персы решили признать свое поражение и прислать нам заложника, не сидеть же ему во дворце? Приличия не позволяют такое провернуть. Я бы на твоем месте больше беспокоилась о втором и третьих курсах, там есть представители из старых европейских домов. Хотя, конечно, вряд ли мы с ними скоро пересечемся.

— Еще и европейцы. — в тон супруги вздохнул я. — Ладно, может и в самом деле не пересечемся.

Имение Долгоруких, малый зал.

— Рад тебя видеть, доченька. — улыбнулся Илларион, когда Надежда вошла в комнату. — Ты как раз к столу.

— Спасибо папа. — устало улыбнувшись произнесла бывшая императрица, и обойдя всех по кругу поцеловала его в щеку. — Дедушка, как ваше здоровье? Как ваши дела?

— Ты ведь не просто так спрашиваешь, верно внучка? — нахмурившись уточнил Михаил Васильевич, весь день проходивший в большой задумчивости. — С твоим новым зятем много проблем, хотя учиться он даже не начал. Притащил с собой шестерых головорезов-простолюдинов, да еще и девятого-восьмого ранга… где это видано?

— А что приемная дочка Пети? — спросила Надежда, сделав вид что вопрос ее не особенно то и волнует.

— Седьмой. — буркнул ректор высшей военной академии, и за столом наступила гробовая тишина.

— Значит Петр не врал, и её мать и в самом деле принцесса. — поджав губы наконец решила прерывать затянувшееся молчание Надежда. — Жаль. В будущем это может стать проблемой.

— Это не такая большая проблема как шестеро убийц простолюдинов, с восьмым рангом, готовых порвать за своего главаря всех вокруг. — покачал головой Михаил. — Я видел, как они работают, словно родились вместе. А когда мне принесли отчеты… я ведь в начале не верил, думал бравада. Десятки трупов, внученька. И это лишь двум из них по девятнадцать — остальным того меньше.

— И что с того? — нахмурившись спросила Надежда.

— Для них убивать это нормально. — поджав губы сказал Илларион. — Вот если тебя оскорбят, что ты сделаешь?

— Подставлю обидчика, договорюсь и сделаю так чтобы он лишился доступа к высшему свету. — пожала плечами Надежда.

— А им плевать на высший свет, и они тебя просто прикончат. — жестко ответил Илларион. — Вызовут на дуэль. Если не ответишь или сошлешься на то, что вы разные слои общества — убьют и не заметят. Для них это нормально, вот что самое страшное. Они вчерашние дети, которым привили…

— Потому мы и не допускали раньше низшие слои общества в академию. — кивнул Михаил Васильевич. — Но тут у нас просто не остается выбора. А если мальчишка выполнит свою угрозу и продолжит так же скакать по рангам.

— В чем дело, дедушка? Ты напуган? — с удивлением заметила Надежда.

— Он сжег резонатор при удвоенном сопротивлении. — тихо ответил ректор. — при этом прибор показал седьмой ранг.

— Ну седьмой, не так страшно. — чуть нахмурившись ответила бывшая императрица. — Верно ведь?

— Дочка… с учетом сопротивления — это пятый в пике. — ответил Илларион, заставив женщину вздрогнуть. — Уже сейчас в империи всего пара десятков людей, которые могут сравнится с ним в силе. А ведь десятый он получил меньше года назад. Три месяца назад его диагностировали как восьмой.

— Когда он нагонит Петра? — спросила Надежда, переводя взгляд с отца на деда.

— К воцарению догонит. — мрачно пообещал Михаил Васильевич. — А то и сильней станет. И будет в нашем государстве два непобедимых монстра, что для внешней политики, конечно, хорошо, а вот для нас всех — не очень. И самое паршивое, в отличие от твоего мужа нам его даже привязать нечем.

— Внук же поступил на один с ним курс? — уточнил Илларион. — Может они подружатся, удастся стабилизировать отношения между родами.

— После того как ты пытался его использовать в качестве соперника на турнире, а Машка охомутала? — усмехнувшись поинтересовалась Надежда. — У нас с ней не самые радужные отношения. И лучше не станут, ведь я живое напоминание что ее мать мертва, а она сама — бастард.

— Да, сейчас налаживать отношения уже поздно. — мрачно проговорил Илларион. — И все же, они еще подростки. Пробовать надо. Если Миша не справится — отойдем в сторону. Станем полезны на местах.

— Мы потеряем власть. — поджав губы сказала Надежда. — Я не для того под Петра легла, чтобы меня выбросили как ненужную вещь. Вы обещали мне великое будущее! А теперь этот… новую блядь себе завел! Молоденькую!

— Значит твоя задача родить первой. — жестко ответил Илларион. — Зря тебя что ли мать учила? Придумай что-нибудь, увлеки его новым или хорошо проверенным старым экспериментируй в постели. Если мы потеряем еще и дом Морозовых в союзниках, можно будет говорить о закате Долгоруких.

Зимний дворец, покои императрицы.

— Значит он решил протащить с собой всех своих собачонок? — усмехнулась Екатерина, листая личные дела. — Этой информации можно верить?

— Полностью, ваше величество. — склонившись ответил распорядитель. — Мы уже связались с Коловратом, однако получили от него резкий отказ. Среди преподавателей у нас не так много сторонников, но есть несколько перспективных молодых девушек.

— Не ставь все на Лугуй, девочка слишком заигралась, получив в свои руки власть отца и деда. — проговорила Екатерина, просматривая информацию. — А вот это может быть интересно. Какова вероятность, что он ее отец?

— Достаточно высокая. — заглянув через плечо императрицы прокомментировал распорядитель. — К сожалению её мать была против брака, но учитывая ярый интерес и слухи об изнасиловании, вполне возможно, что она является бастардом.

— Если рыжую возвысить… устроить конфликт. Заодно и братцу крылышки подрежем. — рассуждая вслух прикидывала Екатерина. — Подними архивы, найди информаторов и проверь сведения обо всех его сторонниках. Если мы не можем ввести в круг сына новые лица, попробуем использовать старые. Посмотрим, не вскружит ли им это голову достаточно, чтобы они сменили покровителя.

Зимний дворец, кабинет регента.

— Пятый ранг. — проговорил Петр, вертя в руках обугленное устройство. Долгорукий, естественно, сообщил о проблеме, знал, собака сутулая, что замолчать такое не удастся. Но вариантов это не прибавило. Хотя было приятно увидеть предполагаемый список предметов племянника.

Половину, если не две трети — займут действующие чиновники, промышленники и управленцы, парень был смышлен не по годам и решил настаивать на обширной практике, правда при этом слишком распылялся, пытаясь объять необъятное, что позже сыграет с ним плохую шутку. Но это Петру только на руку.

Чем меньше Александр уделяет времени и внимания тренировкам резонансных конструктов, тем дольше будет происходить его трансформация в действительно опасного противника. А за это время… кто знает? Произойти может многое. А кроме того, дела правителя будут требовать его присутствия на передовой в самых опасных местах.

Не девятнадцатый век, все же. И даже не середина двадцатого. Сейчас сила правителя и его участие в боях на передовой могут в корне изменить картину войны, и уж Петр постарается чтобы до Александра эту мысль донесли. Хочет племянничек практики? Он ее получит с лихвой.

Единственное что действительно волновало Петра в текущей ситуации — необыкновенный, взрывной рост дочери и ее главной соперницы. Седьмой ранг до восемнадцати лет… с таким ростом она может уже быть бесплодна, а значит, даже если Александр взойдет на престол, и Машенька станет императрицей, род Морозовых ничего от этого не выиграет. Это если сам Романов не станет стерилен из-за чрезмерного усиления. Всякое может быть.

А значит нужно обзавестись собственным наследником поскорее. И желательно — от Меньшиковой, закрепив за собой право на их земли, вместе со всеми предприятиями и тайными лабораториями, о которых общественность еще не прознала. Ну и фон… надо начинать использовать методы мальца. А то, за всей этой возней он совершенно забыл о собственном имидже.

Монастырь святого небесного защитника Александра Невского. Петроградская центральная епархия.

Филарет, в простых черных одеждах, просматривал рабочие документы. Появление законного наследника престола заставило общественность всколыхнуться, а его временно оставить свою паству, чтобы заняться новыми неотложными делами и появившимися страждущими, обиженными как властью, так и орденом Асклепия.

Императрица молчала, даже последний ее визит был скорее жестом вежливости и подтверждения намерений. Петр… с ним давно все было понятно. Несмотря на то что патриарху удалось заставить регента относиться к церкви серьезно, как противника он его не воспринимал, и это к лучшему.

Оставался Александр. Необычный… необычайный юноша. Возможно, тот кого они ждали на протяжении последних семидесяти лет. Большая война, разгорающаяся на востоке и захватившая половину мира. Чудовища, лезущие из врат. Новые болезни и чудом остановленные эпидемии. Вскрывшаяся темная сущность вчерашних спасителей из Асклепия. Что все этом могло значить, как не начало конца?

— Спаситель или Антихрист? — проговорил в задумчивости Филарет, рассматривая фото улыбающегося парня. Главное не ошибиться. Возможно, он возлагает на него слишком большие надежды. Возможно, очередной Романов просто застрянет на уровне развития Петра.

Но возможно именно он станет тем, кто раскроет нараспашку врата… и очень важно, будут это врата в рай или в ад.

Где-то в атлантическом океане.

— Господа, дамы. — вставший Первый обратился к уже сидящим за круглым столом людям на английском. Так было принято, тем более что больше половины говорили именно на этом языке. — Благодарю вас за то, что прибыли так скоро, как только смогли. В мире происходят изменения, которые требуют нашего внимания.

— Опять Эфиопия? — спросил Шестой, чопорный мужчина, которого легко было принять за англичанина, если бы не рыжие кудри.

— Император Якоб Второй скончался, как и его законный наследник. Единственный сын находится в руках наших союзников, и мы можем возвести его на престол в течении полугода. — ответил Третий, чернокожий мужчина, представитель Африки. — Однако есть сомнения в правильности такого пути.

— Вы правы, Эфиопия потеряла лидерство в Африканском союзе, вместе с флотом. — согласился Первый. — Мы не можем снабжать их кораблями, Англия и так слишком потратилась за последние пять лет. Но поступление алмазов с копий нужно расширять.

— К слову об этом. — сказал, обращая на себя внимание Третий. — Учитывая провал в операции Восток, предлагаю ограничить экспорт бриллиантов в Россию, Персию и Османскую империю. Поводом может послужить война или смена власти в Африканском союзе. Посадим их на голодный паек сроком на десять-двадцать лет.

— Учитывая количество погибших во время недавнего эксперимента, их промышленный рост существенно замедлится. — поддержала его Вторая, представительница одного из старейших родов Англии, а теперь правящих семей Америки. — Если мы сумеем пережать им каналы поставки, уже через полтора года общее отставание от ведущих стран окажется весьма ощутимым.

— Почему нет. Они и так доставляют слишком много проблем. — кивнул Шестой. — Однако нужно как-то снизить цены на их продовольствие. А то они уже начинают конкурировать с фермерскими хозяйствами Зеландии.

— Введем защитные торговые пошлины, заставим Османов увеличить стоимость провоза товаров через Константинополь. — уверенно сказала Пятая. Несмотря на то, что у нее самой была смуглая кожа и явные предки с востока никакой привязанности женщина к ним не испытывала. — Они проигрывают войну, и вскоре станут бесполезны.

— Я бы так не сказал. Все же теперь они должны огромные суммы, которые можно получить и в виде товаров, и в виде услуг или территорий. — заметил Третий. — Мы могли бы получить в долгосрочную безвозмездную аренду Константинопольские порты.

— Это обсуждаемый вопрос. — улыбнувшись сказал Первый, прервав разговор. — Но главная тема не столь приятна, и я понимаю почему вы все ее избегаете. Мы потеряли одно из главных направлений влияния — орден Асклепия. Без него инструменты Лиги стали куда менее действенны.

— Может просто отказаться от этого прикрытия? — внезапно для всех спросил сидящий до этого молча Седьмой. — У нас достаточно инструментов и без лишних масок. Еще лет пять — и мы сможем выйти на международную арену без посредников.

— Символы очень важны. — возразил Четвертый, старавшийся не говорить на английском, все же его восточный язык был мало приспособлен к такой речи. — Лига наций, не только флаг, но и общепринятый авторитет. Нельзя отказываться от него.

— Верно. — согласился Первый. — Лигу нужно поддерживать столько сколько придется. Если одна из стран попробует нарушить международные соглашения без нашего одобрения, мы сумеем продавить совместный ответ. Но прошу, давайте вернемся к Асклепию. Нам поступило официальное прошение о помощи.

— От них? — удивленно подняла бровь Вторая. — Даже несмотря на то, что они знают цену?

— Им нечего терять. Своих одаренных у них нет, чужих они используют неохотно. Однако у них отличные вербовочные сети, тренировочные лагеря и обширные финансы. Если мы не можем использовать их как агентов влияния, возможно удастся превратить их орден в воинствующих атеистов? — предположил Первый. — Учитывая претензии Папы и российского патриарха, это отличный вариант.

— Армия без одаренных. — поморщился Третий. — Это скорее мясо на поле боя, чем настоящая армия. Уж лучше вернуться к идее нео-колонизации.

— Три-пять лет войны между странами Африки, и его можно будет рассмотреть. — улыбнувшись решил Первый. — Но в начале — орден.

— Бросать такой полезный инструмент нельзя. — уверенно проговорила Вторая. — Мы должны оказать им поддержку и поспособствовать военному союзу… например с Францией. Англия тоже не останется в стороне.

— Деньги, фанатики и корабли. Не самая плохая кооперация. — заметил Третий. — Нужно только выбрать страну, которая встанет во главе нового альянса.

— Соединенные Северо-Американские Штаты. — улыбнувшись сказал Первый, и почти все улыбнулись, понимая, что это хоть и может звучать как шутка, но кто как не заокеанская страна сумеет получить выгоду от войны в старушке Европе. ССАШ и Англия. К счастью даже если разом проиграют все стороны — они выиграют.

Глава 5

— Приветствую вас, господа офицеры. Рад видеть вас на своих занятиях. — улыбаясь проговорил мужчина в военном кителе, который украшали несколько крупных орденов. Похоже ректор решил подстраховаться, чтобы у меня не было повода сказать, что преподаватель — теоретик ничего не понимающий в предмете, и таким нехитрым образом нам всем показывали кто есть кто.

— Меня попросили провести курс вводных, обзорных лекций общего содержания, на тему политико-национального и экономического уклада империи, чтобы помочь вам определиться с выбором специализации. — продолжил учитель. — Учитывая глобальность затрагиваемых тем мы не будем вдаваться в подробности. А так как четкого плана нет, я начну с конца девятнадцатого века, и общего устройства, останавливаясь на ваших вопросах и уточнениях. Ни у кого нет возражений?

Спросил он правда это не у зала, а глядя прямо на меня. Нужно признать, устроенный на экзамене демарш возымел неожиданную ответную реакцию. Нарушая все установленные нормы и правила мне позволили самостоятельно выбрать предметы, которые я хочу посещать, и даже согласились поменять расписание преподавателей, так чтобы я все успевал. Но с одним условием — в начале общий курс.

Сам того не желая, я попал в ситуацию обратную той, что была в Суворовском училище. Теперь коррупция, кумовство и попытки выслужится играли мне на руку. Все ради будущего императора, проявившего гонор. И надо сказать я уже начинал понимать, что Долгорукий, со своей попыткой давления авторитетом и уравниловкой со строгой субординацией по военным чинам — оказался прав. Но и отказываться от собственных достижений так просто не мог.

— Хорошо, тогда начнем. Как вы знаете, территория Российской империи с начала двадцатого века неоднократно менялась. Во времена напряженности десятых-двадцатых годов мы чуть не лишились Малороссии, Бессарабии и всей Малой Азии. — начал преподаватель, вышагивая вдоль доски. — Причины к тому были самые объективные. Расслоение общества, общее технологическое отставание в большинстве отраслей, некомпетентное руководство и наконец — упадок дворянства.

— К середине десятых годов двадцатого века сложилась революционная ситуация, в которой крупные промышленники, торговцы и отдельные категории дворян объединились с армейскими кругами и выставили ряд ультиматумов правящему роду Романовых. — продолжил, покосившись на меня учитель. — Несмотря на сегодняшнюю очевидность ошибочности таких действий, тогда это казалось полностью логичным, и страна начала перестраиваться, превращаясь в конституционную парламентскую монархию по примеру Британии и Швеции. Можете не записывать, это общеизвестные факты, которые вы сможете найти в любом учебнике.

— А вот вам факты, которые в учебниках стараются не упоминать. В середине десятых годов, почувствовав слабость центральной власти, почти семьдесят процентов малых народностей, органов местного самоуправления и даже администраций градообразующих предприятий пожелали обрести самостоятельность. — проговорил преподаватель, оглядев наши ряды. — Ни государственники, ни сторонники республики, не учли желания больших народных масс.

— С огромным трудом, и путем огромных уступок, удалось удержать страну от развала. Скорее всего вы даже слышали докатившиеся до нас лозунги, вроде — власть военным, землю крестьянам, заводы рабочим? — преподаватель едко усмехнулся, взглянув на вскинувшегося от этих слов Краснова. — Временному правительству пришлось пойти на уступки. И к середине двадцатых годов в стране фактически правила военная диктатура. Вероятно, спустя еще лет пятнадцать-двадцать от старого дворянско-боярского сословия ничего бы не осталось. К счастью, никто не учел фактора резонанса.

— Болгарская ветвь Романовых, получив неожиданную поддержку в лице Николы Тесла и его удивительных изобретений, пошла на смелые шаги внедрения экспериментальных технологий. В учебниках по истории, доступных большинству граждан, указано что среди царской семьи в те годы резко обострились хронические заболевания, в результате которых погибли почти все Романовы. Но это не совсем правда. — проговорил, чуть извиняющимся тоном преподаватель. — Романовы, поддавшись на уговоры Теслы, согласились стать подопытными. Возможно, не первыми, но первыми кто получил объективно положительный результат.

— В результате грамотной политической, военной и дипломатической деятельности, к началу тридцатых годов над парламентской верхушкой уверенно стояла монаршая семья, заручившаяся поддержкой церкви в лице первого патриарха, которого сама же и помогла избрать. — продолжил рассказ лектор, и я с удивлением понял что это новости не только для меня или моих бывших одногруппников, но и для детей бояр. Та же Мальвина слушала очень внимательно.

— Ситуация с регионами все еще оставалась шаткой, многие хотели отделиться, поддавшись на посулы Англии и Франции, стремящихся получить контроль над новыми территориями. Особенно это было актуально для островитян, потерявших Индию и Китай. — объяснил преподаватель. — Однако в России началось внедрение технологий резонанса, поддерживаемого церковью под лозунгами о божественной материи. Чем больше появлялось работающей на новых принципах техники, тем громче пропаганда кричала об избранности императора самим господом-богом. А уж когда в строй вошли первые летающие корабли, у религиозных слоев населения не осталось в этом никаких сомнений. Благодаря этому, и грамотной денежной политике, уже к сороковым годам вся земля вернулась в собственность крупных помещиков и государства. Да?

— Прошу прощения, что за грамотная политика? — уточнил Шебутнов, не смело подняв руку.

— Денежно кредитная. — улыбнувшись ответил лектор. — В первую очередь сказались займы на сельхоз культуры, ипотека на землю и разница в монетарных накоплениях. Думаю, без примера мы не обойдемся, хотя он совершенно из другой области. Из сельскохозяйственной. Для того чтобы было понятно, в начале прошлого века, эффективность посадок пшеницы в зонах рискованного и умеренного земледелия составляла около ста тридцати процентов. То есть, вы сажаете десять мешков пшеницы, собираете в результате тридцать, теряете на хранении и обработке половину. С одного гектара, крестьяне получали около полутонны зерна. При этом им нужно было не только кормиться самим, но и кормить скотину и платить налоги. Много у них оставалось?

— Мало. — хмуро ответил Леха.

— Почти ничего, только на пропитание. — легко согласился лектор. — При этом урожайность с применением даже базовых технологий в виде тракторов, комбайнов и минимальных минеральных удобрений — тонна. А современные методы обработки земли позволяют получать от двух, до двух с половиной тонн зерна с гектара. В зависимости от региона. Однако, вы должны были услышать одну вещь — технологии.

— До середины шестидесятых годов все одаренные были исключительно боярского рода. А это значило что и промышленность и сельское хозяйство начали напрямую зависеть от доброй воли помещика. — с явным злорадством усмехнулся учитель. — Выгонит он свой мирный резонансный трактор весной в поле или нет?

— Но есть же бензиновые трактора, и дизельные. — не выдержав заметил Краснов.

— Есть, безусловно. Но даже если крестьянская община объединится и купит себе такой, кто будет поставлять им топливо? И где они возьмут деньги на ремонт? — проговорил лектор, остановившись и посмотрел в зал. — Некоторые отдельные области сопротивлялись возвращению в лоно Российской империи до конца шестидесятых годов, даже в самый разгар второй мировой войны. Однако даже у рядового дарника десятого ранга, лишь освоившего базовые принципы резонанса есть достаточно сил для победы на д почти любым количеством плохо оснащенных обычных людей.

— Объединив денежно монетарную политику с силовым захватом отдельных, особенно сопротивляющихся образований, правительству Российской империи удалось вернуть все территории и усилить над ними контроль. — закончил мысль преподаватель. — Крестьяне сами, добровольно, брали деньги у банков и помещиков, для оплаты земли и техники, а позже попадали в кабалу из-за неурожаев. Предприятия не ставшие внедрять резонансные реакторы не выдерживали конкуренции с работавшими на дармовой силе заводами, а вооруженные формирования без дарников проигрывали на всех фронтах летающим боевым кораблям и специальным отрядам из одаренных. Есть вопросы?

— Хорошо, тогда продолжаем. — кивнул лектор, отпив воды, стоящей на кафедре. — С шестидесятых годов, когда стало понятно, что сословное общество начало формироваться заново, стали появляться отдельные личности пожелавшие получить статус великих князей и даже царей, на территории Российской империи. Однако тут же выяснилось, что Романовы оставались первыми. И по силе, и по умению использовать резонанс. В конце концов именно они были первыми и знали о принципах наследования предрасположенности к резонансу.

— Каждый из вас с малолетства знает — чем сильнее родители, тем сильнее дети. Однако есть не афишируемое предположение, что резонанс меняет человека. — сказал преподаватель, внимательно осмотрев зал. — Меняет не столько на физическом, но и на двухосном плане. Как говорят восточные практики— меняет чакры и саму душу. И тут мы подходим к очень опасной теме, которая не должна выходить за стены академии. Обычно я говорю об этом студентам довольно спокойно, но сегодняшний курс особый во многих смыслах, а потому мне остается рассчитывать лишь на вашу верность империи.

— Как давно известно, дарники больше, чем люди. — выдержав небольшую паузу продолжил лектор. — И это не фигуральное выражение. Разница между одаренным и подвергшимся диссонансу монстром не в силе или количестве изменений, а в их структурированности и направленности. Если очень грубо — мы и в самом деле получили свою силу от бога. Вернее, от божественной энергии и материи. Но не все так радужно.

— Прошу тех, у кого нет родителей с десятым рангом, а у самих вас меньше девятого, поднять руки… — явно провоцируя студентов проговорил лектор, но мои соратники с честью выдержали испытания и руки подняли почти все. Нужно ли говорить, что они были единственными? У княжичей и боярских деток родители сами были не малого ранга.

— Обычно, да что там, еще месяц назад, я бы сказал, что все вы окажитесь совершенно стерильны. Так же как оказываются стерильны искусственно выведенные людьми гибриды. Вроде мулов. — уточнил преподаватель. — Долгие годы это считалось непреложной истиной — прыгнул на пару рангов выше головы — все, считай, что будущего у тебя нет. По этой причине, практикующие одаренные собиравшиеся преодолеть свой предел, заводили детей как можно раньше.

— Однако, благодаря самоотверженным и даже безрассудным действиям присутствующих здесь молодых людей мы выяснили что за частью, и весьма значительной, бесплодных одаренных стоят врачи ордена Асклепия. — улыбнулся, демонстративно похлопав в ладоши лектор. — Это дает надежду на рождение нового поколения одаренных и снятие искусственных ограничений. Однако не все так просто.

— Как я уже сказал — предрасположенность к резонансу проявляется от поколения к поколению, постепенно возрастая при правильной селекции. Это выражено в мутациях организма и души. А они бывают не только положительные, но и отрицательные. — грустно вздохнув сказал лектор. — Больше того, в абсолютном большинстве случаев копируются негативные сценарии и даже без постороннего вмешательства, при беременности, малыши могут появится на свет с врожденными патологиями несовместимыми с жизнью. Это, уже не говоря о выкидышах.

— Прошу прощения. — подняв руку остановил я лектора. — Выходит слова главы ордена Асклепия в России — правда?

— Ну что вы! Нет, конечно, нет. — улыбнулся преподаватель. — Все сидящие здесь — пример именно положительного закрепления наследственной предрасположенности к резонансу. Более того, у одаренных в третьем-пятом поколении, по свидетельствам ученых, начинают вырабатываться механизмы сопротивления таким эффектам как диссонанс, и появляться малоизученные индивидуальные особенности. Чаще всего выраженные в применении стихийной формы резонанса. Кто хочет их перечислить? Прошу.

— Самые распространенные — огонь и ветер. — с места ответила Мальвина. — Чуть более экзотические — земля и лед. Очень редкие — ментальные проявления.

— Да, все верно. — улыбнувшись кивнул преподаватель. — В чем принципиальная разница между силовым и любым стихийным резонансом?

— Стихийный резонанс плотнее, и сильнее обычного. — ответил Михаил Долгорукий, двоюродный брат Марии. Ну и мой получается тоже.

— В общих чертах да. Но почему? — спросил лектор, переводя взгляд с одного студента на другого. — Ну чтож, ничего страшного. Принципиальная разница между стихийным и силовым резонансом во влиянии на нашу реальность. Возьмем для примера вот эту свечу. Уверен, любой из вас с легкостью может размазать ее по столу, разрубить на множество частей и так далее и тому подобное. Однако — стоит резонансу закончить свое действие, и свеча останется в том же виде, что непосредственно после применения конструктов. Но…

С видом заправского фокусника преподаватель создал крохотный огонек, и поднеся его к свечке зажег фитиль. А после демонстративно отвел руку в сторону и погасил конструкт.

— Как видите, термальное воздействие осталось. Свеча загорелась и продолжает гореть. Я могу с тем же успехом поджечь почти все в этом зале. Даже бетон некоторое время может полыхать. — улыбнувшись поведал нам лектор. — Однако это далеко не все. После применения конструктов воздуха ветер еще некоторое время не стихает. Ледяные иглы могут сохранять своё физическое проявление пока не растают от тепла. Но самые стабильные — земляные конструкты, могут оставаться в первозданной форме многие годы.

— Выходит земля — самые сильные конструкты? — удивленно спросил я.

— Ну что вы, сила конструктов полностью зависит от применяющего их одаренного. Что же до земли — она крайне инертна и мало подходит для боевого применения. Хотя сильнейшие из одаренных земли — род Демидовых, демонстрировали просто феноменальные показатели. Одни их метеориты чего стоили. — покачав головой проговорил преподаватель. — Но это не главное. Мысль, к которой я вас подвожу — расслоение общества на одаренных и не одаренных связано не столько с имущественным неравенством, сколько с естественными различиями в силе и предрасположенностями к резонансу. Сильные одаренные — больше, чем люди. А вы все — очень сильные одаренные.

Спорить с лектором никто не стал, тем более что мысль сама по себе очень приятная. Чувствовать себя одним из избранных, стоящих над серой людской массой — вполне естественное проявление гордости для любого человека. И то что нам это дано от рождения, лишь укрепляло присутствующих в мысли о своей исключительности. Ну, должно было, если бы не мои товарищи.

— Выходит, что одаренные — продукт направленной селекции, как породистые собаки? — едко усмехнувшись спросил Леха.

— Очень нелестное сравнение, но в целом верное. — с вежливой улыбкой ответил преподаватель. — Я бы сказал — благородные кони с хорошей родословной. Только у животных мы можем культивировать исключительно физические параметры, редко добиваясь сильного интеллектуального различия. А вот с людьми ситуация куда более сложная. У умных родителей редко появляются дети идиоты. Своенравные, бунтующие, даже вредные или стервозные — это легко. Но не глупые.

— Можно ли, в таком случае, считать, что все здесь присутствующие — продукт принудительной селекции7 — уточнил я. — Наши родители. А до этого родители наших родителей, специально выбирали себе пару, чтобы сделать потомство сильнее.

— Династические браки. — кивнул лектор. — Но если сотню лет назад дворяне и аристократы выбирали себе пару по богатству и знатности, то сейчас этот фактор чуть отошел на второй план. Правда чаще всего богатство сопровождает силу. Но это уже частности. В любом случае — отношения между равными и поиск лучшего партнера, это прагматизм, направленный в будущее.

— В данный момент человечество все больше разделяется на две расы — на обычных людей и одаренных. Разрыв в силе, технологических возможностях, возможностях организма и умственной деятельности становится все более заметен с каждым поколением. — продолжил учитель. — Если еще восемьдесят лет назад сильным считался одаренный десятого ранга, освоивший щит и пресс, то сейчас это норма для получающих дворянство.

— В то же время, разрыв между обычными людьми и одаренными ведет к тому, что в браках между ними все реже появляются здоровые дети. Да и шанс беременности… — лектор покачал ладонью, и чуть скривился. — Это обуславливает дальнейшее расслоение в обществе, в том числе и по имущественному показателю. Уже через два-три поколения самые сильные одаренные будут составлять менее одной сотой процента населения, и при этом будут владеть резонансом, который сейчас считается недостижимым, а одновременно с этим — более чем половиной всего имущества.

— Не последнюю очередь в этом окажут династические браки между сильнейшими родами Европы, Азии и ССШ. — продолжил преподаватель. — Это так же станет следствием так называемых институтов многоженства, узаконенного у нас, в Персии, Османской империи, Китае и Японии. Института свободного или открытого брака, как в ССШ и Британии, когда у одной официальной супружеской пары множество сторонних партнеров, а дети считаются только по мужской линии. И подобное…

— В результате, начавшееся в конце девятнадцатого века разделение окончательно сформировалось к концу второй мировой войны. А сейчас, после получения новых свидетельство из зверских экспериментов ордена Асклепия, стало понятно, что на совершенно новый уровень выходит рождение нового человечества. — улыбнулся лектор. — Человека-творца. Человека-резонирующего…

— На этом на сегодня все. Надеюсь, лекция была для вас полезной, в следующий раз мы попробуем взять отдельный временной период и более подробно разберем аспекты социально-экономического взаимодействия между одаренными и обычными людьми. — сказал лектор, услышав звонок. — В течении месяца мы будем разбирать основы, чтобы вы сумели определить ваши приоритеты. У кого есть пожелания к следующему разу?

— Мы можем разобрать первые резонансные двигатели? — подняв руку поинтересовался Краснов.

— Боюсь я все же по социально-экономической части. — улыбнулся, разведя руками лектор. — Так что давайте ограничимся этими вопросами. Можем взять смутное время десятых-двадцатых годов двадцатого века, там есть что разобрать.

— Благодарю за небезынтересную лекцию. — сказал я, поднявшись. — Если не трудно, можем мы в следующий раз разобрать численный состав населения по одаренным и склонность к изменениям?

— Хороший вопрос, но боюсь несколько преждевременный. — ответил преподаватель. — Я подумаю, как лучше подойти к этой теме. Всего вам доброго.

— Что хочешь выяснить? — спросила у меня Мария, когда лектор ушел, а мы остались в аудитории, разделившись по кружкам интересов. Поступившие вместе с нами студенты посматривали в мою сторону, но подходить пока не решались. Может, потому что не хотели начинать знакомство первыми и навязываться, а может, потому что и без них толпа вокруг была довольно плотной.

— Для начала сколько у нас вообще одаренных. Сколько неинициированных и скольким могут специально занижать ранг. — сказал я, заметив что товарищи внимательно слушают. — Есть подозрение, что дворяне как класс должны исчезнуть.

— Это… довольно смелое заявление. — нахмурилась Мальвина. — Зачем тебе это? Рабочий инструмент по контролю, и хорошо опробованный.

— Не делать же всех одаренных десятого ранга дворянами? — усмехнулся я. — Тут либо привилегии растягивать на всех, либо отсекать лишних желающих. Вот только практика африканцев показывает, что толпа слабых одаренных ничего не решает. А владение резонансной техникой — не привилегия, а всего лишь право.

— Можно поднять ранг присвоения дворянского титула с десятого до восьмого. — предложила Мальвина. — А в следующем поколении — до седьмого или вообще шестого. А там, как сказал лектор, уже будут видовые различия и невозможность получить потомство от неодаренного и одаренного.

— Только не забывай, что близкородственные связи ведут к вырождению и вымиранию. — уточнил я. — Нет. Не все так просто. К тому же чем больше я узнаю об одаренных, тем подозрительней становится отношение к ордену Асклепия. Почему-то же их без нашей помощи не свернули пятьдесят лет назад? Значит есть у них рычаги влияния. Или на них… не уверен.

— Думаешь у них есть покровители? — нахмурившись спросила Ангелина, но ответить я не успел, раздался негромкий стук, а затем в кабинет начали входить новые студенты, некоторых из которых я без труда узнал.

— Дамы и господа, в связи с изменившейся структурой первого курса администрацией было принято непростое решение о расширении обучающегося состава. — объявил генерал Ургашвили, вошедший последним. — Все стоящие перед вами студенты — боярского происхождения, все они имеют не ниже девятого ранга, и будут заниматься вместе с вами на протяжении ближайших месяцев. По истечении первого полугодия будут проведены экзамены, в том числе и практические. Не выдержавшие их будут переведены в категорию вольно слушающих. Вопросов нет?

— Никак нет! — почти хором ответили стоящие перед нами студенты.

— Вот и отлично. Следующая лекция будет через двадцать минут. Отдыхайте и осваивайтесь. — сказал генерал, усмехнувшись, и резко развернувшись покинул зал, оставив нас в полном недоумении смотреть друг на друга.

Мало того что вновь поступивших было чуть ли не больше чем всех сдавших экзамен вместе со мной, присутствовали и те кто официально в первый раз экзамен завалил, а самое главное — давно знакомые лица, которые я здесь увидеть совершенно не рассчитывал.

— Капитан, все пропало. — с тоской глядя на красивую мускулистую девушку в первом ряду пробормотал Шебутнов. — Я думал, окончу академию… а потом.

— Ну, теперь у тебя есть шанс пообщаться с ней раньше. — усмехнулся я, перехватив взгляд товарища на стоявшую внизу Лену Жарскую, которая, казалось, еще больше обросла мускулатурой и вымахала за лето чуть ли не на пол головы. Вот только теперь, в окружении других княжеских детей, она уже не выглядела таким монстром. Да и мы сами набрали порядочно мышечной массы. Даже Леха вытянулся и заматерел.

Вот только ровней не стал, судя по княжескому гербу Пожарских на груди кителя Елены. Простолюдин с девятым рангом и княжна, пусть и из бастардов… невозможная партия. Впрочем…

— Тебе, приятель, придется очень сильно поднажать. — улыбнулся я Лехе. — Взлетишь на пятый ранг, и сможешь жениться на ней как равный.

— Угу, если раньше от тренировок не сдохну. — нахмурившись буркнул Шебутнов.

— А это уже полностью от тебя зависит. — хлопнул я товарища по плечу, поднимаясь. — Дамы и господа, разрешите представится…

Глава 6

В первые же дни после пополнения стало понятно, что принципы обучения кардинально отличаются от того, что мы видели и знали в Суворовском училище. К чести преподавателей, они старались держаться со всеми ровно. И хотя я настоятельно просил всех соратников докладывать о любых нарушениях или предвзятости со стороны руководства, никаких жалоб не поступало.

Впрочем, нам было не до отношения с преподавателями, первые же обзорные лекции показали мне не только гигантскую пропасть в собственном образовании, но и весьма ощутимые различия с тем, о чем я думал и как представлял, что работает, и тем, как дела обстояли на самом деле.

Отличия начинались буквально с самых азов экономики и политики, а переплетенном с ними религиоведении даже не думали заканчиваться. Например, в Российской империи параллельно существовали православие, мусульманство, католичество, языческое многобожие, индуизм и как вишенка на торте — марксизм, приравнённый к официальному агностицизму.

При этом, последний не являлся религией, но приравнивался к ним с точки зрения разрешенных собраний, собственных коммун и освобождения от налогов. Работало это, впрочем, только для операций внутри коммуны, но и так давало до неприличия хороший выхлоп. И у всех церквей была своя земля и свои крестьяне. Не крепостные, но при этом не имеющие общих паспортов и как следствие свободы передвижения.

Дальше только веселей. Привычный для меня антагонизм ресурсно-технологических экономик дополнялся совершенно неконкурентным механизмом инициации камней для одаренных. Официально их могли создавать лишь высшие монархи нескольких государств, среди которых была и Россия. Не официально все было куда хуже — тот же совет Лиги наций и общество Теслы имели собственных инициаторов.

С технологиями тоже оказалось все весело. Одаренные со своими летающими кораблями поломали всю приличную хронологию. Так, например в германии не были созданы ужасные и отвратительные, высокотехнологичные ракеты Фау и Фау2, которые должны были стать прототипом для ракетных двигателей Семерки. Эйнштейн ломал голову не над проблемами ядерного синтеза и теорией относительности, а над повторением успешных опытов Николы Тесла, как и другие мировые светила. В результате не было не то, что проекта Манхэттен, но и атомных электростанций.

Космическая отрасль? Атомная энергетика? Все это застыло на стартовом этапе и технологическом уровне девятнадцатого века, и хотя у меня были обрывочные воспоминания о таких достижениях, я совершенно не понимал как подойти к этим проблемам, а главное — зачем? Чтобы подарить этому миру еще и атомное оружие, уверен он, мир в смысле, будет мне очень благодарен.

Как на зло, кроме учебы и тренировок мне приходилось посещать еще и официальные мероприятия, вроде больших балов. Ближайшим должен был стать осенний бал дебютанток на котором я просто обязан был присутствовать и официально, как потомок Суворовых, и не официально но куда более в важной роли. Но сегодня, меня выдернули с пар на другое, закрытое мероприятие.

— Ваше императорское величество, дядя. — поздоровался я с Петром и Екатериной, не упустив шанс пнуть регента по больнее.

— Ваше императорское высочество. — с достоинством ответил Петр Николаевич. — Мы ждали только вас. На повестке малого совета сегодня единственный вопрос, но он не терпит отлагательства.

— И что же у нас произошло плохого? — уточнил я, пройдя вдоль кресел и сев на причитающийся мне малый трон, рядом с вдовствующей императрицей матерью — это если что официальный титул, который получила Екатерина. По левую руку от меня села Мальвина. Мирослав, единственный кого мне удалось протащить в малый совет кроме супруги, сидел почти напротив.

— Союз африканских государств вступил в объединительную войну и объявил, что до ее окончания поставки алмазов, как неинициированных, так и готовых к синергии, не будут поставляться третьим странам, только их союзникам. — ответил Петр. — Мы в число союзников не входим, и не сможем в него попасть даже если очень захотим. Англия и Франция к ним куда ближе, а воздушная граница Африки перекрыта от нас Османской империей и Персией.

— Но нам они войну не объявили даже несмотря на то, что последний император Эфиопии был убит над нашей территорией? — уточнил Мирослав.

— Союз как таковой распался и сейчас идет война за то, кто станет новым главой Арики. Если им удастся объединится, они станут мощнейшей империей, с огромным количеством потенциальных одаренных, алмазными копями и… без собственного инициатора, которым был Якоб. — ответил первый министр и глава охранительского блока — Юсупов. — Официально все его наследники мертвы и передать дар он не мог.

— Есть сведения, что младший сын Якова все еще жив и находится под опекой ордена, ставшего главной правящей силой в Эфиопии, так что мы вполне можем услышать о появлении Якова третьего в ближайшее время. — уточнил Петр. — Англичане сумели наладить с ними деловые отношения. Ходят упорные слухи что на территории Англии, ССШ и подконтрольных им колоний орден Асклепия получит статус государственного ордена. Лига наций выпустила совместное заявление об осуждении необоснованной агрессии против ордена Асклепия.

— К счастью, оно рекомендательное, как и все решения лиги наций. — напомнила Екатерина. — Но у меня вызывает опасение что наши послы не получали приглашения на заседания. Мы не представлены в Лиге уже почти год, с момента бунта.

— Это было необходимо. — поморщившись прокомментировал Петр. — И, хотя лига безусловно важна, я бы сосредоточился на более насущной проблеме. Не инициированных алмазов хватит на год, максимум два. После останется один шлак, которым мы сможем обеспечить разве что рабочих на судовых верфях.

— У нас что. своих алмазных рудников нет? — удивленно спросил я.

— В России? Откуда? — раздосадовано хмыкнул Нарышкин.

— Князь не совсем прав, алмазы в России есть, но их не так много. На реке Чусовой их моют регулярно, на Вишере. — поправила его Екатерина. — Однако это единичные случаи. Не больше ста алмазов приемлемой величины в год. А в африканских странах их как уголь добывают, зарываясь в землю и копая гигантские карьеры.

Обрывки воспоминаний говорили о несоответствии, и я хотел было возразить, что и у нас их полно, но тут проявилась еще одну особенность, ставшая для меня неприятным открытием. В этом мире не было СССР, как не было и отступления войск от Москвы и Петрограда во время великой отечественной войны. Не было переноса заводов и создания геологических партий, а значит и великих геологических открытий тоже не было.

Зато Тунгусская зона была не просто точкой на карте, где деревья странным образом легли словно от метеорита. Диссонанс, превращающий все живое в жутких тварей, был неумолим, но хаотичен, и это единственная причина почему Россия сумела выстоять как государство.

Иначе ни сторожки и крепостницы, ни патрулирующие границу зоны корабли не смогли бы справится со время от времени выбирающимися из зоны животными и даже растениями научившимися передвигаться. Все живое старалось держаться от зоны как можно дальше, а если и забиралось слишком глубоко, чаще всего уже не могло выбраться. Нам показали снимки, сделанные с помощью камер высокого разрешения и это было…

Сложно объяснить такое словами, но больше всего увиденное напоминало плавильный котел, в котором живая материя перемешивается с мертвой непрерывно порождая что-то новое, а через мгновение убивая это для того, чтобы перемешать снова. У зоны не было мыслей или желаний, а потому только что созданные удачные экземпляры гибли, и не угрозу представляли разве что животные, случайно забредшие на территорию и поспешившие сбежать оттуда в кратчайшие сроки. Да и то они не всегда получались хоть сколько-нибудь удачными. И в этом заключалось наше везение и проклятье.

Тунгусская диссонансная зона перекрывала все пути, ограничивая исследование Сибири либо дальним севером и вечной мерзлотой, либо южным монгольским путем. Круг диаметром в почти тысячу километров, оказавшийся выкинутым из состава империи. От Иркутска до Туры. И эти земли оказались не просто отрезаны от остального мира, но и представляли нешуточную опасность.

— Где мы можем еще взять алмазы? — на всякий случай уточнил я.

— Небольшими партиями — на черном рынке. Что-то туда все равно попадет. — сказал Петр. — Этого будет достаточно для поддержания текущего состояния промышленности и флота, но развиваться не выйдет. Однако, возможно у вашего величества найдется способ решения этой проблемы.

— Как? — недовольно поморщившись спросила Екатерина. — Я не могу инициировать старые, уже использованные алмазы. Неприятно это признавать, но я даже передать свои знания и навыки сыну не в состоянии.

— Мы знаем. Прости, сестра, но я обращался не к тебе. — ответил Петр, и я с трудом удержался от того, чтобы не поморщится. — Совету стало известно, что соратники его высочества Александра Борисовича Романова недавно сдали экзамен в высшую военную академию Петрограда, показав восьмой и девятый уровень резонанса. При этом нам достоверно известно, что у них нет высокородных родственников.

— Возможно все дело в моей уникальной методике тренировок. — ответил я, пожав плечами.

— Может и так, а может дело не в них, а в том, что вы каким-то образом изменили свойства бриллиантов, доставшихся вашим бывшим однокурсникам. — Петр подался вперед. — Если есть такой способ — совет должен о нем знать.

— Боюсь ваши домыслы не имеют ничего общего с реальностью. — ответил я, взглянув прямо в глаза регенту. — На сколько мне известно, даже если каким-то образом получится изменить камень резонанса, это не решит появления новых одаренных.

— Не решит. — согласился Петр. — Но мы сможем позволить себе скупать мусорные камни, а затем у избранных менять свойства. Вернее, вы сможете, ваше величество. Это бы во многом решило проблему.

— Возможно стоит вновь попробовать использовать искусственное выращивание камней? — вмешался Нарышкин, когда я не ответил на прямой вопрос. — Прошло уже больше сорока лет с последних попыток, технологии не стоят на месте.

— В прошлый раз в эксперименте погибло больше сотни человек и пришлось на несколько лет перекрывать доступ к Сургуту. — покачал головой Петр. — Пока на подобные меры идти не стоит, особенно на фоне той компании что мы развернули против ордена. Но если другого выхода нет…

— Я не могу инициировать камни. — поморщившись ответил я. — Пока не могу, по крайней мере. Способности, которые у меня есть — развиваются и я ежедневно уделяю по несколько часов тренировкам. Возможно, если я увижу, как происходит инициация камней, сумею лучше понять этот процесс.

— Боюсь это невозможно. — ответила Екатерина. — И дело тут не в том, что я отказываюсь из вредности. Я могу рассказать тебе обо всем подробнее наедине, но правда в том, что любое оборудование выходит в процессе из строя, а наблюдатели… скажем так никого, кто мог бы со стороны описать процесс не остается.

— Это как-то связано с гибелью заключенных в Екатеринограде, или то были последствия экспериментов ордена? — уточнил Петр.

— Если это оскорбление, то тебе стоит быть готовым на него ответить, братец. — поджав губы ответила Екатерина, и воздух в комнате ощутимо похолодел.

— Может хватит? — спросил я, посмотрев на дядю и мать по очереди. — Вы и так империю на куски готовы были разорвать. Что теперь?

— Сынок, боярская честь, тем более честь императора, это не то, чем можно пренебрегать, или что можно позволять безнаказанно оскорблять. Даже намек на подобное оскорбление нельзя оставлять без ответа. — ответила Екатерина, не сводя взгляда с брата. — Иначе такие оскорбления станут обыденностью.

— Что позволено юпитеру, не позволено быку. И наоборот. — ответил Петр, усмехнувшись. — Так что с заключенными? Если я подниму доклады тайной канцелярии, не найдется ли там множества таких случаев, которые замолчали ради общественного спокойствия?

— Мы старались ради империи, идя на любые ухищрения чтобы понять — что такое инициация резонансных камней и как ее можно передать другому лицу. — нехотя ответила Екатерина. — Результаты неутешительные, если тебе не передал эту особенность глава государства из правящего рода и не выбрали представители общества Теслы — получить способность к инициации не выйдет.

— Общество настроено против России. — мрачно прокомментировал Петр. — Я связался с их представителем, и получил очень четкий ответ — чем быстрее мы одержим поражение, тем лучше.

— Зачем им это? — обеспокоенно спросил Нарышкин. — Они же придерживаются нейтральной позиции.

— Орден Асклепия официально тоже. — заметила Екатерина. — Что не мешало им попытаться убить меня и моих детей.

— К слову об этом, я до сих пор не понимаю зачем оставлять вас в живых. — сказал Мирослав, и все удивленно повернули головы к нему. — Прошу прощения, если мои слова прозвучат слишком жестоко, но и в самом деле, они же могли под видом лекарств использовать сильнодействующий яд, а не снотворное. Одна доза…

— Они хотели получить нас живьем. — сказал я, спеша разредить обстановку. — В Екатеринограде, перед смертью, Меньшиковы говорили об этом прямо, рассчитывая, что смогут без проблем победить. Вероятно, хотели получить материал для экспериментов. Или собственных производителей резонансных кристаллов.

— Слишком большое допущение. К счастью, мы можем допросить главу ордена чтобы выяснить правду. — посмотрев на брата сказала Екатерина. — Если выяснится, что они хотели переправить нас в Швейцарию и там начать создание резонансных кристаллов.

— Сомневаюсь. — покачал головой Петр. — Мы видели их секретные документы, вся деятельность ордена в России была направлена на сдерживание одаренных, на уменьшение их количества. Так что единственное вероятное применение — они хотели обнаружить способ навредить одаренным.

— В таком случае, возможно бомба в дворянском собрании — тоже результат их работы. — предположил Мирослав. — Кто бы не стоял за этим терактом — опасность повторения подобной трагедии нельзя сбрасывать со счетов. Одним ударом они чуть не разрушили Петроград, и убили сотня выдающихся дворян и бояр. Почти все погибшие — дарники высокого ранга.

— Мощнейшее оружие, направленное против самого существования жизни. — покачал головой Нарышкин. — Если наши враги начнут его массивов применять — то ни одна армия с таким не справится.

— Не преувеличивайте, господа. — отмахнулся Петр. — Оно и сработало-то, только из-за большого количества одаренных в непосредственной близости. С большой долей вероятности можно сказать, что против армии оно совершенно бесполезно. Это оружие безумного террора, а не войны.

— От этого не легче. — возразила Екатерина. — Скоро осенний бал дебютанток, сотни одаренных соберутся в зимнем дворце. Предлагаешь отменить все торжества или досматривать бояр и всех слуг? Это могут воспринять как оскорбление и недоверие верным слугам империи. В любом случае — удар по репутации который ничем не хуже прямого столкновения. Это, уже не говоря о том, что на балу присутствуют послы!

— Их не досмотришь. — согласился Петр. — Проще уж отказать им в приглашении, чем пытаться нарушить дипломатическую неприкосновенность. Отказ от проведения бала воспримут как слабость. Нельзя подобное допускать.

Все задумались, хотя у меня в голове как-то не укладывалось, если выбирать между показной слабостью и сотнями, а возможно и тысячами жертв — я безусловно выберу первое. На оскорбление всегда можно ответить, на насмешку — совершить действие, которое ее сотрет с лица хама. А мертвых уже не вернуть.

— Мы должны объяснить приглашенным всю опасность подобного мероприятия. — предложил я. — Рассказать, что произошло в дворянском собрании и что подобного можно избежать. Уверен, в руководстве ведущих родов нет идиотов, которые не поймут принятые меры.

— Даже если так, бал дебютанток — это мероприятие, выполненное в традиционном классическом стиле эпохи Возрождения. Пышные и одновременно откровенные платья, вычурные костюмы, маскарад. — проговорила Екатерина. — В таких нарядах спрятать можно не только небольшое устройство, но даже человека. А досматривать невест, тех самых невинных дебютанток — это оскорбление не только девушки, но и всего рода. На это мы пойти не можем. Уж лучше отменить мероприятие вовсе. Нарушение традиции неприятно, но не критично.

— А потом так же отменять новогодний бал, весенний выпускной бал, все дворянские собрания и боярскую думу? — усмехнувшись спросил Петр. — Где гарантия что террорист смертник не появится на очередном заседании во дворце? Нет, нам нужен надежный способ определить нарушителя. По крайней мере на самых уязвимых мероприятиях.

— Такое больше по тайной канцелярии, но, если мне позволят предложить — как на счет рентгена, который можно установить над центральным входом? — спросил Мирослав. — В крепости клинике был довольно передовой аппарат, можем перенести его во дворец и вмонтировать в стены. Пока швейцар встречает гостей, или пока они идут по торжественному залу, будет проходить съемка.

— Это может быть опасно для здоровья. — уточнила Екатерина, и когда на ней скрестились удивленные взгляды была вынуждена объяснится. — Мы использовали подобное оборудование, многократное облучение ведет к появлению очень редкой, но все же не единичной радиационной болезни, похожей на слабую форму диссонанса. Ее открыли еще в прошлом веке, но, к счастью, она не имеет широкой распространенности.

— Пара снимков вряд ли сильно повредит. — предположил я. — А швейцаров и гвардейцев можно поставить так, чтобы их не задевало. Вот только, как я слышал, рентгеновское излучение не проходит через любые твердые предметы, и если гости будут в скрытых бронежилетах или корсетах, снимки ничего не дадут.

— Можем установить на этот счет отдельные правила. — чуть нахмурившись проговорил Мирослав.

— Запретить девушкам на бал дебютанток носить корсеты? — усмехнувшись поинтересовалась Екатерина. — Может еще фраки запретить? Даже если так, они все равно спрячут корсеты глубже под одежду, стараясь выглядеть идеально в свой первый день в высшем обществе.

— Как и мужчины вряд ли откажутся от любой защиты. — нехотя согласился Петр. — Они же будут искренне считать, что досматривать их не станут, а о снимках будем знать только мы. Жаль если такой способ не подходит.

— А сколько времени до бала? — уточнил я.

— Он традиционно проводится в конце октября. — ответила Екатерина. — Мы можем сдвинуть праздник на пару дней, но, если менять даты сильнее проще вообще его отменить и оставить только новогодний бал.

— Я прошу у совета времени на принятие решения. — сказал я, осмотрев присутствующих. — Возможно у меня есть вариант как можно выйти из этой щекотливой ситуации, но прежде понадобится провести некоторые дополнительные проверки. Так что я не готов прямо сейчас сказать получится что-то или нет.

— Хотите сказать, что каким-то образом в состоянии просканировать присутствующих? — с удивлением и легко угадывающимся негодованием спросил Нарышкин. — Это возможно?

— Не могу ни отрицать, ни подтвердить это, по крайней мере пока. Как я и сказал, на это требуется время. — ответил я. — К тому же какая разница, как именно будет обеспечена безопасность на мероприятии, если она останется на высоте?

— Нам почти ничего не известно об устройстве, вызвавшем такую реакцию. — заметил, нахмурившись Петр. — Лишь записи с камеры, когда смертник распахнул камзол и привел его в действие. Мы можем предоставить визуальное изображение устройства и примерно описать его внешний вид. Надеюсь, этого будет достаточно?

— Лишним это точно не будет. — пожав плечами решил я.

— Но проблемы с бриллиантами это не решит. — вернула разговор в первоначальное русло Екатерина. — Все крупнейшие известные месторождения алмазов находятся в Южной Африке и Канаде. Если мы не в состоянии добраться до них — придется выделить существенный бюджет на покупку их обходными путями. Возможно даже отправлять собственные рейдеры по обходному пути.

— Если ситуация станет критической мы пойдем на соответствующие меры. — решительно проговорил Петр. — Война так война.

— Возможно на территории России тоже есть скрытые месторождения. — предположил я. — У нас гигантская территория. Если есть теоретическая база, где такие месторождения можно найти — надо создать геологические экспедиции. Исследовать территорию как с воздуха, так и с земли.

— Согласен с его высочеством. — неожиданно для меня произнес Юсупов. — Если нам удастся найти месторождения, хоть небольшие, это отсрочит катастрофу, или по крайней мере снизит ее влияние.

— Вот только и по поводу территории вы правы. — поправил князя Петр. — У нас не хватит ни людей, ни техники осматривать каждый метр России. А если такое и сделать — уйдут не годы, десятилетия.

— Вы правы. — согласился я. — По этом пусть эти научные изыскания будут на совести родов империи. Скажем, государство будет выплачивать семье нашедшего месторождение двадцать процентов от стоимости алмазов до полного их истощения.

— Учитывая, что на черном рынке их придется покупать втридорога, почему нет. — пожал плечами регент. — Возможно это и в самом деле откроет новые горизонты для малоизученных территорий России. Крайнего севера, Сибири и дальнего востока. Мы должны решить эту проблему любым способом, а значит и подходить к ней нужно с разных сторон.

— В таком случае необходимо составить и подписать соответствующий указ, ставящий благородные дома в известность. — прокомментировал Нарышкин, и члены совета углубились в юридические особенности.

— Что ты задумал? — наклонившись ко мне спросила Мария. — Ни за что не поверю, что у тебя нет какого-нибудь козыря в рукаве. Ты же не просто так это предложил, уж я-то чувствую.

— Потерпи до дома. — улыбнувшись ответил я супруге, и она в нетерпении фыркнула. И все же сдержалась. Остаток заседания мы провели, обсуждая необходимые изменения в земельном уложении о добыче природных ресурсов. И опять меня настигли не самые приятные откровения. Если ресурсы находили на земле крестьянина или общины — они полностью принадлежали государству. А если на земле аристократа — исключительно его роду… впрочем ее могли забрать силой и большинство семей с ходу соглашались на продажу государству по достойной цене.

— Итак, я рад что вы сегодня со мной. — сказал я, улыбаясь своим соратникам, когда все поступившие в академию собрались в тренировочном зале особняка. — Сегодня мы проведем ряд небольших и совершенно безопасных экспериментов. Но в процессе вы можете почувствовать себя странно.

— А что мы должны будем делать? — уточнила Лисичкина. — На чем акцентировать внимание?

— Если коротко? — я задумался, придумывая простое и одновременно доступное объяснение, но через несколько минут сдался, решив рассказать, как есть. — Я доверяю всем присутствующим, а потому говорить буду открыто. Вы не первый месяц занимаетесь со мной духовными практиками. Раньше они были направлены на ваше общее усиление и работу с резонансом, но пора их углублять. Сегодня мы попробуем целенаправленно направить энергию вашей души в конкретные средоточия — чакры, а после — использовать их в своих целях. Не бойтесь, я буду рядом и покажу что и как делать. Для начала — расслабьтесь, глубоко вдохните…

Глава 7

Как объяснить человеку, что всю жизнь он видел лишь половину цветов и не различал большую часть оттенков? Нам, мужчинам, не различающим кардамоновый от мемфиса и дугласия, а это все зеленые оттенки, и я не шучу, они действительно бывают, сделать это довольно сложно. Но куда сложнее принять девушкам.

— И ты все это время, видел мир… ТАК?! — спросила Мальвина, когда мы остались наедине, набросившись на меня с кулаками. Надо сказать, что она еще сдерживалась, по крайней мере пока мы были в общем тренировочном зале, хотя уже после третьей подпитки глаз она сумела разглядеть мою ауру. И не только.

— Не только. — усмехнулся я, легко перехватывая ее кулачки. — Сегодня твои глазные меридианы подпитывал я, как только ты сделашь следующий шаг и сумеешь справится самостоятельно, перед тобой откроется совершенно иная картина и перспектива. Ты сможешь стать гораздо сильнее.

— Сильнее? Да что вообще может быть сильней, чем видеть чужие конструкты? — с новой силой набросилась на меня супруга. — Теперь понятно почему тебя не могли победить, понятно, как ты стал чемпионом! Ты просто жульничал!

— Называй это как хочешь, суть не изменится. Хочешь стать сильнее, выполняй мои рекомендации, слушайся и прислушивайся к собственному внутреннему голосу. — ответил я, поймав девушку за руки и притянув к себе. — Моего уровня ты конечно не достигнешь, но вот с отцом, возможно, сравняешься.

— Не достигну? Это мы еще посмотрим! — прищурившись сказала Мальвина, и неожиданно подалась вперед, я с трудом устоял, но упустил мгновение когда девушка впилась в мои губы отчаянно страстным поцелуем, в конце которого больно укусила меня за губу. Вот только до конца она свой нехитрый план осуществить не смогла.

Спровоцировав меня таким образом Мария попыталась вырваться, но я легко прижал ее к себе и не дав освободиться завалил на так удобно подвернувшийся стол. Борьба оказалась куда яростней чем обычно, и все же я одержал верх в начале над ее телом, а затем и над ее духом, заставив получать удовольствие.

Форма секса, которую мне приходилось использовать чтобы держать животные порывы Мальвины в узде, была чем-то неправильным. Не постыдным, но разрушительным. Идущим вразрез со всем что я учил и знал до этого. Нет, я получал удовольствие ровно, как и она, но доминирование, даже вынужденное, это не то что нужно гармоничной паре.

Хотя, я постепенно старался менять этот ежедневный ритуал, добавляя в конце и в середине привычные тантрические техники. Но мне все равно приходилось в начале добиваться ее подчинения, и только затем приступать к перевоспитанию. Главное же было в том, что поведение Мальвины едва заметно, но начало меняться. Она стала спокойней, уравновешенней, и от того куда более опасной. К счастью, не для меня, а для врагов.

— Я хочу поговорить с тобой о Инге. — неожиданно заявила Мария, по дороге в академию утром.

— Ты же знаешь, я дал ее деду клятву. К тому же ее наследство — наш курс на стабильность империи. — поморщившись ответил я.

— Я не об этом. — прервала меня супруга. — До меня дошли слухи что мой брат пытается к ней посвататься. А раз они дошли до меня, значит уже ходят в высшем свете.

— Хм. Ну слухи лишь слухи, особенно если она сама скажет нет. — безразлично ответил я, сосредоточившись на пилотировании шлюпа. Практика — лучший учитель, так что я решил брать в руки штурвал всегда, когда есть возможность. — Посадка через полторы минуты, всем приготовится.

— Есть! — тут же отозвался Таран, ставший еще более преданным союзником чем раньше. После того как я снял его пиковый предел, он пахал как проклятый, неукоснительно выполняя лишь указание соблюдать режим сна. Даже о девушках забыл, хотя я ему и советовал не откладывать это дело, ведь обмен энергиями так же развивал чакры. Но надо отдать должное, бурят рос над собой и над всеми.

— А если она не откажет? — усмехнувшись спросила Мария. — К тому же, он не самая плохая партия. Наследник одного из крупнейших домов Российской империи, княжич, и довольно силен. С точки зрения света отказ на пустом месте может считаться оскорблением, для которого нет поводов.

— Это ты сейчас так говоришь, что я должен обозначить свои намерения? — уточнил я у супруги, и та кивнула. — А мне казалось, что ты будешь не против избавиться от конкурентки.

— Во-первых она мне не конкурентка, а во-вторых — приданое слишком хорошее. — пожала плечами Мальвина. — Ну и к тому же, ты давал клятву. Для императора, даже будущего, слово — священно. Даже брошенное впопыхах и на бегу. Для простолюдинов, и даже низко родных дворян — это может быть ерундой, но не для будущего императора.

— В результате ты не хочешь, чтобы я это делал, но считаешь, что уж лучше так? — усмехнувшись спросил я, ведя шлюп на посадку. — Достойно императрицы.

— Не пытайся задобрить меня такими грубыми комплиментами. — фыркнула Мальвина, не больно ткнув меня в плечо.

Выровняв судно, я пустил его прямо к посадочной площадке на полигоне между зданий. Привилегия появления с небес экономила уйму времени и позволяла свысока смотреть на очередь из машин, парующихся у главного входа. И все же была какая-то прелесть в этих лимузинов, выстроившихся в очередь.

Абсолютное большинство студентов академии, да что там, все кроме моих сослуживцев — были благородных древних кровей. И хотя они не позволяли себе опускаться до примитивных оскорблений, враждебность чувствовалась за версту. К счастью общежития, в академии хоть и присутствовали, но жили в них исключительно прибывшие из далека и при этом не имеющие в столице родственников, а на занятиях особенно не по вздоришь — некогда.

— Все на выход! — скомандовал я, едва шасси коснулось бетонной площадки. — Сбор согласно расписанию, ждать, надеюсь, никого не придется.

— Так точно. — хором ответили взводные. Сегодня у нас было восемь пар, достаточно насыщенный график, но общих среди них всего четыре, самые сложные.

Общая экономическая теория, которую посещали Я, Мария и Леха, была первой, и на ней мы должны были пересечься с другими княжичами, в том числе Ингой и Михаилом Долгоруким. Едва войдя в аудиторию я увидел как мой двоюродный братец стоит склонившись над партой княжны Ляпинской и о чем то улыбаясь говорит. Девушка вежливо отвечает, но без особого энтузиазма.

— Он слишком настойчив. — сморщив носик проговорила Мария.

— Да, похоже и в само деле пора вмешаться. — кивнул я, направившись к Инге. — Доброе утро, княжна. Этот юноша вам докучает?

— Прошу прощения? — удивленно взвился Михаил. — Я всего лишь обсуждаю со своей будущей невестой учебный план.

— Невестой? Я так не думаю. — усмехнулся я, отодвинув юношу. — Вам следует держаться от нее подальше, во избежание ненужных ВАМ проблем. Или вы хотите повторения позора случившегося на турнире, когда вам не помог даже экспериментальный штурмовой доспех?

— Это ложь! Я сражался честно. — чуть нахмурившись заявил Михаил.

— На самом деле я бы не сказал, что наше сражение было честным, но только с другой стороны. Слишком велика разница в силе и владении конструктами. — усмехнулся я, с удовольствием наблюдая как парень краснеет. — Не стоит злиться, это не оскорбление и не объявление вас слабаком. Просто разница между нами и в самом деле слишком существенна. На какой ранг вы подались при поступлении?

— Это не ваше дело. — нахмурившись сказал Долгорукий.

— Девятый. — вместо него ответила Мальвина, встав рядом. — Выдающийся в прошлом показатель для столь молодого возраста.

— В прошлом? — с удивлением спросил княжич.

— Именно. Во времена наших родителей я бы сказала, что ты вполне догоняешь своего отца, и даже опережаешь большинство на пять-десять лет. — мило улыбнулась Мальвина, но я уже достаточно хорошо её знал чтобы без проблем распознать тонну яда который она добавила в эти слова. — Наравне со старшими товарищами и офицерами. Сейчас же даже вчерашние простолюдины легко тебя обогнали.

— Дорогая, не стоит так наседать. Все же они все дворяне, будущая белая кость империи. — напомнил я.

— Вот как? Дворяне? — нехорошо улыбнулся Михаил, и обернувшись нашел взглядом Шебутнова. — Посмотрим какая у них кость. Ты? Говорят, ты получил девятый ранг, но поступил сюда исключительно по протекции. Тебе здесь не место, смерд!

— Не стоит провоцировать моих людей. — заметил я, но Мальвина вцепилась мне в руку чуть не проткнув ногтями форму.

— Он должен ответить сам. Оскорбление нанесено не тебе. — прошептала супруга.

— Вы назвали меня смердом? — неожиданно вскинулся Леха, который еще секунду назад поджал губы. Я искренне думал, что он найдет способ выкрутится, но затем, проследив за его взглядом, нашел причину смены настроения. Ну конечно, во всем была виновата женщина. Как и в нашем с Михаилом конфликте. Только на сей раз — сидевшая на дальнем ряду Лена Пожарская.

Ради внимания вчерашней подруги, а сегодня наследной княжны, обычно тихий казначей, больше склонный к стяжательству чем к браному полю, преобразился и выкатил грудь колесом. Как есть индюк перед боем. Я даже невольно усмехнулся. Только вот если уровень силы у них был приблизительно равным, в дуэли у Лехи не было ни шанса.

— Именно так, ты смерд. Слуга. Черныш, порочащий своим присутствием стены этой славной академии! — усмехаясь заявил Михаил.

— Вы трус и подлец, ваше сиятельство. — проговорил Леха, я хотел было его остановить, но понял, что моему другу это нужно куда больше, чем князю. — Я вызываю вас на дуэль!

— Отлично! Я принимаю твой вызов! Сегодня! Немедленно! В главном тренировочном зале! — усмехнулся Михаил. — Или твой господин откажет тебе в таком праве?

— С чего бы мне это делать? Если княжич Долгорукий сам признает моего соратника равным, да еще и на дуэль вызывает, могу лишь засвидетельствовать, что все будет честно. В этот раз. — усмехнулся я, с удовольствием видя, как скривился Михаил. Это вам не коррумпированное училище, где полагалось унижать слабых чтобы вселить сильным веру в собственное происхождение. Хотя честной схватка все равно не будет.

Преподаватели даже не особенно возмущались нарушением режима, их предупредили две стороны. Больше того, у многих в глазах читалось удовлетворение и ожидание того, что вскоре все будет как надо. Выскочек поставят наместо а академия очистится от простолюдинов вернув себе должный статус.

Да только в мои планы это не входило. Леха, конечно, Михаилу не ровня, даже сравнивать бесполезно, но и у меня найдется пара тузов в рукаве.

— Давай сразу определимся, ты хочешь выиграть или достойно проиграть? — спросил я, встав рядом с Шебутновым. Парень, до которого, кажется, только сейчас начало доходить во что он ввязался, побледнел, но старался держаться молодцом.

— Победить. После вчерашнего мне уже ничего не страшно. — посмотрел он на меня, а затем перевел взгляд на стоящую поодаль Ленку. — Только победить.

— Вчера ты использовал мою силу, заемную. И сегодня я тебе тоже помогу, но больше такое повторять нельзя. Хочешь перед девчонками бравировать и на уровень Пожарской вылезти — греби сам, когтями цепляйся, зубами если надо, но ползи. Ты меня понял? — спросил я, повернув к себе парня.

— Есть капитан. — угрюмо ответил Леха. — Все сделаю.

— Ну тогда держись, будет жечься. — усмехнулся я, проходя по меридианам и вливая в него собственную прану. Благо на Ангелине я уже так натренировался что без проблем адаптировал энергию к его организму. Парень тут же порозовел, за несколько секунд справился с дрожью, а затем посмотрел на меня обновленным взглядом полным праны. — У тебя десять минут, после в лазарет.

— Понял. — посерьезнев кивнул Леха и забрался в подготовленный резонансный доспех. Краснов, ради такого дела отпросившийся с пары по термеху до последнего настраивал сочленения и отдачу двигателя.

— Короче, машинка старая, но надежная, полчаса ускоренного боя точно выдержит, главное не рассыпься на виражах. — прокомментировал Макс, звонко постучав гаечным ключом по броне. — Удачи, брат.

— Спасибо. — глухо отозвался Шебутнов, и отойдя на пару шагов начал разминаться. Даже по его резким, чуть смазанным движениям было заметно как парень нервничает. В отличие от его противника, который уверенными движениями разрубал воздух. Похоже кто-то готовился к стычке заранее.

Несмотря на то что Михаил был облачен в точно такой же доспех что и Леха — старый потрепанный Воин третьей серии, чувствовалось что машинка была заранее отрегулирована под пилота. Холодным оружием, княжич Долгорукий не пренебрегал, взяв фамильный проводящий меч, длиной чуть больше полутора метров. Для боя без брони — скорее двуручник, но в доспехе он годился разве что в качестве длинного меча.

— Секунданты, прошу подойти ко мне. — сказал выступивший в качестве организатора схватки куратор первого курса, а и я с удивлением понял, что наше локальное мероприятие явно привлекло куда больше зрителей чем я рассчитывал.

— Господа, сразу хочу предупредить что дуэль будет проводится до первой крови, или повреждения доспеха. Травмы и тем более смерти среди учеников академии недопустимы. — сказал куратор, внимательно посмотрев на меня.

— Могу быть гарантом. — легко согласился я, пожав плечами. — Если кто-то из них начнет слишком усердствовать я сам его уложу.

— Не сомневаюсь в вашей силе, но в этом нет совершенно никакой необходимости, среди зрителей и жюри, достаточно одаренных полного шестого ранга. Так что уж первокурсников мы с легкостью разнимем. Однако на вас же задача проконтролировать чтобы дуэль шла по всем правилам благородного боя. Исключительно на холодном оружии и конструктах и без применения запрещенных приемов. — снова глядя только на меня произнес куратор.

— Если вы на столько не доверяете моему товарищу, просто обозначьте правила перед началом. — улыбнулся я. — Только учтите, он в дуэлях несилен. Да и в обычной схватке не очень. Честно говоря, он вообще больше по стратегии, снабжению и бухгалтерскому учету. Думаю, именно поэтому Михаил его и вызвал.

— Вы обвиняете моего подопечного в трусости? — спросил чернявый юноша, хотя какой он к черту юноша в свои двадцать пять? Молодой мужчина с характерным восточным акцентом. Кажется, я его даже видел, хотя на подопечного Амин-Саида, определенного в Суворовское училище, он совершенно не походил.

— Он выбрал самого слабого из моих соратников, как его еще после этого назвать? — чуть подняв бровь спросил я. — К слову, мы не знакомы?

— Принц персидский, третий сын, Бамуджин Вахамеди. — демонстративно выпрямившись и заложив руки за спину ответил мужчина.

— А я царь, просто царь. — усмехнулся я, вспомнив того гордеца, которым был его брат до взятия в плен. — Как ваш родственник поживает? К слову, если мой соратник случайно уничтожит камень княжича Долгорукого, ничего страшного?

— В смысле уничтожит? — опешил куратор.

— Ну это же не вред здоровью. Формально он останется цел и невредим. — ответил я, глядя во все больше расширяющиеся глаза сотрудника академии.

— Уничтожение камня резонанса приравнивается к тяжкому вреду здоровью, и будет передано в дворянский суд! — помедлив ответил куратор.

— В таком случае, как секундант Алексея Шебутнова, прошу вас уведомить своего подопечного что мой подопечный сдерживаться не собирается и может случайно пробить его защиту. — заявил я, взглянув в сверкающие гневом и молниями глаза Вахамеди. — Пусть побережет грудь, а то мало ли что…

— Вы ответите за все, сударь. И за ваши слова, и за ваши поступки. — рыкнул принц, развернувшись.

— В любое время и в любом месте. — крикнул я в след удаляющемуся персу.

— Вы так уверены в своих силах? Принц Вахамеди — один из лучших учащихся третьего курса. — покачав головой заметил куратор. — Да еще и наследник враждебной нам страны, он с удовольствием пойдет на риск и попытается убить вас.

— После того как я лишил его брата камня, а затем прилюдно оскорбил? Не сомневаюсь. — хмыкнул я, глядя на что-то втолковывающего Михаилу перса. — Но я вижу предел его силы, и он даже меньше, чем у брата.

— Не все меряется силой, умение тоже крайне важно. — покачал головой куратор.

— Ну вот сейчас и проверим. — усмехнулся я. — Мне нужно тоже сказать подопечному пару слов, после — они в вашем распоряжении.

— Как скажете. — вздохнул куратор, выходя в центр арены. — Господа, минутная готовность.

— Леха, новая вводная. — сказал я, подойдя к соратнику. — противник медленней тебя, но отлично фехтует. Несколько раз ударь серпами по центру груди, а после, как только он перейдет в глухую оборону — бей по ногам и рука. На голову даже не отвлекайся, уворачиваться от конструктов не пытайся — просто лови их на клинок.

— Понял. — ответил парень и чуть наклонился. Характерное движение, когда забываешь, что в доспехе и пытаешься кивнуть, но упираешься лбом в броню. Это хорошо, значит он вошел в темп.

— Ну все, удачи, покажи им что Суворовцы стоят князя. — усмехнувшись хлопнул я по стальному плечу и отошел в сторону.

— Стороны готовы к бою? Не хотите ли уладить дело миром? — спросил куратор, переводя взгляд с одного противника на другого. — Очень жаль, господа. В таком случае приготовились! Начали!

— Ох дебил. — невольно вырвалось у меня, когда Леха вместо того, чтобы держать дистанцию рванул к Михаилу на всех порах. Грамотный фехтовальщик лишь выставил перед собой меч, а вот дальше произошло то, чего никто, в том числе я, не ожидал.

Шебутнов с ревом набросился на противника, замахнулся и в то же мгновение руки княжича, вместе с мечом, отлетели в сторону. Леха вошел в клинч, сделал подсечку и через мгновение уже сидел сверху Михаила, не способного стряхнуть с себя противника. Меч, идеальный для фехтования на средних дистанциях, превратился в обузу, а Леха, взяв кинжал обратным хватом, раз за разом бил по грудному щитку.

— Стойте! Остановите его! — закричал кто-то. — Он же его так убьет!

— Это не дуэль а пьяная свалка! — тут же поддержал его другой. — Это недостойно благородных!

— А он пока и не благородный. — громко, так чтобы все слышали, крикнул я. — Ему пока даже дворянский титул не присвоен. И дуэлям его не учили, учили убивать напыщенных мудаков, которые считают, что их титул кого-то остановит! Это вам всем урок, господа, не думайте, что вы в лучше других только из-за ваших родителей.

— Хватит! Разошлись! — крикнул куратор, подбегая к дерущимся. — Разошлись!

— Леха, слезь с него. — приказал я, и товарищ, оглянувшись, наконец пришел в себя. — Ну что, господа, вы удовлетворены?

— НЕТ! — раздался крик из доспеха Михаила, и Леху смело воздушно волной. Перекувырнувшись в воздухе, он рухнул на бетонные плиты в паре метров, от поднимающегося с пола противника. — Мы даже не начинали!

— Господин наблюдатель, а это разве не грязная игра со стороны княжича? Бить, когда вы объявили об остановке боя? — громко спросил я.

— Ваш подопечный первый начал грязную игру. — тут же возразил Вахамеди. — Так что не вам на нее жаловаться.

— Вот как? Ну что же… Леха! Я разрешаю бить в полную силу! — крикнул я, и собиравшийся уже бросится в атаку на лежащего Шебутнова княжич споткнулся и даже попятился. Кажется проняло.

— Понял. Сделаю! — донесся глухой голос из доспеха, выигранного мгновения хватило, чтобы он окончательно пришел в себя и рывком поднялся. А затем они схлестнулись снова. Долгорукий не отваживался перейти в ближний бой, стараясь держать противника на расстоянии, но эта тактика была проигрышной изначально. Ровно до того момента как Михаил преподнёс мне сюрприз и его меч удлинился на добрых три метра, разом достав Шебутнова.

Невидимое для большинства лезвие, измененное с помощью Лома, врезалось в подставленный Лехой кинжал, но парня все равно отбросило на пару метров. Всего секунда, но ее хватило, чтобы воодушевленный княжич ринулся в атаку. Замелькали десятки серпов, градом обрушившихся на резонансную броню и бетонные плиты возле ее ног. Конструкты вгрызались в укрепление, поднимая облачко пыли. Но Шебутнов все еще держался. Рухнул на одно колено, заслоняясь ладонями, но все ещё…

Последний удар не увидел даже я. Обстреливающий Леху с безопасного расстояния княжич вдруг пошатнулся, словно ему влепили богатырский подзатыльник, сделал два шага вперед, в облако, и тут же получил смачный апперкот. Да какой, не конструктом, а стальной перчаткой прямо по шару шлема.

Леха ударил выпрямляясь, вложив в этот взмах силу не только руки, но и ног, и всего тела, а с учетом неожиданности и того, что противник не сумел заблокировать движение щитом, лишь разрушив идущий перед кулаком пресс… несколько секунд по всей арене шел тяжелый металлический гул, словно от удара в колокол, а что творилось сейчас под броней я даже думать боялся.

Но теперь было совершенно ясно что все кончено. Шебутнов, в отличие от своего противника, остался на ногах.

— Это не дуэль! — заявил кто-то, но его голос потонул в криках поддержки и одобрения.

— Молоток! Так его! — кричали наши соратники. — Бей своих чтобы чужие боялись!

— Я должна проверить как дела у брата. — поморщившись сказала Мария.

— Конечно. Заодно передай мои соболезнования из-за потери статуса. — усмехнулся я, глядя на быстро удаляющуюся супругу.

— Дуэль окончена! Секунданты, прошу подтвердить отсутствие претензий! — поспешил объявить куратор, когда шатающегося Михаила выдернули из доспеха. Кажется живой, с камнем и даже без поломанных рук или ног.

— С нашей стороны претензий нет. — отмахнулся я.

— Зато есть с нашей! — громко крикнул Вахамеди. — Александр, твой подопечный вел себя бесчестно, использовал грязные приемы и дрался как пьяный батрак! Он недостоин учиться в этой академии! Как секундант пострадавшей стороны я требую сатисфакции!

— Как я и сказал ранее — в любое время. — усмехнулся я.

— Тогда немедленно! — разгоряченно бросил принц. — Или ты струсишь?

— Как твой брат, пытавшийся сбежать с поля боя? — усмехнувшись спросил я. — Ну нет. Но боюсь нам понадобятся новые доспехи, иначе я могу тебя прикончить ненароком… уж лучше два сына инвалида, чем два трупа.

— Ты ответишь за свои слова! — чуть не брызжа слюной от гнева выкрикнул Вахамеди, и в его ладони зажглось пламя клинка. Черт, кажется, я немного погорячился. Это уже не объемный конструкт, это совсем другой уровень. Но и отступать я не собирался.

— Давай, черножопый. Покажи, чего стоит вся ваша братия. — усмехнулся я, провоцируя противника еще больше. — А то до сих пор вы могли лишь дарить мне свои флагманы да сдаваться в плен. Доспехи мне!

— Мы так не договаривались! — прохрипел Михаил, когда его усадили на кресло, а двое медиков ощупывали каждый сантиметр его тела. — Этот псих чуть меня не убил!

— Пошли вон! — резко скомандовала Мария, и врачи, переглянувшись, поспешили отойти на безопасное расстояние. — Конечно мы так не договаривались.

— Ты хотела, чтобы я спровоцировал твоего мужа на более активные действия, я так и сделал! — гневно зыркнув из-под бровей проговорил Михаил. — Я прекрасно понимаю, что его союз с Ляпинской уже определен, но ты обещала мне…

— Я знаю, что тебе обещала. — Мальвина проговорила не громко, но так что у Долгорукого по спине пробежали мурашки. — И пост главы жандармерии останется за вашим родом. А о княжне Пожарской можешь забыть. Ты должен был победить, а не проигрывать! Да еще с таким треском, дважды оказавшись уложенным на лопатки.

— Что за тварей набрал твой муженек? — спросил, потирая грудь, Михаил.

— Не тварей, а людей короля. И после сегодняшнего тебе это лучше бы запомнить. Братец. — Мальвина усмехнулась, и отошла от Долгорукого, краем глаза отмечая, что Шебутнова тоже вытащили из брони и выглядел он чуть ли не хуже, чем княжич. А до этого приглядывающая издали Ленка уже стояла рядом. Что же, иногда из-за женщин творятся настоящие безумства, и кто она такая, чтобы это не использовать?

Глава 8

Сражаться с более сильным противником куда легче чем с более опытным. И если Коловрата я мог взять скоростью и измором, то с персидским принцем такой фокус вряд ли сработает. Молодой мужчина, на самом пике физической формы, но при этом обучавшийся с самого раннего детства. Отвратительный противник, с которым я вряд ли сумел бы совладать, останься он хладнокровен. А потому я сознательно шел на конфликт, подначивая и беся его всеми доступными способами.

— Ну брат то ладно. Молодой, глупый, но старший похоже ещё хуже. — рассмеялся я, дожидаясь пока Максим подготовит доспех. — Куда ты собрался, твое высочество? Или титул это все что тебе досталось от славных предков?

Принц сжал губы, но сдержался. Доспех Михаила по понятным причинам оказался непригоден к дальнейшим схваткам, и Вахамеди тоже пришлось дожидаться новой брони, но если в случае с дуэлью Долгорукого и Лёхи толпа разделилась примерно поровну, то сейчас у третьекурсник а фанатов явно было с избытком. Несколько даже спустились с трибун, чтобы переговорить с ним, бросая на меня укоризненные взгляды. Кажется, они его успокаивали и готовили к бою. Отвратительная ситуация.

— Господа, может вы и на арену вместе с ним выйдите? А то он в одиночку не сможет. Не дойдет до центра и поскользнется. — продолжил подначивать я, но добился лишь новых укоризненных взглядов.

— Доспех долго не протянет. — прокомментировал стоящий рядом Краснов. — Я его на один бой готовил. Реактор конечно выдержит, он с тысячекратным запасом исполнен, а вот суставы могут пойти вразнос.

— Плохо. — поморщившись проговорил Я. — Нового нам не дадут. Хоть собственные штурмовые доспехи в шлюпе вози. Постарайся подкрутить что можешь. Так чтобы оно хоть пару ударов выдержало. Скорее всего часть урона придется принимать на броню.

— Отговаривать не стану, но ты уверен что это хорошая идея? — обратилась ко мне супруга, когда рядом никого не оказалось.

— Не ты ли мне совсем недавно рассказывала про императорское слово и его нерушимость. — удивлённо посмотрел я на жену. — Он заявил о претензиях в проведении дуэли. Так что либо я его раскатаю в блин, либо придется признать что он прав. А это в нашей ситуации недопустимо.

— В таком случае, будь аккуратен, милый. И покажи ему все то же, о чем рассказываешь нам на тренировках. — поцеловав меня в щеку проговорила Мальвина, но мне послышалась в ее голосе издёвка. Не к добру это. Но проблемы нужно решать по мере их поступления.

— Господа, ни кто не хочет отказаться от этого глупого спора? — спросил куратор. — Дуэль ваших подзащитных уже окончена, просто признайте ее результаты и разойдитесь миром.

— Этот человек оскорбил мою семью! — порывисто сказал персидский принц. — Ему нет прощения.

— Если баран сам идёт под нож мясника, стоит ли обвинять в этом мясника? — спросил я, с усилием пожав плечами. В резонансном доспехе сделать это было не так то просто.

— Достаточно, я все понял. — вздохнув проговорил куратор. — Схватка происходит до сдачи одной из сторон, травмы или потери сознания. Начали!

Куратор отскочил в сторону, куда более резво чем в начале прошлой дуэли, и мой противник одновременно рванул вперёд. Вот только жар опасности нахлынул на меня не спереди а сзади прыгнув в сторону я с удивлением увидел пролетевший мимо огненный шар, через мгновение растворившийся в воздухе. Шутки кончились.

Не собираясь подставляться Я ударил сильнейшим из своих конструктов — Ядром, и оно без проблем ударило течнехонько в грудную пластину врага, и растворилось без следа! Словно и не было способного пробить метровый бетонный блок резонанса. Такого я совершенно не ожидал, а потому не сразу заметил что мой противник, едва заметно задержавшись, создал новый щит.

Тонкая, почти невидимая даже моему взгляду пленка держалась у самого его тела. И, если, в первую секунду я подумал над тем что она используется в качестве кирасы, то два конструктив спустя пришлось признать что она идёт по всему телу, охватывая противника в полусферу.

Настоящий круговой щит. А не то плоское недоразумение что использовал я

— Теперь моя очередь. — рыкнул противник и в меня полетели огненные сгустки. Первый же с лёгкостью пробил щит, конструкт вспыхнул словно бумага, и развеялся пеплом, оставляя внутри неприятное чувство пустоты. Второй я ради эксперимента поймал на проводящее лезвие, и едва успел стряхнуть охватившее его пламя, а с третьим предпочел не встречаться.

Огненные шары, хоть и небольшого размера, но доставляли массу неудобств. В отличие от всех моих предыдущих противников, у принца радиус создания конструктов был около трех метров, и стоило ему приблизится на это расстояние, как меня начали осыпать конструктами со всех сторон.

Мало того, любая попытка защититься, отбить его конструкт собственным, буквально выжигала мою прану! Я не просто терял контроль над щитами и прессами — они словно сгорали в пламени, а энергия, потраченная на их создание, исчезала без остатка. Мне о таких эффектах было ничего не известно, и тем неприятней оказался вражеский козырь. Но и сдаваться я не собирался.

Стоять на одном месте было физически невозможно. Приходилось постоянно смещаться с помощью рывка, и бешенная скорость стала залогом моего выживания. Врагу приходилось тратить десятки конструктов только на то, чтобы держать ситуацию под контролем, атаковать беспрерывно, поддерживать объемный щит и все это одновременно.

Как у него получалось — я мог только догадываться, но поймав ритм и прочувствовав максимальное количество одновременно находящихся в поле зрения противника конструктов я перешел в контратаку. Ядро, мой сильнейший объемный конструкт, врезалось в щит, заставив его лопнуть словно мыльный пузырь, и в то же мгновение я ударил Ломом.

Противника отбросило на землю, от мощного выпада он перекувырнулся через голову, на мгновение потеряв концентрацию, но, когда вскочил на ноги — уже вновь держал Сферу. Только в этот раз она стала шире и куда толще. А хуже всего — моё следующее ядро словно растворилось в ней, лишь немного заставив прогнуться.

Я тут же ударил снова, едва уйдя с траектории полета огненного шара, и противник буквально взорвался серией конструктов. Серпы и прессы посыпались на меня словно из пулемета, заставляя уворачиваться и принимать их на вновь сжавшийся клинок. Отбивая один диск за другим, я чуть не пропустил момент, когда на меня вновь обрушился огненный шар.

Гадский принц умудрился подобраться ближе и всадил мне конструкт в затылок, и только взвывшее чувство опасности заставило меня рухнуть на землю и тут же перекувырнувшись подняться. Но этот маневр противнику дался нелегко. Не знаю почему, но он словно замер на мгновение. Которого мне хватило чтобы вновь атаковать.

Ядро и клинок вонзились в сферу принца одновременно, и та взорвалась, отбросив меня на добрый метр. Пожалуй, не будь на мне доспехов, такой фокус вполне мог привести к быстрой, но мучительной смерти, меня бы просто расплющило ударной волной, и было легко представить к чему приведет использование такого конструкта в плотном строю противника.

К сожалению, той секунды что я летел вверх тормашками, противнику хватило чтобы заново поставить Сферу, и это начинало уже порядком надоедать. Да, я был куда сильней, по всем показателям, чем дольше я дрался с принцем, тем ощутимей становились его ограничения по пиковому выходу энергии и одновременно удерживаемым конструктам, но мастерство владения ими, в сумме со стихийным фактором и сжиганием моих конструктов, давали врагу слишком ощутимое преимущество.

Если так продолжится дальше — я выдохнусь первым. А значит надо заканчивать битву здесь и сейчас. Вопрос только как, учитывая, что подобраться к врагу я просто не могу, а стоит мне разбить его защиту — как ответным эффектом меня отбрасывает в сторону. Очевидный ответ — снизу. Все же он ходит по земле, и я отчетливо это вижу, а значит нужно бить с единственного незащищенного направления.

Пресс, и сразу Ядро. Я ударил двумя конструктами почти одновременно, но если первый как-то сумел чуть приподнять противника, то второй врезался в мгновенно сузившиеся прозрачные стенки.

— Дешевый приемчик, царь. — усмехнулся принц Вахамеди, но тут же замолчал, получив одно за другим еще пару ядер. Как он умудряется так быстро восстанавливать конструкт? На это же должна прорва энергии уходить! Да еще и контролировать свои снаряды посылая их в меня.

Очевидный ответ дошел до меня не сразу, но звучал он просто — никак. Принц не контролировал удары, он просто наносил их, надеясь попасть. Мне потребовалось полминуты чтобы это понять и еще минута чтобы проверить догадку. Заставив Вахамеди закрыться от ядер, я специально замер на одном месте, и когда принц ударил несколькими конструктами с разных сторон — ушел рывком в сторону безопасного.

Огненный шар врезался в подставленную стену пресса, и я чуть не вскрикнул от озарения, когда принц на мгновение замер. Он не просто не может контролировать свои снаряды, похоже они еще и действуют на него не хуже, чем на меня — выжигают резерв. А это значит… не раздумывая больше я ринулся в ближний бой.

Вашамеди ответил двумя идущими навстречу прессами, но я легко разбил их оба, оказавшись в непосредственной близости от Сферы, и тут же вонзился в нее пробойником, стараясь просадить энергию до минимума. Легко угадав мои намерения, принц ударил сразу тремя огненными шарами. Подло, со спины, так чтобы я никоим образом не мог их отследить, да только я именно этого и ждал.

В последнее мгновение уйдя вниз я пропустил огненные шары над головой, а расстояние было таким, что Вахамеди просто не успел отреагировать и погасить конструкт. Сфера вспыхнула и мгновенно погасла, снова активировав ударную волну, вот только один из шаров каким-то образом успел проникнуть внутрь и поджечь доспехи принца. Несколько мгновений он пытался стряхнуть с себя пламя, а затем начал ругаться на родном языке.

— Господа, кажется ему уже хватит. — крикнул я, показывая на мечущегося Вахамеди. — Не хотите ему помочь?

— Это его огонь. — мрачно ответил куратор. — Если третьекурсник не сможет справится с собственной стихией, ему не место в стенах академии.

Судя по серьезно-отстраненным лицам зрителей, они придерживались того же мнения. Я уже подумывал вмешаться, когда язычки пламени начали тухнуть и вскоре совсем исчезли, оставив стоящего на коленях, тяжело дышащего мужчину почти в центре арены для дуэлей.

— Продолжаем, или признаешь свое поражение? — спросил я, на всякий случай готовясь ударить в любую секунду.

— Твоя сила не делает тебя правым! — рявкнул Вахамеди. — Варвары! Нарушающие международные договоренности и законы варвары! Вы зовете себя частью европы, но вы не больше, чем кучка дикарей, не знающих понятия о чести!

— А вот за такое и головы лишиться можно. — усмехнулся я. — Может даже не от меня, а от одного из однокурсников. Или вы, господа, не считаете себя русскими?

— Мы не считаем себя варварами. — довольно спокойно и флегматично ответил один из третьекурсников. — Но вы правы, граф, такого прощать нельзя. Принц Бамуджин Вахамеди, немедля извинитесь перед всеми собравшимися, в противном случае мы будем вынуждены изгнать вас из студенческого братства.

— Ого, у вас еще и братство есть? — удивленно проговорил я, наблюдая за тем как зрители встают со своих мест один за другим.

— Я не признаю ни этот, ни предыдущий поединок достойным! — не унимался перс. — Это фарс, помноженный на простолюдинское невежество! Такого в высшем свете быть не должно! Это словно явится на благородный поединок на шпагах — с двуручным фламбергом. Нет! С плохо обструганным бревном!

— И все же тебе этим поленом неплохо накостыляли, а Бамуджин? — усмехнулся я, не сумев сдержать едкий комментарий. — Значит у вас в роду все такие сумасброды? Жаль-жаль. В следующий раз значит в плен брать не стоит.

— Господин, бросаться подобными словами — плохой тон. — покачал головой куратор. — Правила войны между аристократами придуманы не просто так. Первая мировая показала, что будет если, все откажутся от своих принципов и начнут стремиться не к победе, а к нанесению противнику наибольшего ущерба. Отравляющие газы, бомбардировки мирных городов… не стоит уподобляться тем, с кем мы воевали.

— Погодите, я никак не пойму, он признал свое поражение или нет? — спросил я, вынуждая куратора повернуться к принцу.

— Учитывая ваше состояние, и потерю контроля над стихийным конструктом, я объявляю Александра Суворова победителем этой дуэли. — громогласно объявил куратор, разве что пальцем в него не тыча. — Отныне вам, принц Бамуджин Вахамеди, запрещается словом или делом затрагивать достоинство ответчика, а также его сослуживцев и соратников. В противном случае на вас ополчится весь свет.

Принц, фыркнул, ничего не ответив, и одним рывком открыв резонансный доспех, удалился прочь. При этом, что характерно, большая часть студентов осталась на месте, но несколько все равно последовало за ним. Судя по характерным черным кучерявым волосам и оттенку кожи — родственники или подданные.

Не показывая всю усталость, немедля накатившую на меня, я так же выбрался из брони и оказался в тесном дружеском кругу. Меня поздравляли со всех сторон. Восхищались техникой и удачливостью, и на общем фоне казалось странным, что Мария лишь вежливо и отстраненно улыбается.

— Гоните его, унижайте его. — услышал я тихий комментарий Лехи, за что парень тут же получил подзатыльник от стоящей рядом Пожарской. Ну хоть у них, кажется, все начинает налаживаться. А вот мне сегодня преподали целую кипу очень болезненных, но чрезвычайно полезных уроков. И с одним из них следует немедля разобраться.

— Дорогая, не хочешь поговорить наедине? — спросил я, схватив Мальвину за локоть. Девушка попробовала вырваться, затравленно глянула по сторонам, но в семейные разборки никто лезть похоже не стремился. — Думаю, нам есть что обсудить дома.

— Пожалуй я сегодня буду ночевать отдельно. — проговорила Мария, оглянувшись на подошедшую к нам Ингу. — Княжна Лугуй, приятно вас видеть.

— Ваше высочество, Мария. — чуть поклонилась девушка. — Прошу прощения если я вам помешала.

— О нет, ты очень вовремя. — тут же ответила Мальвина, пытаясь отстранится. Но я ее никуда не отпустил и через мгновение девушка смирилась со своей участью.

— Княжна, прошу прощения. Кажется, вас невольно вовлекли в наши мужские разборки. — вежливо улыбнулся я. — Учитывая ситуацию, хотелось бы уточнить — наши ранние договоренности все еще в силе?

— Я подошла именно за этим. — чуть смутившись проговорила Инга. — Знаю, что с формальной стороны идеальным стало бы объявление о свадьбе после вашего воцарения. Но чтобы снять всякие недомолвки, возможно нам стоит провести процедуру обручения, так же как вы сделали с Марией?

— Можем официально объявить о том, что вы моя невеста, это снимет всякие недомолвки и при этом оставит вам место для маневра. — предложил я. — Просто чтобы вам стало комфортнее.

— Вы… не хотите брать меня в жены? — чуть поджав губы обиженно спросила Инга, в чьем голосе я легко услышал панические нотки.

— Я не хочу вас неволить. И хотя это мое личное дело, но в данный момент я хотел бы разобраться с законной супругой. — мрачно ответил я, а затем добавил, наклонившись к уху Мальвины. — Как бы первую жену, не пришлось отправлять в монастырь, лишив перед этим камня резонанса.

Мария замерла с широко выпученными глазами, похоже до нее начало доходить что последствия могут быть не только приятными, а дома ее могут не только как следует отшлепать по попе.

— Ещё раз прошу прощения. — проговорила Инга, опустив взгляд. — Я, пожалуй, пойду.

— Стой! — не выдержав крикнула Мальвина, стоило девушке развернуться. — В смысле, я хотела сказать, постойте пожалуйста. Не хотите ли сегодня вечером у нас отужинать, а заодно обсудить все детали в более приличной и спокойной обстановке?

— Если это предложение от обоих супругов. — не понимая в чем дело проговорила княжна Лугуй.

— Конечно, мы приглашаем вас, и вашу фрейлину-опекуншу на ужин, если вы сочтете это достаточно приличным. — сказал я, с удивлением посмотрев на сорвавшуюся Мальвину. — После занятий вам будет удобно?

— Да, конечно. Я попрошу свою опекуншу подъехать чуть раньше, чтобы мы могли добраться до вас без пробок. — воодушевившись проговорила Инга. — Всего доброго, до вечера и хороших вам занятий.

— Я все объясню, вечером. — шепотом пообещала Мария, вцепившись мне в руку.

— Если твои причины покажутся мне недостаточны, будешь сурово наказана, и это тебе совершенно не понравится. — пообещал я.

— А если ты сочтешь их приемлемыми? — на всякий случай уточнила Мальвина.

— Тогда тоже будешь наказана. — хмыкнул я. — Но тебе понравится.

— Договорились. И помни, слово императора закон. — сурово проговорила Мария, а затем тихонько провизжала. — Вии, меня выпорют…

Ответить мне на это было совершенно нечего, и оставалось только безнадежно вздохнуть. Впрочем, до вечера было еще далеко, и сегодня, почувствовав наконец направление куда надо ползти, на собственной шкуре. В начале, конечно, неплохо бы обучиться другим объемным конструктам, а не только лому да ядру, а потому я просто замучил преподавателей вопросом «как», на что получил не просто ответ, а отдельное расписание практических занятий, руководителем которых значился небезызвестный барон С. Шиловский, он же — Коловрат.

Я так увлекся учебой, что лишь мельком отметил про себя что Ленка с Лехой куда-то свинтили в перерыве, впрочем, им не привыкать к общественным местам, как она его в прошлом году в туалете чуть не изнасиловала, а сегодня парень прямо герой. А уход из класса Ангелины заметил лишь когда она вернулась.

— В чем дело? — спросил я, когда девушка уж слишком задумалась на одной из последних пар — уголовном праве для аристократов.

— Да нет… пустяк. — попытавшись улыбнуться ответила Ангелина, но увидев мой взгляд вздохнула и сдалась. — Ректор показал документы… оказывается моя мама подавала заявление об изнасиловании.

— Я помню ту историю, которую ты рассказывала. — мрачно проговорил я. — Не переживай, все уже позади, и я точно от тебя никуда не денусь. Даже если у меня будет целый гарем из жен.

— Спасибо. — грустно улыбнулась девушка. — Но… в общем тому заявлению скоро будет восемнадцать лет. Его и отыскали то лишь потому, что я теперь твоя фаворитка, у всех ближайших сподвижников будущего императора проверяют всю подноготную. Вот и у меня взяли анализ крови.

— Зачем? — нахмурившись просил я, но девушка лишь помотала головой. — Ладно, не переживай. Ты всегда можешь на меня опереться, что бы не произошло.

— Я знаю. — улыбнулась Ангелина, прижавшись ко мне, но почти сразу отпрянув. — Спасибо, что позволяете быть рядом, ваше императорское высочество.

— Можно подумать я что-то могу с этим сделать. — мрачно фыркнула Мария, но стоило на нее взглянуть — втянула голову в плечи. — Молчу-молчу…

Тем же вечером, усадьба Догоруких, пригороды столицы.

— Итак, что на сей раз учудил этот обормот? — гневно спросил Илларион, глядя на то, как отец за шкирку приволок к нему в кабинет Михаила. — В чем дело?

— Не хочешь бате сам все рассказать? Нет? А придется! — рявкнул дед, ударив парня палкой под колено. — Твой выродок, проиграл публичную дуэль безродному ублюдку! При половине академии!

— Я бы поостерегся так называть будущего императора, даже у стен есть уши. — недовольно поморщился Илларион.

— Императору? О нет, я бы не посмел так даже подумать. Не после того, как он выиграл бой у принца Вахамеди, который, между прочим, уже на третьем курсе! Этот… — дед отвесил звонкий подзатыльник внуку. — Он проиграл безродному! Одному из слуг Алексея Борисовича! Да еще как проиграл! Дважды на земле оказался!

— Так чего ты их не остановил?! — взвился Илларион, вскочив из кресла и совершенно забыв о жуткой боли, которая сопровождала каждое его движение после теракта. Где-то неправильно срослись кости, где-то прищемило нервные окончания, но сейчас князь даже думать об том забыл. — Княжич, наследник одного из сильнейших родов империи, проиграл какому-то черному?!!

— Я думал, что я легко выиграю. — промямлил Миша, не решаясь поднять глаза.

— Ты думал? Чем?!! — продолжал орать отец. — Судя по твоим результатам думать тебе решительно нечем! Как тебе вообще в голову мысль пришла вызваться драться против людей будущего императора? Против его ближайшего круга? Ты о его силе не в курсе? Может думаешь он слабаков рядом держит. Ты о роде подумал?

— Я только о нем и думаю! — вскинув голову ответил Михаил. — Супруга императора пообещала, что я стану министром-охранителем! Что жандармерия останется за нами, если я помогу ей подтолкнуть Александра к более решительным действиям.

— Мария? Ты сам то себя слышишь? — простонал Илларион, рухнув обратно в кресло. Слабость и травмы взяли свое, и он лишь простонал, закрыв глаза. — Это конец. Конец репутации, и твоей и всего рода.

— Пошел вон отсюда. — рявкнул дед, и Михаил выскочил за дверь. Дождавшись пока шаги достаточно отдаляться тот выглянул наружу и убедившись, что никто не подслушивает плотно закрыл двери. — Может и не конец.

— Княжич древнейшего рода, поступивший в высшую военную академию, проигрывает в поединке простолюдину? Да об этом завтра весь свет судачить будет! — выкрикнул Илларион, а затем снова простонал от боли. — Нет. Из такого не выбраться.

— Ну так, то если простолюдину. — усмехнулся дед, сев напротив сына. — Машка может интриганка, но не дура. И если что пообещала, значит до мужа мысль донесет. Но это не главное. Екатерина меня кое о чем попросила.

— О боги, и ты туда же? Решил стариной тряхнуть? — удивленно посмотрел на отца Илларион.

— Может и так. — усмехнулся дед. — Вот, смотри. Ты в сыске двадцать лет отпахал, должен понимать, что к чему.

— Заявление об изнасиловании. Угрозы… а почему замяли? — пролистав документы данные Василием Михайловичем проговорил бывший глава жандармерии.

— А ты дальше листай. — кивнул ректор.

— Ого, снова угрозы. Смерть во время дуэли… Поджог магазина Лисичкиных. Попахивает многолетним преследованием. Оп-па… Дмитрий? — удивленно проговорил Илларион, отмотав несколько листов назад. — И что? Есть сходство?

— Крайне незначительное, но судя по тому, что Екатерина попросила взять кровь на анализы, возможно дело куда запутанней чем есть. — усмехнулся Василий Михайлович. — Так вот я и подумал, а что, если наш оболтус, проиграл не безродному выскочке, а чьему-нибудь бастарду? Желательно по отцовской линии, по новым законам.

Глава 9

— Добро пожаловать в наше скромное жилище. — улыбнувшись поприветствовал я Ингу, приехавшую вместе с наставницей. Мы с супругой встречали гостью на крыльце, как того требовал этикет и наше к ней нежное отношение. Хотя, по статусу я и мог себе позволить отправить Марию в одиночку, но после сегодняшней подставы решил ее не отпускать далеко.

— Спасибо за приглашение. — вежливо ответила княжна, а ее спутница поклонилась нам как старшим. — Позвольте представить, моя двоюродная тетка и наставница, вдова Лариса Соболева, младшая княжна Лугуй и моя опекунша.

— Очень приятно. — ответил я, и понял, что удивление все же отразилось на моем лице, держать одинаково равнодушно-вежливую маску я еще не научился.

— И мне, ваше высочество. — еще раз поклонилась княжна. — Не удивляйтесь так, после смерти родителей Инги она стала мне как родная. Увы, я не в состоянии иметь своих детей, так что подхожу к ее воспитанию и будущему со всей серьезностью.

— Прошу прощения, наверное, моя реакция была бестактна. — прочистив горло сказал я. — Пойдемте в дом, все же сентябрь на дворе, прохладно.

— Вы совершенно правы. — поежившись ответила Инга, и мы наконец прошли через бальный, в малый банкетный зал. В помещении стоял запах воска и свежесрезанных цветов. — Вам удалось подобрать помещение, соответствующее вашему статусу. И корабль на заднем дворе лишь его подчеркивает.

— Наверное смотрится довольно дико, но предпочитаю держать флагман всегда под рукой, на случай непредвиденных обстоятельств. — легко сказал я, и заметил, как едва поморщилась Соболева. — В прошлый раз пришлось справляться с последствиями теракта на катере, не хотелось бы повторения этой истории.

— Безусловно, ваше высочество. — кивнула Инга, осуждающе посмотрев на наставницу. — Пока вы в статусе наследника рода Суворовых — это вполне приемлемо.

— И все же, спать словно в казарме, с готовностью вскочить в первый момент — не слишком подобает высшей аристократии. — согласилась Мария, укоризненно взглянув на меня. — У нас достаточно тех, кто готов взять на себя заботы о первых минутах и даже часах, чтобы дать время на обдумывание верного решения.

— Достаточно. Но пока предпочту держать корабль рядом. Увы, я еще слишком слаб чтобы без помощи оружия уничтожать вражеские линкоры и даже крейсера. — усмехнулся я, вновь поймав укоризненные взгляды женщин.

— Не принижайте свои способности, ваше высочество, воспитанница уже рассказала о сегодняшнем инциденте и его результатах. — поддерживая вежливую улыбку ответила Лариса. — Победить почти в два раза старшего и уж точно в два раза более опытного наследника царского рода из Персидской династии, это стоит очень многого. Тем более что вам еще нет и восемнадцати.

— Благодарю. И раз мы заговорили об инциденте, думаю стоит проговорить и о его причинах. — хмыкнул я. — Понимаю, в высшем обществе не принято говорить о таких вещах прямо, но я хочу взять вашу воспитанницы в жены. Более того, я получил на это благословение её дедушки, царство ему небесное. Однако ситуация неоднозначная. Мы не можем заключить брак прямо сейчас, до моей коронации. А она пройдет в лучшем случае через несколько лет.

— На сколько мне известно, между вами лично, и вами и домом Лугуй заключены четкие договоренности. Союзные, коммерческие и военные. Обычно этого более чем достаточно, для того чтобы ни у кого постороннего не возникало вопросов. — глянув на Ингу произнесла наставница.

— И все же они возникают. — заметил я. — И у самых неожиданных людей.

— Боюсь между нами возникло небольшое недопонимание. — пнув меня под столом проговорила Мальвина. — Но все намерения были исключительно благими. И больше такого не повторится.

— Я не очень понимаю, о чем речь. — смущенно сказала Инга.

— Моя дражайшая первая супруга, хочет сказать, что сегодняшний инцидент с приставанием князя Долгорукого и последующими дуэлями был спровоцирован ею. — не став ходить вокруг да около сказал я. — А меня заранее подговаривала к тому, чтобы резко устранять всех желающих за вами ухаживать.

— Даже не являясь вашей невестой я никогда бы не дала повода усомниться в моих намерениях или подумать о легкомыслии! — возмущенно взглянув на Марию ответила Инга. — Мое слово и моя честь…

— И я прошу прощения за это. — сказал я, склонившись. — Поверьте, она уже наказана, и будет отбывать свое наказание еще несколько дней. Каким образом — увы не могу сказать, это тайна. Но ей это не понравится. В ответ же, в качестве извинения, я прошу вас принять участие в одной из наших тренировок с раскрытием вашего потенциала.

— Вашего извинения будет более чем достаточно. — щеки Инги порозовели, и я невольно поднял бровь. — Прошу прощения, но о ваших тренировках с девушками в Суворовском училище ходят самые разные слухи. И неизменно у них есть одно общее — все они исключительно неприличные.

— Кхм. А что же я тогда с парнями делаю? — едва сдерживая хохот спросил я, но похоже ответ на этот вопрос так же был неприличный, потому как Инга покраснела еще больше, став почти пунцовой.

— Милый, пожалуй, тебе и в самом деле стоит показать нашей гостье хотя бы одну тренировку. — заметила Мальвина. — Иначе слухи по высшему свету продолжат ходить, а наработанная репутация очень тяжело меняется.

— И в самом деле. — я чуть нахмурился. — Ладно, дамы, в таком случае рекомендую вам ограничится чаем. В первый раз может быть… тяжело. Василий, пусть для княжон подготовят общевойсковые костюмы из нижней пары. И спортивное нижнее белье. Тоже не будет лишним.

— Прошу прощения, но мы не хотим навязываться. — вежливо улыбнулась Лариса. — К тому же мы не готовы к столь активному участию.

— Боюсь я вынужден настаивать. — сказал я, взглянув в глаза Соболевой. — Сегодняшний день ничем не хуже других, а репутация и в самом деле. К слову, раз уж я столь бестактен, позвольте продолжить таким быть и впредь.

— Императорами часто становятся самодуры, и не только по праву рождения, но и по праву силы. — куда менее вежливо улыбнулась Лариса.

— В таком случае бестактный вопрос, вы лишились возможности к деторождению из-за действий ордена, из-за изменений организма в процессе инициации, или из-за боевой травмы? — спросил я, и понял, что на столько наглым, пожалуй, быть не стоило. Женщина напряглась как пружина. И ей понадобилось несколько секунд, чтобы взять себя в руки. — Мой вопрос не праздный.

— Понимаю. В свете борьбы с клиниками в империи я так же рассматривала разные варианты. И дважды проходила обследование уже после падения режима ордена, к сожалению, они тут не при чем, и я не могу иметь детей просто «потому что». — поджав губы проговорила Соболева.

— Значит никаких серьезных травм или хирургического удаления матки не было? — уточнил я. — Это очень хорошо. Тогда варианты возможны.

— Прошу прощения? Варианты? — недоуменно спросила Соболева.

— Это не та информация которой стоит делиться с посторонними, но благодаря моей методике, тренировкам и небольшому дополнительному воздействию, негативные последствия от инициации резонанса можно вернуть вспять. — сказал я, заметив, как брови женщины поползли вверх. — Кроме того, есть и еще один существенный плюс — максимально быстрое достижение собственного предела и даже выход за него.

— Вы говорите страшные вещи, ваше высочество. — взяв себя в руки проговорила Лариса. — Даете ложную надежду, за которую многие женщины будут готовы схватиться словно за спасительную соломинку. И если это правда — они будут готовы на все, ради единственного шанса — иметь цель в жизни.

— Не преувеличивайте. — проговорил я, поерзав в кресле.

— Если вы правы, ваше высочество, то за одно это вам присягнут десятки, если не сотни родов. Как мелких, так и крупных, не одно столетие страдающих от последствий близкого кровосмешения. — покачав головой сказала Соболева. — И если это и в самом деле правда… я буду вынуждена настаивать на том чтобы вы обвенчались с моей воспитанницей как можно скорее.

— А это еще зачем? — вскинулась Мария, которую до этого момента вроде все устраивало. — Я не против, но спешить в таком деле не стоит.

— Если, я повторюсь, если это правда, то вашему супругу стоит как можно быстрее завести своих детей. — покачала головой Соболева. — И не бастардов, а наследников. Потому что если то, что вы говорите верно — его попытаются убить. И не какие-то там непонятные дворяне, сектанты или тайный орден, а все короли и императоры на свете.

— Неограниченная армия из одаренных уже через поколение. — задумчиво проговорила Инга. — Россия не просто станет великой державой, она станет величайшей.

— Сила не только в одаренных, еще есть ограничения по количеству инициированных кристаллов, даже по добыче алмазов. — покачал я головой. — Так что не все так просто. Впрочем, это не так важно. Я не собираюсь говорить о подобном публично, по крайней мере в ближайшее время.

— И это очень мудро, с вашей стороны. И все же, война одновременно со всем миром — это не то, на что способна наша страна. — покачала головой Соболева.

— До этого не дойдет. — чуть нахмурившись проговорил я. Все же не хватает мне стратегического мышления. Я-то рассчитывал просто сделать одному конкретному человеку лучше, а она сразу подумала о долгосрочных последствиях. Да еще и таких глобальных. Я бы вообще с радостью обошелся без войн, но и отступать в навязанной другими драке не собирался.

— Все готово, господин. — подойдя к столу заявил Василий.

— Отлично. Прошу за мной, дамы. — улыбнувшись и положив тканевую салфетку на стол сказал я. — Вам предстоит окунуться в удивительный мир восточных духовных практик и таинств.

В тренировочном зале нас уже ждали взводные. Хоть мы и старались проветривать, и даже сейчас по залу гулял сквозняк, но запах пота буквально въелся в стены. Мельком я заметил, что Ангелина задумчивей чем обычно, зато Шебутнов то и дело мечтательно улыбается от уха до уха.

— Добрый вечер, дамы и господа, начнем с обычной разминки и растяжки, продолжим медитацией и ростом чакр. — сказал я, и перехватил хмурый взгляд Тарана, который зыркнул на новоприбывших. — Позвольте вам представить княжну Ларису Соболеву и ее сиятельство Ингу Ляпинскую, мою будущую супругу и невесту.

— Разрешите обратиться, господин? — спросил бурят.

— Да, конечно. Можешь говорить спокойно. — подтвердил я.

— Все же, стоит ли им сегодня находится тут? У нас же… особые тренировки. — напомнил Таран. — Или на сегодня перерыв?

— Никакого перерыва. — строго сказал я. — До мероприятия меньше месяца, так что выкладываемся полный день по полной. И начинаем с разминки. Ты проводишь.

— Так точно. — ответил бурят, встав перед группой. — Стройся! Руки в стороны, расстояние до соседа — вытянутая рука и еще ладонь, Ноги на ширине плеч, начинаем с легкой разминки. Вдох — руки вверх, выдох — вниз.

После полноценно выполненного разогрева мы приступили к растяжке, и только когда тела начали дышать всеми порами, я усадил всех присутствующих в базовую медитативную позу лотоса. Начинать надо с простого. Да и нет никакого особого смысла в медитации отталкиваться от заумных поз. В конце концов медитировать можно даже лежа на спине и глядя в потолок. Главное тут не положение тела, а общая сосредоточенность. И вот с ней у новоприбывших были проблемы.

Инга старательно делала все то же что и окружающие, регулярно подсматривала, и повторяла, но только то что могла понять и увидеть. Внешнюю сторону, а не внутреннюю. Даже Машка, на сколько меня не любила во время первой четверти в Суворовском, но на организованные занятия по йоге ходила и к началу индивидуальных занятий все понимала, а Инга и ее наставница были на подобном первый раз.

— Хорошо, расслабьтесь и дышите глубоко. Сконцентрируйтесь на том, как после вдоха воздух в ваших легких нагревается и выходит горячей волной поднимаясь по горлу. — говорил я, контролируя все движения. — Не спешите. Не напрягайтесь. Просто дышите. Не нужно стараться, у вас все и так получается.

Я неспеша осмотрел Соболеву, и едва сдержался чтобы поморщится. Не смотря на ее слова, травмы все же были, и было их более чем достаточно. Возможно, после того как она стала бесплодной, пыталась вернуть себе возможность к зачатию обратившись к ордену Асклепия, а может просто ее много и часто били в живот. Армейская служба, обязательная для всех одаренных, такого не исключала.

И все же если выправить меридианы, заставить ткани самовосстанавливаться по заложенным с рождения маркерам. Это будет непросто, и точно не быстро, но вполне возможно, что ее матка восстановится, а затем заработает и естественный организм деторождения. Это не целительство, в привычном смысле слова, но вообще наши организмы очень ленивые и легко приспосабливающиеся сволочи ценящие в первую очередь собственную жизнь, а во вторую — продолжение рода. И это можно использовать.

— Ох. — Лариса согнулась, схватившись ладонью за живот.

— Что с тобой? — тут же вскочила Инга, обняв наставницу за плечи.

— С ней все нормально, просто начали болеть органы, которые давно атрофировались. — ответил я на обеспокоенный возглас девушки. — Помоги ей лечь. Понадобится несколько часов чтобы свыкнуться с новыми ощущениями.

— А потом? — с округлившимися от боли и надежды глазами взглянула на меня Соболева. — Что потом.

— Потом будет три или четыре все нарастающей боли, которая постепенно начнет стихать. — жестко ответил я. — Не могу ничего гарантировать, надо будет приезжать на осмотры раз в пару недель. Можно раз в месяц, но не реже. А там — посмотрим. Сейчас же… скажем так я просто запустил процесс. Не хорошо сравнивать организм человека с механизмом, но он словно тысячи двигателей, связанных друг с другом шестернями. И вот сейчас одна из этих шестеренок, давно заржавевших и завязших в отработанном масле, начала поворачиваться.

— Полгода? — сквозь слезы улыбнулась Соболева. — Есть надежда?

— Ничего не обещаю. — ответил я. — Но надежда есть. Полежите пока приходите в себя, а потом я предоставлю вам транспорт.

— Спасибо. — женщина выдохнула, двумя руками держась за живот.

— Мы доберемся на своем. — сказала Инга, не отходившая от наставницы. — И… я согласна на тайное обручение.

— Только после осеннего бала дебютанток. — настойчиво сказала Мальвина. — До этого у нас всех слишком много дел, да и союз такого рода — не то, что можно скрыть. Его нужно подготовить и прописать о всех документах. Уточнить договоры с остальными родами и семьями, я с ходу могу назвать с десяток недовольных, которые станут ставить палки в колеса.

— Месяц — небольшой срок. — кивнула Инга. — Я готова подождать.

— Вот и отлично. — кивнул я. — А остальные что замерли уши развесив? Работаем! Энергию держать по столбу, наполняем чакру земли…

Мы занимались даже чуть дольше положенного, три часа. Я немного подправил ауру Инги и ее камень, а девушка на прощание чмокнула меня в щеку. Это было неожиданно и приятно, если бы не взгляд, насупившийся Мальвины. А вот Ангелина в очередной раз никак не отреагировала, чем заставила меня беспокоиться еще сильней.

— Дамы и господа, прошу внимания. У вас у всех получаются конструкты второго-третьего порядка, силовые-плоскостные. Некоторые даже визуализируют то, что видят, но большинство не видит то, что делает. Представляет, воображает — но не видит. — сказал я, пройдя вдоль ряда сидящих в позе лотоса взводных. — Сегодня это изменится. При этом вы я не буду накачивать вас собственной дармовой энергией, вы сделаете это сами, я лишь немного помогу. Заодно прочувствуете разницу.

— Итак, базовая медитация восстановления. Действуем только по моей отмашке, когда я положу вам руку на плечо. Все ясно? Пока никакой самодеятельности. Напитываем известные вам чакры праной. — сказал я, обходя ряд взводных. — Не торопитесь, сосредоточьтесь по энергии, текущей по вашему телу…

— Сегодня ты будешь первым. — присел я рядом с Шебутновым. — Помнишь ощущения от утренней взбучки?

— Еще бы. — чуть дернув плечом проговорил товарищ.

— Отлично, пока каналы не сжались в спазме, будем с ними работать. — усмехнулся я. — Я показываю энергии путь, ты ее направляешь. Поехали.

Что я могу сказать, идти через полупустые, а то и вовсе нераскрытые чакры, поднимаясь от самого «подвала» к голове и глазам — не самая простая работа. На каждой чакре Лёха терял от пяти до десяти процентов энергии, при том, чтобы л совсем не идиотом, а наоборот — очень прилежным и вдумчивым парнем. Я бы даже сказал, что среди всех моих одноклассников он был самым умным. Жадным и мелочным, но кто не без греха? Зато чрезвычайно сообразительным.

Закончили мы с ним только после того, как я заметил характерный блеск праны в глазах. Шебутнов старался не напрягаться, но все равно сжал зубы, волевым усилием удерживая концентрацию на должном уровне.

— Вижу! Не знаю, что это — но вижу! — ошарашенно проговорил парень, а я, похлопав его по плечу шагнул к следующему. И дальше, и дальше… тяжелее всего оказалось с Красновым, что не стало неожиданностью. Он и послабее был, да и соображал в основном в своих железяках и двигателях. Пришлось объяснять ему аналогию с проводкой и цепью накопителей-трансформаторов, пока он наконец не врубился на полную и не сдвинулся с мертвой точки.

— Всё! На этом закончили. — сказал я, хлопнув в ладоши.

— А как же я? — ошарашенно проговорила Мария, оставшись единственная без моего внимания.

— Ах да, ты. — хмыкнув я подошел к победно улыбающейся супруге, а затем чуть пригасил ее резонансный камень. Несколько секунд ничего не происходило, но потом девушка на вдохе резко схватилась за грудь, словно ей не хватало воздуха. Она попыталась расширить возникшие стенки, отдалить повисший над самой макушкой потолок. — Я говорил, что тебе не понравится.

— Что, что ты… — прошептала Мальвина, не веря, а затем повернувшись к остальным заорала… — ВОН! ВСЕ ВОН!

— Все свободны. — усмехнувшись сказал я, когда соратники и не подумали уходить. — Завтра все занятия строго по расписанию. Кто будет перебарщивать с медитацией без моего контроля, может только навредить. Так что не спешите.

— Спокойной ночи, капитан. — вернул мне усмешку Таран, покосившийся на Марию. Остальные поклонились и поспешили покинуть помещение, оставив нас с супругой наедине. Задержалась только Ангелина.

— Что ты со мной сделал?! — выкрикнула, подскочив ко мне Мария, стоило двери закрыться. — Верни как было! Немедленно!

— Тебе пора усвоить один очень важный урок. — сказал я, придавив девушку прессом. — В этой семье есть только один глава, и это не ты.

— Милый, я все прекрасно понимаю. — попробовала сменить тактику Мальвина, обхватив меня руками. — Я же старалась как лучше.

— Как лучше? Кому? Тебе? Ты поставила под угрозу мои хорошие отношения с Ингой, натравила на меня своего двоюродного братца, да ещё и позволила ему унизиться на глазах у всех. — жестко проговорил я, отстранив девушку. — Ты же не думаешь, что род Долгоруких оставит это без внимания? Они не позволят своему сыну пасть так низко, а значит попробуют ответить. И все ради чего?

— Ты вел себя так словно тебе совершенно не нужен этот союз. Оттягивал с ним. — попробовала оправдаться Мальвина.

— И вместо того, чтобы прямо поговорить со мной на эту тему, ты решила подговорить постороннего спровоцировать меня, своего мужа, да ещё и пообещала ему что-то от моего имени, так ведь? — спросил я, и Мальвина отшатнулась. — Не посоветовавшись со мной!

— Я хотела как лучше! — выкрикнула девушка.

— О да, я прямо чувствую, как под ногами начинает стелиться дорожка из благих намерений, которая ведет в ад. Ты чувствуешь давление? Чувствуешь, как твой дар истончился и не позволяет дышать? Думаешь это предел? — прищурившись спросил я, и девушка отступила еще на шаг. — Как я дал вам камни, расширяющие ваш пиковый предел и потолок силы, так я могу и урезать их, или и вовсе = заставить взорваться, как проделал с пленными офицерами османов.

— Но я же тебе не враг. — заплетающимся голосом проговорила Мария.

— Нет. И слава богу. Потому что врагов я убиваю, без сожаления и без раздумий. — ответил я, заставив Марию опустить взгляд. — С этого момента я ограничиваю твой максимальный ранг силы восьмым. Так чтобы ты прочувствовала все последствия своих действий. Если ты еще хоть раз включишь меня, Ангелину, или любого моего товарища в свои интриги без моего прямого разрешения — ограничу десятым!

— Но как же… — прошептала Мария, не веря.

— Ты знаешь, что никто в этом мире, ни твой отец, ни даже сам господь бог, не позволят тебе прорваться через поставленный барьер. Но я сам сниму его, за хорошее поведение. Испытательный срок тебе — месяц. Ровно до бала дебютанток. — строго проговорил я, и Мальвина машинально сглотнула. — Идем. Стоит принять душ и укладываться. Сегодня был длинный день…

Долго пребывать в состоянии гнева — вредно для психики и чакр. Но у меня просто не было иного выхода. Любое физическое наказание Мальвина могла воспринять как награду, особенно если бы оно было с сексуальным подтекстом, так что пришлось бить по самому больному месту. По самолюбию. Ведь теперь она не только была наравне с остальными моими соратниками кроме отстающих Шебутнова и Краснова, но и слабее Лисичкиной, а такое она долго пережить не могла.

Конечно, я прекрасно понимал что ядовитый характер Мальвины не мог долго сдержать агрессию, но зато, четко обозначив ее рамки и направление я мог чуть расслабиться и даже показать в какую сторону лучше сливать ее гнев и звериные порывы. Тем более что в скором времени появился не только повод, но и жесткая необходимость применения ее талантов.

Приготовления к балу дебютанток проходили не без проблем.

Глава 10

— Все нормально? — поинтересовался я у Ангелины, на следующий день снова заметив, что она пребывает в крайней задумчивости. Перед сном это состояние вроде удалось побороть, но оно вернулось вновь.

— Да. Да, не беспокойся. — улыбнулась Ангелина. — Женские дни и женские заморочки. Все будет нормально.

— Ты же знаешь что всегда можешь со мной всем поделиться? — на всякий случай уточнил я, но девушка лишь снова улыбнулась и поцеловала меня в щеку. Напрягает. К счастью, думать об этом было некогда, пары никто не отменял, а сегодня у нас начинались первые практики для «начинающих» пользователей резонанса.

— Добрый день, дамы и господа. — сказал, заложив руки за спину бывший глава экзаменационной комиссии. — Вы все меня знаете, я адмирал в отставке и бывший командующий вторым кавказским флотом. Можете обращаться ко мне «господин преподаватель» или «господин адмирал». Учитывая разницу в ваших способностях ректором академии, его сиятельством Василием Михайловичем Долгоруким, было принято решение разделить учащихся первого курса по категориям.

— Первая категория, учащиеся девятого ранга, будут проходить стандартную программу. Для них у нас есть отработанный механизм который мы не станем нарушать. — проговорил адмирал, стоя с выпрямленной спиной, словно статуя. — И если бы этим все ограничилось, никаких проблем у академии не возникло. Однако, вы же уникумы, верно? Для особенно одаренных, дарников восьмого ранга, будет выделена пара наставников, которая подтянет вас по теоретической программе и если вы выдержите базовые испытания — сдадите экстерном экзамены за первый год и приступите к практическим занятиям вместе со вторым курсом.

— Ну и особо отличившаяся троица. — адмирал мрачно посмотрел на меня и сидящих рядом девушек. — Седьмой ранг показанный при поступлении в академию ломает все возможные программы. Честно говоря, я бы предпочел чтобы столь выдающиеся, во всех отношениях особы, занимались сами, на индивидуальном обучении. Однако ректор имеет другое мнение. Так что господин Суворов, с супругой, и студентка Лисичкина, будут проходить отдельный, ускоренный теоритический курс, совмещенный с практикой. Вам уже назначен индивидуальный наставник и два ассистента. Прошу.

— Александр, уважаемые дамы, вы идете со мной. — от двери сказал заглянувший по указке адмирала Коловрат. Ой как неожиданно… но приятно. Тут спорить бесполезно. Похоже ректор понял, что давить на меня авторитетом бесполезно и по этой причине подослал прошлого наставника.

— Удачи всем на парах. — махнув на прощание рукой сказал я, и вышел следом за девушками поспешившими выполнить указание.

— Итак, ваше высочество. — усмехнулся Коловрат, дождавшись пока мы все выйдем в коридор. — Прошу за мной. Нам предстоит очень веселое и насыщенное время. За год — три. Главное пупки не надорвите.

— Это нормальная ситуация, просто придется адаптироваться быстрее. — пожал я плечами, следуя за наставником. — Что у нас в программе?

— Для начала — объемные конструкты первого и второго порядка, чтобы не было такого позорища как на дуэли. Затем — если выйдет, переход к стихийным конструктам. — задумчиво проговорил Симеон. — Моя задача вас подтянуть до уровня третьекурсников, чтобы вы со следующей сессии могли сдавать теорию и практику вместе. А там уже все будет зависеть только от вас.

— Я прошу прощения, но разве вы сами владеете стихией, господин барон? — усмехнувшись спросила Мария.

— Нет, ну что вы, ваше высочество. — нисколько не обиделся Коловрат. — Я лишь продвинутый седьмой ранг. Шестой — с большой натяжкой. Рожей не вышел огнем да льдом метать, а проявления воздуха — так, остаточные явления. К счастью, двое выпускников академии — мои бывшие воспитанники, и они согласились нам помочь.

— Это кто же, интересно? — хмыкнула Мария, но стоило нам зайти в небольшой тренировочный бункер, как улыбка сползла с ее лица. — Они же приговорены к смерти, за измену! Их казнили еще год назад.

— Как видите — нет. — усмехнулся стоящий перед нами светловолосый мужчина, лет тридцати. Рядом с ним, на коробках, сидела женщина, с черными вьющимися волосами. Совершенно разные, они оба имели почти одинаковую одежду и полностью идентичные ожерелья на шее. Хотя, скорее ошейники. Но ни кандалов, ни стражи я не увидел.

— Позвольте вам представить — супруги Воронины, Олег и София. Исключенные из славного рода Ворониных за государственную измену, покушение на императора и еще много чего. — с улыбкой представил нас Коловрат. — Потрясающие по своей лаконичности украшения на их шеях, передатчики, для вживленной в тело взрывчатки. Если сигнал от них прервется больше чем на минуту, или они выйдут за строго установленные пределы поводка — Бум!

— Наши головы превратятся в кровавый фарш. — проговорила недовольно София. — Но это небольшая плата за то чтобы увидеть будущего императора.

— И убить его. — закончил за супругу Олег, и я едва успел кинуть в него ядро.

Рывок в сторону позволил уйти от появившихся когтей, но в то же мгновение чувство опасности взвыло, заставляя буквально прижать себя к потолку прессом. Девушки бросились ко мне, но оказались прижаты к стене Софьей, большего я оценить сверху не успел — противник не стал прыгать ко мне, а швырнул несколько ядер широким веером.

Увернуться от такого было просто нереально, я едва успел воплотить лезвие резонансного клинка и отбить летящий прямо в меня конструкт, но пресс лопнул от попадания, и я рухнул вниз, прямо к дожидающемуся врагу. Когти урагана, идущие словно лезвия ножниц навстречу друг другу, превратились в сплошные стены. Нечего было и думать разминуться с ними.

Лом! Я вложил всю силу в конструкт, но вместо того, чтобы пытаться увернуться или отбить атаку — сам ударил прямо по центру. В последнее мгновение перед противником мигнула и лопнула радужная пленка щита, но вместо того, чтобы пробить его насквозь — конструкт отбросил его к противоположной стене.

— Достаточно! — крикнул Коловрат, когда вокруг Олега зажглись одновременно красный синий и зеленый огненные шары. Секунда, и молодой мужчина отряхнул руку, развеивая смертоносные снаряды. А затем, выпрямившись, улыбнулся. — Ну как он тебе?

— Ничего не знает, какой-то безумный недоучка, не владеющий даже основами комбинированного боя. Но быстрый, сильный и с невероятным звериным чутьем. — подумав сказал Олег. — Если бы не такой акцент на силе, из него мог бы выйти неплохой боец. Лет через пять.

— До этого никто не жаловался. — заметил я, обернувшись к девушкам. К счастью, София лишь удерживала их у стены с помощью какой-то незнакомой техники, но в целом они были в порядке. И только сейчас я понял, что бросились они мне на помощь обе, одновременно и не сговариваясь. Пожалуй, Маша даже быстрее.

— Это потому, что тебе слабаки встречались. — усмехнулся Олег. — Хочешь побеждать во всех драках — иди воспитателем в детский сад. Главное следи, чтобы противники от обиды не насрали тебе в ботинки. Хочешь настоящего противостояния, выбирай соперника хоть немного сильнее или умелее себя.

— А ты сейчас не воспитатель в детском саду? — усмехнулась София, осторожно отступая от моих девушек. — Сам то в восемнадцать многим больше умел?

— У меня по крайней мере была поставленная техника. — пожал плечами Олег. — А тут, словно с ним никто не занимался.

— Так уж никто? — почесал в затылке Коловрат. — Обидеть меня хочешь?

— Извините, наставник, но ваше влияние разве что в скорости реакции чувствуется. — чуть поклонившись заметил Олег.

— Да нет, как раз скорость у него природная, ну или от его восточных техник. — усмехнувшись ответил Симеон. — Но я его в основном учил пользоваться конструктами, учитывая, что в начале прошлого учебного года он не умел вообще ничего, считаю, что прогресс на лицо. Не согласен?

— Я с вами, наставник, спорить конечно не хочу. Но для восемнадцатилетнего цесаревича у вашего подопечного на удивление мало навыков практической самообороны. К тому же, как я и сказал раньше — комбинированным боем о н не владеет вообще. — пожал плечами Олег, чуть расслабившись только когда его супруга оказалась рядом.

— Я так понимаю покушение на Петра у вас не получилось из-за того, что вы слишком зазнались? — усмехнулся я, глядя на парочку.

— Нет, из-за того, что нас предали и его кто-то предупредил. — спокойно ответила Софья. — Не смотри на меня так, девочка. Твой отец то еще чудовище, не останавливающееся в достижении своих целей не перед чем.

— Он сильнейший одаренный империи. — заметил я. — И вы думали, что сумеете с ним, справится? К слову, почему он вообще вас в живых оставил?

— Продолжение рода Ворониных. — пожал плечами Олег. — Наши дети будут очень сильными, так что родители похлопотали и договорились о сохранении нам жизни пока у нас у самих не появится мальчик. Ну или пока не истечет пять лет.

— Жестоко. — нахмурившись проговорил я.

— Жестоко? — взвилась Мальвина. — При покушении они убили больше народа чем ты во время штурма больницы в Екатеринограде!

— Ну, будем откровенны, я там вообще убил всего нескольких человек и двух князей. — поправил я девушку.

— В том числе и Дмитрия Меньшикова. — невпопад сказала Ангелина.

— Его еще во время освобождения императрицы. — поправил я, почувствовав, что в этом есть какой-то смысл, только ускользающий от меня. В данный момент я был напряжен и сконцентрирован на супругах Ворониных, которые вполне могли перебить всех в бетонном восьмиугольнике. — Так как вышло что вы выжили?

— Не рассчитали силы. — пожала плечами София. — Обычно лишь огонь выкачивает силу из конструктов, но выяснилось, что лед на такое тоже способен.

— И вот мы наконец подходим к цели нашей встречи, обучению. — хлопнув в ладоши перевел на себя внимание Коловрат. — С данного момента Олег и София будут являться вашими наставниками и тренерами, однако у них очень ограниченный круг передвижения и строгие рамки. Ну и мотивация их весьма сомнительна.

— Я смогу их помиловать, если успею набрать силу за пять лет, так чтобы сравняться с Петром и взойти на престол. — догадался я, и тут же получил кивок от Симеона. — За пять лет выйти вне категорий… возможно удастся договориться меньшей кровью? Все же покушение не удалось, первые лица не пострадали.

— Отец их ни за что не простит. Они и так мертвы, просто пока ходят и разговаривают. — фыркнула Мария, скрестив руки под грудью. — Есть вещи, которые нельзя прощать, ни при каких условиях, и покушение на жизнь правителя — одна из них. Казнь должна быть наглядной, жестокой и максимально публичной, так чтобы все, и внутри и снаружи государства понимали, что с ними будет.

— А я согласна. — вдруг заявила Софья. — Раз на раз не приходится. То, что один царь говно, стреляющее по кошкам и голубям, не значит, что другой будет таким же. Но он должен знать что всегда найдутся храбрецы готовые пожертвовать жизнью ради отечества и освобождения его от тирании.

— Оставьте свои политические лозунги для тех, кто не видел, как ваши случайные жертвы корчатся в огне. — поджав губы сказала Мальвина. — Вы двое — просто террористы-смертники, которые по какому-то недоразумению выжили.

— Террористы. — согласно кивнул Коловрат. — Которые при должном усердии и системном подходе сумеют воспитать того, кто победит цель их неудавшегося акта.

— Для того, чтобы взойти на престол мне в любом случае придется оттеснить от него регента. — подтвердил я слова Симеона. — А для этого одной силы мало. К тому же, как я и сказал, я ведь могу вас и помиловать. Смените фамилию, чуть внешность, и сможете жить долго и счастливо, где-нибудь в имении, а Сибири.

— Неплохая подачка. — хмыкнул Олег. — Но нам она не нужна, хватит и того, что за вас попросил наставник. Если бы не он, мы бы никогда не пошли на обучение ребенка Екатерины, которую часто еще называют Безумной, или дочери Петра Кровавого. Но если за вас поручился Коловрат, и говорит, что вы другие, стоит оценить это самим.

— Остается только вопрос с тобой, девочка. — посмотрела на Ангелину София. — Чья ты дочь? Какие цели преследуешь?

— Я… Лисичкина Ангелина. — ответила девушка, и я услышал едва ощутимое сомнение в ее словах. — А моя цель — быть рядом с любимым и любящим меня мужчиной. Быть достойной… родить ему детей.

— Ха. Давненько я не слышала большей ерунды. — усмехнулась София, подавшись вперед и с прищуром осмотрев Ангелу. — У тебя седьмой ранг! Какие могут быть дети после того, как ты прыгнула на семь рангов с нуля? Даже если отец у тебя десятка, а мать честная одиннадцать, три ранга — это даже не смешно. Потолок при сохранении деторождения — два за поколение. Это общеизвестный факт.

— А сколько перепрыгнули вы? — на всякий случай уточнил я, и получил гневный взгляд от Олега.

— Четыре. — спустя несколько секунд ответила София. — Мы перепрыгнули ради своей цели четыре ранга, а потому ждать нам нечего. Пять лет — все что у нас есть.

— Говорят, что нет неразрешимых проблем. — осторожно заметил я. — Может и вам еще удастся завести ребенка?

— И оставить его в мире надвигающейся войны и новой дележки территорий? — усмехнулась София. — Без поддержки родителей?

— Спор пустой и бесполезный. — решил снова вмешаться Коловрат. — Давайте вернемся к нашему золотому руну.

— И в самом деле. — кивнул Олег, указав на пару пластиковых стульев. — Присаживайтесь, дамы и господа, другого учебного класса у нас для вас нет.

— Как и других преподавателей. — заметив неугасающее возмущение в глазах Мальвины сказал Коловрат. — Они не самые сильные в империи, и даже не самые умелые бойцы, но они — это лучшее что вы можете получить в данный момент. Так что не стоит пренебрегать таким ресурсом.

— Вы правы, не стоит. — кивнул я, повернув стул спинкой к преподавателям и сев на него верхом. — Начнем с того, как вам удалось создать разноцветный огонь?

— Нет. Начнем мы с основ. — усмехнулся Олег, разместившись рядом с супругой. — Дело в том, что стихийные конструкты отличаются от объемных лишь частотой и насыщенностью резонанса, и для того, чтобы их освоить, нужно в полной мере усвоить науку построения объемных конструктов. Для начала перечислите техники, которые у вас сейчас есть в наличии.

— Диск, пресс, щит, ядро, лом. — сказал я, немного задумавшись. — Клинок и когти урагана, но они постольку поскольку.

— Ну, две объемных техники — уже неплохо, хотя явно недостаточно. — покачал головой Олег. — Нужно понимать, что не всегда прогрессия может быть прямой. Например Лом — не является переменной пресса, хоть и близок ней. В отличие от ядра, которое прямое развитие диска. Девушки, у вас есть какие-то личные наработки, которые вы готовы открыть? Нет, ну я примерно так и думал, чистая сила без мозгов и умения.

— Мы можем пойти стандартным путем. — задумчиво проговорила София. — Щит-Сфера-Кираса. Клинок-Лом-Игла. Пресс-Кулак-Молот. Диск-Ядро-Пуля. Именно так и делают все студенты. Берут уже знакомые конструкты и тренируются с их изменением пока не смогут воплотить нужную форму. А потом уже начинают их комбинировать.

— Только неизвестно сколько на это уйдет времени. — заметил Олег. — Полгода? Год? На сколько я понимаю у нас столько нет.

— Я должен понять, как использовать стихию, как ее контролировать и развеивать, а уж с преобразованием конструктов я как-нибудь сам разберусь. — проговорил я. — Сумел же я путем тренировок за пару месяцев превратить диск в ядро.

— Пара месяцев? Да мы так будем до нужной кондиции плестись годами. — усмехнулся Олег, покачав головой. — Нет, так дело не пойдет. Стихии, конечно, мы дадим, и контролировать их научим, но и на основу забивать нельзя. Первейшая задача для любого одаренного — защита. Благодаря своей двуслойной кирасе, я пережил тот тычок ломом. Довольно забавный удар, кстати, не все в подобной ситуации догадаются перейти в контратаку, вместо того чтобы уходить в глухую оборону.

— Не первый раз меня загоняют в угол. — пожав плечами ответил я. — Просто те кто делал это в прошлый раз не выжили.

— Что говорит об их недооценке тебя как противника, из-за малого возраста. Но больше такого не повториться. Все, твое высочество, теперь тебя будут убивать всерьез. А значит и обходиться только детскими техниками не выйдет. — возразил Олег. — Времени у нас в обрез, а потому придется пропустить пару лишних шагов. Мы не будем учиться ставить сферу. Вместо нее сразу перейдем к кирасе и доспеху. От сложного к простому всегда можно прийти самостоятельно.

— Если вы выживите, естественно. — прокомментировала София. — А для этого нужно в любой ситуации держать удар и быть готовыми к покушению. Кираса — техника, которую можно использовать, покрывая только часть тела, самые уязвимые зоны. При этом она не мешает общению, ношению повседневной одежды и даже рукопожатиям на приемах. Продвинутая форма кирасы — доспех, вовсе может накладываться прямо на кожу. Под нижнее белье.

— Незаметная, надежная и при этом очень требовательная к контролю. — продолжил Олег. — У вас не всегда будет возможность облачиться в резонансный доспех. Добежать до оружейной или дождаться пока вам привезут броню. Чаще всего в ситуации, когда аристократу она нужна — ее нет под рукой, а когда она есть — она не нужна. Конструкты и резонанс — неотъемлемая часть вашей жизни, а значит и использовать его вы можете постоянно.

— Начнем с самого простого — повесьте перед собой обычный щит, минимального диаметра. Чем меньше, тем лучше. — сказала София. — Ваша задача, удерживать конструкт прямо перед грудью, так чтобы можно было вытянуть руки вперед и не касаться конструкта одеждой.

— Сделал. — примерно через минуту сказал я.

— Как… кхм. Проверю. — сказал Олег, и взяв указку аккуратно прощупал выставленную мной броню. — Неплохо. Где так научился удерживать щиты?

— Мы все лето не вылезали с корабельных баталий, пришлось учиться ставить и позиционировать щиты разного размера. — признался я.

— Вот как? Ну что же, это даже хорошо. — усмехнулся Олег, отойдя на пару шагов. — А теперь попробуй походить с ним, так чтобы не особенно отвлекаться на поддержание. Ну и прижми конструкт к телу, расстояние сантиметра в три.

Если с контролем у меня особых проблем не было, я практически постоянно находился в процессе восстанавливающей медитации и легко разделял задачи в сознании, то вот с тем чтобы прижать к телу резонансный конструкт и при этом не запороть его, быстро нашлись проблемы.

Тело человека при ходьбе не статично, оно изгибается и меняет свой вектор. Так что спустя всего несколько минут хождения туда-сюда я понял, что легче разделить щит на две части, прикрывающую собственно грудь, и чуть ниже — живот и таз. Но стоило им соприкоснуться как оба конструкта вступали в диссонанс и лопались.

— Черт! — не выдержав выругался я. — Как их вообще можно одновременно держать? Они же разрушаются при соприкосновении!

— Кто разрушаются? — нахмурившись спросил Олег и я объяснил складывающуюся ситуацию. — Ого, значит сразу два в разных плоскостях. Ну в принципе можно было чего-то подобного ожидать от капитана судна. Давай я покажу тебе в чем проблема, есть у нас бумага?

— Куда она денется, есть, конечно. — ответил Коловрат, достав из папки несколько листов.

— Спасибо. — поблагодарил Олег, взяв два из них. — Смотри. Твоя проблема в пересечении плоскостей при изменении угла относительно точки закрепления. Ничего удивительного. Но, если чуть изменить их положение, не меняя размера и профиля, получится что они оба словно стенки трубы, ходящей внутри друг друга.

Олег изогнул листы и повторил движения. Но если прямые плоскости непременно цеплялись друг за друга, то закругленные легко ходили в одной плоскости не соприкасаясь. Магия геометрии, не иначе.

— Осталось только объяснить ему как делать изогнутый щит, имея на руках только плоский. — рассмеялась наблюдающая за процессом София. Но заметив серьезный и чуть нахмуренный взгляд мужа лишь вздохнула. — Ладно, мальчики, развлекайтесь. А я займусь девочками, мы с вами не станем так заморачиваться. Для начала возьмем именно плоскостные конструкты. Чтобы они не пересекались — достаточно держать их на расстоянии. Объем будем придавать потом.

— Ты с этим справишься и без дополнительных инструкций. — послушав жену отмахнулся Олег. — Надо объяснять, как изогнуть плоскость?

— Желательно. — нахмурившись проговорил я. — С ядром у меня вышло почти случайно, я просто сжимал диск до максимума, повышая его плотность.

— Да, тут такая схема не сработает. — кивнул мой новый наставник. — вы должны были учить что резонанс похож на звуковые волны вызывающие колебания в сторонних предметах. В нашем случае в божественной энергии и материи. Твой конструкт — лишь ответ на резонанс, а не его прямое следствие. Но это не значит, что ты не можешь взять правильную «ноту», чтобы ответ вышел нужного плана. Давай попробуем…

И мы пробовали с утра до самого позднего вечера. Нельзя сказать, что я вообще ничего не понимал в происходящем. Все же весь материал повторял уже изученное. Но совершаемые Олегом пассы и результат его действий с резонансом у меня никак не получались. Единственное чего я смог добиться к концу первого дня обучения — сжать свои щиты до толщины бумажного листа, без потери прочности и со значительной экономией по тратам энергии.

— Ну, не безнадежно… но с остальным придется продолжить завтра. — поморщившись решил Олег. — Свободен.

— Идем, я отведу вас в комнаты общежития. — сказал Коловрат, все это время наблюдающий за занятиями со стороны и всего пару раз вмешивавшийся в процесс, давая свои едкие, но почти всегда уместные замечания. — Спокойной ночи, ваши высочества, и до завтра. Постарайтесь сегодня выспаться и не отвлекаться на постороннюю активность.

— Да какая тут может быть еще активность? — устало проговорила Мальвина. И она и Ангелина полностью выдохлись и сейчас даже не шли, а тащились со мной по коридорам. Да и я, откровенно говоря, чувствовал себя словно выжатый лимон. А ведь мне еще пилотировать бот на обратном пути.

— Итак? Что скажете? — спросил Коловрат, когда ученики скрылись за углом.

— Сильный, даже слишком. — ответил через несколько секунд Олег. — Учить его сложно, он словно старик, который все видел и все знает, а тебя слушает скорее из интереса. Вместо того чтобы спрашивать — делает и адаптирует то, что у него уже есть. Но ум при этом гибкий. Странное сочетание.

— С девочками все в целом нормально. Я им даже завидую. — вздохнула София, разминая плечо. — Молодые, активные, куда сильнее чем я в их возрасте. И если с Морозовой все более-менее понятно, то откуда столько мощи в рыжей — я не знаю. Если они не застопорятся в своем развитии, то к тридцати годам точно превзойдут и императора, и его сестру. А вот дальше…

— Ясно. — Коловрат замолчал, обдумывая ситуацию. — Как считаешь, успеет Александр за пять лет вырасти достаточно, чтобы свергнуть Петра?

— Если его раньше не собьют на взлете — легко. — ответил Олег. — Но сила и умение — это разные вещи. И с последним у него явные проблемы.

— Его, в отличие от тебя, с трех лет в зале не держали и основы тут нет. — ответил Коловрат. — Я склонен верить официальной пропаганде — цесаревич проснулся спустя пятнадцать лет комы. Но ты прав, иногда чувствуется инертность мышления. Он не ребенок, как ни крути, словно родился взрослым, хотя должно быть наоборот.

— Дитя резонанса? — недоверчиво спросила София.

— Да нет, бред. — отмахнулся Коловрат, но задумчивость с его лица так и не сошла.

— Ваше высочество, разрешите? — постучав в дверной косяк спросил Леха. На вечернюю тренировку сил не осталось, но поводом ее отменять это служить не могло, так что я просто сместил акцент на медитацию восстановления, заодно прокачивая прану соратников к глазам. До бала нужно успеть подготовиться.

— Давай, что у тебя. — спросил я, и Шебутнов протянул мне конверт из плотной тисненой бумаги со сломанной сургучной печатью. — Это что?

— Мне письмо сегодня передали. В середине дня. — задумчиво проговорил Леха. — Вот, понять не могу радоваться или плакать.

— Хм. — я открыл уже вскрытый конверт и достал небольшую карточку.

«Бастарду рода Шереметьевых, Алексею Гавриловичу, приглашение на личную беседу с графом Сергеем Даниловичем Шереметьевым».

— Твою же. Не было несчастья, да счастье помогло. — вздохнул я, прикрыв глаза. — Созывай всех взводных. Кажется, я знаю что происходит.

Глава 11

— Итак, дамы и господа, сегодня у нас знаменательный день. Алексею, нашему другу и товарищу, прислали карточку с личным приглашение от графа Шереметьева. При этом, он в ней назван бастардом. — громко сказал я, и товарищи начали переглядываться. — Это повод для радости, если не понятно. Признание вчерашнего простолюдина бастардом рода — по сути признание родства.

— Ого! Получается его графом сделают? — удивленно проговорил Таран.

— А вот тут не все так просто. — усмехнулся я, показывая всем бумагу. — Мария, можешь объяснить всем в чем подвох?

— А им это надо? Хорошо-хорошо. — вздохнула супруга. — Во-первых, речь идет о графском, а не о княжеском роде Шереметьевых, об отделившейся ветви лишенной княжеского статуса. Во-вторых, согласно новому законодательству, родство признается даже для незаконнорожденных, но только по мужской линии. У графа была дочь, а значит, даже формально, наследником рода просто так он стать не может. Ну и в третьих, графская ветвь Шереметьевых сумела выжить только благодаря Долгоруким, и является их кровными должниками.

— Тогда зачем было присылать приглашение? — нахмурился Шебутнов. — Они меня как-то использовать хотят?

— Это даже не обсуждается, конечно хотят. — ответил я. — Только не как-то, а весьма определенным образом. И тут мы подходим к общей и весьма интересной теме. Уверен, в недалеком будущем, всем, или почти всем из вас придут похожие карточки и письма с приглашениями. До окончания академии вы их получите все, возможно даже не по разу и от разных родов. Вряд ли от княжеских, скорее от баронских и графских.

— Многим нужны дети с большой силой, которые при этом не будут иметь поддержку в семье, и смогут использоваться либо для закрытия обязательств перед империей, в качестве военных, либо будут выполнять то, что поручит глава рода. — объяснила Мальвина, севшая рядом. — При этом, сильно сомневаюсь, что вас допустят до выход в свет, а даже если и покажут высшему обществу, то исключительно издали. Выскочки никому не нравятся, а аристократы привыкли считать, что они заслужили свое место просто по праву рождения.

— Именно. Это и есть причина, по которой свое приглашение Леха получил первым. Скорее всего подсуетились Долгорукие, потребовали возврат старого долга, да еще и услугу оказали оказавшемуся без наследников семейству. — объяснил я. — Одно дело, когда княжич проигрывает дуэль простолюдину, и совсем другое — графу из древнего уважаемого рода.

— Вот только никаких прав или имущества тебе не достанется. — поспешила разочаровать Леху моя супруга. — Графский род Шереметьевых прочно связан договорами с Долгорукими и Морозовыми, тебе и пискнуть лишний раз не дадут. А если вдруг начнешь выпендриваться — изгонят.

— Но если тебя выгонят, лишив наследства и титула, ты уже не сможешь получить его самостоятельно. — уточнил я. — Единственная возможность — создание собственного рода, а его даже я тебе за красивые глазки выдать не смогу. В общем, если это не взаимно, то принимать такое приглашение себе дороже.

— Ну почему же, для некоторых это единственный шанс получить свое по праву. — смотря чуть в сторону проговорила Мальвина. — Но только если других наследников не будет, или они сами откажутся от наследования. Но конкретно в этом случае все весьма прозрачно. Даже обидно что сработано на столько в лоб. Наверное, они рассчитывали, что ты побежишь сломя голову к Шереметьевым и там согласишься на всё.

— Значит это политическая ловушка? — поджав губы проговорил Леха. — И что, мне теперь, отказаться?

— Не обязательно, тут ведь вопрос в конкретных договоренностях, а не общей идее. — ответил я, стараясь поддержать товарища. — Сразу по окончанию академии все вы получите наследственное дворянство. В том можете даже не сомневаться, вы уже подходите под его требования. Однако на этом можно не останавливаться. Многие, если не все, к тридцати-сорока годам смогут рассчитывать на личный графский титул.

— Да, не княжеский. — с усмешкой заметил я, видя, как переглядываются взводные. — Но после получения графского титула уже можно будет думать о наследном титуле высшей аристократии или о выгодной женитьбе. Вот только это уже будет ваш личный титул, который никто просто так отнять не сможет.

— К тому же, если вы не надорветесь, и останетесь способны к зачатию и деторождению, то имея четвертый ранг, вас легко примут и в младшие княжеские рода. — заметила Мальвина. — Никто не откажется от такой силы добровольно. А это уже не просто высший свет, это самые его сливки.

— Именно. Так что у вас есть выбор — соглашаться сейчас или подождать и гарантированно получить больше. Но, это не значит, что отказывать нужно всем сейчас, немедля и без обсуждения. — поправился я. — Если условия будут приличные, вполне возможно, что вам повезет и предложат что-то чего вы сможете добиться позже, только путем больших усилий. Так что на такие карточки отвечать безусловно надо согласием. Просто из вежливости, вам с этими людьми потом встречаться в свете.

— Естественно идти в одиночку нет никакого смысла. Пусть вы и «люди короля» но пока этот статус неофициальный и лишь в рамках академии. — подсказала Мальвина. — Но после получения подобного приглашения вы можете обратиться к нам, и через официальные каналы мы назначим встречу, опять же — совершенно официальную. К слову, если приглашающая сторона от нее откажется, скорее всего это будет значить что они изначально планировали вести дела нечестно.

— Подведем итог, чтобы не рассусоливать. Поступают приглашения — приносите их нам, составляем официальный запрос и отправляем в работу. — резюмировал я. — Все что баронского статуса и ниже — можете даже не рассматривать, разве что это ваш хороший знакомый, с которым вы и в самом деле хотите породнится. Вроде моего наставника, Симеона Шиловского. Но даже так, учитывайте, что бароны — люди во многом подневольные, часто этот титул лишь означает что вы станете главой захудалой деревеньки где-то в Сибири. Преценденты у нас уже есть.

Договорив, я ткнул в себя пальцем и товарищи, не удержавшись рассмеялись. Все прекрасно помнили каких усилий мне стоило получить дворянский, а затем и баронский титул, и что из этого вышло. К слову, надо с этим что-то делать. Даже если я сейчас, по сути, цесаревич, отказываться от земель — не дело. Нужно будет поднять этот вопрос на следующей личной встрече с главами государства. Мелко, но, если не использовать положение для собственных целей — зачем оно вообще нужно.

— У кого-то остались вопросы? — уточнил я, перед тем как отпустить всех по домам. — Да, Леха.

— Так мы встретимся с Шереметьевыми? — чуть нахмурившись спросил парень.

— Конечно. Вдруг мы ошибаемся и на самом деле один из твоих родителей сбежал из их родового гнезда? — улыбнувшись ответил я приятелю. — Если появляется возможность, мы будем ее использовать. Тщательно изучать, продумывать все плюсы и минусы, и использовать. Ну и важно определиться с целью. Вот ты, сам, например, знаешь зачем тебе нужен графский титул?

— Хочу на Ленке жениться. — чуть замявшись ответил парень.

— Эй, не ржать! — предупредил я, увидев, как у остальных непроизвольно растягиваются губы в усмешках.

— Дело благородное, но почти безнадежное. Во-первых, она не Ленка, а княжна Елена Пожарская. — едко прокомментировала Мария, и улыбки у соратников поугасли. — Повезло что хоть не великая княжна, иначе на всех слюнях и хотелках можно было бы сразу ставить крест. Во-вторых, она официально признанная дочь княжеской четы. Она не бастард, можешь об этом забыть. Любой намек на незаконное происхождение в высшем свете — и она будет вынуждена тебя убить.

— Это не шутка. — гневно воскликнула Мальвина, когда товарища заулыбались. — Если вам не понятна концепция боярской чести, подумайте вот о чем — назвать человека бастардом, это значит сомневаться в его правах на все чем владеет род. И куда хуже, если он прилюдно это услышит и не отреагирует. Признает вашу правоту.

— Да, с вопросами этикета нам всем еще стоит поработать. — решил смягчить я гнев супруги. — А то выяснится, что нам половину академии нужно вырезать.

— Нам, нет. — тут же фыркнула Мальвина. — Что офицеры, что дети боярские — не идиоты. Все понимают с кем имеют дело. А вот вам, ваше будущее императорское величество, и в самом деле лучше бы этикет подучить и за словами следить. Иначе придется к трону идти по колено в кровавой реке, а не бархатной дорожке.

— У нас уже триста лет как не абсолютная монархия, в отличие от саудитов, так что нечего сваливать все на одну голову. — заметил я. — Даже нашему тирану-регенту приходилось отчитываться и искать компромиссы с думой и дворянским собранием. Так что Петр точно не откажется от идеи взять большую часть под крыло. И к этому надо готовится заранее.

— Официальный ответ на приглашение Шереметьевых я оформлю. — как о чем-то само собой разумеющемся сказала Мария. — Обозначим временной коридор для встречи, так чтобы он не совпал с сессией, и проработаем варианты.

— Именно. Действуем собранно, но не нервничаем и из стороны в сторону не дёргаемся. Всем всё понятно? — спросил я, осмотрев лица взводных. — Ну и отлично. Тогда на сегодня давайте заканчивать. До бала дебютанток осталось меньше месяца. Показанные упражнения на медитацию делать каждую свободную минуту, если у кого-то не получается, не стесняйтесь подходить. Завтра повторим. Всем спокойной ночи.

— Спокойной ночи, капитан. — почти хором ответили взводные. Парни и девушки пошли в сторону раздевалок, мы же с Ангелиной и супругой — поднялись на лифте на третий этаж, почти сразу к личным покоям. После нескольких недель проживания особняк больше не казался таким уж большим.

Строительно-ремонтные работы, захватывающие в основном общежития, шли своим чередом. Проводку сменили во всех помещениях, благо она шла в коробах и прямо поверх стен. Не слишком красиво, зато функционально. Починили окна, законопатили щели и провели косметический ремонт, готовясь к зиме, мокрой, но малоснежной.

— На следующем занятии Марии понадобятся все ее силы. — тихо сказала Ангелина, когда я был в душе. — Снимешь с нее ограничение?

— Я его не просто так поставил. — чуть нахмурившись сказал я. — Я, конечно, рад, что вы нашли общий язык, но наказание я сниму только когда до нее наконец дойдет что именно она неправильно делает.

— А если не дойдет? — осторожно спросила Ангелина. — Она девушка гордая и своенравная, может пойти на принцип. Затаит обиду и в самый неподходящий момент сорвется. Испортит все что было построено с таким трудом.

— Я очень надеюсь, что у нее хватит мозгов понять в чем проблема. Ни ее отец, ни Екатерина… загадывать конечно бессмысленно, и считать себя уникумом по умолчанию — значит подставляться под очень неприятные сюрпризы. — покачав головой сказал я. — Но в данный момент лишь я могу не только вернуть ей силу, но и открыть дорогу к новой. И не только к силе, но и к власти.

— Тебе виднее, но я бы все же не стала так рисковать. — улыбнулась подруга.

— Знаешь. Это будет хорошая проверка. — подумав решил я. — Если она сорвется, пойдет против нас, откажется от силы и влияния ради сиюминутного удовлетворения собственной мести, значит нам не по пути. Найти повод для развода будет не так уж сложно. А даже если нет, у нас до сих пор открыты женские монастыри.

— Хорошо. — вздохнув улыбнулась Ангелина. — Я верю, что ты знаешь, что делаешь. В любом случае, я на твоей стороне.

— Тогда, может расскажешь в чем дело? — спросил я. — Что тебя беспокоит.

— Уже ничего. — уверенно ответила девушка. — После твоей сегодняшней речи я наконец все сумела для себя решить. Только… ты не против если я не пойду на бал дебютанток в качестве репортера?

— Я не смогу сделать тебя официальной парой. — нахмурившись ответил я.

— Ничего страшного. — тут же с улыбкой ответила Лиса, и я понял, что правду мне никто не расскажет. Ну и черт с ней, с правдой. Ангелине я верил почти как себе, хотя и в себе регулярно сомневался. Учитывая обстоятельства это необходимый шаг. В общем если девушка хочет устроить сюрприз, никто ей не помешает.

Ночь прошла спокойно. Мальвина хоть и была задумчива, но супружеским ложем пренебрегать не стала. Правда ничем таким мы не занимались, просто дали друг другу выспаться после тяжелого тренировочного дня. А утром меня огорошили новостью о том, что на занятия она сегодня не пойдет.

— Заседание в дворянском собрании требует присутствия нескольких человек от нашей партии. Да и совещания стоит посетить, сегодня три совета министров и два сбора кабинетов. — ответила на мой немой вопрос Мальвина. — Твое присутствие там пока не требуется, все всё понимают, но лучше быть в курсе событий не из вторых рук, а лично.

— У нас в большинстве этих советов не то, что большинства, даже значимой доли голосов нет. — напомнил я. — В чем смысл их посещать?

— Быть в курсе. — пожала плечами Мальвина. — Иногда для того, чтобы получить нужное тебе решение достаточно показать в нем заинтересованность. Ну или заинтересованность в противоположном, чтобы сделали тебе на зло.

— Как это? — удивленно спросила Ангелина.

— Для этого всего то и надо, что знать всех интересантов, группы, которые их объединяют, личные ставки каждого и общие договоренности между блоками. — загадочно улыбнулась Мальвина. — В общем, если вариться в этом с детства, нет ничего сложного. Главное на долго не выпадать из высшего общества, чтобы не потерять нить отношений между боярами и дворянами.

— Ясно. — чуть приподняв брови вздохнул я. — Значит тебя сегодня ждать к ужину. Только на общую тренировку не опаздывай, и не забудь пожалуйста о медитации.

— Конечно, милый. И о приглашении от Шереметьевых тоже позабочусь. — чмокнув меня в щеку проговорила Мальвина. Не знаю, может я стал ее хуже чувствовать, но яда в голосе я не почувствовал. Ладно, посмотрим, что будет дальше. Выпив ароматного черного чая, я переоделся в учебную форму и вновь сел за штурвал.

День лекций и день физических нагрузок у нас чередовались, так что на протяжении недели мы то скучали на парах, то выматывались в ноль на экстремальных физических тренировках. Их, в отличии от лекций, Мальвина ни разу не пропустила. И что интересней всего, каким-то чудом она умудрялась не отставать от Ангелины. Возможно, потому что упор делался на освоение новых техник, а может сказался эффект высокой базы. Все же супругу учили с раннего детства.

Я же ел и спал вполглаза, полностью отдаваясь учебе. Каждая свободная минута превращалась в тренировку конструктов и чакр. Из-за максимального напряжения и постоянного круговорота энергии за неделю чакра третьего глаза раскрыла еще один лепесток, позволяя дару предвиденья работать чуть точнее. Теперь чувство опасности не выло как сирена в последний момент, а быстро нарастало, позволяя найти лучший вариант и уйти от возможной атаки.

Но настоящим прорывом стало изменение в щите. Если с переходом от Диска к Ядру все оказалось довольно просто, и сейчас я без проблем формировал идеально ровный овал, без скосов и волновых переходов, то изменение формы Щита потребовало принципиально другого подхода к его построению.

Щит, как базовый и самый простой силовой конструкт плоскостного типа, ставился путем возбуждения части резонансной волны. Кираса — тоже являлась частью волны, только с другим звучанием. И для того, чтобы понять, как это вообще возможно мне пришлось вернуться к изучению и тренировке своей чакры Звука, засевшей в груди, чуть выше сердца. А ведь я ее на несколько месяцев забросил, оставив без внимания. За что и поплатился несколькими днями простоя.

— Метода работы с резонансом у всех разные. — объяснял Олег, гоняя меня по арене в чистом рукопашном бою. — Кому-то хватает собственного воображения и четкой мысли. Кто-то проговаривает в уме фразу-активатор. А некоторые поют мелодии. И пусть звучит это дико, но именно у последних родство с резонансом чаще всего на высочайшем уровне. Они будто слышат отзвук мелодии.

— Не отзвук, а темп. — поправила его София, каким-то чудом умудряющаяся держать удары сразу обеих моих девушек.

— Звон. — сказала на выдохе Мальвина. — Я слышу треск и звон. Как будто лед гудит по весне.

— Тоже хорошее сравнение. — согласилась София. — Тут у всех по-разному. Главное, что можно выделить общие черты — тембр, громкость, ритм. И если прислушиваться к себе, можно поймать резонанс.

Я не стал говорить, что у меня все немного иначе, и я «вижу музыку», но девушки, тренирующие третий глаз уже не первую неделю, и без того знали, что резонанс можно ощущать по-разному. Нагляднее всего пример мелодий показала мне Екатерина, во время перехода через врата резонанса. Как она пела, обволакивая звуками, и одновременно накрывая конструктом, многотонный корабль.

Мне такое было чуждо, но я не собирался отчаиваться и действовал единственным доступным мне способом — с максимальным упорством и тысячами повторений, позволивших в результате добиться изменений в структуре конструкта. А как только я получил вместо плоскости закругленный участок, все немедля пошло в гору. Ведь нет никакой разницы, создавать Кирасу полуметровой, или двухметровой величины. Вопрос только в вкладываемой в конструкт энергии.

— Надо признать, на столь быстрый результат я не рассчитывал. — признался Олег, когда я продемонстрировал свою двухслойную кирасу. — Сколько по времени можешь держать?

— Пока в сознании, могу держать. — подумав ответил я.

— Неплохо. Для твоего возраста даже очень неплохо. — скупо похвалил опальный князь Воронцов. — Вот только ты лезешь туда, где противники в два раза тебя старше. А многие в три. Так что я на твоем месте бы не расслаблялся.

— Если хочешь, можешь уже сейчас сдать нормативы второго курса. — вмешался в разговор Коловрат. — Результат более чем впечатляющий, так что отмахнуться они не смогут. Но я бы советовал прежде потренироваться, так чтобы ты создавал конструкты не задумываясь. Это в первую очередь нужно тебе, чтобы в случае покушения ты мог удивить врага, сражаясь на совершенно другом уровне.

— Если мне придется сражаться за свою жизнь, я не буду сдерживаться. — сказал я, взглянув на ухмыляющегося Олега. — В прошлый раз, я старался не задеть никого из девушек, и не ударить ненароком наставника. Если же будет стоять вопрос выживания, то и действовать я буду иначе.

— И как же, позвольте узнать? — нахмурившись спросил Орлов.

— Бить в спину. — пожал я плечами. — Как учили.

— Это верно. Стоячего бей в спину, из-за угла, лежачего — в голову. — усмехнулся Коловрат. — Моя школа.

— Вот только боюсь никто не станет благородно нападать один на один. — продолжил я, и улыбка наставника стала еще шире.

— Это верно. Если целью станет именно убийство — бить будут наверняка. Бомба, несколько дальнобойных крупнокалиберных винтовок. Переносной гранатомет или даже пушка — в этом плане все средства хороши. — кивнул Олег. — Да только не все они эффективны против одаренного выше шестого ранга.

— Я бы сказала, что обычные средства поражения вообще не эффективны. — возразила Софья. — Многослойный, последовательно восстанавливаемый щит в состоянии отразить даже последовательную очередь из орудия ПВО или катера. Правильная кираса, без потери прочности, может выдержать до десяти последовательных попаданий из крупнокалиберной снайперской винтовки. В одну точку.

— Это уже следующий пункт. — заметил Коловрат. — Когда сможешь одновременно держать на себе пять пластин, получится выстроить на основе кирасы — Доспех. Звучит довольно глупо, особенно учитывая, что мы всю броню называем резонансными доспехами называем, но на самом деле это лишь следствие.

— Ваш двоюродный прадед, король англии, сумел создать первый резонансный доспех без использования сторонней брони. — пояснила София, прекратив спарринг с девушками. — С тех пор он считается обязательным атрибутом любого одаренного выше шестого ранга. Двадцать четыре Сферы, привязанные к собственным точкам на туловище и полностью прикрывающие все тело, включая глаза, уши и шею.

— Монструозная конструкция. — кивнул с улыбкой Коловрат. — Меня на такое не хватит, да и куда проще создать большую сферу чем извращаться с контролем мелких пластин, но зато если освоите Доспех, сможете его создавать в любой момент. А главное даже если он будет ослабленным, и враг подкрадется незаметно, окажетесь в полной безопасности. К тому же доспех можно носить скрытно, в отличии от сферы, и держать его постоянно активным. Не только на тренировках, но и в быту. И главное — заметить это смогут только люди с очень редким даром.

Едва заметно усмехнувшись, я посмотрел на двух таких уникальных людей, с эксклюзивным даром, которые уже которую неделю под моим руководством усиливали чакру третьего глаза и благодаря этому начали различать ауры и даже конструкты. Слабо, конечно, но вычленить, где человек есть а где нет, и где стоит щит — могли, а это большой прогресс. Девушки, поймав мой взгляд среагировали по-разному. Ангелина ответила улыбкой, а Мария, наоборот, посмотрела с вызовом и почему-то порозовела.

Ладно… будем верить в лучшее, но готовится к худшему. Перебороть собственный характер не так просто, так что стоит ожидать от нее любых подлостей. Главное, что я сумею их выправить с растущим влиянием. Хотя, ее понимание жизни высшего света и то, как она по малейшим намекам видит суть бесед и взаимоотношений аристократов… кажется мне такому за всю жизнь не научиться.

И все-таки, у кармы очень своеобразное чувство юмора. Переродись я в теле сына выдающегося раджи в индии — ничего бы не изменил. Да, стал бы выдающимся брахманом, может даже пророком. Вот только не имел бы доступа ни к передовым европейским технологиям, ни к флоту, ни к диссонансной зоне. А так, имея знания и практический опыт по открытию чакр, я действительно могу измерить многое.

— Пришел ответ от графа Шереметьева. — вместо приветствия сказал Василий, встретив нас после учебы. — Они готовы встретиться в ближайшие несколько дней.

— Отлично. Нужно выбрать день без тренировок. — решительно сказал я. — А еще лучше на выходных. От лекций мозги хоть и вскипают, но я себя хоть не чувствую выжатым лимоном.

— Это вы то выжатый лимон? — усмехнулся Василий, кивнув в сторону выгружающихся из шлюпа соратников, которым сегодня похоже тоже пришлось не сладко. — Да вы бодрячком, по сравнению с этими улитками.

— Надо будет в конце недели собственные смотры провести. — поморщился я, осознавая, что контролировать прогресс товарищей необходимо. — Таран, запланируй общий сбор на воскресенье, на вторую половину дня. А ты, Василий, встречу с Шереметьевыми согласуй на первую половину. Выделим на это один выходной.

— Тогда в субботу нужно будет съездить во дворец. — тут же заметила Мальвина. — Отчетное собрание министров, и тебе лучше быть лично.

— Мнда. Ну вот и нет выходных. — мрачно проговорил я.

Глава 12

Учебная неделя пролетела в мгновение ока, хотя иногда, особенно на лекциях по баллистике, казалось, что время едва течет. Каким бы безнадежным пропойцей не был Гаубицев — учил нас на совесть, и сейчас разбирать уже готовые артиллерийские таблицы и сильно упрощающие вычисления прицельные приспособления было не столько скучно, сколько обыденно. Особенно после использования английских систем.

Но все равно или поздно заканчивается, и в субботу, официальный выходной, когда большая часть однокурсников развлекались или занимались домашними делами, мне с супругой пришлось отправится во дворец. И как на зло сделать это просто, походя, было нельзя. Мальвина мне все утро ела мозг чайной ложечкой про то, что император должен, начиная с походки заканчивая цветом носков.

— Хватит. — не выдержав казал я, после получаса переодеваний. — Если им не понравится, это их проблемы. В крайнем случае создам новую моду.

— Твой стиль — твое дело. Но, любая деталь одежды будет говорить окружающим не только то, что ты о них думаешь, но и характер, проблемы, окружение и привычки. И если тебе наплевать, на то, что о тебе подумают, то что на счет твоих сторонников в дворянском собрании и боярской думе?

— А они-то вообще каким боком к моим носкам? — спросил я, держа злополучный предмет гардероба в руке.

— Это общая стилистика. Боже ну почему с тобой все так сложно? — сжав кулаки спросила Мария. — Ты будущий император, и у тебя все должно быть безукоризненно!

— Извините что вмешиваюсь, но, если вы продолжите спорить, вместо того чтобы заниматься делом, мы опоздаем. — заметила Ангелина, без стука войдя в комнату. — Как на счет универсального варианта? Форма академии или военная, офицерского кроя, но без знаков отличия.

— Академия — точно нет, посчитают что он сблизился с Долгорукими, а они родственный клан Морозовых. — отмахнулась Мальвина. — Военная форма тоже плохо, у нас от военных походов Петра все уже устали…

— У нас, это у кого? — поинтересовалась Ангелина. — Народ за стабильность и спокойствие, а их обеспечивает армия.

— Только дело ему предстоит иметь не с абстрактным народом, а представителями богатейших и самых влиятельных семей империи. — усмехнувшись сказала супруга. — А они уже устали от разногласий и войны, но одновременно хотят как можно больше свобод, как можно меньше налогов, чтобы их больше защищали и меньше вмешивались в их деятельность.

— Это разве не взаимоисключающие вещи? — чуть нахмурившись спросила Ангелина. — Защита, это же и есть контроль, разве нет?

— Нет конечно. — отмахнулась Мальвина. — Они хотят, чтобы за ними следили, но вмешивались только тогда и там, где им это выгодно. При этом два аристократа могут сцепиться из-за малейшего намека на прибыль, особенно если им пообещают, что она окажется достаточной, чтобы обеспечить им процветание.

— Тем боле не понимаю при чем здесь Александр. — еще больше нахмурилась Ангелина. — Он же будет править не только высшей аристократией, а всем народом!

— Что, прямо каждым крестьянином? Будет приезжать и проверять как землю пашут? — фыркнула Мальвина. — Для этого есть городничие, губернаторы, статские советники, жандармерия и многие другие. Называется вертикаль управления. Если она хорошо выстроена, то информация снизу вверх идет с небольшими искажениями. Каждое из звеньев что-то хочет получить. Если работает плохо — информация вообще не поступает или поступает только та которая нужна самой верхушке. А проверить ты это не в состоянии, так что придется полагаться на владеющих заводами и землей аристократов.

— Никто не правит в одиночку. — поморщился я, вновь смотря на подготовленные наряды. — Вот только ты делаешь не верные выводы из правильных исходных данных. Ты хочешь, чтобы я понравился всем, или почти всем, а нужно показать, чего я потребую.

— Хочешь сыграть на их ожиданиях? — задумчиво проговорила Мальвина. — Как бы это не уменьшило наш молодежный блок. А нам сейчас каждый голос важен.

— Нет, как раз сейчас мы можем хоть всем блоком пожертвовать, чтобы получить достаточно лояльное и при этом разумное окружение, через десять лет. — возразил я, остановившись на офицерском выходном мундире. — После, когда мои сторонники войдут в силу, будем обращать на это внимание. Или, наоборот, вообще сможем позволить себе наплевать на чужое мнение.

— Рискованно. — вздохнула супруга. — Высший свет, не то общество, которое быстро забывает намеки, а ты к ним хочешь прийти со скандалом, который обсасывать будут пару недель. Впрочем, ладно, главное заранее подготовить платье к балу дебютанток. Иначе это станет проблемой.

— Время еще есть. — заметил я, переодеваясь. — Вот, как тут и было.

— Ну так ты в похожем уже год ходишь. — фыркнула Мальвина. — Китель от суворовской униформы почти не отличается. Но учителя танцев, как и учителя походки, надо найти нового. Не хочу, чтобы то танго осталось единственным хорошим воспоминанием о твоих танцевальных способностях. А ходить надо…

— Надо. — кивнул я, поправляя мундир. — Не строем, уже хорошо. Для строя у нас будет гвардия. Поехали, пока и в самом деле не опоздали.

— Так я уже давно готова. — улыбнувшись сказала Мальвина, и встала, позволяя оценить свой наряд. Да, пожалуй, на фоне ее делового женского костюма, с зауженной юбкой ниже колен, моя одежда смотрелась чересчур просто. Но, с другой стороны, она на то и девушка, чтобы обращать на себя больше внимания.

Ангелину, закономерно, пришлось оставить дома, хотя девушке тоже нашлось чем заняться. Несмотря на полную загруженность на учебе мы продолжали еженедельные выпуски по происходящему в стране, и «Солдатская правда» неизменно пользовалась популярностью. Ведь мы поднимали темы, волнующие больше простою люд, чем дворян и бояр, а его было в сотни и тысячи раз больше.

Во дворце нас уже ждали, стоило шлюпу сесть между прогулочными яхтами — как вокруг нашего стандартного охранения в виде Тарана и его нового зама появилось кольцо гвардейцев императорского рода. Формально Преображенский и Семеновский полки находились под моим личным и полным контролем, но я, хоть и принял их представителей, понимал, что пока брать с них присягу — себе дороже.

Это фактически станет заявлением о втором за полтора года государственном перевороте. Снова грызня элит, война родов на уничтожение и подчинение. Страна выдержит, но будет слишком тяжело, а люди и так настрадались. Ведь в конечном итоге все опять ляжет на плечи простых солдат и крестьян.

— Добрый день, дамы и господа. — улыбнувшись приветствовал я собравшихся в небольшом зале с круглым столом. Формально центра у него не было, но все прекрасно понимали, что стоящие четыре кресла с высокими спинками, отличающимися от остальных — и есть тот самый центр. Мы с Мальвиной тут же заняли два средних, справа от меня села Екатерина, а отец Маши сел рядом с ней. — Прошу начинать.

— Гхм. Что же, и в самом деле, давайте начнем. — чуть усмехнувшись произнес Петр. — Сегодня у нас краткий недельный обзор новостей. И начать стоит пожалуй с самых тревожных. Леонид, прошу.

— Благодарю, ваше сиятельство. — сказал, поднимаясь со своего места Багратион-старший, взяв в руки указатель, он за пару секунд выбрал нужные документы и перед каждым участником круглого стола на встроенном в поверхность планшете, появилось изображение. Звук тоже шел, но я несколько секунд не мог понять, о чем речь, пока наконец не ухватил мыслью что язык, на котором ведется вещание — итальянский. К счастью под видео шла строка с субтитрами.

«На фоне все больше раскрывающихся фактов о злоупотреблении своим положением врачей из России, следующие кадры стали настоящим шоком». — горячо жестикулируя проговорила женщина в красном платье. Её портрет уменьшился, ушел вбок и я увидел кадры со съемок у одной из больниц Ставрополя.

Да, там и в самом деле картина вышла не из лучших, орден долго не сдавался, а потом решил сжечь учреждение, лишь бы не отдавать правительственным силам. Вот только текст в субтитрах говорил совершенно о другом.

«Ортодоксальные христиане, эта воинствующая ветвь, отколовшаяся от истинной Римской церкви еще тысячу лет назад, перешли к своему излюбленному действию — сожжению тех, кого они считают неверными». — продолжила вещать репортер. — «Эти варварские методы в очередной раз говорят лишь об одном — Россия, это живой анахронизм. Империя, силой и войсками удерживающая сотни свободных народов под гнетом. И задачи всего мира — освободить народы Евразии!»

— Это одно из десятков интервью, на всех главных языках Европы. — заметил Багратион, когда запись кончилась. — В других нас обвиняют в угнетении народа, в открытии новой охоты на ведьм и сожжении неверных.

— Но это же у них красивых женщин заживо сжигали, мы то тут при чем? — с удивлением спросил я.

— А мы здесь при вот этом. — продолжил Багратион, парой нажатий клавиш переходя на другое видео. — Это выступление одной из активисток дворянского собрания Варшавы. Все его слушать не зачем, но вот этот фрагмент вы должны знать.

«Братья и сестры, наша родина великая Польша! Наша вера — католичество! И мы не должны иметь ничего общего с этими восточными варварами!» — кричала с трибуны женщина. — «Сейчас, пока в загнивающей империи смута, самое время нам воспользоваться помощью наших более цивилизованных соседей и взять власть в свои руки! Хватит это терпеть! Россия должна быть разрушена! Населяющие ее народы — должны стать свободны! Не существует таких вещей, как российский газ, нефть, алюминий, уголь, уран, алмазы, зерно, лес, золото и т. д. Все эти ресурсы принадлежат отдельным народам, проживающим на этих территориях. В том числе и нам!»

— Это шутка? — не выдержав спросил Мирослав. — У вас что, местное отделение вообще мышей не ловит?

— Это не шутка, и не будь за ней широкого общественного движения с ярой поддержкой, она не посмела бы подобное даже пикнуть. — ответил Багратион. — Сразу после заседания ее попробовали задержать, однако сотрудникам пришлось столкнуться с хорошо вооруженными аристократами того региона.

— Старая песня о том, что империя всем должна? — хмыкнул Петр. — Все никак не успокоятся? В прошлый раз они под такими лозунгами готовили базу для вторжения и снабжения английского флота, что теперь?

— Ничего не поменялось, разве что флот будет не Английский, а коалиционный. — заметил глава тайной канцелярии, и через секунду на экране появились снимки стройки, какие-то ангары, убранные поля. — По нашим оценкам они уже собирают ополчение и получили по крайней мере двести новейших резонансных доспехов от Германии.

— Им ноябрьского восстания было мало? Или разделения в пятидесятых? — гневно буркнул Петр. — Опять в крови искупаться решили?

— Теперь у них широкая общественная поддержка и мощные союзные силы за спиной. — отметил Леонид, переключая слайды. — После поражения северо-восточной эскадры, англичане подготовились куда лучше, а главное готовы играть в открытую. По нашим сведениям, они хотят получить несколько южных областей, формально передав их под контроль Румынии. Германия претендует на территории до Пскова, а может и вместе с ним. Швеция уже договорилась о протекторате над Финляндией.

— Когда они ударят? — нахмурившись спросил Мирослав.

— А вот это самое интересное. В ближайшие полгода-год, вряд ли. Они пока делят орден Асклепия, хотя слишком быстро, на такое активное поглощение мы не рассчитывали. — отметил Багратион, выключив доклад. — Войска почти всех входящих в лигу наций государств готовы набросится на нас, однако их сдерживает восстановленная монолитность государства.

— То есть даже предположительных дат начала операции у вас нет? — на всякий случай уточнил Петр.

— Более того, судя по перехваченным данным они еще торгуются за территории и направления ударов. Они явно рассчитывали на то что смута не кончится еще пару месяцев а наши войска завязнут на Кавказе, сейчас же, когда армия вновь объединена, а обновленный северный флот проходит обкатку, между союзниками пошли разногласия. — ответил Багратион. — Скорее всего они будут раздувать огонь недовольства до тех пор, пока не вспыхнет восстание, а затем, по видом гуманитарной помощи, начнут вводить войска на территории бывшей речи Посполитой. От моря до моря.

— Что мы можем с этим сделать? — спросил я, когда в зале надолго повисла тишина. — Есть ли способы предотвратить кровопролитие?

— Боюсь, что нет. Даже если мы дадим свободу Варшаве, это лишь послужит сигналом для остальных городов. А наши западные соседи с удовольствием проспонсируют их отделение, ровно до того момента как им это будет выгодно. — покачал головой Багратион. — Так что на каком бы этапе мы не решили остановить вторжение и распад империи — кровь все равно будет.

— И лучше ее минимизировать, послать усиленный гарнизон и пару флотилий. Как раз используем подготовленные поляками взлетные площадки. — заявил Петр. — В случае восстания — жестко подавить. Лучше десяток тысяч погибших там, чем сотни тысяч в случае полномасштабного конфликта.

— В таком случае может удастся обойтись не десятками тысяч жертв, а сотнями? — спросил я. — Обезглавить восстание, уничтожить одаренную аристократическую верхушку, а простому рабочему классу предложить временные послабления по налогам и прочим податям.

— У многих в этом обществе родственники, в том числе у вас, ваше высочество. — напомнил князь Юсупов.

— Да? И как, помогают нам эти родственники? — чуть подняв бровь спросил я. — Может они заняты каким-то важным, или хотя бы полезным для империи делом? Нет? Они хотят войны и крови, пусть платят кровью, только собственной.

— С аристократией всегда можно договорится, а народная толпа — тупа и слепа. — поморщившись сказал Петр. — Да и не на столько они и хотят отделения, увидят, что мы решительно настроены и дадут заднюю.

— По-вашему лучше убить десять тысяч простых людей, и вновь продолжить жить с предателями, чем уничтожить именно этих предателей на долгие годы зачистив политическое поле? — удивленно спросил я.

— Боюсь не все так просто. Ваше высочество. — снова взял слово Багратион. — Они не идиоты, и хотя рассчитывают на правила аристократической войны, прячутся и скрываются среди других аристократов. А массовые аресты среди верхушки государства вызовут не меньшие протесты. Все же Польша только две сотни лет как перестала быть значимой европейской силой.

— Это верно. Они еще помнят, как были гигантской империей, такое никакими щипцами из души не вытянуть. — кивнул Мирослав. — И все же, мы могли бы отправить в Варшаву не только экспедиционный корпус, но и достаточное количество компетентных специалистов, которые устроят небольшие диверсии.

— В первую очередь нужно помнить, что это не восстание само по себе, это лишь подготовка к полноценному вторжению объединенной европейской коалиции. — напомнил Багратион. — После неудачной атаки на Петроград и теракта, они стали куда осторожней. Но нельзя отбрасывать тот факт, что они могут решится на подобное еще раз.

— А мы можем? — нахмурившись спросил Петр. — Можем мы провернуть такой же фокус на их сейме?

— Нет. Даже обсуждать такое не стану. — резко возразила Екатерина. — Хочешь на одну ступень с этими отбросами становится — делай это сам.

— Проблема не в этом. Угроза терактов сохраняется. Мы слишком мало знаем о произошедшем, однако уже сейчас понятно, что устройство, подобное тому, что пронес Левашов, довольно сложно в изготовлении. — ответил Багратион. — Министерство науки скорее всего сумеет раскрыть эту тему подробней, мои же специалисты пришли к выводу что во время активации, происходит не просто выброс диссонансного излучения, а создается эпицентр аномальной диссонансной зоны. К счастью крайне нестабильной.

— В данный момент предлагаю послать усиленный десантными частями экспедиционный корпус для контроля территории. — сказал Петр. — Это временно стабилизирует ситуацию и позволит выяснить детали. Позднее, по итогам разведки, будет понятно какое решение оптимально.

— Если есть возможность остановить вторжение путем информирования населения и одновременно обезглавливания потенциального восстания, считаю, что нужно это сделать. — настойчиво проговорил я. — Покажем всему миру что мы в курсе враждебных планов, и более того, готовы к войне. А вместо одного корпуса пошлем три, во главе с флагманом Петром Великим.

— Поддерживаю предложение его высочества. — вдруг улыбнувшись высказалась Екатерина. — У империи есть множество отличного оружия, а главное — выдающийся одаренный способный его контролировать. Может одного присутствия Петра Николаевича и будет недостаточно, чтобы утихомирить врагов, но им станет понятна вся наша решимость.

— Угроза от одного из сильнейших дарников мира и в самом деле может заставить большинство стран Лиги пересмотреть свои планы. По крайней мере если мы не станем экономить и пошлем достаточно войск, а остальные поставим в точках перехвата. — заметил командующий северным флотом Нарышкин.

— Хотите меня из столицы выгнуть? Это вам ничем не поможет. — усмехнулся Петр. — Большая часть голосов за мной.

— Вообще то, вернувшись с победой, вы только приобретёте больше политических очков. — пожав плечами ответил я. — Так же, как и любой другой командующий армией, который сумеет добиться бескровного или малокровного урегулирования. Вот если вы развяжете кровавую бойню, да еще и проиграете в ней, тогда да…

— Не уверен, что подобное утверждение уместно. — заметил Багратион. — Но в целом я поддержу позицию его высочества. Купировать проблему надо на корню. А с большими силами и гением Петра Николаевича сделать это куда проще.

— Со своей стороны обещаю сохранить за вами и вашими сторонниками все соответствующие посты. — торжественно объявила Екатерина. — Второй период смуты за несколько лет Россия может и не пережить, так что в наших общих интересах сделать все от нас зависящее, чтобы не допустить кровавого восстания. Голосование по столь важному вопросу считаю не уместным, но, если у брата нет веских возражений — подготовим и подпишем трехстороннее соглашение.

— Нет возражений. — через несколько секунд ответил Петр. — Соглашение подпишем, но после бала дебютанток.

— В таком случае, хочу передать слово многоуважаемому Михаилу Васильевичу. — чуть поклонившись в сторону ректора военной академии сказал Багратион, и сел на место. Ректор вздохнул, но поднявшись стоял прямо, даже не опираясь на стол.

— Недавний теракт вскрыл множество мелких, но очень неприятных аспектов. Один из которых — наличие у потенциального противника мощного оружия неизвестного до этого типа. — начал говорить князь Долгорукий. — Однако прямо сейчас в столице и регионах больше ощущается возросшая преступность иного рода, связанная с деятельностью секты Детей Господня. Только на этой неделе было обнаружено более двухсот тел с характерными следами воздействия резонанса.

— Это не могут быть остатки офицеров с английской эскадры? — на всякий случай уточнил Мирослав.

— Очень маловероятно. География слишком обширная, да и удары, прямо скажем нанесены скорее увлеченно, чем профессионально. — чуть поморщившись ответил Долгорукий. — В силу присутствия здесь молодых дам я не рискну показывать фото с места происшествия, но, прямо скажем, зрелище от которого в жилах стынет кровь.

— Одно из последствий теракта? — уточнил я.

— Именно. Количество искаженных, использующих резонанс в следствии катастрофического изменения тела и души, стало в разы больше. Некоторые преступления — продуманные и с малым количеством следов. Кроме средства убийства и характерных отметин там и сказать то нечего. — проговорил князь Долгорукий. — Другие же явно были совершены в состоянии аффекта, из страха или на эмоциях. Часть преступников по таким случаем задержана совместным специальным отрядом.

— Часть? Сколько, по-вашему, может искаженных находится на свободе? — уточнил Перт. — Десятки?

— Боюсь речь может идти о тысячах. — вздохнув ответил ректор. — Как я сказал ранее — география слишком обширна. К тому же мы считаем, что на каждые несколько случаев убийств есть десятки затаившихся искаженных. Проводить повторную фильтрацию населения на данный момент нереально, слишком обширная область.

— И какие будут предложения по устранению этой угрозы? — спросил я. — Возможно стоит усилить жандармерию остающимися в Петрограде военными патрулями? Разместить на перекрестках стационарные измерители силы.

— Отдельным искаженным хватит ума держаться подальше от центра, а приборов у нас не так много. — покачал головой Михаил Васильевич. — Но любая межведомственная помощь нами всячески приветствуется. Пока что это просто проблема, но, если тварям удастся значительно расширить свои ряды, организоваться формируя подполье — и мы сможем их достать только во время атак.

— Мы многие годы пытались выяснить кто стоит во главе секты в Петрограде, но, к сожалению, никаких следов. — развел руками Багратион. — Это должен быть богатый, достаточно влиятельный человек, способный достать не только карту коммуникаций, но и места для временной дислокации и испытаниям диссонансом. С одной стороны круг лиц и подозреваемых достаточно узок, с другой — любое обвинение может привести к полномасштабному скандалу, а доказательств нет.

— Ни одна тайная влиятельная организация, даже тоталитарная секта, не может долго оставаться тайной. — заметил Петр. — Тот же орден Асклепия маскировал одну деятельность под другой, но при этом был на виду. Совет безопасности Лиги наций — совершенно официальное собрание, потому что его существование не скрыть. Так что и с сектой Детей Господних тоже должны быть какие-то связи. Проколы, перебежчики…

— Боюсь тут все не так просто. Большинство искаженных — уроды, по всем человеческим нормам. А потому им приходится прятаться и выдать они могут разве что себя. — ответил Леонид. — Немногочисленные сохранившие нормальную внешность сектанты в основном скрытны, стараются не общаться с людьми и тоже быстро уходят от наблюдения. В общем — они не классическая секта, однако благодаря тому что каждый ее член обладает резонансом, иногда куда более сильным чем у среднего одаренного, сомнений в собственной избранности у них не возникает.

— Главное, чтобы к ним не явился их мессия, о котором они пытались публично вещать несколько лет назад. — отмахнулся Петр. — Во всем остальном, они просто очередные преступники, хоть и с даром. Патрули и измерители — допустимые траты для спокойствия столицы. Кто следующий?

Мы разбирали навалившиеся на империю проблему до позднего вечера, и только просидев на одном месте больше восьми часов я окончательно свыкся с мыслью о том что никогда, никто не сможет контролировать столько деталей самостоятельно. За каждой сухой строчкой, за каждым высказыванием одного из министров, стояли десятки, если не сотни рабочих часов их личных помощников. И ведь это была только самая верхушка айсберга. А сколько работы оставалось невидимой, сколько ее не показали, посчитав не столь важной.

Вторая пришедшая мысль была куда короче и проще — мы в дерьме. И это хорошо, потому что всего пару месяцев назад мы были в кровавом дерьме, и тонули в нем, а сейчас стоим по пояс и даже край видно. Вот только на этом краю стоят самосвалы готовые вывалить новые кучи, и надписи на них соответствующие… Англия, Германия, Швеция.

Глава 13

После заседания я понял на сколько незначительна и мелочна моя проблема с неполученными землями, но все же решил не отступать и добиться выполнения обязательств, которые добровольно взял на себя Петр, о чем и напомнил ему в присутствии матушки. Сказать, что тесть был недоволен… да нет, его занимали совсем иные вещи.

— Гриня, займись вопросом его высочества. — отмахнулся регент, и стоящий рядом секретарь тут же сделал пометку на своем планшете. — Этот неприятный эпизод и в самом деле стоит закрыть. А то, какой пример мы показываем молодежи?

— Начинание было хорошим. — пожала плечами Екатерина. — Но результат оказался немного предсказуем.

— Сейчас, обладая пост знанием, даже сомневаться в этом глупо. — согласился Петр. — Но всего несколько месяцев назад это было крайне неочевидно. Впрочем, даже если не знать подоплеки, в финале сошлись наследник Суворовых и Долгоруких. Два княжеских рода, подтвердив их общую силу наследственных одаренных.

— Мои товарищи, все как один достигшие девятого, а то и восьмого ранга, с вами не согласятся. — с улыбкой прокомментировал я. — И все это до двадцати лет.

— Этот феномен и в самом деле вызывает вопросы. — внимательно посмотрел на меня Петр. — Ровно до того момента как мы не вспомним кто их покровитель на самом деле. И мне очень интересно, нельзя ли повторить этот результат в более зрелом возрасте?

— Результат? — я улыбнулся и пожал плечами. — Думаю тут дело не столько во мне, сколько в них самих, их стараниях и усилиях. Вероятно, еще в программе тренировок. Но все возможно, надо проверять на практике. И думаю вам бы не хотелось стать тем, на ком эксперимент даст сбой.

— Эксперимент. — загадочно улыбнулась Екатерина, вкладывая в это слово явно иной смысл. — Хоть что-то общее у нашей семьи есть. Тяга к познанию, я имею ввиду.

— И изменение камней резонанса. — нашел более вескую черту Петр. — Не стану спорить, если есть возможность усиления взрослых одаренных и детей заслуживших доверия родов — ее нужно тщательнейшим образом изучить.

— Обязательно. — кивнул я, не став вдаваться в подробности. На самом деле мысль крайне здравая, и в то же самое время опасная. Для меня и моих юных сторонников в первую очередь. Сейчас мы — хоть и малочисленная, но быстро растущая сила. Через несколько лет, если ничего кардинально не изменится, рядом со мной встанут сильнейшие люди империи, а может и континента.

И все это можно перечеркнуть одним решением помочь какому-то старику. Любому. Конечно, мимо естественных ограничений никто не пройдет. Осваивать новые техники в двадцать и в пятьдесят лет — это две большие разницы. Но самому создавать проблемы своим соратникам, выращивая и укрепляя конкурентов, это дурацкая затея. Хотя и на это можно пойти, если наступят крайне тяжелые времена.

Главный тут вопрос, как бы дико это от мен не прозвучало — в удержании власти. Я не хочу оставлять ее в руках людей, которые довели империю до полураспада. Подумать только — брат с сестрой, готовые на убийство родственников только ради… ну да, удержания власти. А я чем тогда лучше? Да хотя бы тем, что не воспринимаю людей как ресурс! Может со временем это и изменится, но не сейчас.

— Ваше высочество, могу я отвлечь вас на минутку? — спросил секретарь Петра, заметив, что я задумался и отошел в сторону. — Какие земли вы хотели бы получить в Арылахском уезде?

— Учитывая, что мне присвоили баронский титул этих земель — все. — спокойно ответил я, про себя удивляясь. — Или там уже есть конкурент? Назначен другой барон?

— Ну что вы. — чуть смутившись улыбнулся секретарь. — Просто… сами Арылахские земли не такие большие, там всего пара деревень. К тому же они граничат с тунгусской диссонансной зоной. Места довольно опасные, дикие, и за последние сотню лет ставшие немного неуправляемыми.

— А это еще почему? — удивленно спросил я.

— Народы Сибири. — словно все этим сказано пожал плечами секретарь. — У них еще сто пятьдесят лет назад было свое государство, к тому же много национальных областей, вошедших под протекторат империи относительно недавно. Двести-триста лет назад. Свой менталитет, свои правила и вера.

— Ясно. В таком случае — давайте все. И прилегающие над которыми нет контроля, в том числе, я намерен поставить там городище. — ответил я, хотя мне ничего ясно не было. Похоже придется найти специалиста по этой теме, но уже не сегодня. За окнами — темно, сегодня уже только добраться до дома, медитация и спать. Единственное что меня немного напрягало — активное общение супруги и Екатерины. Пришлось усиливать слух, для того чтобы не подходить ближе, но выяснилось, что они всего лишь обсуждали платья фрейлин для бала дебютанток. А потому я решил подойти ближе.

— …эпохи Екатерины Великой, в честь вашего возвращения. — закончила к моему приходу Мальвина.

— Не слишком ли это будет вульгарно? — уточнила императрица-мать. — Все же Екатерина была довольно одиозной личностью, со своими страстями, и уподобляться ей в наше время не только вульгарно, но и неприлично.

— Зато и мужчинам понравится и у девушек недостатка внимания не будет. — пожала плечами Мария. — Выделим в отдельную когорту императорских фрейлин. Благо возглавить ее есть кому. Милый мне нужно еще пять минуток.

— Мария права, сынок. Вряд ли ты хочешь заниматься организацией чисто женских процедур. — кивнула ей Екатерина. — Цвет занавесок и скатертей уже определен, как и общая стилистика мероприятия, но разве тебе интересен крой платьев7

— Только тех, что будут на моей супруге. — улыбнувшись ответил я.

— Прости, но их доставят только к балу, и одевать их при тебе я не стану. — улыбнулась Мальвина. — Но, если захочешь, оставлю их на домашний показ. Но только после праздника.

— Дорогая, думаю такие вещи обсуждать стоит дома. — хмыкнув произнес я.

— Значит оставлю точно. — улыбнулась Мария. — Но по поводу кроя, я настаиваю. Нужно сделать не просто бал, а настоящий праздник. Пусть его величество уже женат на достойной женщине, у девушек должна быть иллюзия выбора и возможности. К тому же мы вернем балу дебютанток старый смысл.

— Думаешь все они найдут себе мужей? — удивленно выгнула бровь Екатерина. — Если рассчитывать на это, стоит определиться с местами для именитых гостей, рядом с прохождением дебютанток. Понятно, кто будет возглавлять их ряды. Но… к слову она будет готова?

— Она старается. — тут же ответила Мальвина, хотя Екатерина повернулась в мою сторону. На лице императрицы-матери на мгновение отразилось удивление, а затем ее губы вытянулись в странной улыбке. Хищно-многообещающей.

— В таком случае не стану вас больше задерживать. Мария, давай обсудим эти фасоны в более тесном женском кругу, скажем в понедельник? — уточнила Екатерина.

— Боюсь в понедельник не выйдет, ваше величество. Я стараюсь не пропускать занятия, которые позволят мне остаться на одном уровне с конкурентками. — ответила Мальвина, взглянув на меня полным укоризны взглядом. — Но во вторник я совершенно свободна и буду у вас в первой половине дня.

— Отлично, вот и договорились. — улыбнулась Екатерина. — К слову, я согласна на золотой век высшего света. Сделаем грандиозное шоу.

— Спасибо, ваше величество. — довольно ответила Мальвина, поклонившись. — Ты уже закончил?

— Да, и кажется у нас появилось куда больше земель чем я рассчитывал. — ответил я, показав планшет с обозначенной картой. Поселок Арылах, стоящий на одноименной речке, оказался совсем не центром выделенной области.

— И зачем нам так много? — нахмурившись оценила участок в почти тысячу километров Мальвина. — Хочешь начать экспортировать зараженный лес?

— Зараженным? — удивленно спросил я. — Кажется мне понадобятся дополнительные консультации не только геологов, но и лесников.

— Я мало что понимаю в этой теме, но разве вот этот участок… — Мария очертила пальцем большую часть наших земель. — Не находится под воздействием тунгусской зоны? Там же сплошные порождения диссонанса. Говорят даже лес меняется, становится хищным, что бы это не значило.

— Ну вот и выясним заодно. — пожал я плечами. — Надо найти специалистов, которые сумеют нормально объяснить, что в этой зоне такого, что мы ее никак не закроем.

— Если ты сумеешь закрыть зону диссонанса… да нет, даже просто пройти вглубь нее и выйти обратно, выжив и при этом не превратившись в безмозглое чудище. — Мальвина покачала головой. — Нет, милый. На такое безрассудное действо я тебя не отпущу. Это самоубийство.

— Может ты мне тогда объяснишь, почему наличие зоны в империи — это хорошо? — спросил я.

— Выше шанс рождения одаренных. — пожала плечами Мальвина. — Вроде еще какие-то материалы для реакторов добывают в непосредственной близости от нее. Но, ты прав, лучше подобное спрашивать у специалистов. Хочешь нанять кого-то конкретного?

— Пока только думаю об этом. — ответил я, не став уточнять что уже дал задание Гаубицеву найти мне всех ученых геологов, которые работали в теоретической плоскости геологоразведки. От воспоминаний от прошлой жизни остались лоскуты, не позволяющие собрать четкую картину воедино, но даже помни я точное местоположение города Мирный, указать его на современной карте не смог бы.

А ведь это тысячи километров ничем не отличающихся бескрайних зеленых морей тайги. Лучше знать хотя бы ориентиры, где искать то, что мне нужно. Вообще, если бы я не знал, что где-то в Сибири есть крупнейшие месторождения алмазов в мире, ни за что не стал бы копать в том направлении. Ведь всем известно, что алмазы добываются в южной Африке, а это буквально противоположный край света.

Дома нас уже ждали на медитации, при этом Ангелина почему-то опоздала. Пришла последней и очень сосредоточенной. Долго не могла расслабиться и войти в ритм. Пришлось уделить ей немного больше времени, чем обычно, но по ее отзывчивости и теплоте, с которой она принимала помощь я понял, что, между нами, по-прежнему все в полном порядке. Что-то она делала, и старалась, а остальное было не так важно.

Как ни странно, но больше всего сегодня меня порадовал Леха и Таран с Марией. Они отдались медитации на все сто процентов, и с моей небольшой помощью сумели даже наполнить ядро чакры третьего глаза. До первого открытого лепестка было далеко, но этот прогресс тут же сказался, изменив их восприятие.

— Спокойно. — проговорил я, отходя от троицы лучших. — Завтра утром у вас, возможно будет немного болеть голова. Перед глазами все будет чуть двоиться, и расплываться, ничего страшного, постепенно привыкните. Главное — контроль и самодисциплина. Вечером, на смотре, проверим ваше восприятие.

— Так у всех будет? — спросил Леха, пытаясь сосредоточить взгляд на ближайшей колонне. — И надолго?

— Как я и сказал — привыкнете. А что до того все или нет, надеюсь, что все присутствующие дойдут до визуального восприятия конструктов и аур. — ответил я. — Вы можете идти отдыхать, остальные продолжаем.

Как ни странно, никто не ушел, результат нужно было закрепить, а о самодисциплине я сказал не просто так. К счастью, намек поняли верно. Закончили только около полуночи, и тут же отправились спать. Пришлось настаивать на том, что душ и расслабляющая медитация перед сном — обязательны. И все равно, прогресс был колоссальный. Особенно у Мальвины.

— Что ты видишь? — спросила Ангелина, поддерживающая мою супругу под руку. У лисы прорыва не случилось, но в отличие от Мальвины ее чакра земли и воды были почти на максимуме, по четыре лепестка в каждой. Она практически перестала уставать, ела ровно столько сколько требовалось организму и физически была сильнее всех сверстниц, без явно проступающей мускулатуры.

— Не буду портить тебе сюрприз. — проговорила Мария. — Сама испытаешь эту пакость, тогда поговорим.

— Главное научиться контролировать поток энергии к глазам, и все будет в порядке. — заметил я, провожая девушек в мою спальню. — Кроме того, у вас обеих отличный потенциал, но раскрывать его нужно под чутким руководством. Иначе можно перенапрячь глаза и навсегда ослепнуть.

— Какие милые подробности выясняются. — невесело усмехнулась Мальвина. — И как хорошо, что наш чуткий учитель от нас никуда не денется.

— Если это сейчас был такой сарказм, говорящий о твоей зависимости от меня — не буду спорить. — усмехнулся я. — За все приходится платить, даже за любовь — взаимностью.

— Разве что взаимностью. — улыбнувшись ответила Ангелина. — Но Маша права, хорошо, что ты рядом. Уверена, вместе у нас все получится.

— Нам завтра ехать на прием к Шереметьевым. — напомнила Мальвина. — Как я с таким зрением поеду?

— Я его стабилизирую, так что все будет в полном порядке. — ответил я. — Вы уже опробовали на себе что значит видеть конструкты, осталось лишь научиться управлять этим процессом самостоятельно. Думаю, к балу дебютанток получится по крайней мере держать фокус.

— Вот только когда ты этому научился? Что-то не помню, чтобы у тебя были с этим какие-то проблемы. — спросила Мария.

— И я не помню, хотя была рядом почти с самого поступления в училище. — улыбнувшись заметила Ангелина.

— В прошлой жизни. — усмехнулся я. — Это как «после смерти выспимся», только наоборот.

— Не хочешь рассказывать, так бы и сказал. — фыркнула Мальвина, но похоже сегодня у нее разыгралось любопытство. — А ты и в самом деле до пятнадцати лет в коме лежал? Я понимаю, что будь ты нормальным, даже имбецилом, тебя бы показали свету еще лет в шесть и не скрывали, а возили бы по всем приемам. Но всё же.

— Я тот, кто я есть, не больше, но и не меньше. — ответил я, покачав головой. — Ты сама делала генетические тесты, ради уверенности.

— И не я одна. По слухам все великие рода, начиная с Багратионов, сделали такое исследование, используя останки твоего деда, так что тут никаких сомнений быть не может. — ответила Мальвина, заставив меня выгнуть бровь. — Что? Неужели ты думал, что в таком важном деле кто-то может поверить на слово?

— Странно что одного генетического тестирования хватило для их убежденности. — заметил я.

— А еще подтверждения от императрицы, согласия моего отца и наконец нашего брака. — ехидно перечислила Мальвина. — Даже сейчас некоторые сомневаются. Талантливых самоучек мало, но самородки встречаются. Даже гении могут появится из неоткуда, но поддержка великих князей и императорского рода — не появляются на пустом месте и все это понимают.

— Я надеялся тему с престолонаследием мы закрыли. — удивленно сказал я.

— Конечно, милый. — провела ладонью по моему лицу Мальвина. — До тех пор, пока все помнят, что именно ты закончил войну, не пошел против великих князей, и твои цели не противоречат интересам большинства дворян и бояр, все в порядке.

— Сколько всевозможных «но». — поморщившись ответил я.

— После того как взойдешь на престол и сформируешь собственное окружение, станет проще. — успокоила меня Мальвина. — А до тех пор, ты хоть и первый из претендентов, но не единственный. К слову, ход с моим отцом может сказаться негативно, особенно если он вернется окрыленный победой.

— Уж лучше пусть он победит. Иначе нам всем грозят очень большие неприятности, по сравнению с которым и борьба за трон — сущая мелочь. — ответил я, заставив Мальвину нахмурится. — Идём в душ, я проконтролирую чтобы потоки праны устоялись. А завтра утром, перед выездом, помогу их унять.

Правда спать мы легли только через час, и заметно уставшие, но зато отключились почти сразу. Вот только сон был тревожный. Утром, проснувшись и выполняя обычную гимнастику, я пытался вспомнить, что именно снилось, но осталось лишь смутное чувство беспокойства и постороннего недоброго взгляда.

— Все хорошо? — уточнила Ангелина, выходя из душа и когда я кивнул чуть нахмурилась. — Тебя там супруга ждет.

— В душе? — уточнил я. — Ладно, гадать зачем не стану.

Вздохнув я зашел в ванную комнату, где и в самом деле меня ждала Мария, но не обнаженная или в полотенце, а сидящая на пуфике и с удивлением разглядывающая собственные пальцы.

— Все нормально? — спросил я, подходя ближе.

— Ох. — Мальвина, только взглянув на меня зажмурилась. — Чего ты такой яркий?

— Да нет, вроде, как всегда. — я с усилием удержался от того, чтобы нахмуриться вновь. Я-то своей ауры со стороны никогда не видел, а внутреннее зрение — штука адаптивная и достаточно обманчивая. А как было в прошлой жизни — я и не вспомню.

— Ладно, давай чуть притушим виденье. — сказал я, присаживаясь рядом на корточки, но Мальвина вытянула вперед руку, отстраняясь. — В чем дело?

— Я хочу видеть, как ты. Чувствовать и ощущать всё. — ответила Мария. — Я словно внезапно прозрела. Только ты… слишком яркий.

— Ничего не поделать, особенности восприятия. — ответил я, успокаивая девушку. — К тому же я не постоянно вижу ауру, а подпитываю глаза только когда это необходимо. А если ты хочешь чувствовать, видеть и слышать все как я — тебе еще долго предстоит учиться. Лет пять, не меньше. И это при том, что у тебя будет чуткий наставник, который может поправить любые ошибки.

— А у тебя какой наставник был? — спросила Мальвина.

— У меня… — я замялся, искренне хотелось ответить, да вот только воспоминания об этом напрочь стерлись. Вероятно, в момент реинкарнации я посчитал их не такими важными как сами техники раскрытия чакр, но то, что кто-то помогал мне с ними не вызывало никакого вопроса. Я не первый на этом пути и не последний.

— Что, не хочешь раскрывать секрет? — язвительно спросила Мальвина.

— Наоборот, думал, как его раскрыть. — ответил я. — Мой учитель тебе ничем не поможет, он давно мертв. Но если ты готова пройти по пути брахмана, по пути отречения от мирской суеты и очищения своего разума и души от лишних тревог — я помогу тебе.

— Сказал тот, кто наслаждается битвами и хорошим сексом. — фыркнула Мальвина, приоткрыв один глаз. — Ну вот, опять.

— Успокойся. Вернемся домой, снова раскроешь чакру, а пока давай я помогу тебе адаптироваться. — сказал я, убирая ее руку и кладя пальцы на виски. — Научишься не просто заливать праной чакру а регулировать ее поток и давление станет проще. А пока будь добра, выполняй все что я тебе сказал и не дергайся.

Она и в самом деле перестаралась. Получив новую возможность, Мальвина с присущим ей упорством и целеустремленностью заливала энергией неокрепшие меридианы, чуть не разорвав их. К счастью, ее проблемы с энергоподачей на каждой чакре стали ее же спасением, она просто не могла провести до конца всю энергию, что хотела. Но пока я помогал супруге, из головы не шла одна мысль — что, если она права?

Перерождения добивались единицы из тысяч аскетов ушедших от мира чтобы воспитать в себе нового человека, очистится от мирской суеты и достичь просветления. Может даже единицы из десятков или сотен тысяч. Вот только были их миллиарды. Сколько людей за всю историю достигло реального перерождения?

Если допустить, что перерождение происходило не только в моем прошлом мире, но и во всех альтернативных, вроде этого, значит и шансов на появление одаренного вполне отличны от нуля. Да, мне повезло очутиться в почти взрослом, чистом от переживаний и мыслей теле, это не то же самое что родиться с нуля, объем мозга разный. Но все же, какова вероятность что где-то в индии, или в штатах, где йога не менее популярна, родится такой же как я? А главное — нужно ли учитывать это в своих планах?

— Сегодня официальный прием, так что использовать штурмовой шлюп нельзя. — заявила Мальвина, постепенно приходя в себя. — Кортеж или прогулочный катер?

— И то и другое придется заказывать из зимнего. — напомнил я.

— Я об этом уже позаботилась, тебе осталось только выбрать. — усмехнулась супруга, показывая свою предусмотрительность. — А еще я распорядилась подготовить для тебя выходной мундир, а то с тебя станется одеть ту же форму что и подопечный.

— Это показало бы нашу близость. — подумав сказал я.

— Ты будущий император! Ты можешь быть хоть сто раз его приятелем и наставником, но уровень у вас совершенно разный. И чем раньше ты это поймешь, тем лучше. — проговорила, словно строгая учительница, Мальвина. Учитывая, что при этом она сидела в халате на голое тело, а её голова находилась у меня в руках. — Эй! А как же отстранение от земных забот и страстей?

— Ну вот как раз ты мне и поможешь от них отрешится. О голодании куда приятней думать с полным желудком. — ответил я, но супруга уже ответить ничего не могла, лишь что-то невнятно промычала.

Через полчаса, выбравшись из ванной после душа, я все же примерил свой новый костюм. Надо отдать должное портной постарался на славу. В меру удобная, не сильно отличающаяся по крою от армейского мундира одежда, тем не менее несла на себе явный отпечаток хорошего стиля и дороговизны.

— Сколько же это стоило? — мрачно проговорил я, оценивая себя в зеркале.

— Ты такие вопросы задавать не должен. Больше того, у тебя таких мыслей возникать не должно. — заявила Мальвина, выбравшая для сегодняшнего официального мероприятия деловой костюм с золотой и серебряной оторочкой воротника. Словно изморозь встречалась с пламенем. Эффектно, ничего не скажешь. Но в то же время — строго в рамках делового стиля, ни намека на вульгарность или распутство.

— Я должен знать сколько стоит труд моих людей, для того чтобы адекватно оценивать собственные затраты. — возразил я. — Мы не на обеспечении государства, а количество алмазов в шкатулке не бесконечное.

— У нас в собственности уже больше десятка заводов и предприятий по производству медикаментов. — отмахнулась Мария.

— Они все — убыточные, и такими останутся еще несколько лет. — возразил я. — Жить по средствам, думая о будущем, нормально.

— Зануда. — пробурчала Мария. — Если денег не станет, мы просто найдем, где их достать еще. Куда важнее то, как мы выглядим и что делаем в высшем свете. А вся эта суета… какая разница?

— Очень большая. — покачал я головой. — И тебе, дорогая, стоит об этом задуматься. Даже если считать наши расходы песчинкой в общем бюджете империи, даже он не бесконечен. Мы должны понимать откуда берутся средства, куда они расходуются и каков наш бюджет.

— Для этого у нас есть помощники. Чтобы зарабатывать деньги. — нравоучительно вздохнула Мальвина. — Что ты как маленький? Есть люди, которые работают, есть которые зарабатывают, те кто управляют и те, кто правит. Ты, ну и я вместе с тобой, на последней, самой верхней ступени. Ты разрешаешь зарабатывать для тебя деньги, а не зарабатываешь сам. И уж тем более не работаешь.

— Знаешь… есть такая поговорка — можно вывести девушку из деревни, но деревню из девушки не вывести никогда. — хмыкнул я, глядя на насупившуюся супругу. — Так вот, дорогая. Я считаю, что невозможно зарабатывать не работая, управлять не зная то, чем ты управляешь с низу до самого верха, и наконец — править теми, кого не понимаешь. А если ты продолжишь так думать, мы с тобой сразу после сессии поедем на практику, куда-нибудь в глубинку. И жить будем пару месяцев только на зарплату. Чтобы ты поняла, как живет простой народ.

— Ты же это не серьезно, правда? — ошарашенно проговорила Мальвина.

— Посмотрим. — усмехнулся я, направляясь к выходу. — Леха, ты готов?

— Жду вас у трапа, капитан. — отозвался Шебутнов, судя по голосу парень немало нервничал, что вполне ожидаемо. А судя по словам, супруга сделала правильную стаку.

Выйдя во двор, я с удивлением посмотрел на остроносую прогулочную яхту с гербом Романовых. Жемчужно-белая, вытянутая, с шестью спрятанными в корпус двигателями и кажется даже выдвигающимися крыльями. У ее трапа нас ждал почетный гвардейский караул, немного нервничающий Леха, и хмурый Таран.

— В чем дело? — спросил я у товарища.

— Не пускают на борт, капитан. — ответил бурят. — Говорят неположенное.

— Вот как? Господа, кто из вас старший? — спросил я, повернувшись к гвардейцам в резонансных доспехах.

— Я старший, ваше императорское высочество. — отозвался сбежавший по трапу мужчина, лет тридцати пяти, с задорными завитыми усиками. — Разрешите представиться, гвардии полковник Евгений Старов.

— Очень приятно, Евгений. — кивнул я ему. — Разрешите представить моё доверенное лицо и командира личной гвардии Ивель Тайон. В данный момент не титулованный, однако вскоре он получит как минимум барона. По силе… думаю вы равны, хотя, наверное, Таран чуть сильней.

— Прошу прощения? — удивленно посмотрел на бурята полковник.

— Он мой телохранитель и летит с нами. Так понятней? — прямо спросил я.

— Я не претендую на ваши лавры, господин полковник. — тут же сказал Таран. — Своим отрядом вы будете управлять сами. Однако я от его высочества ни на шаг.

— Прошу прощения, ваше высочество. — нахмурившись повернулся ко мне Евгений. — Вы не доверяете нашей службе?

— Считайте это моей монаршей прихотью, полковник. — усмехнулся я. — Идемте, а то время уходит, а точность вежливость королей. И снайперов.

На эти слова нахмурившийся было полковник все же не сдержал улыбки и вскоре мы вчетвером заняли пассажирскую каюту роскошного прогулочного катера. Гвардейцы сели по обе стороны от нас, прикрывая от входа и с хвоста.

— Что-то не так? — спросила Мария, когда судно почти неощутимо качнулось и взмыло в воздух. Когда я еще научусь так плавно вести боты?

— Да нет, наверное. Просто непривычно ощущать себя пассажиром в удобном кожаном кресле, а не за штурвалом штурмового бота. — ответил я, улыбнувшись, и выглянув в иллюминатор. Особняк быстро отдалялся, превратившись в крохотный игрушечный домик, а вскоре и вовсе скрылся из виду. Катер начал разгонятся плавно, но вполне ощутимо, и я увидел, как из корпуса выдвигаются крылья.

— Так, что-то я не понял. А где у Шереметьевых имение? — удивленно посмотрел я на супругу. — Разве не в городе?

— Я же говорила, это боковая ветвь, лишенная княжеского статуса. Они живут за городом, под Псковом. За двадцать минут доберемся. — улыбнулась Мальвина, и в этот момент с носа корабля сорвался воздушный поток, мы перешли на сверхзвук, хотя шума в салоне по-прежнему было не слышно. Все же есть несомненные плюсы быть первым лицом государства.

Чувство беспокойство начало нарастать спустя несколько минут, и усилилось почти мгновенно.

— В чем дело?! — вскинув голову спросил я, на что охрана лишь переглянулась. — Свяжитесь с капитаном, что-то не так.

— Не беспокойтесь, ваше высочество, все в полном порядке. — привстав сказал один из охранников, и в этот момент корабль заметно тряхнуло.

— Я ставлю щиты на корпус. Маша на тебе хвост корабля. Леха — Таран, держите простые щиты в паре метров. Любого диаметра, просто предупреждающие. Капитан! Что черт возьми происходит?

— Капитан. — подойдя к кабине пилота постучал полковник. — Каптиан?!

Не дождавшись ответа, он дернул рукоять каюты на себя, и в этот же момент нос корабля взорвался, окутавшись огненным шаром. Поток воздуха разорвал поврежденную обшивку и ринулся внутрь, но я успел подставить щит. Вот только двигатели продолжали с ревом тащит нас вперед, и вниз. А где-то сбоку слышались разрывы снарядов.

Глава 14

Петроград, зимний дворец, оперативный чрезвычайный штаб.

— Локализовали место падения! — сказал Мирослав, выводя перед остальными карту местности. — Село Дубины под Псковом. Поисковые отряды вышли из города, будут в течении получаса.

— Принято. — ответил находящийся на видео связи Петр. Служба имперской безопасности сработала в штатном режиме, и когда сигнал яхты отправившегося в деловую поездку наследника престола пропал — тут же сообщила всем заинтересованным лицам. Вбежавшая в кабинет регента Екатерина хотела было уговаривать того лично отправится на место происшествия, но этого не понадобилось. Он прекрасно осознавал, что будет с империей если род, контролирующий камни резонанса, прервется. К тому же, на судне была его дочь…

— Брат, если ты не сможешь его спасти… — чуть охрипшим голосом проговорила Екатерина. — Я тебя никогда не прощу.

— Не начинай. — поморщился регент. — Лучше попроси патриарха помолиться.

— Хорошо. Сейчас никакая помощь не будет лишней. — кивнула императрица-мать, сжав до белизны костяшек кулаки. Потерять только обретенного ребенка, пусть он и был своенравным и отчужденным, она не могла. Не сейчас. Не так. — Выясните что там произошло. Должны быть свидетели.

— Уже занимаемся. — ответил Багратион-старший, лично курирующий начавшееся служебное расследование. Родственники дежурных гвардейцев уже были посажены под стражу, все каналы связи поставлены на прослушку, а расписание дежурств и выходы смен техников обсуживающих катера десятки раз сверены.

Пока была лишь одна пропажа — старший инженер-механик, отвечавший за общий контроль. Ни на работе, ни дома его не нашли. Как и его семьи. Судя по чекам и продуктам в холодильнике, они пропали две недели назад, но кто-то же ходил ежедневно на работу. Разговаривал с сослуживцами, которые упорно настаивали, что никаких изменений в его поведении не замечали.

— Доклад от службы ПВО. — привлек к себе внимание Мирослав. — Два часа назад торговое судно движущееся по еженедельному маршруту отклонилось от разрешенного воздушного коридора и пропало, уйдя на предельно низкую высоту. Нужно проверить радиоперехват за этот промежуток времени.

— Сделаем. — ответил Багратион. Ситуация с каждым мгновением направилась ему все меньше. Если в начале еще были варианты внезапного выхода из строя оборудования или ошибки пилота, то теперь становилось совершенно ясно что они имеют дело с тщательно спланированной и подготовленной операцией.

— Пошлите к Шереметьевым дополнительный штурмовой отряд. — приказал глава тайной канцелярии. Если и маршрут, и транспорт были заранее известны, то вероятно и сама причина вылета не осталась без внимания организаторов. И если вдруг выяснится, что род, находящийся под негласным контролем Долгоруких, имеет прямое отношение к покушению на цесаревича… от такого скандала они уже не отвертятся.

Военная семинария им архистратига Михаила. Подмосковье.

— Хорошо, дочь моя, не волнуйся, и я сам, и мои братья во Христе, все направим свои молитвы во спасение Александра. — успокаивал Филарет императрицу-мать по видео связи. И ведь надо было ему именно сегодня отлучиться из Петрограда. Однако, на одном цесаревиче свет клином не сходился, пока-что.

— Оставьте меня, братья. — попросил патриарх, и дождавшись пока служители выйдут из рабочей кельи, активировал коммуникатор. — Сергей, я надеюсь ты не имеешь никакого отношения к происходящему?

— Приветствую вас, Старший. — раздался смущенный голос на том конце, видео связь Филарет специально не включал, не было времени приводить себя в порядок. — Как вы и сказали, я лишь занимаюсь спасением страждущих. Наши братья и сестры, на них идет охота, но если вы о другом…

— Я поверю тебе на слово. Но не забывай, что все чего ты добился, твое положение, твоя сила, деньги и власть — все это наша заслуга, а не твоя. Предашь нас — умрешь. — жестко проговорил патриарх, и дождавшись невнятного согласия выключил связь. Барон Сбажин последнее время становился все менее предсказуем и контролируем. Но пока использование его в качестве связного и публичного лица приносило больше плюсов чем минусов. И все же, стоит подумать об его устранении.

— Прости господи сына своего, Филю. — проговорил патриарх, перекрестившись, а затем решительно направился прочь. К моменту, когда цесаревича найдут он должен быть в Петрограде. И даже принятие присяги от новых курсантов, прошедших подготовку войсковыми капелланами, можно отложить на потом.

А то, что их готовится куда больше, чем положено по штату, и у некоторых из них проявляются способности к резонансу без использования костылей в виде камней — так об этом никому знать не положено. Ведь официально у каждого на груди висит крестик с алмазом по центру.

Где-то в лесах под Псковом.

— Пресс! Пресс держать! — скомандовал я, уже понимая, что нам это не поможет. Прогулочный катер стремительно приближался к земле, а вражеское судно, продолжало вести ожесточенный огонь по горящему кораблику. Действуй мы заодно с гвардейцами, может что-то вышло, но им приходилось постоянно обновлять щиты.

— Щас грохнемся! — в панике крикнул Лёха, окончательно определив дальнейшую модель поведения. Удержать судно на лету нельзя, а значит что? значит главное удачно упасть.

— Все ко мне! — приказал я, перекрикивая свистящий в пробоинах ветер. К счастью дважды повторять не пришлось, гвардейцы подскочили в последнюю секунду, и я рванул лом, разрывая легкое суденышко изнутри. Хвост отвалился, и центральная часть, вместе с салоном, начала разваливаться на глазах, все стремительней приближаясь к земле. Но не прошло и секунды, как очередной залп накрыл ее, разорвав в щепки.

Обломки прогулочного катера разлетелись на много километров, и один из них — довольно крупная хвостовая часть, рухнула в лесную чащу. Ну и мы вместе с ней. Метров за пятьдесят до земли удалось существенно снизить скорость поймав обломки несколькими волнами пресса, но приземление все равно оказалось жестким.

Раздался треск ломаемых веток и верхушек деревьев, по сфере щита застучали крупные щепки, но конструкт выдержал, и только когда хвост грохнулся на землю инерция выкинула нас прочь. Я кое-кое как сумел поймать на пресс себя и супругу, а вот товарищам пришлось спасаться самостоятельно.

— Все живы?! — крикнул я, поднимаясь и помогая встать Марии.

— Да, нормально. — ответил Таран, пропахавший своим щитом метров пять, словно метеорит грохнулся.

— Леха? — громко спросил я, но мне никто не ответил. — Шебутнов, твою дивизию?!

— Здесь я. — глухо ответил Леха, выбираясь из-под сломанной еловой ветки. Он держался за бок, но судя по ауре серьезных повреждений у него не было. В отличие от двух из четырех переживших взрыв гвардейцев. Парадные доспехи, состоящие из кирасы и шлема, вероятно неплохо защищали от пуль, но вот с падением никак справится не помогли, наоборот, добавив инерции. Один неудачно приземлился, свернув шею, у другого из ноги торчал обломок ствола.

— Ты как, вояка? — спросил я, сев возле раненного. Тот лишь простонал сквозь сцепленные зубы. — Ветка прошла насквозь, но задела артерию. Нужно перетянуть и попробовать добраться до города. Щепки из ноги мы здесь не вытащим.

— Оставьте меня, вашество, уходите. — простонал гвардеец.

— По протоколу — ваша жизнь важнее всех нас. Мы должны немедля уйти от центра поражения… — поддержал товарища один из уцелевших телохранителей.

— По протоколу? — хмыкнул я, окинув взглядом место крушения. — Держите его, чтобы не дергался. Мне нужно перетянуть рану.

— Но. Есть. — вздохнул мужчина, и они с напарником навалились на плечи пострадавшего. Сдернув галстук, я обмотал бедро выше раны на несколько раз, а затем с силой затянул, просунув под петлю палку и закрепив. Импровизированный жгут не отличался надежностью, но это лучшее что было у нас в наличии. — На, зажми ветку зубами. Сейчас будет больно.

— Спасибо что-о. — пациент взвыл, до хруста закусив ветку, а затем обмяк, когда я обрезал застрявшее дерево резонансным клинком.

— Всё, вытаскивать его сейчас, без нормальной повязки, значит убить. Взяли под руки и в лес. — приказал я, поднимаясь. Подобрав оружие погибшего гвардейца я несколько секунд раздумывал, не отдать ли компактный автомат товарищам, но в результате забрал его себе, а Таран взял оружие у раненного. Мария и Леха остались с голыми руками, если можно так сказать про одаренных.

Отойдя от места падения я наконец начал ощущать запахи хвои, смолы и свежесрубленной древесины. А не только гари и крови. Но наслаждаться прогулкой по лесу было некогда. Чувство опасности вновь заныло болью в висках и оглянувшись я увидел, как преследовавшее нас судно идет на посадку.

— Кажется это контейнеровоз. — проследив за моим взглядом сказал Леха.

— Ага, контейнеровоз, обстреливавший нас из скорострельных орудий. — хмыкнул Таран. — А ты догадливый. Головой не слишком стукнулся?

— Если у них есть тепловизоры, а они у них почти сто процентов есть, то нас в этом лесу засекут без проблем. — заметил я, глядя на то, как судно зависает над лесом. — И что-то мне подсказывает что живьем они нас брать не собираются.

— Кэп, давайте разделимся. — предложил Таран. — Я могу держать щит над ребятами, вчетвером мы привлечём достаточно внимания, а вы сможете уйти.

— Про разделиться — мысль здравая. Вот только пойдет с ними Мария. — сказал я, обернувшись к супруге, как раз обломавшей каблуки на дорогущих туфлях. Ну да, ботинки или берцы были бы куда актуальней, но приходится обходится чем есть. — Ты единственная кто сможет удержать конструкт почти как я, и при этом не умереть от перегрузки. Мы отвлечём противника, заставим его распылить силы, а потом ударим.

— Уверен? — нахмурилась Мальвина. — Больше похоже на то, что ты собрался опять бросится в самоубийственную атаку.

— Ничего подобного. — отмахнулся я, а затем активировал ее камень. — Приготовься, сейчас будет немного некомфортно.

— Ох, да. — простонала девушка, вздохнув полной грудью. — Это максимум?

— Для тебя, да. — ответил я, отряхивая пальцы. Ощущения от потока праны расширяющего предельный пиковый показатель камня были не самые приятные. — И продержится он не больше суток. Готова?

— Как никогда. — ответила Мария ухмыляясь. — Мальчики, за мной.

— Ох она их заведет. — пробормотал Таран, покачав головой и глядя вслед удаляющимся гвардейцам. — Куда дальше, капитан? На врага?

— Да что вы все такого обо мне плохого мнения. — поморщился я, а затем усмехнулся. — Нет, бери этого задохлика и иди вон к тому холму. Если что — старьте щиты по очереди, можете вслух считать, для верности. А одиночную цель они скорее всего вообще не заметят.

— Рисковый ты, капитан. — усмехнулся Таран, и не думая возражать. — Хорошо, что богиня удачи тебя любит.

— Все продумано. Валите давайте. — ответил я, прикидывая, где лучше встать. Через несколько секунд товарищи скрылись в подлеске, направившись к обозначенному ориентиру, а я пошел в обратную сторону. Враги должны убедиться, что мы мертвы. Такие покушения без контрольного выстрела не проводят. А значит спустятся и будут проводить проверку обломков.

Так я думал, ровно до того момента как на хвостовую часть обрушился град снарядов. Десятки взрывов заставили меня рухнуть возле ближайшего ствола и прикрыться сферой. Канонада не прекращалась больше пяти минут, а когда наконец стихла, от места крушения осталась лишь горящая воронка, над которой поднимался жирный дымный след.

Горело всё, земля, обломки деревьев, и даже камни. Кажется, одним из последних залпов противник предпочел ударить зажигательными, чтобы наверняка. И останься мы у обломков катера, никакие конструкты нас не спасли. Я не уверен, что даже усиленный реактором и проводящим металлом щит фрегата сумел бы остановить такой залп.

— Твою мать. Наверняка работают. — пробормотал я, видя, как снизившееся судно дает еще несколько залпов в казалось случайные места. Наверное, сверху им было виднее куда бить, и я серьезно опасался за жизни товарищей, но в данный момент ничего сделать не мог. У меня из оружия только автомат для скрытного ношения да мои конструкты. Ни то, ни другое против корабля не эффективно. Особенно на таком расстоянии.

Артобстрел продолжался почти десять минут. Снаряды то и дело улетали в лес, пару раз пальнули и в мою сторону, и вжавшись в землю мне приходилось останавливать снаряды всего в нескольких метрах от себя, используя сферу. К счастью, я находился рядом с горящими и дымящими обломками, а потому били наверняка, но криво.

— Ну же, давайте, вам же тела надо проверить. — пробормотал я, с нетерпением дожидаясь пока судно пойдет на посадку для высадки десанта. К сожалению, твари попались опытные, и зависнув метрах в ста над землей судно выбросило несколько грузовых контейнеров. В последнюю секунду они зависли над землей, и я нахмурился, не понимая почему не вижу прессов, но затем заметил тросы, идущие к кораблю.

Рухнувшие на землю стальные ящики раскрылись и наружу выбрались несколько взводов пехоты в штурмовых доспехах и пара бронеходов. Силы куда более существенные, чем я ожидал увидеть. А самое паршивое — корабль все так же висел над лесом, находясь вне досягаемости.

— Ладно, значит в начале разделаемся с мелочью. — решил я, отступая в глубину леса. Доспехи не выглядели как-то по-особенному, но чувствовалось что производство не наше. Иная стилистика исполнения. Вместо цельного купола шлема — полусфера на жестком креплении. Меньше, вероятно легче, но выглядела она куда менее надежно. Правда никакого стекла или даже щели забрала. Скорее всего там те же камеры и тепловизоры что у нас, а это в свою очередь значит, что меня рано или поздно заметят.

Значит придется бить на опережение. Я подобрался, готовясь выстрелить собою с помощью Рывка в сторону противника. Воздействовать на тело, без привычных доспехов, было рискованно, но сражаться с противником многократно превосходящим тебя и числом, и вооружением в честной схватке — сущее самоубийство. Но только я собрался выпрыгнуть на приближающегося рыцаря, как в стороне раздался окрик.

— Пане! Он ест ту! — раздался громкий женский крик, и сразу половина врагов обернулась в сторону вышедшей из леса Мальвины.

— Какого… — я выругался, меняя планы на ходу. Почему они не стреляют? Может, потому что она вышла с высоко поднятыми руками, или обратилась к ним не на русском? Не знаю, но это и не важно, враги отвлеклись всего на секунду, даже группа, которая направлялась ко мне сменила цель, и этого оказалось достаточно.

Рывок! Подпрыгнув, я оттолкнул себя прессом, поймав конструкт подошвами ботинок, и выставив перед собой полусферу пробил густую хвою словно снаряд. Оказавшиеся в непосредственной близости враги начали поворачиваться, но делали это слишком медленно.

Я ударил серией ядер, как учили, вбивая по два-три конструкта с разных сторон в купола шлемов. Первый сбивал резонансную защиту, если она была, второй уничтожал активную защиту, а третий пробивал броню самой уязвимой части доспеха. На каждого врага уходило не больше десяти секунд. Я же, метался между ними, выставив смещенную Сферу, искажающую пространство на манер дымовой завесы.

Надо отдать должное, враги начали стрелять почти сразу. Били из крупнокалиберных пулеметов, не щадя патронов и союзников. А когда стало понятно, что взять меня этим оружием не выходит, по рядам врага прокатилась серия взрывов. Лишь запредельное обострение третьего глаза позволило мне вовремя уйти Рывком в сторону, и только потом я услышал запоздалый гром артиллерийских орудий.

— В лес! — прокричала Мальвина. — Уходи в лес, идиот!

— От идиотки слышу! — ответил я, мельком взглянув в сторону девушки.

Супруга, прикрывшаяся многослойным щитом, умудрилась лишить один из бронеходов конечности и удерживала плотный огонь сразу от взвода врагов, вот только они заходили с флангов, и вскоре девушке придется выбирать — отражать атаки спереди или с боков, ослабляя защиту. Или не придется.

Со стороны первой схватки, в которой мне удалось обезвредить сразу несколько вражеских доспехов, раздались выстрелы и крупнокалиберные пули ударили в спину одному из нападавших. Несколько убийц тут же сместили огонь на то место, но Таран с Лехой, попеременно ставя щиты, успешно держали позицию, используя тела врагов в качестве импровизированных укрытий.

— Не стойте на месте! — успел крикнуть я, когда артиллерия вновь открыла огонь. Не знаю, чем думало командование вражеского судна, но снаряды накрыли всех, и своих, и чужих. Сцепив зубы, я рванул к супруге, чтобы прикрыть ее от обстрела, но оказавшись рядом увидел, что она, каким-то чудом справляется сама.

Несмотря на раннюю осень, воздух вокруг нее казался промерзшим и в нем кружились отдельные снежинки. Снаряды били по выставленному над головой девушки щиту, словно нож раз за разом долбящий кусок льда. Вот только этот лед успевал восстанавливаться до того, как следующий снаряд попадал в конструкт.

— Сейчас… сейчас. — пробормотал я, оглядываясь в поиске хоть чего-то, что помогло бы нам в неравном бою. Взгляд упал на валяющуюся трубу многоразового ручного гранатомета. — Держи щит.

— А я, что, делаю?! — во все горло выкрикнула Мальвина, выставив обе руки к небесам, хотя расстояние между нами было не больше двух метров. Щит чуть опустился, и чувствовалось что каждое попадание дается ей с большим трудом, но тех секунд что она выиграла мне должно было хватить. Подскочив к оружию, я посмотрел на непонятные надписи, к счастью, сама конструкция не отличалась оригинальностью.

Растянуть, повернуть, открыть прицел, выдернуть предохранитель, прицелиться… Огонь! Ракета выскочила вперед, обдав меня горячим воздухом, и скрылась в направлении корабля. Несколько мгновений ничего не происходило, и я уже подумал, что неправильно использовал оружие, а затем на днище судна появилось крохотное огненное пятнышко.

— Твою же мать. — выдохнул я. — И сколько мне еще таких надо?

А в следующее мгновение весь правый борт судна покрылся бутонами взрывов. Щиты выдержали парочку, но не больше, а затем ударила молния, и корабль содрогнулся, буквально распадаясь пополам.

— Это ты его так? — ошарашенно спросила Мальвина.

— Если бы. Не ослабляй бдительность, у нас еще на земле врагов полно. — посоветовал я, прикрывая супругу, а затем заметил, что у нее из ушей идет кровь. — Щит!

— Держу! — вновь проорала девушка, встав рядом. Вырвав из стальных пальцев противника автомат, совсем мне не по размеру, я зажал оружие в тиски трех прессов, компенсируя нечеловеческую отдачу, и дал очередь по поднимающимся врага.

Одетые в резонансные тяжелые доспехи многие из них выдержали близкие попадания снарядов даже не получив контузии. Но там, где не справилась тяжелая артиллерия, вполне помогали крупнокалиберные бронебойные пули и пара конструктов. Я бил наверняка, ядро, короткая очередь, снова ядро.

Противник огрызался в ответ, и мне несколько раз приходилось обновлять перегруженную попаданиями сферу, но сказались тренировки с удержанием нескольких пластин и Шах, обеспечивающий мне почти бесконечную подпитку конструктов. Даже находясь на открытом участке мы с супругой сумели выдержать первый натиск, а затем количество врагов стало стремительно сокращаться.

Шебутной с бурятом засели на возвышенности, ощетинившись стволами и не жалея патронов. Стоило врагу лишиться артиллерийской поддержки, и даже наличие штурмовых доспехов перестало играть значительную роль. Укрытия и продвинутые конструкты справлялись ничуть не хуже. Благодаря позиции мы, по сути, взяли преобладающие силы врага в клещи, не позволяя сосредоточится на ком-то одном.

Перекрестный огонь, неудачное расположение, и вот враги уже тянутся к границе леса, надеясь укрыться за деревьями. А через несколько мгновений отступать становится некому. Горящее судно врага, бывший замаскированный под контейнеровоз тяжелый фрегат, рухнул прямо на отступавших, в яростной вспышке погребя под многотонным монстром всех врагов.

В небесах, быстро приближаясь, висело несколько точек кораблей. Даже с моим усиленным зрением было нереально разглядеть модели кораблей, но что-то мне подсказывало что один из них несет на борту орудие класса Перун. Иначе откуда бы взяться такой молнии?

— Ты идиот! — проорала на меня Мальвина, вырывая из раздумий.

— Что? — повернулся я к рассерженной фурии, набросившейся на меня с кулаками. — Эй! Успокойся!

— Ты обещал! Обещал, что не полезешь в пекло! — кричала Мария, стуча мне по груди кулаками. — А вместо этого послал всех по дальше и опять полез на рожон!

— Если бы ты не вылезла, я бы сделал все куда аккуратней. — попробовал оправдаться я, но никакие аргументы не могли успокоить рассвирепевшую девушку. Поняв это, я сжал ее в объятьях и целовал пока она не успокоится и не обмякнет.

— Дурак! — крикнула супруга, и я наконец вспомнил о ее контузии.

— Тихо! Не мешайся! — громко приказал я, положив пальцы ей на голову. Повреждения оказались существенными, и мгновенно восстановиться не могли, но я сумел локализовать проблему и снять кровотечение, чтобы регенерация тканей шла быстрей, а к девушке хоть частично вернулся слух. Кроме того, пришлось отвлечься на каналы меридиан, идущие к третьему глазу и зрачкам — они вновь были перегружены.

— Так должно быть легче. — сказал я, отступая, но девушка подалась вслед за мной, не дав отойти ни на шаг. — Ты чего.

— Дурак. — тихо произнесла Мальвина, вжимая лицо мне в грудь. — А если бы с тобой что-то случилось? Ты обо мне подумал? А о рыжей своей? Я бы тебя никогда не простила!

— Ну, все же нормально, обошлось. К тому же, до твоей самоотверженной выходки у меня все было под контролем. — заметил я, с удивлением гладя девушку по волосам. — Пойдем, надо проверить как там Таран и Леха.

— Живы они. — пробурчала Мария. — А за пару минут с ними ничего не случится. Давай, просто постоим?

— Хорошо. — кивнул я, оглянувшись и увидев, что товарищи и в самом деле ковыляют в нашу сторону без посторонней помощи. Осталось выяснить куда делись гвардейцы… Ну и дождаться спускающегося с небес судна. После артиллерийского обстрела лес представлял из себя просеку из перемешанных с землей стволов и горящих проплешин, так что даже флагман империи, линкор Петр Великий, с легкостью нашел место для посадки. А то, что это был именно он, я уже не сомневался. Спутать эту гигантскую металлическую тушу, подсвеченную гирляндой двигателей, с чем-то другим, было нереально.

Глава 15

— Петр Николаевич, рад вас видеть. — улыбнулся я тестю. — Вы немного припозднились.

— А мне, кажется, я как раз вовремя. — сухо сказал регент. — Маша?

— Я в порядке. — улыбнулась Мальвина, держащаяся за меня. — Только платьице помялось, ну и туфли придется менять.

— Там в лесу где-то должны быть еще трое выживших гвардейцев, один из них серьезно ранен. — заметил я, и один из адьютантов тут же отошел в сторону. — Надеюсь никому утро не испортили?

— Какая трогательная забота. — хмыкнул Петр. — Прошу на мостик, хватит уже торчать посреди леса в ожидании пули снайпера.

— Ну одну пулю мы предположим переживем. Но в целом я вашу мысль поддерживаю. Пойдем, дорогая. Надо привести себя в порядок. И оценить ситуацию со стороны. — сказал я, ведя жену внутрь корабля. — Таран, Шебот — в лазарет, проверится, после доложить.

— Принято. — глухо ответил бурят. Несмотря на то, что обошлось без серьезных повреждений, помяло нас всех. Сейчас, когда адреналин боя немного стих, я обнаружил что в костюме застряло несколько осколков. Хорошая ткань, ничего не скажешь, надо будет поблагодарить портного. Ну и супругу, она же его заказывала.

— Ты же понимаешь, что нас пытались убить дворцовые? — тихо спросила Мальвина, которая тоже начала восстанавливаться, проявляя свой характер.

— Да. — кивнул я. — К слову, кто отвечает за охрану дворца? Багратион?

— Нет, личная ее императорского величества тайная служба. — ответил Петр, идущий сзади. — Но к вашему любимчику тоже будет много вопросов. Такой бардак допустить — либо он ослеп, либо заигрался.

— И опять вопрос с Варшавским отделением. — прищурившись кивнула Мальвина. — Кто-то должен заплатить за этот провал.

— Нужно допросить выживших. Трое-четверо на поле боя точно лишь ранены. — прокомментировал я. — Выяснить кто и откуда. Покушение на цесаревича, то есть меня, это прямой повод для войны.

— Проблема только в том, что это граждане нашей империи. — фыркнула Мария. — Тебе-бы плотнее разобраться в народах что ее населяют. Это пшеки.

— Да, доспех очень характерный. — кивнул Петр. — Вот только непонятно откуда у них взялись деньги на вооружение в таком объеме. Но звоночек неприятный… кажется после бала дебютанток придется взяться за Варшаву всерьез.

— Что вы к нему так привязались? — не понимающе посмотрел я на Морозовых. — Ну бал и бал, ну покажут молодых невест…

— Ох, дорогой, как же тебе повезло, что у тебя есть я. — прижавшись ко мне рассмеялась Мальвина, но на полуслове схватилась за голову, зажмурившись.

— Пойдем, ка в лазарет, нужно убрать остатки крови и наложить повязку. — решил я. — Куда идти?

— Я провожу, ваше высочество. — сказал уже знакомый секретарь Гриня, и Петр махнул рукой, отпуская нас. — Честно сказать, ваше высочество, я удивлен что реакционеры из Польши решились на такие агрессивные действия. Жизнь в том регионе не слишком тяжела. Больше того, если сравнивать с остальными губерниями, тем же Уралом, и климат, и уровень жизни куда лучше именно в Варшаве.

— Пока я не слишком разбираюсь в национальной политике, все же Российская империя — наднациональное государство, не дробящееся по народностям. — ответил я пожав плечами и заметил как щека Грини едва заметно дернулась. — Не понимаю проблемы, в той же германии, если мне не изменяет память, проживает более ста народностей со своими диалектами, во франции — более двадцати.

— Россия завоеватель. — покачал головой секретарь. — Сложись история чуть иначе, и на всей восточной Европе правила бы Речь Посполитая.

— К счастью, мы этого никогда не узнаем. Как не узнаем и того, что было бы в случае победы Рейха во второй мировой. Можем только фантазировать на эту тему. — усмехнулся я, но в этот раз Гриня кивнул, вежливо улыбаясь. — При императорском дворе много дворян из Варшавы?

— Достаточно, как и с любой губернии. — ответил секретарь. — Наследники бывшего правящего рода, несколько представителей Сейма…

— Им разрешили сохранить свою структуру управления? — удивленно посмотрел я на Гриню. — Разве это не опасно?

— Как и сказал отец — элита, всегда элита. — вмешалась в разговор Мальвина. — С ней можно договориться и уже она ведет народные массы и выражает их чаянья. А даже если и не выражает, за десять — двадцать лет можно с помощью телевиденья, газет и сети любого настроить против вчерашнего союзника или наоборот, примирить с врагом. Запретить на местном уровне одну идеологию, закрывать глаза на проявление другой, и вот новое поколение, выросшее в своем информационном вакууме, будет уже ненавидеть то, чем восхищались и обожали их родители.

— К жителям бывшей Польши это не относится. — тут же возразил Гриня. — Они никогда не забывали о великом прошлом своей страны.

— И снова мы возвращаемся к вопросу почему не разогнали к чертям сейм. — повторил я. — Обезглавить, убрать старую аристократию, оставить только смешанные рода, в которых главенствует русская линия.

— Вы еще скажите передать предприятия и земли от аристократов — рабочим и крестьянам. — усмехнулся секретарь.

— И что они с ними делать будут? — легко ответил я, не поддавшись на явную провокацию. — И заводы и земля должны принадлежать государству. А оно уже обеспечивать всех работой и достойным уровнем жизни.

— Это… несколько радикально, не считаете? — удивленно посмотрел на меня Гриня. — К тому же, государству… или государю?

— Государству. — жестко ответил я. — У государя, как и у князей и прочих аристократов, есть кое-что, что легко позволяет купировать все вредные вопросы.

— Сила резонанса. — понимающе кивнул Гриня. — Но как же технологии? Рано или поздно появится оружие способное сопротивляться и даже противостоять природным особенностям одаренных. Да что там, уже появилось, теракт в дворянском собрании тому яркое подтверждение.

— А сегодня четверо не самых сильных одарённых сдерживали атаки артиллерийского фрегата, находясь без брони и поддержки. — усмехнулся я. — И с каждым поколением у дарников появляется все больше силы и возможностей. Мы тоже прогрессируем, не только технологии.

— Это верно. — улыбнулся секретарь. — Одаренные становятся сильнее. Жаль не только в Российской империи. А теперь, после падения ордена Асклепия в большинстве стран, рождаемость дарников может сильно вырасти.

— Ох мужчины. Вам бы о рождаемости говорить. — поморщилась Мария. — Будто вы что-то в этом смыслите. К тому же, у нас есть Тунгус, с чем с чем, а с одаренными у России в ближайшее время никаких проблем не будет. К слову, слышала Германия собиралась создать свою зону на территории бывшей Польши, да ей помешали.

— Это все домыслы, ваше высочество. — едва заметно поморщившись ответил Гриня. — Все, мы дошли. Я прикажу одному из офицеров встретить вас, после прохождения процедур и провести к каютам.

— Благодарю. — кивнул я, и поддерживая супругу зашел в медкабинет. В нос тут же ударил запах спирта и хлорки. В отличие от остального корабля в этом, довольно просторном, отсеке все было белым бело. И только красный герб ордена красовался на стене словно икона. Все ящички и шкафчики были закреплены, а на распашных створках дополнительно стояли фиксаторы. Удивительно продумано и удобно.

— Приветствую в островке спокойствия и стабильности, юноша. — сказал врач, в идеально выглаженном белом халате с той же эмблемой на воротнике. У меня аж глаз дернулся, непроизвольно. — Так и будете в дверях стоять, или все же зайдете за помощью? Судя по вашей супруге, она вам нужна.

— Раз вы знаете кто она, значит и меня знаете. — намекнул я.

— Конечно знаю. Как не знать главного возмутителя спокойствия, начавшего хаос в сравнении с которым — смута в империи лишь мелочь? Однако в приемном покое мы общаемся без чинов и титулов. Это моя привилегия как врача, если угодно. — развел руками мужчина. — В ответ гарантирую что не просто помажу ранку перекисью, но обработаю все как надо и проведу операцию если она показана.

— Что ж, меня устраивает. — не раздумывая ни секунды сказал я, и проведя Марию помог ей устроиться на кушетке. — Не маловато помещение, на полторы тысячи экипажа?

— Кабинет главы мед службы. — поправил меня доктор, с фонариком заглядывая в уши Мальвине. — На каждой палубе есть санчасть. Три хирургических отделения в безопасных зонах, лазарет рядом с казармами. В общем хватает. Странно… голубушка, вы меня слышите? А не должны, стенки порваны. Контузия серьезная, но крови почти нет. У вас повышенная сворачиваемость?

— Зашить сможете? — уточнил я.

— Ну что вы, молодой человек. Такие травмы не зашивают, а заклеивают. Ткани слишком тонкие, им нужно только дать опору для восстановления. — по-доброму улыбнувшись сказал врач. В принципе он вызывал доверия, но я прекрасно помнил главврача Пироговской крепости-клиники, а потому усилил виденье аур и конструктов, чтобы проконтролировать операцию. К счастью, доктор и в самом деле не хотел ничего плохого, лишь аккуратно расправив разорванные куски такни и скрепив их медицинским клеем. — Ну вот и готово.

— Спасибо, доктор. — сказала Мария, чуть поморщившись. — Щиплет, это нормально?

— Абсолютно. Я промыл рану и обеззаразил, так что это не помешает регенерации, а вот чересчур быстрая сворачиваемость крови может привести к тромбозу и другим осложнениям. — прокомментировал врач. — Если вы принимали соответствующие препараты — лучше ими не злоупотреблять.

— Нет, это естественный процесс. — прервал я доктора, уже потянувшегося за таблетками. — Думаю ее кровообращение вскоре восстановится.

— Думаете? — чуть поднял бровь врач. — Очень интересно. А эти ваши мысли как-то связаны с неестественным отблеском в глазах? Я нисколько не осуждаю применение боевых усилителей и препаратов, особенно в столь экстремальных обстоятельствах. Однако злоупотребление ими может крайне негативно сказаться в зрелом возрасте, а до старости вы можете и вовсе… что вы сделали?

— О чем вы? — улыбнулся я, вернув себе обычное зрение. Врача чуть ен передернуло от такой перемены.

— Мутации тоже могут быть опасны… очень опасны, особенно если они будут искусственно реплицироваться у следующих поколений. — нахмурившись сказал доктор. — Молодой человек, позвольте несколько слов наедине?

— Вряд ли вы можете сказать что-то, что сильно повлияет на наши с супругой отношения. — улыбнувшись сказал я. — А уж о государственных и вообще тайнах она, пожалуй, знает даже больше меня.

— Это не… хорошо. — мужчина нахмурился, собираясь с мыслями. — Молодой человек, ваше высочество… вы же слышали речь главврача Никодима Костева? Ту его часть, которая могла многим показаться истеричной и чересчур эмоциональной?

— Её весь мир слышал. — кивнул я.

— Боюсь вам не понравятся мои слова, но это правда. — сухо сказал врач.

— Если вы хотите что-то сказать, то говорите прямо. Одной этой фразой вы ничего не объясняете. — сказал я, чуть усмехнувшись.

— В таком случае вам придется принять мои слова о том, что рост количества одаренных, особенно сильных одаренных — очень опасен. Даже существование одного великого князя Морозова — нарушает естественный ход вещей. Он буквально меняет реальность под себя, ломая наш мир. — сказал доктор, явно сдерживаясь. — Если у вас ярко выраженная мутация, увеличивающая склонность к использованию резонанса, это может пагубно сказаться не только на вас, но и на ваших детях. На всем мире.

— Не беспокойтесь, никаких дополнительных мутаций, мое тело в полном порядке. — серьезно ответил я. — Кроме того и усилители мне не нужны.

— Признание наличия проблем, уже половина их решения. — прокомментировал доктор. — Если вы позволите провести тесты…

— Нет. Не позволю. — жестко пресек я все дальнейшие попытки врача. — Или вы, как ваши собратья по ордену, стремитесь проводить живодерские опыты?

— Да при чем тут это?! — возмутился доктор, отодвинувшись вместе с креслом, закрепленным на рельсах, но быстро взял себя в руки. — Прошу прощения, наговорил лишнего. Если у вас нет других жалоб — мы закончили.

— Постойте, доктор. Раз уж вы первым подняли эту тему я хочу обсудить ее подробней. — подняв ладонь остановил я врача. — Вы с отчаянной убежденностью говорите, что одаренные нарушают баланс. Что это, вера в догматы вашего орден, или что-то большее? Может, у вас есть какие-то доказательства?

— Если вам мало влиянию диссонансных зон на природу, вспомните появление жутких тварей во время открытия врат. — покачав головой проговорил врач. — Теракт в Петрограде — самый яркий пример почему применение резонанса должно быть если не запрещено, то максимально ограничено. А сейчас оно лишь растет, все больше внедряясь в нашу жизнь, вместе с измененными металлами, вывозимыми из близлежащих с зоной рудников и африканскими алмазами, наводнившими мир.

— Прогресс может быть чудовищным, тут ничего не поделать. — пожал я плечами. — Загрязнение окружающей среды от заводов ядохимикатов и удобрений влияет на природу ничуть не меньше, а то и больше, чем резонансные технологии. А недооценивать их полезность не выйдет даже у вас. И я сейчас говорю не про летающие боевые суда класса линкор, я говорю об автомобилях на резонансном двигателе, которые обслуживают абсолютное большинство магазинов, заводов, фабрик, фермерских хозяйств — и все это без использования топлива. Посчитайте сколько будет выбросов в атмосферу от двигателей внутреннего сгорания.

— Вы бы еще вспомнили паровые машины. — улыбнулся мне, словно маленькому, доктор. — Есть же передовое производства — электромобили в конце концов. Они питаются обычным электричеством, вырабатываемым с помощью гидроэлектростанций — их вполне хватит для того, чтобы снабжать энергией большую часть человечества и при этом не угрожать ему уничтожением из-за распространения резонанса.

— Что-то мне эта дискуссия напоминает. Не могу только вспомнить что. — хмыкнул я. — Но надеюсь вы не будете спорить, что распространение так называемых экологичных автомобилей будет связано в первую очередь с добычей неимоверного количества природных ресурсов, для тех же батарей. А заменить резонансные электростанции просто не чем. Разве что угольными или газовыми, но это, как я уже говорил, для природы может оказаться куда плачевней.

— Любой прорыв в параллельный план будет катастрофичней выбросов даже от тысячи угольных станций. — не согласился со мной врач. — Возможно я выступлю адвокатом дьявола, но миссия ордена по ограничению распространения одаренных и их воздействия на мир — важнее всего.

— Вы скажете так же, если вдруг ваши дети окажутся одаренными7 — уточнил я, заставив врача нахмуриться. — А если вдруг ваш сын или дочь влюбятся в одного из нас?

— Это крайне маловероятно. — отстранившись произнес мужчина.

— Да? Хм. А если я скажу, что вы сам — одаренный, просто неинициированный? И воздействуете на мир, даже не осознавая этого? — я вновь нагнал прану в глаза, заставив их чуть светиться. — К слову у вас был неплохой потенциал, на твердую десятку.

— Если вы так шутите— то совершенно не смешно. Я проходил профилактические ежегодные осмотры и никакого воздействия резонанса ко мне обнаружено не было. — поджав губы ответил врач. — Я не мутант.

— Ах вот как мы заговорили. Не мутант. А потом — одаренные нелюди. А раз не люди то и обычные права на них не распространяются. И убивать их можно, и стерилизовать, и опыты проводить. Да, доктор? — чуть прищурившись посмотрел я на собеседника. — Вы можете сколько угодно убеждать себя в том, что вы хороший. Но правду это не изменит. И к слову, я не шутил. Если я мутант, то вы тоже. Правда слабый, не контролирующий свои силы и не использующий их. Всего доброго.

— И вам. — нахмурившись ответил врач, проводив нас взглядом.

Поддерживая под руку Мальвину, которая постепенно начала приходить в себя, я вышел в коридор. Нас и в самом деле ждал один из ординарцев, проводивший нас по довольно широким для корабля проходам к офицерским каютам, одну из которых подготовили специально для нас. Судя по креплениям для брони — она предназначалась для одаренных.

— Это правда, то, что ты сказал тому доктору? — спросила Мальвина, когда я усадил её на койку. — Ну, про то, что он такой же одаренный, как и мы? Только мы талантливей, моложе и более целеустремленные.

— Как ты верно подметила — мы другие, но он тоже мог быть, или даже был дарником. Хотя без инициации и камня всё это лишь домыслы в пользу бедных. Толку от них нет. — ответил я, присаживаясь рядом с супругой. — Тебе нужно отдохнуть. Я восстановлю нормальное кровообращение и усилю регенерацию тканей. Может быть неприятно, но ничего катастрофического.

— Ладно, только я по-прежнему плохо слышу. — нахмурившись ответила Мальвина. Когда я положил пальцы ей на голову и начал править потоки энергии она неприязненно поморщилась.

— Думаю тебе стоит поспать, это пойдет на пользу организму. — сказал я, активируя соответствующие области мозга девушки. — Как закончатся допросы и будет какая-то информация, я тебя разбужу, а пока отдыхай.

— Хорошо. — зевнув ответила Мальвина, и закрыла глаза. Приглушив свет, я проконтролировал что у супруги все хорошо и вышел наружу.

— Чего желаете, ваше высочество? — спросил караульный.

— На мостик, пожалуйста. — коротко ответил я, и мужчина без лишних слов повел меня по кораблю. Надо отметить, что убранство линкора хоть и было куда богаче моего фрегата, материалы отделки, люстры и прочее, но коридоры оказались не сильно шире. Разве что ближе к мостику, прячущемуся вместе с реакторным отсеком в самом центре корабля, стало чуть просторней. Но разминуться двум людям в резонансной броне было все равно проблематично.

Совсем другое дело — мостик. Даже сейчас, на земле, все экраны работали в штатном режиме, и зайдя в помещение я на несколько секунд потерялся, не видя людей. Все оказалось проще простого — на спинках кресел персонала тоже были установлены дисплеи, так чтобы капитан мог видеть сквозь них.

— Ваше высочество, добро пожаловать на мостик. — шагнул мне на встречу неизвестный офицер. — Прошу прощения, но во время боевого дежурства я не могу позволить вам вмешиваться в управление кораблем.

— Вот как? — я чуть поднял бровь, и мужчина непроизвольно вытянулся, и поджал губы. — Расслабьтесь. Вмешиваться я даже не собирался, у меня для этого свой фрегат есть. Где Петр Николаевич?

— Его сиятельство сейчас находится в карцере, там проходит допрос пленных. — взглянув на планшет ответил ординарец.

— Ясно, можете меня с ним связать? — уточнил я.

— Одну секунду. — кивнул собеседник, взявшись за рацию. — Карцер ответьте мостику, прием. Так точно, его высочество… есть. Ваше высочество, вы можете дождаться результатов расследования в предоставленной каюте или пройти в карцер.

— Предпочту второй вариант. — кивнул я, и развернулся к сопровождавшему меня караульному. — Знаете где он находится? Ведите.

— Сюда, ваше высочество, нужно спустится на три палубы. — сказал сопровождающий, стоило нам выйти из охраняемой зоны. В стене открылась небольшая дверца ведущая в освещенную полутораметровую трубу с гладкими стенами.

— Эм. А где лифт? — удивленно спросил я, понимая что чего-то не схватываю.

— Прошу прощения. — на мгновение замялся провожатый. — Вы же умеете пользоваться конструктами для десантирования? Это лифт для командного состава, а там все одаренные от десятого ранга.

— А. Понял. Значит на три палубы? — уточнил я, и создав щит шагнул в пустоту. Возле выхода нашелся указатель 1ПМ, вероятно обозначающий первая палуба — мостик. Значит мне к 4П. Щит сменился на Пресс, и я плавно опустился к нужному проходу, где меня встретило двое охранников с автоматами. — Его сиятельство здесь?

— Да, в смысле здесь, в смысле так точно! — не сразу узнав меня вытянулись по струнке охранники. Я же шагнул вперед, освобождая место для провожатого. Надо отметить, что у него такой плавности добиться не получилось. Мужчина буквально рухнул в подставленный пресс, но то, что он мог поддерживать его полутораметровый размер уже говорило о немалом мастерстве. Схватившись руками за края дыры он убрал пресс, одновременно вытянув себя наружу.

— К-кхм. Прошу за мной. — приведя себя в порядок сказал провожатый. Но пока мы шли у меня зародилось очень неприятное чувство. Не опасности, а какой-то тоски. Замерев, чтобы сосредоточится, я активировал третий глаз, пытаясь понять, что это за чувство и с какого направления оно меня ждет.

— Ваше высочество? — обратился провожатый, но я остановил его, подняв руку.

Довольно далеко, метрах в ста. Чуть выше и… я повернулся туда откуда чувствовал напряжение и максимально усилил виденье с помощью праны. В первое мгновение я чуть не ослеп, столько разных аур встало у меня на пути. Но все они были совершенно чужими — и лишними. Все, кроме одной, давно знакомой и даже родной.

Мальвина лежала на кушетке, но в выделенной каюте был кто-то еще. Он поднял руку…

— Ближайший лифт? — рявкнул я.

— Тот же с которого мы спустились. — ответил провожатый.

— Далеко… — я не стал раздумывать, сферу на левую руку, активировать пробойник на максимум. Лом! Конструкт со скрежетом пробил решетчатый пол сразу трех палуб, крест на крест, высвобождая пространство. А следом я метнул себя, подставив Сферу и вскрывая ослабленные перекрытия. По сторонам слышался мат и, кажется, предупреждающие окрики, но мне было все равно. Влетев на нужную палубу, я вновь метнул себя прессом, пролетев с нечеловеческой скоростью весь путь до каюты.

У двери было пусто, а ведь тут должен был караулить второй охранник. Плевать. Рывком открыв створку я влетел в каюту и отшвырнул от девушки замерившего над ней мужчину. В шее девушки остался шприц с наполовину введенной жидкостью, но враг, одетый в стандартный флотский мундир обера уже вскинул пистолет и кортик, бросившись вперед.

Конструкты в столь узком пространстве просто рассыпались от его проводящего оружия, но его пули застревали в моей наборной броне из сфер. Я же, подпустив его почти вплотную, ударил ядром, снеся половину плеча. Не убил, но смертельно ранил.

— Даже не надейся. Ты будешь жить пока не ответишь на все вопросы. — сказал я, подскочив и заблокировав ему руку с кинжалом.

— Смерть тиранам. — прохрипел мужчина с явным акцентом и вывернув руку выстрелил себе в висок.

Глава 16

Пулю я поймал у самого черепа противника, а в следующее мгновение влепил ему в челюсть, вырубая. Пережал кровоточащую рану, и бросил урода, не до него сейчас. Выдернув шприц из шеи Мальвины, я сконцентрировался на ее кровообращении. Яд уже начал распространятся по телу, странно что убийца решил использовать именно такой способ, но это сыграло нам на руку.

Во-первых, организм Марии уже укреплен, мы оба хорошо постарались, раскрывая чакры земли и воды. Во-вторых, мне удалось остановить введение яда, и большая его часть осталась в шприце. Ну и наконец, в-третьих, я тоже не собирался бездействовать. Раз убийца вводил яд в кровь, пока он не дошел до сердца у меня еще есть шанс.

Ударом остановив сердце Мальвины я опустошил шприц с отравой и активировав меридианы начал сгонять яд в одно место. Краем сознания я почувствовал угрозу и услышал громкие шаги со стороны коридора. Отвлекаться было нельзя, а потому я просто выставил сферу и влил в нее максимум хранящейся в Шахе энергии. Всю, без остатка, лишь бы меня не отвлекали.

— Эй! Ты что творишь?! — раздался крик от двери, приглушенный то ли моим объемным щитом, то ли концентрацией.

— Не мешайте. — сухо сказал я, полностью сосредоточившись на сборе отравы. Нельзя было медлить, иначе Мария умрет не от яда, а от кислородной недостаточности, но и спешить нельзя, оставлю слишком много, потороплюсь, и её организм может не справится. Капля по кале я выдавливал яд из сосудов и капилляров, собирал его в один отвратительный белый поток.

— Отойди от моей дочери! Что ты задумал, псих! — беспокоящий голос раздался куда ближе, я почувствовал, как Сфера трещит, прогибаясь, и добавил энергии уже от себя, сколько смог выделить без потери контроля над организмом супруги. — Не смей!

Занеся шприц над грудью девушки я вогнал иглу меж ребер и начал медленно вытягивать зараженную кровь вместе с отравой. Щит прогибался, истончаясь с каждым мгновением, и не выдержав лопнул, но я успел вытянуть большую часть в тот момент, когда меня отшвырнуло к стене рядом с нападавшим. В глазах потемнело от удара затылком и перенапряжения, казалось, еще немного и я потеряю сознание.

— Что ты с ней сделал! Она не дышит! — рявкнул Петр, схватив меня за грудь и подняв над полом. — Отвечай!

— Спас ей жизнь. — усмехнулся я, а затем ударил по нерву в локте, по печени и двумя пальцами по болевым точкам блокируя потоки правны в теле. Петр ударил конструктом, десятком смертельных игл, но в них не было силы, и подставленная сфера не только выдержала, но и сумела оттолкнуть выпучившего глаза регента.

— Не подходите. — предупредил я, и когда Петр не послушал, ударил кулаком. Мои руки все еще были короче, и противник явно это видел, да только я уже давно отучился бить без использования резонанса и Ладонь Шивы, сжатая в комок, прилетела тестю прямо в подставленный лоб. Того отбросило еще на пару шагов, и я наконец сумел сосредоточится на Марии, возвращая ее организм в норму.

В первую очередь, проверить остался ли яд. К сожалению остался, и уже рассеялся по организму, но в принципиально меньших дозах, одна сотая от того, что убийца собирался ввести и одна пятидесятая от того, что сумел. Запустить сердце. Кислород должен поступать. А теперь — вернуть в сознание.

— Гх-а. — глубоко вздохнула Мальвина, хватая ртом воздух, и в этот момент на меня вновь обрушились конструкты Петра. За счет своей колоссальной энергии он каким-то чудом сумел пробить мои ограничения и предусмотрительно атаковал издали, с безопасного расстояния.

— Надо было давно тебя прикончить. — прохрипел он, и я почувствовал, как тонкие ледяные иглы вгрызаются в сферу моего щита. Они не сумели его пробить сразу, но проходили словно нож сквозь толстую резину, медленно, но неуклонно.

— Отец?! — испуганно воскликнула Мальвина. — Ты что делаешь? ОТЕЦ!

— Дочка? Ты в порядке? — чуть оглянулся регент, и этого мне хватило чтобы резко уйти в сторону, снимая сферу и тут же прикрыться новой, когда десяток смертоносных игл прошли мимо меня и вонзились в металлическую обшивку каюты. Послышалось неприятное чавканье и металлический скрежет.

— Стой, где стоишь! — приказал Петр, создавая новую порцию конструктов. Теперь на меня со всех сторон смотрел целый сноп двадцатисантиметровых игл, способных с одинаковой легкостью пробивать конструкты и бронированную сталь. — Дочь, что здесь происходит?

— Я… не знаю. — честно ответила Мария, проведя ладонью по месту укола. — Я уснула после операции, а потом не смогла дышать.

— Тебя пытались отравить. Вот этот. — кивнул я в сторону неудавшегося убийцы, не собираясь оборачиваться.

— Как жаль, что он уже ничего никому не расскажет. — с сарказмом заметил Петр.

— Что? Да какого черта, я же его специально живьем брал! — раздосадовано выкрикнул я, все же оглянувшись. Сразу несколько игл Петра прошли сквозь задержанного, и если в животе или в бедре они еще были не так критичны, допросить еще можно было бы, то вот дыра с палец толщиной во лбу уже не оставляла никаких шансов.

— Кажется я не верно понял ситуацию. — сказал регент, под гневным взглядом дочери. — Но посуди сам, Александр, ты с окровавленным шприцем стоял над моей дочерь, а позади тебя труп стражника.

— Если это такое извинение, то я его не принимаю. — сказал я, продолжая удерживать пластину брони, между нами. На самом деле плевать мне было на его извинения, но и оставить это так просто не выйдет. — Лучше скажите кто это, и какого черта он пытался нас убить со словами «смерть тиранам».

— Я… ваше императорское высочество, я приношу свои искренние извинения и прошу о снисхождении. — внезапно произнес Петр, а затем, медленно поклонился. Сказать, что я удивился, значит ничего не сказать. Даже дар речи потерял, и только прикосновение Мальвины заставило меня выйти из транса.

— На этот раз ваши извинения приняты, Петр Николаевич. — прочистив горло ответил я. — Прошу немедленно заняться расследованием происходящего.

— Уж поверьте, займусь. — в голосе регента сквозила ярость. Даже не знаю с чего больше. — Как ты, дочка?

— Внутри все жжется. — поморщилась Мальвина, держась за грудь. — Но в целом нормально. Что это было?

— Мне это тоже очень интересно. — ответил я, подобрав шприц, ну хоть тут повезло — не раскололся и внутри осталась отравленная кровь. — Пришлось импровизировать, но материал на анализы у нас есть. Так что выясним.

— Хорошо. Старшего смены ко мне! — рявкнул Петр, и рядом с ним почти мгновенно застыл, вытянувшись по струнке офицер. — Знаешь кто это такой? Кто его назначил в караул?

— Так точно, знаю, ваше сиятельство, как не знать. — нахмурившись посмотрел на неудачливого убийцу офицер. — Поручик Вильнев, второй полк, выдающийся офицер и отличник огневой подготовки. В пьянстве и дебошах не замечен, в следующем месяце должен был идти на повышение.

— Вот как? И какого же черта он решил прикончить мою дочь? — нависнув над старшим смены спросил регент.

— Не могу знать, ваше сиятельство. Может помутнение рассудка? — с трудом выдержав взгляд Петра ответил сменный.

— Он где-то достал шприц с ядом, дождался пока напарник уйдет и только после этого совершил покушение. — заметил я. — Такое по помутнению рассудка не делается, это не с кортиком на старшего офицера кинутся.

— Именно. — кивнул Петр. — Еще раз спрошу, ты его в караул назначил?

— Так точно! В соответствии с приказом, поступившим с мостика тридцать минут назад. — ответил, весь покрывшись потом, но все же стоя по струнке, офицер. — Разрешите показать входящий приказ?

— Естественно. — бросил Петр, и стоило офицеру достать коммуникатор выхватил его из рук. Вот только увиденное ему явно не понравилось. — Что за бред?!

— В чем дело? — спросил я, продолжая обнимать прижавшуюся ко мне Мальвину.

— Не важно. — ответил Петр, и сделал несколько нажатий на коммуникаторе. — Доложить во внутреннюю службу по форме. Все материалы хранить в тройном экземпляре, включая бумажные копии.

— Так точно. — прижав руки по швам ответил дежурный смены. — Разрешите идти, ваше сиятельство?

— Иди. — угрюмо сказал Петр, а затем повернулся ко мне. — Может отведешь ее в лазарет? Понятно, что шприц не из воздуха появился, но при свидетелях медик её травить не станет, не самоубийца.

— Не будем рисковать, яд я почти весь выкачал, с оставшимся организм должен справится сам. — ответил я, прижав к себе супругу. — Она выживет, обещаю.

— Спасибо. — хмуро ответил Петр. — Надо сменить каюту, поселите в соседнюю Охрану удвоить. Тело убрать в морозилку, чтоб не испортилось до экспертизы. И чем черт возьми занимаются ремонтные бригады?! Быстро на первую палубу.

Сидеть рядом с трупом и в самом деле не хотелось, так что я перенес на руках Мальвину в соседнее помещение, которое спешно для нас подготовили, и уложил на кровать. К счастью, со своей задачей я справился, и сейчас погрузился в медитацию восстановления, пополняя запас праны на случай возможного повторного покушения.

— Это кто-то из своих. — заметила Мария через полчаса, когда яд почти рассосался, не оказав никакого вреда.

— Да. Дворцовые. — кивнул я. — Жаль только допрашивать некого.

— Если приказ пришел с мостика, скоро будет. Там не так много людей. — заметила Мария, и я снова кивнул. Реальность же вновь умудрилась нас удивить.

— Как вы тут? — спросил Петр, войдя в каюту без стука, и плотно прикрыв за собой дверь. — Могу приказать принести еду.

— Обязательно, но позже. — ответил я, поднявшись. — Что удалось узнать? Почему вас так покорежило от увиденного приказа?

— Потому что на нем моя цифровая подпись. — мрачно ответил Петр. — И послать такой приказ можно лишь с двух устройств. С моего личного коммуникатора, с которым я не расстаюсь, и с капитанского мостика. Вот только на нем этого приказа нет. Ни в отправленных, ни в удаленных. Сейчас спецы выясняют как это возможно. Скорее всего кто-то из шпионов пробрался на корабль и получил доступ… но есть и куда худший вариант.

— Это кто-то из своих. — повторила Мальвина, непроизвольно поморщившись.

— Они знали куда, и кто летит, знали на каком судне, знали маршрут. — проговорил я, загибая пальцы. — Подготовили ловушку и предупредили сообщников, а когда не вышло с покушением решили действовать более тонко… нужно выяснить кто мог взять шприц с ядом и когда. В коридорах есть камеры?

— Есть, но два часа записей было испорчено. При этом дежурные клянутся, что никто не подходил к накопителям, а значит опять — это сделали удаленно, с более высоким уровнем доступа. — ответил Петр. — У нас завелась гадюка, и в самом узком кругу. Возможно, из командного состава, допущенного ко дворцу.

— А не можем мы путать причину и следствие? — спросила Мария. — Возможно злоумышленник не знал заранее о нашем маршруте, а сам его готовил? Что если граф Шереметьев связан с покушением?

— Я не могу позволить вам отправится в Псков самостоятельно, но и командой рисковать не могу. До тех пор, пока расследование не завершено и подозрения не сняты со всего офицерского состава нам придется вернуться в порт. — сказал регент, сжав кулаки. — Даже если в этом замешаны только пшеки, круг подозреваемых слишком широк. Нужно проверять всех и тщательно, иначе нас ждет бунт.

— Он нас и так ждет. Выступления в Варшаве, замаскированные под сухогрузы фрегаты. Полностью укомплектованные боевые подразделения. — перечислил я, выпрямляя пальцы. — Тщательная агентурная работа, разведка, глубоко внедренные агенты, или просто — предатели во дворце.

— Это все отголоски войны, которую хочет развязать совет Лиги. Произойди все то же самое, но только после бойни на Урале, и страна бы уже развалилась. — мрачно проговорил Петр. — Если бы я потерял часть флота, затем дворян во время теракта, не успел бы вернуться и получил разрушенную столицу, наводненную монстрами… это стало бы началом катастрофы. И уж точно мне было бы не до выступления пшеков.

— А там и Лига бы подтянулась, с гуманитарными бомбардировками. — заметил я. — Вопрос только — что теперь? Они смирятся, или попробуют совершить покушение еще раз? Можно попробовать поймать убийцу на живца.

— Нет. Достаточно. — покачал головой Петр. — Мы возвращаемся в столицу. Нужно провести тщательное расследование, какие-то следы, но должны остаться. Отпечатки пальцев на шприце или игле, частички кожи в препарате…

— Ампула. — неожиданно произнесла Мальвина. — Если это стеклянная ампула с металлической отрывной защитой, он мог оцарапаться, или оставить волоски от перчаток. По качеству ткани можно понять из какого он сословия.

Говорила девушка довольно громко, но одновременно с этим нашарила на полке оставленные кем-то письменные принадлежности, обычный блокнот и ручку, и наскоро вывела… «можно следить за мусорками, никому не говорить, наоборот, заявить только высшему командованию, что с ближайшее время, как долетим в порт, начнем общую проверку. И посмотреть кто начнет копаться в мусоре».

— Хорошая идея. — прочитав надпись ответил Петр. — Нужно сохранить это в тайне от младшего офицерского состава. Вы двое, оставайтесь здесь, вам тут ничего не угрожает. Еду принесут и проверят при вас. А через час мы уже будем дома.

В следующие четверть часа корабль бурлил, словно муравейник. Во всех коридорах стояли караульные, да так чтобы видеть по два соседа с обеих сторон. У камер и каждого шлюза несла дежурство усиленная охрана. Высшему офицерскому составу было по большому секрету сообщено о том, что начались поиски улик, и что даже такая мелочь как крышечка от ампулы может стать решающим доказательством.

Все оказалось зря. Может преступник был умнее нас, может он просто не выкидывал ампулу, а оставил ее в укромном месте, а может и не было никакой ампулы? В любом случае долетели до порта прописки мы без всяких приключений. Если не причислять к таковым внезапную смерть от сердечного приступа одного из заключенных, но там стояла надежная охрана, и камеры работали, мужчина и в самом деле просто умер. А может как-то умудрился сохранить ампулу с ядом.

По приземлению за нами пришла целая процессия из императорской гвардии. Два полных взвода в тяжелых резонансных доспехах, едва помещающихся в узких коридорах и проходящих через шлюзы бочком. Но после покушения на супругу у меня отпала всякая охота спорить с мерами безопасности. Сколько бы не была сильна Маша, а этого чуть не хватило. И ведь могут попробовать повторить.

Это я поддерживаю третий глаз круглые сутки, а потому ощущаю опасность. Это мне, в случае отравления, достаточно активировать экстренное очищение организма или даже обыкновенный гормональный и ферментный всплеск. Яд, выстрел снайпера, даже заложенная под сиденье бомба мне ничем не грозят.

Мне, но не моим близким. И сегодня я понял это со всей отчетливостью. А самое поганое — в текущих условиях нельзя доверять даже гвардии. Она для меня чужая, хоть и носит статус сверх элиты. Единственные на кого я могу опереться почти безраздельно, потому что они целиком и полностью зависят от моего благополучия — бывшие однокурсники, полусотня Суворовцев. А значит нужно их усиливать по максимуму.

— Таран, Леха — присаживайтесь. — приказал я, кивнув в сторону кресел. Пока шло расследование нас задержали в Зимнем, но сейчас это было мне даже на руку. Товарищи, непривычные к убранству императорского дворца нервничали.

— Мы, наверное, постоим. — проговорил бурят, глядя на дорогущую обивку кресел. — Ваше высочество.

— Садись, кому говорят. — с нажимом сказал я, и штурмовик нехотя плюхнулся на место. — Удобно, мягко? Привыкай. Может не каждый день, но вам предстоит просиживать штаны на подобной мебели. Без титулов и чинов, по крайней мере пока мы без посторонних. Нужно объяснять, что сегодня произошло?

— Нас спровоцировали, вытащили в западню, а потом чуть ен прикончили. — мрачно проговорил Леха. — Прости, капитан, это мой косяк. Моя вина.

— С чего ради? — усмехнулся я. — У тебя есть опыт подготовки подобных мероприятий? Может защиты монаршей персоны? Нет. Значит и вина не твоя. Согласно всем протоколам — ответственным является командир взвода личной охраны, который должен был курировать поездку. Вот только с него уже ничего не спросишь — он мертв. А мы живы. О чем это говорит?

— О его полной некомпетентности. — усмехнувшись сказал бурят.

— Верно. А еще о нашей силе. Вы выжили в адской мясорубке, без доспехов, без оружия и группы поддержки. Больше такого быть не должно. — жестко проговорил я. — Куда бы мы не выдвигались — идем только взводом. По условно безопасной, охраняемой территории, двигаемся парами и с личным оружием.

— Нас во дворец с оружием не пустят. — заметил Таран.

— Значит надо сделать так чтоб пустили. — ответил я, повернувшись к Марии. — Кто у нас разбирается в подобных вопросах?

— Так чтобы ему еще и доверять можно было? — спросила Мальвина, задумчиво постучав пальчиком по подбородку. — Константин?

— Значит принц грузинский… как бы не вышло, что он тоже один из заговорщиков, мечтающих о разделе империи. — поморщился я, и получив поцелуй в щеку с удивлением посмотрел на супругу. — За что?

— Ты наконец начинаешь думать, как политик. — улыбнулась Мальвина. — Не существует абсолютной верности — только временные союзы и выгода. Во власти, финансах, перспективах. И если перспектива — собственное государство, которого нельзя получить никаким другим путем, то на другой стороне должно быть что-то на столько ценное, чего не может предложить или отобрать никто другой.

— Жизнь? — на всякий случай уточнил я.

— Ну не только. — рассмеялась девушка. — Здоровье, восстановление утраченных… м-м… сил. Ну и рост потенциала резонанса без потери возможности к деторождению. Удивительно, но у тебя действительно есть, что им предложить. А вот у моего отца, и даже твоей матери — нет.

— Хорошо. — кивнул я, и немного подумав набрал номер Кости, забитый в коммуникатор. Долго он себя ждать не заставил. — Приветствую, ваше сиятельство, удобно?

— Я вас приветствую, ваше величество. Для вас я всегда свободен. — с привычной хорошо чувствующейся в голосе смешинкой ответил Багратион-младший.

— Ну, я тебя за язык не тянул, раз всегда свободен — собирайся в Зимний. — сказал я. — Чем скорее, тем лучше, но не слишком торопись. Ты сейчас где вообще? У себя в Тифлисе?

— Даже если бы был в родовом гнезде — примчал за пять часов. — рассмеявшись ответил он. — А так — в Петрограде. Смогу быть через два.

— Отлично. В таком случае возьми все что тебе необходимо для жизни, а вещи для постоянного проживания, вместе со парой слуг, отправь в мое имение. — решился наконец я. — Мне нужен надежный человек на ответственную работу, и кроме как на тебя в этом деле мне рассчитывать не на кого.

— Понял вас, ваше величество. — посерьезнев ответил Багратион. — Буду через полтора часа.

— Ну а с вами, господа хорошие. — положив трубку посмотрел я на однокурсников. — Разговор будет куда веселей. С сегодняшнего дня мы начинаем усиленную программу тренировок. Круглосуточную. Заниматься будем даже во сне. Тебя дорогая это тоже касается, и не думай, что отравление станет для тебя оправданием.

— А как же остальные? — чуть нахмурившись спросил Таран.

— Не волнуйся. Ими я займусь, как только мы вернемся. Больше того, стандартные тренировки всей полусотни доведем до усиленных. В ближайшее время мне понадобятся надежные и крайне сильные доверенные люди. — сказал я, сцепив пальцы в замок. — Только боюсь пяти десятков будет мало… нам бы еще столько же.

— Если разрешите, капитан. — подобравшись посмотрел на меня Таран. — Пусть мы забрали лучших, но среди выпускников училища вам почти все беспризорники обязаны и силой, и ростом. А если им предложить работу в охране будущего императора — никто не откажется. Дураков нет.

— А своей регулировкой силы ты сумеешь обеспечить их почти абсолютную лояльность. — заметила Мальвина. — Лучшие цепные псы и защитники выходят из щенков которых кормишь с ладони.

— Мне неприятна твоя аналогия, но я ее понял. — поморщившись ответил я.

— Пусть неприятна. — пожала плечиками Мальвина, а затем посмотрела на Тарана так что он вздрогнул. — Пусть мой супруг относится к вам как к равным. Я сама вас выделяю и считаю большим чем просто слугами, но остальной свет должен видеть в вас только верных цепных псов. Иначе они почувствуют конкуренцию и взбунтуются.

— Мы понимаем. — легко согласился Лёха. — Но что на счет титулов? От них придется отказаться?

— Какие у тебя меркантильные друзья. — усмехнулась Мария. — Сразу чувствуется, этот далеко пойдет, особенно если будет отрабатывать все свои хотелки.

— Титулы будут. — серьезно ответил я. — У императора не может быть простых слуг и телохранителей. И хотя я пока не император, да и вы мне не просто слуги, но формальности мы соблюдать будем только до того момента пока они нам выгодны. Надо им всем организовать дворянство до бала дебютанток.

— Хорошо, я озабочусь этим вопросом. — кивнула Мальвина, вновь посмотрев на Леху. — А ты, раз сам об этом заикнулся, будешь мне в этом помогать. Готовить бумаги и прочее. Не самой же мне этим заниматься.

— Как прикажете, госпожа. — спокойно ответил Шебутнов. — На сколько я понимаю о моем родстве с Шереметьевыми можно забыть?

— Хочешь оказаться их родственником, если вдруг выяснится, что они участвовали в покушении? — с усмешкой спросил я, и товарища аж передернуло. — Именно. После такого их род если и выживет, то лишь чудом. И если придется мы это чудо сами и организуем.

— Обвинить в покушении и связи с восставшими, а затем заставить подписать декламацию о наследовании? — задумчиво проговорила Мария. — А что, ход неплохой, может и сработать.

— Да. Над этим тоже поработайте. — кивнул я. — Дождемся Багратиона и попробуем создать защитные протоколы. Я хочу знать, чем и где мы можем пользоваться, каким оружием, сколько охраны. Какие суда сопровождения. И Макса подключим…

— Что-то случилось, сын? — спросил Леонид, когда наследник рода зашел в кабинет и несколько секунд стоял, не решаясь сесть. — Что тебя беспокоит?

— Его высочество сделал мне предложение, от которого я не собираюсь отказываться. — честно ответил Константин. — Скорее всего поручит мне секретную службу и службу собственной безопасности. То, чего ты и добивался.

— Это же отлично. — усмехнулся Багратион-старший, откинувшись на спинке кресла. — И даже на десять лет раньше, чем ожидалось. Догадливый парень, понимает, что такие вещи нужно формировать из доверенных людей. Поздравляю!

— Спасибо, отец. — кивнул молодой мужчина, постучав костяшками по столу. — Я хочу тебя предупредить, что не стану сдерживаться. Если ты сейчас проводишь какие-то свои операции в непосредственной близости от будущего императора — лучше начинай их сворачивать до того, как я вступлю в должность.

— И не подумаю. — усмехнулся Леонид. — Во-первых, кто тебе сказал, что они есть? А во-вторых, если у тебя хватит мозгов и инстинктов их найти — это лишь покажет твою пригодность для императорской службы. Специально я подставляться не собираюсь, и так положение шаткое, но, если понадобится пара намеков на действия конкурентов — я окажу тебе такую услугу.

— В обмен на ответную услугу? — усмехнувшись спросил Константин.

— Естественно. — улыбнулся Леонид. — Ты давно взрослый, но только сейчас обретаешь настоящую силу. Докажи что ты ее достоин.

Глава 17

— Равняйсь! Смирно! — скомандовал Таран, когда новобранцы построились на заднем дворе. Даже на фоне фрегата стройные ряды одаренных представляла из себя внушающее зрелище, тем более что отозвавшихся на зов оказалось куда больше, чем мы рассчитывали. Почти две сотни вместо пятидесяти.

— Вольно! — скомандовал я, выходя вперед. — Дамы и господа, для меня честь приветствовать вас у меня дома. Как вы должно быть знаете, наша страна находится не в самой простой ситуации, и нам, как её защитникам, придется брать в руки оружие. С теми, кто считает, что пришел устраиваться на непыльную и денежную службу спешу распрощаться сразу — мы это острие копья и первая линия обороны.

— Мне известно, что у всех вас разный уровень подготовки, и разные возможности, но благодаря усердию и трудолюбию каждый из вас сможет достигнуть уровня моих взводных. — я указал на стоящего чуть ниже Тарана. — Даже не имеющий высокородных родственников сумеет пробиться через девятый, восьмой и даже седьмой ранги. Если же вы гордитесь своей родословной — знайте, что здесь вы станете еще сильней. Предела нет.

Большая часть, не смотря на команду вольно и мое обращение, стояла вытянувшись по струнке, но были и две выделяющихся категории. Первая, так называемая «безнадежная» или Черная. Беспризорники, сироты, дети неизвестных родителей или преступников. С ними все было более или менее понятно, выживание на грани и максимальная агрессия стали их постоянными спутниками. Отсюда и расслабленность, и переговоры в строю. А вот вторые…

Когда я объявлял набор в личную гвардию, я думал о том, что придут бывшие одногруппники недавно выпустившиеся из Суворовского училища и поступившие на службу по обязательному распределению. Артиллеристы, техники мелких суденышек, штурмовики не самых элитных частей. Те, кому в жизни будет тяжело, и кому я могу ее существенно упростить. И таких во дворе стояло человек сто.

Еще около пятидесяти — военные, мелкопоместные или вовсе безземельные дворяне, которым было все рано, где отдавать долг родине. Основой среди таких были мужчины двадцати пяти, тридцати лет. Об этих я думал, но не особенно на них рассчитывал, все же отбор должен был быть закрытым.

А вот последние… больше сорока человек, разговаривающих и смотрящих на остальных с явной усмешкой и чувством собственного глубокого превосходства над окружающими. Дворяне, из старых родов. Младшие дети боярские. Судя по высвечивающейся у меня на планшете информации, было даже пару княжичей. И что делать с ними я совершенно не представлял.

В идеале — сунуть в общую банку и пусть выживут сильнейшие, да вот только они и есть сильнейшие. Даже если не по максимальному пиковому выходу, то по владению конструктами так точно. Некоторые, те, что по старше, еще и по силе едва ли уступали мне, я даже узнал пару старшекурсников из академии.

— Сегодня мы начинаем формировать мой личный, потешный полк. Но ни задания, ни тренировки потешными не будут. В течении этого учебного года, мы дважды окажемся на боевых вылетах, скорее всего в качестве фрегата поддержки. Однако, это не значит, что на этом задачи будут окончены. — сказал я, стараясь держать голос ровно. Два вылета… если бы они знали с каким трудом мне вообще удалось выбить себе право покидать столицу после двойного покушения.

— Так же, наши подразделения будут сотрудничать с жандармерией. Участвовать в облавах, захвате преступников и нейтрализации ячеек сектантов. Все это — ради ваших и моих тренировок в условиях максимально приближенных к боевым. — сказал я, с облегчением заметив, как многие благородные хмурятся. — Нам вдоволь придется помотаться по канализации, заброшенным особнякам и незаконной застройке. Так что, кому это не по душе, может уходить сразу.

— Может еще чем-то надавить? — спросил стоящий рядом Константин.

— Ни наград, ни признания мы за это не получим. Только пот, кровь и опыт. Ну и конечно — жалование. — улыбнулся я, и многие с облегчением выдохнули. — Оно не сильно выше, чем на ваших армейских постах, потому как выплачивается не государством, а мной лично, из своего кармана. Однако, кроме вышеперечисленных минусов есть несколько. Первый — вы лишитесь всех своих званий.

— На службе мне, вы получите их заново, но только за реальные заслуги. За отвагу на боевых выходах. За помощь соратникам. За успехи в обучении и взятии новых рангов во владении резонансом. — перечислил я, и усмехнулся про себя, увидев, как радуются дворяне. — Минимальный ранг одаренного в моей постоянной дружине — восьмой. При этом его получили даже люди, не имеющие ни одного одаренного в семье до этого.

Вытянувшиеся лица аристократов надо было видеть. Военные и вовсе стояли словно мешком пришибленные. Еще бы, восьмой ранг — майорский. Или младший княжеский. Таких людей по всей стране не больше двух сотен. Ну максимум пяти, с натяжкой. Выше только великие княжеские рода.

— Понимаю, что у вас, в большинстве своем, ранг ниже. Это нормально. Для этого вам и будет дан год обучения и практики. — продолжил я, глядя на кислые мины. — Кроме прямых учебных и боевых обязанностей у вас будут так же обычные, бытовые. В частности, мы полностью формируем все службы полка, от учебно-строевой до снабжения, кухни и прочего. Сильнейшие и самые упорные в учебе войдут в сводную штурмовую роту под командованием моего первого заместителя — Ивеля Тайона. Позывной Таран. Прошу, пару слов о себе.

— Здравия желаю, господа и дамы. — гаркнул соратник, вытянувшись по струнке. — Многие из вас меня знают лично, однако большинству я не знаком. Разрешите представится — представитель малой народности большой Сибири, сын каторжанина, без какой-либо родословной. Титулов и званий, кроме камер-юнкерского не имею. Ранг владения — восьмой. Пиковый выход — девятый. Запас — шестой. Участвовал в Кавказском и Азиатском походах в должности командира штурмового взвода. В отражении атаки на Петроград — в том же качестве. Рад быть представленным!

— Благодарю. — кивнул я, когда Таран закончил. — А теперь самое главное правило, о котором многие мои бывшие одногруппники уже в курсе. Вы можете занять любую должность, если у вас хватит на то силы и мозгов. И должность командира первой штурмовой роты — в том числе. Есть ли кто-то, кто хочет бросить вызов Тарану и считает, что выше его достоинства подчиняться простолюдину?

— Разрешите обратиться? — спросил один из аристократов в первом ряду.

— Прошу, шаг вперед, и представьтесь. — кивнул я.

— Княжич Северуральский, Митрофан Долгов. Штабс-капитан двадцать четвертого уральского моторизированного полка. — четко и без лишнего пафоса сказал вышедший перед строем мужчина. — По каким правилам будет проводится дуэль?

— Благодарю за вопрос, Митрофан. — улыбнувшись кивнул я. — Боюсь это моя вина, я недостаточно четко выразился. Никаких дуэлей. Только абсолютные показатели по успеваемости, результатам в учебных боях взводами и поодиночке. Ну и конечно — поединок, если должность требует проявления личной силы. Как пример — одного из восьми моих телохранителей, дежурящих попарно. Поединок будет проводится в двух формах — в полном резонансном доспехе, и в легком гвардейском обмундировании.

— Что, если будет нарушена дворянская честь? — чуть нахмурившись спросил Долгов. — Мы имеем право на её защиту?

— Строго в соответствии с обновленным кодексом от сорок третьего года. — ответил я. — Однако предупрежу сразу, возможны неожиданности. Особенно когда вопросы касаются моей великолепной семерки. Тех, кто со мной уже давно. Господин Долгов, не хотите ли поучаствовать в наглядной демонстрации? Если сумеете победить Тарана — сразу получите место взводного в штурмовой роте.

— Прошу прощения… господин Суворов. — чуть замявшись ответил княжич. — Однако мое достоинство не позволяет мне участвовать в простом увеселении. Особенно пред простолюдинами.

— Понимаю и полностью принимаю вашу позицию. — улыбнулся я. — Как на счет тренировочного поединка в полном контакте? Если вас смущают свидетели, могу присутствовать лишь я и моя супруга, в качестве судей и страховки.

— От тренировки я не откажусь, плохого в этом ничего нет. — ответил, подумав Митрофан. — Даже если она прилюдная.

— Великолепно. Шебот, доспехи господам тренирующимся. Пули резиновые при полном пороховом заряде, мечи, щиты, гранаты. — чем дольше я перечислял, тем больше недоумения видел на лицах аристократов. Ну да, это не дуэль, где один благородный с мечом на босу ногу противостоит другому.

— Штурмовые, ваше величество? — уточнил Леха.

— Естественно, иначе они друг друга просто поубивают. — ответил я, и княжич нахмурился, но к его чести отступать не собирался. — Первая тренировочная площадка. Костя, позаботься, чтобы наши претенденты все увидели, мне нужно будет проконтролировать честность схватки.

— Сделаю. — кивнул, шагнув вперед второй мой заместитель.

— Разрешите представить, моя левая рука и доверенное лицо, князь Константин Леонидович Багратион. Так же известный многим как принц грузинский. — улыбнувшись сказал я, с легкостью читая недоумение в глазах и бояр и простых солдат. — Остаетесь на его попечительстве. Мы скоро.

— Здравия желаю, дамы и господа. — улыбнувшись сказал Константин, встав на мое место. — От своего лица хочу сказать, что так же горд быть сегодня перед вами. Как верно заметил граф Суворов, сегодня вам представился небывалый шанс, и пока идет подготовка я вкратце опишу обязанности служб, в которых вы можете претендовать на должности. Скажу сразу — легких не будет…

— Может зря ты столько страху на них нагоняешь? — спросила Мария, воспринимающая все происходящее как некое представление и развлечение.

— Ты их лица видела? — спросил я. — Нормально подготовлено меньше трети, из оставшихся половина считает себя выше остальных. Если бы они просто сбежали — это стало бы логичным и объяснимым ходом. Но кажется они всерьез решили поступить на службу все до одного.

— Ну так отсей их собственной волей, в чем проблема? — пожала плечами Мальвина. — Ты будущий император, только тебе решать.

— Ты… когда-нибудь ты меня этими словами задолбаешь. — проговорил я, на что супруга лишь улыбнулась и позволила себе на миг прижаться ко мне. Удивительно, но после двойного покушения наши отношения, пусть и совсем незаметно, но изменились. Я больше не чувствовал угрозы со стороны Марии. Вообще. И не потому, что девушка успокоилась, о нет, она продолжала оставаться все той же ядовитой гадюкой, но больше она не проявляла агрессию по отношению ко мне или Ангелине.

Она даже начала советоваться со мной по всем более-менее важным вопросам. Хотя некоторые все так же обходила стороной, но я решил в ее женские дела не лезть. Единственное что меня сильно напрягало — Ангелина все чаще где-то пропадала, и хотя в наших отношениях все еще преобладала искренность я чувствовал как она отстраняется.

— Доспехи и оружие готовы. — отрапортовал Краснов, когда мы спустились в тренировочный бункер. — Порох — полный, пули — твердая резина. На этих расстояниях разница будет только в отсутствии бронепробития.

— Ваше сиятельство, выбирайте комплект. — кивнул я в сторону пары штурмовых доспехов. — Они совершенно одинаковы, но так будет честнее. После наш главный инженер поможет подогнать его под ваш рост и длину рук.

— Благодарю, ваше императорское высочество. — нахмурившись ответил князь. — Костюм пилота мне положен?

— Конечно. Выбирайте. — кивнул я на висящие комплекты. — Какой у вас ранг?

— Восьмой полный. — ответил мужчина, но если в начале фразы я успел расслышать в его голосе гордость, то под конец он выглядел задумчивым. Ну да, Таран-то младше минимум на семь лет.

— Разрешите дать совет? — улыбнувшись спросил я, и мужчина, чуть подумав кивнул. — Не сдерживайтесь, старайтесь сохранять среднюю дистанцию и используйте все доступные вам конструкты. Если подпустите его слишком близко, боюсь долго не продержитесь, а я хочу, чтобы тренировка стала для вас полезна.

— Ваш слуга на столько силен? — еще больше нахмурившись поинтересовался князь Долгов.

— И силен в том числе. Но в основном он совершенно не умеет фехтовать, а потому сразу переходит от боя на конструктах и пулях в максимальный контакт. — легко ответил я. — Держите его на расстоянии, но не отпускайте слишком далеко.

— Это не слишком честно. — покачал головой Митрофан. — Вы открыли мне и все его сильные и все слабые стороны. Он же не знает про меня ничего.

— Если вам это поможет, хоть на каплю, считайте, что место взводного и прямая дорога к ротному моей гвардии у вас в кармане. — улыбнулся я князю еще раз, и подошел к Тарану. — Готов? Я постарался, чтобы тебя ждала настоящая мясорубка.

— Да я уже понял, капитан. — усмехнулся во все тридцать два зуба бурят. — Мне что-нибудь посоветуете?

— Не сдерживайся. — пожал я плечами. — Используй все чему научился, без остатка. Противник у тебя серьезный, но он не может и половину от того, что уже доступно тебе. Благословление нужно?

— Да. — кивнул Таран, и встал передо мной на одно колено.

— Благословляю тебя на славный и зрелищный поединок. — положив руку на голову соратника произнес я, одновременно стабилизируя потоки энергии, которые он старательно направлял к сетчатке и третьему глазу. Полтора месяца тренировок и усиленных медитаций, неделя со времени покушения и еще более жесткие, даже жестокие тренировки. Другой бы на его месте давно сломался, но не Таран. Будто оправдывая свое прозвище он не видел никаких преград, и пер только вперед.

— Спасибо, капитан. — сказал, поднимаясь бурят, и надев мягкий подшлемник забрался в резонансный доспех.

— Не думаешь, что это уже перебор? — спросила супруга. — Так пойдет слух что ты берешь на себя роль священника.

— Не священника, а их духовного отца и проводника. — легко ответил я. — И твоего тоже, между прочим. Но тебя же это не смущает?

— Нисколько. — пожала плечами Мальвина. — Но ты не дашь им слишком много силы?

— Я редко когда даю силу напрямую, и в Таране сейчас заемной силы нет ни на грамм. Я просто помог ему обуздать его собственную. — поцеловав супругу в лоб ответил я. — Еще полгода и с этим он будет справляться сам.

— И что ты дальше будешь делать с этим монстром? — тихо проговорила Мария, но не стараясь скрыться. — Даже не с ним одним, со всеми ними. Что если они решат выступить против тебя? Уже сейчас они отстают лишь на пару рангов, но их десяток. Это угроза, которую нельзя игнорировать.

— Думаешь они способны меня предать? После всего что я для них сделал? — чуть нахмурившись спросил я.

— Ну, может не сейчас. — пожала плечами супруга. — Но позднее, у них появятся дети, амбиции… кого-то могут обмануть, других подкупить или взять любимых в заложники. Всего не предусмотришь.

— В таком случае опасаться надо не их, а тебя, дорогая. — усмехнулся я.

— Пф. Ты ясно дал понять, что со мной будет, стоит мне даже подумать против твоего слова. — усмехнулась Мальвина. — Такой урок невозможно забыть. Божественное наказание и божественная милость. В руках семнадцатилетнего наследника престола. Да ты даже не отрицаешь… хоть бы возмущаться начал.

— А зачем? — улыбнувшись спросил я. — Все наши духовные практики и тренировки направлены именно на то чтобы стать просветленным, максимально близким к богам, ну или к богу, если тебе по душе монотеизм.

— Кажется мы заходим на чужую территорию. — покачала головой Мальвина. — Богословие — это точно не то, чего я хочу касаться. По крайней мере сейчас. Они там начинают уже?

— Да, уже. — находясь в полной безопасности, за пятиметровыми бетонными стенами мы могли со множества камер наблюдать как выйдя из одной двери противники расходятся в разные стороны. Можно было бы сказать, что арены или ринга, но, к сожалению, тренировочная площадка представляла из себя правильный восьмиугольник, так что ни одно из стандартных определений не подходило.

— Доложить о готовности. — приказал я, нажав на кнопку микрофона.

— Готов. — тут же отчеканил Таран, а через секунду подтвердил и князь Долгов.

— Даю трехсекундный отсчет. Три. Два. Один. Начали! — скомандовал я, для надежности продублировав приказ гудком сирены. А в следующее мгновение в бункере разверзлись врата ада.

Противники открыли огонь из тяжелых автоматов почти одновременно. Град пуль, зависших в воздухе и одновременно десятки конструктов. Таран, как я и думал, рванул вперед, стараясь сократить дистанцию, чтобы использовать недавно освоенный трюк, противник же, каким-то чудом умудрялся постоянно отступать, непрерывно обстреливая моего зама и метая ядра.

— Его щит попадания не выдержит. — заметила прищурившаяся Мальвина, умудряющаяся смотреть на бой сквозь стену. Да, тратила она энергии ненормально много, но молодой здоровый организм и врожденная предрасположенность позволяли ей исполнять подобные выкрутасы.

— Не выдержит. — не стал спорить я, глядя на то, как бурят в последнее мгновение, уходит из хитро подставленных диагональных ножниц. Два лома неслись на встречу друг другу, и у Тарана просто не чем было их остановить, но в последнее мгновение товарищ использовал Рывок, разом преодолев десяток метров.

— Быстрый. — пришлось признать мне, когда князь Долгов встретил Тарана ударом клинка крест на крест, Заставляя отшатнуться и выигрывая секунду на смену магазина. Таран оттолкнулся от стены ногами, меняя направление прыжка в воздухе, и атаковал снова. А затем неимоверным движением Митрофан увернулся от когтей урагана и взорвав светошумовую гранату отступил.

— Как ему это удается? Как он черт возьми видит конструкты Тарана? — пробормотал я, когда противник в очередной раз уклонился от диска, а затем подставил лом разбивая несущийся на него пресс. — Да не может быть…

— Думаешь он тоже владеет секретной техникой? — оглянулась на меня жена.

— Если бы, все куда сложнее. Он использует для обозначения конструктов пули. — покачав головой ответил я. — Смотри, не сразу заметил, но он же не стреляет в Тарана, бьет веером, по наиболее вероятным направлениям ударов. Хорош чертяка.

В этот момент Тарану все же удалось сблизиться с противником, разбив его лом когтями, перейти в рукопашную, разрубив подставленный автомат. А дальше произошло неожиданное. Митрофан не просто встретил бурята кулак в кулак, но и начал одерживать верх! Я глазам своим не мог поверить. Стиль рукопашного боя у Долгова в корне отличался от того, чему нас день ото дня учил Коловрат, но был ничуть не хуже, а может даже и лучше адаптирован для боя дарников.

Таран использовал только когти и бычьи удары, в то время как его противник во всю орудовал и ногами, и локтями, и конструктами, которые теперь обрушились на бурята со спины. Кто-то мог бы посчитать это бесчестным, но я сам обозначил что это не дуэль, а тренировка максимально приближенная к боевой. К тому же зачем нам бесполезные в реальности навыки?

— Смотри, он же оторваться теперь не может! — удивленно проговорила Мальвина, когда Таран попробовал выскользнуть из рукопашной схватки. Стоило ему чуть разорвать дистанцию, и противник схватился за меч, и буряту пришлось уходить в глубокую оборону, лишь отбивая град ударов.

Видно было, что за короткую схватку оба противника выложились на полную, и по всем правилам сейчас опыт должен был одержать победу над выдохшейся юностью. Но не в этот раз. Таран не просто для красного словца упоминал свой максимальный резерв, и когда противник уже расслабился, считая, что схватка за ним, Таран выкинул сразу всю руку козырей.

— Смещенный щит. — усмехнувшись ответил я на немой вопрос Мальвины.

Таран подпрыгнул, откинул себя назад прессом, и в то же мгновение выставил непрозрачный полог, в который князь влетел на полной скорости. Его Лом пробил конструкт бурята на вылет, развеивая и оба щита, и туман, образовавшийся из-за резонанса между плоскостями, вот только виновника за ними уже не было.

Опыт и врожденное чувство опасности не подвело князя, он резко крутанулся на месте, встречая удар врага. Одновременно прикрыл тело объемным щитом и выставил вперед лом, словно рыцарское копье. Да только к рыцарскому поединку происходящее не имело никакого отношения, что бурят и доказал в очередной раз.

Подлый, отвратительный прием, который я уже видел во время его нечестной дуэли Тарана с фаворитом третьего курса, имени которого я уже и не помнил, и который сам использовал не один десяток раз в реальном бою. Удар по ногам снизу вверх в зоне защиты противника.

Если у тебя нет предупреждения от чувства опасности или даваемого третьим глазом предвиденья, отразить такое невозможно. Конструкт появляется в паре сантиметров от голени и хотя не может нанести серьезный урон, заставляет противника сделать ошибку.

Долгов взмахнул руками, в попытке сохранить равновесие, и тут же получил сдвоенный хук справа. В начале когтем ветра и сразу за ним — обычным стальным кулаком, усиленным моторами. Таран не снижая скорости обрушил град ударов на противника, выбил из рук противника, и отбросил прочь проводящий клинок, а когда Митрофан в отчаянной попытке создал сразу несколько ядер и обрушил их на бурята со спины — в последнее мгновение отошел в сторону, позволив конструктам влететь в создателя на полной скорости.

— Где-то я это уже видела. — прищурившись проговорила Мальвина.

— Что я могу сказать… выходит я не самый худший учитель. — улыбнувшись пожал я плечами. — Стоп! Закончили. Техническую группу на площадку. И медика.

— Думаешь понадобится? — спросила Мария. — Я ничего такого в них не вижу. Вроде повреждений нет.

— Для порядка и наших зрителей. — ответил я, поднимаясь. — Пойдем, поинтересуемся как дела у проигравшей стороны.

— Только так его прилюдно не называй. — усмехнулась супруга. Я кивнул, в самом деле, не зачем плодить вражду на ровном месте.

— И так, господа, вижу, вы оторвались по полной. А нам опять ремонт делать. — громко заметил я, входя в тренировочный бункер. Князя уже извлекли из доспеха, бурят выбрался сам, но выглядел не особенно лучше недавнего соперника. Оба словно взмокшие мыши, а воняли потом они так что перебивали стойкий пороховой запах стоящий после гранат и пары сотен потраченных учебных патронов.

— Как вы себя чувствуете, князь, как вам тренировка? — спросил я, не подходя слишком близко и дожидаясь пока Митрофан придет в себя.

— Это было крайне познавательно. — неожиданно спокойно ответил мужчина. — Вашему ротному надо еще многому научится, но задатки однозначно хорошие.

— Благодарю, ваше сиятельство, я буду стараться. — улыбнулся бурят, вытирая рукавом пот со лба.

— Краснов! Твой вердикт? — подозвал я нашего безумного техника.

— Это просто кошмар. Оба доспеха выведены из строя и требуют длительного ремонта. — недовольно морщась ответил Макс. — Если бы это был реальный бой, скорее всего они бы оба были мертвы еще минуты три назад. Сервоприводы — ни к черту. Надо подумать над дополнительной защитой от Когтей.

— Вот и займись, только об остальных задачах не забывай и тренировки не забрасывай. Что до вас, Митрофан, готовы продолжать? Ваш опыт и мастерство мне однозначно пригодятся в дальнейшем. — сказал я, повернувшись к князю.

— Прошу простить, ваше императорское высочество, но мне придется отказать. — глубоко поклонился князь.

— Не хотите подчиняться вчерашнему простолюдину? — предположил я.

— Никак нет, господин. Просто я только что осознал и увидел на примере что будет с моими коллегами через десяток лет. Я вернусь в полк и займусь их обучением. Думал, что мне больше некуда стремиться и я все понял… но оказалось, что все совсем не так. — недобро усмехнулся Долгов. — И за эту науку я благодарен. В случае необходимости буду рад встать под ваши знамена.

— Что же, вы правы, ваши таланты безусловно могут послужить и на Урале, особенно если вы займетесь обучением других и не будете забывать о саморазвитии. — кивнул я. — В таком случае, прошу в душ. Ваша одежда вас ждет, если не побрезгуете, оставайтесь на ужин. А мне еще нужно разобраться с некоторыми делами.

— Непременно, ваше высочество, сочту за честь. — улыбнувшись козырнул Долгов.

— Бедняга. Он еще не знает, что речь не о званом ужине. — прикрыв рот ладошкой усмехнулась Мальвина, но, когда мы уже вышли из подземного комплекса, нам встретился озабоченный Василий.

— В чем дело? — сразу почувствовав поганое, спросил я.

— Прошу прощения, господин, но у нас гости. Незваные, но не из тех, кого можно прогнать или отмахнуться. — быстро сказал адъютант. — Шереметьевы.

— Графа таки изловили и привезли к нам? — удивленно спросил я.

— Никак нет, вашество. — тут же ответил Василий. — Княжеский род, глава семьи с супругой.

Глава 18

— Хмм… — я переглянулся с супругой. — Я не могу все бросить и просто пойти встречать гостей… но и сказать, что занят и не принять — судя по всему не вариант?

— Зачем отказывать, когда можно использовать? — улыбнувшись произнесла Мальвина. — Пригласи их на заднюю террасу, заодно завершишь смотр и покажешь корабль и гвардию. Произвести правильное впечатление — тоже важно.

— Хорошо, так и поступим. — подумав кивнул я. — Василий, проводи гостей на веранду, и подай сигнал, когда они окажутся на месте.

— В таком случае я пойду подготовлюсь. Не встречать же гостей в этом. — окинув себя руками сказал Мальвина, и я с легкостью отпустил девушку.

Вернувшись на крыльцо, я с удивлением обнаружил что кандидатов не стало меньше, а вот дисциплина примерно выровнялась. Теперь уже не было праздношатающихся, саркастические взгляды дворян превратились в осторожно заинтересованные, в то время как самые оторвы вытянулись и начали прислушиваться к каждому слову. М — мотивация… через пиздюли.

— Итак, дамы и господа. Только что вы получили наглядную демонстрацию того, чего можете добиться верной службой мне и отечеству. — громко сказал я, и почувствовав на себе взгляды двух сотен людей. — Но, как я уже сказал, это не путь для белоручек. Не теплое место, на котором ничего не надо делать. Те кто решаться остаться в рядах моей дружины пройдут через кровь, пот и слезы, но станут лучшими в империи.

— Первая рота одаренных будет сформирована по итогам полугодовых испытаний, в которых примут участие соратники, прошедшие со мной через две военных компании. — громко сказал я, и в этот момент на коммуникатор пришло сообщение от Василия о готовности. — Константин, ты уже начал распределение?

— Только обозначил. — тут же ответил Багратион.

— Внимание! — рявкнул я, заставив кандидатов вздрогнуть. — Обозначаю круг обязанностей. Штурмовые роты — сорок часов занятий в неделю. Шестнадцать часов практики, включая выходы в патрули. Минимальный ранг — десятый. Инженерная рота — двадцать пять часов лекций и тренировок. Двадцать часов практики. Десять часов поля. Минимальный ранг — десятый. Снабженцы. Тридцать учебных, двенадцать боевых. Практика — все оставшееся время. Добровольцы в штурмовые роты — два шага вперед!

Как я и думал, самая почетная и одновременно опасная специализация оказалась и наиболее востребованной. Больше сотни желающих… впрочем, вряд ли хоть половина из них пройдет полугодовой ценз. К счастью для них, я не собирался останавливаться на достигнутом и отказываться решил только от самых неадекватных. Единственное что меня сильно смутило, кажется, я видел знакомую короткую рыжую шевелюру… показалось, наверное.

— Отлично. Таран, принимай пополнение. — кивнул я, и бурят вышел вперед.

— Стройся! Коробка по десять. — приказал штурмовик. — С данного момента вы поступаете в полное мое распоряжение. Для того чтобы не было недосказанности, распределение будет проходить под руководством взводных первой роты. Хотите занять управляющую должность — боритесь за нее! Всем ясно?

— Так точно! — почти хором ответила сотня глоток. Посмотрим, как он втянутся. Хотя скидок мы никому давать не собирались, явно вскоре появятся любимчики. Ну или любимицы, девушки умеют находить себе интересные варианты.

— Инженерная рота, три шага вперед. Стройся. — приказал я, тут набралось не так много людей всего человек двадцать. Но двадцать одаренных готовых возится с двигателями — это уже очень серьезно. — Ваш ротный, Максим Краснов, круг обязанностей объяснит в мастерских.

— Приветствую вас, товарищи. — улыбнувшись произнес Максим. — Надеюсь мы сработаемся, и вы найдете себе интересное занятие по вкусу. Мой ранг в данный момент — девятый. Если кто-то захочет занять мое место — милости прошу на полигон.

— Рота снабжения, выйти вперед. — сказал я, и еще около тридцати человек сформировало нестройные ряды. Девушек тут было больше, чем парней, даже симпатичные встречались, но ни одного обычного человека. — Алексей, твой выход.

— Добро пожаловать, господа и дамы. Сразу предупреждаю, тренировки у нас будут на том же уровне что в штурмовой роте. Практика несколько иная. А зачеты я буду принимать деньгами. Сэкономленными или заработанными. — улыбаясь заявил Лёха, заставив кандидатов удивленно переглядываться. — Каждый из вас получит стартовый капитал, который обязан будет на практике обернуть с выгодой. При этом деньги семьи, ровно, как и родовые, использовать строжайше запрещено. Только ваша личная смекалка.

— Итак, у нас остались господа отказавшиеся и неопределившиеся. — посмотрел я на оставшихся. — Есть ли у вас вопросы?

— Разрешите обратиться, господин? — вперед выступил парень лет восемнадцати, чуть старше меня, хотя с куда менее развитой мускулатурой. Я указал на место вперед и дождавшись моего кивка парень вышел перед строем. — Что делать тем, кто хотел бы поступить к вам на службу, но не обладает девятым и выше рангом?

— Это очень хороший вопрос! — улыбнувшись сказал я. — Раз в неделю, по субботам, мы будем проводить теорию и практику на общевойсковом полигоне а пригороде. Вы сможете посещать эти занятия и тренироваться. Если вам говорят, что десятый ранг — ваш предел для неблагородных, не верьте. Все зависит лишь от вашего старания и усердия.

— Разрешите? — спросил Константин, и я посторонился с трибуны. — В следующем году рода Суворовых и Багратионов, с благословления его императорского высочества, открывают бесплатные курсы повышения квалификации для военных и вольно слушающих. Еще раз повторюсь — бесплатные вечерние курсы, с питанием и медицинской помощью в случае необходимости. Если вы хотите их посещать — добивайтесь перевода в гарнизон Петрограда. Если нет такой возможности — мы предоставляем небольшие стипендии.

— Так же, через три-четыре месяца, будет проведен дополнительный набор на суда сопровождения. — дополнил я. — У вас будет время, чтобы подготовится.

— Благодарю, господин. — ответил серьезный парень и отошел обратно.

— Еще вопросы? Смелей. — подбодрил я, и к моему удивлению поднялась одна из рук в стане снабженцев. — Да?

— Прошу прощения, господин Александр. — сказала миловидная девушка. — Но если боевая практика между ротой снабжения и штурмовой одинаковая, то зачем вам она?

— Благодарю, тоже вопрос отличный. Но ответить на него я боюсь мы сможем только на практике. Если совсем коротко — у штурмовой роты не будет времени отвлекаться на все остальное, и, хотя на практику вы будете выходить вместе, и я с вами, разница в подходе будет ощутима уже через полгода. — объяснил я. — Это не значит, что вы не станете сильней. Я очень разочаруюсь если к новому году среди вас останется хоть один одаренный ниже девятого ранга. Но… скажем так, я сам штурмовик.

— Пока вы не освоили масштабные объемно-стихийные конструкты. — улыбнувшись громко дополнил мои слова Константин, и по рядам прошли недоуменные шепотки. Не все понимали куда они попали, все же официально я — граф Суворов-младший, и простых дарников, которых здесь собралось не мало, никто в курс не вводил.

— Думаю это дело будущего. — заметил я, вновь повернувшись к оставшейся группе. Почти пятьдесят человек не посчитавших себя достойными или решивших что им не интересны текущие условия службы. Среди них, естественно, стоял и князь Долгов. — Прошу вас оставить свои контакты, для связи с его сиятельством Константином Багратионом. Он так же даст вам телефон своего секретаря, на случай если вам понадобится помощь или координация. Еще раз — для меня было честью что все вы пришли ради службы мне, мы никого не бросаем, если вы готовы трудиться ради будущего нашей родины — этого достаточно. Империя превыше всего!

— Империя превыше всего! — вот теперь мне ответили действительно все. Не слишком благозвучный девиз, но зато понятный каждому патриоту. И не только им, к сожалению, но с этим должен разобраться Константин.

— Сколько среди набранных — шпионы? — спросил я, когда взводные развели новобранцев по казармам. Хорошо хоть мы ремонт в общежитии сделали, теперь даже княжеским детям в нем жить ен стыдно будет.

— По моим спискам проходит семеро, но думаю минимум двадцать. — ответил Багратион с легкой улыбкой. — К слову, трое сразу обозначили свою позицию и выслали документы еще до прихода на смотр.

— Зачем? — удивленно спросил я. — Если они шпионы, к чему выдавать себя?

— Для того, чтобы отвести глаза от остальных, заставив сосредоточится на очевидных кандидатах. К тому же, они не профессионалы. А вот этот парень скорее всего может быть нам полезен. — ответил Константин протянув мне планшет, с которого смотрела угрюмая и до боли знакомая физиономия.

— Хорь? — подняв бровь вслух проговорил я. — Потрясающе, вот уж не думал, что встречу тут старосту второго курса. Ого, он уже звание получил? Ловко.

— По моим сведениям он начал сотрудничать с тайной канцелярией еще в училище, каким-то образом сильно вырос в конструктах и получил быстрое повышение по службе. Получил личное дворянство и звание поручика. — прокомментировал Багратион, открыв передо мной отдельный документ. — В целом мне он был бы интересен.

— С силой все просто, он занимался вместе с остальными из барака ТУФ, но отказался идти в баронскую дружину при выпуске. — сказал я, задумавшись. — Если сумеешь его перевербовать — отлично, но думаю его тоже послали как явную приманку. Меня больше интересует список благородных которые решили прийти на службу инкогнито или против воли родителей.

— Такие тоже есть. Подготовлю список и проведу личные беседы. — сказал Багратион, делая себе пометку.

— Благодарю. — перед дверями в общий зал я замер, задумавшись, и Костя чуть не налетел на меня. — Есть что сказать о наших гостях?

— Старый род, лоялен империи, но держится среди Уральских бояр. Обширные, но не столь значимые земли, пара предприятий, небольшая гвардия. Ничего особенного. — пожал плечами Багратион.

— Ясно. — что-то давило, словно я забыл о чем-то важном. Но обычно в таких ситуациях приходится либо отпустить ситуацию и плыть по течению, либо… включив коммуникатор я нажал кнопку быстрого набора. — Дорогая, ты готова?

— Малый гостевой зал, ждем только тебя. — вежливо ответила Мария, и я чуть нахмурился. Что-то происходило странное. Но когда я увидел Мальвину вместе с Ангелиной, мои брови невольно полезли на лоб. Странного прибавилось. За столом сидели и мило беседовали Мария, Ангелина и супруги Шереметьевы. Женщины общались о чем-то своем, а глава семьи предавался воспоминаниям с Василием, стоявшим рядом.

— Прошу прощения за ожидание. Дамы, господа. — я чуть поклонился и получил вежливые и куда более глубокие поклоны в ответ. — Разрешите представиться, Александр Борисович… Суворов. С моими спутницами вы, очевидно, уже познакомились, князя Константина Леонидовича, вероятно тоже знаете.

— Безусловно. — встав произнес глава семейства. — Так же разрешите представиться, князь Юрий Александрович Шереметьев и моя супруга Елена.

— Очень приятно, ваше сиятельство. — улыбнувшись пожал я его руку. — Присаживайтесь. Прошу прощения за задержку, мы не были готовы к вашему приезду, а оставлять две сотни талантливых одаренных без присмотра…

— Да, зрелище очень впечатляющее. Военный корабль посреди Петрограда, да еще и с таким войском… не знай я, кто вы на самом деле такой, решил бы что вы решили захватить власть силой. — рассмеялся князь Шереметьев.

— Да, в этом нужды нет, а против тестя мне фрегат не поможет. — вернул я шутку. — Однако заботиться о будущем империи надо прямо сейчас, так что… не против если мы пропустим разговоры о погоде и прочие формальности и перейдем к приведшему вас к нам на порог делу?

— Дорогой! — ошарашенно прошептала Мальвина.

— Все в порядке. — едва заметно поморщившись сказал Юрий. — Молодость всегда нетерпелива, и, к сожалению, иногда это приводит к крайне плачевным ситуациям. Прискорбно, что и в нашей семье подобное имело место быть. Хочу, чтобы вы понимали всю ситуацию. Родной брат моего отца решил пойти по пути наименьшего сопротивления и приобрести богатство путем поддержки оппозиционной партии. Тогда, при вашем отце, они проиграли и были разогнаны…

— Прошу прощения что вмешиваюсь, ваше сиятельство, но вы умалчиваете о немаловажных деталях. Например, о том, что эта оппозиционная группа, поддержавшая племянника императора Александра Романова, дошла до того, что открыто атаковала зимний дворец. — заметил Багратион. — И только вмешательство его величества Бориса Александровича остановило бессмысленный бунт.

— Кажется это называется измена родине. — заметил я. — Чудо что его не казнили вместе с остальными.

— Это и в самом деле темные времена для нашего рода. — ответил Юрий. — Однако, чем ваш дядя… прошу прощения — тесть, лучше? Тем что у вас не хватило силы его казнить? Его поддержка среди дворян была ничуть не больше, чем во времена вашего отца у моего дяди.

— Тем что он остановил кровопролитие и согласился на переговоры, хотя мог продолжить бойню. Правда в таком случае от России не осталось бы и следа. — заметил я, делая себе очередную зарубку в памяти. Если дворянство восстает каждое поколение, значит и меня ждет та же беда, если я не пойму, в чем именно проблема. Такая беда на пустом месте не появляется.

— Вы правы, все же сравнивать ситуацию побежденных и равных по крайней мере по статусу — плохая идея. Прошу прощения, если затронул неподходящую тему. — собравшись проговорил Юрий. — К сожалению для нашей семьи она крайне болезненная. Особенно в свете недавних событий. В высшем свете появились слухи о том, что дядя не сдался и она получила продолжение…

— Пока доказательств нет, так что они останутся лишь слухами и домыслами. — улыбнувшись произнес я.

— И все же, то, что на вас было совершено покушение, и в этом замешена семья моих родственников — верно? — уточнил Юрий, и когда я кивнул щека князя непроизвольно дернулась и он вздохнул. — Боже, за что нам это…

— Как дети не в ответе за своих отцов, так вы точно не в ответе за своего дядю. — пожал я плечами. — Уверен, имя дома Шереметьевых не станет слишком опорочено из-за его непродуманных действий.

— Оно уже подвергается критике. — заметила Мальвина в полголоса. — А когда будут собраны все доказательства — два судебных процесса за пятьдесят лет… боюсь даже помилование от его высочества не спасет ситуацию.

— Мы и не говорим о помиловании. Однако, вы должны знать, что наша семья тут совершенно не при чем. Мы долгое время не поддерживали никаких контактов с отколовшимся графским родом и не имеем к нем никакого отношения. — проговорил Юрий. — Более того, мы готовы пойти на добровольные уступки в пользу императорского дома, лишь бы в процессе их не назвали Шереметьевыми.

— Это очень серьезная просьба. — нахмурившись проговорил я. — К вашему сведению, ваш дядюшка действовал не в одиночку, и предложил мне такую вещь, от которой я не собираюсь отказываться. Особенно после покушения.

— Возможно мы можем предложить альтернативу? — предложила княжна Шереметьева. — Наш род не слишком богат, но если вопрос в деньгах или землях…

— Все куда сложней. На моем попечительстве состоит считавшийся утерянным бастард рода Шереметьевых. Сын погибшей дочери вашего дяди. — сказал я, и от этих слов лицо Юрия окончательно перекосило.

— Хотите сказать, что этот ублюдок… прошу прощения, ваше высочество. — князь несколько раз глубоко вдохнул, успокаиваясь. — Хотите сказать, что ваш подопечный — наследник моего дяди?

— Можем сделать генетический анализ, для подтверждения, правда сходство у вас будет одна к шестнадцатой, к тому же вопрос о мутациях и изменениях из-за применения резонанса… но думаю проблемы это не составит. — чуть пожал я плечами. — Кроме того, у меня есть официальные документы — письмо с подтверждением от графского рода Шереметьевых. Если хотите его увидеть…

— В этом нет необходимости. — поморщился Юрий. — Честно сказать, на такое мы не рассчитывали. Предательство рода… да еще и предательство империи. Мы с радостью перевернем эту страницу истории и забудем о ней как о страшном сне.

— Боюсь ни меня, ни моего подопечного такой расклад не устроит. В конце концов, мы летели чтобы он принял от вашего дядюшки бразды правления родом. — покачал я головой. — Однако, уверен, мы можем найти разумный выход из ситуации.

— Что вы предлагаете? — спросил князь, нахмурившись.

— Всё очень просто, вы признаете права Алексея на все имущество графского рода Шереметьевых, признаете его наследником вашего дяди. — усмехнувшись ответил я. — В тот же день, перед дворянским собранием, он отказывается от фамилии, отдает часть собственности в качестве уплаты долга роду пострадавшей стороны, то есть мне, и получает помилование вместе с новой фамилией. Более ваша благородная фамилия не станет связана с родом предателей и никакого скандала не будет.

— Весьма дорогое предложение. — осторожно проговорила княжна Шереметьева.

— Вы совершенно правы, однако альтернатива куда проще и куда менее лицеприятна. — тут же согласился я. — Мой подопечный подает документы о наследовании, мы предоставляем документы с признанием и анализ ДНК, после чего он оказывается единственным законным сыном. Спустя полгода или год судебных тяжб двух семей Шереметьевых, опозорившихся на весь высший свет, он все же получит наследство, но вот от скандальной репутации вы уже никогда не отмоетесь.

— Это угроза? — вскинувшись подался вперед князь.

— Ни в коем случае. Зачем мне угрожать? — вежливо улыбнувшись спросил я. — Я всего лишь говорю о том, что будет. Вы же видите кто сидит с вами за одним столом. И речь даже не о поддержки моего тестя, удерживающего за собой многие коллегии. И не о благословлении от императрицы-матери. Мы справимся и в одиночку, ведь за нами правда, документы и небольшая медийная поддержка.

Князь повернулся в сторону улыбающейся Ангелины, на которую я кивнул, словно впервые её увидел, а затем его брови взлетели вверх. Кажется, только теперь до него дошло что он сидит вместе с одной из самых знаменитых и скандальных репортеров всей империи, материалы которой буквально привели к краху Ордена.

— В результате мы можем решить этот вопрос тихо. Во всех документах и в судах род вашего дяди будет проходить под новой фамилией, а его наследник покается лишь перед боярской думой. — подняв одну руку сказал я, а затем продолжил подняв вторую и взвешивая решения на ладонях словно на весах. — Или мы можем раздуть скандал, за которым будет с интересом наблюдать вся империя, а возможно и за ее пределами. И, вполне возможно, вы потеряете не только репутацию.

— Вы ведете себя неподобающе императору. — сжав челюсти до белизны висков проговорил князь.

— В данный момент я выступаю не как император, а как опекун и законный представитель своего подопечного. — усмехнувшись развел я руками. — Благополучие его будущей семьи зависит от моего решения, и я вынужден о нем позаботится.

— Кто бы позаботился о вашем благополучии и воспитании. — вскочил с кресла Юрий. — Вы хотите отобрать у моего рода то, что принадлежит ему по праву!

— Кажется вы хотите обвинить меня в обмане и стяжательстве. — покачал я головой. — А ведь я лишь отстаиваю законные права наследника. И к слову, если вы все же хотите взглянуть на документы — я готов их вам предоставить. В ответ же прошу вас сдать кровь на анализ. Конечно, вашу ДНК снимут со столовых приборов, и это пустая формальность, но все же я хотел бы получить официальное разрешение для суда.

— Одну секунду, ваше высочество. — схватив мужа за рукав проговорила княжна Шереметьева. — Позвольте нам переговорить наедине?

— Да, конечно. — кивнул я. — Василий, проводи гостей, а затем позови Алексея, нужно представить его родственникам.

Побледневшая Шереметьева с трудом удержала на лице вежливую улыбку, а через секунду они скрылись за дверьми в отдельную гостевую комнату. Кажется, раньше там была сигарная, но сейчас помещение было переделано в небольшой зал ожидания. Я примерно догадывался о чем будут спорить супруги, а потому решил не вмешиваться, в конце концов это их дело, соглашаться или нет.

— Нужно подготовить официальную бумагу, досудебное соглашение сторон. — заметила Мальвина вполголоса. — Формальность, но это лучше, чем верить им на слово.

— Не ты ли мне говорила, что аристократы крайне ценят свое слово и честь? — удивленно посмотрел я на супругу.

— Репутация их рода и так значит не слишком много. Они получили место во флоте благодаря силе и старым связям, но сейчас все может измениться. А если они потеряют и это, то… лучше быть богатыми изгоями, чем бедными. — улыбнувшись заметила Мальвина. — С ними придется быть осторожней.

— Значит подготовим бумаги. — спокойно проговорил Константин. — Думаю, если придется, род Долгоруких так же окажется на вашей стороне, иначе выяснится, что именно они втянули графа и его семью в покушение на цесаревича.

— На это напирать не стоит. — покачала головой Мария. — У нас и так вскоре с ними будет обострение конфликта. К тому же посторонним совершенно незачем знать о том, что происходит в нашей семье и у наших союзников. И хорошо бы донести эту мысль до Шебутнова.

— Хм. Ты права. — подумав решил я, и в несколько слов накидал сообщение Лехе. И продублировал его Василию, просто на всякий случай. Увы, чета Шереметьевых вернулась раньше, так что проинструктировать зашедшего почти за ними следом Алексея я уже не успел.

— Прошу прощения за недоверие, ваше высочество, но мы хотим посмотреть на письмо от моего дяди. — произнес Юрий Александрович.

— Звучит почти как «прошу прощения, но я считаю, что вы лгун». — усмехнувшись произнёс я. — И в иных обстоятельствах я был бы вынужден вызвать вас на дуэль. Или вы именно этого и добиваетесь? Хотите завершить начатое вашим дядей?

— Что? — глаза князя расширились, он до белизны сжал губы, так что они превратились в одну короткую полоску. — Вы обвиняете меня в том, что я имею отношение к покушению на вашу жизнь? В государственной измене?

— Вы обвиняете меня во лжи? — спокойно спросил я.

— Я… — ноздри князя раздулись, он вырвал локоть из ладоней жены, но она вновь схватила его за руку, пытаясь успокоить, и это подействовало. — Нет, ваше высочество, не обвиняю. Я лишь хочу удостовериться что вас не обманули и в письме написано именно то, о чем вы говорили.

— Что же вы сразу не сказали. — вежливо улыбнулся я. — Алексей, письмо твоего дедушки у тебя с собой?

— Так точно, ваше сиятельство. — ответил чуть побледневший Леха, и вытащил из внутреннего кармана пиджака конверт. Только сейчас я обратил внимание что парень успел не только переодеться, но и ополоснуться. Интересно, на кого он оставил своих снабженцев, это же явно не пять минут заняло.

— Секунду. — приостановил я соратника, когда он уже хотел передать бумаги. — Прежде я хотел бы получить от вас официальное разрешение на исследование вашей ДНК на предмет кровного родства с Алексеем.

— Я даю вашим людям такое разрешение. Если понадобится — они могут взять мою кровь. — недовольно проговорил Юрий.

— Не стоит утруждаться, ваше сиятельство. — тут же улыбнулся Константин. — Остатков на кружке вполне достаточно, я же буду свидетелем если вы начнете возражать против исследования.

— Бумагу. — потребовал князь, и после моего кивка Шебутнов передал документы. — Проклятье, они использовали наши старые бланки. Как они посмели…

— Дорогой, давай вернемся к тексту. — попросила княжна и прочла… «Бастарду рода Шереметьевых, Алексею Гавриловичу, приглашение на личную беседу с графом Сергеем Даниловичем Шереметьевым». Боже…

— Это даже не намек. — мрачно проговорил Юрий. — Бумаги подлинные?

— Они на вашем бланке с сургучной печатью и гербом. — улыбнувшись пожал я плечами. — Но, если вам этого мало — тест ДНК все решит.

— Мы согласны не начинать тяжбу, если главному роду Шереметьевых отойдет половина состояния моего дяди. — сказал, возвращая бумаги князь.

— С чего вдруг? Это его наследство. — подняв бровь сказал я.

— Наследство по мужской линии, и даже если родство есть, и он и в самом деле сын моей двоюродной сестры, покойной, то ему вряд ли что-то достанется. Никакого Гаврилы мы не знаем, как, скорее всего и вы. А даже если он жив и объявится — дядя не признал его наследником, официального брака не было. — настойчиво сказал князь. — А вот это все, вилами на воде писано. Бумагу могли украсть, тест покажет лишь отдаленное родство. Только из-за нашей лояльности престолу и лично вам мы готовы пойти на такие значительные уступки.

— Ситуация экстраординарная, согласен. Но я не намерен торговать имуществом моего соратника. Мы не на рынке фрукты продаем. — усмехнулся я.

— Если позволите. — прочистив горло проговорил Леха. — Все же вы правы, это мое наследство. Я еще не получил достойного воспитания, однако неплохо разбираюсь в математике. А кроме того, не требую от своих дальних родственников ничего что мне не принадлежит. Если вы позволите, я готов оставить себе треть. Треть же передать на нужды государства, в фонд его высочества. Равную же долю вернуть во владение главной семьи рода Шереметьевых.

— Ты должен будешь отказаться от нашей фамилии! — настойчиво сказал Юрий. — Иначе мы на это не пойдем.

— Ну что же… думаю мы найдем подходящий вариант. — усмехнулся я. — Предлагаю встретиться три дня, в суде дворянского собрания, чтобы уладить формальности. Чем раньше, тем меньше шансов, что эта история окажется в широкой огласке.

— Я прослежу чтобы до тайной канцелярии и жандармерии дошла правильная версия событий. — поднявшись сказал Багратион.

Глава 19

Три дня, не тот срок за который можно провести полноценную юридическую и финансовую экспертизу, подготовить все бумаги и согласовать со всеми заинтересованными сторонами. Если только судьи и все чиновники не хотят перед тобой выслужится, чтобы ты запомнил их имена, а все конфликты улажены заранее.

Ну не то чтобы все, Шереметьевы очень старались получить именно заводы, по праву принадлежащие их семье, и если бы сам Леха не сказал мне оставить все как есть и отдать производства, я бы пожалуй отстаивал право на них до конца. Но Шебутнов клятвенно пообещал, что все будет в порядке и я не видел причин не доверять соратнику.

— Ваше сиятельство, Юрий Александрович Шереметьев, признаете ли вы право этого трока считаться наследником и прямым продолжателем дела вашего Дяди, Сергея Даниловича Шереметьева? — спросила великая княжна Нарышкина, занимавшая пост главы судейской боярской коллегии. Одна из верных сторонниц Петра, вновь возвеличившего ее мужа, не стала ставить нам палки в колеса. Возможно, не по доброте душевной, а потому что на нее надавили другие сторонники регента — Долгорукие.

— Да. — произнес уставший князь. Он больше не злился и не отстаивал свои интересы — это все прошло. Десятки часов переговоров не дались ему даром, а вот мы выглядели бодро и весело. И дело тут не столько в возрасте, сколько в активном занятии духовными практиками.

— В таком случае я нарекаю бастарда Алексея Гавриловича Шебутнова истинным именем, отныне он граф Алексей Гаврилович Шереметьев. — торжественно произнесла Нарышкина, правда особого пафоса в ее словах не было, как и сюрприза в дальнейших действиях Лёхи.

— Дабы сохранить честь фамилии и не вводить ее в смуту ради презренных денег, я граф Шереметьев, желаю сменить родовое имя. — сказал Алексей, и князь Юрий с облегчением выдохнул. Ну да, мы, конечно, джентльмены и верим друг другу на слово, но в этот конкретный момент Леха мог взбрыкнуть и послать всех нафиг. Репутацию он потерять не боялся, её у него пока не было, а вот наследство мог полностью оставить себе.

— Это окончательное решение? — для соблюдения формальностей спросила княжна Нарышкина. — Какое новое родовое имя вы хотите взять, граф?

— Рублев. — легко сказал Лёха, и у членов дворянской комиссии даже глаза на лоб полезли от такой беззастенчивой наглости.

— После решения комиссии вы сможете сменить фамилию лишь в случае входа в иной, более влиятельный род. Подумайте хорошенько. — настойчиво проговорила Нарышкина. У нас тоже возник небольшой спор по этому поводу. Все же Рублев — не графская фамилия, даже не благородная, больше подходящая лавочнику на базаре, чем серьезному человеку. А затем в дискуссию вмешалась Мальвина, перечислившая такие благородные рода как Барановы, Гвоздевы, Злобины, Неплюевы и прочие Овцевы-Петуховы. Так что почему бы не появиться Рублеву?

— Совершенно уверен. — выпрямившись, с гордой улыбкой на лице произнес Леха. — Решение принято.

— Что же, никто не может уберечь вас от собственной глупости. — покачала головой Нарышкина. — Согласно решению боярской коллегии, и с разрешения ее императорского величества Екатерины Николаевны Романовой, отныне вы имеете право наименоваться графом Алексеем Гавриловичем Рублевым.

В нестройном гуле аплодисментов и поздравлений я едва сумел услышать короткие реплики четы Шереметьевых. «Ну хоть не Сорокин» — произнесла княгиня. «Да хоть Вош-подзаборный, надо поскорее забрать заводы и прекратить этот кошмар». — ответил Юрий, и мило по улыбавшись они покинули здание, не забыв прихватить папку с документами о собственности.

— Дамы и господа, прошу минутку внимания. — сказал я, помотрев на ликующего Алексея. — От всей души поздравляю своего верного соратника и заместителя с важным шагом к своей мечте. Но времени у нас не так много. Работать.

— Как скажете, ваше императорское высочество. — усмехнулся Леха, поклонившись в пояс. — Праздновать будем после бала! За мой счет и до упаду!

— Смотри, ты теперь благородный, так что твое слово дорого ценится. — рассмеялся Таран. — Пока меня не споишь, праздник не закончится.

— Учитывая твою проснувшуюся регенерацию это может быть на долго. — усмехнулся я. — Вперед, дамы и господа, у нас остались последние часы…

Резиденция регента в Зимнем дворце.

— Итак, что он получил? — спросил Петр, которому на стол легла очередная пачка документов с отчетами от доверенных лиц в окружении цесаревича.

— Не так много, господин. — вежливо ответил Гриня. — Заводы почти все у него забрали, к слову, его высочество сделал пожертвование в государственную казну. Если быть точным — в бюджет коллегии просвещения. Большую часть денежных средств.

— Значит денег у них осталось не так много. — подумав постучал по столешнице Петр. — Ты говорил, что они останутся без гроша еще месяц назад. А вместо этого даже дочка мне не жалуется, хотя привыкла к определенному уровню жизни. Откуда у них средства на содержание особняка?

— Не могу знать, господин. По всем докладам они у него просто есть. Однако полученных от Шереметьевых средств им вряд ли хватит даже на пару месяцев. — открыв нужную таблицу сказал секретарь. — У них остались в основном непроизводственные активы, земли, пахота. Но уже наступила зима, хорошо если скот не вымрет. Но весной у них точно не будет денег и придется занимать.

— Пока он расплачивается за платье дочери бриллиантами — значит их состояние уменьшается. — хмыкнул Петр. — Что с ревизией?

— Все как вы приказывали. Специалисты от тайной канцелярии провели проверки на всех крупных судах, что будут нести службу во время бала. Гвардия хорошо усвоила урок от гибели одного из ее капитанов и теперь смотрит в оба. — с гордостью отчитался Гриня. — Можно быть уверенным, если один из благородных не пронесет на себе взрывное устройство, остальное под полным контролем.

— Отлично. В таком случае передай всю информацию по постам и местам службы Багратиону и можешь продолжать готовить бал. — удовлетворенно кинул Петр. — Пресса должна быть на высшем уровне. Весь мир должен показать, что Россия — не сломлена, что она объединилась и теперь готова к любой внешней угрозе.

— Приглашения послам и высшей аристократии, гостящей в империи уже разосланы, ни одного отказа. — улыбнувшись ответил Гриня. — Можете не волноваться.

Монастырь Михаила-Архангела. Петроград.

— …клевета — страшный грех, сын мой. — покачал головой Филарет, лично исповедовавший князя Долгова. Верный и набожный христианин, он постился и выждал несколько дней, прежде чем прийти на исповедь. Однако его слова были слишком радикальны даже для слуха патриарха.

— Я бы не посмел осквернить дом Христа ложью. — тут же ответил князь. — Собственными глазами я видел, как перед ним преклоняются, словно перед мессией, прося благословление. Цесаревич создал тоталитарную секту собственного имени, где под видом тренировок обучают противоестественным духовным практикам!

— Спаси господь твою душу. — перекрестил Долгова патриарх. — Я отпускаю тебе все грехи, иди с миром. А что до цесаревича, не беспокойся, я посмотрю, что можно сделать и если все как ты говоришь — приму меры.

— Благодарю, святой отец. — трижды перекрестившись и поклонившись проговорил князь Долгов, выходя из исповедальни.

— Подожди пять минут, мне нужно подумать. — приказал патриарх служке, и это было не оправдание, думы и в самом деле одолевали его.

За сорок лет он, родившийся в обычной крестьянской семье, в глухой глубинке, сумел пробиться на самую вершину церковной иерархии. Подвинув и ставленников прошлого императора, и тайной канцелярии, и даже совета Лиги. Это был сложный путь, невозможный для кого-то другого.

Но теперь, после стольких лет борьбы и побед, после того как он стал вторым по власти человеком в Российской империи, а скорее первым, учитывая шаткий статус регента и притязания императрицы-матери, появился кто-то, кто может оказаться ближе к богу. Или что-то?

В отличие от невежд из ордена Асклепия, ханжей аристократов — считающих что сила резонанса досталась им от рождения, он прекрасно понимал суть мутации и воздействия божественной энергии и материи. И вот, за полгода до того как взять власть в свои руки и повести правоверных христиан под знаменем очищающей войны, Филарет встречает его. Что теперь делать? И стоит ли делать вообще.

Пусть патриарх не обладал даром прорицателя, зато у него было четкое виденье будущего, в которое он стремился привести империю и весь мир. Несколько лет все работало как часы. Враги жрали друг друга, лишь расчищая ему путь. Сами приходили и предлагали то, на что у иных уходила вся жизнь. А уж сколько грехов он отпустил власть предержащим, сохраняя и используя их секреты…

— Сыны господни найдут путь к отцу. — вздохнул Филарет, решив отложить столь глобальные вопросы на потом. Проект резонанса человека перешел на новую стадию, его возглавляли те же люди, а благодаря невероятной удаче к ним попал очень перспективный экземпляр. Главное, чтобы послушники не помешали его планам в своем усердии. — Зови следующего…

Зимний дворец. Два часа до бала дебютанток.

— Последний инструктаж. Мы распределим участки ответственности так чтобы они перекрывали все входы в главный зал. — сказал я, наклонившись над интерактивной картой дворца. — Наша главная задача — не мешать работать службе собственной безопасности и тайной канцелярии, страхуя их на сложных направлениях.

— Наши полномочия, в данный момент, весьма условны. — прокомментировал Багратион-младший. — Формально мы защищаем его высочество, и обладаем полнотой власти и правом применения силы только если что-то будет угрожать лично Александру. Однако, учитывая опасность теракта, нам разрешили пронести оружие и броню гвардейского образца.

— Тут нам есть чем похвастать. — гордо сказал Краснов. — За выделенный промежуток времени слишком многое мы сделать не могли, но даже такая броня лучше, чем ничего. Большая ее часть — скрыта под одеждой, а наружные элементы служат скорее для маскировки и изменения контура тела.

Максим с вновь прибывшими инженерами и в самом деле постарался на славу. Бывшие гвардейские кирасы и украшенные поножи превратились в многослойную броню, которая лишь отдаленно напоминала гвардейскую форму. Первый слой — нательное белье. Второй — обтягивающая одежда пилота из противоосколочной ткани. Третий — тонкие сегментарные пластины, служащие для блокировки остаточного урона. Четвертый — парадная форма из пулестойких тканей. И наконец пятый — стандартные кираса, наколенники, налокотники и шлем.

— Единственная существенная проблема, на данный момент — вес. Комплект тяжелее сорока килограмм, но учитывая, что носить его придется не больше восьми часов, придется выдержать. — предупредил я товарищей. — Из оружия вы сможете использовать автоматические пистолеты и переломные гранатометы.

— Охрана вооружена куда более серьезно. — заметил Константин. — Служба собственной имперской безопасности разместила сорок постов со снайперами, две сотни бойцов в тяжелых штурмовых доспехах, а Семеновский и Преображенский полки приведены в полную боевую готовность. Если кто-то попробует прорваться ко дворцу силой — его легко остановят.

— Верно. На случай провокаций или налета камикадзе, воздушное пространство будут контролировать линкор Петр Великий и два десятка судов крейсерского класса. — кивнул я. — Они же являются частью воздушного шоу, которое должно пройти одновременно с фейерверками. Так что, напасть снаружи может либо самоубийца, либо одаренный вне категорий. На этот случай у нас есть регент.

— Слишком полагаться на него тоже не стоит. — проговорил Константин. — Однако на мой взгляд сейчас стоит опасаться лишь терактов. Восстание пшеков назревает, но оно далеко. Большая часть боярских родов и дворян подтвердила свое участие. Послы будут все, не смотря на отношения между нашими державами.

— Значит наша задача чисто формальна. — удовлетворенно кивнул я. — Что не дает повода расслабляться. Мы готовились к этому событию полтора месяца, надеюсь из-за нервов никто не сорвется и не перестарается. Поддерживать вас во время приема я не смогу. Но в случае опасности — отступайте к центральной ложе.

— Во время прибытия гостей цесаревич с супругой, императрицей и регентом с супругой, разместятся на балкончике для встречающих, над входом в главный зал. Пусть это лишь традиция появившаяся вместе с одаренными, но глава государства встречает и приветствует всех сильнейших дарников империи лично. — прокомментировал Багратион, указав на мою позицию. — Посты гвардии будут в холле до этого, на балконе над входом и при входе для прислуги. Все их мы контролируем.

— Шесть человек, при том, что нас восемь. Двое в резерве? — поинтересовался Таран. Он, как и все взводные, сумел достичь наполнения чакры третьего глаза. До открытия первого лепестка было еще далеко, все же они пропускали эфир и огонь, из-за экстремальных условий, но теперь мог самостоятельно поддерживать чтение аур и конструктов — то, чего мы и добивались.

— Ангелина и Алексей не смогут присутствовать в качестве гвардейцев. — объяснил Багратион. — Новоявленный граф Рублев будет присутствовать в зале, и придет в качестве гостя. Его приглашение княжне Пожарской уже выслано, согласится ее род на подобный променад или нет — неизвестно, но пока мы вмешиваться не станем.

— Лёха с Ленкой… вот это будет зрелище. — усмехнулся Таран, не сдержавшись. — Она же его выше на полголовы. Да и в плечах…

— Если единственной неприятностью станет нелепый внешний вид нашего Щебета, я это с легкостью переживу. — усмехнулся я, возвращая диалог в нужное русло. — Кто кроме него будет в зале?

— Проникновение в зал посторонних — уже экстраординарная ситуация, но на такой случай в зале буду присутствовать я лично. — ответил Багратион. — Возможно я не так талантлив, как вы все, но свой девятый ранг у меня твердый, со всеми вытекающими. Как в прочем и большинства приглашенных.

— Это не спасет от множественных взрывов в центре толпы. — посерьезнев заметил Краснов. — Конструкты защищают от осколков, но не от повышения температуры или ударной волны, многократно отраженной от пола и потолка. К тому же, есть варианты газовых атак, напалма, комбинированные…

— И от этого мы вновь переходим к первичным объектам для осмотра. Понимаю, что мы это проходили всю прошлую неделю, но ничего не поделать. — усмехнулся я, видя кислые мины товарищей. — Итак, что мы ищем в первую очередь?

— Нестандартное сияние от камней резонанса, наличие более одного камня на человека, скопление инициированных алмазов. — с тоской в голосе проговорил Таран. — Нательную взрывчатку, в форме корсетов или поясов, которые перекрывают существенные участки тела. Особенное если в них будет большое количество металлов, о чем нас предупредят гвардейцы с металлоискателями на входе.

— Именно. Нас не особенно волнует, что будет происходить снаружи, но на всякий случай в парке у центральной аллеи разместится первый и второй штурмовой взвод. — сказал я, чуть отдаляя изображение на экране. — Надеюсь они готовы не только на словах. Но, еще раз, не вмешиваемся. Что я забыл?

— На данный момент — ничего. — покачал головой Константин. — Я работаю со всеми службами безопасности в тесном контакте, возможного предателя до сих пор не нашли, но никто из высшего света не удалялся. Есть ненулевая вероятность что все произошедшее — хорошо продуманная диверсия. Что проблема в оборудовании на линкоре и устройствах связи. Однако главного инженера и его семью так и не нашли.

— Сбежали, скорее всего. — пожал я плечами. — Или скрываются в одном из враждебных посольств. Главное, чтобы у него не осталось сторонников среди персонала.

— Их всех проверили и не один раз, сегодня на работу выйдут только одобренные сотрудники. — ответил Багратион. — Не только они, но их семьи под охраной тайной канцелярии, так что за это можно не переживать.

— Хорошо. В таком случае напомню основные правила. Использовать зрение не более пяти минут подряд, затем сменяться. В экстренном случае я вас сумею вылечить, но лучше до такого не доводить. — снова сказал я, лучше двадцать раз напомнить, чем один раз услышать, что кто-то что-то недопонял. — В конфликты не вмешиваемся — для этого есть гвардия и собственная служба безопасности, к которой мы формально отношения не имеем. Пока что.

— Это важный и скользкий момент. Любое вмешательство в конфликты аристократов, а тем боле применение к ним силы — может послужить причиной родового конфликта. — уточнил Константин. — Служба собственной безопасности и императорская гвардия обладают специально прописанными полномочиями и обязанностями, на этот счет. Но в ближайшее время они продолжат подчиняться императрице-матери, и мы на это никак повлиять не можем.

— Итак. Что мы делаем? — строго посмотрев на взводных спросил я.

— Смотрим, предупреждаем гвардию, не напрягаемся и не лезем на рожон. — вразнобой, но четко и по пунктам ответили взводные.

— И не забываем отдыхать. — настойчиво сказал я. — Мы должны быть готовы к экстренной ситуации в любой момент.

— Если быть точным, то вы, господин, должны сосредоточится на встречах гостей и поддержании статуса будущего монарха. — уточнил Константин. — Это не менее важная работа, и кроме вас ее сделать некому. Так что формально вы сегодня не при чем, мы возьмем на себя всю работу и вашу безопасность.

— И я вам полностью доверяю. — хмыкнув сказал я. — Ладно, давайте переодеваться и готовиться к церемонии. Всем удачи и оставайтесь на связи.

— Могу я задать один вопрос? — дождавшись пока взводные отправились в раздевалку для гвардии спросил Константин. — Могу я, когда-нибудь, заслужить возможность получить те же способности что и ваши приближенные?

— Естественно, но они уже на продвинутом уровне. — благожелательно ответил я. — Понимаю, что ежедневные тренировки штурмовой роты отнимают слишком много времени, но, если не можешь его выделить — попробуй ограничиться духовными практиками. То, с чего они все начинали больше года назад. Они входят в общий курс.

— Духовные практики. — Константин ощутимо напрягся. — Я больше склоняюсь к христианскому православию… на родине меня поддерживают многие именно как сторонника старого уклада.

— А это к делу какое отношение имеет? — искренне удивился я. — Я же не пропагандирую индуизм или буддизм. Откровенно сказать я вообще ничего не пропагандирую, кроме помощи своим и нормальной жизни в империи. И православной религии мои практики никак не мешают. Это как сказать, что ты не можешь ездить на машине по субботам или воскресеньям.

— Хорошо, я рад это слышать. — улыбнулся Константин. — В таком случае я буду на завтрашних тренировках.

— Послезавтрашних. — уточнил я. — Как бы не сложился сегодняшний день, но после длительного приема всем нам необходимо будет хорошенько отдохнуть.

Спорить Багратион не стал, хотя по его взгляду я понял, что для молодого мужчины никакой проблемы длительные приемы не представляют. Но мне к ним только предстоит привыкнуть, сейчас же я больше рассчитывал на продвинутую раскачку чакр, чем на опыт. Если сил останется мало — просто восстановлю их за счет праны.

— Наговорились? — спросила Мальвина, ожидавшая меня в комнате цесаревича, куда меня проводил уже знакомый церемониймейстер. — Вижу тебе нравится перестраховываться на пустом месте. Лучше бы подумал какие и кому будешь оказывать знаки внимания.

— Какая муха тебя укусила? — удивленно посмотрел я на супругу. — Мне казалось, что приемы — твоя естественная стихия, и уж на них ты не станешь нервничать.

— Ох, милый. Сколько раз тебе говорить — бал дебютанток — это не рядовое событие. Лучшие кавалеры империи, богатейшие дома и самые прекрасные молодые наследницы, за руку которых будет бороться половина зала. — покачала головой Мальвина. — Здесь твориться завтрашняя политическая история империи.

— А может ты больше переживаешь на счет того, что сама не стала дебютанткой? — усмехнувшись спросил я, приобняв девушку за талию.

— Зачем мне остальные, когда я отхватила главный приз? — усмехнулась супруга, прижавшись ко мне. — Впрочем, ты бы не относился так легко к происходящему.

— Вряд ли мне понравится кто-то из дебютанток, так что не нужно надумывать лишнего. — поцеловав супругу ответил я.

— О, вот в этом я точно сомневаюсь. — рассмеялась Мальвина. — Сегодня тебя ждет два сюрприза.

— Учитывая к чему мы готовились — надеюсь приятных? — уточнил я.

— А вот это уже от тебя зависит. — улыбнулась Мария. — Не буду портить тебе впечатления. Скажу только, что это станет сюрпризом не только для тебя. Уверена, если не случится ничего экстраординарного, об этом будет говорить весь высший свет, по крайней мере до следующего бала, а может и дольше.

— Вот теперь ты меня реально пугаешь. — нахмурился я.

— Расслабься и получай удовольствие. — чмокнула меня в щеку Мальвина, хотя настроения — это вообще ни разу не добавило. Сюрприз хорош если он небольшой и не важно приятный или нет, а когда тебя вот так готовят непонятно к чему… — Через четыре часа все узнаешь. Всё, в душ и переодеваться.

— Четыре? — я сверился с планом мероприятия. Судя по нему, как раз должна была начаться основная часть. Ладно, много думать в пустую — вредно. А вот провести последние приготовления и переодеться в парадную форму — будет не лишним. Сбрить начавшую проявляться щетину, отпарить, душ, туалет, лосьон, прическа, уложенная заботливыми руками служанок, идеально подготовленная одежда. К началу мы успели хоть и с запасом, но с минимальным. Зато глядя на себя и супругу в зеркало я мог, не кривя душой сказать, что смотримся мы идеально.

Из-за гормонального всплеска и адаптации организма я перестал выглядеть на семнадцать уже очень давно. Скорее двадцать два. Широк в плечах, мускулист и при этом без грамма лишнего жира. Парадный мундир лишь подчеркивал мою стать. А Мальвина… не знаю даже, над ней словно поработали суккубы вместе с злыми ведьмами, так чтобы она гарантированно произвела неизгладимое впечатление и затмила собой всех.

Серебряное бальное платье с узорами из инея, и казалось идущего прямо сейчас снега. Крохотные, но будто стелющиеся от тонкой талии вниз снежинки. Тонкий корсет, еще больше подчеркивающий выдающуюся грудь, которая хоть и не вываливалась из декольте, но неминуемо привлекала взгляд.

— Ты просто сногсшибательно выглядишь. — не удержался я от комплимента, и супруга победно улыбнулась.

— Ну, не могла же я остаться серой мышкой на фоне конкуренток. — довольно произнесла она, поправив локон. — Не делай такие удивленные глаза. Большая часть сегодняшних дебютанток их родственники отправили в расчете что молодой и горячий цесаревич обратит на них внимание.

— Уверен, с тобой они не сравнятся. — похвалил я жену.

— Очень надеюсь, что ты сумеешь придерживаться такого мнения до конца приема. — усмехнулась Мальвина, а затем, уже перед самой дверью на балкончик остановилась, чуть потупилась и потянулась ко мне губами. Только после поцелуя я понял на сколько она нервничает. — В любом случае, я была первой.

Глава 20

Сидеть расслабленно и получать удовольствие от того, что приходится постоянно улыбаться… не знаю, кажется у меня мышцы лица еще в первый час свело и пришлось их украдкой разминать. Но в целом все шло более чем спокойно. Какие-то люди постоянно проходили через охрану, и, хотя я полностью доверял своим соратникам, не ленился перепроверять, осматривая гостей.

— У тебя один глаз светится, а второй нет. — через некоторое время заметила Мальвина.

— Решил не откладывать тренировку. — улыбнувшись ответил я. — Ничего, потом тоже научишься.

— Это несколько напрягает окружающих. — уточнила супруга, кивнув в сторону хмурящейся императрицы.

— А это уже их проблемы. — усмехнулся я, активировав разом оба глаза.

— Конфликт среди гостей, кажется, две семьи спорят кто из них должен идти первым. — послышался голос Тарана в наушнике.

— Не вмешиваемся, наблюдаем со стороны. — тут же отозвался Константин. — Подозрительные или опасные личности были?

— Да тут все одаренные не ниже девятой ступени. — усмехнувшись ответил зам. — Они все опасны и никакого оружия не надо.

— Хорошо. Держитесь в стороне и не отсвечивайте. — предупредил я.

— Все в порядке? — чуть повернула голову в нашу сторону Екатерина. Официально императрица мать была хозяйкой вечера и принимающей стороной, так что сидела она по центру балкона. Мы с Мальвиной — по правую руку. Петр с Надеждой — по левую. Мелочь, но, как и место в очереди на бал — довольно существенная.

— В полном, матушка. — улыбнувшись ответил я. — Развлекаюсь как могу, слушаю переговоры тайной канцелярии и службы безопасности.

— Обычная зависть обиженных. — вставил свои пять копеек Петр. — Всегда найдутся недовольные, для этого даже гвардия не нужна, достаточно церемониймейстера. К слову, надеюсь, что ты не ждешь, что твоего друга поставят в один ряд с полноценными графами?

— Об этом можете не волноваться, папенька. — хищно улыбнулась Мальвина. — Уверена, мы увидим его появление в ближайшие минуты.

— Твою ж мать. — послышался удивленный голос Макса в наушнике. — Реально?

— Разговорчики в эфире. — перебил его Константин. — Держите себя в руках и не показывайте эмоций, вы вообще не люди, а предмет интерьера — детекторы.

— Да я все понимаю, но такое… все молчу. — заткнулся Краснов, а через пару минут, под общее шушуканье придворных уже, проникших в зал, и недовольное бурчание толпы, через церемониальные двери вошла удивительная пара…

— Княжна Елена Пожарская с кавалером, графом Алексеем Рублевым. — объявил глашатай и Мальвина с полным превосходством взглянула на отца.

— Как ты заставила свою бывшую одногруппницу взять с собой это чучело? — жестко спросила Надежда.

— Они встречаются с училища. Не удивлюсь если о свадьбе будет объявлено в ближайшие полгода — год. А если нет, с нее станется. — усмехнулась Мальвина. — Может и в подоле принести, лишь бы решить этот вопрос.

— Безумие. Поменять удачную партию и сильного одаренного на это. — фыркнула Надежда, прекрасно знающая, что ее племянник проиграл дуэль за руку Ленки.

Но глядя на счастливо улыбающихся однокурсников я с удовлетворением понял, что они неплохо подходят друг другу. Да, им пришлось постараться, но они даже рост выровняли. Елена отказалась от туфель на каблуках, а Лёха наоборот, нацепил ботинки с высокой подошвой. В то же время его военный мундир с новоявленным гербом дома Рублевых визуально делал фигуру парня более мощной и расширял плечи.

— Кажется они и в самом деле нашли друг друга. — улыбнулась краешком губ Екатерина. — Огромная редкость в нашем мире, когда вчерашний простолюдин получает не просто титул, но и возможность быть с любимой. Стоит за них порадоваться.

— Ты тоже приложила к этому руку, дорогая сестрица? — не поворачивая головы спросил Петр. — Это и есть тот неприятный сюрприз, о котором меня предупреждали? Учти, в приданое девчонка не получит и медяка.

— Денег у нее будет предостаточно, или я плохо знаю Алексея. — сказал я, так же стараясь не поворачивать головы. — Он справится.

— А если нет? Займешь им денег? Кажется, они у тебя самого подходят к концу, того и гляди нечем будет расплачиваться с преподавателями и слугами. — с насмешкой м вызовом взглянула на меня Надежда. — Слышала ваши предприятия работают в гигантский минус.

— Ну почему минус. В ноль. — пожав плечами легко ответил я. — Для начала нужно удовлетворить спрос лекарствами. Чтобы хватило всем.

— Вы сбиваете цены всем предприятиям, и ничем хорошим это закончится не может. — предупредил Петр. — Главное мы выполнили, экстренная медицина у нас под контролем, смертность вернулась в норму. Пора подумать и о том, что мы получим.

— Так мы и получаем. Здоровых граждан для нашей империи. — ответил я. — Или у вас была какая-то иная цель?

— Хорошие слова для императора. Но плохие для главы рода. — усмехнулся регент. — Ничего, вскоре ты меня поймешь, когда денег не будет…

— Ну не будет, так не будет. — усмехнулся я, не став раскрывать все карты. Если и в самом деле не будет денег, я займусь целительством. Если совсем прижмет — экстремальным целительством с восстановлением деторождения и излечением импотенции. Сколько люди будут готовы отдать за возможность иметь детей? Половину состояния? Всё? Но эти козыри я оставлю на потом, к тому же есть иные способы заработка гигантских, даже сумасшедших денег.

— Конфликт между графами. — доложил посерьезневший Таран. — Кажется что-то серьезное, гвардейцев отпихивают, хватаются за оружие.

— Не вмешиваться, это не наше дело. — приказал Багратион. — Тронешь их и они получат право тебя убить без последствий.

— Понял. — ответил Таран, но я буквально услышал, как он скрипнул зубами.

— Ваше величество… — к уху Екатерины наклонился один из ее помощников.

— И что? — недовольно посмотрела на него императрица. — Не можете разнять двух петухов? Плевать какой у них ранг, они в доме императора, а у вас все полномочия.

— Это сторонники Петра Николаевича, они могут воспринять это как угрозу от бывшего мятежного региона. — ответил помощник, и Екатерина зло зыркнула в сторону брата.

— Если позволите, я разберусь. — сказал бессменный секретарь Петра, и тот, усмехнувшись, кивнул. Екатерина поджала губы, едва заметно, и раздраженно махнула рукой, отсылая прочь своего помощника.

— Этой провокацией ты лишь показываешь свое отношение к заключенному миру. — заметила Екатерина, когда Гриня ушел разбираться с проблемой. То, что это действительно проблема — мне подсказывало подступившее чувство опасности. Отдаленное, пока едва заметное, но несколько минут назад его не было и в помине.

— Не будь ты так плоха в роли правителя, и согласись на брак на пару лет раньше, никакого конфликта бы не было. — небрежно бросил Петр. — К слову, мать из тебя не очень. В начале не смогла поднять первенца, а затем куда-то засунула второго ребенка.

— Туда, где ни ты, ни кто либо другой не смогут его найти. — едко ответила Екатерина. — И по итогам сегодняшнего вечера мы еще посмотрим кто окажется в плюсе.

— Посмотрим. Посмотрим. — усмехнулся Петр, приветствуя очередных вошедших в зал аристократов. И все вроде вернулось на круги своя, вот только чувство опасности не отпускало. Едва ощутимое, далекое, но в то же время с каждой минутой все более отчетливое. Как во время взрыва катера.

— Константин, проверьте на наличие бомбы ложу высоких гостей. — наплевав на конфиденциальность сказал я, активировав коммуникатор. — Ищите на уровне… да, на уровне второго этажа.

— Это совершенно не имеет никакого смысла. — заметил Петр. — Этаж охраняет не только императорская, но и моя личная гвардия. Все будет в полном порядке. А даже если где-то есть бомба — я с легкостью закрою весь балкон непробиваемым щитом.

— Если у тебя паранойя, это не значит, что за тобой не следят. — заметил я. — К слову про щит — хорошая идея.

— Ты о чем вообще? — удивленно взглянул на меня Петр, но я уже активировал объемный щит и начал плавно сдвигать его из стороны в сторону, прислушиваясь к чувству опасности. В теории все было элементарно, если между мной и источником угрозы появится защита чувство опасности должно было притухнуть. Вот только на практике оно словно подскакивало волнами.

— Что за бред? — поднявшись пробормотал я, осматривая ложу.

— Сядь, дорогой, не смущай гостей. — попросила Екатерина.

— Не раньше, чем мои парни проверят балкон на взрывчатку. — ответил я, присмотревшись к креслу. Нет, подо мной, на удивление, бомбы не оказалось, но вот в направлении Петра и где-то над нами интуиция начинала поскуливать. Тихонечко так. — Дорогой тесть, скажите честно, вы не хотите меня убить сегодня?

— Что за глупость? — от такого вопроса Петр даже растерялся, да и Екатерина с Марией чуть подпрыгнули. — Александр, ты это серьезно?

— Более чем. — незамедлительно ответил я, а затем сделал шаг в его сторону. Опасность стала куда ощутимее. Еще полшага и предчувствие смерти взвыло, отдаваясь болью в висках. — Если это правда, то бомба прямо под вами. Возможно, не под креслом, а в нем.

— Как ты себе это представляешь? Протащить в одно из самых охраняемых мест империи бомбу? — с усмешкой спросил регент, но все же поднялся. — Дорогущее кресло… если все это приступы психоза или паранойи…

— Режьте, я прикрою щитом. — сказал я, и Петр лишь фыркнул.

— С двумя конструктами я как-нибудь справлюсь сам. — с этими словами он поднялся, создал идеальную сферу, полностью накрывшую кресло и… в ту же секунду когда лезвие коснулось сиденья, оно взорвалось и на мгновение ослепительная вспышка осветила бальный зал куда ярче люстр, но каким-то чудом регент сумел удержать чудовищную мощь внутри покрывшегося ледяной коркой пузыря.

— Ты решила меня прикончить, сестрица? — яростно спросил Петр, нависая над Екатериной, ошалело глядящей на щепки и обгоревший пепел, оставшийся от кресла.

— Твои обвинения пусты, братец. Как и твой череп, судя по тому, что именно твои слуги занимались подготовкой этой ложи. — поджав губы сказала императрица.

— О чем ты говоришь? Безопасностью во дворце занимается служба личной безопасности и гвардия, а я им не приказываю. — усмехнулся Петр.

— Ты… еще месяц назад, при согласовании планов по безопасности бала, мой секретарь получил и передал от тебя требование по разделению ответственности. С твоей подписью. На бумаге. — по словам, словно ребенку, выговорила Екатерина.

— У нас какое-то непонятное движение. — заметил Таран. — Гвардия в резонансной броне почему-то идет прямо сюда.

— Мы их даже не поцарапаем! — тут же с паникой в голосе проговорил Краснов. — А у них АП-30.

— Первый и второй взвод, подъем! — приказал я, спрыгивая с балкона. — Костя, бомба может быть на крыше или на чердаке. Мощная. Я разберусь с угрозой в парке.

— Ваше величество, куда вы? — ошарашенно спросил какой-то мужчина, провожая меня взглядом. Выругавшись про себя, я накинул на лицо вежливую улыбку, а затем создал ладонь Шивы и запрыгнув на нее как на ковер самолет поднялся над головами. Стоило вылететь наружу, как ситуация предстала как на ладони.

С севера, со стороны парка, там где должен был стоять Преображенский полк, двигалась разбившись на пятерки, лавина из резонансных доспехов. Современные, тяжелые модификации, под два — тридцать высотой, с навесными щитами и дополнительным бронированием. Но самое опасное — с автоматическими тридцатимиллиметровыми пушками и лентами, уходящими в ранцы на спинах.

— Краснов, уводи гостей. — приказал я. — Первая рота, ко мне! Держать оборону!

— За империю! За его величество! — внезапно заорал какой-то, уже явно подвыпивший мужчина в праздничном мундире, и выставив пресс толкнул его в сторону надвигающейся стальной лавины.

— За империю! — тут же подхватило девиз еще несколько одаренных. Дворяне и бояре вставали плечом к плечу. Многие, вместо того чтобы прятаться, наоборот рвались в бой. А затем все воодушевленные крики и девизы потонули в грохоте автоматических пушек.

Скорострельность орудий была такой, что отдельные выстрелы оказалось невозможно различить. Они сливались, а один непрекращающийся вой, но защитники отечества не дрогнули. Несколько мгновений даже, казалось, что выставленные конструкты выдержат, благо собрались внизу совсем не слабаки и половина щитов была покрыта огнем. Но затем не выдержал один конструкт, лопнул второй…

— Ближе! — скомандовал громогласный голос Петра, а затем с небес рухнул ледяной шквал. На улице и так был не июль месяц, прохладно, хоть и солнечно, но в этот момент все заволокло снежным бисером, словно туманом, а сверху, на наступавшие ряды, волна за волной падали, пробивающие сталь и высасывающие силы сосульки.

Регент держал себя в воздухе на щите ровно с подошву размером, но теперь, оказавшись вблизи, я видел, что вся его одежда, каждая складочка, сверху прикрыты отдельными пластинками сферы. В этом доспехе было куда больше сорока элементов. И единственное с чем я мог бы его сравнить — с сегментарным щитом искаженных.

Вой авто пушек на мгновение затих, а затем вновь сосредоточил свой огонь теперь уже на единственной цели. Они целились в регента, в отчаянной, самоубийственной попытке забрать сильнейшего одаренного империи. А ему было словно наплевать. Щиты лишь сдвинулись, образуя перед Петром настоящую драконью чешую. После каждого попадания защита вздрагивала, но пропадала только одна чешуйка. Да и та, всего через мгновение, возвращалась на положенное место.

Это уже не машина смерти, даже не летающий крейсер. Сравнить силу одаренного находящегося вне категорий, или на самом верхнем, первом ранге, можно было лишь со стихийным бедствием. Цунами или ураганом максимальной категории. На что они вообще рассчитывают? Пусть и среди нападающих есть одаренные, их силы несопоставимы.

— Справа! — чувство опасности заставило меня создать пластину щита, в которой в ту же секунду застрял целый снаряд. Он продолжал ввинчиваться, словно упрямое сверло, а затем взорвался в ослепительной вспышке отбросив меня на землю, но я успел над самой поверхностью подхватить себя прессом и легко приземлиться.

— Костя, куда смотрят снайперы? — рявкнул я в рацию.

— Наши снайперы мертвы, убийцы уже ликвидированы, но бомбу пока обезвреживают. — через несколько секунд ответил Багратион. — Заряды были замаскированы под бочонки коллекционного вина и доставлены еще пару недель назад. Если рванет, здание придется перестраивать заново.

— Возьми Краснова. Он хоть и псих, но гениальный. — посоветовал я, возвращаясь к полю боя. Ситуация, которая минуту назад угрожала смертями десятков одаренных и политической катастрофой, сейчас смотрелась как что-то решенное.

За те несколько секунд что нападавшие сконцентрировали огонь на Петре, они понесли невосполнимые потери. В первую очередь, конечно, от ледяного вихря, обрушившего на них прозрачные иглы. Но и благородное сословие постаралось. Укрывшись за первой линией обороны, в которой стояли мои два взвода штурмовиков, они забрасывали противника подожжёнными ядрами и выбили почти треть от тех, кого прибил Петр. А стоило мне присоединиться к бою на земле, все кончилось.

Нет, дело было не в том, что я сотворил сильномогучее «волшебство» или вызвал конструкт великой мощи. Нет. Просто подоспевший Семеновский полк ударил в спину предателями и сопротивление было сломлено за считанные секунды. С одной стороной гвардейцев расстреливали конструктами, с другой из скорострельных пушек, а сверху еще и сосульками прибили.

— Да! Победа! — взревел все тот же пьяненький, чудом уцелевший дворянин, воздев руки к небесам. — За империю! За императора! За…

— За Александра Романова. — перекричав начавшийся внизу гул рявкнул Петр и с этим утверждением спорить никто не стал.

— За Романовых! За Александра! — слышалось со всех сторон. В то же время и времени зря не теряли. Прикрываясь резонансными щитами два взвода, все что было от моей первой штурмовой роты, подошло к валяющимся противникам. Всего несколько минут назад здесь была ухоженная лужайка, с подстриженными в форме зверей кустами и идеально ровным покрытием. Сейчас же остатки врагов увязли в местами спекшейся от жара, а местами промороженной на несколько метров в глубину, земли.

Предосторожность оказалась не лишней. Враги отчаянно сопротивлялись до самого конца. Стреляли в упор. Подрывали заранее заготовленные пояса смертников. Но все это лишь задерживало штурмовиков, почти не нанося им урона. А когда с разоружением было покончено и немногие выжившие стояли на коленях, с небес спикировал черный шлюп с приметным серебряным орлом, сжимающим мечи.

— Ваше высочество, князь, я так счастлив что вы живы. — выдохнул выпрыгнувший из судна Леонид Багратион-старший. — Бомбу на крыше уже обезвредили?

— Откуда вы о ней знаете? — нахмурившись спросил я.

— А меня больше интересует, где ты был. — проговорил Петр, и возле лица Багратиона появилась ледяная сосулька. — И молись чтобы мне понравился твой ответ.

— Молиться мне незачем, я работал. — спокойно, даже с гордостью, ответил Леонид, оправив пиджак. — Ведите их сюда.

По его команде из шлюпа вытолкали и подвели к нам троих человек. Избитые, в порванной одежде, они выглядели скорее жертвами, чем преступниками, но я сильно сомневался, что канцелярия хватает невинных и тащит их на показ во дворец.

— Может представите их мне? — произнес я. — А то, судя по вашему виду, вы оба их знаете, я же их впервые вижу.

— Разве впервые? — удивленно посмотрел на меня Багратион-старший. — В таком случае вам стоит сделать выговор моему сыну. До недавнего времени это крайне важные персоны. Князь Федор Манилов, глава Преображенского полка. Князь Славутич Магнитский, его первый заместитель. И главный инженер Петров. Все как один — сторонники превращения России в федерацию, состоящую из отдельных регионов и стран. Сейчас они, конечно, вновь начнут умолять и оправдываться, но уверен, ваши заплечных дел мастера выяснят правду. Из них, или из их главного помощника.

— Главного? Кто замешен еще? — с плохо скрываемой яростью спросил Петр.

— Я думал вы его задержали, раз вы живы, значит он должен быть уже мертв. — удивленно сказал Леонид. — Или я ошибся? Бомбы должны были взорваться лишь во время открытия бала. Чтобы разом похоронить под сводами дворца весь свет.

— У племянника разгорелась паранойя, так что мы избавились от нее раньше. — ответил Петр, покосившись в мою сторону. — Кто четвертый?

— Ваш секретарь конечно же. Григорий Малюшин, правнук социалиста Клемента Пилсудского. Его деда, сменившего фамилию и отчество, взял на воспитание граф Островский. — быстро проговорил Багратион, будто боясь, что Петр его прервет. — А после переезда четы Островских в центральную Россию их связи затерялись. Это было больше ста лет назад.

— Как вы это допустили? — сквозь зубы спросил регент.

— Что именно, ваше сиятельство? — не отступая спросил Багратион. — Набор ваших сотрудников и слуг — полностью ваше дело. Вы же запретили в него даже соваться под страхом смерти…

— Как вы допустили существование заговора! Да еще среди высшего офицерского состава! Искать и предотвращать их — ваша работа. — рявкнул Петр.

— За прошедший год вы дважды ломали мое ведомство, а меня посылали в ссылку. Если вы думаете, что такое может пройти бесследно — нет. К слову, вашему хамству нет никакого оправдания. Я не ваш подчиненный и служу империи и его высочеству. А не вам. — громко, так что слышали даже стоящие в десятке метров дворяне, сказал Багратион. — Надеюсь этот вопрос исчерпан.

— Постой. — будто что-то вспомнив Петр подошел к одному из пленников и выдернул у него изо рта кляп. — На каких судах заложили бомбы?

— На всех. — усмехаясь ответил бывший главный инженер. — Небеса будут пылать!

— Не будут. — усмехнувшись сказал Багратион. — Именно на этом они и попались. На бомбах, одну из которых обнаружили во время планового ремонта реакторного отсека. Все корабли проверены и разминированы. А если бы мне перестали совать палки в колеса и передали управление собственной службой безопасности и императорской гвардией, никакого покушения бы не состоялось. Ни первого, ни второго.

— Думаю этот вопрос мы можем обсудить позже. — проговорил я, глядя на все увеличивающуюся толпу аристократов. — Уберите пленных, но так чтобы они еще смогли ответить на вопросы. Их ответы я тоже хочу знать.

— Как прикажете, ваше высочество. — пожав плечами ответил Багратион, и по его команде пленных начали уводить.

— Да здравствует род Романовых! Да здравствует Империя! — несмотря на хвалебные возгласы я в очередной раз отчаянно чувствовал, что мы движемся куда-то не туда. Особенно если учесть то, что мне рассказали о двадцатилетних восстаниях дворян. Вот только причины и следствие я пока не понимал и не видел. Да и сосредоточится сегодня хотелось на другом.

— Закончил геройствовать? — спросила, улыбаясь Мария, когда меня провели в главную ложу. Один из слуг перехватил меня по дороге, и не почувствовав угрозы я поднялся вслед за ним по коридору.

— Надеюсь на сегодня да. — ответил я, и кивнул в сторону пустующих кресел. — Где все?

— Думаю Надежда с мужем вскоре вернуться, а что до твоей матушки, она как хозяйка бала проводит последние приготовления дебютанток. — улыбнувшись ответила Мальвина. — Уверена, тебе понравится.

— Главное, чтобы этот сюрприз не был столь же горячим и взрывным, как тот который для нас готовили. — усмехнулись сказал я, и сел рядом с супругой. Через некоторое время Петр с Надеждой так же взошли на балкон, сев чуть в стороне от нас, а затем свет в бальном зале чуть притух и под грохот аплодисментов луч прожектора выхватил дверь в конце зала.

— Дамы и господа, разрешите вам представить ту, кто ни в каком представлении не нуждается. — прогремел из динамиков голос конферансье. — Ее императорское величество, Екатерина Николаевна Романова, в сопровождении двух очаровательных фрейлин. Княгинь Ляпицкой и Меньшиковой!

Вот только либо меня начали обманывать глаза, либо слух, потому что я прекрасно знал обеих сопровождающих Екатерину девушек. И черненькую. И огненно-рыжую.

— Ты знал? — поершись на перила прорычал Петр, и в воздухе зазвенели появляющиеся ледяные сосульки. — Знал об этом?!

— Тронешь ее хоть пальцем, и род Морозовых на тебе прервется. — жестко ответил я, раскручивая объемный щит и ломая им вражеские конструкты.

— Ты… Сегодня ты спас мне жизнь, а потому я верну тебе услугу и спасу твою — забуду о нелепой угрозе. Достаточно с меня на сегодня праздника. — рявкнул Петр, и резко поднявшись подал руку супруге. — Мы уходим. А тебе это с рук не сойдет, дорогой зять. Встретимся в суде.

КОНЕЦ КНИГИ Март-Апрель 2023г

Спасибо большое за то что переживали со мной это произведение! Надеюсь история вам понравилась и не показалась слишком затянутой. А для тех кто хочет две главы в день — их есть у меня!

Content

Шаман Иван Граф Суворов. Том 8

Иван Шаман Граф Суворов, том 8

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20